Толстушка Ли Эр

Глава 1

«Пять дней держалась приграничная застава Хэбин, отбивая атаки немирных чурдженей, пока не подошло подкрепление из Сань Шоусянчена – трех объединенных городов-крепостей. И подоспело оно куда как вовремя. Еще полдня промедления и застава бы окончательно пала. Императорские полки ворвались в уже вынесенные тараном ворота, коля и рубя чурдженей, что пытались взять дозорную башню, толкаясь в единственном ее входе.

Там шел ожесточенный бой с оставшимися в живых защитниками заставы. Крыша и смотровая галерея башни полыхали, а из единственного окна валил густой дым. Когда полки Трех крепостей порубили чурдженей, а оставшихся полонили, из горящей башни вывели горстку выживших. С почерневшими от дыма и копоти лицами, израненные, изможденные, в посеченных доспехах, семеро защитников Хэбина, казались, неотличимы друг от друга. Потому офицер имперского отряда, был удивлен увидеть среди них самого младшего семьи Ся».

Император поднял руку, и евнух Фань прервал чтение донесения.

- Сколько оставшемуся в живых Ся отроду? – глухо спросил император, в волнении расхаживая по кабинету.

- Минула семнадцатая зима, ваше величество, - с поклоном доложил евнух Фань, повернувшись вслед прошедшему мимо владыке с неизменным выражением почтительности на круглом безбровом лице.

- Любимец семьи Ся, пригожий малыш Чжэн? – остановился император возле бронзовой курильницы и со вздохом покачал головой: - Как же, помню, помню… Похоже семья сделала все, чтобы он выжил.

- Вы как всегда прозорливы, ваше величество. Именно так и произошло. Со слов выживших защитников Хэбина молодой господин Ся, проявил необычайное мужество. Чтобы удалить его с линии смертельной битвы, князь поручил ему защищать дозорную башню, где хранилось оружие и горючая смола, с уверенностью, что сам он не пропустит врага в ворота заставы и отобьет их штурм. Только на этот раз Небо не благоволило отважному князю и подлым чурдженям удалось сломить его сопротивление. Захватив заставу, варвары попытались с ходу завладеть дозорной башней, не видя на пути к ней особого препятствия. Но натолкнулись на ожесточенное сопротивление засевшего в ней молодого Ся. Он успел закрыться там с уцелевшими воинами князя и отбить последовавшую атаку. Понятно, что чурджени не могли назвать Хэбин своим, имея под боком крепость битком набитую оружием, гремучей смолой и отчаявшимися защитниками заставы. Рассказывают, что варвары пытались сперва договориться и выманить молодого Ся все возможными заманчивыми обещаниями. Но достойный отпрыск князя не поддавался, ни на какие уговоры, как и угрозы. Тогда ночью под окном башни нечестивые варвары устроили казнь всей захваченной семьи Ся. Молодую барышню, сестру молодого господина насиловали прилюдно, пока она не испустила дух. Едва живого израненного дядю посадили на кол. Двух старших братьев страшно пытали, их крики всю ночь не умолкали под окном злополучной башни. От всего пережитого младший отпрыск князя Ся больше не может произнести ни слова. Потому проявите к нему милостивое снисхождение, ваше величество.

- Он онемел? – с горьким удивлением и сочувствием спросил император, развернувшись к евнуху.

- Да, ваше величество, - печально поклонился Фань, увидев в какой сдержанной ярости, пребывает император.

- Какова судьба самого князя Ся? - Переведя дыхание от охвативших его чувств, глухо спросил император дрожащим голосом. – Неужели… и он тоже… подвергся унизительной казни?

- Хвала Небу, страшная участь миновала достойного князя, и он принял достойную гибель в бою. Перед тем как пасть, этот великий воин, уже пронзенный копьем, уложил немало врагов. Не удивительно, что сердце последнего из Ся выгорает жаждой мести, и он рвется обратно в Сань Шоусянчен. Говорят, что урны с прахом родных он привез с собой, не расставаясь с ними ни на миг.

- Он вернется в Сань Шоусянчен, - твердо пообещал император, сжав губы, - и примет правление тремя крепостями, но я не могу позволить пропасть семени князя. Клан Ся должен возродиться в самом молодом из них. Необходимо, чтобы за ним стояла достойная, преданная империи Тан семья. Он должен жениться до того как вернется на границу. Предвижу, что в своем стремлении отомстить, малыш Чжэн будет яростно идти к цели и скорей всего погибнет, а я не могу допустить, чтобы сей достойный род угас.

- Вы снова поражаете своей мудростью, повелитель. Чжэн Ся страстно жаждет умереть, чтобы воссоединиться со своими родными.

- Я имею на примете одну из девиц семейства Минь, - вздохнул император, покачав головой. - Чиновник Минь прилежный и верный империи сановник. Хотя семья эта ничем не выдающаяся, но ее глава отличается старательностью и терпением.

- В семье две дочери, - подтвердил, внимательно слушавший евнух Фань, вопросительно взглянув на императора.

- Речь идет о старшей, - проговорил император, как о деле решенном. – Сановник Минь строгий поборник традиций и не выдаст младшую, пока не устроит брак старшей дочери от своей первой госпожи и супруги, урожденной Цинлюэ.

- Это мудрое и дальновидное решение, ваше величество. Молодой Ся получит поддержку сразу двух достойных семей.

- Но почему вся семья Ся до последнего человека оказалась тем злосчастным днем на заставе Хэбин? – хмурился император, озадачено потеребив жиденькую бородку.

- Праздновалась помолвка Чжэн Ся с дочерью союзного племени южэней, который должен был прибыть на заставу со своим племенем. Но и они, по-видимому, были истреблены жестоким чурдженями.

В назначенный день император с императрицей слушали доклад придворного астролога.

- Ваше величество, из всех невест столицы у молодого Ся наибольшая совместимость с девицей дома Минь.

- Но если это первая дочь господина Минь, разве она не старше младшего Ся на пять зим? – нерешительно спросила императрица у императора.

- Ваше величество, звезды и дни рождения предполагаемого жениха и невесты, указывают именно на нее, - поклонился астролог, когда император взглядом переадресовал вопрос императрицы ему.

- Но почему не младшая Минь? – удивилась императрица. – Она ровесница Чжэну, к тому же красива и изящна.

- Это так, ваше величество, но в сумме дат рождения Чжэн Ся и младшей Минь присутствует цифра четыре, что символизирует смерть. Тогда как у старшей дочери Минь с молодым князем выходит цифра восемь.

- Символ бесконечности, - кивнул довольный император. - С этим не поспоришь. Что ж, начинайте приготовления к свадьбе.

Чиновник Минь с благоговейным восторгом принял указ императора о женитьбе младшего сына прославленного военачальника Ся на своей старшей дочери, и с воодушевлением начал готовиться к свадьбе, вложив в нее немало золота и серебра. Ведь посаженным отцом героя станет, как ни крути, сам император великой Тан и вельможе не хотелось бы оплошать перед владыкой и выглядеть жалким. К тому же жених был выгодной партией, происходя из знатной семьи потомственных полководцев.

Через три дня император поинтересовался у евнуха Фань:

- Вы закрепили помолвку молодого Ся и старшей Минь?

- Мы послали сваху к семье Минь, чтобы договориться о ней, - докладывал евнух с поклоном. – Уже пришел ответ господина Мина, ваше величество, - и евнух, склонив голову, на вытянутых руках почтительно подал императору свиток из пурпурного шелка. Развернув его, император пробежал глазами столбцы изящно выписанных иероглифов.

- Минь сообщает, что провел обряд жертвоприношения предкам. В течение трех дней полученное им письменное предложение, составленное нашим астрологом, пролежало на алтаре. И за это время ни ссор, ни болезней, ни смертей в их семье не случилось.

- Тогда можно отослать в дом Минь гуся.

- Да, ваше величество, я уже подобрал подходящего.

- И запроси список приданого, что дает за своей дочерью Минь.

Евнух Фань поклонился и сказал:

- Я приготовил необходимый выкуп: деньги, сласти и вино. Кроме этого нашел многодетную супружескую пару.

- Это очень важно, - согласился император. - Тогда присмотри еще и кровать для новобрачных.

Сам жених оставался ко всему безучастен и особенно к брачным хлопотам. Из него как будто ушла вся жизнь, и он просто машинально двигался, ел, пил, спал, как послушная чужой воле марионетка.

Единственное, что его волновало, и время от времени приводило в себя, так это горькое недоумение из-за того, что император отменил соблюдение траура по его семье, ради какой-то никому не нужной свадьбы.

Глава 2

«Как это господин еще руки на себя не наложил?» - вздохнул слуга, поглядывая на молодого Ся. Слуга - крепкий открытый малый по имени Лао искренне переживал за хозяина.

В Приграничье Лао состоял в семье Ся конюхом и не мечтал прислуживать господину лично, потому что это считалось большой привилегией и абы кого в услужение к хозяевам не брали. Такое могло произойти, если кто-то из господ сам пожелал бы приблизить к себе простолюдина, и никак иначе. Но случилось, что правя возком молодой госпожи, а, после, присматривая в Хэбине за повозками, он первым увидел лавину чурдженей несшихся к заставе на своих невысоких быстроногих лошадях и поднял тревогу. Он же получил первую стрелу в плечо. Те кошмарные мучительные дни сражений с варварами и попыткой выжить, сделали из молодого неуклюжего конюха настоящего воина. Он даже подумывал уйти солдатом императорской армии, если переживет резню в Хэбине.

Лао оказался одним из тех семерых, кто выдержал осаду в сторожевой башне вместе с молодым отпрыском князя Ся и пятью бывалыми воинами. И он видел, как эти воины безропотно подчинялись мальчишке, не обсуждая его приказы, просто потому, что он все делал правильно. Когда проклятые варвары, встав под окнами башни, начали сулить молодому господину и его семье свободу, если они выйдут и сдадутся, он ни минуты не колеблясь, выкрикнул в ответ непристойности на чурдженской тарабарщине. Но потом сказал пятерым оставшимся с ним, что они вольны сдаться, он никого не принуждает оставаться с ним на погибель. Жить или умереть выбор каждого из них. Пятеро воинов и Лао решили остаться с мальчишкой, про себя удивляясь вдруг проявившейся у него стойкости. Все же кровь рода Ся давала о себе знать и в этом хрупком впечатлительном юноше.

А ведь, пожалуй, даже князь смирился с тем, что его младшему сыну не быть воином, с таким трудом давалась ему военная служба в приграничной крепости. Молодой господин постоянно болел, и матушка дрожала над своим драгоценным младшеньким. Его баловала вся семья, прощали все проказы и не нагружали военными обязанностями.

Но в трудную, разрывающую сердце минуту, такую мучительную, что дрогнули закаленные, немало повидавшие, воины, он вдруг выказал твердость духа. Шестеро солдат были уверены, что младший Ся не переживет ужасной ночи наполненной криками истязаемых родных, хохотом развлекавшихся кровавым зрелищем варваров, их оскорбительно обещающими выкриками, чтобы он вышел, прекратив тем пытки братьев.

- Господин, - неуверенно обратился к нему тогда крепкий воин Чао, чью щеку пересекал безобразный шрам. – Чурдженям нельзя верить, но если все же, кому-нибудь из нас выйти, да поторговаться с варварами за жизни, да просто за милосердную смерть для ваших братьев, то…

- Никто не выйдет! – яростно взвизгнул мальчишка. – Никто не будет с ними торговаться!

Вскочив, он выхватил у убитого воина, что лежал у стены, лук и стрелы, подобрался к окну и, смахнув слезы, прицелился. Дзенькнула тетива, со свистом улетела стрела и один крик, уже переходящий в хриплый вой, оборвался. Он послал милосердную смерть своему, посаженному на кол, дяде. В следующие полчаса чурджени щедро обстреливали их оконце зажженными стрелами. Но все обошлось. Воины, вжавшись в углы по бокам окон, переждали огненный шквал стрел за каменными стенами. После крики пытаемых возобновились, но осажденные понимали, варвары надеются, что кого-нибудь из засевших в башне покинет выдержка и он появится с луком и стрелами в окне, став для них прекрасной мишенью.

Молодой Ся сидел на полу лицом к стене и, закрыв уши ладони, выл, обливаясь слезами. Потом вдруг замолчал, его руки бессильно упали на колени, плечи безвольно опустились, голова свесилась на грудь. Лао страшно перепугавшись, бросился к нему под встревоженными взглядами пятерых воинов. Было понятно, что малец сломался, но когда Лао склонился над ним, приобняв за плечи, тот едва слышно прохрипел: «Фитиль…» Защитники крепости готовились подорвать вместе с собой ненавистных чурдженей.

Вот тогда Лао решил остаться рядом с молодым Ся и в смерти тоже, даже если тот его прогонит, все равно он будет следовать за ним. Это был тот редкий случай, когда слуга выбрал для своей преданности хозяина. Верный малый вздохнул: горе придавило былую жизнерадостность молодого господина, убило все его чувства и желание жить. Как расшевелить его?

Теперь каждую ночь молодой Ся просыпался в холодном поту от криков полных лютых непередаваемых мук, чтобы терзаться раскаянием и сожалением, что не помог, не сделал все возможное, для их спасения. Почему они так умерли? Разве они заслужили столь страшную смерть? Так, должно быть, думал молодой господин, сидя в комнате третьесортной гостиницы «Лунный цветок», перед урнами с прахом родных, глядя перед собой.

- Я тут потолкался на рынке, да послушал, что говорят о семье Минь, - хлопотал вокруг него Лао, желая отвлечь юношу от мрачных неподвижных, никуда не ведущих дум. – Говорят в том семействе две девицы. Младшая почти ваша ровесница и красива собой, только она дитя наложницы. А та, на которой женитесь вы, от законной жены господина Минь, она старше вас на пять зим, да к тому же толстая. Так говорят.

Но молодой хозяин лишь поднял на него ничего не выражающий взгляд и опять опустил глаза. Не было ему до всего этого никакого дела, и пустая болтовня слуги мешала, отвлекая его от душевных страданий.

Так же равнодушно принял он указ о своем браке из императорских рук, стоя перед владыкой на коленях. Евнух Фань взглядом умолял Ся вымолвить хоть словечко, но тот не издал, ни звука. При попытке заговорить его горло сжимал спазм. Дворцовый лекарь, осмотрев молодого человека и полечив серебряными иглами, лишь головой качал.

- Потрясение его велико и как скоро молодой князь оправится от него не известно. Однако молодость и здоровье дают надежду, что мальчик все же преодолеет сей недуг и придет в себя.

Между тем приготовления к свадьбе шли вовсю. Из дома Минь то и дело приносили подарки. Ся безучастно перекатывал на ладони две разбухшие в воде горошины, которые он должен был сейчас съесть, чтобы обеспечить себе многочисленное здоровое потомство. Покатав горошины, он машинально кинул их в рот и проглотил. Потом ему прислали особый подарок от невесты: ножницы в форме бабочки – символ тепла и уюта и вазу, наполненную фруктами – обозначающие плодовитость. К ним он не притронулся, двух горошин было достаточно.

Вечером третьего дня после оглашения указа императора, в покои гостиничного дома, где остановился жених, явился посланец из дома Минь, с поклоном попросив молодого человека посетить его господина, который нижайше просит о встрече, дабы обсудить детали будущего брака. Прежде чем последовать за слугой Ся прихватил сосуд из белого фарфора с двумя плавающими в нем рыбками, чтобы не идти к будущему тестю с пустыми руками.

В поместье Минь прибывшего встретили предупредительные слуги и провели в кабинет, где его радушно приветствовал сам хозяин. Когда Ся передал сосуд с рыбками слуге и, отвечая на хлебосольное предложение потчевавшего его тестя, вежливо пригубил белый чай из лилий, господин Минь приступил к главному:

- Сочувствую твоему горю, мой мальчик, и поверь, что отныне твои заботы это и мои заботы тоже. У меня одно желание - успокоить твое сердце. Ты сын героя, остался один на всем белом свете, но теперь ты войдешь в семью Минь, а потому во всем полагайся на меня. Я приму тебя как сына и пусть моя дочь не отличается особым изяществом, все же будь добр к ней. Я же стану твоей «тенью» и поспособствую твоему продвижению при дворе. Ты способный мальчик и получишь все, чего пожелаешь, но с этих пор твои заслуги и слава принадлежат семье Минь, способствуя ее возвышению.

Только вот Ся не хотел быть чиновником, как и этого брака тоже не хотел. Он впервые видел тестя и без особых надежд и вглядывался в его костистое лицо с неподвижным взглядом маленьких близко посаженных глаз и широким жестким ртом. Вряд ли этот человек займет значимое место в его жизни. Ся не намеревался отсиживаться в столице, а жаждал как можно скорее вернуться в приграничные земли, что бы мстить за род Ся и не собирался жить для торжества Минь.

Но ему оставалось только поклониться в ответ на слова тестя.

Глава 3

В назначенный день в гостиницу «Лунный цветок» явились придворные евнухи, чтобы помочь младшему князю Ся облачиться в роскошные одежды новобрачного с изображениями золотистых драконов. Верхом в сопровождении свадебной свиты, не останавливаясь нигде, жених подъехал к дому Минь. Обе створки ворот украшали таблички с позолоченным иероглифом «си» означающим счастье, ведь с появлением жены жизнь мужчины становится вдвойне счастливее. Переступив высокий порог ворот, Ся вынужден был перешагнуть и через седло, положенное на его пути, чуть не споткнувшись от неожиданности, когда в его честь запустили шутихи и фейерверки. Он пересек двор, от волнения не видя перед собой ничего.

Двор был полон народа: родней невесты, многочисленными гостями и нищими от которых откупались служанки, раздавая им монетки. На крыльце павильона Торжеств музыканты исполняли свадебную мелодию. Там жениха встречал император с небольшой свитой и господин Минь. Невысокий император, державшийся с царственным достоинством, даже рядом с грузным рыхлым евнухом Фанем и долговязым господином Минь, что все время стоял в полупоклоне, выглядел внушительно. Жених был похож на потерявшегося щеночка, растерянного, милого и беспомощного, так что император подбодрил его добродушной улыбкой.

Чуть в стороне от императорской свиты в окружении дам, ожидала жениха невеста. Шелковое свадебное ханьфу с вышитыми по нему фениксами и драконами не скрывало ее полноты. Красная плотная вуаль, покрывая голову вместе с короной, закрывала и лицо. Рядом с невестой стояла не менее роскошно одетая женщина – наложница господина Минь. Возле нее жениху вдруг поклонилась пригожая девушка, стараясь удержать на лице приветливое выражение. А вот утонченный молодой человек, с капризно поджатыми губами, держащийся рядом с девушкой, с нескрываемой иронией наблюдал за происходящим.

Как только Ся подошел к крыльцу павильона, от свиты выступил евнух Фань, торжественно вручив ему палочки для еды.

- Так ты быстрее заведешь сыновей, - с улыбкой пояснил император и все угодливо засмеялись.

Под музыку и взрывы хлопушек жених передал евнуху Фаню поданные ему Лао ответные подарки, обернутые в красный шелк. Первый подарок вручался подружкам невесты, и евнух, откинув красный шелк с лаковой коробки, принялся раздавать им монеты в качестве выкупа.

Следующий «чайный» подарок для невесты, был передан ее родителям. Состоял он из пары сережек и браслета. После этого невеста подошла к жениху и оба опустились на колени перед императором и господином Минь. Им поднесли чай, который они выпили. Так молодая пара просила у старших одобрения вступить в брак.

По открытым галереям задрапированными красными занавесами их повели к семейному алтарю, рассыпая на пути зерна и рис.

В Зале Предков на столе-алтаре окутанные дымом благовонных палочек, стояли таблички почивших предков Минь, и урны с прахом семьи Ся. Перед алтарем жених и невеста должны были уведомить богов о рождении новой семьи и принести клятву верности друг другу. Но начали они с того, что войдя в залу, принялись отдавать поклоны собравшимся здесь гостям, чтобы получить одобрение не только родителей, но и от всех родственников и гостей. После, встав на колени, поклонились Земле и Небу, опять родителям, а после друг другу. Им поднесли две чаши, перевязанные алой лентой. Сделав несколько глотков, молодые поменялись ими.

Церемония бракосочетания закончилась, и молодая супружеская пара пригласила гостей вернуться на «Радостный пир» в зал Торжеств. Многочисленные столики там ломились от рыбы, сластей и фруктов. Слуги расторопно расставляли фаянсовые бутылочки с рисовым вином, и приглашенные чинно рассаживались с соблюдением ранга.

Невеста с поклоном поднесла почетную чашу императору. Отпив предложенный чай, его величество приветливо пригласил гостей угощаться и пить за здоровье и благополучие молодых и пир начался.

Во время веселья и «распития вина радости» гости развлекались плясками сказочного Льва и Единорога, чей танец символизировал доброжелательность, процветание и удачу. Все чаще раздавались шутки, в сторону жениха в которых ему то и дело советовали:

- …глубоко вспахать «Цветочное поле» и оросить его «Ночным Туманным дождем».

- …взять приступом «Нефритовые ворота», освоить «Драгоценное поместье» и понежиться в «Павильоне Удовольствий».

Но вот подошел час, когда император и старшие дали знать, что пришла пора проводить молодоженов в «Синьфань» покоиновобрачных, где им была приготовлена постель. И молодую пару торжественно провели в эту комнату «Радости» сплошь в красных драпировках. Кисейный полог над постелью, и атласное покрывало на ней тоже были красными. Буквально за день до свадьбы евнуху Фаню удалось найти человека-удачу, имевшего десять детей. Он-то и установил кровать для молодых.

Когда за ними закрылись резные двустворчатые двери, и они подошли к брачному ложу, невеста, смахнув рассыпанные на покрывале арахис, каштаны и зернышки граната, устало села. Жених опустился рядом. Оба были оглушены прошедшей церемонией и приходили в себя в непривычной тишине, в которой слышалось потрескивание красных горящих свечей. «Словно все залито кровью», - оглядываясь, поморщился Ся, чувствуя, как горечь подступает к сердцу и глазам.

Невеста рядом отдувалась под красным брачным покровом и он, спохватившись, поторопился снять его, желая взглянуть на свою жену. Сжимая в руке покров, с заметным облегчением разглядывал Ся ее круглое лицо, большие темные глаза, пухлые улыбающиеся губы. Оба доброжелательно смотрели друг на друга. Как ни был он равнодушен и безучастен к предстоящей женитьбе, все же волновался, придется ли она ему по нраву и не испытает ли он тяжкое разочарование и больше был готов к последнему. Но, несмотря на полноту, его нареченная, оказалась довольно милой пышкой.

- Тебя ведь зовут Чжэн? – добродушно спросила она, обмахиваясь платочком.

Он кивнул. Слава богам, молодая жена не была похожа на свою надменную, хоть и пригожую, младшую сестрицу.

- А меня Ли Эр, - улыбнулась его молодая жена и вдруг спросила: - Хочешь кушать? Мы ведь даже не поели на свадебном пиру.

Он пожал плечами, продолжая разглядывать ее. Ли Эр неожиданно резво вскочив, прошла в другой конец свадебных покоев, откуда пыхтя, принесла лакированный короб с едой и, откинув перед Ся крышку, с гордостью объявила:

- Сама стряпала. Поешь.

Но он потянулся к изящному серебряному кувшинчику с вином, разлив его в две чаши.

- Ой, - хлопнула себя по гладкому лбу девушка. – Я и забыла, что мы должны прежде выпить брачного вина. Но, знаешь ли, оно с афродизиаком… Тебе нелегко пришлось, - говорила она, снимая с головы витиеватую золотую корону с изображением феникса отделанную бусинами, золотыми медальонами, помпонами и фиолетовыми перьями. – До брачных ли игр сейчас? Давай отоспимся по отдельности. Хочешь, спи на кровати, а я лягу на пол. Мне при моих телесах везде будет мягко. А место на кровати, видишь ли, хватит только для одного из нас.

Она была права, и молодой человек кивнул, соглашаясь. Перед самой свадьбой, дворцовый евнух, присланный Фанем, краснея и игриво посматривая, что-то бормотал о супружеских играх в постели, но у Ся не было желания вникать во все эти глупости, так что молодожены ограничились едой. Было вкусно и у Ся впервые после гибели близких проснулся аппетит. Напряжение покинуло молодого человека, и он успокоился. К тому же его жена оказалась не манерной и не капризной и не чинясь ела с аппетитом.

Ся встал, взял одеяло и подушку, кинул их на пол и, не раздеваясь, вытянулся на ковре. Уже засыпая, подумал, что Ли Эр все-таки забавная.

Глава 4

- Вставайте, вставайте же… - тормошили его.

Он вскочил, стараясь нашарить нож, который всегда клал рядом и, которого, почему-то сейчас, на месте не оказалось. Тревожно озираясь, Ся вспомнил, что он в брачных покоях.

- Быстрее просыпайтесь… ну же! – торопила его новобрачная, в спешке сгребая с пола его постель. – Сейчас слуги придут… Нельзя, чтобы видели, что мы спим порознь.

Он кивнул, помогая ей собирать постель. Когда вошли слуги, чтобы помочь им одеться, то не заметили следов раздельной ночевки молодоженов.

Все утро жена была рядом с Ся. Вместе они поклонились господину Минь и его наложнице. На утренней трапезе наложница Минь, теперь уже теща Ся, с упоением рассказывала, как вчера в час Тигра они всем семейством провожали императора. Господин Минь отмалчивался, время от времени кидая на Ли Эр недовольные взгляды, а после не закончив трапезы и не выпив чаю, ушел к себе в кабинет. После завтрака Ли Эр повела Ся осматривать усадьбу, и вдруг препоручила молодого мужа попечению мальчишке-слуге, заявив, что ненадолго оставит его и куда-то исчезла. Мимолетно подумалось, что жена пренебрегает им только потому, что он младше, но это ничуть не задело его самолюбия, было все равно. А вот мальчишке было неинтересно показывать павильоны и хозяйственные постройки обширной усадьбы немому парню, пусть даже и молодому князю. О чем бы парнишка ни рассказывал, о чем бы ни спрашивал, ответом ему было неизменное молчание, в лучшем случае кивок. В конце концов, стервец, под каким-то благовидным предлогом, все-таки сбежал от него.

Но Ся это не огорчило и он прогуливался по усадебному парку в блаженном одиночестве, пока навстречу ему не попалась новоявленная своячница. После того как они поприветствовали друг друга учтивыми поклонами, отдав дань вежливости, она, мило склонив на бок головку, с обворожительной улыбкой поинтересовалась:

- Вы тоже сбежали от шумных гостей?

Ся кивнул.

- Вам нравится наш парк? Он ведь знаменит на всю столицу, - похвасталась она свояку, что молчаливо разглядывал ее.

Младшая сестра жены действительно была красива: тонкий стан, гладкий овал лица, миндалевидные глаза, изящные плавные движения. Ни дать ни взять фея с Серебряной реки (Млечного Пути), ткущая прекрасные облака из волшебного шелка. Только привычного восхищения в глазах молодого человека она не увидела. «И это после того, как он побыл с моей неуклюжей жирной сестрой?» - недоумевала про себя обиженная девушка.

- Полагаю, мы хорошо с вами поладим, потому что ровесники, - продолжала она, как ни в чем, ни бывало. – Все считают, что если бы не старшая сестрица, то вашей женой была бы я. Знаю, что ты немой, - вдруг проговорила она по свойски, как и положено ровесникам, - но могли, хотя бы кивнуть, чтобы я знала, как вы к этому относитесь. О! – воскликнула она, вдруг глянув ему за спину.

Ся обернулся. Неподалеку, молодая женщина поспешно пересекала двор, следуя к Гостевому павильону.

- Эй! – громко позвала младшая дочь Минь, бесцеремонно махнув ей рукой. – Поди-ка сюда!

Женщина остановилась и, помешкав, пошла на зов.

- Что вам угодно, кузина? – устало спросила она, поклонившись, явно чем-то озабоченная.

Молодая женщина была старше сестры Ли Эр, но была ниже ее по статусу, а потому предпочла не замечать фамильярности девицы и хотя была одета как госпожа, выглядела изработавшейся служанкой.

- Не могла бы ты унять своего капризного отпрыска, - недовольно выговаривала ей младшая Минь. – Он так вопит, что мешает уснуть всей усадьбе.

- Извини, но ему всего неделя и лекари не могут понять, что его беспокоит. Но я постараюсь больше не тревожить ваш покой.

- Видишь, - горделиво сказала своячница, обратившись к Ся, когда женщина отошла отпущенная небрежным жестом руки. – Я здесь хозяйка и мне лучше не прекословить.

«Соплячка!» - пренебрежительно хмыкнул про себя юноша и отвернулся, чтобы уйти.

- Куда это ты? – топнула ногой младшая Минь. – Разве я тебя отпускала? Почему ты такой грубый?

- Потому что он деревенщина из какой-то захудалой ни кому неизвестной дыры на окраине империи, - подошел к ним молодой человек, еще один родственник Ся - младший брат Минь. Оба дети наложницы.

Ся смерил его взглядом с головы до ног. Слишком брат младшей Минь задается, капризен и избалован.

- Не требуй от него обходительности, сестра, - томно проговорил юноша, обмахиваясь веером. – Будь снисходительна к его неотесанности.

Ся его слова не тронули, потому что это были глупые слова. Молодой князь просто стоял, заложив руки за спину, и слушал ихдетские подколки.

- Ах, да! – воскликнул воодушевленно брат младшей Минь. – Ты ведь к тому же еще и немой. Что же ты сотворил такого в прошлой жизни, что судьба так обделила тебя, зятек? Мало того, что безязычен, так тебя угораздило жениться на нашей толстухе сестре, - вздохнул он и с деланным сочувствием покачал головой, а после с наигранным участием поинтересовался: - Ну, так удалось ли сквозь всю толщу жира, что тебе досталась, пробиться к заветной цели и порушить ее? Видимо, нет, как о том объявили утром служанки, осмотревшие ваше брачное ложе. Нелегко тебе пришлось в эту ночь, зятек.

- Зачем ты винишь его? – надув губки, вступилась за Ся младшая Минь. – Разве он виноват, что у него ничего не получилось? Мало того, что его женили на бочонке жира, так еще заставляют обнимать его. Фи!

Развернувшись, Ся пошел прочь, слыша за собой издевательское хихиканье. Скверные люди эти брат с сестрой. Когда юноша скрылся за поворотом парковой дорожки, его нагнал Лао.

- Вот вы где! – всплеснул руками запыхавшийся верный слуга. - Все уже с ног сбились, разыскивая вас. Вы должны поклониться предкам в домашнем алтаре как муж и жена, но вся усадьба гудит о том, что вы так и не притронулись к невесте в брачную ночь.

«Так это не злостная выдумка его новоявленных родственничков?» - остановился Ся и, нахмурившись, взглянул на Лао.

- Так ведь простыни с вашего брачного ложа девственно чисты, - понизив голос, пояснил молодой слуга и вдруг принялся тихо утешать своего господина: - Ну и что, что госпожа столь упитанна? После вы всегда сможете взять красивую наложницу.

Ся смотрел себе под ноги. То, что он считал глупостью и чему не придавал значения как, кажется, и Ли Эр тоже, грозило обернуться для них большой неприятностью.

- Да и хозяин Минь не в духе после вчерашнего, - продолжал шепотом выкладывать Лао последние сплетни. – Ах, вы же не знаете… После того как вас проводили в брачные покои, его величество заперся с господином Минь в кабинете. Разговор, говорят, шел о наследстве, которое господин Минь дает за вашей женой. Якобы император остался им недоволен, посчитав, что тесть обделил вас с молодой госпожой.

Ся махнул Лао в сторону павильона, украшенного красными свадебными фонарями, что был отведен для новобрачных.

- Господин, вы хотите, чтобы я ждал вас там? – понял Лао.

Ся кивнул и, отвернувшись, пошел за ворота усадьбы. Он не собирался искать Ли Эр, чтобы вместе поклониться предкам, просто не мог больше оставаться там, где его провожали косые взгляды и насмешливые шепотки за спиной. Заблудиться он не боялся, так как умел ориентироваться в незнакомых местах, тем более в городе, где было множество примет, по которым уж всяко можно было понять, где находишься, благо и дорогу спросить естьу кого. Улицы столицы просто кишели горожанами, приезжими и торговым людом.

Ему хотелось немного успокоиться и остыть. Все же прав его величество, уверявший накануне, что новые впечатления хотьнемного, но отвлекут от страшной потери. Ся усмехнулся. Император пообещал, что молодой князь обязательно вернется в Приграничные земли, хотя бы для того, чтобы поквитаться с убийцами семьи и восстановить заставу Хэбин. И он знал, что с наследством Минь или без него, с женой или один, но вернется в Приграничье в любом случае. Минь никогда не станут его семьей, как и этот слишком тесный для него город с его бестолковой толчеей, не станет ему родиной.

Добротные дома с высокими глухими оградами и резными воротами, храмы-пагоды под изогнутыми кровлями, процессии буддистских монахов, множество лавочек и громогласные зазывалы, уличные акробаты и попрошайки, питейные заведения и чайные дома. На все это он смотрел как провинциал с открытым любопытством, на него тоже глазели, в основном девушки, что смущало и беспокоило его. Нагулявшись вдоволь и успокоив свое недовольство, он направился в сторону усадьбы Минь, когда через три дома от нее, его внимание привлекла женская фигура в широкополой соломенной шляпе со спускающейся с нее длинной вуалью, укрывавшей лицо незнакомки. Ся усмехнулся. Могла бы не таиться и не прятать лица, ее и так узнают по круглой фигуре. Хотя Ли Эр, как и он направлялась к усадьбе, она не пошла к воротам, а к удивлению Ся, свернула в тесный соседний проулок.

«Верно, - фыркнул молодой муж, - чтобы тайком сбегать из дома, необходимо иметь тайную лазейку». Не сокращая расстояния между ними, он продолжал следовать за Ли Эр. Так и есть! Безлюдный проулок выводил к задам усадьбы Минь, где каменная ограда сменялась деревянной, не менее высокой и добротной, что шла за хозяйственными постройками. Оглядевшись, но не увидев вовремя отпрянувшего за угол ограды Ся, Ли Эр сдвинула одну из досок и с трудом протиснулась в открывшийся между ними зазор.

«А ведь из приличной семьи», - усмехнулся Ся, покачав головой, не без одобрения наблюдая, как она пролезает в потайной лаз. Подождав немного, Ся скользнул в него вслед за нею и в кустах магнолии перехватил Ли Эр, до смерти напугав ее своим неожиданным появлением.

Глава 5

Когда девушка, узнав его, успокоилась Ся кивнул в сторону лаза.

- А-а… - беспечно отмахнулась Ли Эр. – Меня здесь все шпыняют за лишний кусок, потому что я толстая. А что толстым теперь и кушать совсем не надо? – Тихо возмущалась она. - Потому за общим столом ем мало, чтобы не донимали замечаниями.

То, что она ему сейчас говорила, ничего не объясняло, и он снова кивнул в сторону лаза, требуя объяснения. Они так и стояли в кустах магнолии.

- Ты мой муж, - понизив голос, начала Ли Эр. – И тебе я открою свой секрет, ты, ведь, даже если и захочешь, все равно ничего не скажешь батюшке. Другие про то ничего не знают… Ой, ты ведь не думаешь, что я тебе изменяю? Кто на такую как я позариться? – хихикнула она. – Я тайком хожу в таверну дядюшки Цзя, чтобы учиться у него стряпне… Ты же будешь меня туда отпускать, да? Я тут вот что подумала: раз ты привез с собой прах родных, то нужно отнести их урны в храм.

Ся кивнул, пытаясь свыкнуться с ее манерой перескакивать в разговоре с одного на другое.

- Хочешь, отвезем их завтра в монастырь Снежных Облаков, я поклонюсь Будде и снова попрошу благословить наш брак.

Ся кивнул. На следующее утро, прежде чем они отправились в монастырь, ему поднесли с утренним рисом какую-то кисло острую гадость, которую он, не моргнув глазом, сжевал под насмешливые взгляды свояка и своячницы, под неприязненным их матушки-наложницы, невозмутимым господина Минь и сочувственными взглядами прислуги. Это было одно из обязательных испытаний молодожена. Небо, если бы эти Минь знали, как подшучивали порой над ним его братья! И Ли Эр не стоило так откровенно переживать за него. Она даже пошла красными пятнами, то и дело, бросая сердитые взгляды на сестру и брата, не без основания полагая, что это их проделки. После прошедшего испытания молодая пара отправилась в монастырь Снежных Облаков.

Там сделав богатые подношения, они помолились предкам Чжэн Ся. Аромат ладанных палочек, пение монахов, что стояли службу, бормоча молитвы по погибшим и отбивая поклоны, успокаивало молодого человека, как и тихий перезвон медного колокольчика, ловивший малейшее дуновение ветра. Хаос гнева и обиды, царивший в его душе улегся, и он почувствовал странное, уже позабытое умиротворение. Рядом молилась его жена и, пожалуй, впервые после гибели семьи, он почувствовал, что не одинок. Все это давало веру в то, что его безвременно погибшие родные одобряют брак младшего из рода Ся, поддерживая его дух, придавая уверенность и отвагу жить дальше и завершить задуманное.

К полудню молодожены вернулись домой, не смея пропустить обед. Господин Минь не терпел, что бы за общей трапезой, кто-либо из семьи отсутствовал без уважительной причины. Ли Эр действительно ела мало, можно сказать почти ничего, и от этого у Ся кусок не лез в горло. Именно в этот момент тещу вдруг одолела забота о нем.

- Ах, ты такой худенький, зятек! Кушай побольше, - начала подкладывать наложница Минь в его тарелку лучшие куски с общих блюд.

Поблагодарив ее вежливым кивком, Ся подцепил палочками один из положенных ею кусочков мяса и старательно сжевал, при этом украдкой пнув под столом Ли Эр, чинно сидевшую рядом, но так и не притронувшуюся ни к одному из кушаний. Когда же она повернулась к нему, он, хмурясь, глазами показал на тарелку стоящую перед ней, приказывая есть. Но она, поджав пухлые губки, вновь опустила глаза.

После обеда Ли Эр снова куда-то пропала. Он был уверен, что несносная девчонка сбежала в свою таверну, чтобы как следует там наесться. Его удивляло, что домочадцев, похоже, совсем не заботило, куда постоянно пропадает молодая госпожа. Никого это не волновало.

Показав одному из слуг клочок бумаги с выведенным на нем иероглифом «библиотека», Ся наконец, смог в нее попасть. Библиотека господина Минь, находящаяся напротив кабинета хозяина, оказалась намного больше и уютнее, чем была у отца в Шоусянчене.

Перед круглым окном с витиеватой решеткой, с которого открывался красивый вид на сад, стоял стол для чтения и широкое сидение с резной спинкой и подлокотниками. Даже четыре массивные ножки этого кресла на концах сгибались в причудливый завиток, а на сиденье брошены плоские парчовые подушки. На столе лежала тушечница и висел на подставке изящный набор кисточек для письма. Аккуратной горкой, возле пюпитра для чтения, возвышались сложенные одна на другой чистые пергаментные свитки. К креслу придвинута жаровня. Все здесь было предусмотрено для удобства одного единственного человека – хозяина усадьбы. Стало быть, не соврал ему слуга, нехотя рассказавший о библиотеке усадьбы, робко упомянув, что господин Минь не любит, когда в нее заходят без его спроса. Но Ся и не собирался здесь долго задерживаться.

Просмотрев книги, он не нашел никаких трактатов или записок по военному делу. Зато здесь было в избытке родословных списков императорского дома и первых семей государства, летописи царствований Вэй, Цинь и Тан, труды по философии, обязательный Конфуций, учения дворцового этикета и полная роспись церемониала. Тогда как небольшое собрание свитков князя Ся состояло только из трактатов по военному делу. В библиотеке и застал его Лао, шепнув, что кажется, нашел для молодого господина подходящее местечко.

Заинтересованный Ся пошел за ним. Место для тренировок и впрямь было выбрано расторопным малым удачно. Небольшая площадка, скрыта за роскошными кустами дикой розы с одной стороны и каменной стеной ограды с другой. Но Ся, к великому удивлению Лао, вдруг жестом отверг ее и, к недоумению слуги, повел его к хозяйственным постройкам. Там, между амбаром и кучей мусора, показал небольшой бугристый пятачок, на котором отныне собирался тренироваться. Его даже не смутила близость кухни, как и доносящийся от нее чада. Да и вечно шныряющие мимо слуги, разве не оставят его своим докучливым любопытством. Но таково решение хозяина и смеет ли он, слуга, возражать и настаивать на своем.

А Ся было важно, что бы он мог видеть лаз через который в усадьбу пробиралась его, возвращавшаяся из таверны, жена. Точнее, не сам лаз, а кусты магнолии скрывающие его.

Удивительно, что она осмелилась не явиться к ужину, но и сам господин Минь пренебрег трапезой, велев подать ему чай в кабинет. Об этом сообщила Наложница, что заботливо собрала легкие закуски на поднос, поставя на него небольшой горячий чайничек и чашку, чтобы отнести их своему господину. Как только она, бережно неся поднос, вышла, брат и сестра Минь тут же повернулись к Ся.

- Где твоя жена, братец? Почему вы пришли не вместе? А-а, я понял… Ты, верно, избегаешь ее, что не удивительно.

- Ах, перестань! - Игриво шлепнула брата ладошкой по руке сестра. – Ты должно быть еще не знаешь, что Чжэн был в библиотеке отца.

- Так ты умеешь читать?! – Несказанно удивился брат младшей Минь, разглядывая Ся как необычную диковину. - Но как ты объяснил, что желаешь взглянуть на библиотеку? Жестами такого не покажешь, не поймут.

- Он написал иероглиф библиотеки на клочке бумаги, который и показал слуге, - терпеливо как неразумному объяснила сестра.

- Так он еще и писать обучен?! – Еще больше изумился ее брат, продолжая разыгрывать оскорбительный фарс.

Но Ся не оскорблялся на подобные глупости. Вот когда братья выговаривали ему и жестко упрекали, было очень обидно, потомучто это были справедливы упреки, а потому ранили сильнее. Ся больше заботило то, что отпрыски Наложницы, оказывается, следят за ним, во всяком случае, не выпускают из виду что, конечно, не могло ему понравится.

Вернувшись в свои покои он застал там Ли Эр. Она уже переоделась в домашние одежды и, отпустив служанку, расчесывала свои длинные волосы.

- Ты поел, господин? – спросила она, и Ся по ее ожидающему взгляду понял, что она опять принесла собственную стряпню и, хотя был сыт, отрицательно покачал головой. Тогда она живо вскочила, отбросив на столик гребень, и поторопилась принести из заветного угла лакированный короб. Раскрыв его, принялась заботливо потчевать мужа. Пока он ел, Ли Эр поставив локти на стол и, обхватив упругие щечки, с удовольствием смотрела на него.

- Что-то случилось, господин? – Спросила она, заметив тень недовольства на его юном лице.

Ся сдвинул прямые как стрелы брови, невольно припомнив неприятный разговор за ужином.

- Ты ужинал с моими братцем и сестрой? – догадалась Ли Эр.

Он кивнул, поджав губы, и когда она протянула руку, чтобы пальчиком разгладить гневную складку меж его бровей, строптиво мотнул головой. Она убрала руку и, вздохнув, сказала:

- Ты не думай, брат с сестрицей не вредные, просто обижены, что они дети наложницы. Хотя по мне, это ничего не значит. Ведь какой бы статус не имела их матушка, она всегда с ними. Жива и здорова.

Ся кивнул, скрывая повлажневший взор.

- Это все глупые пустяки. Не сердись на них, - продолжала Ли Эр. - Они после обязательно поймут, что положение и статус вовсе не то, о чем стоит переживать.

Ся снова кивнул, смотря на выразительное круглое личико жены, передававшее любые проявления ее чувств. Но он еще не видел на нем ни высокомерия, ни надменности, лишь живой интерес, сочувствие, печаль, озадаченность. Правда, иногда она вспоминала, что должна вести себя благовоспитанно, но живая натура не вмещалась в рамки, пусть и необходимого, но иногда слишком надуманного этикета и вскоре вовсе забывалось ею, тогда ребячливость и непосредственность Ли Эр брали свое. Сейчас, глядя на нее, Ся вдруг с удивлением вспомнил, что жена старше его на пять зим, но чувствовал себя по сравнению с ней намного взрослее.

И Ся был полностью согласен с Ли Эр, потому что думал так же, как она. Он бы все отдал, все вытерпел, что бы его родные были с ним. Даже если бы его родителей опустили до нищенского существования, он был бы счастлив тем, что они живы, что они с ним. Ся будто получил неожиданную отдушину в своем беспробудном горе и одиночестве, это как во мраке холодной темницы неожиданно появился согревший его солнечный лучик.

Этой ночью они, не сговариваясь, легли порознь: он на полу, она на кровать. Им обоим уже было так удобнее.

Глава 6

Когда Ся не тренировался, оттачивая владение мечом, то слонялся по усадьбе бесприютным и никому не нужным. Даже слуги не обращали на него должного внимания. И, кажется, что все о нем позабыли, но скорей всего просто решили оставить в покое, давая ему в полной мере предаться брачным наслаждениям с молодой женой, к которым ни Ся, ни Ли Эр, отнюдь не стремились.

Вот вроде бы и нашлись люди, что приняли его в семью, но все было чужим, настороженным, отчужденно-вежливым. Конечно, роскошь и удобства усадьбы Минь, поразили Ся, привыкшего к скромной и даже скупой обстановке, но не затронуло настолько, чтобы превратиться в стремление окружить себя подобным комфортом навсегда. Хоть он и привык к удобствам, но знал, что всегда поступиться ими, чтобы вернуться в Приграничье для достижения своей цели. Его тяготило лишь то, что сердцу не к чему было прислониться. До него никому не было дела, ни в ком не видел он участия. Разве только навязанная ему против воли супруга проявила добросердечие и заботу, которыми, как он думал, будет уже обделен навсегда.

Так получилось, что здесь она стала его единственным другом. Ся успокаивался, когда смотрел на Ли Эр, на то, как поджимает она губы при разговоре, как улыбается и тогда сердце отпускало, словно сбрасывало, сжимавшую его тяжесть. Ли Эр не стремилась выглядеть высокомерной барышней, надменной и манерной, как предписывалось этикетом, выхолощенной воспитанием как это хорошо получалось у ее младшей сестры. Она была самой собой: искренней, милой и неповторимой Ли Эр. Больше никто не смотрел на него с таким вниманием и участием, никто не восхищался так открыто, никто так заразительно и от души не смеялся как она.

Это ее: «Хочешь кушать?» в их брачную ночь согрело его одинокого и растерянного, напомнив вечно хлопотавшую о нем матушку и он потянулся к Ли Эр душой.

Потому нет ничего удивительного, что из-за нее Ся опять попался на пошлую уловку братца младшей Минь. Утром четвертого дня своего пребывания в усадьбе Минь, прогуливаясь в парке, он думал о том, что сказал ему император перед самой свадьбой. Первое, что ему повелели, это припомнить все обстоятельства нападения на Хэбин. Второе. Император объявил, что вследствие немоты молодого князя, он приставит к нему человека, что займется его делом. Ся скрипнул зубами. Это его не устраивало. Только как объяснить императору, как убедить его величество, что он справиться сам, если не способен издать ни звука?

Занятый этими мыслями молодой человек вовремя не заметил брата младшей Минь, а потому не смог избежать встречи с ним. Но и столкнувшись со своим родственничком, Ся поклонившись, намеревался пройти мимо, когда тот, вытянув перед ним руку с веером, остановил его.

- Послушай, братец Ся, знаю, что ты обижен на меня, но поверь, я всего лишь хочу помочь тебе и Ли Эр.

Ся остановился и, поколебавшись мгновение, кивнул. И вот они не спеша шли рядом.

- Вот скажи, ну хотя бы кивни, - вкрадчиво продолжал брат младшей Минь. – Ты потому не был с моей сестрой, что не ведаешь, что с ней делать, верно?

Ся остановился, удивленно взглянув на него.

- Это все потому, - легонько стукнул его сложенным веером по плечу свояк, - что она не привлекает тебя. Еще бы! Такая как наша сестрица не сможет увлечь мужчину. Но я тебе вот что скажу, - они снова пошли рядом по извилистой садовой дорожке. – Существуют некие мастерицы, которые помогут тебе советом, а то и покажут что к чему. Я не только отведу тебя туда, но и возьму на себя труд объяснить им твою непростую ситуацию. Что скажешь? Примешь мою помощь? Если да, то пойдем со мной.

По сдерживаемой улыбочке брата младшей Минь, Ся догадывался о скрытом подвохе, но любопытство взяло вверх над осторожностью. Не уж-то и вправду существуют подобные мастерицы?

Всю дорогу от усадьбы Минь до яркого особняка, что находился недалеко от Восточной рыночной площади, брат младшей Минь не умолкал, не давая Ся времени подумать, с чего бы это родственнику так заботиться о презираемом невеже, и проявлять к нему подобное участие?

Все стало ясно, когда Ся увидел раскачивающиеся под верхней галереей особняка красные фонари «Цветочного дома». На широком крыльце с поклоном приветствовала входящих мужчин пожилая, нарядно одетая дама, поражающая обилием белил на лице и дешевых шпилек в высокой прическе. Ся тут же повернул обратно. Родственничек снова цинично подшутил над ним, что подтвердили издевательские смешки трех его дружков, что подошли к младшему Минь. Что ж, любопытство Ся было удовлетворено, он понял, куда заманивал его братец Ли Эр и кого он имел в виду под мастерицами-советчицами. Ся не желал ставить под удар свою репутацию, репутацию жены и семьи Минь посещением увеселительного заведения. А то, что брат младшей Минь постарается распустить об этом слух, не сомневался, как и в том, что не сможет опровергнуть позорные наветы из-за своей немоты.

Ся претило прослыть легкомысленным ветреным повесой, который чуть ли не в первый же день после свадьбы, когда даже не окончился траур по погибшей семье, отправился в дом развлечений. Гадкий поступок свояка задел его настолько, что, вернувшись в усадьбу, он сразу же отправился на облюбованную площадку возле хозяйственных построек, где и тренировался до изнеможения.

Начал он свою разминку с упражнений «Восемь кусков парчи». Оно развивало внутреннюю силу посредством внешней. Он поднимал и перебрасывал каменные гири весом пока в семьдесят пять цзиней. Отец всегда настаивал на этих упражнениях, глядя на тонкий стан младшего сына. Потом следовало поднимание каменного конуса. Гладкий каменный конус трудно было удержать тремя пальцами, не то что поднять, но Ся удалось даже пройти с ним десять шагов. Вот когда он пройдет сто шагов, удерживая конус, можно будет переключиться, таким же образом, на переносе глиняного кувшина. Сперва, конечно, пустого, а после наполненного водой или песком.

Сложность здесь была в управлении дыханием и движений. В Приграничье Ся всячески избегал тренировок «Восемь кусков парчи». Они были самыми трудными, нелюбимыми и ненавистными, но сейчас он фанатично предавался им, выполняя завет отца, как его последнюю волю.

Оставив конус, молодой воин встряхнул руками и начал вращать правой рукой, потом левой, но уже в другую сторону. Вслед поднял и вытянул над землей ногу и принялся голенью «чертить окружности» в воздухе. Окружившие его зеваки из слуг, а больше всего служанок, что остановились поглазеть на пригожего господина и пошушукаться, ахнули, когда он, балансируя на одной ноге, умудрялся двигать тремя конечностями в разных направлениях, с разной скоростью и размахом, ни разу не сбившись.

Сосредоточившись на своих движениях, скорости и дыхании, Ся сумел отогнать мысли о сегодняшнем позоре. Братья рассказывали, что как-то вовремя смертельного поединка с несколькими противниками, отец в пылу схватки с ходу сочинил стихи, такова была концентрация его ума во время боя. Видимо и сейчас ум Ся решал проблему, что так тревожила его. К концу тренировки он понял, что вряд ли свояк будет болтать об их визите в «Цветочный дом» потому что, выдавая Ся, выдаст тем и себя тоже. Тесть ни за что не потерпел бы такого поведения от своего сына, в то время как Ся был самостоятельным женатым мужчиной и не зависел от господина Минь.

У павильонов уже зажигали фонари, стало по вечернему прохладно, когда кусты магнолии, скрывающие тайный лаз, закачались и оттуда неуклюже выбралась Ли Эр. Хотя Ся заметил ее сразу, занятия своего не прервал. Ни одно движение его не замедлилось, так что никто не обратил внимания на только что вылезшую из кустов молодую барышню.

Сама же она, заинтересовавшись сборищем служанок, без всякой опаски подошла ближе, чтобы посмотреть, вокруг чего все собрались. Тело Ся блестело от пота. Хоть еще по-юношески хрупкое и угловатое, оно уже стало мускулистым как у его братьев и отца. Замедлившись Ся, одним движением сдернул с себя пропотевшую холщовую безрукавку, оставшись с обнаженным торсом к безмерному восторгу служанок.

Окончив тренировку, он подошел к безрукавке, лежавшей в траве, но его опередила молоденькая горничная. Проворно подняв безрукавку, она протянула ее Ся, перед тем как следует встряхнув. Ся рассеянно кивнул ей, благодоря, его больше интересовали зардевшие щеки жены, ее потупленный взор и то с какой поспешность покинула она место его тренировки. Он проводил ее недоуменным взглядом. С чего это она поступает как служанки, что толпятся вокруг, будто видит его в первый раз.

Смыв в деревянной лохани купальни пот, и переодевшись в чистые домашние одежды, Ся пришел в опочивальню. Ли Эр уже спала, отвернувшись к стене, отчего он почувствовал непонятную досаду. Ему хотелось «поговорить» с ней, услышать ее голос.

Но досада улеглась, когда при трепетном пламени светильников, он увидел расставленные на столе блюда, которые она принесла ему из таверны, и разложенную для него на полу постель.

Глава 7

Утром Ся, спавший чутко, проснулся от какой-то возни.

- Извини, - прошептала Ли Эр, когда он сел на полу в своей постели. – Я иду на рыбалку, не в таверну, - ответила она на его вопрошающий взгляд. – Но к завтраку, поверь, вернусь. Сейчас самый клев, - нетерпеливо поясняла она, вытаскивая, пыхтя из-за спинки кровати широкополую соломенную шляпу и узел с необходимыми рыбацкими снастями.

Он схватил ее за руку, удерживая.

- Что? Не отпускаешь? – удивилась она, увидев его загоревшиеся глаза. – А я бы тебя такой рыбой угостила… - и быстро отвернулась, потому что он, одним движением закинув свое одеяло и подушку на кровать, начал быстро переодеваться, искоса поглядывая, чтобы Ли Эр не ушла без него.

Она терпеливо ждала, и когда он жестом показал, что идет с ней, кивнула.

Они выбрались из спящей усадьбы через лаз, сбивая каскады росы с ветвей магнолии. Из знакомого переулка Ли Эр по таким же узким и сонным улочкам, привлекательными в предрассветном тумане, вывела его к речке. Там, на невысоком берегу, у нее имелось прикормленное место. И пока она, вытащив из кустов припрятанное в них длинное бамбуковое удилище, разматывала тонкую леску из конского волоса, оканчивавшуюся костяным крючком, Ся скинув обувь и кофту в мокрую от росы траву, подвернул штанины, и вошел в ледяную воду, не обращая внимания на утренний холод. Ли Эр невольно отвлеклась, рассматривая торс мужа с уже проступающими мускулами, пока Ся, застыв на месте, внимательно вглядывался в тихое речное течение.

Когда Ли Эр думала о замужестве, что случалось крайне редко, то будущий муж представлялся ей похожим на дядюшку Цзя, хозяина таверны, в которую она постоянно сбегала. А дядюшка Цзя был добрым и мудрым стариком. Ёе подружки и хорошие знакомые, всё девушки из достойных семей, были выданы замуж если не за стариков, то за мужчин много старше их и Ли Эр не видела причин, почему эта участь должна обойти и ее. Вот ей и мечталось, что ее муж-старичок будет снисходителен к ней и станет баловать ее, будто свою внучку, что вполне устраивало ее. Но по прихоти богов ей, не самой привлекательной девушке Лияна, достался молодой муж.

- Ах, ты такой красивый, - пробормотала она, когда Ся невзначай поймал ее украдкий взгляд.

Только вопреки опасениям застеснявшейся Ли Эр, ее неуклюжее объяснение вызвало у него вместо насмешливого недовольства, неожиданную тихую улыбку, смутив девушку еще больше.

А ему вдруг захотелось рассказать ей о мелководных, но быстрых речушках родного Приграничья и как он с братьями потихоньку от родителей ловил там руками рыбу, подражая старшим и учась у них. И о том, что братья всегда брали его на свои проказы.

Молниеносным движением Ся опустил руки в воду и вытащил рыбу, подняв ее, трепыхавшуюся, над головой. Ли Эр бросив удилище, в восторге захлопала в ладоши. Ся засмеялся, выбирался на берег и опустил рыбу в деревянное ведро.

- Какая большая, - рассматривала Ли Эр бьющуюся в нем рыбу и подняв глаза, вдруг заметила на плече Ся глубокий шрам. – Больно было, да? – прошептала она, не смея коснуться безобразного следа от стрелы.

Его взгляд потух от вернувшихся воспоминаний, вновь бередя незаживающую сердечную рану. Ли Эр быстро уловила перемену его настроения и заговорила о другом:

- Слышала, мой вздорный братец опять донимал тебя? Это оттого, что он ревнует. У тебя есть то, чего никогда не будет у него. Братец вредный, избалованный маменькин сынок, а ты мужчина, выживший в жестоком бою. Ты не сбежал, не сдал свою крепость. Ты никогда не поступишь как братец: лицемерно, гнусно, исподтишка. Твои родные приняли тяжелую гибель, но они, я уверена, гордятся тобой на Небесах. И я горжусь, что у меня такой муж, - с глубоким убеждением проговорила она.

И тут Ся, впервые с трагедии в Хэбине, заплакал навзрыд, не успевая ладонями вытирать слезы. Он ничего не мог поделать, уж очень долго держал в себе огромную боль, и вот теперь она прорвалась безудержными слезами. Слишком велико было облегчение, что он почувствовал после ее слов. Отец говорил, что нет ничего зазорного в том, что мужчина плачет. Он может иногда плакать, но не должен и слезинки проронить перед чужими людьми. Нет позора, проявить слабость при родных, они не осудят, а поддержат и поплачут с тобой. И потому сейчас Ся плакал уткнувшись в мягкую грудь Ли Эр, чувствуя ее теплую ладонь, гладящую его по волосам. Как же не хватало ему этой родной материнской ласки и он, спрятав лицо на груди жены, тяжело и прерывисто вздохнул, освобождаясь от занозы острой боли, что была вымыта слезами. Слова Ли Эр и ее понимание целительным бальзамом пролились на его исстрадавшееся сердце.

Наконец, успокоившись, молодой человек отстранился от нее и, спустившись к речке, поплескал в лицо холодной водой. Ему было не по себе, что разнюнился словно девчонка. От того теперь не смел взглянуть на Ли Эр, но она и не думала насмехаться над его слабостью или жалеть его, лишь мягко предложила:

- Если желаешь, то можем вернуться домой?

Ся покачал головой и сел на траву рядом с ней. Если даже она его и пожалела, то она все же его жена. Но Ли Эр молча разделила с ним его ношу. Глядя на плавное течение воды, Ся чувствовал, как оно уносит вдаль его горе, оставляя лишь печальную память о дорогих ему людях. Рядом удила Ли Эр, то и дело вытаскивая из реки одну рыбешку за другой. Ся взглянул в ее сосредоточенное лицо и подумал, что его жизнь с уходом родных не опустела, просто ее заполнил другой человек. Конечно, ничто и никогда не станет прежним, потому что сам он уже не младший брат и не любимец семьи. Все это осталось в безвозвратном прошлом. Его семьи больше нет и некому защищать и отвечать за него, он сам должен отвечать за себя, а не какой-то там господин Минь.

Они успели к утреннему рису, тайком пробравшись в усадьбу, припрятав в кустах у ограды ведро с уловом. Так его проще будет незаметно вынести из усадьбы в таверну Цзя. После утреннего риса Ся и прибывший в поместье евнух Фань, что представлял его интересы, обсуждали с господином Минем финансовое положение Чжэн Ся. Все сводилось к тому, что император поддерживал стремление молодого князя восстановить Хэбин, но сам тратиться не стремился, переложив это бремя на тестя. Господин Минь все юлил, пытаясь, какими-то отговорками, оттянуть выдачу приданого отошедшее за Ли Эр, а евнух Фань настаивал на определенном ответе. Для Ся положение было достаточно трудным, потому что он не был способен даже словечка вставить. За обеденным столом Ли Эр сидела словно на иголка. После того как Ся с тестем проводил евнуха Фаня, которые так ни до чего не договорились, она прошептала ему, заговорщически гладя по сторонам, что успела отнести ведро с рыбой к дядюшке Цзя до полуденной жары и теперь хочет приготовить рыбу по особому рецепту.

Потому Ся, отправившись на тренировочную площадку, пребывал в полной уверенности, что Ли Эр уже в своей разлюбезной таверне, где, дай ей волю, дневала бы и ночевала, когда прибежал кухонный служка, крикнув, что госпожа Ся дерется со своим братом. Бросив шест с которым занимался, Ся кинулся за слугой, что бежал впереди, показывая дорогу к Гостевому павильону. Успел вовремя. Перед павильоном его жена с криками набрасывалась на младшего Минь.

- Пусти меня! – Возмущенно кричала она сестре, за которой прятался брат. Саму Ли Эр, чье круглое лицо горело от гнева, удерживали две служанки. – Он посмел сказать, что мой муж трус! Да, кто ты такой, чтобы утверждать подобное?! Ты был там и все видел, дурак ты безмозглый?!

- Ты совсем взбесилась, должно быть?! Уберите ее от меня! – взвизгнул брат младшей Минь из-за спины сестры.

- Ах ты! – Рванулась к нему Ли Эр.

И тут все замолчали, увидев подошедшего Ся. Он оттолкнул от Ли Эр служанок и обнял за плечи, удерживая подле себя.

- Конечно твой муженек трус, - сказала тогда с ехидной улыбкой младшая Минь. – Посмотри на его личико, оно не подпорчено ни одним шрамом. Он точно отсиживался в укромном местечке, пока его семья гибла.

- А ты ведь еще не спал с моей сестрицей? - Тут же добавил в сторону Ся ее, расхрабрившийся не в меру, братец. – Повезло тебе с этой коровой. Ее задница, должно быть, занимает все ложе и как ты умудряешься разбираться в ее телесах? Похоже, тебе до сих пор это не под силу, да? – с глумливой улыбочкой отводил душу брат младшей Минь. – Так может показать тебе, что там да как?

За что получил от Ся точный удар в зубы. И тут, как нельзя вовремя, появилась призванная кем-то из слуг, наложница Минь, с ходу поднявшая крик, что зять хочет убить ее сына, даже не разобравшись, что происходит на самом деле.

- За что?! – Кричала она на Ся. – Что тебе сделал мой мальчик? Мы приняли тебя в наш дом, обласкали как родного и вот чем ты нам платишь? Хочешь извести единственного сына семьи Минь? Это ты науськала муженька-варвара на своего младшего брата?! – Напустилась она вдруг на падчерицу, не рискуя отчитывать Ся чьим посаженным отцом был император. – Ты уже не дочь дома Минь! Кем ты себя возомнила?! Сейчас же дайте ей батогов!

Сбежавшиеся на заполошные крики хозяйки слуги нерешительно топтались на месте, не смея подойти к молодой барышне, но и ослушаться приказаний госпожи не могли, пусть даже и была она наложницей.

- Что вы стоите?! Сами захотели батогов?! – Разгневанно топнула ногой наложница Минь. – Не позволю, что бы унижали моих детей!

Ся оттолкнул самого рьяного из слуг, кинувшегося было к Ли Эр.

- И его тогда бейте батогами! – Выкрикнула младшая Минь, указывая на Ся. – Он изменник, предатель и трус, втершийся в доверие императора!

- Что здесь происходит?! – Последовавший вдруг грозный окрик, остановил разбушевавшийся скандал.

Все замерли, обернувшись на подходящего к ним господина Минь.

- Он хотел убить твоего сына, - кинулась к нему наложница, указывая на Ся, стоящего перед своей женой, не давая никому подойти к ней. – Прикажи наказать его!

- Замолчи! – Прикрикнул на нее господин Минь, смотря на младшего сына, что поскуливал и всхлипывал в ладони, закрывая ими разбитое лицо. – Что за вздор ты несешь? Забыла, что его величество посаженный отец молодого князя Ся.

- Господин, - упала перед ним на колени рыдающая наложница. – Прошу рассудить справедливо и беспристрастно. Хотя всем известно, кому из детей принадлежит ваше сердце, но вам мало, что мои дети обделены статусом, как и вашей привязанностью, так неужели теперь вы еще лишите их своей справедливости?! – Взывала она с плачем к мужу, утирая слезы широким рукавом шелкового ханьфу.

- Я рассужу по справедливости, - сухо пообещал господин Минь и строго спросил: - Кто зачинщик этого безобразного скандала?

- Она, - тут же наставила на Ли Эр длинный красный ноготь наложница. – Она беспричинно набросилась на нашего сына.

- Это правда? – Хмуро посмотрел на дочь господин Минь.

- Да, - бестрепетно призналась, сжав пухлые кулачки, Ли Эр, выйдя из-за спины мужа. – Я ударила брата, потому что он посмел назвать Чжэна трусом!

Господин Минь внимательно оглядев всю свою семью, остановил недовольный взгляд на старшей дочери, а потом на Ся, стоящего рядом с ней.

- Похоже, зять, ты не в силах совладать со своей женой. И знаешь почему? – Холодно выговаривал он молодому человеку. – Потому что вы оба пренебрегли супружескими обязанностями и Ли Эр не чувствует себя замужней женщиной и продолжает вести себя как балованное дитя.

Даже если бы Ся мог говорить, что ему было ответить на это?

- Ты молчишь, не в силах ни защитить, ни оправдать, ни наказать свою жену, - продолжал отчитывать его недовольный тесть. – Значит, это сделаю я. Вы живете в моем доме и, здесь она, пока еще, и моя дочь тоже. А ты! – Сурово взглянул он на Ли Эр. – Вместо того чтобы помогать мне сохранять в семье мир и покой, учинила подобное безобразие. Ты наказана! Три дня будешь сидеть взаперти в Пустынном павильоне на хлебе и воде, - вынес безжалостный приговор господин Минь и, повернувшись к сыну, холодно бросил: - Ты же, за намеренное оскорбление, неделю сиди в своих покоях и не показывайся мне на глаза!

Ся только и оставалось, что беспомощно смотреть как Ли Эр уводят к месту наказания.

В эту минуту он твердо решил, что отныне она будет слушаться только его, своего мужа, и никого другого, даже отца.

Глава 8

Это была первая ночь, которую Ся провел в спальном покое один. Комната без Ли Эр казалась чужой и необжитой, странно опустевшей. Тишина давила. Он долго смотрел на пустую кровать, потом лег на нее, скрестив руки на груди. Подушка хранила запах волос Ли Эр, а одеяла аромат ее тела. Но, что за Пустынный павильон, где закрыли его жену? Помниться, когда мальчишка-слуга показывал ему усадьбу, то говорил о каком-то заброшенном павильоне для наказаний.

Ся вдруг захотелось стряпни Ли Эр. Она встал, прошел в заветный угол, где она прятала лакированный переносной короб, в котором приносила ему еду от дядюшки Цзя. Но короба там не было и он вернулся в постель, до сих пор принадлежащей одной Ли Эр, где не заметно для себя уснул.

Ему приснились сестры. Смеясь, они бегали по летним степным травам, солнце золотило их волосы и освещало лица. После трагедии на заставе Хэбин, ему впервые приснился солнечный сон, от которого на душе стало легко, хоть и грустно, чувство было не угнетающим, а отпускающим. Проснувшись, он думал об этом сне и был уверен: сестрам хорошо на Небесах.

После завтрака, который прошел спокойно из-за отсутствия брата младшей Минь, а сама младшая Минь молча дулась с неприятным выражением на лице, Ся подкараулил служанку Ли Эр, когда та несла провинившейся барышне кувшин с водой и пресные лепешки. Так узнав, где находится злополучный Пустынный павильон, Ся вернулся к себе. Сменив домашнюю одежду на домотканую кофту, кожаную безрукавку и холщевые штаны, а войлочные полусапожки на потертые избитые сапоги, он вместе с Лао отправился искать таверну дядюшки Цзя. За ними из ворот вышел челядинец с корзиной на руке, видимо посланный на рынок.

Таверну дядюшки Цзя нашли быстро, стоило только спросить о ней у первого прохожего. Сама таверна представляла собой одноэтажное здание, замыкавшее неприметную улочку. Но эту улочку пересекала оживленная широкая улица, что вела к торговым рядам многолюдного рынка, видимо, за счет этого трактирчик Цзя и процветал.

На фонарях из желтой промасленной бумаги, висящих по обе стороны от входа, черной тушью было выведено название трактирчика, а на темной доске, что стояла у дверей, мелом выписаны кушанья, которые подавались сегодня. Из всего длинного перечня блюд, половина была поспешно затерта. Остались только каша с грибами и уткой, лапша с острой курицей, взбитые яйца с зеленью, да пампушки с медовой подливкой, то есть то, что можно приготовить на скорую руку.

Войдя в обеденный зал, где поутру оказалось не так много народа, Ся и Лао, заняв один из пустующих столиков, велели подбежавшему к ним разносчику, позвать хозяина. Дядюшка Цзя не заставил себя ждать. Поклонившись молодому человеку в одежде простого воина, он вежливо поинтересовался:

- Чем такой ничтожный человек, как я, может услужить молодому господину?

- Ты ведь знаешь барышню Ли Эр? – напрямую спросил его Лао.

Старик сделал недоуменное лицо, повернувшись к бойкому молодцу, наметанным глазом распознав в нем слугу, и тогда Лао припечатал:

- Она стряпает в твоей таверне.

- Вот уже второй день как она не приходит. Я очень беспокоюсь, - обеспокоенно признался старик, потрясая перед собой сложенными ладонями, видимо волнение за Ли Эр взяло вверх над осторожностью и боязнью выдать тайну барышни. – Если господам известно, что с ней, скажите мне, старику? Не уж-то, помилуй Небо, ее муж прознал, что она работает на кухне у столь низкого человека как я.

- Она наказана, но за другой проступок. До сих пор никто из ее семьи не проведал, что она готовит блюда на твоей кухне, - успокоил перепуганного старика Лао. - Нам бы хотелось поддержать ее и отнести барышне то, что она больше всего любит из твоих блюд.

- Конечно, конечно… - засуетился старик, не зная за что взяться. – Старый Цзя сделает все для Ли Эр… Она славная и милая девочка и благодаря ей мое заведение процветает. Если молодые господа немного подождут, то я мигом приготовлю ей лакомства. Окажите мне честь, отведайте пока вот этого копченого угря, что сегодня утром привезли из Субина.

Ся кивнул, выражая готовность подождать и старый Цзя торопливо заковылял к кухне. А молодые люди, предоставленные самим себе, получили возможность, как следует осмотреться.

Заведение дядюшки Цзя было скромным, рассчитанным для посетителей среднего достатка, без намека на показную роскошь. Здесь обедали и ужинали торговцы, ремесленники, студенты, ученые. Единственным украшением обеденного зала - стоявшее у высокого окна карликовое деревце в деревянной кадке, которое, как подозревал Ся, принесла сюда Ли Эр. Точно такие же деревца он видел в парке усадьбы Минь. Тяжелые потолочные балки, как и широкие двустворчатые двери, выкрашены темным лаком. Бронзовые светильники прикручены к массивным столбам. Не смотря на соседство с кухней, посетителей не беспокоил чад, а запахи готовящейся пищи были здесь вполне уместны. В зале стоял шум всеобщей трапезы, прерываемый негромкими разговорами.

Ся вдруг поднялся под удивленным взглядом Лао, прошел по залу, отвлекая трапезничающих, и остановился возле открытого входа на кухню. Там, возле очага хлопотали трое молодых поваров, беспрекословно выполняя отрывистые указания дядюшки Цзя, споро орудуя, кто разделочным ножом, кто половником. Понаблюдав за ними, Ся вернулся к своему столу, который уже накрывал ловкий разносчик, поясняя Лао, что это угощение за счет заведения. Но Лао не занимала его болтовня. Глянув на хмурого Ся, он тоже поднялся из-за стола и прошел к кухне, где, постояв у входа, решительно зашел внутрь. Когда Лао вернулся, присоединившись к своему молодому хозяину, тот, побарабанив пальцами по столу, выжидающе глянул на него.

- Я тоже было подумал, что молодая барышня бегает сюда из-за одного из тех молодцов, что работают на кухне, - начал Лао, глядя на то, как побелели плотно сжатые губы Ся. – Но послушайте, ваша жена, действительно здесь учиться стряпать, изобретая новые кушанья. Те трое, что работают на кухне, сыновья достопочтенного дядюшки Цзя. Они ей помогают. Старший уже женат.

Внимательно слушавший Ся, машинально отщипывал палочками для еды от сочной тушки испеченного угря маленькие кусочки и не думая их есть.

- Средний сын помолвлен, а вот младший… - продолжал Лао, - Он не хотел заниматься семейным делом и помогать отцу, содержать харчевню. Подумывал податься в армию, чтобы стать воином и дослужиться до генерала. Но оставил эти мечты, как только на их кухне появилась Ли Эр. Все это смеясь, рассказывали его братья, а он даже не отнекивался, лишь улыбался и сиял как до блеска вычищенный котел.

Ся в сердцах швырнул палочки на стол.

- Понимаю, - попытался успокоить его Лао. – Не очень-то приятно, когда ваша жена проводит время на кухне с каким-то молодчиком, много возомнившем о себе. Может, побить его, а? Или просто запретить госпоже приходить сюда? Пусть готовит дома.

Ся, сдвинув брови, кивнул, соглашаясь с Лао. Из таверны дядюшки Цзя молодые люди вышли с коробкой пельменей изготовленных на пару. Пробравшись в усадьбу через лаз, Ся отправил Лао в павильон Сяньфань, сам же поспешил к месту наказания Ли Эр, пройдя по заросшей тропинке к Пустынному павильону.

Здесь уже давно не подстригались кусты, и они разрослись перекрывая переплетениями ветвей тропу так, что приходилось продираться через них. Сам павильон выглядел обветшалым, а запущенный двор зарос сорной травой и быльем. Стенки колодца возле павильона обвалились. Лак и краска на столбах, перилах и дверях облупилась.

Затаившись за углом между колодцем и террасой, Ся подождал пока к дверям не подошла служанка, неся корзину с лепешками и кувшином воды. Открыв дверь, служанка вошла, и тогда Ся тенью скользнул за ней. В павильоне стоял затхлый запах давно непроветриваемого помещения. Когда служанка, пожелав барышне доброго здравия, оставив корзинку со скудным обедом, ушла, замкнув на дверях замок, Ся выйдя из темного угла, прошел вглубь сумрачных покоев. Ли Эр сидела на полу возле кана, обхватив колени, прижавшись к ним подбородком. Вздрогнув при его появлении, она даже не пошевелилась. У Ся сжалось сердце. Подойдя к ней и сев на пол рядом, он поставил перед ней коробку с пельменями исходящими аппетитным запахом, и открыл крышку.

- Ты был у дядюшки Цзя? – удивилась она больше коробке, чем его появлению.

Он кивнул.

- Как он справляется без меня?

Ся вывел иероглифы на полу, тревожа плотный слой пыли.

- «У него все хорошо», - прочитала она. – «Беспокоится о тебе».

Ли Эр улыбнулась, а Ся ревниво ждал, когда она спросит о младшем сыне дядюшки Цзя.

- Это от него? – спросила провинившаяся.

Он кивнул и сделал приглашающий жест в сторону коробки.

- Я не могу, - покачала головой Ли Эр. – Я ведь наказана.

«Твое наказание несправедливо», - вывел он пальцем на пыльном полу, и дописал: «Зачем?» Вопреки ожиданию, она сразу поняла, о чем он спросил. Сунув в рот сразу два пельменя, - да уж никакого изящества, - девушка с набитым ртом пробубнила:

- Ты герой. Это даже император признал, потому и не стерпела когда брат начал говорить о тебе дикую бессмысленность и поносить тебя.

Ся задумчиво смотрел на нее, поставив локоть на колено и подперев щеку кулаком. Ему, в самый трудный период своей жизни посчастливилось встретить настоящего друга и так удачно получилось, что этот друг его жена. Отец всегда яростно защищал свою семью, не позволяя даже оскорбительного намека в сторону своих домочадцев, кто бы это ни был: его супруга, дети или простой слуга.

Теперь Ли Эр и верный Лао стали его семьей и он будет их защищать, но пока вот только жена защищает его. И как ему быть? Как прекратить издевки ее вредных братца и сестры, внушающих ей, что она толстая и от того уродливая? Ся уже как-то и не замечал этого ее «недостатка» над которым Ли Эр первая смеялась, не поддаваясь на желание брата и сестры видеть ее униженной. Ну да, она была полненькой, но не толстой и, по мнению Ся, полнота только шла ей. Во всяком случае, он уже не представлял ее другой. Отныне им нужно держаться вмести. И еще нужно как-то объяснить ей, что, смеясь над собой, она принижает не только себя, но и его. Ладно дом Минь, но в доме Ся так не будет. Когда император даст ему соизволение вернуться в Приграничье, он перво-наперво внушит жене, что она должна отзываться о себе подобающим образом. Никаких насмешек над собой, чтобы не давать никому повода насмехаться над ней.

Заметив, что пельмени исчезли и коробка пуста, а Ли Эр наелась, Ся достал из-за пазухи завернутые в рисовую бумагу сласти и развернув их, на ладони протянул ей. Она колебалась, глядя на медовые пироженки, ведь уже насытилась так, что при всем желании их не съесть. А так хочется… Ся поднес сласти к самому ее носу и она, вздохнув, сдалась. Он улыбнулся, видя какое блаженство появилось на ее круглом личике.

Похоже, сласти, хоть немного, но возместили то, что с ней, по его вине, обошлись несправедливо.

Глава 9

- Не пойму, - вдруг проговорила Ли Эр, разглядывая слоеное пирожное сочащееся медом, - чем еще дядюшка Цзя пропитал его?

Очнувшись от своих мыслей, Ся озадачено посмотрел на нее, пока его взгляд не переместился на ее блестящие от липкой сласти губы.

- Мед… конечно мед, - улыбнулась она, перехватив его взгляд, - но есть там ведь кроме меда еще что-то…

И тут он, толком еще не сообразив что делает, коснулся губами, а потом и языком ее губ. От этого легкого прикосновения, словно вспышка молнии полоснула его по глазам. В висках застучало, а сердце так бешено забухало, что стало трудно дышать. Ли Эр испуганно отпрянула, и он вынудил себя выпрямиться, чтобы не пугать ее еще больше и, кажется, кивнул. Щеки Ли Эр пылали словно пионов цвет. Сквозь шум в ушах, он расслышал ее тихое, близкое к панике:

- Что ты делаешь?

Если бы он знал, что делает. Но, приняв беспечный вид, молодой человек поднял брови: а что такого он сделал? Она ведь его жена. Его беззаботность, кажется, успокоила девушку. Но ей было не по себе. Шутка ли, они одни в темном заброшенном павильоне, где никто их не то что не услышит, но даже не подумает искать. А муж ее ведет себя более чем подозрительно, делая странные вещи… Все это читалось на ее встревоженной мордашке.

Ся поспешил отодвинуться от ошеломленной его поступком Ли Эр. Вот как, с улыбкой покачал он головой, его первый поцелуй украдкой достался не возлюбленной, что выбрало его сердце, а жене, на которой женился, следуя императорскому указу.

- Похоже… там кроме меда ничего и нет… - пробормотала Ли Эр, перепуганная теперь его странной улыбкой, чтобы хоть что-то сказать и разогнать сгущающуюся непонятным напряжением жуткую тишину.

Он кивнул, не переставая улыбаться. У нее дрогнули губы, она бы заревела, если бы не стукнул замок и Ся тихо не позвал в приоткрывшуюся со скрипом дверь Лао. Ся поднялся, но прежде чем уйти, помешкав, успокаивающе погладил Ли Эр по голове. Не мог он оставить, перепуганную его необъяснимым порывом, девчонку одну в темноте.

Выйдя наружу, зажмурился от проглянувшего меж набегавших облаков солнца, и опять покачал головой, беспричинно улыбаясь. Что же это было? А было у него тайное свидание с собственной женой, которую он до смерти напугал своей нечаянной лаской.

Что бы сбросить странное напряжение, Ся отправился на тренировочную площадку, где гонял самого себя до седьмого пота. Выкладываясь, он думал, хорошо, что эта толстушка попала в его руки. Будь она отдана другому, этот другой сжил бы ее со свету, сгубил, погасил ее душу. То, что Ли Эр была бы несчастна с другим так же верно, что Янь Ди-солнце всходит на востоке правителя Фуси.

Ужинать не пошел, не хотелось портить настроения. Неважно, что господин Минь будет недоволен, а может и сам опять пропустит трапезу, как делал это не раз. Кстати, Ли Эр сейчас оправдывала отца, наказавшего ее. Будет ли она в будущем, так же оправдывать его, своего мужа?

Захотелось вдруг поохотиться, почувствовать вольный ветер, бьющий в лицо и вдохнуть запахи простора. Вечером, в своих покоях он открыл окно, наслаждаясь ароматом хвои, слушая стрекот цикад в траве. Желание жить возвращалось к нему.

На следующий день, после завтрака, который прошел чинно благодаря присутствию господина Минь, Ся оставив Лао в усадьбе, чтобы тот оправдал его отсутствие, если тесть захочет по какой-то причине увидеться с зятем, отправился в таверну дядюшки Цзя.

К его приходу почтенный трактирщик уже приготовил булочки на пару, как с мясной, так и со сладкой фасолевой начинкой. Аккуратно сложив пышущие жаром булочки в плетеный короб и закрыв крышкой, он передал его молодому человеку, попросив поспешить к барышне, дабы булочки не успели остыть, и кланяться ей от него, своего учителя. Дядюшка Цзя был уверен, что Ся всего-навсего немой служка в доме Минь. Подхватив короб, молодой человек учтиво поклонился и вышел. Глядя ему вслед, дядюшка Цзя со вздохом, покачал головой, жалея, что судьба так обделила паренька, наградив немотой.

А вот Ся, едва выйдя из таверны, вдруг столкнулся с какими-то молодцами, которых знать не знал и видел впервые. Однако же они решительно и бесцеремонно преградили ему путь, будто давно затаили на него обиду. Он смотрел на них с готовность выслушать все, что они ему скажут. Но только, чтоб говорили уж побыстрее, он торопился, боясь, что булочки остынут.

- Малец, - развязно, обратился к нему коренастый крепыш с энергичным грубым, не очень приятным лицом. – Оставь нам коробку, и ступай себе, куда шел.

Ся с интересом оглядел его. Заводила хоть и был старше, но не настолько, чтобы называть его мальцом. И Ся поудобнее перехватив короб, попытался обойти наглеца, но тот снова вызывающе заступил ему путь. Трое молодчиков, что стояли за ним, заухмылялись в предвкушении безобидной для них потасовки. Ся был из тех юношей, которых называли «цветущими мальчиками». Стройный и гибкий, с тонкими чертами лица и печальным взглядом больших глаз, он был похож на отрешенного от бренного мира поэта. И уж, конечно, от такого утонченного юноши не ожидали грубости, а уж жестокости тем более.

Но именно ее этот слабак неожиданно проявил, вмиг припомнив уроки старших братьев. А они утверждали, что для того, чтобы отучить нападать на тебя, не обязательно убивать, достаточно действовать жестко, чтобы противник не просто запомнил суровый урок, а поделился им с другими.

Так братья Ся заработали славу драчунов, которые пойдут до конца, чтобы победить своего обидчика. В Приграничье каждый знал, что если тронешь кого-нибудь из Ся, за него обязательно вступятся его братья и задире придется несладко. Даже князь порой ничего не мог поделать со своими сорванцами, которые выслушивали его нравоучения, молча принимали наказание и… все равно поступали по-своему. Потому в Приграничье с братьями Ся никто не рисковал связываться, себе дороже.

А эти вот парни, что наскакивали сейчас на Чжэна, не были ему врагами, и он не держал на них зла, просто они хотели подзаработать. Пусть зарабатывают, но не на нем. Не выпуская коробку из рук, он уклонился от тычка грязного кулака нацеленного ему в лицо и точным ударом ноги дал сдачи. Задира отлетел на три шага, выпучив глаза от неожиданности. Его дружки растерянно переглянулись, а у задиры, вскочившего на ноги, в руке появился нож и все четверо дружно кинулись на Ся.

На месте схватки образовался небольшой вихрь, когда не различаешь тел, а только сплошное хаотично движение. Закончилось все так же внезапно, как и началось. Перед харчевней остался стоять лишь Ся со своей коробкой, словно сердцевина опавшего цветка с лежащими вокруг скукожеными лепестками. Его противники постанывая, а то и завывая, валялись на земле, скорчившись от боли. У одного сломана рука, у другого выбито колено, у третьего разбито лицо и вывихнута челюсть. Сам заводила, куда-то исчез, когда Ся вывернул ему руку с ножом. Последнее дело сбегать, оставив своих товарищей, неодобрительно покачал головой Ся.

Удостоверившись, что все живы, хоть и не очень здоровы, он, убедившись, что коробка цела и не раскрылась, пошел прочь.

Выбравшись из кустов магнолии, Ся огляделся и, стараясь остаться незамеченным, пробрался к Пустынному павильону, вдруг увидев Ли Эр идущую ему навстречу в сопровождении служанки. Заметив его, она заулыбалась и Ся тут же отпустило. Похоже, она простила его за свой вчерашний испуг. Так и есть, едва подойдя к нему, она сразу же затараторила:

- Батюшка проведал, что ты тайком пробирался ко мне и отменил наказание.

Он улыбнулся и кивнул, одобрив решение тестя.

- Что это у тебя? – увидела она коробку, которую он спрятал за спину.

Когда он, приоткрыв плетеную крышку, показал, что в ней, Ли Эр заторопилась, запросилась:

- Пойдем… скорее пойдем… булочки дядюшки Цзя самые вкусные во всей столице… ты сам согласишься с этим, когда попробуешь.

Ся достал из короба одну булочку и отдал разволновавшейся Ли Эр. Зачем ждать, когда можно распробовать их прямо сейчас. Пока она ела, вид у Ся был не менее довольный, чем у нее. Не выдержав, он склонился к ней и опять поцеловал. Да, что это с ним?!

Служанка с коробкой булочек, переданной ей Ся, ушла вперед, чтобы не мешать молодым. А Ли Эр, перестав жевать, обижено смотрела на него, держа недоеденную булочку в руке. И тут Ся, наклонившись, откусил от булочки добрый кусок. Смеясь, они дожевали сдобу, выйдя с тропинки на парковую дорожку, по которой теперь шли плечом к плечу, не замечая ничего и никого вокруг, в том числе и младшую Минь, что стояла под ивой возле каменного фонаря и, глядя им вслед, в досаде и ревности кусала губы.

Глава 10

Если Ся думал, что его противостояние с братом младшей Минь закончилось, то очень ошибался. Точнее, он вообще об этом не думал, а с нетерпением ждал указа императора вернуться в Приграничье.

Этим вечером семья Минь собралась за ужином. Ся то и дело с беспокойством поглядывал на Ли Эр. Перед тем, как идти им к трапезе, прибежал человек от дядюшки Цзя с ошеломляющей новостью: кто-то разгромил его таверну так, что ущерб заведению нанесен немалый. К Гостевому павильону, где трапезничала вся семья, Ли Эр, прежде неутомимая болтушка, шла молча, видимо ища способ, как-то поправить положение старого Цзя. Все семейство оказалась в сборе, не было за столом лишь самого господина Минь. Наложница, что сидела рядом с хозяйским местом, передала его пожелание, чтобы начинали ужинать без него.

- Господин появится позже с какой-то важной новостью, касающейся всех нас, - добавила она, жестом повелев слуге подавать на стол.

Все с готовностью взялись за палочки, накладывая кушанья в свои тарелки из общих блюд, кроме Ли Эр, которая будучи верна себе, не ела за общим столом. Но Ся тревожился: о чем думает его жена, что сидела сейчас, сосредоточенно разглядывая пустую тарелку?

- Знаешь, сестрица, - вдруг проговорила младшая Минь, поведя покатым плечиком. – Ты можешь кушать столько, сколько хочешь. К чему утруждать себя глупыми ограничениями?

Все подняли головы, смотря на нее: братец ее с неизменной ехидной улыбочкой, Ся настороженно, не ожидая от этой девицы ничего хорошего, Ли Эр с интересом, а наложница, понимая, что ее дочь опять что-то задумала против рохли старшей, которая и ответить-то толком не умела.

Куда падчерице сравниться с ее красавицей дочкой? В воздушных кисейных одеждах, с ухоженным, искусно подкрашенным лицом, высокой затейливой прической, украшенной золотыми шпильками-подвесками, младшая Минь могла затмить любую из общепризнанных красавиц Лияна. Мать хорошо понимала обиду дочери. Какая девушка не мечтает выйти замуж за молодого благородного красавца. И почему ее мечте суждено было сбыться у падчерицы, непривлекательной, заурядной толстой девицы?

Наложница была посвящена в сокровенные планы дочери. Та желала стать наложницей Ся, последовать за ним в Приграничье, что бы со временем извести старшую сестру, став полновластной хозяйкой Шоусянчена. И хоть это не совсем совпадало с планами самой наложницы, но как истинная мать, она решила поспособствовать счастью дочери. Ведь стать княгиней в Приграничье, куда лучше, чем быть чьей-то бесправной наложницей в столице империи.

- Не имеет значения, что у тебя молодой и пригожий муж, - между тем с притворной заботой продолжала младшая Минь. - Все равно, как ни старайся, тебе не стать стройной и изящной. Так, что не изводи себя попусту и кушай, сколько захочется.

Нахмурившись, Ся положил палочки возле тарелки, есть расхотелось. Его задела нападка младшей Минь на Ли Эр.

Увидев демонстративный жест Ся, младшая Минь поджала ярко накрашенные губы. Наложница наблюдала за всем этим с затаенным злорадством, скрывая его за маской доброжелательности. Порывисто вошел господин Минь. Остановившись перед общим столом, он объявил немаловажную новость: император желает посетить их дом неофициально. Гладкое чело наложницы разгладилось от воодушевления и гордости снова принимать самого Сына Неба.

Одновременно с этим круглое личико Ли Эр озарилось от пришедшей мысли, похоже, она придумала как разрешить трудности своего учителя - дядюшки Цзя. Неудивительно, что захваченная пришедшей на ум идеей, она рассеянно выслушивала отцовские указания, и Ся несколько раз чувствительно пихал ее локтем в мягкий бок, чтобы не отвлекалась.

Наконец семейный совет закончился, и молодая чета, все так же молча, отправилась к своему павильону. После душного аромата курильницы в трапезной смешанного с пряными запахами горячей пищи, просто удовольствие было отдаться свежести жасминового вечера, но Ся тревожило поведение его девчонки. Прежде Ли Эр без умолку бы обсуждала предстоящий визит императора, сейчас же была полностью погружена в свои мысли, а он понятия не имел, что она там надумала.

Не вытерпев, Ся заступил ей дорогу, чтобы знаками спросить ее, что она собирается предпринять в помощь дядюшки Цзя, когда к ним по парковой дорожке вышли младшие Минь, как будто брат и сестра, намеренно поджидали их, делая вид, что безмятежно прогуливаются. Похоже было, что для этих двоих день не задастся, если не они скажут Ли Эр какую-нибудь гадость. Ся просто не понимал одержимости младшей Минь, как можно больнее задеть Ли Эр, нанеся ей чувствительную обиду.

Он невольно напрягся, потому что тем болезненнее переживал нападки на нее, что не мог ответить и резко осадить наглых родственников. Эти двое с удовольствием пользовались немотой Ся, унижая при нем его жену. Хуже всего было то, что он не представлял, как ей помочь, как отвадить сестрицу и брата от Ли Эр. На ум приходило одно - задать знатную взбучку свояку, но Ся даже не сомневался, что виноватой опять окажется Ли Эр.

- Похоже, вы скоро покинете нас, - со вздохом притворного огорчения начала младшая Минь. – Что ж, не стану желать вам любви и согласия в вашей будущей семейной жизни, дабы не прослыть после лгуньей и лицемеркой.

- Но почему бы тебе, сестра, не пожелать нам этого от чистого сердца? – удивилась Ли Эр. Ее простодушие вызвало издевательские смешки брата и сестры.

- Да потому, - презрительно бросила младшая Минь, перестав смеяться. – Скорее немой заговорит, чем твой красавец муж полюбит такой бурдюк жира, как ты! Ты же похожа на жабу, что лезет на лебедя, - отрезала она и в недоумении оглянулась на так и не поддержавшего ее брата.

Младший Минь испуганно косился в упор глядящего на него исподлобья с недоброй ухмылкой мальчишку Ся. Теперь-то Ся нисколько не сомневался, кто устроил на него нападение у таверны, подкупив каких-то, не расторопных проныр. Слишком уж явным был страх брата младшей Минь, получить одну из таких же травм, какую честно заработали его наемники. Видя, что поддержки от струсившего братца не дождется, младшая Минь, вздернув подбородок, прошла мимо четы Ся с оскорбленным видом. За ней тут же прошмыгнул ее братец.

Для Ся и Ли Эр вечер был безнадежно испорчен. Ли Эр расстроилась настолько, что Ся не решался доставать ее своими вопросами, видя, как она переживает слова сестры. За все то время, что они готовились ко сну, она не смела взглянуть на него, а когда нечаянно встретила его вопрошающий взгляд, густо покраснела. Ночью он слышал, как она тихонько плакала, уверенная, что муж давно спит, обманутая его ровным дыханием.

На следующее утро Ли Эр опять улизнула с узелком в руке. Он это видел, притворившись спящим, а потом караулил ее возле тайного лаза. Когда, вернувшись, его жена попыталась протиснуть свое пухленькое тело в зазор между досками, он ухватил ее за руку по другую сторону ограды, потянув на себя, при этом они чуть не задохнулись от смеха, пытаясь сдержаться, чтобы не обнаружить себя шнырявшим неподалеку слугам.

На самом деле Ли Эр было не до веселья. Те украшения, что она могла позволить себе отдать дядюшке Цзя, не могли полностью восстановить его разрушенной таверны и наладить дело так, чтобы покрыть убытки и разор, нанесенный неизвестными злоумышленниками.

И опять Ся не в силах был помочь ей, потому что сам был в незавидном положении. Его состояние, в виде земель и крепости Шоусянчен, исчислялось недвижимостью, так что денег на руках Ся не имел. Зато приданое, что Минь давал за своей дочерью, как и всякие императорские милости, могли значительно поправить его приграничные дела. Молодой князь планировал до зимних ветров восстановить разрушенную заставу, значительно укрепив ее. К тому же император не скрывал, как заинтересован в том, чтобы северная граница его империи оставалась крепко защищенной. Только вот планы Ся шли вразрез с замыслами наложницы Минь.

Ведь давая богатое приданое за старшей дочерью, господин Минь обделял тем своих младших отпрысков. Это означало, что ее сыну суждено стать в будущем каким-нибудь чиновником среднего ранга, если сумеет, наконец, сдать государственный экзамен. А дочь, если не повезет просватать в достойную семью первой супругой, станет наложницей чиновника, либо вельможи. Потому наложница Минь в эти дни ходила с видом задумчивым и отрешенным, несмотря на то, что вся усадьба гудела, готовясь к приему владыки империи.

Слуги метались по дому, и тут важно было не замешкаться, очутившись невзначай на их пути.

Глава 11

Ся тренировался на заднем дворе и молоденькие служанки опять бегали от дел, чтобы поглазеть на молодого господина, в отличие от его жены, чуть ли не ночевавшей в своей разлюбезной таверне. «Поди наедается там впрок, - хмыкнул Ся, взмахивая шестом и делая резкий выпад, чем вызвал восхищенное перешептывание служанок. - Хотя у почтенного Цзя сейчас и есть-то нечего. Он полностью разорен».

«Да нет, похоже, ее там кормили», - смотрел он на ковыряющуюся в своем ужине с отсутствующем видом Ли Эр.

На следующий день, перед прибытием императора, за несколько часов до сего значительного события, господин Минь, собрав всех домочадцев в главном зале усадьбы, дал соответствующие наставления, а именно: семья должна достойно принять Сына Неба. Всякие неожиданности исключаются. А если таковые произойдут, наказание для виновных будет суровым. Вообще-то, было ясно, что император придет не к господину Минь, а к молодому Ся, однако сути это не меняло: дом Минь принимал названного отца новоявленного зятя. Важностью и грандиозностью этого события прониклись все в усадьбе, кроме Ли Эр, потому что она опять куда-то запропастилась. Этой девчонке видно не имется!

Ся все больше злился на ее безответственность. В своей семье он подобного не потерпит, а пока пусть попрощается со своей таверной. Не сегодня-завтра он с Ли Эр покинет Лиян и навряд ли они сюда вернуться.

Но когда, в назначенный день, ворота усадьбы, переступив высокий порог, вошел император, сердце молодого князя упало. Он не на шутку занервничал, его супруга так и не появилась. К тому же ему очень не понравились взгляды наложницы и младшей Минь, которыми они украдкой обменялись, учтиво принимая и предупредительно рассаживая за столики с угощениями немногочисленную императорскую свиту. Ся с тревогой взглянул на тестя. Тот в беспокойстве поглядывал на распахнутые двери пиршественного павильона, что-то шепнув слуге. Столик рядом с Ся, который должна занимать его супруга, пустовал, и он видел, что отсутствие Ли Эр замечено императором тоже. Сжав зубы, молодой князь пообещал себе, что выпорет жену по самым ее пухлым местам, когда император вдруг обратился к нему:

- Вскоре тебе отправляться в Шаоусянчен. Надеюсь, мое участие, как и радушие твоей новой семьи, хоть немного сгладило твое горе от невосполнимой потери?

Поднявшись со своего места, Ся вышел на середину зала, встал перед императором и низко поклонился. Если бы он мог говорить, то ответил, что счастлив, что его величество приняло участие в его судьбе, но он лишь мог нижайшим поклоном, выказать свою бесконечную признательность.

- Хочется думать, ты вернешься Шоусянчен с легким сердцем и выполнишь все мои наказы, а я не оставлю тебя своим вниманием и поддержкой. Хотя очень жаль, что твоей супруге нездоровиться, как я слышал. С ней все в порядке? – многозначительно спросил император, с улыбкой глядя на своего подопечного.

- Ваше величество, - неожиданно выбежала перед императором наложница Минь, упав ниц. – Мы страшно виноваты перед молодым господином Ся. И мое материнское сердце скорбит от того, что так воспитала старшую дочь.

Ся в недоумение взглянул на помертвевшего господина Минь, чей столик находился рядом с императорским на положении хозяина, принимавшего венценосного гостя.

- Ладно бы она пренебрегала своим мужем, мальчику еще неведомо как укоротить женский норов и капризы. Но она посмела пренебречь расположением Сына Неба! – рыдая, выкрикнула наложница.

Тут вскочил, мигом опомнившийся господин Минь и, поторопившись выйти перед императором, встал впереди наложницы и зятя.

- Ваше величество, - на удивление спокойно обратился он к государю. – Моя наложница переволновалась, готовя дом к вашему прибытию, стремясь оказать вам небывалое гостеприимство. И теперь она не в силах сдержать обуревавших чувств, боясь, что все не так безупречно, как ей желалось бы и что она чем-то сможет не угодить вам. Простите нас недостойных, моя старшая дочь действительно нездорова, потому решили не беспокоить вас ее болезненным видом.

И господин Минь вместе с Ся поклонились императору.

- Пусть поправляется, - добродушно отмахнулся император и обратился к наложнице: - А вы не тревожьтесь более, достопочтенная, и не хлопочите понапрасну. Я всем доволен.

И тут на пороге зала появилась Ли Эр. Прячась за спинами слуг, она упитанной мышкой пробралась к своему столику. «Вот дура!» - в сердцах выругался про себя Ся. Император сперва непонимающе взглянул на склонившего голову господина Минь, не ведавшего, что творится у него за спиной, и нахмурился. Ся тихонько тронул тестя, заставляя того обернуться на него. На господина Минь было жалко смотреть, когда он увидел усевшуюся за столик довольную старшую дочь, хоть и запыхавшуюся, но со здоровым румянцем во всю щеку. Зато наложница Минь не смогла скрыть злорадного торжества. «Распроклятые демоны!» - снова выругался Ся, понимая, что дело принимает дурной оборот.

- Неблагодарная! – В порыве негодования, вскочила с колен наложница. – Так-то ты платишь своим родителям за заботу?! Опозорила нас перед его величеством! Перед всем двором!

Девушка, опешив, смотрела на наложницу и поскольку та явно указывала на нее, ябедничая императору, неуклюже выбралась со своего места и поспешила на середину зала, чтобы опуститься перед ним на колени.

- Ваша слуга с благоговением приветствует ваше величество. Недостойная счастлива, видеть вас в добром здравии. Мне нет прощения, что проявила непростительную грубость. Прошу вас, накажите меня за мое опоздание, - бормотала Ли Эр в пол.

- Лицемерка! – Звонко выкрикнула в праведном гневе наложница Минь. – Ладно бы только оскорбила нас, своих родителей! Ладно бы лгала своему мужу, невинному мальчику и своевольничала с ним, пользуясь его немотой! Но своим открытым враньем, ты дерзнула оскорбить самого Сына Неба!

- Жена! – Рявкнул, смертельно перепуганный господин Минь. – Замолчи сейчас же! Не тревожь императора нашими семейными дрязгами!

- О, вот! Ты всегда потворствуешь своей неблагодарной дочери! – В слезах обернулась она к цыкнувшему на нее мужу. – Прощаешь любые ее проступки, и вот до чего все это довело! Она посмела без зазрения совести обмануть Сына Неба! Опозорила наш дом открытым пренебрежением императорского величия! Кроме того, она пренебрегла супругом, пожалованным ей самим императором! Вот как ты ее разбаловал! – Кричала не на шутку разошедшаяся женщина. – И сейчас не только вы, мой господин, пожинаете плоды вашей родительской небрежности и вечного попустительства! Все семейство Минь понесет наказание, хотя только вы во всем виноваты!

Гости переглядывались, не понимая, из-за чего весь этот сыр-бор и наложница раздувает такой скандал? И надо ли было привлекать внимание императора к такой мелочи как опоздание на приветственную трапезу? Видимо и впрямь у этой женщины случилось нервное расстройство.

Господин Минь, в растерянности и отчаянии взглянул на зятя. Лоб Ся покрылся холодной испариной, ведь он не в состоянии был опровергнуть уничтожающих отца Ли Эр губительных обвинений наложницы Минь, дождавшейся наконец момента, чтобы одним махом, добиться своей цели.

Глава 12

- Ах! - В отчаянии заломила руки наложница Минь. – Нам уже не скрыть позора, что старшая дочь открыто бесчестит нас своим пренебрежением и отвращением к мужу, данного ей богами! – И в порыве «искреннего» раскаяния ударила себя в грудь. – Это все видели и подтвердят, что нет лжи в моих словах. Новобрачная отказывает мужу не только в брачную ночь, игнорируя того, кого дал ей в мужья Сын Неба, а несчастный мальчик из-за немоты не может постоять за себя. И кому как не мне заступиться за сироту, пусть даже против собственной, не в меру своевольной и избалованной, дочери?

- Возмутительно! – поднялся император, топнув ногой в гневе.

- Ваше величество! – в отчаянии кинулся ему в ноги господин Минь. – Помилуйте мою дочь! Все вовсе не так, как представила эта бессовестная женщина!

Но император не замечая мольбы гостеприимного хозяина, обвел притихших гостей, мрачным взглядом и тоном, не предвещавшим ничего хорошего поинтересовался:

- У Чжэн Ся не было брачной ночи?!

Гости зашептались, домочадцы смущенно переглянулись.

- Ничтожная докладывает, что простыни брачного ложа после первой ночи новобрачных, остались девственно чисты, - опустившись на колени перед императором, громко объявила старшая служанка, подчинявшаяся в этом доме только наложнице Минь.

- Это так?! – Обратил беспощадный взор на коленопреклонённую Ли Эр император, мрачнея все больше. – Ты действительно посмела настолько пренебречь моим расположением?

Ся стоял опустив голову, вытянув перед собой руки, касаясь пальцами одна другой, как того требовал этикет, лихорадочно ища выход из гибельного положения, куда упорно и неотвратимо загоняла его глупую жену коварная наложница. Расчет этой бабы оказался безупречен, ведь Ся был не в состоянии ни возразить, ни опровергнуть ее лжи, и от того она безнаказанно возводила на него и Ли Эр всякий вздор. А эта дура, вместо того, что бы все отрицать, подняв зареванное лицо к императору, всхлипнув, прошептала:

- Пощадите…

Начни она отнекиваться, Ся хотя бы кивком подтвердил ее слова. Вместо этого он только и мог в ярости сжать плечо подлой наложницы, что бы отшвырнуть ее, показывая тем, какой гнев вызывают в нем наветы подлой женщины. Но наложница Минь, неожиданным покровительственным жестом накрыла ладонью его пальцы, что с силой впились в ее плечо, даже не поморщившись от боли.

- Видите, ваше величество, как благодарен мне бедный мальчик за мое заступничество, - всхлипнула она умильно.

Качнув длинными золотыми подвесками, что свисали со шпилек, украшавших высокую прическу, она, подняв голову, влажными глазами взглянула на Ся, игнорируя его бешеный взгляд. Старательно и упорно эта демоница выкапывала могилу для Ли Эр.

- Дайте злонамеренной жене Ся тридцать тяжелых палок! – Распорядился император, взвинченный искусно разыгранным представлением наложницы. - Для нее это справедливое наказание! Если после этого выживет, Ся может отказаться от ничтожной жены, расторгнув фальшивый брак с ней.

Перед глазами Ся упала багровая пелена, словно рядом взорвался, обдав лицо нестерпимым жаром, горшок с горящим маслом, пущенный вражеской катапультой. Издав натужный хрип, Ся упал на колени. Даже мужчины не выдерживали тридцати ударов тяжелых палок, а если и выживали, то навсегда оставались калеками.

- В-ваше в-величество, - вдруг выдавил он глухо с заметным усилием. – К-как муж провинившейся подданной, п-позвольте мне принять это наказание.

- Ты…заговорил? – Прошептал потрясенный император, неверяще глядя на молодого человека.

Впрочем, и все находящиеся в зале, смотрели на него так, словно на самом деле заговорил не человек, а глиняный горшок. И в абсолютной тишине звучал голос, невнятно проговаривающий слова еще плохо повинующимся языком:

- Я в-виноват в том, что з-заставил жену повиноваться моей воле, пр-ротивясь воле императора. Я пренебрег женой, к-которую даровал мне владыка Поднебесной, - повинно склонился Ся, касаясь лбом пола.

Наложница, раскрыв рот, ошеломленно смотрела на него. Ее тщательно продуманная интрига рассыпалась, словно раскатившиеся бусины с гнилой нитки. Это ниткой являлась твердая уверенность, что немой никогда не заговорит. Она все поставила на то, что Ся не сможет опровергнуть ее слов. И вот уже смертельная бледность растеклась по ее лицу под ненавидящим взглядом господина Минь. Уже никто и ничто не спасет ее. Между тем голос Ся креп, увереннее звучали его слова.

- Ваше величество, не вина жены, что наша брачная ночь не состоялась. Я не мог нарушить траур по своей семье, который до сих пор ношу в сердце. Я ослушался вас, не умея унять своей скорби.

Император задумчиво кивнул. Подобную сыновью почтительность он одобрял и потому принял благосклонно.

- И в том, что жена опоздала, тоже моя вина, потому что отпустил ее по делу неотложному. Это ни в коем случае не было пренебрежением вашим величеством. Мы и подумать не могли, что не успеем к назначенному времени. Я намерен примерно наказать ее за это.

- И что же за дело такое, что вы были так озабочены им вместе? –Поинтересовался император, начав отходить от гнева.

- Кто-то разгромил таверну, в которой жена училась стряпать. И чтобы поддержать дело и заведение своего учителя, Ли Эр помогает ему, чем может. Я не увидел в том ничего предосудительного, потому и отпустил ее.

- Ради какого-то ничтожного трактирщика, супруга Ся отказалась от чести встретить и поприветствовать ваше величество! – Пискнула наложница, ухватившись за возможность вывернуться из опасного положения и вновь обернуть все к своей выгоде.

- Разве трактирщик не такой же мой подданный, как все здесь сидящие? – Сухо одернул ее император. – И меня радует, когда мои подданные поддерживают друг друга в беде. Встань, - велел он смертельно перепуганной, зареванной Ли Эр. – Расскажи, что такое важное задержало тебя у трактирщика, что ты позабыла о моем визите? Наверняка, что-то вкусное?

Ся даже улыбнуться был не в состоянии, так велико было его напряжение.

- Ваше величество, - всхлипнула Ли Эр, поднимаясь на ноги, приободренная ласковым обращением к ней императора: - Нет оправдания моему поступку. Почтенный Цзя вложил в разоренную таверну все, что у него было, чтобы восстановить ее, и я отдала ему часть своих украшений. Простите, батюшка, - поклонилась она в сторону отца. - Таверну помогают отстроить добросердечные соседи, но все равно дела идут неважно. Я все думала, как могу помочь учителю, когда старшая служанка подсказала, что у монахов монастыря Снежного Облака имеется рецепт древнего блюда, и они разрешают скопировать его, но это происходит в определенные дни, потому что в эти дни открывают монастырский архив.

Императора позабавило как при этих словах, Ся в молчаливой досаде возвел глаза к потолку как бы сетуя: «Ну, не дура ли?» Юноше, как и самому императору, была слишком очевидна уловка наложницы Минь.

- Я очень старалась поспеть к вашему приходу, ваше величество, - шмыгнула носом девушка, покаянно опуская голову.

- Этот рецепт у тебя с собой?

- Да! – Воскликнула Ли Эр, с готовностью доставая из широкого рукава тонко скрученный, похожий на свирель, свиток, перевязанный истрепанной шелковой лентой. – Это блюдо давно позабыто и я рассчитываю, что оно уж точно привлечет посетителей в таверну дядюшки Цзя, хотя бы ради любопытства.

Развернув свиток, император пробежал его глазами.

- И это вкусно? – С сомнением проговорил он. – В любом случае, стоит попробовать, не так ли? – Протянул он древний рецепт обратно Ли Эр, добавив к нему брусок серебра. – Передай его своему учителю.

- О, ваше величество! – Опять упала на колени, простершись ниц в порыве благодарности, девушка.

Ся закусил губу. Небо, как же сейчас она бесила его!

Глава 13

- Обжорка ты этакая, - пожурил Ли Эр император и строго добавил: - Будь почтительна к мужу и благодарна ему. Как правило, дела убедительнее всяких слов, но не в этот раз. Твой муж сумел справиться со своей немотой ради твоего спасения. А этой лживой женщине дайте те тридцать палок, которых она так усердно добивалась для Ли Эр, - распорядился он, указав на поникшую обессиленную наложницу Минь.

Но услышав столь жестокий приговор, та кинулась в ноги императора горячо моля о пощаде. Ее сын и дочь обнимали колени отца с громкими воплями и рыданиями, прося его заступиться за их матушку.

Однако господин Минь оставался холоден к мольбам своих младших отпрысков. Он прекрасно видел, как только что этих двух его детей забавляло, что на их глазах погибала старшая сестра стараниями их родительницы. Они лишь улыбались, многозначительно переглядываясь в предвкушении скорой расправы над ней. А его самого собственная наложница заставила пройти через все муки преисподни. С него было довольно!

- Ся, - между тем обратился император к молодому человеку. – Проводи меня.

Ся поклонившись, пробормотал, что для него это великая честь. Пока они шли к воротам, за которыми ждал роскошный паланкин в окружении дворцовой стражи, державшей на расстоянии досужих зевак, Ся внимал что-то тихо внушавшему ему императору. Свита почтительно следовала поодаль.

В это время Ли Эр горячо молила отца пощадить наложницу Минь - матушку ее брата и сестрицы. Но господин Минь и слышать не желал, чтобы помиловать подлую. Он не мог простить этой женщине, которой дал неограниченную власть хозяйки в своем доме, к которой относился как к первой госпоже, и которой ни в чем не отказывал, что она поставила под смертельный удар не только его самого, но все семью, ради своих мелочных амбиций.

И все же дрогнув от мольбы любимой дочери, назначил половину тяжелых палок, что приказал дать император, велев, чтобы Ли Эр больше никогда не упоминала имя этой женщины в его доме. Он выполнит заветное желание наложницы и даст ей свободу от самого себя.

Совершенно опустошенной, вернулась Ли Эр в свои покои, понимая, что с мужем тоже предстоит нелегкое объяснение. Когда Ся выходил следом за императором то так взглянул на нее, что стало не по себе. Но думать уже не было сил, как и собраться с духом для предстоящего трудного объяснения, ведь муж очень разозлился на нее. Она безучастно сидела на ложе, бездумно глядя перед собой, пока не открылась дверь, и не вошел он сам. Поднявшись, девушка поклоном приветствовала мужа.

- Какое счастье, господин, что вы вновь заговорили. Поздравляю вас, - робко начала она, удивленно и виновато взглядывая на него.

До сих пор Ли Эр относилась к Ся как к мальчишке, который в силу трагических обстоятельств, нашел приют в их доме и, следуя воле старших, стал ее мужем. Она относилась к нему как к другу и брату, и он принял это. Но теперь он не выглядел покладистым и дружелюбным, и она робела перед ним словно перед разгневанным родителем.

- Тебе не приходило в голову, что из-за этого монастырского рецепта, ты могла лишиться жизни? – Жестко спросил он, подходя к ней вплотную. Он по-прежнему злился на нее. – И уж вдвойне должна была подумать, если предложение выпросить его у монахов исходило от служанки наложницы. Живя столько лет под одной с ней крышей, ты так ничему не научилась?

- Я… - растерялась Ли Эр, не подозревая прежде, что он может быть настолько властным, вместе с тем смущенная его близостью так, что пришлось отступить от него на шаг: - Нет…

- А надо было, как следует подумать о последствиях своего непослушания отцу. И почему ты не предупредила меня и ушла тайком? Разве до сих пор я что-нибудь запрещал тебе?

Она покачала головой, не зная, что и сказать. Боги, какой у нее строгий муж!

- Отныне запомни одно, - продолжал выговаривать Ся, вновь подступая к ней. – Жена военачальника не может быть жалкой и не должна оправдываться перед кем бы то ни было. Никогда, слышишь, никогда не смей принижать себя! На первый раз я тебе прощу и помни: если задумаешь что-то сделать против моей воли, постарайся быть убедительной, докажи мне, что то что ты делаешь правильно и необходимо. Убедить других, а не оправдываться перед ними - так должна вести себя жена военачальника. Поняла?

Кивнув, Ли Эр понурила голову, не смея взглянуть ему в лицо, вместо этого разглядывая загнутые носки своих сапожек, с тоской думая, что лучше бы он и дальше оставался немым. И что ей было бы куда легче, если бы ее все-таки выдали замуж за покладистого старичка, а не за молодого сурового воина.

А Ся, глядя на склоненную голову жены, дрогнул: не слишком ли он строг к ней? К тому же его задело, когда она смотрела на него недоуменно и испуганно как на чужака. Ей и так сегодня досталось с лихвой, нужно ли наседать на нее сейчас со своими требованиями. Наседать… Он остро взглянул на нее, вдруг припомнив недавнее желание выпороть ее по самым пухлым местам. Но видел ли он, ее муж, эти самые пухлые места?

- А сейчас мы завершим наш брак. Дальше откладывать брачную ночь я не намерен, - решительно заявил Ся, взявшись за кушак. – Завтра поутру мне отправляться в путь.

Он немного нервничал, но вида не подавал. Императору и господину Минь было важно, чтобы их с Ли Эр брачная ночь была проведена, из-за этого она чуть не поплатилась головой. Значит, нужно было обезопасить жену, во что бы то ни стало.

- Что? – подняла голову Ли Эр, перепугавшись не столько его слов, сколько его сдержанного нетерпения. – Вы уезжаете? Завтра?

- Император дал мне свое дозволение вернуться в Шоусянчен. На рассвете я выезжаю налегке. Ты же, дня через три с обозом последуешь за мной. Так что откладывать дальше брачную ночь не имеет смысла. Иди сюда.

- Но я… я не могу, - заливаясь пунцовым жаром пробормотала Ли Эр.

- Что это значит? Ты уже начала мне перечить?! - Иронично поинтересовался он.

«Как ему сказать? – Смущенно потупилась Ли Эр. – Так неловко…» От всех треволнений и потрясений, ее организм соответствующе среагировал.

- У меня… - затеребила она, пунцовая от стыда, нефритовую подвеску на своем поясе, - у меня пришли месячные крови.

Выругавшись, молодой муж уже привычно сдернул с кровати покрывало, швырнул на него подушку и улегся спать на пол, прислушиваясь, как раздевается его жена, а после ворочается и вздыхает на ложе, куда только что не пустила его.

Ночью, где-то в час Крысы, его осторожно разбудил Лао и знаками попросил выйти из покоев. Ни о чем не спрашивая, Ся поднялся и вышел за слугой.

Лао шепотом доложил, что к молодому князю явился неизвестный человек и требует встречи с ним.

- Господин, он показал императорскую бирку, - добавил Лао.

На гостевой половине ждал худощавый ничем не примечательный человек неопределенного возраста, одетый как чиновник среднего ранга. Но едва поздний гость открыл рот, Ся понял, что средним рангом здесь и не пахнет. Сухо известив, что он послан императором, первое, что потребовал чиновник, рассказать все обстоятельства связанные с нападением на Хэбин, которые, в свое время, его просили припомнить. Поскольку Ся постоянно думал об этом, то тут же рассказал все, что знал. Второе, о чем незнакомец сообщил, что в помощь к молодому князю приставят чиновника, которому он может полностью доверять. Пошептавшись еще немного, Ся проводил тайного гостя и отправился спать

На утро он сдержанно простился с Ли Эр и отбыл из Лияна с приданными ему двумя полками. Спешка была вызвана донесениями шпионов о том, что вожди нескольких степных племен готовы присягнуть империи Тан. Об этом ему так же сообщил ночью чиновник «среднего ранга». А Ли Эр с обозом присоединится к мужу позже.

Что ж, может, так будет лучше. Ся полагал, что за это время успеет простить жену. Она же была откровенно рада, что не надо внезапно покидать батюшку и Лиян, отправляясь в пугающе дикое Приграничье. У этой дурочки все было написано на лице.

- Через три дня жду тебя в Юнфэне, - сухо наказал он Ли Эр, стоящей у его стремени, как полагается жене военного, провожающей мужа в дальний поход.

Через три дня Ся со своими отрядами достиг этого самого Юнфэна, небольшого приграничного городка, за глинобитными стенами которого лежала бескрайняя степь с вольно гуляющими по ней ветрами.

Оттуда они выехали к крепости Шоусянчен, оставив небольшой отряд в Юнфэне, чтобы тот встретил обоз и Ли Эр. Ся не намерен был задерживаться в Юнфэне: до зимних ветров необходимо было восстановить Хэбин, и каждый день был теперь на счету.

Добравшись до места молодой князь, пролив жертвенное вино на родные могилы и поклонившись поминальным табличкам предков, принялся за укрепление заставы, по ходу собирая донесения от лазутчиков, что уже начали к нему поступать. Кроме двух военных отрядов, Ся была передана вся агентура, созданная еще его отцом, как и некая бирка, подтверждающая особые полномочия молодого князя. Пользуясь этим, он тут же разослал приказ разузнать, какое именно из племен чурджэней напало на заставу Хэбин в начале лета.

Проблема с мастеровыми и столь необходимыми ремесленниками тоже была решена. По пути Ся набирал не только рекрутов, которых на марше, на скорую руку, обучали офицеры приданных полков. За ними шли разорившиеся крестьяне, которых подрядили на строительство заставы за неплохую для них плату, хотя это и оттягивало немало средств из казны Ся.

Прошла уже неделя с того дня, как он покинул приграничный Юнфэн, но ни обоз, ни Ли Эр так и не прибыли. В конце концов, потеряв терпение и желая разъяснить в чем дело, Ся отправил гонца в Лиян, уверенный, что тот вернется в сопровождении Ли Эр и долгожданного обоза. Действительно, через седьмицу гонец вернулся с обозом, но без Ли Эр. Вместо этого, он передал письмо от господина Минь с его нижайшей просьбой разрешить Ли Эр остаться на свадьбу ее младшей сестры.

«Младшую Минь выдают замуж?» – удивился Ся, впрочем, ему дела не было до брата и сестры бывшей наложницы Минь. А вот то, что свадьбы вельмож порой длятся не одну седьмицу, привело его в уныние. Вот он сглупил! Нужно было сразу взять Ли Эр с собой, а не оставлять в Лияне в ожидании обоза, который собирало для него министерство снабжения.

Но что толку переживать об уже содеянном. И все же почему написал ему только тесть? Почему от нее самой нет ни строчки? Должно быть, девчонка все еще обижена на него. Но он был вправе отругать ее и это вовсе не повод, чтобы пренебрегать своим мужем и господином.

- Так ты видел госпожу Ся? – Спросил он гонца, что все еще стоял перед его столом.

- Нет, господин. Но…

- Говори.

- От судачившей прислуги я узнал, что невеста устроила громкий скандал и потому госпожа Ся не выходит из своих покоев, чтобы не раздражать младшую сестру.

- Какого черта тогда они не отпустили ее с тобой? – Сквозь зубы процедил Ся.

- Господин Минь желает, чтобы вся семья присутствовала на свадебном торжестве. Хотя…

- Говори! – нетерпеливо поторопил Ся замявшегося гонца.

- Это и не свадьба даже. Младшую Минь берет третей наложницей придворный вельможа, у которого уже имеется главная супруга. Прислуга болтала, что это и послужило причиной скандала, что устроила младшая барышня вашей жене.

Ся стало тревожно. Можно представить с чем Ли Эр приходилось столкнуться. Ну почему он не настоял, чтобы она поехала с ним? Теперь только и оставалось набраться терпения и уповать на провидение, занявшись насущными делами.

Так молодой князь постиг еще одну пугающую истину: расставаясь до завтра, двое не предполагают, что этого «завтра» у них может и не быть.

Глава 14

С двумя корпусами, приданными Ся императором, ехал лиянский чиновник четвертого ранга из отдела Управления Окраинами. Звали чиновника Лю Лян. Заправляло Управление Окраинами картографией, фортификацией, гарнизонами пограничных застав и округов, системой сигнальных огней, военными дорогами, «подчинением варваров» и шпионажем.

Помимо выше перечисленных обязанностей, этот Лю Лян являлся еще и толмачем, но, не смотря на низкий ранг, ехал он в должности сюньчаши. В обязанность сюнчаши входило наблюдение за работой чиновников округов и уездов с периодическими докладами императорскому двору. Сюнчаши Лю Лян был молод и полон решимости продвинуться до шестого ранга. Только это, да высочайший указ заставили его примириться с назначением в такую глухую дыру как Приграничье. Знал сюньчаши Лю и то, что князь Ся обласкан императором, что тоже давало надежду молодому чиновнику на повышение. Всю дорогу он приглядывался к князю, который был младше его и которому отныне призван был служить. Видимо время, проведенное в вынужденном молчании, приучили молодого полководца к неторопливости в словах и решениях. Поэтому, когда Ся, готовясь к встрече с вождями племен, односложно попросил его сменить чиновничью одежду на военную, тот не поняв, переспросил:

- Молодой господин?

- Мне нужно, что бы при мне вожди говорили свободно, а вы бы передавали мне все, что услышите из их непринужденной болтовни. Вождям незачем знать, что кто-то из нас понимает их речи. Прежде чем довериться степнякам, мы можем вызнать их подлинные намерения и узнать, кто и как к нам относиться. Увидев же по вашим одеждам, что вы чиновник, они заподозрят, что вы можете знать их язык. Чиновники в Приграничье в основном толмачи, - обстоятельно объяснил Ся.

- Я с готовностью подчинюсь вашему требованию, - поклонился Лю Лян, поняв всю разумность решения молодого военачальника.

Через день по прибытии на разоренную заставу, в шатер, что был раскинут у мелкой безымянной речушки, отделяющей земли Тан от Великой степи, явились вожди умиротворенных кочевых племен, чтобы засвидетельствовать верноподданнические чувства князю Ся и следовательно великой Тан. Молодой чиновник, под видом младшего офицера, нижайше спросил вождей о толмачах, дабы обе стороны могли понимать слова друг друга, так как князь не озаботился взять с собой такового, отчего гости почувствовали себя много свободнее и вполне непринужденно.

Пять вождей, двое из которых племени ян и южэни прибыли вместе, а троих санган, эдизы и шада, которых пришлось дожидаться, начали бесцеремонно удивляться молодости князя, новоявленного цзедуши (глава округа).

Через толмача, которого привез один из трех вождей, Ся попросил их сообщить места своих будущих кочевок. И когда те, отдав необходимые почести и дары среди которых были лук цзяо гун инкрустированный рогом, оперения для стрел из белых перьев орлов и соколов, большие куски мускуса и соли, сообщили о своих стойбищах, озадаченно уткнулся в карту, что была нарисована на выделанной буйволиной коже, разложенной на столе.

Вместе с ним над нею склонился и офицер десятник, что встретил их и просил о переводчике, теперь тихо переводивший князю разговоры гостей. Со стороны же выглядело так, будто танцы стараются разобраться в карте, чтобы нанести на нее места их кочевий.

- Вождь южэней Юйшэ говорит, что вы сосунок и хлопот с вами не предвидеться, - тихо доносил немного смущенный Лю Лян. – Но вождь ян просит его не судить по первому впечатлению, все-таки вы отпрыск храбрейшего князя Ся, пусть и очень молоды, - передвинул он топорно вырезанную фигурку конника по карте, и, подумав немного, переставил за ней фигурку яка. – Этот южэнь уверен, что вы… э-э робки и нерешительны по природе и что купили свою жизнь ценою гибели всей семьи, - виновато собщил чиновник, водя пальцем по нарисованной тушью руслу реки: - Простите, что приходиться передавать вам подобное. Но вождь эдиз ему возразил, что вы, напротив, выказали мужество и не дрогнули сердцем, удержав башню и не сдав заставу. Но вождь южэней уверен, что все это пустяки и вы лишь ребенок, который будет делать то, что велят старшие.

Чиновник замолчал, тогда как Ся сосредоточенно разглядывая карту, прислушивался к оживленному разговору гостей, пока им разносили угощения. Вождь южэней, что-то насмешливо говорил, лукаво посматривая на Ся. Остальные дружно смеялись. В этом смехе Ся уловил снисходительную фривольность и вопросительно взглянул на чиновника, наугад ткнув пальцем в какую-то точку на карте.

- Говори, - процедил он Лю Ляну пунцовому от смущения.

- Я не смею… - не поднимая глаз от карты, прошептал чиновник, но сдался под требовательным взглядом Ся: - Вождь южэней Юйшэ заявил, что взял бы вас даже не наложницей, а первой госпожой, если бы вы были девицей. О… - обрадовано сменил он тему, - вождь ян спросил, когда они могут присягнуть лично императору Тан.

Пока Ся, что-то обводил тушью на карте, чиновник внимательно прислушивался.

- Вождь южэней уверен, что вы сами не знаете, чего хотите, - перевел он, склонившись к Ся. - От того ждете их подсказок.

Что ж, все собравшиеся здесь вожди – вояки, заматеревшие в набегах и бесконечных битвах, могли позволить подобную снисходительность по отношению к молодому князю. Тут, наконец, встал и вежливо поклонившись, заговорил толмач вождей:

- Ванны племен благодарят вас за честь встретиться с вами, как и за знатное угощение и спрашивают, чем могут угодить князю Ся лично, - обратился он к к молодому военочальнику.

Ся кивал с невозмутимым видом, вежливо выслушивая не столько толмача вождей, сколько своего десятника, шепотом переводившему ему, что:

- Вождь шада рассказывает остальным, что якобы вас, как самого молодого в семье, безмерно баловали и ничем не утруждали. От того вы безвольны и своенравны. На что вождь южэней подстрекает остальных не выполнять ваших повелений и просто отдариваться от вас подарками, а делать, так как сами посчитают нужным. Что с вас довольно и того, чтобы поиграться какое-то время в военачальника.

Толмач вождей замолчал, замолчал и Лю Лян и тогда Ся поблагодарил вождей за то, что уделили ему свое драгоценное время и что он рассчитывает на их поддержку и помощь в очистке приграничных дорог от нападений разбойничьих племен.

- На это они говорят, - тут же шепотом перевел слова вождя южэней, вошедший во вкус Лю Лян, - им придется какое-то время нянчиться с вами.

Ся кивнул, перехватив задумчивый взгляд вождя ян. Наконец, главы племен трижды совершили церемонию поклонения, назвав себя вассалами Танской империи и, попрощавшись, ушли довольные и угощением и покладистостью молодого князя, который в будущем не доставит им особых хлопот и которому можно внушить все, что угодно.

А ночью, разбуженный дозорным, Ся тайно принял у себя шпиона, доложившего, что племя Кровавого Орла хвастает по все Великой степи своей победой над прежним князем Ся и грозиться уничтожить и его недобитого сосунка тоже. После этого молодой князь уже не мог уснуть. Ярость поднялась в нем с небывалой силой, а жажда мести стала просто нестерпимой.

Только как ему одолеть жестокое племя девяти сильных разбойничьих племен, что держало в страхе всю Степь? Достаточно ли у него сил для такого? Был вариант пойти со своими полками под начало одного из двух приграничных генералов Трех Крепостей. Но Ся не желал быть скованным навязанными ему правилами и дисциплиной. В разгроме Кровавого Орла у него должна быть свобода действий. Только как ему уничтожить жестокое племя убийц с горсткой солдат, половина из которых еще толком необучена.

Тогда как в степняки уже с младенчества воины, они рождаются в седле и умирают в нем. К тому же племя Кровавого Орла, принимало к себе всякий разбойный сброд, мятежников и просто отчаянных людей. Вот если бы Ся зарекомендовал себя, хотя бы в одной битве, под его начало пришли бы военачальники со своими полками и вожди племен. Сейчас же они смотрят на него всего лишь как на императорского баловня. И как ему убедить их в своей правоте? Как победить и уничтожить степняков Кроваваго Орла?

Он думал об этом, когда с рассветом выезжал из строящейся крепости заставы Хэбин в степь, мимо плаца, на которой бывалые офицеры натаскивали новобранцев-рекрутов. Думал, когда вечером читал труды по военной стратегии. Пока решение не пришло само собой. Если он не имеет достаточно солдат, то необходимо создать ловушку. Внезапность и будет его тактикой. Побить наступательным оружием кочевников, что воюют рассеянным строем: нападают и тут же разбегаются кто куда, у него не было шансов. Так что остается только заманить их в ловушку, такую, в какую племя Кровавого Орла угодило целиком.

Между тем вернулись люди, посланные за Ли Эр, которой в Юнфэне не оказалось. Ее вообще там никто не видел и хозяева всех постоялых дворов и гостиниц, уверяли, что никакая дама из столицы у них не останавливалась.

Ся был озадачен. Тесть ведь обещал отправить Ли Эр к нему сразу же после свадьбы младшей дочери. Но прошел уже месяц. Неужели свадебные торжества еще не закончились? Может Ли Эр заболела? Но почему тогда не сообщают об этом ему? Он писал письмо за письмом, отправляя их в Юнфэн где вестовые тут же отвозили их в столицу. И не переставал ждать.

Пришло обнадеживающее донесение от шпиона, в котором сообщалось, что вождь киданей ярый враг Кровавого Орла, и что ненавистью его движет личная месть, но договариваться с подданными Тан он не намерен, руководствуясь тем, что раз ты не кочевник о чем с тобой можно вообще говорить?

От раздумий Ся отвлекли крики в лагере, и он вышел из палатки, чтобы посмотреть в чем дело. Оказалось, что схвачен офицер сотник учинивший насилие над семьей мирных кочевников, из стойбища неподалеку от заставы. Мало того, что надругавшись над молоденькой женщиной, этот офицер еще перебил и всю семью, вступившуюся за нее. Воины Ся не дали старейшинам племени совершить самосуд над собратом и привели виновного к палатке молодого князя, чтобы тот защитил своего офицера. Теперь с одной стороны стояли разгневанные старейшины племени, с другой столпились офицеры, посматривая кто с осуждением, кто с сочувствием на провинившегося. Сам виновник стоял на коленях посереди толпы, самоуверенно глядя на Ся с дерзкой усмешкой. Уж ему ли не знать, что князь дорожит каждым своим воином. Старейшины расступились, что бы Ся мог увидеть тех, кого убил преступник.

Пять тел было накрыто циновками, в том числе и маленький мальчик. «Повесить», - коротко бросил молодой князь и ушел в палатку. Как ни молил виновный о пощаде, как ни бил себя в грудь, как ни кричал, перечисляя былые заслуги, как ни уверял в своей преданности, как ни вступались за него боевые товарищи, приговор был приведен в исполнение с безжалостной быстротой.

Через три дня такая же участь ожидала молодого танского плотника, изнасиловавшего местную девушку из того же племени, о чем возмущенно донесли ее родители, требуя по справедливости рассудить их обиду. Кто теперь возьмет в жены их обесчещенную дочь? Ся раздирали противоречивые чувства. С одной стороны мастеровые в приграничье были на вес золота, и Ся дорожил ими. С другой, при взгляде на пунцовую от смущения девушку, стоявшую перед ним на коленях, у него сжалось сердце. Молоденька, лет пятнадцати, пухленькая девчушка кусала губы, время от времени бросая взгляды на виновного: молодого худосочного парня с огрубевшими руками, которые тот смиренно сложил на коленях в ожидании приговора, покаянно опустив голову.

- Он будет казнен, если девица не захочет сохранить ему жизнь и взять в мужья, - объявил через Лю Ляна свой приговор Ся.

Что стало с девицей и парнем! Вскочив, она бросилась к нему, подавшемуся к ней навстречу, и оба крепко обнялись.

- Господин… - блестя полажневшими глазами, повернулся к нему расчувствовавшийся Лю Лян.

- Дай ему серебра, - тихо распорядился Ся. – Пусть справит достойную свадьбу.

Глава 15

Ся не спускал глаз как с союзников, так и с чурдженей, кочевавших поодаль от Шоусянчена. Еще его отец и бывалые воины рассказывали, что в военных действиях между чурдженями и ханьцами существовала некая сезонность. Чжурджэни, привыкшие к холоду ветреных степей, вели военные действия осенью. К седьмому месяцу их лошади «входили в тело», а в Тан созревал урожай, что облегчало снабжение чурдженской армии фуражом и провиантом. Весной чурджени отходили на Север и пережидали лето на тамошних пастбищах. Ханьцы же, наоборот считали за лучшее воевать против чурдженей летом, когда лошади у тех были истощены, клей из рыбьих пузырей, скреплявший их луки, размягчался, от чего сила натяжения тетивы уменьшалась.

Наиболее выгодным ханьцы считали шестой самый жаркий месяц. Весной же и летом Тан получало некоторую передышку для подготовки «осенней обороны». Такой устой военных действий между ханьцами и северными соседями закрепился с давних времен. Не оттого ли именно осенней порой, перед вторжениями чурдженей, чиновники активно разрабатывали планы бегства. Но принимая во внимание эти обстоятельства, которыми руководились его дед и отец, Ся решил ждать не лета, а удобного случая.

А до зимних холодов, замирившись с вождем южэней, молодой князь вынужден был взять в наложницы его дочь, чтобы не терять сильного союзника. Этому поспособствовал своими уговорами и Лю Лян.

- Господин, - уверял его сюньчаши, когда оба вечерней порой сидели за игрой в го в шатре Ся. – Вам лучше не упрямиться и принять наложницей дочь Юйшэ. Как мы объясним, что вашей супруги нет рядом с вами? Они этого не поймут и сочтут себя оскорбленными.

Ся тоже думал об этом и потому, кивнул соглашаясь. На следующий день в его шатер в сопровождении отца и двух служанок вошла дочь вождя южэней. Не поднимая глаз, она поклонилась Ся, тихо проговорив заученные слова:

- Я обучена угождать своему господину. Вы не пожалеете, что приблизили меня к себе. Я буду заботиться о вас и не позабуду о своем долге.

Девушка была хороша собой, и Ся испытал прежде не изведанное удовольствие, обладая ею. Он узнал, что такое быть с женщиной, но после, удовольствие и новизна сошла на нет и он научился терпеть ее. Наложница постоянно что-то требовала: то подарки, то внимания, то чтобы перебрался вместе с нею обратно в столицу. И тоска по пышечке жене вернулась с новой силой. Что сталось с его Ли Эр? Забыла его? Почему не едет к нему? Он никогда не забывал ту, что в самое трудное, одинокое время отогрела его сердце дружеской заботой и участием.

Когда мысли Ся не были заняты войной и мщением, они всегда принадлежали Ли Эр. Если ее вынудили предать и забыть его, почему не написала ему? Он бы принял все и помог ей, а если ей не нужна была ни его помощь, ни он сам, может быть отпустил бы. Только очень тяжело было думать, что она захотела освободиться от него, что он ей не нужен. Зачем ей неискушенный мальчишка, когда нужен решительный мужчина, что сможет защитить и дать ей женское счастье. Он бы не обиделся, он бы понял, лишь бы не молчала. Вот как перестать думать о ней? Подняв голову и щурясь на солнце, он смотрел на парящего в небе орла. «Ли Эр, разреши мои сомнения. Я буду ждать».

Вернувшись в Хэбин из очередного похода, спрыгнув с лошади и кинув стремена конюху, Ся первым делом спросил, не было ли гонца из столицы, получив уже надоевший отрицательный ответ. Что же такого произошло, что Ли Эр никак не может, ни выбраться к нему, ни дать знать о себе?

Многие переживают разлуку, которую он ощущал так, словно из его жизни, как из комнаты, вынесли светильник, от чего она погрузилась в кромешную темноту. Поехать за ней, бросив все, когда он уже у цели? Как же тогда честь и слава семьи Ся, которую он поклялся восстановить и о которой так ревностно печется? Как он будет смотреть в глаза своим детям и что ответит предкам на Небесах, если не отомстит за гибель семьи? Гордость за род Ся, вот что он должен дать своим потомкам. Но при воспоминании о жене сердце обдало теплом, что ныло под тяжестью горькой разлуки. Еще раз, взглянув на чистое безоблачное небо, он вошел в шатер, где его ждала наложница. Радостно бросившись к нему, она принялась помогать Ся снимать посеченные доспехи и дорожные одежды, ласково притронувшись к его шраму, оставленной стрелой.

- Оставь! – Откинул он ее руку. – Не прикасайся.

Лохань с горячей водой уже ждала его, и он с наслаждением погрузил истомленное тело в исходящую паром и запахом целебных трав, воду.

- Из-за своей лиянской жены ты не хочешь сделать меня законной супругой, - обижено проговорила меж тем наложница, подавая Ся чистую одежду.

- Ты снова об этом, - пробормотал он, прикрыв глаза. – Уходи, я хочу спать.

- Разве ты не понимаешь, что женщина, которую ты сделал супругой, не любит тебя? Зачем ей ехать в степь, если ты ей не нужен?

- Уходи, - повторил он тихо.

Омывшись, он ушел к ложу, куда не позвал ее. Понимая правоту наложницы, он не хотел принять эту правду. Та Ли Эр которую он помнил и знал, никогда бы не поступила с ним так. Ему не было дела, что своим равнодушием он обидел наложницу. Страсть и новизна слетели с него как засохшие листья, унесенные зимним холодом, оставив неприглядный корявый ствол их вынужденных отношений, уродливо торчавший в его судьбе.

Наложница все настойчивее просилась в столицу и все чаще говорила о желании родить ему сына. Ся отмалчивался, потому что сына ему должна родить его законная жена. Находясь вдалеке от своей новой семьи и столицы, он отчетливее понимал, что несмотря на тяжелые дни горя и немоты, все же был счастлив появлением в его жизни Ли Эр. Они оба были искренни друг с другом, почему же тогда она не отвечает ни на одно из его писем? И отчего так тревожится сердце, ведь Ли Эр в родительском доме? Что с ней там может случиться? «Почему? Почему ты не отвечаешь мне, Ли Эр? Что с тобой? - каждый раз думал Ся, глядя на звезды, он хотел верить, что ветер уносит его мысли и тоску к ней в далекий Лиян. – Почему ты так поступаешь со мной?»

И Небо словно услышало его мольбы. Утром, когда Ся умывался, в его палатку вошел стражник и, поклонившись, доложил:

- Господин, к вам рвется какой-то рекрут. Говорит, что знает вас лично и что ему нужно передать вам что-то важной о вашей жене.

- Зови! – тут же велел Ся, отбросив холстину, которой вытирался,.

- Но вдруг это лазутчик? – проявил бдительность стражник.

- Тем более необходимо допросить его, так что зови.

- Да, господин.

Появившийся перед Ся молодой воин, что поклонился ему, показался смутно знакомым.

- Господин, вы не помните меня? – спросил он, глядя на молодого князя с надеждой. – Я третий сын дядюшки Цзя, хозяина харчевни, где стряпала ваша жена.

- Встань! – Ся обрадовался и испугался одновременно, боясь услышать новость, которую ему привез этот молодой человек. Он напрягся, как будто готовился получить роковой сокрушающий удар. Как бы ему ни хотелось тут же расспросить о Ли Эр, вместо этого поинтересовался: - Ты все же осуществил свою мечту и подался в солдаты?

- Господин, я здесь не поэтому… не из-за своей мечты, - заволновался парень. – Я здесь, чтобы предупредить вас – госпожа Ли Эр в опасности.

- Что? – прошептал вдруг пересохшим ртом Ся, чувствуя, что теряет силы и ноги отказываются держать его. – Что с ней?

- Всю семью Минь арестовали, объявив преступниками и изменниками. Мне не ведомы подробности, только из усадьбы Минь к нам был послан слуга от вашей жены. Она велела нам закрыть харчевню и на время покинуть столицу, потому что, будучи ее учителем, батюшка и вся наша семья могла серьезно пострадать. Что мы и сделали, но выехав из Лияна, я сказал батюшке, что необходимо предупредить вас о приключившейся напасти и, что вы, быть может, сумеете спасти госпожу Ли Эр. Потому отец отпустил меня, благословив на верную службу вам.

- Ты правильно сделал… Лао! – Позвал Ся своего слугу, и когда тот явился, распорядился: - Прими и обучи воинскому ремеслу этого молодца. Как тебя зовут?

- Жун Жун, ваша милость. Клянусь, буду верно служить вам.

- Ступайте, - отпустил обоих Ся и когда те вышли, рухнул на табурет.

Так вот что на самом деле произошло в Лияне. Конечно, Ли Эр было не до писем, когда всю семью постигла беда. С одной стороны, он испытал, чуть ли не облегчение, когда странное молчание жены объяснилось. С другой, не понимал этого, ведь когда такое случилось с его женой и его новой семьей, не должны ли они в первую очередь сообщить о том ему, своему новому родственнику?

Но, он не знал всех обстоятельств, как и этот Жун Жун. Нужно немедленно отправляться в Лиян, чтобы во всем разобраться самому и спасти семью жены и ее саму. Но успокоившись и поразмыслив, понял, что с того положения, в котором находился сейчас, сделать ничего не сможет. Наоборот, если он тут же все бросит и помчится в столицу, его самого могут обвинить в злонамеренном неповиновении императорским указам, что лишь вызовет подозрение, что он тоже является сторонником предателей. Он ничего не сможет доказать и никого не спасет и его преданность императору будет поставлена под сомнение, так что даже былые заслуги отца не смогут спасти ни его, ни Ли Эр. Кем он предстанет перед императором? Просителем? Опять просителем, только просить он будет за изменников.

Ему срочно нужно разделаться с чурдженями и явиться в Лиян победителем, только тогда император прислушается к нему. Когда речь пойдет о награде, он выпросит в качестве нее, жизнь жены.

На следующий день он вновь призвал Жун Жуна, велев ему рассказать все, что знает об измене семейства Минь. Но тот рассказал лишь о том, что кто-то предал семью Минь, обвинив в измене. Больше он ничего не знал, так как эта весть обрушилась на дядюшку Цзя и его домочадцев слишком неожиданно и они не имели времени разобраться в случившйся беде.

Призвав чиновника Лю Ляна ставшего его правой рукой и соратником, Ся заявил, что с нападением на чжурдженей больше тянуть нельзя. Весь день и всю ночь оба просидели за построением, принимая во внимание все былые, даже мало мальские, военные успехи племени Красного Орла.

На следующий день в лагере случилась драка, и Ся приказал привести к нему ее зачинщиков. Он заметно расстроился, когда ими оказались его слуга Лао и Жун Жун. Когда оба опустились перед ним на колени, Ся коротко, не скрывая недовольства, спросил:

- В чем дело?

- Простите нас, господин, - повинился Лао, ткнувшись лбом в пол.

- Из-за чего вы подрались, что учинили в лагере такой беспорядок?

- Я, - помялся Лао, - припомнил, что госпожа Ся работала вот на него и даже, возможно, прислуживала ему, - кивнул он на Жун Жуна, - …и не сдержался.

Ся заметил, что кается и объясняется один Лао, в то время как Жун Жун отмалчивается.

- Это так? – сдвинул брови Ся, приготовившись к оправданиям молодого рекрута.

- Так и было, - прямо ответил Жун Жун, - но лишь до тех пор, пока мы не узнали, кто на самом деле наша новая кухарка. Конечно, мы сразу же стали оказывать госпоже почести и освобождать от тяжелой и грязной работы, - парень вздохнул, нерешительно взглянув на князя.

Ся улыбался, слушая о той жизни Ли Эр о которой почти ничего не знал.

- Что же было потом? – подбодрил он Жун Жуна.

- А потом в нас полетели листья салата, яйца и даже скалки. Госпожа ругалась и грозилась уйти из нашей харчевни и найти другого учителя, если мы будем и здесь приставать к ней со всякими почестями и цримониями. Насилу тогда успокоили ее, пообещав, что будем обращаться к ней на равных. Простите, господин.

Ся с улыбкой покачал головой, узнавая порывистый открытый нрав своей Ли Эр, словно бальзамом полили его истосковавшуюся душу.

- Хорошо, - раздумчиво сказал Ся. – На этот раз я прощу вас обоих, но запомните: вы не имеете право думать и говорить о моей жене. Думать о ней могу только я. От вас не требуется заботиться о ней, вы должны, верно служить Поднебесной и императору. Но вот, вдруг вышло, что я даже не смею положиться на вас, двух моих доверенных слуг. Вместо того, чтобы помогать мне блюсти в лагере дисциплину, вы наоборот учиняете беспорядок.

- Накажите нас, господин! – дружно стукнулись лбом об пол Лао и Жун Жун.

- Ступайте к офицеру Юю, он назначит вам наказание на плацу.

И оба провинившихся, неприязненно глянув друг на друга, покинули палатку князя.

Глава 16

Пришла пора затяжных дождей. На ночевке у походного костра ему снилось милое улыбающееся лицо жены и ее первые слова, сказанные ему в брачных покоях: «Хочешь покушать?» Он просыпался в счастливой уверенности, что она рядом. А после еще тяжелее наваливалось одиночество, когда понимал, что это всего лишь сон. Смотря вслед цепочке диких гусей в затянутом ненастьем небе, Ся думал, что свалял дурака сухо попрощавшись с Ли Эр. Какой же он дурак! Печаль не покидала его, хоть и растворялась в ежедневных заботах, но как только опускались сумерки, она приходила с вечерним ветром и звуках рожка, пристально и вопрошающе, смотря на него мерцающими звездами, и тем острее он чувствовал свое одиночество. Сердце рвалось в Лиян, умирая от тревоги.

В, конце концов, когда наложница, в очередной раз завела разговор, что хочет родить ему сына, Ся вышел из себя. В ее стремление иметь от него ребенка и перебраться в столицу, он угадывал замысел ее отца. Сама молоденькая наложница, как он успел узнать ее, была не амбициозна и не притязательна, искренне привязана к нему. Ей нравилось жить в степи, она любила Чжэна, и ей было довольно и этого. Через несколько дней после того как Ся накричал на нее, в Хэбин примчался ее отец Юйшэ – вождь южэней, громогласный кряжистый крепыш, смотрящий на белый свет щелочками хитрых глазок.

Первое о чем он спросил, когда же дочь подарит ему долгожданного внука. А после за чаркой цинского вина, которым угощал его Ся в знак примирения, завел разговор о том, что было бы лучше, если бы молодые перебрались в столицу, чем прозябать в степной глуши. Неужели не хочется пожить в роскоши и удобстве? Застава? А что застава? Он, вождь южэней, присмотрит за ней, пока из Лияна не пришлют нового наместника. Ся едва сдержался, чтобы не расхохотаться ему в лицо. И лишь изумление от подобной наглой простоты превысило желание не рассмеяться оскорбительно над хитрым ходом Юйшэ. Сегодня вождь союзник, а завтра враг. Потому и настораживало небывалое простодушие бывалого собеседника. Ся не было резона оскорблять прямолинейностью своего, пока еще, союзника. Да и дочь его была красавицей, и с ней он познал свой первый опыт близости с женщиной. И когда вождь южэней поинтересовался, когда же князь сделает его дочь своей первой женой, вежливо ответил, что у него уже имеется законная супруга, дарованная ему императором, а потому притязания его дочери неуместны.

Тогда хитрый южэнь сменил тему заявив, что он здесь не для того, чтобы просить за свою дочь, а рассказать о том, где сейчас кочует племя Кровавого Орла. За это время Шохэн, вождь Кровавого Орла, сумел подмять под себя еще два племени, значительно тем усилившись. Потому после отъезда Юйшэ, Ся задействовал агентуру, чтобы узнать для чего Кровавый Орел собирает силы. Его шпионы сообщали, что Шохэн задумал потревожить набегом границы Поднебесной. Но перед нападением на территорию танского государства, племя Кровавого Орла должно совершить моление о ниспослании удачи у храма Фуюнь, находящегося в небольшом населенном пункте недалеко от левого берега безымянной речки. Здесь на дикой границе, они подкармят лошадей, чтобы затем переправиться через водную преграду. Что касается молодого князя Шоусянчена, то во внимание они его не брали, Шохэну было не до него, он самонадеянно решил, что разберется с крепостью и с недобитком ненавистного рода Ся на обратном пути из Тан.

Еще шпионы доложили немаловажную весть, на которую обратил внимание Ся. Один из сильнейших союзников Кровавого Орла каган Мирчжо с основными силами предпринял поход против тюргешей, что восстали против него. Это давало шанс воспользоваться отсутствием у врага мощной военной поддержки. Тем более, с племенем киданей на чью помощь рассчитывал Ся, дело сложилось бы в его пользу. В момент назначения Ся князем Шоусянчена, кидании мирно кочевали неподалеку и благодушно приняли Лю Ляна, явившегося к ним посланником от молодого князя. Теперь, глядя на карту, Ся еще раз прикидывал и перепроверял то построение, которое создал напару с Лю Ляном.

Хорошо известно, что во время похода чурджени двигались, отдельными отрядами, но перед боем быстро собирались воедино. Само войско Кровавого Орла делилась на легких конных лучников и тяжеловооруженных всадников с копьями. Тактика их боя была дотошно изучена Ся. Первыми в бой всегда вступали лучники. Осыпая врага градом стрел, они нарушали и ослабляли боевой порядок неприятеля. Тяжелая конница появлялась, когда нужно было нанести решающий удар, чтоб окончательно опрокинуть противника. Если бой затягивался, то следовало ложное отступление - излюбленная тактика Красного Орла. Главная цель этого маневра – нарушить боевой порядок противника, разделить его отряды, чтоб затем окружить и уничтожить их по отдельности своей стремительной конницей.

Отец Ся умел воевать с кочевниками и не раз утверждал, что тактика легкой и тяжелой конницы кочевников требует открытого пространства, чтобы она могла использовать свою подвижность. Поэтому степняков не имело смысла атаковать сразу в лоб, а лишь заставить их утомить собственных лошадей. Но Ся и Лю Лян, сидя над донесениями шпионов и изучая успешные битвы со степняками, были уверены, что плотность атаки стрел танской пехоты за счет более тесного построения будет сильно повыше, чем у чурдженских конных стрелков. К тому же, стреляющую пехоту можно защитить доспехами и щитами, что втыкали в землю.

Тактика тактикой, но и дополнительные резервы иметь не помешало. И Ся помчался в Шоусянчен, просить помощи у двух генералов, особо ни на что не надеясь, в то время как Лю Лян отбыл к племени киданей. Между тем, лазутчики Ся работали вовсю, донесения шли за донесением, отслеживая перемещения Кровавого Орла. Агент, находящийся в ставке Кровавого Орла, интригуя изощренно и тонко, добился того, что посеял сомнение в вожде Шохэне у его соратников и подогрел раздор в девяти сильнейших фамилиях племени. Все это заметно ослабляло позиции Шохэна, который в угаре пьяных пиров, закатываемых им после удачных набегов, не переставал похваляться своей личной победой над старым князем Ся, что выводило из себя его последнего сына, поклявшегося омыть руки кровью ненавистного врага. Только вот переговоры Ся с генералами Трех Крепостей ни к чему не привели. Генерал Доу Сянь не желал признавать Ся равным себе и выказывал свою неприязнь к молодому князю по-солдатски прямолинейно, если не грубо. Он заявил, что у него другие планы, и он не может отрядить на детские игры Ся ни одного из своих солдат.

- Но я не прошу у вас многого, генерал, - почтительно высказал Ся. – Всего лишь отряд тяжелой конницы.

- Вы достаточно обласканы императором, чтобы одержать победу над толпой дикарей, - хмыкнул пятидесятилетний Доу Сянь, с пренебрежением глядя на молодого князя темными навыкате глазами. – Но выйди хотя бы один наш отряд на вашей стороне, кого обвинят в поражении? Вряд ли такого молокососа как вы. Вся немилость и гнев падет на нас, бывалых генералов.

В это время генерал Кан Дайбин, теребя аккуратные усики, вдумчиво вникая в построение, которое предоставил военачальникам Ся, вежливо заметил что, судя по нему, молодой князь справится своими силами. Ся видел, что он находится под влиянием властного и напористого Доу Сяня.

- Вы говорите о моем поражении как о деле решенном, тем более, что оба ознакомились с построением, которое я вам предоставил, - скатал карту Ся, которую до этого разложил перед генералами на столе. – И я даже не сомневаюсь, кого император обласкает и назначит наместником Трех Крепостей, после незначительной победы над племенем малоизвестных варваров, и моего сокрушительного поражения в битве с Кровавым Орлом. И это назначение получит не тот генерал, что будет отсиживаться во время битвы в Трех Крепостях.

- Ах, ты… - рванулся к нему Доу Сянь, но был остановлен жестом Кан Дайбина.

Ся вышел из павильона военного совета, сжав зубы. Он предупредил возможное предательство Доу Сяня и намекнул на бесспорный проигрыш Кан Дайбина, если тот и дальше будет следовать прихотям генерала Доу.

В отличие от Ся, переговоры Лю Ляна с киданями прошли удачно. Лю Лян сумел подогреть ненависть вождя киданей, сказав, что тот имеет возможность отомстить ненавистному врагу, выступив на стороне танского князя. И, наконец, настал день, когда лазутчики донесли, что племя Красного Орла двинулось к переправе у храма Фуюнь, к которому прибудет дня через полтора. Во все стороны от заставы Хэбин полетели гонцы к племенам союзников, присягнувших Тан у той же переправы Фуюнь. Сам Ся был там часа через три, считая от последнего донесения своих лазутчиков о перемещении Красного Орла. Он готов был встретить врага, построив свое небольшое войско в две линии так, что чурджени, попытавшись охватить первую линию — строй Дракона, попадали в ловушку между ними. Если же попытаются атаковать, охватив обе линии, то растянут и расстроят тем свои ряды.

В палатку вбежал гонец с докладом, что дозорные уже вступили в стычку с небольшими отрядами врага. Так Кровавый Орел, по своему обыкновению, собирал сведения о готовности противника к бою и расположении его войска. О приближении объединенных племен под знаменем Кровавого Орла стало известно задолго до их прямой видимости, по нарастающему гулу приближающейся конницы и столбов пыли над степью. Ветер доносил приглушенный расстоянием бой барабанов.

Однако самоуверенного Шохэна ожидал сюрприз - он увидел необычное построение: войско в форме Подковы обращенной к врагу внешним изгибом, что ни о чем ему не говорило ибо вождь еще не сталкивался с подобным. Шохэн объяснил столь чудное построение тем, что концы линий просто не расторопны и не поспевают за центром выпрямится в одну прямую линию, а то и попросту бояться, готовые уже в панике бежать с поля боя. Предки, ну какой из сосунка полководец!

Чурджени с неистовом начали бой, засыпав китайцев градом стрел. Легкая конница степняков, на расстоянии обстреливая строй китайцев в круговой карусели, упорно посылала стрелы лишь в один участок Драконьего строя, где позже их тяжелой коннице предстояло прорвать его. Но именно здесь Ся поставил пеших лучников и арбалетчиков, превосходивших конных стрелков чурдженей по дальности, точности и плотности стрельбы, как и по запасу боеприпасов. Тяжеловооруженные копейщики прикрывали арбалетчиков, что стояли за ними.

В свою очередь каждому арбалетчику помогало три-четыре человека, занимавшихся перезарядкой арбалетов. Именно от расторопности этих помощников зависела плотность и скорость стрельбы. Последние ряды Драконьего строя заполняли пехотинцы с двуручными мечами, готовые встретить прорвавшихся чурдженей.

И вот к радости степняков, на атакованном ими участке, ожидаемо дрогнувшие под их натиском копейщики и лучники начали отступление, уходя вглубь своего нелепого построения Подковой. Легкая конница Кровавого Орла устремилась в этц брешь в ее центре, готовая рубить убегавших, но перекрестный плотный огонь арбалетчиков вынудил чурдженей отступить. Первая линия Подковы выгнулась под вражеской атакой внутрь, где в центре стояли пешие воины с конницей по флангам. Если их Драконий строй составлял плотную линию обороны, то дальше ряды размывались, образуя отдельные отряды.

Как только легкобронированные конные лучники Шохэна понесли достаточные потери и утомили лошадей, прорываясь и рубясь с первой линией - Драконьим строем, Ся отдал приказ трубить сигнал для общей атаки. Чурдженей тут же атаковала вторая линия из тяжелой кавалерии, пропущенная первой пехотной линией. Легкая конница чурдженей порадком измотанная в попытках уклониться от вражеских стрел и болтов, дрогнула. Видя это, Шохэн послал конницу Второй фамилии для обходного маневра, но та наткнулись на отряд племени ян, оставленный Ся за левым флангом для упреждения попытки обойти ее. Первый ряд бойцов вождя ян держали копья длинной два метра, второй - четыре метра, третий - шесть метров. А удар подоспевшей на помощь ян тяжелой конницы киданей окончательно отбросил атаку Второй фамилии Кровавого Орла.

Две неудачные атаки вынудили Шохэна пустить в бой главное оружие, и его тяжелая конница врубилась в пехоту армии Ся, меж тем на флангах легкая конница чурдженей соперничала с конницей ханьцев. Подкова превратилась в кипящий котел. Обе стороны засыпали друг друга градом стрел из луков и арбалетов. Конные атаки как волны прибоя накатывали на тяжелую пехоту копейщиков, что не давала воинам Кровавого Орла вырваться из этого котла. Копейщики ханьцев длинными копьями сбрасывали бронированных всадников чурдженей с сёдел, словно ветер снопы в бурю.

Битва продолжалась весь день, багровое солнце поглотили тяжелые клубящиеся тучи, холодный произывающий ветер стал подобен острому ножу.

Во время неистовой сечи, Ся вдруг заметил, что со спины на Жун Жуна, дравшегося от него в стороне, кинулся чурджень с занесенным мечом. Еще миг и он рубанет им парня, но врага остановила вонзившаяся в грудь стрела, заставив чурдженя свалиться замертво, выронив тяжелый меч из бессильных рук. Мигом обернувшись Жун Жун не остался в долгу перед спасителем, послав в его сторону свой боевой топорик, который бросал мастерски. Ошарашенный его поступком Лао, лишь оглянулся на просвистевший мимо топорик и, на захлебнувшегося собственной кровью чурдженя, тоже рискнувшего напасть на Лао со спины.

Обе стороны кинули все силы, все свои резервы в бой, и оставшиеся в живых воины были уже изрядно измотаны. И в этот самый миг слева от побоища показалась конница. Только вот чья? Ни ханьцы, ни Шохэн сошедшийся в поединке с каким-то офицером танского войска не узнавали мчавшихся всадников. Трепавший знамена ветер не давал различить узоры на них, пока конница генерала Кан Дайбина с ходу не рубанула по замешкавшемуся неприятелю.

Но только следить за тем, как секут его тяжелую конницу, Шохэну было недосуг. Офицер, с которым он бился, оказался упрямым противником, мастерски отражая его яростные удары так, что вождь чжурдженей начал подозревать, что доспехи скрывают отнюдь не простого офицера танского войска, а потому усилил натиск, стремясь уничтожить его побыстрее. Но потому, как не сработала ни одна из его уловок и когда заметил, что трое танских воинов не дают его чурдженям вмешаться в эту схватку, подозрение Шохэна усилилось. Двоих его ординарцев спешащих к нему с клевцами цзи, которыми они сзади подрубали противника под колени или резали сухожилия, убили эти танские воины. Один из них метко метнул топориком в ординарца, прошедшего с Шохэном всю Степь вдоль и поперек, так, что его лезвие засело во лбу верного слуги. Разъярившись Шохэн с утробным рыком, обрушился на своего хрупкого, но стойкого противника. Тот с неожиданной силой сдержал удар его меча. Оба сблизились лицом к лицу, взглянув друг другу в глаза. Не ненависть, что увидел в глазах молодого воина, поразила вождя Кровавого Орла, а спокойная уверенность, что Шохэн будет уничтожен. Эта незыблемая уверенность вошла в его сердце одновременно с безжалостным ледяным клинком.

- Тайный удар Ся… - прошептал Шохэн. – Ты… его сын…

Последнее, что увидел вождь Кровавого Орла перед смертью, это выжившего отпрыска рода Ся, что стоя над ним, устало стаскивая с головы посеченный шлем.

Свежие силы внесли перелом в битву на дикой границе. Видя успех неожиданно вмешавшегося резерва, остатки конных отрядов армии Ся с правого и левого фланга тоже перешел в наступление. Чурджени Кровавого орла, которым повезло не угодить в котел Подковы, бросились бежать, их преследование продолжалось до наступления сумерек.

Удар молодого полководца, был ужасающим. В одну ночь племя Кровавого Орла было уничтожено и перестало существовать.

Ворвавшись в палатку, еще разгоряченный боем Ся, призвал к себе Лао и Жун Жуна. Они вбежали к нему в тот момент, когда у Ся находилась забившаяся в угол, измученная слезами наложница.

- Я выезжаю в Лиян, - деловито объявил Ся, как только она пошатываясь вышла. – Вы оба повышены в ранге до младших офицеров.

Вновь произведенные младшие офицеры, глубокими поклонами выказали свою бесконечную благодарность и готовность верно служить молодому господину до конца дней своих.

- Господин, - сказал Лао, - позвольте нам следовать за вами.

- Собирайтесь. Мы отправимся сейчас же.

- Да! – Разом отчеканили новоявленные офицеры.

- Позови чиновника, - приказал Ся оставшемуся Лао, взявшемуся помогать ему снять доспехи, но Жун Жун помчался вместо него выполнять приказ.

Лю Лян вошел в палатку в то время, когда Лао накладывал лечебную мазь на небольшие, но многочисленные раны и ссадины Ся. Чиновник еще не успел избавиться ни от кожаного панцирного нагрудника, ни отмыть лицо и руки от крови.

- Я рад, что ты выжил, - устало улыбнулся ему Ся. – Хотя мне следовало наказать тебя за неподчинение моим приказам. Чиновник не воин и не должен находиться на поле битвы.

- Это был мой личный выбор. После того как меня обучил офицер Ю, выжить было немудрено, - тихо ответил сюньчаши.

- Я отправляюсь в Лиян, чтобы доложить императору о разгроме племени Красного Орла…

- У нас получилось, - вдруг потрясенно прошептал чиновник, видимо до него только сейчас дошла значимость их победы. – О Небо… у нас получилось!

- ...и буду просить императора, чтобы повысили тебя в ранге и перевели на службу в столицу, - тихо продолжал Ся, не обратив внимания на потрясение крещенного битвой сюньчаши. - Я многому научился у тебя и все это время ты был мне незаменимым помощником, - Ся вздохнул. – Позволь положиться на тебя в последний раз. В мое отсутствие лагерь останется под твоим командованием, я подготовил соответствующий указ, пока не вернусь с новым назначением для тебя.

- Господин, - опустился на колени Лю Лян. – Умоляю, замолвите за меня слово перед императором… Только здесь, в Приграничье, я осознал всю полезность и необходимость своей службы Поднебесной. Попросите у императора обо мне, ничтожном, что бы оставил меня служить империи рядом с вами. И не только вы учились у меня, но и я у вас, господин.

- Какое облегчение, - с улыбкой выдохнул Ся. – Признаюсь, мне было бы тяжело лишиться тебя, брат.

Глава 17

На рассвете Ся, в сопровождении небольшого отряда, покинул Приграничье. Через три дня, мчавшийся налегке, нигде не задерживающийся отряд, добрался до столицы и Ся направился к императорскому дворцу, где и доложил евнуху - главе Привратной Службы о своем прибытии, приготовившись к долгому ожиданию аудиенции. Он был уверен, что император не сразу примет его, а потому пошел обходить прилегающие к дворцовому городу улочки, не в силах унять своего беспокойства и нетерпения. Он понимал, что после его доклада о победе над Кровавым Орлом император непременно потребует отчета о восстановление заставы Хэбин и, обдумывая ответ, измысливал, как ненавязчиво, не раздражая государя, узнать, что с женой.

Неожиданно для себя он вышел к усадьбе Минь, на чьих воротах на крест-накрест приклеенных бумажных лентах, стояла грозная печать Тайной Канцелярии, запрещающая вход в усадьбу. Постояв немного, молодой генерал свернул в переулок по которому дошел до тайного лаза в ограде, которым они с Ли Эр когда-то украдкой пользовались. Но и он оказался заколочен, и ему ничего не оставалось, как повернуть обратно. Вдруг он обнаружил, что идет по улице, которой вел его когда-то брат младшей Минь, обещая свести с «некими мастерицами». Каким же наивным он был тогда! И вот он вновь стоит у широкого крыльца украшенного красными фонарями и гирляндами цветов, как будто ничего и не менялось с той поры. Разве только в этот раз на крыльце толпились сами обитательницы дома утех, со смехом зазывая посетителей в павильон, где обещали им тонкого вина, танцы и другие услады на которые так падки мужчины.

И вот среди яркой толпы грациозных «цветочков» Ся с удивлением увидел младшую Минь. Хотя ничего удивительного в том и не было. Эта девица упрямо шла к подобному концу, по какой-то неразумности и душевной слепоте разрушая все хорошее, что имела, лишь потому, что это было совсем не то, чего она так жаждала для себя и чего, по ее мнению, заслуживала. Она точно знала что то, что она хотела заполучить, ускользало из ее рук стараниями ее старшей сестрицы. Потому заметив, смотревшего на нее Ся и тотчас узнав его, выкрикнула:

- Видишь, до чего ты довел меня!

Ся жестом подозвал ее подойти к нему, и когда она, не спеша, соблазнительно покачивая бедрами, приблизилась, показал ей на дешевую чайную, под чьим тростниковым навесом были расставлены столы и скамейки. Заняв один из столов, Ся заказал все, что захотелось младшей Минь. Сама она производила удручающее впечатление. Ее свежеть и красота поблекла настолько, что ее потасканность не спасала даже яркая косметика, наоборот, делала ее вульгарной, а щедро набеленное и накрашенное лицо приобрело что-то лисье. Когда Ся пододвинул ей поставленную на стол разносчиком миску лапши, она тут же принялась жадно есть. Он ни о чем не спрашивал, она сама сказала с полным ртом как о незначащем пустяке:

- Это я перехватывала твои письма сестре, а потом передала их в Тайную Канцелярию. Я вскрывала и читала их все до единого, - говорила она мстительно. - То, что ты писал Ли Эр, ты должен был писать мне. Никак в толк не возьму, что ты нашел в моей неуклюжей сестрице. Это до сих пор приводит меня в бешенство… и вот до чего дошло. Ты нам обеим сломал жизнь. Я стала дешевой шлюхой, утехой для мимолетной похоти, она же гниет в тюрьме, потому что всех предала и тебя тоже. Ты ведь не знал об этом, да? Но она сказала, что это ты подбил нашего отца на измену. Все свалила на тебя и меня, решив, что ты не пишешь ей из-за того, что тебе стала нравиться я. Она сама мне жаловалась на это. Но она до того хитра, что ее не смогли уличить во лжи, потому и не казнили вместе с моим бедным братом. И после всего этого ты примешь ее обратно?

- Да.

- Ты на самом деле дурак! – Швырнула на стол палочки младшая Минь у которой от его скупого ответа пропал аппетит. - Она стала еще страшнее, чем была. Разжирела так, что дальше некуда. Она не ест, а жрёт все подряд, как свинья помои, - и сипло рассмеявшись, потребовала: - Купи мне вина. Я тут, следуя сестринскому долгу, навещала ее в темнице, но она мало того, что стала жирнее, так еще умом тронулась. Не оценив моей доброты, требовала еще больше еды. Тебе лучше забыть о ней и взять меня своей наложницей. Ты же знаешь, я всегда любила тебя и я, в отличие от Ли Эр, верна тебе сердцем и помыслами. Ты стал мужчиной и тебе нужна настоящая женщина.

- Мне все равно предала она меня или нет, - вздохнул Ся, безмолвно благодаря Небо за то, что Ли Эр выжила не смотря ни на что. - И мне нет дела до того, как она выглядит сейчас.

- Ты… - потрясенно прошептала младшая Минь, - ты… на самом деле так любишь ее?

- Тебя не должно это больше беспокоить, позаботься лучше о себе, - сказал Ся, поднимаясь из-за стола.

У него не было желания разговаривать с золовкой дальше. Он чувствовал себя отвратительно, будто и впрямь влез в помои.

После разговора с ней Ся был подавлен и все не находил себе места. И не мудрено. Кому как не ему знать, через какой ад проходишь, когда теряешь близких. Но он вытащит Ли Эр, главное, что она жива и с его помощью сумеет справится с ужасной потерей.

С таким вот настроением он встретился с дворцовым евнухом, что ждал его в гостинице на окраине Лияна, где Ся со своими людьми встал постоем.

Их сразу же пропустили в воротах императорского города, за которыми приведшего Ся евнуха, нетерпеливо ждал главный евнух Привратной Службы, объявив, что князя примут немедленно.

Первое, что сделал император, после того как милостиво выслушал изложенный сюньчаши Лао на официальном свитке доклад, и милостиво взглянул на дар - лакированный ящик с отсеченной головой Шохэна, - это сухо объявил об измене семьи Минь.

- Зачинщиком сего заговора оказался второй зять чиновника Минь - вельможа Еи. Пока велось следствие по его делу, вся семья Минь была арестована. Им был запрещен выезд из столицы, как и переписка с кем бы то ни было, - непримиримым тоном объявил владыка Тан.

Перед глазами Ся все поплыло, заставив его пошатнуться. Обвинение в измене, влекло за собой единственное наказание – смерть.

- Все члены семьи Минь понесли суровую, но заслуженную кару, кроме вас, князь Ся, так как в это время вы приумножали славу Поднебесной, блюдя ее безопасность на северных границах. Мужчины семьи Минь казнены, - безжалостно продолжал император. – Женщины отданы в рабство. Твоя жена заключена в темницу до той пор, пока ты сам не решишь ее судьбу. Хотя, возможно, тебе уже нет до нее дела. Слышал ты взял наложницу и теперь вправе отказаться от женщины из семьи изменника.

- Если я откажусь от жены, что будет с ней? – облизав пересохшие губы, глухо спросил Ся.

- Ее сделают рабыней, - последовал будничный ответ. – Если же ты решишь спасти ее от столь жалкой участи, то волен понизить до наложницы, ибо имущество и вся собственность Минь уже отошла в казну. Что ты решишь, генерал Ся?

Пропустив мимо ушей, что он уже не просто князь, а военачальник, назначенный двором, Ся ухватился за то, что для бедняжки Ли Эр не все еще потеряно и ее спасение возможно.

- Ваше величество, - подняв перед собой сомкнутые руки, низко поклонился Ся. – Как я могу забыть, что супруга дарована мне самим Сыном Неба? Как смею отказаться от нее или низвести в наложницы? Преступление семьи Минь тяжело, а потому я буду неусыпно следить за ее поступками и помыслами в степи, куда намерен отвезти сразу же после ее освобождения. Жизнь в приграничье, вдали от столицы, нелегка для изнеженной барышни, что само по себе обернется для нее суровой ссылкой. Но, ваше величество…

«Остановись!» - одернул себя Ся. Однако, это был единственный способ показать императору, что освобождение и спасение жены не главное для него.

- …я все же рассчитывал на ее приданое, чтобы окончить строительство сторожевой башни Хэбина и других укреплений.

- Как! – Неприятно удивился император. - Разве ты еще не восстановил заставу?

И разговор ушел в другую от опасной темы сторону.

- Основные работы закончены, ваше величество. Но осталось достроить жилые помещения и как следует укрепить стены. Впереди зима и…

- Довольно!

Неизменная тень императора - евнух Фань, что стоял у трона, чуть шевельнулся, выдавая тем свою тревогу и неодобрение. Неужели Ся неведомо насколько скуп император? Однако Ся следовал золотому правилу чурджэней: хочешь получить желаемое, проси большего.

Недовольно морщась, император, прохаживаясь взад-вперед, решал непростую задачу: он не мог позволить обделить и обидеть молодого генерала, что держал едва ли не самый беспокойный рубеж империи – Северную границу, но и расстаться с состоянием семьи Минь, что пополнило его казну, было выше сил.

Евнух Фань и Ся наблюдали за владыкой с неослабеваемым вниманием. Евнуху Фань было хорошо известно, что император легко поступиться своим расположением и участием, когда-то выказанное, в угоду денег. Но Ся был готов к любому императорскому решению. К демонам богатство Минь, лишь бы отпустили к нему жену, а на укрепление крепости и противоосадные орудия сам отыщет средства, разграбит стойбище немирного племени, в конце концов.

- И так, - обернулся к ним император.

Евнух Фань и Ся, тотчас отогнав собственные мысли, обратились во внимание.

- Твои заслуги передо мной и империей доказали твои верноподданнические дела и преданность, Чжэн Ся. В то время как в лоне семьи Минь зрел подлый заговор, ты с отвагой бился с чурджэнями и никаким образом не имел связи с предателями.

Ся холодея, вспомнил те письма, которыми засыпал Ли Эр.

- Потому повелеваю отпустить твою законную супругу под твое строгое и неусыпное внимание.

Ся с трудом удержался, чтобы тут же не рухнуть на колени в порыве благодарности. Слезы душили его, и он кое-как дослушал императорский указ.

- В виду преступления семьи Минь их имущество, как и наследство госпожи Ся не может быть возвращено обратно. Что касается расходов и нужд заставы Хэбин, то они будут выделены казначейством.

- Ваша милость безгранична! – опустился на колени Ся, коснувшись пылающим лбом мраморных плит пола.

- Евнух Фань.

- Ваше величество? – тот час отозвался старый слуга.

- Вели освободить госпожу Ся.

- Да, ваше величество.

Низко кланяясь и пятясь к дверям, евнух и молодой военачальник, покинули императорский кабинет. За дверью Ся, переведя дух, следовал за Фанем в сложных дворцовых переходах, то и дело, сдерживая широкий шаг, чтобы не обогонять семенящего впереди евнуха. И когда старый Фань остановился перед дверьми, обитыми стальными листами с массивными заклепками, требовательно стукнув в них металлическим кольцом, с той стороны тотчас открыли одну из створок и стражник без всяких вопросов пропустил их в тюремный двор. Пройдя его, евнух и Ся вошли под темные своды каземата. Но прежде чем спуститься по крутым выбитым в камне ступеням, Ся двумя шагами нагнал Фаня и, вложив в его руку серебро, спросил:

- Как случилось, что семью Минь обвинили в измене? Я всегда считал тестя боязливым и недалеким человеком, не способным даже помыслить о столь чудовищном преступлении.

Когда слиток серебра исчез в его широком рукаве, евнух Фань сказал мягким высоким голосом:

- Вы правы, никто не ожидал подобного от осторожного вельможи Минь.

Они начали спускаться по лестнице, освещенной через каждые десять шагов горящими смоляными факелами, вставленными в бронзовые кольца. Приподняв полы жесткого парчового одеяния, евнух, осторожно спускаясь за Ся по крутым ступеням, рассказывал:

- Вельможа Минь зная свою не способность предугадать какую бы то ни было интригу, не умея принять нужную сторону, никогда не осмеливался предпринимать собственных шагов, строго держась указов его величества, за что и был ценим императором. Потому его величество не поверил, когда на Минь донес его сын.

- Что? – Остановился пораженный Ся. – Младший Минь… донес на собственного отца?

- Именно так, - закивал евнух, тряся дряблыми щеками и отвисшим двойным подбородком, похожий на упоенно сплетничающую кумушку средних лет. – Всей столице известно как неохотно младшая барышня Минь шла наложницей к старому жилистому с козлиной бородой вельможе Еи. Да и пахло от него точно как от козла, - сморщил широкий нос евнух Фань. – А какую безобразную сцену учинила она вашей супруге, когда отец объявил, что отдает ее наложницей к этому Еи. Но согласитесь, что для дочери наложницы это очень даже хорошая партия. Вельможа Еи приметил вашу свояченицу еще на том злосчастном пиру, когда ее матушка так уронила себя в глазах императора.

«Однако все это ничего не значило для младшей Минь, она топала ногами, визжала от ярости и, указывая на старшую сестру, кричала отцу, что это старшая все подстроила, и что отец как всегда несправедливо обошелся с ней. Рассказывают, что перед тем, как отвезти младшую дочь в дом ее будущего господина, ей было разрешено повидаться с искалеченной рабыней - ее матерью. Поначалу думали, что батоги вразумили эту злосердную женщину, потому что после разговора с ней, младшая Минь притихла и стала покладистой. Чтобы сгладить и облегчить обидное положение сестры, с радушного разрешения Еи, к ней повадился ходить ее братец. Говорят, они частенько сидели со свояком за партией в го и допоздна обсуждали поэзию. А ваша жена уж было собралась в дорогу, чтобы отбыть к вам, как последовавшие аресты, потрясли весь Лиян.

«Накануне императору поступил донос, переданный ему розыскным ведомством, в котором говорилось, что вельможа Еи ведет тайную переписку с царством Вэй, намереваясь свергнуть императора Тан. Вот потому и начались аресты и допросы. О, не тревожьтесь, нежных барышень Минь не коснулось ни одно из пыточных орудий, так как у императора возникли сомнения в столь чудовищном обвинении. Но когда пришли за бывшей наложницей Минь, подлая женщина на глазах у стражников приняла яд. Сам Минь под пытками путался, то признаваясь в измене, то отрицая свою вину, пока не сообразили, что он выгораживает сына, которому повезло меньше всех.

«Дело в том, что у Еи действительно нашли письма из Вэй, а поскольку младший Минь со свояком все вечера проводили вместе за долгими разговорами, то он не мог не знать о заговоре. Его величество милостиво отнесся к господину Минь, выжившему из ума от пыток, даровав ему смерть от яда. А вот его сыну отрубили голову.

Ся вздрогнул, вспомнив миловидного, капризно утонченного младшего Минь, которому суждено в загробной жизни так и не узнать себя.

- Император проявил к нему такую жестокость лишь потому, что молодой Минь посмел оговорить отца. Непростительный грех! Младшая Минь во всем призналась. Она рассказала, что намеренно донесла на мужа, зная от матери о тайной связи мужа с Вэй. Она же нашла у него доказательства сей изменнической связи. Рассказала, что так поступить с мужем ее побудило то, как мерзко он обошелся с ней в брачную ночь, и после всего, что она вытерпела от него, Еи посмел отказаться сделать ее своей законной супругой. Тогда-то она решилась на месть, вспомнив, что поведала ей об Еи ее мать. Порочная женщина и чрево ее порочно, - с осуждением покачал головой евнух, после чего продолжил свой страшный рассказ. – Лекари нашли, что младшая Минь уже до ареста была больна нервной горячкой. Она со всеми бранилась, всех оскорбляла и в чем-то обвиняла. Из-за болезни ее не казнили, а отправили рабыней в публичный дом. Не представляю, как она уживается там при ее-то характере с остальными цветочками.

- А моя жена? – Тревожно спросил Ся то, что все это время рвалось с его языка беспокойным, едва сдерживаемым вопросом.

- Госпожа Ся не пролила ни слезинки. Когда ее спрашивали, почему она не предается горю, не оплакивает казненного отца и брата, она неизменно отвечала, что ни отец, ни брат, ни сестра, ни наложница Минь не виновны, и ей самой не в чем оправдываться.

Ся закусил губу. Она отвечала как жена военачальника, так как он учил ее в ночь перед их расставанием. У самых казематов Главного евнуха и князя Ся с услужливыми поклонами встречали тюремщики.

- Генерал Ся за супругой! – торжественно объявил евнух Фань, показав императорскую нефритовую бирку.

Трое тюремщиков переглянулись, и тот час предупредительно отступили, давая знатным визитерам пройти. Старший из тюремщиков взглянув на высокого хмурого военачальника, растерянно пробормотал:

- Генерал… только…

Отодвинув евнуха, Ся в нетерпении шагнул к шарахнувшемуся от него тюремщику, нависнув над ним.

- Барышня Ся… - еще больше робея, промямлил тюремщик. – Она… узнав о смерти отца и брата… отказывается принимать пищу… пройдемте же за мной, - предупредив об этом, суетливо пригласил он.

Но Ся больше его не слышал, оглохнув от обрушившейся на него паники. «Уморили!» - чуть не бежал он вдоль сырых вонючих казематных решеток, откуда доносились болезненные стоны, вздохи страданий, да звяканье тяжелых оков. Старший тюремщик едва поспевал за быстро шагавшим Ся.

- Последнее узилище слева, господин! - Крикнул он ему вдогонку, не в силах нагнать его.

Ся остановился у последней решетки и, забыв, что она замкнута, рванул на себя.

- Сейчас, сейчас, господин, - запыхавшись, бормотал подоспевший тюремщик и, отцепив от пояса связку ключей, нашел нужный, которым принялся торопливо и неловко отмыкать, висящий в петлях решетки замок.

Оттолкнув и без того зашуганного им тюремщика, Ся ворвался в темную камеру.

Вообще на тюремщиков Ся произвел впечатление матерого волка случайно забредшего в ленивый наглый крысятник. Суровое лицо с властным взглядом из-под прямых бровей, воинская стать человека, привыкшего сутками не покидать седла, и сила, чувствовавшаяся в широком развороте плеч, как и в решительных движениях уверенного в себе человека, подавляли безвольных тюремщиков привыкших к послушанию и беззащитности своих обреченных подопечных. Подобные люди, как этот молодой генерал, что познали вкус жестоких битв и ликование побед, добыв звание не по праву наследования, а собственным ратным трудом, не позволяли себе стать безропотными униженными колодниками, предпочтя самим решить свою судьбу самоубийством.

Между тем, Ся разглядел, что у сырой стены на циновке кто-то лежит и, приблизившись, опустился на колено перед обессиленным узником. Взяв его за хрупкие плечи, поднял с прелой соломы и оглянулся в недоумении:

- Ты ошибся, тюремщик, это не моя жена.

- Но это и есть госпожа Ся… - испуганно заторопился объяснить тюремщик, переминаясь у входа.

- Да о чем ты болтаешь?! – Разозлился Ся. – Моя жена женщина в теле, а ты мне подсунул какую-то… красотку!

И он вперил испытующий взгляд в большеглазую молодую женщину, чьи покатые плечи сейчас крепко сжимал. Даже в грубой холщовой рубахе со спутанными распущенными волосами, эта женщина была прекрасна.

- Вы за мной? - Прошептала она слабым голосом. - Пришло мое время… что ж, я готова…

Горло Ся сжал знакомый спазм, и он, придерживая несчастную, стащил с головы шлем, встряхнув волосами.

- Муж мой… - прошептала женщина с истонченными чертами лица. – Как вы возмужали… Будда Милосердный мне позволил увидеть вас… напоследок… перед казнью…

- Никто тебя не казнит, - зашептал Ся, осторожно прижимая Ли Эр к широкой груди, ощущая ее непривычную хрупкость. – Я пришел за тобой.

И снова не веря, отстранившись, взглянул на ту, которую держал сейчас в объятиях, жадно разглядывая такое знакомое и незнакомое лицо. Ли Эр, подняв руку, едва коснулась его твердого подбородка. Она уже не ждала ничего и никого, тем более его. И когда у ее решетки появился воин, решила, что сейчас ее отведут на казнь. Но этот человек вдруг назвался ее мужем. Могло ли быть такое, что ранимый впечатлительный мальчик, которого она знала, так раздался в плечах и смотрел с непривычной твердостью? Его прежде гладкие щеки впали, а пухлые губы сурово сжаты. Меж прямых бровей залегли морщины забот и нелегких решений. Движения скупы, но точны. Только вот властность и решительность, что так напугали ее, уступили вдруг место нежности, и терпеливой заботе, вновь вернув ей прежнего Ся, того, что впервые вошел в их дом. А Ся узнавал и не узнавал в хрупкой едва живой красавице, ту пухленькую порывистую девушку, что, яростно не раздумывая ни минуты, защищала его против собственной семьи.

- Вы стали…великолепны, - тихо улыбнулась она, лежа на его руках. – Я рада, что привелось увидеть вас. Теперь… оставьте меня, я дочь изменника и вы не можете принять меня обратно.

- Ты не дочь изменника, а моя жена, - шепнул Ся, справляясь со спазмом сжимавшим горло. - Император даровал тебе жизнь и отдал ее в мои руки. Теперь я твой господин и ты повинуешься только мне. А я вот едва узнаю тебя, до такого состояния ты довела себя. Но почему ты отказываешься от пищи?

Повинуясь его знаку, тюремщик поспешил принести горячую похлебку.

- Я не могу… простите… - пробормотала изможденная девушка, поперхнувшись после первой же ложки, которую не смогла проглотить.

- Милая, ты должна поесть, - мягко настаивал Ся. – Давай снова попробуем, - и, зачерпнув ложкой мутную бурду, подул на нее, а когда она в очередной раз отказалась, сам проглотил сомнительную жижу.

Большей гадости он в жизни не пробовал, но сейчас его вкусовые предпочтения были не важны. Главное, чтобы Ли Эр начала есть.

- М-м… - промычал он, через силу изображая удовольствие. – На удивление питательно… вот попробуй.

Но бульон, аккуратно влитый в ее рот, пролился обратно, обляпав грубую холстину ее тюремной кофты.

- Не могу… - всхлипнула Ли Эр.

- Не страшно. Давай попробуем еще раз, - поудобнее устроил ее Ся у себя на коленях, ободряющее погладив по голове, что лежала на его плече.

Снова зачерпнув ложкой бульон, поднес к губам Ли Эр. Результат был таким же плачевным.

- Не могу... прости… - отвернулась она. – Я… хочу уйти к отцу.

Бросив ложку, Ся крепко обнял жену, проговорив в ее спутанные волосы:

- Даже не думай, чтобы я отпустил тебя. Я твое Небо и твой господин, и ты останешься со мной. Это приказ. Помнишь ли ты, как я впервые появился в вашем доме? Я был в отчаянии и рвался к семье, что ждала меня за Желтой водой. Тогда все мои помыслы и желания были о том, как уйти к ним, только погибнуть я хотел так, чтобы моя гибель приумножила славу рода Ся. Но появилась ты и спасла от одиночества, вызволив из тяжкого плена горя. Я понял, что кто-то нуждается во мне, что кому-то настолько не безразличен, что защищает меня. Я стал для тебя семьей и уже был не вправе распоряжаться своей жизнью как вздумается и должен был защищать тебя тоже. Только потому я вернулся с дикой границы и здесь, с тобой. Ты уйдешь, что станет со мной без тебя? Ты настолько жестокосердна, чтобы снова лишить меня семьи?

И зачерпнув бульон, поднес ложку к губам Ли Эр. На этот раз бульона пролилось немного, потому что она все же сделала судорожную попытку проглотить безвкусный навар. Вдохновленный успехом, пусть и небольшим, Ся настойчиво продолжал свои увещевания:

- Ты необходима мне как воздух, без которого невозможно жить. Поэтому ради меня не сдавайся, даже если очень трудно. Ты можешь быть сильной, ты должна быть сильной. Борись за меня, за себя, за нас. Хорошо?

Ли Эр слабо кивнула, и Ся, подхватив ее на руки, вынес из темницы.

С этого дня жена князя Ся медленно, но верно шла на поправку, хоть и оставалась задумчиво замкнутой. Ся снял небольшую усадьбу у городских ворот и Ли Эр попав из застенок в домашний уют немного приободрилась и, честно делая над собой усилия, пыталась есть женьшеневые и куриные питательные супы. Но скорее всего ее пугала жесткая решительность мужа, далекая от тихой деликатности прежнего чуткого Ся?

А он, выхаживал жену и опять ждал императорского разрешения вернуться на дикую границу, куда ему не терпелось увезти Ли Эр.

Глава 18

Руки мужчины, что держат женщину, не схватятся за меч. Ум мужчины занятый женщиной, не думает о войне. Сердце мужчины, переполненное любовью, не выжжет месть.

В первую ночь, когда Ли Эр проснулась не в темнице, она обнаружила Ся спящим рядом, в ее постели. Так получилось, что находясь между ним и резной спинкой кровати, она не могла пошевелиться, не потревожив его. Поэтому, лежа тихонечко, Ли Эр рассматривала лицо мужа. Он сильно изменился, губы плотно сжаты даже во сне. Не удержавшись, Ли Эр отвела с его лица упавшую длинную прядь волос и провела пальчиком по прямым бровям. Ся медленно открыл глаза. Минуту другую они не отводили взгляда друг от друга. Он смотрел как мужчина, изо всех сил старающийся оградить свою женщину от самого себя. Она была еще слаба, и нужно подождать, он столько ждал ее, что подождет еще. Она же невольно поддалась той интимности, что крепла между ними, набирая силу с каждым вздохом, хотя они просто лежали и смотрели друг на друга. Ли Эр прошептала:

- У тебя взгляд стал другим, не таким, каким смотрел на меня раньше.

Он попробовал улыбнуться и севшим голосом спросил:

- Каким?

- Таким, что… хочется спрятаться.

- На этом свете и на том тебе уже никуда не деться от меня, - придвинулся он к ней.

- У тебя ведь есть женщина? – спросила она тихо.

Его поступки познавшего все мужчины подтверждали, что он далеко не тот невинный мальчик, каким она его помнила.

- Да, - не стал отрицать Ся и добавил: – Я вынужден был взять наложницу.

Наверное, он выбрал правильные слова, потому что Ли Эр не рассердилась и не расстроилась, а заинтересовано переспросила:

- Вынужден?

Ся перевел дыхание, возблагодарив Небо, что может объясниться. Сплетни других не будут мучить ее, как и последующая за ними обида. Лучше пусть узнает все от него, чем от посторонних доброхотов, не ведавших всей правды. Другие расскажут лишь то, что лежит на поверхности, и подадут так, как захочется их прихоти и тайным замыслам, что станет наветом.

- Она дочь Юйшэ вождя южэней. Южени кочуют там, где тянутся горы Чжулун. Говорят, что это вовсе и не горы, а спящий дракон, освещающий темные северо-западные страны, куда не достигает свет солнца. Этот дракон имеет лицо человека и тело змеи, а длина его тысяча ли, - шепотом рассказывал он, не отводя глаз от прекрасного лица жены. - Именно с дочерью Юйшэ я должен был быть помолвлен еще в Хэбине. В то время это было событием для моего рода, поэтому на заставу прибыла вся моя семья, где мы ждали Юйшэ с его племенем. И ты знаешь, почему помолвка не состоялась. Мой род уничтожил напавший на заставу Кровавый Орел. Та же участь постигла и южэней Юйшэ, что шли в тот день к Хэбину. У них просто не было шансов выжить - жестокие воины Кровавого Орла губили все на своем пути.

«И вот по прошествии двух месяцев, я вижу перед собой этого вождя в полном здравии, приветствующего меня как нового князя Трех Крепостей. Я сделал вид, что поверил, будто он обрадовался тому, что я выжил и тому, что по счастливой случайности, гибельная участь обошла его племя, благодаря защите их богов, что задержали южэней в тот злосчастный день в стойбище и, та задержка спасла их от уничтожения. Я кивал, удивляясь вслух такому невероятному везению, хотя уже в столице узнал, что Юйшэ попросту предал нас и, с его помощью племя Кровавого Орла устроило нам ловушку в Хэбине. Юйшэ всерьез полагал, что такой неопытный простак как я, ничего не знает и ни о чем не догадывается. Я не разубеждал его, напротив, старался казаться ни в чем не уверенным и растерянным, ищущим его покровительства, потому что мне, сосунку, не на кого опереться. Тогда Юйшэ, обнаглел настолько, что посмел напомнить мне о несостоявшейся помолвке, а когда я сказал, что у меня уже имеется госпожа, дочь достойного и влиятельного семейства, это ничуть не смутило его, и он предложил взять его дочь наложницей. Я взял, потому что через нее мог узнать о намерениях ее отца, хотя понимал, что она приставлена ко мне соглядатаем. Ей было нелегко, кажется, она испытывала ко мне искренние чувства, но влияние отца было сильно, а она была послушной дочерью.

«И вот следуя его требованиям, она захотела большего. Странно, как возрастали ее аппетиты, иногда противореча друг другу. Сначала она желала стать моей законной женой и перебраться в столицу. Потом родить сына, что бы он стал владыкой Степи. Я сносил все ее неразумные требования, следуя своей цели. Уверенность Юйшэ, что он вертит мной как хочет, было главным в моих расчетах, поэтому я всячески подпитывал ее. В свою очередь он убедил вождя Кровавого Орла, с которым тайно сносился, что я безволен и послушен и что для меня он единственная семья. Юйшэ решил, что и на этот раз поступит со мной так же, как поступил с моими родными. Мне удалось подкупить кое-кого в ставке Кровавого Орла. Этот обиженный Шохэном человек подливал масла в огонь, убеждая вождя, что следует в первую очередь разбить ханьцев, перед тем как уйти в степи, не оставляя у себя за спиной врага пусть и слабого.

«Наконец наступил день, когда я узнал, что Кровавый Орел собирается перейти безымянную речку у храма Фуюн, чтобы вторгнутся набегом в Тан. В тот вечер я накричал на наложницу, чтобы не донимала меня своими глупостями, что мое терпение закончилось и что я никогда не возьму ее в столицу. В обиде она тут же вскочила на коня и умчалась к своему отцу. Юйшэ оскорбившись за свою дочь, решил жестоко наказать меня. И вот лазутчики сообщили, что племя Кровавого Орла, самое свирепое и беспощадное, когда-либо кочевавшее под этим небом, уже поднялось, и тронулось в сторону храма Фуюн. Там, у переправы, я и поджидал его.

При появлении степняков мы стали отступать, что не вызвало у Шохэна подозрения, как и то, что потом я в нерешительности остановился. Он, должно быть, потешался над моей глупостью. Вместо того, чтобы бежать под прикрытие Трех Крепостей, я топтался на месте в надежде на поддержку вождя Ян. Но Юйшэ намеренно удерживал того вождя, чтобы он не пришел мне на помощь. На самом деле, это Ян удерживал старого хитреца и его воинов в долгом ожидании в ставке своего племени, тогда как само племя ян уже стояло в моем построении. Я же продолжал пятиться туда, где был намерен схватиться с Кровавым Орлом, куда уже стянулись мои союзники, все те, у кого были свои счеты с чурдженями. Битва завязалась жестокой, но чурджени поплатились за все содеянное. За все… - повторил Ся, невольно припомнив те события так живо, как будто битва закончилась только вчера.

- А что наложница? – напомнила ему Ли Эр, выдернув его из тех беспощадных воспоминаний.

Ся улыбнулся, расслышав в ее голосе нотки ревности.

- Она примчалась на место битвы спасать меня. Обещала, что больше не будет слушаться отца, потому что поняла, что важно для ее сердца. Она хотела вернуться ко мне и стать просто рабыней, больше ни на что не претендуя. Я велел ей возвращаться к отцу, открыто высказав нелицеприятную правду о том, как они использовали меня, ну а я, в свою очередь, использовал их. Так, что мы ничего друг другу больше не были должны. Это то, что произошло со мной без тебя. Знай, мое будущее зависит от тебя, Ли Эр. Ты вытащила меня из пропасти отчаяния и одиночества, из пропасти, в чью бездну я собирался кануть навечно. Ты дала мне силы и волю одержать победу и выполнить свой долг перед семьей и предками. И я как никто понимаю, что чувствуешь ты сейчас и, поверь, я удержу тебя на краю бездны, как и ты, когда-то удержала меня.

Ли Эр слушала его, разглядывая полог кровати над собой. Ся смотрел на ее тонкий профиль и ждал ответа, моля про себя: «Будь со мной, Ли Эр, не отдаляйся от меня». После недолгого молчания, показавшимся ему вечностью, она со вздохом произнесла:

- Ты очень изменился, мой муж, но и я уже не та Ли Эр. Наша жизнь разрушена и нам придется начинать все заново.

- О, да... да! – Рывок и Ся навис над нею.

Ли Эр сжалась, глядя на него круглыми от испуга глазами, его непонятный порыв вверг ее в тихую панику, и мужчина заставил себя успокоиться и лечь рядом. На следующий день явился призванный князем Ся лекарь. Осмотрел княгиню и вынес свое заключение:

- Госпожа здорова, но очень слаба и нервически истощена. Ей нужен покой и все наладиться, как и ее месячная кровь. Я прописал госпоже укрепляющие настои, не прекращайте принимать их до полной луны.

Едва мужчины вышли за дверь опочивальни, как Ся, провожавший лекаря, тихо спросил его:

- Могу ли я быть с женой?

Лекарь подумав, напомнил:

- Госпожа истощена, после долгого голодания. Ее организм потрясен произошедшими изменениями и расстроен. Когда пройдут месячные крови, вы можете жить супружеской жизнью.

- Примите мою благодарность, почтенный, - и Ся протянул лекарю более чем щедрую плату.

В те дни случилось знаменательное для империи, как и для семьи Ся тоже, событие. У императора родился сын от любимой Прекрасной Супруги. По этому поводу был устроен небывало пышный пир. Купив Ли Эр наряд достойный жены князя-военачальника, выбрав редкий и ценный подарок, что был привезен из Приграничья, чета Ся отправилась во дворец в возке покрытым снаружи лаком, внутри же обитом войлоком и парчой. Сидя в нем напротив жены, смотря в ее лицо, Ся подавил вздох. Если он думал, что пышное убранство, что необычайно шло Ли Эр, порадует и оживит ее, то надеялся зря. Жена оставалась такой же безучастной и равнодушной к тому, что делало счастливыми многих женщин.

Когда в череде придворных вельмож, представителей знатных семей и влиятельных чиновников подошел черед четы Ся поклониться императору, его Прекрасной Супруге и новорожденному принцу и преподнести подарок, его величество, увидев Чжэна и Ли Эр, оживился. Поманив их к себе, владыка Поднебесной, обратился к Ся по-свойски:

- Вот и ты генерал Чжэн, а я уже хотел посылать за тобой.

- Как я мог пропустить столь значительное событие и не поздравить вас с рождением сына, - поклонился молодой генерал. – Я и моя жена счастливы за вас.

- Твоя жена? – Император перевел недоуменный взгляд на коленопреклонную Ли Эр. - Неужели это старшая дочь Минь? Подними лицо, дорогая. Разве возможно так измениться? Но от чего, Ся, ты так горестно вздохнул, когда поздравлял меня? Можно ли так грустить и печалиться, когда рядом с тобой столь изумительная красавица? И разве не должен был прежде я порадоваться известию, что это вы ждете первенца?

- Ваше величество, - поклонился Ся и тихо признался. – Из-за пошатнувшегося здоровья Ли Эр, после ее траура по отцу у нас не было возможности провести брачную ночь.

- Как?! Опять?! – возмутился император. – Что за злой рок преследует вас, что не позволяет воссоединиться вам на брачном ложе? То траур по твоим родственникам, то по ее семье? Подойди ко мне, - повелел император молодой княгине, и когда та повиновалась, наставительно проговорил: - Ли Эр, ты почтительная дочь, что очень похвально. Однако ты провела достаточно времени в темнице где, как мне докладывали, неустанно оплакивала отца. Господин Минь был достойным верноподданным и, отойдя от гнева, я стал сомневаться в его измене. Будь моя воля, я бы оправдал твоего родителя. Только есть вещи, в которых неволен даже император и это соблюдение закона Поднебесной. Как бы я не относился к тому, кто был обвинен в измене, я должен следовать закону. Своей кровью твой батюшка смыл пятно позора с тебя и твоих потомков. Прими эту жертву ради своего блага и будущего и помни о ней. А твой муж? Даже под угрозой моей немилости, не отказался от тебя. А вот ты малодушно продолжаешь игнорировать волю отца, пожертвовавшего жизнью ради тебя и своих внуков, упрямо отталкивая того, кто верен тебе даже перед моим гневом. Я не говорю уже о своих чаяньях, это же такой пустяк, что даже принимать его во внимание не стоит, - с напускным недовольством хмыкнул император.

Стоящие рядом с императорским креслом евнухи угодливо захихикали. Прекрасная Супруга смотрела строго и ревниво. Ли Эр смиренно простерлась ниц.

- Поднимись, - велел император.

И когда девушка встала, протянул ей свиток, перевязанный конопляной суровой нитью.

- Это письмо твоего отца. Не отягчай его души на Небесах своими слезами, ты уже достаточно оплакала его.

Почтительно и благоговейно приняла Ли Эр свиток. Подбородок ее дрогнул, но ни слезинки не выступило на ее глазах. Ся и Ли Эр низко поклонились императору, коснувшись лбом пола. На пиру князь с упавшим сердце наблюдал за женой, с огорчением отмечая, что слова императора не возымели на нее никакого воздействия. Она все так же была погружена в свои печальные мысли. Зато Ся то и дело ловил восхищенные взоры царедворцев, бросаемые на его жену, которые встречал суровым взглядом, жалея, что его жена не прежняя пышечка.

После торжества их остановил старый сановник.

- Поверить не возможно! Неужто передо мной та пухленькая озорница Ли Эр, которую знавал прежде? Вы очень изменились, молодая госпожа.

Ли Эр грациозно поклонилась в ответ на комплимент, зато Ся разворчался как всем недовольный старик:

- Мечтаю, чтобы она стала прежней Ли Эр.

С него было уже достаточно всех этих восхищений его женой.

- О, генерал, - рассмеялся мудрый царедворец. – Уверяю вас, что после того как госпожа принесет вам трех-четырех малышей, она превратиться в ту пухленькую особу, которую вы знавали раньше.

Вечером Ся оставил Ли Эр наедине с последним письмом господина Минь. Он слышал, как долго и горько она плакала над ним, а потом показала его мужу.

Строчки были неровными, письмо писалось второпях, да и мысли измученного пытками несчастного господина Минь, явно путались. Было видно, что он многое хотел высказать любимой дочери, но сказал лишь главное.

«Малышка, я страшно виноват перед тобой. Виноват, что привел и оставил эту страшную женщину наложницей в нашем доме. Думаешь, я не знал о таверне Цзя? И хоть мне не очень нравилось, что ты занимаешься стряпней как простолюдинка, я видел, какой счастливой ты возвращалась оттуда. Но больше всего я не хотел, чтобы терзали тебя твои брат и сестра. К тому же я очень боялся… Твоя матушка, память о которой не оставляет меня и сейчас, как и вина перед ней, скончалась странной скоропостижной смертью, лишь ввел я в дом ту женщину. К сожалению, я был глуп и безволен и вот к чему все это привело. Не без основания подозревая ее, я очень боялся за тебя, мое драгоценное дитя, и, быть может, временами был излишне строг и холоден с тобой. Но это не от умалении моей любви к тебе, наоборот, своей холодностью и строгостью я пытался защитить тебя от мачехи. Эта ужасная женщина была сильнее и хитрее меня. В конце концов, она отомстила, уничтожив нашу семью. Но я покидаю этот грешный мир с единственной надеждой, что ты дождешься Ся Чжэна. Помни, он твоя защита и опора. Держись его, будь верной и послушной женой, плати ему такой же преданностью, какую выказывает тебе он, и тогда на Небесах я обрету блаженный покой».

Глава 19

Оба узнавали и не узнавали друг друга. Оба сильно изменились за эти месяцы разлуки, а потому, казались друг другу незнакомцами. Но если Ся принял жену безоговорочно и думал теперь о том, как приручить и присвоить ее себе, то Ли Эр дичилась, чувствуя, что Ся намного искушеннее и опытнее ее. Как-то она увидела его ужасный шрам от стрелы, полученный в Хибине. Первым порывом было коснуться жуткой отметины, чуть не стоившей ему жизни, но она не посмела, остановившись на полпути. Только Ся не дал ей убрать руку и, перехватив и стиснув пальчики жены, провел ими по своему шраму. Она ужасно испугалась, он видел это, но не его самого, а того, что могла потерять его. Она уже узнала, что такое терять и снова замкнулась в себе, понимая, что не сможет пройти через подобное второй раз. Ся выругал себя на чем свет стоит. Его порывы лишь отдалил от него Ли Эр, но порой он так жаждал прикосновений жены, что терял голову. Она заметно шла на поправку, но была с ним несколько напряжена после того, когда он, почти силком, заставил ее прикоснуться к своему шраму.

Ли Эр закрылась не только от него, но и от всего мира. У Ся с женой не было даже тех теплых отношений, что вовсю развивались после свадьбы и вот-вот должны были перерасти в нечто большее, если бы не вынужденное расставание. Ся думал об их чувствах постоянно, сейчас это стало его основной целью и он должен был добиться Ли Эр до того, как они отправятся на границу с дикой степью, но, чтобы достать драгоценную жемчужину, нужно постараться открыть плотные створки ее раковины. Как поймать в силок желанную добычу? Приманить ее. Это работает, так же как и с засадой, обманываешь врага своей слабостью и неведением и вот он уже в твоих руках. Так и Ли Эр, нужно приманить, чтобы она доверилась, а после приручить…. Но как? Что ему делать? Ведь если она не узнавала в нем прежнего Ся, то и он не мог отыскать в задумчивой красавице, открытую и добродушную Ли Эр с озорным огоньком в глазах.

Как-то он привел ее в таверну дядюшки Цзя, разузнав, что тот со своим семейством уже вернулся в столицу. Старик, увидев их, радостно всплеснул руками. Позади него маячил счастливый Жун Жун, выглядевший в кухонном фартуке необычно, подавая знаки своему генералу, что все готово.

- Неужели… неужели… это вы, барышня Минь? Небо! Вы и раньше были премиленькой, но сейчас стали просто раскрасавицей! Какая из вас чудесная пара, молодой господин, - хлопотал вокруг неожиданных гостей счастливый заметно постаревший Цзя, расчувствовавшийся так, что пустил слезу. – Садитесь, садитесь же вот сюда, на лучшие места.

Им принесли блюдо приготовленное по тому старинному рецепту, который в свое время чуть не погубил Ли Эр, и заставил Ся заговорить. Тут уж не обошлось без стараний верного Жун Жуна

- Я каждый день благодарю Небо, что оно настолько благосклонно ко мне, что послало, этому ничтожному старику, такую ученицу, - хлопотал возле Ли Эр трактирщик.

А Ся боялся дышать, наблюдая как жена, взяв палочки, принялась пробовать блюдо. Хотя Ли Эр и шла на поправку, но ела неохотно, через силу, повинуясь больше его воле, чем собственному желанию насытиться.

Ся доставляло удовольствие ухаживать за ней, но ему все труднее было держаться от нее на расстоянии, сердце все время прихватывало от нежности. Теперь наблюдая за разговором жены и ее учителя о кулинарии, видя как она ожила и даже начала подшучивать, он вдруг понял как сможет заполучить Ли Эр. Почему он не додумался до этого раньше, помня эту ее страсть к стряпне. Нужно просто создать безвыходную для бывшей обжорки ситуацию и сыграть на ее слабости, тогда Ли Эр сама пойдет в его руки. А Ся было важно, чтобы она именно сама пришла к нему. Ее робкое, пока еще, желание быть с ним, поможет, хоть и ненадолго, насытить безысходную страсть, что съедала его с каждым биением сердца так, что уже невмоготу держать себя в руках.

Вернувшись домой из харчевни дядюшки Цзя, Ли Эр пребывала в приподнятом настроении. Воодушевленная, она беспечно болтала со своей служанкой прогуливаясь с ней по саду, а после отправилась в свои покои, недоумевая про себя, куда подевался прежде постоянно следовавший за ней супруг. Ведь обычно именно в это время начинались его попытки остаться на ночь в ее постели. Она даже удивилась своему огорчению от того, что эти осады прекратились, должно быть, уже насовсем. Было ужасно грустно и ей очень не хватало Ся. Зря она сопротивлялась его законному желанию сделать ее своей. Какая же она глупая! Ведь он теперь вправе взять наложницу, хотя ни разу не заикался о том. Только она не выдержит другой женщины рядом с мужем. Служанка уже распустила ее прическу и переодела в одежды для сна, и нет уже причин задерживаться вне спальни. Может, послать служанку, узнать где муж? Тогда он сразу примчится… Нет. Она к этому определенно не готова и чувственные отношения еще пугают ее. Вздохнув, Ли Эр прошла на спальную половину и остановилась. В ее постели устроился Ся. Увидев ее, он, приподнялся и, подперев голову рукой, посоветовал:

- Не ставь ни меня, ни себя в неудобное положение. Ты ведь понимаешь, что случиться, если слухи о том, что ты выгоняешь из спальни собственного мужа, дойдут до его величества?

Да, она прекрасно помнила как Ся спас ее от неминуемой гибели, заступившись перед императором, а сейчас ее положение еще хуже прежнего, и не стоит лишний раз напоминать его величеству о том, что она дочь изменника. Ся улыбнулся, видя, как она нерешительно шагнула к ложу. В этот раз он действовал решительно, отбросив жалость. Ловушка захлопнулась, и теперь следовало осторожно приманивать ее к себе.

- А знаешь, - сел он в постели. Его ночная кофта распахнулась, открывая крепкую твердую грудь и этот ужасный шрам от стрелы. – Я пришел к тебе для того, чтобы рассказать рецепт блюда, которым кормил нас в походах армейский кашевар. Оно необыкновенное, простое и вкусное.

Скованно присевшая на край постели Ли Эр, подняла голову и с вниманием повернулась к нему. Ага, заинтересовалась, так иди же ко мне.

- Иногда я скучаю по нему и хотелось, что бы ты иногда готовила его, - вздохнул он, глядя мечтательно поверх ее плеча, краем внимания цепко улавливая ее заинтересованность и сочувствие к нему. - И тут вот подумалось мне, что ты наверняка захотела бы узнать его рецепт. Только подзабыл вот за всеми треволнениями и вспомнил лишь сегодня, когда ты разговаривала с почтенным Цзя, - с бьющимся сердцем говорил он, делая вид, что не замечает ее загоревшихся глаз и того, что она даже подвинулась к нему ближе. – Но когда вспомнил, тебя здесь не нашел и решил подождать, а заодно и отдохнуть. Ты ведь не против? – беспечно спросил он, хотя ему уже дышать было трудно, так боялся спугнуть ее.

Она покачала головой, а он, плюхнувшись на валик подушки, пожаловался:

- Ужасно устал, так хочется спать. Может быть, завтра и расскажу тебе этот рецепт?

- Но, господин, - заволновалась Ли Эр. – Завтра вас опять призовут дела, и вам будет некогда рассказывать о нем.

Приманка сработала, и теперь следовало окружить ее так, что бы ей некуда было деться.

- И то верно, - пробормотал Ся, задумчиво разглядывая, натянутый над ним полог постели. – Что ж приляг рядом, не могу же я рассказывать твоей спине, а сидеть в постели я уже устал, пока ждал тебя.

Поколебавшись немного, она несмело прилегла рядом. Так… теперь нужно боле менее внятно и связно рассказать хоть что-нибудь.

- Не знаю, как начать… не мастак я рассказывать такие вещи... - неуверенно начал он. - Лучше, наверное, показать, - и развернувшись к ней, лег на бок, приподнявшись на локте. – Вот брал наш кашевар курицу за которой посылал солдат в ближайшую деревню и избавив ее от головы, тщательно удалял всю одеж… э-э… перья, чтобы она была полностью очищена, - и Ся провел по телу лежащей рядом Ли Эр, ладонью сверху вниз. Она вздрогнула, ее глаза расширились, но не отстранилась.

- После, - придвинулся он ближе, склонившись к ее уху, - смазывал ее крылья, шею, грудь и ноги, - шептал он, нежно водя ладонью по тем местам, о которых сейчас говорил.

Его лицо приблизилось к ее лицу так, что дыхание обжигало ее губы. Она телом чувствовала каждое слово, что нашептывал ей муж. Его ладонь соскользнула на внутреннюю сторону ее бедра и она, вздрогнув, сомкнула ноги, сжав ими его пальцы так, что они не могли продвинуться дальше.

- Любимая, - выдохнул Ся свое желание в легкий пока поцелуй, - позволишь ли мне дальше… рассказать…

- Да, - едва слышно отозвалась его жена, преодолевая стыд и смущенное недоумение.

- После, - шевельнулись его губы, прижимаясь к ее лбу, - он начинял ее…

Он шевельнул ладонью и когда Ли Эр расслабилась, ладонь двинулась вверх, коснувшись того, чего никто не должен касаться.

- Чжэн! - взмолилась Ли Эр. Ей было не по себе и слишком стыдно, но его движения становились уверенными, настойчивыми, нетерпеливо требовательными и она потеряла способность к сопротивлению. Как зачарованная она будто все видела со стороны, как он стащил с нее одежды, уже сорвав с себя свои, но уже не принадлежала себе, чувствуя жар его тела на своей прохладной коже. Этот жар словно перетекал в нее, и она сама начала гореть.

Утром, за завтраком Ся принялся смущать ее, интересуясь, запомнила ли она хоть слово из его рецепта.

- Как? – огорчился он. – Ты, должно быть, заснула на самом интересном и важном месте. Что ж, - вздохнул он обреченно, словно обремененный непосильным долгом, - не огорчайся, этой ночью, расскажу тебе все заново.

Ли Эр вспыхнула, а Ся тихо засмеялся, отчего у нее мурашки пробежали по коже. Так у них и повелось: Ся постоянно дразнил жену тем, что она никак не может запомнить некий рецепт, заставляя ее краснеть. Но в ее глазах уже появился знакомый ему озорной блеск, она даже стала отшучиваться и Ся просто боялся поверить в то, что его прежняя Ли Эр возвращается к нему.

Прошел уже месяц и к удивлению Ся, он ни разу не вспомнил о Приграничье в которое уже не так рвался. Зная, что вскоре покинет лиянскую усадьбу, в которой обосновался с женой, он, тем не менее, потратил немало средств, оборудуя кухню в ней, покупая все что хотелось Ли Эр. Он не желал, чтобы она сбегала из дома в таверну Цзя как раньше, к тому же всегда знал, где искать ее и постоянно крутился на ее кухне, не смотря на чад и жар, исходивший от печи. И все время отсылали Лао за каким-нибудь недостающим продуктом, понятно, что тогда все блюда благополучно подгорали.

Как-то сложилось само собой, что раза два в неделю чета Ся приходила в таверну дядюшки Цзя, где жена князя обсуждала со старым трактирщиком тонкости приготовления того или иного продукта, тогда как Ся, Лао и Жун Жун тихо предавались воспоминаниям о битве на дикой границы за чарками цинского вина.

За это время они поссорились лишь раз, когда Ли Эр откуда-то узнав о младшей Минь, вздумалось встретиться с ней и поддержать ту в ее несчастном положение. Тогда Ся накричал на жену, не желая отпускать ее к сестре, предчувствуя, что ничего хорошего из этой встречи не выйдет. Однако удержать жену не мог. От всей семьи у Ли Эр осталась лишь младшая сестра. Сам Ся сопровождать жену в бордель отказался, но отправил с ней неразлучных Лао и Жун Жуна.

Как рассказывал потом Лао и Жун Жун, младшая Ли Минь не признав сперва старшую сестру, а после увидев какой она стала, словно с цепи сорвалась и такого наговорила молодой княгине... Подавив первый порыв пойти и снести голову мерзавке, Ся, немного успокоившись, отослал хозяйке заведения денег с тем, чтобы присматривала за заблудшей душой и, чтобы время от времени отписывала ему о состоянии младшей Минь, после чего отправился в спальню, утешать расстроенную супругу.

Как-то Ли Эр подала на стол новое, приготовленное ею блюдо. И Ся как всегда пошутил, неужели оно приготовлено по его рецепту, что он рассказал ей и их первую незабываемую ночь? Ведь она готовит сложные блюда, и вряд ли могла не запомнить такое простое. Ли Эр привычно приняла его игру, продолжая делать вид, что она тогда все позабыла из-за страстных ласк рассказчика. Его бросало в жар, когда он думал, что Ли Эр понравилась эта любовная игра. И не стоит ли поддерживать ее каждую ночь? Только он хотел спросить об этом, как жена прикрыла рот рукавом.

- Что случилось? – удивился он. – Тебе не понравился запах приготовленного тобою мяса? Но, по-моему, получилось восхитительно.

- Видимо, желудок отказывается принимать мою собственную стряпню, - пожаловалась Ли Эр с виноватой улыбкой и выбежала за дверь под взглядом обеспокоенного мужа.

То, что Ли Эр стошнило, перепуганный Ся воспринял как трагедию и мигом призвал лекаря, который прослушав пульс молодой госпожи, вдруг низко поклонился ей.

- Поздравляю, княгиня, вы носите дитя и скоро станете матерью.

Ся замер, парализованный обрушившимся на него счастьем.

- Но, дорогой, - пробормотала, задохнувшаяся Ли Эр сквозь шквал его поцелуев, - вдруг… это девочка?

- Чудесно! – подхватил он ее на руки, кружа. – Пусть первой будет девочка, зато после непременно пойдут мальчишки.

Наконец, последовал долгожданный императорский указ вернутся князю Ся к месту службы. Ночь накануне отбытия к Приграничью Ся и Ли Эр провели бессонную. К рассвету все было собрано и упаковано и они, отпустив вымотанных слуг отдыхать, прилегли сами, но заснуть не могли. За сборами и хлопотами госпожа Ся заметно оживилась. Она спокойно приняла то, чтобы покинуть столицу, ведь больше ее здесь ничто не держало.

***

Через три года евнух Фань заканчивал утренний доклад императору, по своему обыкновению, приятными новостями.

- Передают из Шоусянчена, государь, что князь Ся привел к присяге замирившиеся с ним племена северного шаньюя Сюньчу и создал новый округ с их поселением. Вместе с союзными ему киданями, князь уничтожил последнюю фамилию, что составляла когда-то основу Кровавого Орла. Два генерала Трех крепостей недавно выдвинулись: один в степь к Варварскому озеру, другой к горам Яньжань.

- Оба? – Удивился император.

- Да, ваше величество, - поклонился, подтверждая эти сведения, евнух.

- Генерал Доу Сянь уже перестал интриговать против Чжэна?

- Докладывают, что князь Ся обещал генералу, если тот одержит победу над киданями, то сможет в ознаменовании сего события, поставить на горе Яньжань стелу, на которой будет высечено описание этой победы.

- Что же, похоже, волчонок крепко встал на ноги, приобретя бесценный опыт государственного правления, - иронично заметил император, задумчиво огладив поседевшую бородку.

Подобная задумчивость всегда настораживала евнуха, и он поспешил отвлечь государя от опасных мыслей.

- Докладывают, что князь Ся уже не помышляет о новых завоеваниях, но больше печется о сохранения порядка в Трех Крепостях и приведение в верноподаничество степных племен.

- Кто докладывает? – резко спросил император еще не отошедший от подозрения, что молодой Ся вдруг выказал недюжинные способности государственного мышления.

- Чиновник шестого ранга Лю Лян, ваше величество и еще докладывают, что госпожа Ся вчера ночью подарила князю третьего сына.

- Как?! – Встрепенулся приятно удивленный император. – У Ся родился третий ребенок? Почему не доложили? – разволновался он.

- Ее величество императрица не велела беспокоить вас, предвидя, что вы будете взволнованы сим событием больше обычного и не уснете ночью.

- Сейчас же распорядитесь, чтоб выслали богатые дары…

- Ее величество уже распорядилась о том, - поклонился евнух.

- Ну, надо же! – Все никак не мог прийти в себя император. – Вот так малышка Ли Эр! Как она себя чувствует?

- Как передают, роды были ужасно трудными, - в своей неторопливой манере степенно докладывал евнух Фань. – Думали, что мать не переживет и ночи, так что князь повелел, чтобы сделали все возможное, чтобы сохранить жизнь супруге, даже ценой жизни младенца. Но госпожа Ся все же благополучно произвела ребенка на свет. Императрица позаботилась послать необходимые лекарства для укрепления здоровья роженицы.

Евнух Фань добился своего, император, наконец, услышал, что у князя Ся имеется сильный союзник при дворе и это императрица. Но усиление возмужавшего князя Ся уже не так волновало владыку Поднебесной, как событие, случившееся в семье последнего, все-таки для князя Ся император был посаженным отцом.

- Значит с Ли Эр все в порядке? – все волновался он.

- Князь не отходит от ее постели, - заверил его евнух и, перехватив недоверчиво беспокойный взгляд императора, поспешил уточнить: - Так докладывает чиновник Лян.

- Похоже, Ся по-прежнему верен этой обжорке, а? – покачал головой довольный император.

- Он в ней души не чает. Особенно после вторых родов, когда госпожа обрела прежние округлые формы, - улыбнулся Фань.

- Ах, вот оно как! Теперь понятно, почему Ся держится за Шоусянчен, схватив и казнив бунтовщиков и смутьянов, что пришли к нему с уговорами и посулами поддержать их заговор против меня.

- Князь желает мира в Поднебесной, ваше величество. Уверен, своих детей он воспитает в духе верноподаничества империи Тан, потому и старается навести порядок в вверенных ему, вашим величеством, уделах, - поклонился евнух успокоенному и довольному императору.

В конце концов, Чжэн Ся выполнил то, что обещал своим предкам, возродив былую славу рода Ся. Ведь лишь благодаря его потомкам эта история смогла дойти до нас.

Конец.