Только верь мне.

Глава 1

На небе ярко светила луна. Но ее свет абсолютно никак не помогал сориентироваться здесь, в лесной чаще.

Молодая девушка снова огляделась. Одно дело идти к ведьме днем и совершенно другое глубокой ночью. Если днем тропинку было видно ясно и внимание от нее отвлекал лишь сочный аромат спелых ягод, да мелькающие то тут, то там, то шляпка упитанного гриба, то пушистый хвост рыжей шалуньи-белки, то сейчас тропинка очень плохо просматривалась. То тут, то там, зажигались подозрительные огоньки, и периодически слышался волчий вой. Сейчас как раз было время хищников. Время, обозначаемое в народе как "час демона".

Время, когда всем людям и животным, ведущим дневной образ жизни, положено было спать. Время, когда неупокоенные призраки могли свободно пересекать даже защитную линию вокруг деревень и "выпивать" досуха всех тех, кто на свою голову, оказывался в это время на улице. Время, когда даже пропившие последнюю копейку пьяницы боялись высунуть нос за порог той таверны, в которой их застал этот час.

Сейчас надо было сидеть дома, а не пробираться по плохо узнаваемой тропинке. Надо было бы...

Но дома у Праши была старшая сестра, на шестом сроке беременности. На том сроке, когда ходить уже тяжело, а рожать еще рано. У Лейлы это была первая беременность. Беременность, когда будущую мать нужно было бы оберегать от лишних перегрузок. Но Деймон, муж Лейлы, а вернее, его мать, Лейлина свекровь, даже и не думали о том, чтобы давать ей какие-то поблажки.

Вся женская работа, как в доме, так и в поле была на ней. В то время как многочисленная родня мужа особо работой себя не нагружала. В результате, у молодой беременной женщины начались сильные боли внизу живота и открылось кровотечение. Если бы это произошло днем, другое дело - за лесной ведьмой тут же б сбегали. Но это произошло сейчас, когда начался "час демона" и бежать к ведьме никто не собирался. Но ведь сестра может не пережить этот страшный час!

И Праша решилась. Сестру она уважала и любила. Мать девочек умерла, рожая Прасковью и поэтому ни отец, винивший ее в смерти жены, ни его новая жена не любили "проклятого" ребенка. Ребёнка, принесшего несчастье в дом. И лишь только Лейла, будучи старше Праши на семь лет, заменила ей и отца, и мать. И теперь ее Лейла, дорогая ее сердцу старшая сестра, умирала по той же причине, что однажды умерла их мать.

Они появились неожиданно.

- Ммм... как интересно... Кто это у нас тут?

Силуэты пятерых мужчин проступили сквозь деревья неожиданно. Вот только что на тропинке кроме нее никого не было, а вот на ней стоят и скалятся гнилыми зубами пятеро разбойников. Одеты как попало. Одежда явно снималась уже с трупов. Причем не только мужских. У кого-то в руках посверкивали в лунном свете кривые резаки, кто-то помахивал огромной дубинкой.

Девушка отступила назад и крепче сжала в руках кухонный нож.

- Пропустите меня. - ее голос срывался на фальцет, но девушка упорно старалась не показывать страха. - Мне нужно пройти.

- А зачем? - один из разбойников, видимо, главарь банды, наклонив голову, с плотоядным интересом разглядывал девушку.

- Моя сестра. Она умрет, если я не вернусь с лекарством в течении получаса.

- Ну и что? Все мы смертны. - раздавшийся сзади голос прозвучал неожиданно.

Резко обернувшись, Праша увидела еще одного, шестого разбойника и испуганно отскочила от него. Быстро огляделась. Теперь она оказалась в замкнутом кольце, которое медленно, но неумолимо сжималось.

Праше от ужаса стало тяжело дышать. Она прекрасно понимала, что с ней сейчас произойдёт. Лейла, пытавшаяся в свое время убедить неугомонную сестренку не ходить лишний раз в лес, много страшилок ей понарассказывала о том, что разбойники делают со своими жертвами. Если мужчин и мальчиков они просто раздирали на части, то девочек, девушек и женщин насиловали. Мало, очень мало кому удавалось уйти от них живьём. А девушки, которых они зачем-то потом отпускали, либо сходили с ума, либо накладывали на себя руки.

Но сейчас поздно было бояться. Надо было что-то делать. Может попробовать договориться с ними? Ведь ладно она, она и так "проклятый" ребенок, не видать ей счастья в жизни. Хоть так, хоть этак. А Лейла... А вдруг, Деймон, взяв в руки своего сына, наследника, изменит отношение к своей красавице - жене, которой не сладко пришлось в его семье и защитит от нападок своей матери? И тогда все у них будет хорошо.

- Я прошу вас. Пропустите меня. Дайте мне возможность дойти до ведьмы, взять лекарство и отнести его сестре. И я... вернусь к вам. Честное слово. Вернусь к вам и даже никому не скажу, что в лесу снова появились разбойники.

В ответ ей был лишь дружный громогласный хохот.

- Может нам еще и проводить тебя?!

- Не нужно. Я сам ее провожу.

Новый участник разговора появился так неожиданно, что не все сначала обратили на него внимание. А обратив, резко побледнели и попрятались за своего главаря. Тот, до этого весело хохатавший, теперь тоже стоял бледный, как и вся его банда. Но ему прятаться было не за кого. Да и авторитет не позволял.

Праша удивленно обернулась. Незнакомец, которого испугались разбойники, был не высокий, харизматичный. С первого взгляда было видно, что этот человек привык повелевать и не привык слышать отказ. Иссиня черные волосы до плеч, широкие брови, черные глаза. Прямой, энергичный взгляд. Открытая, уверенная улыбка, не обещающая при этом ничего хорошего тому, кто пойдет против него. Идеальные зубы. Спортивная фигура. Черты лица не идеальные, но привлекательные.

- Это вообще-то, наша территория. - зло прошипел атаман.

- И что? - мужчина скользящей походкой приблизился к разбойникам и встал между ними и их жертвой. - Мне плевать. Я забираю эту девушку. Кто-то против?

Главарь разбойников зло скрипнул зубами, но ничего не ответив, растаял. Следом за ним растаяли и остальные члены банды. Прасковья, в немом ужасе наблюдающая за этим коротким диалогом, перевела взгляд на своего спасителя и... упала в обморок. Парень еле успел подхватить ее на руки.

Очнулась девушка от легких похлопываний по щекам. С трудом открыв глаза, увидела склонившееся над ней лицо незнакомца. Удивленно огляделась. Она лежала на земле, а за плечи ее придерживал тот самый парень.

- Эй! Подъем! Тут кто-то только что торопился за лекарством для сестры, а попав в руки обаятельного парня, решил поваляться?

- Где я? - слова давались с трудом, а осмыслив его слова, девушка возмутилась. - В смысле, "попав в руки обаятельного парня, решил поваляться". Я вообще-то приличная девушка и у меня есть парень!

Праша попыталась встать, но у нее тут же закружилась голова и она снова бы упала, если бы ее не поддержал за плечи поднявшийся вслед за ней парень.

- И где сейчас этот твой парень?

- Он... Он пьян... Вдребезги пьян...

- И поэтому ты одна пошла к ведьме в "час демона"? Чтобы она дала тебе средство от пьянства? Типа, если ты пойдешь днем, то оно будет не таким эффективным?

- Да что ты понимаешь! - девушка попыталась вырваться из поддерживающих ее объятий мужчины, но у нее ничего не получилось. Она только снова чуть не упала.

- Так, ладно, держись за меня. Время идет, а ты так еще и не получила лекарство от ведьмы. - сказал он вроде ворчливо, но при этом как-то заботливо. Праша снова хотела вырваться из его объятий, но, услышав о лекарстве, тут же покорно вцепилась в руку незнакомца.

Тот усмехнулся, но ничего не сказал. Не прошло и пяти минут, как вдалеке показалась избушка ведьмы. Девушка еще удивилась этому - по ее приблизительным подсчетам, до избушки ведьмы было идти дольше.

Праша прибавила было шаг, но, вдруг, что-то вспомнив, остановилась как вкопанная и широко расширившимися глазами посмотрела на своего спутника.

- ... Эм, а как тебя зовут?

- Яр... рий. Зови меня Ярием. Ну или Яриком...

- Ярий, что значат ваши с разбойником последние слова и почему они тебя испугались?

- Какие именно слова?

- Атаман разбойников сказал, что это их территория, а ты на это отв...

- Тссс. Я понял тебя. - Ярополк повернулся лицом к девушке и, взяв пальцами ее за подбородок, приблизил ее лицо к своему.

- Праша. Прасковья. Забудь о нашем разговоре с разбойниками.

Некоторое время девушка молча смотрела ему в глаза, а потом, моргнув, сказала.

- Слушаюсь.

Раздался тихий скрип двери и девушка испуганно обернулась на этот звук.

- Кого нелегкая принесла ко мне в "час демона"? - скрипучий голос ведьмы прозвучал в ночной тишине леса набатом.

- Бабушка, это я, Прасковья, младшая дочь кузнеца. - девушка, оторвавшись от своего спасителя, подбежала к ведьме. - Лейла, сестра моя старшая... Беда у нее. Сильные боли внизу живота и кровотечение... оттуда... из женского места.

- Так может дни у нее эти. Женские.

- Так на шестом месяце беременности она.

- Ох ты ж еж твою итить... А ну заходи скорее в дом. А это кто с тобой? ... Ох ты ж еж твою итить... Так это же...

- Тихо! - не дав ведьме договорить, парень перехватил ее руку, собравшейся сотворить знак от сил зла, - Тихо! Твой бог мне ничего не сделает, а я могу и обидеться.

Старуха испуганно посмотрела на парня, на ничего не понимающую девушку, потом снова на парня.

- Ох ты ж еж твою итить... Ну проходите, коли так.

Ведьмой оказалась очень, очень, древняя старуха. Нос с горбинкой и огромной волосатой бородавкой. Клыки, выглядывающие из-под нижней губы. Седые волосы аккуратно убранные в высокий пучок. Кожа желтая, дряблая, на руках ногти той же длины, что и у столичной модницы. Одежда старая, но добротная и чистая.

Зайдя в хижину, старуха достала с одной из полок пузырек с фиолетовой жидкостью, в которой плавали перемигивающиеся звёздочки. Молча сунув пузырек в руки девушки, старуха так же молча показала ей на дверь. Девушка тут же метнулась по указанному направлению, но мужчина ее остановил.

- Больше ты ничего нам не хочешь дать?

- Че еще я могу дать? Я и так дала самое дорогое из того, что у меня есть для такого случая - "звёздное молоко". Выпив его, роженица не только безболезненно доходит свой срок, но и родит талантливого (сам знаешь в чем) ребенка. Между прочим, отдаю последние свои запасы. И заметь, абсолютно бесплатно! Лишь бы показать свою лояльность к той, кого ты взял под свою защиту...

- Я вырежу тебе твой болтливый язык!

- Я... Я... Не это хотела сказать!!! Я... Я...

- Ты хотела дать нам бандаж... - подсказал ей Ярик.

- Дем... Странник имей совесть! Он передается нам от матери к дочери!

- Ты, старуха, так и не продолжила свой род! Будешь со мной спорить, он тебе и не понадобится!

- Но я могу удочерить девочку...

- Но ты можешь и не дожить до этого...

- Дем... Странник, не губ...

- Отдай Прасковье свой ведьминский бандаж для беременных. После родов сестры она тебе его вернет. Да же, Праша?

- Ддда, верну. - растерянная девушка, ничего не понимая, растерянно смотрела на препирающиеся стороны.

Незнакомец только вздохнул. Из-за этой болтливой старухи опять придётся чистить память любимой...

Эммм, ну да, вроде любимой девушке. Ну ничего, какое-то время придется потерпеть и эти неудобства.

- Ярий, - начинать задавать вопросы девушка решилась лишь только когда они отошли от ведьминской избушки. - А что это такое? И зачем ты заставил ведьму отдать его мне. И почему она боится тебя?

Снова вздохнув, парень взял девушку за подбородок и повернул ее лицо к своему.

- Прасковья. Забудь о том, что ведьма меня боялась. Забудь о нашем с ведьмой разговоре. Бандаж она отдала тебе добровольно. Лекарство, которое она тебе дала, просто лекарство для тех, у кого тяжелая беременность. Ты все поняла?

Девушка какое-то время неотрывно смотрела в глаза демона, а затем снова покрутила в руках бандаж.

- Так для чего это?

Ярик вздохнул и молча взяв девушку под руку, повел ее по тропинке. Девушка, удивленно рассматривающая бандаж и не заметила, как они дошли. Вроде вот они только что отошли от ведьминской избушки, а вот из-за поворота тропинки стали видны огни деревни.

На краю леса парень остановил задумавшуюся девушку и повернув к себе лицом, заглянул ей в глаза.

Праша взглянула в глаза парня с удивлением. Мол, чего это ты? Ну заглянув в черный омут его глаз, "поплыла", "проваливаясь" в него все глубже и глубже.

Ярий, на прощание разворачивая девушку к себе лицом, хотел просто полюбоваться красотой невинной души, но... заглянув в чёрный омут ее глаз, поплыл", "проваливаясь" в него все глубже и глубже.

Из-за горизонта показались первые ранние лучи солнца, а над замершими друг напротив друга молодыми людьми, каркнул Ворон.

Ребята вздрогнули и как-будто очнулись, смущенно отведя глаза. Первым взял себя в руки Ярий.

- Праша, - сказал он севшим голосом, почему-то не решаясь снова взглянуть на девушку. - Я рад, что решил прогуляться этой ночью и встретил тебя. Спасибо тебе большое за твою компанию. Надеюсь, я тебя ничем не обидел.

Девушка замерла, слушая чудные для ее ушей слова.

Рад, что встретил меня? А она то как рада, что он встретил ее! Спасибо ей за ее компанию? Вообще-то это благодаря его компании ее поход к ведьме вообще состоялся и оказался столь продуктивным. Надеятся, что ничем ее не обидел? Да он ее от смерти лютой спас! Да она в землю ему кланяться должна за, то, как он ее "не обидил"!

Девушка повернулась к парню чтобы сказать ему все, что она о его словах думает, но... того и след простыл.

Она удивлённо обернулась вокруг, пробежалась назад до поворота тропинки, прислушалась, слышны ли где его шаги... но тот словно в воздухе растворился.

Вот был он только что здесь, а вот и нет его. И если бы не бандаж с настойкой в ее руках, она могла бы подумать, что все ей показалось.

Вздохнув, она покрепче ухватила свою добычу и побежала к дому сестры.

Шло время и пора бы уже и забыть о том, что произошло в лесу, но Праша не могла. И не из-за мыслей о загадочном парне, а из-за кошмара, котопый повторялся с завидной регулярностью вот уже месяц.

Она снова и снова оказывалась в лесу в "час демона". И снова ее окружали разбойники. Она как наяву слышала их гнилостный запах и громогласный издевательский смех.

- Может нам еще и проводить тебя?

- Не нужно. Я сам ее провожу.

Девушка в ужасе оборачивалась. Почему -то она не видила лица своего спасителя. Вместо человеческой фигуры - какой-то сгусток темной энергии. Еще более опасной, чем разбойники. Те сначала бледнели, а потом их лица в страхе искривлялись. Становился сильнее гнилостный запах, а сами разбойники становились похожи на оживших мертвецов. Полуразложившихся оживших мертвецов.

- Это наша территория.

- Мне все - равно. Я забираю ее.

Полуразвалившиеся мертвецы нехотя нападали на сгусток тьмы. Но соприкасаясь с ним, тут же с воем растворялись. И вот на поляне Праша осталась наедине с этим воплощением зла. Он медленно поворачивался к ней "лицом" и Праша с криком просыпалась, а перед ее глазами еще долго стоял звериный оскал с кровавыми глазами.

Вот и сейчас проснувшись, девушка огляделась. В своей комнате она находилась одна. Спустив ноги с постели, девушка подошла к окошку.

Сейчас было самое любимое ее время суток - за минуту до рассвета. На улице была уже не непроглядная темень, но еще и не утро. Природа будто замерла в ожидании утра. Над горизонтом медленно поднимались первые лучи солнца. На улице было тихо и пустынно. Предрассветная свежесть приятно холодила лицо, а чистейшим и вкуснющим воздухом невозможно было надышаться.

Зажмурив глаза и мысленно потянувшись в сторону встаюшего солнышка, девушка блаженно зажмурилась.

А потом произошло что-то, от чего благость исчезла, словно споткнувшись об это "что-то" и невозвратно развеясь.

Девушка сначала не поняла, что произошло.

А потом как поняла...

Карканье Ворона. Как тогда.

Так-то у них то вороны имеются. И каркают. Но это каркнула не ворона. Это каркнул Ворон. Как тогда. Как тогда, когда она стояла с тем парнем на краю леса и... смотрела в его глаза.

В его бездонные черные глаза.

Девушка замерла, вспоминая тот момент. И откуда-то из района живота к сердцу, средоточию ее души начало подниматься какое-то томление. Томление, которое она до этого испытывала лишь однажды и рядом с тем же парнем... смотря в его бездонные чёрные глаза.

Обломали ее и в этот раз. Только на этот раз из омута воспоминаний ее вырвал крик пастуха, собирающего коров на луг. Следом протяжно замычала соседская корова, а ответила ей Прашина. Та самая, которую надо срочно выгонять в общее стадо, пока пастух не ушел.

Вспомнив о делах насущных, девушка совершенно забыла и о своем томлении, и о крике Ворона. Выскочив из дома она побежала в сарай за коровой.

С тех пор, как Ярий спас Прашу от разбойников, прошёл месяц. Праша успела спасти сестру. Задержись девушка еще минут на пятнадцать, спасать было бы уже некого. Процесс гибли организма молодой будущей матери был бы уже запущен безвозвратно.

Но девушка успела. Успела спасти как сестру, так и ее ребенка. Сейчас Лейла ходила в принесенном Прашей бандаже и чувствовала себя абсолютно здоровой. Да, чуда не произошло и она по-прежнему работала за троих, но эти нагрузки уже никак не сказывались ни на ней, ни на ребенке.

А еще, занятая своими утренними думами, Праша забыла еще кое о чем.

А именно о том, что завтра начинается двухнедельное гуляние в честь Дня Равноденствия! Большого праздника не только в их деревне, но и во всем мире. Праздник настолько большой, что даже у Праши было новое и красивое платье для гуляний в этот праздник.

Сам День Равноденствия был в середине осени и обозначал день, когда день и ночь длились одинаковое количество времени. Он обозначал смену года.

Празднуя неделю до Дня Равноденствия, люди "провожали" старый год, а отмечая неделю после Дня Равноденствия, "встречали" новый год. Сам же День Равноденствия был самым главным днем, самым средоточием праздника.

Люди верили, что в этот день можно гадать на суженого. И гадание удастся даже у того, кто не владел ни каплей магии. Также люди верили, что в этот день можно загадывать желание (непременно на падающую звезду) и оно обязательно сбудется. Главное, чтобы желание шло от самого сердца, а загадывающий верил в его исполнение всей душой.

Всю первую неделю праздника Праша веселилась без оглядки. Ведь когда еще веселиться, если не в День Равноденствия. А еще... в эти праздничные дни кошмары оставили девушку в покое.

Старый год проводили. Наступил самый главный день - Сам День Равноденствия.

Если во время проводов люди ели - пили у себя дома, то в День Равноденствия, столы были выставлены наружу.

Каждая семья считала за честь выставить свой стол и свою еду на всеобщий стол, поэтому в День Равноденствия на улицах было тесно, а столы ломились от яств.

Праша, счастливая, хорошо проведшая время на проводах старого года, готовила каравай для праздничного стола, пироги с яблоками, пироги с медом, отбирала лучшие колосья для украшения главного каравая.

Даже ее младшая сестренка Клара, десятилетняя дочь ее отца и мачехи, изъявила желание помочь Праше в подготовке к празднику. Ей Праша доверила отбор рябины для украшения дверей.

Стукнула дверь - это пришел Ивашка - Прашин жених. Ивашка вообще редко когда был трезвым, а уж пить во время празднования Дня Равноденствия для него было святым делом.

"Жаль только, что мыться для него не было святым делом", - подумала девушка, когда в чисто убранной, свежей светлице пошел запах перегара и давно не мытого тела.

- Прашка! - Ивашка самодовольно плюхнулся на лавку и сально оглядел ладную фигуру девушки.

Девушка в это время доставала из печи каравай и поэтому никак на него не отреагировала.

Ивашке это не понравилось.

- А чет это, - он подошел к ней и шлёпнул... чуть пониже спины, - ты не реагируешь на меня, зазналась что ли?

Шлепок был настолько неожиданным для девушки, что она чуть не уронила каравай на пол. Кочерга качнулась и тарелка с караваем опасно накренилась. К счастью, к этому времени, девушка уже почти донесла каравай до стола и, придержав, край тарелки пальцами, ей удалось не уронить его.

Ивашка, довольный произведенным эффектом, схватил девушку одной рукой за грудь, другой рукой начал прижимать ее к стене, чтобы поцеловать.

Обожжённые пальцы девушки болели. Но вместо того, чтобы обезболить их, ей пришлось отпихивать от себя слюнявую и дурно пахнущую свинью в человеческом обличии.

- Чего это ты? - Вошедший во вкус Ивашка зло уставился на свою невесту. - Я жених твой. Муж будущий. Чегой это я не могу свою невесту поцеловать в День Равноденствия?

- Умылся бы ты для начала, Ивашка! - Праша, борясь с позывами тошноты, баюкала обожжённые пальцы. - Не видишь что ли, что я из-за тебя чуть каравай не уронила и пальцы обожгла?! А каравай, между прочим, это не так просто выпечь! Я опару на него с ночи заводила! Если бы он упал, что наша семья ставила бы на общий стол?!

- Это ты на меня что ли хочешь свою неуклюжесть спихнуть? - Ивашка недовольно засопел. - Попрекаешь меня плохим запахом? Да я муж твой будущий! Ты ублажать меня всячески должна! И принимать таким, какой я есть! А то откажусь от тебя, и кто тебя, проклятую, в жены возьмет?! И вообще, слышала, что мудрые люди говорят: что естественно, то не противно! Пальчонки ты свои обожгла? Ничего страшного. Через порезы и ожоги умение входит! Я же не виноват, что ты такой неумехой выросла?!

- Что здесь происходит?!

Глава 2

В дверях стоял Прашин отец, а к его ногам прижималась Клара. Видимо, она и позвала отца, видя, что творил Ивашка.

Как и любой деревенский кузнец, Прашин отец был высоким и мощным мужчиной. Про таких обычно говорят - "косая сажень в плечах".

Увидев мужчину, Ивашка весь как-будто сдулся, съёжился, стал меньше ростом.

- Обижають, Микола, обижають меня. - тем не менее запричитал тот. - Почтение мне не оказывает. Мне, будущему мужу своему.

Микола грозно глянул на дочь, но ей ничего не сказал, а вот своему потенциальному зятьку ответил. С презрением.

- Почтение, говоришь, не оказывает тебе? А ты кто такой, чтобы тебе почтение оказывать?!

- Ну так я это, муж ее будущий.

Ивашка, привыкнув к тому, что он всегда прав, а Прашка должна в ноги ему кланяться, что он, ее, проклятую, в жены берет, малость растерялся от такой реакции ее отца.

- Будущий - это не настоящий. Вот как станешь мужем ее, так и будешь требовать почтения. А сейчас - брысь отсюда! - Кузнец произнес это так, как будто сплюнул. - В хлеву что ли ночевал?! Так здесь же светлица жилая, а не хлев!

- Я... я... я не женюсь на дочке вашей проклятой! - "кинул" в лицо своему потенциальному тестю свой последний аргумент местный маргинал. Не забывая меж тем, протискиваться к выходу.

Кузнец громогласно расхохотался.

- Это я ее тебя не отдам в жены, а не ты на ней не женишься! Проклятая она или нет, хозяюшка она отменная! Такому маргиналу как ты, даже мечтать о ней не стоит!

Ивашка уже был около двери. Оставалось только преодолеть главное препятствие - хозяина дома, который так и остался стоять в дверях.

Крыть Ивашке было не чем, но очень хотелось.

- Я... я...

- Я тебя сейчас... - Микуле надоело слушать, как пищит этот поросёнок и он замахнулся на него рукой.

А рука у кузнеца, по определению, была тяжелой. И это Ивашка понимал прекрасно. Поэтому не стал ждать, как будут разворачиваться дальнейшие события, а втиснувшись в щель между кузнецом и дверью, выбежал наружу.

Праздник, тем временем, шел своим чередом. Весь народ собрался на центральной площади и гулял, ел, пил, веселился. Но какими бы люди пьяными ни были, чужеземца, спокойно шедшего со стороны леса в их сторону, они заметили все и сразу.

Незнакомец был молодым, стройным парнем. Черные волосы до плеч. Густые брови. Выразительные глаза, смотрящие вокруг спокойно, с властной уверенностью.

Парень шел сквозь толпу гуляющих людей как нож сквозь растаявшее масло, и там, где он проходил, люди останавливались и провожали его взглядом.

Парня это не смущало. Как-будто так и должно было быть. Шел он спокойно, прямой наводкой к кузнецу Миколе. Остановившись в паре шагов от него, парень в пояс поклонился и сказал уже в полной тишине:

- Пользуясь правом одинокого путника в День Равноденствия, прошу у тебя, кузнец Микола, приют, сроком до одного года максимум.

Сначала вокруг стало еще тише. Даже собаки перестали лаять. Кузнец растерянно оглянулся.

Чего?

Парень терпеливо стоял перед ним и ждал ответа.

Наконец к кузнецу протиснулся староста.

- Кгхм. Соглашайся, Микола. Традиция такая. В День Равноденствия никто не имеет права отказать одинокому путнику в крове. Беда иначе будет. Парень все честь по чести к тебе попросился.

- Ааааа. - растерянно ответил кузнец.

- Соглашайся, Микола, соглашайся! Не гневи Вселенную! Если что мы поможем тебе!

Когда из окружающей толпы уже пошли выкрики, Микола понял, что деваться ему не куда - нужно соглашаться.

- Этто. Я согласен дать тебе кров, но не в доме. Семья у меня большая, дом не большой. Если согласен, то живи на сеновале. Там тепло, не замерзнешь. Кушать в дом приходи - за одним столом будешь с нами сидеть. Но у меня условие тебе - что бы не причинял зло ни дому моему, ни домашним моим.

- Да будет так.

Ответил парень и... грянул гром. На абсолютно чистом небе. Без облачка. Люди удивленно заозирались, заговорили, но неожиданно упала в обморок Праша. Люди переключились на нее, совершенно забыв о громе.

Спустя какое-то время праздник продолжился как ни в чем не бывало.

Прошел еще месяц. Незнакомец жил на сеновале у кузнеца Миколы, помогал по хозяйству, никого не трогал, но и о себе ничего не говорил. На людях к Праше относился ровно, спокойно, а наедине старался проявлять заботу. А Микола, тем временем, тщательно делал вид, что ничего он не видит, ничего он не понимает.

Кошмары вернулись к Праше внезапно. Весь месяц она спала спокойно, но этой ночью она опять увидела Его.

Лес в "час демона".

Нападение разбойников.

Появление незнакомца, который ее спас, но по своей сути являлся чем-то хуже неупокоенных разбойников.

Звериный оскал с кровавыми глазами.

Проснулась она в холодном поту. Какое-то время лежала, неподвижно и бездумно смотря в беленный потолок и тяжело дыша.

Тук - тук. Тук - тук.

Из состояния "ничего не понимания" ее вывел этот мерный звук.

Тук - тук. Тук - тук.

Праша перевела взгляд с потолка на окно. Звук повторился.

Девушка встала с кровати и подошла к окну.

Тук - тук. Тук - тук.

Солнце только начинало подниматься, а Ярий уже был на ногах. Сейчас он колол дрова на заднем дворе. Интересно, он хоть спит когда-нибудь?

Праша накинула на себя платье и вышла во двор. Ярий, не заметив ее, рубил дрова, а Праша невольно залюбовалась его фигурой.

Тук - тук. Тук - тук.

Широкие плечи, узкая талия, литые мускулы, крепкие... кгхм, она - девица, да еще и нареченная, поэтому не должна заглядываться на эту часть тела. Особенно у постороннего парня. И взгляд девицы, старательно обогнув запрещённую часть тела, прошелся по длинным, мускулистым крепким ногам парня.

"Эх, подумала девушка, возвращаясь к железным мышцам, перекатывающимся по спине при каждом движении ее спасителя, - вот кому-то муж достанется!" Ивашка, ее жених, совсем не чета Ярию. Рябой какой-то, кривой, чуть что к маменьке своей сразу бежит. Та его приголубит, пожалеет и копейку даст на выпивку, чтобы не мешал ей огород копать своими соплями да жалобами. Толком не умеет ничего. Все на его родителях. На его матери.

Но ей ли жаловаться? Она то все может, все умеет, но не любимая она дочь своему отцу, да нелюбимая падчерица своей мачехи. Она ребенок, принесший смерть в дом.

И хоть сестрица ее, воспитавшая ее вместо матери и говорила ей, что не она виновата в смерти их матери, но люди вникать в такие вещи не хотят. Раз женщина умерла при родах, значит виноват ребенок. Праша вздохнула так сильно, что Ярий ее услышал и обернулся.

Приветливо улыбнувшись и отложив топор, парень направился к ней. А она снова залюбовалась им. И на лицо - красавчик, и движения - легкие, грациозные, по-звериному мягкие.

- Не спится? - голос Ярия прозвучал настолько волнующе, что у девушки подкосились ноги. Стараясь не выдать свои мысли, она схватила стоящий возле нее кувшин с водой и, не глядя в глаза Ярия, протянула ему.

- Да, что-то не спится мне. - отвечая, она потребовала от себя собрать все свое самообладание в кучку и разговаривать со своим соседом также, как с другими парнями - спокойно и вежливо. Но... волнующим у Ярия был не только голос, но и взгляд бездонных черных глаз, в которые ее нет - нет, да и тянуло взглянуть. Глаза у Ярия были невыносимо волнующими. Взглянув в них, девушка тут же снова отводила свои глаза.

От греха подальше.

Мысленно она надавала себе оплеух. Ты влюбись еще! А жених наречённый тебе батюшкой?! Она только о нем должна думать!

- Прашечка?!

А вот и он! Вспомни о... Оно и появится!

Девушка съёжилась, услышав этот неприятный писклявый голос. У калитки стоял и с опаской поглядывал на Ярия ее жених. После той стычки с отцом Праши, Ивашка, видимо, решил встать на путь исправления и начать мыться. Для начала. Хотя бы. Почаще обычного.

- Прашечка, а четь это ты тут делаешь? Рано утром, наедине с мужчиной? Не нареченным тебе так-то.

Девушка бросила на Ярия быстрый взгляд. Тот спокойно, как-будто не было здесь никакого Ивашки, допил воду, поставил кувшин на столик и вернулся к рубке дров.

Ивашка же, приняв безразличие Ярия к его словам за страх перед ним, продолжил, как бы позадоривая себя.

- Прашка, ты это! Не позорь меня! А то откажусь от тебя! Зачем ты мне порченная сдалась.

Слова местного дурачка, жестокой судьбой уготованного ей в мужья прозвучали как пощёчина. Слезы обиды показались на глазах девушки, а Ярий остановился как вкопанный, но усилием воли взялся за топор и, установив на пне очередной чурбан, сделал замах.

- Ивашка, ты что несешь! - девушка постаралась взять себя в руки и спокойно, без слез призвать своего жениха к совести.

- А че? - Ивашка, не видя отпора, расхрабрился. - Да, откажусь. Все видят как ты с этим чужаком милуешься, да переглядываешься. А еще слухи ходят, что видели, как ты на сеновал к нему по ночам ходишь! Потаскушка! Вот что мне за нев...

- Да как ты смеешь... - от обиды у девушки закружилась голова. Чтобы не упасть, она облокотилась на забор и крепко зажмурила глаза, силясь взять себя в руки.

Поэтому не сразу поняла что произошло. Сначала послышался свист ветра, а потом стук и резко замолчал Ивашка.

Осторожно открыв глаза, девушка замерла. Ивашка стоял с отвисшим и подрагивающим ртом и вытаращенными глазами косился на топор, вонзившийся в забор в миллиметре от его виска.

На Ярия же страшно было смотреть. Он схватил полено и медленно, как готовящийся к прыжку волк, приближался к парню. Глаза его были сужены, а голос больше походил на шипение змеи. А еще... еще его глаза...

Праша, не веря своим глазам, прищурилась.

Глаза Ярия стали как у кошки - с вытянутым зрачком. А еще... Еще в них показались язычки пламени. Как тогда, в кошмарах!

Праша зажмурилась и затрясла головой.

Показалось! Ей все показалось!

- Что ты сказал? А ну повтори снова! - Ярий, тем временем, медленно, но верно приближался к Ивашке.

- А я че? Я ни че! - тут же вся смелость как шелуха от семечек слетела с Ивашки, а его глаза испуганно забегали с Ярия на Прашу. - Все сейчас так говорят! Вся деревня судачит о том, что мою невесту пришлый попортил и продолжает портить под боком у ее родного батьки, ай!

Ивашка испуганно сжался в комочек и выставил перед собой руки, видя, как подскочивший к нему чужак занес над ним руку с поленом.

- А ну стоять!

Громкий волевой голос прозвучал настолько неожиданно, что все замерли, а обернувшись, увидели Прашиного отца, который, сложив руки на груди, стоял в дверях дома.

"Интересно, как давно он там стоит?" - пронеслось в головах у всех троих.

- Батюшка, спаси! - пробормотала меж тем перепуганная девушка и упала в обморок.

Ярий успел подскочить к ней и подставить руки, не дав упасть на землю. Ни у кого не спрашивая разрешения, он отнес ее в ее комнату, уложил там на постель и затем снова вышел во двор.

На Ивашку же было жалко смотреть. Весь красный и взмокший, он стоял перед грозным кузнецом и, заламывая руки, мямлил. Ярия эти двое сейчас не видели.

- Батька Микуло, ну ты пойми меня... вся деревня шепчется... опозорила меня Прашка, да еще этот... топорами бросается в меня, да дровами.

- Ты мне не юли тут! - грозно отчитывал парня кузнец. - Обещал жениться, значит женись! А дочь мою с этим чужаком никто не видел!

- Ну как же "женись"! Ведь вся деревня судачит!

- А ты сам видел?

- Ннееттт. Но ведь вся деревня суд...

- Вот когда поймаешь их вдвоём, тогда и будешь говорить! А сейчас ты должен всем рты закрывать и защищать свою невесту!

- Да как же я буду рты им закрывать?! Драться мне с ними со всеми что ли?!

- Да хотя бы и драться! Ты же будущий глава семьи! Защитник! Если ты сейчас не готов защищать свою женщину, то что потом будет? Как ты будешь защищать свою жену, своих детей? Это что же получается, любой будет говорить о них что хочет, а ты будешь трусливо помалкивать да поддакивать? Лишь бы тебе не наваляли?!

На парня было жалко смотреть. Да, языком трепать, это не кулаками махать!

- Что?! - меж тем грозно вещал кузнец. - Не готов бороться за честь своей невесты?! Эх ты!

- Я готов!

"Что!?" - читалось в немом взгляде обоих людей.

- Да, Праша мне не невеста. Но за то время, что я знаю девушку, я достаточно изучил ее для того, чтобы отстаивать ее честь. Праша храбрая и честная, порядочная девушка и за свои слова я готов сразиться хоть со всей деревней сразу, а не толькло с ее мужской частью.

Повисло долгое молчание, которое прервал кузнец.

- Ну что ж.... Раз так, то вот тебе мое отцовское слово: "Если сможешь одержать победу в драке, то считай мою младшую дочь Прасковью СВОЕЙ невестой, а не этого недоразумения!

Где - то далеко сверкнула молния, а глаза Ярия блеснули янтырным огнем и снова погасли, но люди этого не заметили, так как Ивашка, услышав, что его невеста может достаться другому возмутился:

- Что значит " своей невестой", батька Микуло?! А я, а моя честь?! Праша МНЕ обещана! Неужели ваше слово не крепко?

- Ах ты ж паскудник! - кузнец возмущенно поднял руку и хотел влепить Ивашке подзатыльник, но тот заверещал и убежал.

- Батька Микола! - тем временем Ярий подошёл к кузнецу и поклонился ему. - Я буду драться чтобы отстоять честь вашей дочери независимо от того, будет она моей женой или нет. И буду только счастлив, если она согласится стать моей женой, но и неволить ее я не буду.

Когда в назначенное время Ярий явился на лобное место, там уже собралось человек десять. Демон спокойно оглядел их.

Толстые, худые, коренастые, высокие, невысокие. Были среди них и опытные драчуны и доходяги, которые прячась за спинами более сильных своих товарищей, в драку в открытую не шли, а подзюкивали своих более сильных товарищей. А если и били, то исподтишка.

Но их всех объединяла одна общая черта - какое-то простоватое, деревенское выражение лица. Стройный и грациозный Ярий выглядел по сравнению с ними стройной березой среди могучих дубов. Но Ярию не привыкать. Он среди СВОИХ соотечественников выделялся, что уж тут говорить.

- Я не знаю, откуда ты пришел и какие писаные и не писанные законы существуют ТАМ, - сказал один из собравшихся, представившийся старостой. - но ЗДЕСЬ, мы, мужики, уважаем когда мужчина несет ответственность за свои поступки и готов не только портить репутацию девицы, но и защищать ее. Поэтому можешь выбрать кого-либо одного из нас и если ты его победишь, то мы все принесем Праше свои извинения.

- А если победит он, то Праше извинения принесены не будут?

- Неа.

- А где логика? Ведь победа или проигрыш в драке зависят от умений бойца, а не от степени порядочности девицы.

- А тут нет логики. Тут только сила решает. Если девица позволила себе жить не по правилам деревни, значит у нее за спиной должен быть кто-то, кто готов ответить за ее поступки кулаками. А если такого нет, то это проблемы уже самой девицы. Нечего было выделяться.

- Хм, ну в твоих словах есть смысл. - хмыкнул Ярий и, нагнувшись, взял огромное бревно, повертел его как тростинку, снова ухмыльнулся и сказал: - Хватит булки мять, девчонки! Нападайте уже!

Мужики зло переглянулись, окружили новичка и набросились.

- Стойте! - все удивленно замерли, посмотрев на крикнувшего.

Это был Феодосий - молодой парень, один из жителей деревни.

- Чего тебе?

- Мужики, вас ничего не смущает?

- Говори давай быстрее, некогда с тобой тут разговоры разговаривать!

- Мужики, вы чего, совсем уважение к себе потеряли? Или боитесь его? Вас же вон - целая толпа, а он всего один!

- Так мы ему предлагали выбрать кого-либо одного, он сам отказался.

- Так это ОН отказался! А вы сами? Вы чьей волей живете? Своей или его? Это насколько надо себя не уважать, чтобы толпой на одного бросаться!

Парни переглянулись и замялись. Всем хотелось проучить "завравшегося" чужака, но и правда, толпой на одного - это все-таки не серьёзно.

- Ты это! Не путай нас, не сбивай с правого дела! У него была возможность выжить, выбрав только одного из нас! Ребята, вперед!

И Яшка, один из драчунов, махнув в сторону чужака рукой, бросился на него первым. Тот же, бросив бревно так, чтобы оно зацепило тех, кто стоял сзади, поднырнул под замах самого активного и врезался головой тому в живот. Федора отбросило назад на метр и он сразу же согнулся пополам, а Ярий подскочил и врезал ему коленкой по лицу. Федор, стоня от боли и пытаясь остановить хлещущую из носа кровь, упал, свернувшись калачиком. Минус один.

Ярий быстро оглянулся назад. Из четырех стоящих сзади, бревном были задеты только трое, один из которых уже не поднимался. Минус второй.

Зато Ярию тут же прилетело в висок от четвертого (им оказался Яшка, помощник кузнеца, отца Праши) и одновременно дубиной по спине от одного из тех, кто был спереди. Этого Ярий не знал, видел только мельком. Не удержав равновесие, парень упал, но тут же сгруппировавшись, откатился, схватил свое бревно и крутанувшись на коленях, уложил сразу пятерых, подскочивших к нему, чтобы запинать. Прежде чем встать, свободной рукой он схватил горсть земли и, вскочив, кинул ее в лицо шестому, успевшему отскочить от его бревна. Пока тот протирал глаза, Ярий, отправил в нокаут ударом в челюсть оставшихся двух, а потом уже и этого третьего. Минус еще три.

Ярий огляделся. Вытер кровь с лица. Не свою. Пятеро, лежа на земле, ошарашенно смотрели на него. Ярий жестом предложил им подняться. Все, кроме Яшки испуганно замотали головой. Этот парень тут же вскочив на ноги, сделал замах, но тут же упал от ответного удара в висок. Оставшиеся лежать на земле четверо мужиков, проследив за падением Яшки, тут же изобразили глубокие обмороки. Ну вот и все.

Ярий огляделся, стараясь держать в поле зрения всех, тех кто был как на ногах, так и лежал. А то мало ли.

Он боялся, что людишки, попытаются отомстить за своих побитых односельчан, и кинутся на него все разом. Тогда ему придётся проявить свою истинную сущность, но нет. Друзья бившихся помогли подняться тем, кто бился до конца, презрительно пнули каждый по одному разу тех, кто изобразил обмороки и ушли. Зрители тоже разошлись, разбившись по группам и обсуждая драку.

И только на демона никто не смотрел и никто не подходил. Ярополк развернулся, чтобы уйти, но тут же замер. Сзади него стояла, прижав руки к груди Праша. А в ее взгляде читалась такая смесь из искренних чувств благодарности, что он заступился за ее честь, переживания, что ему сделают больно и радости, что все обошлось, что Ярий замер.

Ведь она не знала, что он не человек, что удары простых людей для него были что хлопки детских ладошек. Она воспринимала его как обычного, человеческого парня и, соответственно, переживала за него. Ярополк улыбнулся ей краешком губ, как бы говоря: "Не переживай, со мной все хорошо", но тут же на лицо демона набежала тень, а в глазах полыхнула ярость.

Это Ивашка, подбежав к девушке, со всей силы дал ей затрещину, и брызжа от ярости слюнями закричал:

- Потаскушка! Как тебе при мне, своем женихе, не стыдно смотреть на других мужчин так, как-будто уже сейчас готова раздвинуть перед ними ног....

Девушка упала, а Ивашка не успел договорить так, как к нему тут же подскочил Ярий и сбив с ног одним ударом кулака, стал запинывать.

Односельчане Ивашки тут же подскочили к ним, но оттащить смогли только облив холодной водой. К Ивашке подбежала матушка и стала причитать, требуя отмщения. Но в сторону Ярия даже никто и не взглянул, потому что все видели, как "этот ирод" дерется и все видели, за что именно отгреб Ивашка.

Сам же "ирод" огляделся в поисках Праши. Девушка сидела на земле и, размазывая по лицу слезы вместе с землей, тихо плакала. Подойдя к ней, он опустился рядом с ней на колени и прижал ее голову к своей груди.

- Все, все, не плачь. Не плачь. С этого дня, независимо от того, как пойдет наше общение дальше, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы в следующий раз ты плакала только от счастья. А если мне не удастся сдержать свое обещание, то это первые слезы, но не последние, за которые твой обидчик будет платить двойную цену.

Девушка доверчиво прижалась к его груди и зарыдала в голос, выплескивая в своих рыданиях и страх за него, за Ярия, и боль от затрещины Ивашки, и боль от незаслуженного унижения на виду у всей деревни, и облегчение, что хоть кто-то (не считая сестры, но та физически не могла встать за нее против всех ее обидчиков) пожалел ее и пообещал защищать.

Все вокруг невольно замерли, смотря на двух коленопреклоненных людей. Парня и девушку, сидящих в грязи и нежно прижимаюшихся друг к другу.

Ярий же замер, почувствовав, как в его груди зарождается и мучительно начинает разъедать его ядро неведомое ему ранее чувство нежности к более слабому и острое желание защищать и оберегать этого слабого.

Так-то соплеменники Ярия защищали женщин и детей, но... своей расы.

Праша же не была женщиной его расы. Она принадлежала к другой расе. А уж так у расы Ярия было заложено природой, что все остальные расы для них были только объектами уничтожения.

А тут... Ярий, скривившись от боли, посмотрел на небо и тут, солнце, до этого прячущееся за тучами, неожиданно выглянуло и осветило их своим лучом. Ярию стало больно вдвойне. Но он мужественно сдержал крик. Напрягся, заскрипел зубами, но сдержал.

Окружающие их люди не обратили на это внимание, полностью поглощенные развернувшейся перед ними картиной, но мать Ивашки заметила, как напряглась спина Ярия при попадании на него солнечного луча. Заметила и сразу все поняла.

- Демон! - закричав, она тыкнула пальцем в сторону Ярия. - Люди добрые! Вы посмотрите что делается! Прашка привела в нашу деревню демона! Мы все погибли!