Только не ты!

Пролог

Неизвестно, чем Айрис думала, когда соглашалась на эту авантюру. Чем-то другим, но явно не головой.

Раньше эта примета казалась ей весьма забавной. Ровно до этого момента. Сейчас же она видела, что это абсолютно тупая затея. Тело под дурацким свадебным платьем невыносимо чесалось, руки уже отваливались держать поднос, а ветки куста, в котором девушка сидела, так и норовили ей воткнуться то в глаз, то в причёску и выдрать знатный клок волос вместе с фатой на память. В общем, невкусно, грустно и представлялось всё как-то совсем по-другому.

Ноги уже онемели от сидения в засаде, а заветный автомобиль всё никак не появлялся на дороге. Рядом пыхтела Танька, возилась и то и дело поглядывала в сторону Лидки, тоже засевшей в кустах, но ближе к перекрёстку. Именно она, Дюшес, и должна была подать сигнал, когда нужная машина будет на подходе.

По внутреннему ощущению Айрис, они всей своей лихой девичьей компанией маньячили уже около часа. От стадии осознания всей дурости затеи, она перешла к стадии жаления себя любимой: вот кто, спрашивается, придумал эту ересь? Нет, ладно, когда принято в ночь перед экзаменом призывать Халяву, класть пятак под пятку и прочие студенческие глупости, чтобы привлечь удачу.

А это? «Каждая незамужняя девушка, сдав экзамен в автошколе, должна вечером того же дня в наряде невесты, в белом платье и фате, спрятаться в кустах у дороги возле моста. Дождаться, когда появится автомобиль госавтоинспекции, выбежать перед ним, вынуждая его остановиться, а когда из машины выйдет гаишник, вручить ему поднос с рюмкой водки и закуской в виде солёного огурца. Сразу после этого «невесте» следует бежать. Если гаишник не догонит, то будут деву обходить стороной полосатый жезл и штрафы» – ну бред же сивой кобылы! Нет, с последней частью, про бежать, она согласна: потому что права получить ещё не успеешь, а их тебя уже лишат. За грубое нарушение ПДД.

К тому же, это как минимум опасно! На улице ночь, люди после дневной жары уставшие, не успеет водитель среагировать, и будет в морге пополнение в виде её свеженького трупа…

Эх…

Только услышав, что отчим Айрис, дядя Серёжа, настоял на обучении на права, девчонки тут же просветили подругу по поводу традиции. И можно было бы покрутить пальцем у виска и на том отвертеться, если бы сегодня утром в автошколе ей фактически за красивые глаза и «мы знаем, что ты знаешь» экзаменационная комиссия не влепила бы «отлично». Преподаватели, хихикая и переглядываясь, узнав, что она совсем-совсем пока ещё незамужняя ведьма, тоже напомнили о примете…

Увлечённая своими безрадостными мыслями, Айрис не сразу заметила, что Дюшес активно семафорит жестами. Осторожно выглянув из куста на дорогу, она и впрямь увидела приближающийся автомобиль дорожно-постовой службы. Голова и ноги девушки отчаянно отказывались кидаться под что бы то ни было, и всё остальное иже с ними. Истово молясь Светлым, чтобы гаишники проехали скорее мимо, она сделала вид, что знаков-жестов не понимает и на дороге совершенно ничегошеньки не наблюдает.

Но автомобиль, будто нарочно, сбросил ход до минимума и начал ползти уж совсем черепашьим шагом. Когда он приблизился к кусту, где прятались девушки, Плюша-Танюша, не долго думая, просто выпихнула подругу на дорогу. Ну, как «выпихнула»… Лягнула ту под зад так, что шансов отвертеться уже точно не было: теловычитание Айрис проигрывало телосложению этой кобылицы.

Вылетела она прямо перед автомобилем и зажмурилась от слепящих глаза фар. Ожидала неминуемого «бам!» и размазывания себя бедненькой по дороге, но проходила секунда, другая… и Айрис осторожно разжмурилась.

Перво-наперво проверила поднос в своих руках. Удивительно, но всё было цело: и рюмка, и водка в ней, и огурец солёный на тарелочке – всё как положено. Во вторую очередь она подняла глаза на автомобиль. Фары по-прежнему слепили, и рассмотреть тех, кто находился в салоне, не представлялось возможным.

Мгновения сменяли друг друга. Коленочки у неё предательски подрагивали, а гаишники салон покидать не торопились.

Конечно! Можно представить, в каком они сейчас находятся шоке! Едут себе, едут и тут – бах! – вся такая красивая она. На ногах берцы, чтобы убегать удобно было. Белое свадебное платье спереди до колен, но сзади спускающееся длиннющим шлейфом. Высокая причёска с приколотой к ней коротенькой фатой. На лице яркий вечерний макияж, чтобы не опознали, в случае чего. Ну, в смысле, если догонят-таки… И вот такое «чудо» выперлось перед ними на дорогу с подносом в руках, словно встречает дорогих гостей. Тут кто хочешь, ошалеет.

Наконец, дверца со стороны пассажирского сидения патрульной машины щёлкнула замком и медленно открылась…

Из салона вылез рослый мужчина. Медленно, будто давая Айрис время, чтобы убежать: бьющий по глазам свет по-прежнему не позволял ей его рассмотреть. Но и броситься наутёк она пока не могла: коли уж взялась, нужно довести дело до конца – синдром отличницы, ага.

Мужчина подходил всё ближе, поднос уже позвякивал посудой от подрагивающих в напряжении рук. Наконец он остановился прямо перед ней, перекрывая собой свет от фар и первое, что она увидела – перекошенное от злости лицо, нависшего над ней гаишника.

– Это ты! – прорычал он, явно не в приступе радости сверкая золотистыми отблесками в глазах.

И только в этот момент девушка тоже узнала его: ба! Как же меняет людей форма! Это же он, тот самый совершенно невыносимый тип, что снял квартиру прямо под ней! Мерзкий заносчивый сосед!

Тьфу-ты! Он ещё и ведьмак ко всем своим невыносимым качествам!

Страх моментально исчез, уступив место клокочущей в груди злости: как же он её бесит!

– Приятного аппетита! – рявкнула в ответ, сунула ему поднос, развернулась и рванула от дороги через кусты.

Сзади послышалась брань, звон отброшенного в сторону подноса и гневный окрик:

– А ну стой, зараза!

Подчиняться девушка, само собой, разумеется, была не намерена. Пф, вот ещё! Придерживая платье, неслась по темноте прочь, не оборачиваясь. Её подспорьем было то, что парковая зона набережной была достаточно густо засажена, но очень жидко освещена. Если быть точной, фонари отсутствовали как элемент декора напрочь. К тому же, Айрис хорошо знала местность, а вот сосед нет.

Но судя по топоту, брани из-за хлещущих его веток кустов и деревьев, человеком он был упрямым и пёр за ней напролом, точно лось по кукурузе: белое платье играло в этой гонке против неё и выдавало с головой. Дополнительным минусом была стойкая нелюбовь Айрис к физре…

Очень скоро этот гад нагнал её. Неудачно наступил на волочащийся за девушкой шлейф, она рванулась, раздался треск отрывающихся слоёв шифона. Парень благополучно запутался в нём своими ножищами, взмахнул своими граблями, цепляясь ими за Айри, и вместе с ней рухнул на землю.

К счастью, почва была рыхлой и падение оказалось мягким. Из обратного – этот бугай приземлился прямо на неё, чуть дух не вышибив своей тушей.

– Прекрати брыкаться, ты задержана! – рыкнул он, когда она попыталась спихнуть его с себя.

– Чёрта с два! – рявкнула Айрис в ответ и от всех накопившихся щедрот душевных засветила ему коленом в пах.

Глава 1. Роман

За некоторое время до событий.

Он не сразу понял, что же его разбудило. Открыл один глаз. Прямо перед носом увидел вздымающийся в такт размеренному дыханию бюст. Красивый бюст, полная троечка, да ещё и в кружевном белье…

Но полностью эстетически насладиться зрелищем не позволила подкатывающая к горлу тошнота: плавно покачивающаяся женская грудь сейчас, после бурно проведённой ночи, навевала мучимому похмельем разуму ощущения качки и морской болезни.

Роман закрыл глаз и перевернулся на другой бок. Лёгкое движение перед его лицом вынудило глаз опять открыться.

Грудь. Женская. Не менее прекрасная, чем предыдущая. Столь же обворожительно пока ещё упакована в бюстгальтер… Ох, видимо, эти бесы, Стешка и Данька, подсунули ему двойной подарок в качестве «доброго утра», иначе бы эти груди сейчас не были прикрытыми…

Проклятье… Почему, когда жизнь преподносит такой приятный сюрприз, ты обычно просто не в состоянии его взять? Как, к примеру, получаешь заветный торт, о котором давно мечтал, тогда, когда уже до икоты облопался конфет…

Или вот как сейчас: две полуобнажённые красотки уже в твоей постели, а мысли в голове сейчас только о каком-нибудь противопохмельном зелье, чтобы унять головную боль и тошноту…

Ну, уж нет, Высшие Силы! На этот раз ваш стёб не пройдёт! Роман не позволит обломать себе кайф! Вот только пять минуточек ещё полежит, а потом сразу приступит к дегустации «тортиков»…

Блин…

Тычок по пятке был столь чувствителен, что Роман понял: именно такой же удар и разбудил его. Зашипев под нос матерное ругательство, приподнял голову и со скрипом приоткрыл веки, уже соображая, не послать ли сразу в этого самоубийцу смертельное проклятие?

Эти мысли моментально выветрились из головы с остатками алкоголя, стоило взгляду сфокусироваться и узнать папеньку, генерала-лейтенанта Родионова, собственной персоной.

Презрительно поморщившись на изрядно помятого отпрыска, отец цыкнул что-то вроде «иди за мной», из-за шума в голове Роман не разобрал, но повелительный кивок родителя, указующий в сторону выхода, не оставил ему места для воображения.

Дождавшись, когда родитель покинет спальню, Роман нехотя встал с постели, замотавшись в покрывало, и с сожалением посмотрел на спящих девушек: близняшки! Как он и мечтал… Одинаковые личики и фигурки, но одна выкрасила волосы в чёрный цвет, а вторая осветлила до платинового блонда…

Ну, почему отцу приспичило явиться именно сейчас?!

Всё тлен…

Ладно, чем быстрее выслушаешь очередную нотацию, тем скорее Родионов-старший уберётся из сыновьей холостяцкой берлоги. А как раз за это время можно выпить противопохмельного зелья и вернуться к девочкам в более бодром расположении духа. Тогда и знакомство будет куда уж достойным и затейливым…

Генерал-лейтенант с выражением глубочайшего омерзения разглядывал бардак на кухне. Роман на это только мысленно хмыкнул: нет, ну, а что он хотел? Припёрся с утра пораньше… А вчера тут вообще-то была угарная вечеринка. Вон, гости до сих пор валяются кто где в полной отключке.

Он перешагнул через пустые бутылки и невозмутимо прошествовал к холодильнику. Открыл и заглянул внутрь. Всё, что можно было съесть и выпить, было съедено и выпито. Сиротливо на краю полочки притулилась бутылочка с минералкой.

Ну, и ладно, доставку продуктов недолго заказать.

Роман достал из дверцы припасённое зелье и к нему сцапал минералку. Глотнул из пузырька густое, пахнущее травами пойло и тут же запил шипучей солоноватой водой. Просто божественно прохладной!

Когда эта живительная влага оросила ротовую полость, сухую, точно пески пустыни, Роман едва не замурлыкал от счастья: а этот мир и не так уж плох ещё!

– Нам пора с тобой серьёзно поговорить, сын, – проговорил Родионов-старший, хмуро глядя в окно и демонстративно игнорируя кем-то выведенную на стекле надпись алой помадой: «Мы тебя любим, Ромик!» – и несколько отпечатков губ такого же цвета.

Благословенная жидкость во рту моментально перестала быть таковой. Болезненно тугим комом она собралась в горле и с трудом протиснулась по пищеводу в желудок, заставляя парня скривиться и судорожно сглатывать.

– Обязательно… – «говорить такое, пока я пью?» – закончить фразу он не успел, потому что родитель явно не был настроен его слушать. И, что более важно, слышать. Поэтому Роман предпочёл просто цедить воду, равнодушно ожидая, когда у господина генерал-лейтенанта диктаторские замашки поутихнут.

– Мы с мамой решили, что тебе пора остепениться, и подыскали для тебя невесту, – отец бросил на него провокационный взгляд, но парень ответил равнодушным пожиманием плеч: что-то такое и раньше уже было: «Женись, Рома, пора уже завести семью»…

Заводить кого бы то ни было он пока не хотел. Вернее, нет. Раньше хотел, в детстве. Кота. Или на худой конец собаку. Но кота хотелось больше. А ещё брата. Или сестру. Чтобы не было так одиноко…

Теперь же… нет. Жену вместо кота? Звучит как-то не очень. Но узнать, кого же предки ему напророчили в качестве «единственной-неповторимой», было интересно.

– Ты её наверняка знаешь, – не дождавшись реакции, продолжил Родионов-старший. – Это дочь бизнесмена Бизюлькина…

Теперь реакция Романа последовала незамедлительно: он поперхнулся, да так сильно, что минералка хлынула из носа, когда он закашлялся.

– Не делай такое лицо! – поморщился родитель. – Очень достойная девочка…

Это он про Кассиопею Бизюлькину сейчас говорит?! «Достойная девочка»?!

Ну да, а про кого же ещё? У магната Бизюлькина дочь была единственным ребёнком…

Хм… «Достойная»… Надо же… Да надутую грудь этой донельзя засиликоненной девицы в её веб-чате видела половина столицы! Вторая половина имела честь даже её щупать. О распущенном поведении Касси уже слагали легенды…

– Вы это с мамой серьёзно?! – просипел Роман, когда едва смог отдышаться. В нём ещё слабо теплилась надежда, что услышанное – шутка, хотя ледяной взгляд отца явно указывал на обратное. Но парень всё же сделал попытку хохмить: – А как же честь, достоинство и прочие высоко моральные принципы, которыми вы с мамой мне с детства уши прожужжали?

Отец скривился, и Роман понял, что попал точно в «яблочко»: чем-то этот ушлый бизнесмен хвост знаменитому Родионову прищемить сумел. Да так, что тот готов был обручить своего единственного наследника с этой «прости-хоспади». И знал, прекрасно знал о всех «добродетелях» девицы. Этой, которая «достойная невеста» теперь.

Нет, о том, что Бизюлькина по нему давно сохнет, Роман прекрасно был осведомлён. Но всё же надеялся, что это просто бзик избалованной дурочки, когда он не лёг к её ногам по первому щелчку пальцев. Не лёг и по второму, а после третьего отказа заслужил в её глазах место ценного охотничьего трофея. Не более того. Не любовь это…

– Кассиопея – ведьма, а в них, если велик магический потенциал, зачастую по молодости кровь играет… – как-то вяло оправдался родитель и бросил тоскливый взгляд в окно.

Роман не сдержал фырканья: ведьмой Кася была весьма посредственной. Как и вся её приворотная ворожба, которой она забрасывала его: записочки, маленькие презенты и даже сообщения в интернете с прицепленными лёгкими проклятьями на любовь и страсть – всё это было для него не более чем раздражающая мошкара, которую он легко стряхивал с себя. Но Бизюлькина настырно желала стать Родионовой и упрямо засыпала его этим говном. В перерывах между хахалями, конечно же, когда вновь вспоминала о его существовании.

Или что? Неужели отец, говоря о «потенциале», имеет в виду, что Кася родит магически сильно одарённых детей? Нет, ну, бред же…

– Слушай, – сверкая глазами, предложил Роман, – раз у вас с мамой планка требований столь низко пала, так, может быть, махнёмся не глядя? Нет, а что? Смотри, одну Бизюлькину меняю на тех двух цыпочек, что сейчас спят в моей постели. Возродим давно позабытые традиции многожёнства. У всех по одной жене, а у меня будет сразу две… Выгодное дело, соглашайся! Внуков, опять-таки, они вдвое больше смогут родить…

– Ёрничаешь? – цыкнул родитель. – Вот, кстати, об этом… С сегодняшнего дня тебе придётся забыть о пьянках-гулянках и девках, – он достал телефон и что-то набрал на нём.

Через секунды две хлопнула входная дверь. Роман хотел посмотреть, кого там принесло, но передумал, когда до его ушей донеслось отцовское:

– Сегодня будет ужин с Бизюлькиными, на котором ты сделаешь предложение своей невесте.

– Чего?! – взвыл раненым вурдалаком парень. – Ни за что! Да я… я… откажусь от рода!.. И сменю фамилию!..

– Ты сдохнешь через неделю от голода, – хмыкнул отец.

– Заработаю!..

– Ты когда в последний раз в офисе появлялся, работничек? – родитель бил точно в болевые точки, и Роман застонал: давно… – Вот-вот…Тебя уволили ещё месяц назад. Так что прекращай истерить. Подбери сопли, приведи к вечеру себя в порядок и будь готов явить пылкие чувства и полную заинтересованность в браке.

Парень теперь готов был на голове волосы драть, что лишился такого, пусть пыльного, но всё же места. Да, когда-то он мечтал, чтобы его уволили, и отцу ничего бы не оставалось, как оставить его в покое и позволить стать тем, на кого Роман и учился: специалистом по работе с незаконными проклятиями и выявлению незарегистрированной нежити, а не протирать задом стул… Но теперь, когда генерал Родионов отчего-то закусил удила и стойко вознамерился окольцевать отпрыска, найдёт способ, чтобы все двери оказались для Романа закрыты…

Бизюлькина, чтоб тебя!

Роман упрямо сжал губы и выглянул в коридор, из которого доносилась какая-то возня. В прихожей, под присмотром двух парней в форме, обувались полностью одетые близняшки. Его девочки, которых он даже пощупать не успел!

Они игриво ему подмигнули, синхронно сделали жест рукой к уху «позвони» и выскользнули за дверь.

Куда?.. Стойте, нимфы!.. А как же мечта…

Роман чуть не взвыл в голос, понимая, что второго такого шанса ему не представится. Угрюмо он обошёл квартиру, обнаружив, что папины ребятки успели выпроводить всех гостей. Вернулся на кухню и молча вперился в родителя ненавидящим взглядом: всю жизнь так! Почему он должен жить так, как выгодно ему?!

– Идём, сынок, – придав голосу наигранно нежный тон, ехидно произнёс отец. – Эта квартира тебе больше не нужна, ты возвращаешься домой…

– Я могу хотя бы трусы надеть? Или так прикажете идти, господин генерал-лейтенант? – рыкнул Роман, тщетно давя подступающее к горлу злое клокотание.

– Рычишь? Скалишься? – хмыкнул отец, расплываясь в предвкушающей улыбке, что сын от него никуда не денется. – Рычи-рычи, тренируйся… Женщинам это нравится. Одевайся, жду тебя в машине.

Роман дождался, когда за отцом хлопнет дверь и от всей души шарахнул бутылку с недопитой водой в стену: проклятье! Немного подышал, чтоб взять себя в руки: ведьмак он или кто? Неужели не сумеет одну бестолковую ведьму от себя отвадить?

Нашёл телефон и сбросил в чат парням клич о помощи. Эти два остолопа ночью свалили куда-то, но сейчас оно и к лучшему, не попались отцу на глаза. Стешка и Данька моментально откликнулись на призыв. Стали сыпать идеями, одна зловреднее другой. Вот что значит бесовская кровь: им только дай повод кому-нибудь жизнь испортить.

Роман криво ухмыльнулся и стал собирать вещи: это мы ещё посмотрим, Бизюлькина, кто кого!

** *

Юная наследница бизнес-империи магната Бирюлькина строила из себя скромную девицу на выданье, хлопая опахалом наращенных ресниц. Она пыталась то томно стрелять глазками в Романа, то, натыкаясь на пристальный взгляд его матери, опять возвращаться к образу невинной девы. Но вся наигранность постоянно «соскальзывала» с её абсолютно не милого и, уж тем более не походившего на невинное личика.

Роман разглядывал её перекачанные гелем губы, сильно уменьшенный нос, неестественно заострённые скулы, подбородок, внутренне содрогался от омерзения и кипел от ненависти к этой… этой…

Нет, вполне возможно, он смог бы влюбиться в девушку, которая тоже по молодости ума переборщила с косметологией. Ему было важно внутреннее содержание, пресловутая искра, притяжение или что-то этому подобное… Но сейчас, когда его против воли, точно племенного жеребца, волокли под венец, ничего хорошего он испытать не мог. Да и не хотел.

Стешка и Данька, на присутствии которых Роман настоял, были напоказ тихи и молчаливы. Наряженные в прекрасные костюмы из дорогой ткани, бесшумно орудовали вилками-ножами по всем правилам этикета. Прямо-таки паиньки-заюшки, а не бесы. Хотя парень отчётливо видел в глазах друзей те опасные искры, когда замышляется какая-нибудь пакость.

Нет, на самом деле его друзья относились к восточным джинам, чья кровь горяча, а кожа смугла. Но народ с самого начала появления джинов в России окрестил их бесами, и за множество веков это название как-то прижилось.

А как ещё можно было назвать этих «двух из ларца, одинаковых с лица», если смыслом всего их существования были всякие зловредные козни? Бесы, они и есть бесы…

Роман не отказал себе в удовольствии сполна насладиться матушкиным лицом, когда юная Бизюлькина предстала перед очами её светлости. Матушка как окаменела, так это выражение и не сходило с её лица. А это значило только одно: её сиятельство Антонина Сергеевна Подзельская-Родионова, дочь того самого князя Подзельского, как впала в состояние безмолвного ужаса от будущей невестки, так никак не могла выпасть обратно.

Женщина даже не моргала, когда наблюдала за тем, как ест Кассиопея. Девушка по-утиному шлёпала губищами, когда жевала, и еда нет-нет, да и выпадала из её рта. Она предусмотрительно прикрыла грудь льняной салфеткой (хотя её положено класть на колени), низко наклонялась к тарелке, но всё равно её трапеза выглядела столь омерзительно, что отбивала аппетит у всех за столом.

Роман мысленно хмыкнул: что ж, хоть какая-то очевидная польза от этого уродства есть, с Касей легко сэкономить на диетологе: при ней кусок в горло просто не лезет.

– Скажите, милая… – наконец не выдержала маман. – А вы не планируете в дальнейшем… э-э… избавиться от этой… красоты? – и чуть шевельнула ножом, явно желая указать им на всю девушку, но вовремя сдержалась.

– Зачем? Красиво же, – искренне удивилась Кася и посмотрела на отца: – Правда, папулечка?

– Угу, – сыто рыгнул магнат Бизюлькин, откидываясь на стуле и шумно обмахиваясь салфеткой. Судя по вальяжной позе, приличиями он себя не отягощал.

– Действительно… – пробормотала её светлость и бросила жалобный взгляд на супруга.

Генерал-лейтенант её проигнорировал. Чем только подкрепил подозрение Романа, что что-то нечисто в этом сватовстве. Не стал бы Родионов-старший по доброй воле родниться с тем, кому в былые времена и руки не подал бы. Да и маменька скорее на себя руки наложила бы, нежели по собственной воле дала благословение на брак с подобной особой. Но вот она сидит, демонстрирует полное принятие и покорность судьбе…

Однако сам Роман мириться с подобным положением дел был не намерен.

Переглянувшись с друзьями, без слов понявших, что настало время для плана, придал голосу самый нежный тон, на какой был способен, и обратился к Кассиопее:

– Дорогая, я подготовил для тебя сюрприз, но его исполнение пока немного запаздывает… Прости… Не откажешься провести время этой вынужденной заминки на свежем воздухе? С нашей террасы открывается прекрасный вид на сад… – и состроил мину глубоко преданного щеночка.

Бизюлькина алчно сверкнула глазами, но тут же спрятала взгляд, театрально потупившись и еле слышно пролепетав:

– Конечно… я понимаю… С удовольствием…

Её папаша удовлетворённо хмыкнул и привычно дозволительно махнул рукой так, словно Роман был его холопом. Парню едва удалось удержать благодушное выражение на лице: да как он смеет так себя с ним вести, купчишка?!

Но всё же вытерпел и галантно предложил локоть девушке.

Стешка и Данька, как бы невзначай, увязались следом.

На террасе уже заблаговременно подготовили уголок и накрыли столик с фруктами и шампанским.

Кася, которая весь вечер сдерживалась, бросая тоскливый взгляд на бокал с вином отца, первым делом щедро налила себе игристого, залпом выпила и добавила ещё. Даже видавшие всякое парни, удивлённо крякнули: во даёт! Ба… да она, ко всему прочему, ещё и алкоголичка…

Роман развлекал гостью минут пять и откланялся под предлогом подготовки пресловутого сюрприза.

На самом деле он банально тянул время, хотя коробочка с фамильным кольцом с самого начала вечера жгла ему бедро через карман брюк. К концу он надеялся избавиться от него, вернув обратно родителям, а не надев Касе на палец… Хоть бы получилось! Высшие, пусть получится…

Для вида организовав бурную деятельность, Роман ждал знака. Нет, не свыше, а от Даньки со Стешкой. Близнецы, как и все джины, подобно мифическим бесам, имели способность смущать умы, совращая их с пути истинного. А так как Кассиопея нормами морали и так похвастаться не могла, они надеялись, что девица клюнет на их удочку.

Низко? Да. Мерзко? Без сомнений. Но той, кто грязными манипуляциями пытается втянуть Романа в сомнительный брак, изначально не нужно было рассчитывать на честную игру.

«С бесчестными и поступать надобно без чести» – кажется, так говорил один из именитых предков Романа. Вот и сгодилось.

Смартфон наконец-таки затренькал входящими сообщениями, и Роман, наспех пролистнув их, присвистнул: он, конечно, ожидал, что девица проявит свою низменную натуру, но чтобы так… Реальность превзошла ожидания: все видео были очень откровенными.

Выходит, в мечте о близняшках с Бизюлькиной они сходятся…

С его плеч будто невидимый груз свалился, позволяя вздохнуть с облегчением. Он выждал ещё минут десять, дав друзьям время, чтобы привести себя в порядок. Взял из кухни ещё шампанского и прошёл на террасу.

Данька и Стешка встретили его злорадными оскалами, для вида придумали «важные неотложные дела» и торопливо откланялись: всё верно, ещё пара минут — и Бизюлькин может впасть в такую ярость, что этим двоим оставаться тут попросту опасно.

Кася лишь угукнула, подправляя макияж, старательно не смотрела на Романа, пока он извещал её, что всё готово. А когда закончила, невозмутимо хлопнула на него глазками и поднялась, тут же цепляясь за предложенную руку.

У Романа лицо судорогой свело от того, как старательно он растягивал губы в ответной улыбке. Скоро уже, скоро…

В гостиной, обильно уставленной вазонами с цветами, играли музыканты, и для атмосферы на громадной плазме транслировалась заставка с горящим камином.

– Масик, ты же повторишь предложение в ресторане, чтобы мне перед подругами было не стыдно? – шёпотом поинтересовалась Кассиопея. – И обязательно должен быть фотограф! Такой, чтобы фоточки в сторис были отпад…

– Как пожелаешь, куколка, – Роман предвкушающе оскалился.

Вывел девушку в центр залы и приторно сладко улыбался ей, ожидая, когда пригласят родителей.

Едва те перешагнули порог, Роман достал из кармана коробочку с кольцом, картинно опустился на одно колено. Кассиопея уже чуть не подпрыгивала от нетерпения, прижав ладони к щекам в попытке изобразить смущение. Парень хмыкнул и с нарочитой медлительностью раскрыл коробочку, позволяя девушке оценить красоту камней фамильной драгоценности.

– Да! Да! Да! – некрасиво взвизгнула она, захлопав в ладоши, как маленькая девочка.

– Прости, я ещё ничего не сказал, – иронично цыкнул Роман, старательно не обращая внимания на снисходительно хохотнувшего магната. – А перед тем как скажу то, что ты так хочешь услышать, давай кое-что обсудим?

Пока Кассиопея замерла, не понимая, к чему он клонит, Роман вывел присланные видео со своего смартфона на плазму, отключив заставку с камином. Даже музыканты перестали играть, опешив от развернувшегося зрелища.

– Не пойму, ты там что-то ешь?.. – насмешливо указал он на изображение, но в это время Кассиопея на экране выпустила изо рта достоинство Даньки, и Роман хмыкнул: – А нет, не ешь…

– Убери грабли от моих волос, ты испортишь мне причёску! – зло прошипела Каси с экрана на Даньку и прикрикнула на пристроившегося к ней с тыла Стешку: – А ты можешь быстрее двигаться?! Он сейчас вот-вот вернётся!

Далее последовали характерные звуки соития, и Роман нажал на паузу, заставив изображение Бизюлькиной на экране застыть с некрасиво закатившимися глазами и вбирающей в рот то, о чём в приличном обществе говорить-то не пристало.

– Милочка, я попрошу вас объясниться! – первой пришла в себя её сиятельство, запунцовев от возмущения и стыда.

– Я… они… – проблеяла Кассиопея, не зная, как вывернуться из щекотливой ситуации. Бросила умоляющий взгляд на своего багровеющего папашу и всхлипнула: – Он ушёл, а мне стало скучно… Это всё они! Они меня чем-то опоили!

– Ну, знаете ли! – окончательно вскипела матушка. – Не нужно прикрывать своё недопустимое поведение использованием зелий! Я лично проверяла всю еду и вино! Я уверена, что любая экспертиза покажет, что ничего такого не было!

Девушка театрально разрыдалась, а Роман торжествующе встал и захлопнул коробочку с кольцом прямо перед её лицом:

– Полагаю, нашему браку не суждено случиться, – и не удержался от издёвки: – Сюрпри-и-из!

– Ты мне за это ответишь, щенок! – прорычал несостоявшийся тесть.

– Извините, но у меня нет желания растить чужих ублюдков, когда вашей доченьке в очередной раз станет скучно… – а увидев, как у Бизюлькина дёрнулся глаз, догадливо выдохнул: – Так она уже беременна не знамо от кого… Ведь так? Поэтому и такая спешка…

Бизюлькин схватил рыдающую дочь за руку и выволок из гостиной.

Роман перевёл торжествующий взгляд на окаменевшего отца: мол, и что теперь делать будешь?

– В Камышин! – рявкнул тот. – И пока не женишься, назад не возвращайся!

Слова, подкреплённые магией взбешённого ведьмака, облачились в тёмную энергию и вплелись в ауру Романа родительским проклятием.

Вот блин…

Глава 2. Айрис

Взревевшие басы лупанули по барабанным перепонкам так, что Айри подскочила на постели. И шустро, по-страусиному, сунула голову под подушку. Это помогло мало, потому что и пол, и стены, кровать и окна – всё сотрясалось от беснующейся акустики.

Оглушённая и дезориентированная, девушка даже не сразу смогла понять, что за адская атака звуком происходит?! Их, что, захватили инопланетяне?!

Кто-то настойчиво теребил её за пятку, и ей пришлось выглянуть из своего укрытия. В ногах сидел родовой фамильяр и беззвучно разевал пасть. Ну, как, беззвучно… Звук наверняка был, но грохочущая музыка перекрывала то, что говорил Котя. А говорить он мог только одно: «Голова… Болит… Сделай что-нибудь…».

Сделать, и правда, следовало, потому что часы на тумбочке показывали ровно 5:03 утра. Она сама не любила, когда её поднимают в такую рань, а уж Гена…

Гена был гоблином. А как и все гоблины, ярким представителем сов. Вот сейчас он проснётся и ка-а-ак… В общем, не поздоровится не только этому раннему меломану, но и всем, кто попадёт в радиус поражения. То бишь на глаза Гене.

Айри выскользнула из постели, подхватила на руки страдающего Котю и прошлёпала в коридор. Из родительской спальни, натягивая халат, выглянула растрёпанная мама. Она что-то сказала, но девушка рукой помахала возле уха, показывая, что ничего не слышит. Тогда мама просто ткнула пальцем в сторону пола, и Айрис покивала, что поняла: тётя Валя сдала квартиру, и это новый жилец колобродит.

Проблема была в том, что сама тётя Валя укатила на три месяца в санаторий.

«На воды, в санаторий, здоровье поправить», – как сама она сказала, предупреждая, что в её квартире будет жить постоялец.

«И что она там поправлять собралась? – подумала ещё тогда Айрис. – Все знают, что вампиры не болеют».

Соседка снизу, чистокровная упырица, не выглядела бледной и худой, как положено представителям её вида. Нет, это была улыбчивая полная женщина лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Румяная, активная и страсть как любящая пирожки с капустой и молодых кавалеров. Нет, кавалеров она предпочитала заводить, а не есть. Прикармливала их, судя по всему, именно этими самыми пирожками.

Да так лихо это у неё получалось! У Айрис за год ни одного воздыхателя не наскреблось, а у тёти Вали — пять штук! Аж завидно… Цветочки ей носили, серенады под окном пели, м-да… Не иначе, в пирожки приворотное она добавляла! Но Айри как-то пробовала их: пирожки как пирожки, ничего запрещённого… Видимо, на что-то другое цепляла, узнать бы, на что…

Девушка надвинула на ноги видавшие виды тапочки дяди Серёжи и отправилась вместе с Котей вразумлять нового соседа.

Дверь он открыл не сразу. Стучать-звонить было бесполезно, поэтому Айри запустила крохотный светлячок в замочную скважину. Эта малютка привлекала внимание миганием, а если её игнорировали, легонько, но вполне неприятно жалила током.

Судя по текущей с парня воде и наспех накинутом на бёдра узкому полотенцу, светлячок выдернул его из ванной. На пару мгновений Айри даже забыла, зачем, собственно, она пришла… Да что там! Дышать даже перестала от открывшегося вида…

Какие плечи, какой торс… м-м… А новый сосед весьма горяч!..

Но отлепив взгляд от этого восхитительного образчика мужественной красоты и наткнувшись на насмешливый прищур, мигом вспомнила, по какому она здесь вопросу.

– Вы с ума сошли?! – но её голос ожидаемо утонул в рёве музыки.

Парень кивком показал ей следовать за собой и пошёл вглубь квартиры. Айрис немного потопталась на пороге, а потом решилась войти. К этому моменту сосед сделал музыку потише.

В коридоре она обнаружила брошенную на пол дорожную сумку и чемодан, будто он только-только приехал.

– Ну, что ты мнёшься как девственница-то? – сосед вернулся в прихожую. – Зачем кошака с собой припёрла? Я вызывал только «ночную фею»…

Когда до девушки дошло то, что он её принял за даму полусвета, она вспыхнула и возмутилась:

– Что?! Да как вы смеете?! Я ваша соседка сверху! Вы нас топите… Тьфу-ты! То есть глушите! У вас совесть вообще есть?! – Котя поддержал хозяйку недовольным завыванием.

Парень покосился на кота, но равнодушно передёрнул плечами:

– Откуда же мне было знать, что в вашей провинции в стены звукоизоляционные заклинания встраивать не научились? Я привык слушать музыку, когда принимаю душ…

Айри стало обидно за свой, пусть маленький, но вполне симпатичный городок: поглядите-ка на него! Мажор столичный выискался! Неждан-незван, чего, спрашивается, припёрся?! Сидел в своей Московии? Вот и сидел бы себе дальше! Без него тут вполне хорошо было: красиво, тихо и люди все душевные… Существа то есть.

Девушка вздёрнула нос и холодно процедила:

– А сами догадаться не могли? Видно же, что этот дом относится к дореволюционному времени, – жестом указала на высокие потолки с лепниной, – тогда подобного не практиковали. Все эти бытовые заклинания стали встраивать совсем недавно…

– Заучка? – перебив её, хмыкнул сосед, обидно смерив Айрис снисходительным взглядом.

Да он просто невоспитанный грубиян! Хам!.. И… и вообще некрасивый!

– В общем, так! – зло прошипела девушка. – Если мой кот ещё раз пожалуется на плохое самочувствие из-за вашего недобрососедского поведения, то я… я буду жаловаться на вас участковому! Хотите слушать музыку, дело ваше! Но будьте любезны использовать полог тишины! – и не удержалась от ехидцы: – Или вас таким заклинаниям не учили в столице?

– Меня-то учили. И, думаю, побольше твоего. А вот тебя просветить забыли, что коты не разговаривают, – мазнул ироничным взглядом по Коте. – С чего ты взяла, что у него что-то болит из-за моей музыки? Может быть, его… его пучит! Или второй март начался?

– Я не давала вам разрешения переходить на «ты»! – она ещё хотела добавить, что Котя, как наследный фамильяр рода, вполне очень даже умеет разговаривать, но вовремя прикусила язык: такие магические помощники, как их Котофей Котофеевич Серебцкий III, были невероятно ценны. А кто знает, что из себя представляет новый сосед? Вполне может похитить Котю…

– Обстоятельства как-то не располагают «выкать» пигалице, которая вломилась ко мне ни свет, ни заря, – с сарказмом сосед указал взглядом на узкое полотенце, что составляло весь его наряд.

– Я не пришла бы, если бы вы не переполошили весь дом! – возмущению Айрис не было предела. – Радуйтесь, что Гена на работе, а не то…

– Оу, теперь ты решила меня запугать? – язвительно хохотнул он. – Как это по-женски! Гена – это кто? Твой парень?

«Твой сосед по площадке!» – хотела ответить она, но передумала и мстительно промолчала: пусть ему потом сюрприз будет!

– Ой, да что с вами разговаривать? – трагично закатив глаза, констатировала она безнадёжность соседа. Развернулась и вышла из квартиры, зло бормоча под нос: – Столичный маргинал… Спасибо, тётя Валя, услужила…

– Идиот, – согласился Котя, гневно морща мордочку.

– Психичка! – донеслось ей в спину, прежде чем сосед захлопнул дверь.

Айрис аж всхрапнула от такой наглости. Но орать всё, что она думала об этом жильце, стоя на лестнице, да ещё в уже закрытую дверь, не стала. В конце концов, в некотором смысле, ей удалось призвать этого типа к порядку: музыка больше не грохотала.

– Как тебе наш новый сосед? – с каким-то азартным блеском в глазах спросила мама, когда Айрис вернулась домой.

Они с дядей Серёжей уже сидели на кухне, мама готовила завтрак и разливала чай.

Девушка на это только скривилась, зато за неё ответил Котя, спрыгнувший с рук и с важным видом прошествовавший на кухню:

– На помойке и то лучше водятся.

Айрис с этим утверждением была полностью согласна: недоумок какой-то. Но родителям продемонстрировала жест, означающий «так-сяк».

Мама странно переглянулась с отчимом, и они заговорщицки перемигнулись. Айрис это совсем не понравилось. Вот прям совсем-совсем! Неужели эти двое взялись сводничать?! Чтобы она и этот сосед… да ни за что! Уж лучше Гена! Или ещё кто!

Но только не он!

Напоказ проигнорировав их потуги разжечь в ней любопытство, Айри гордо вздёрнула нос и прошествовала в свою комнату: у неё сегодня экзамен в автошколе, можно повторить билеты, коли уж поднялась в такую рань. А не о всяких глупостях думать!

Переоделась, повела носом, почуяв аппетитный запах, доносившийся из кухни, и подумала, что сначала организм стоит подкормить, а потом уж предаваться переживаниям.

И дядя Серёжа, и Котя уже вовсю уплетали свежие сырники, щедро сдобренные сметаной. Когда Айрис вошла на кухню, мама как раз подкладывала им в тарелки добавку. Заняв своё место, девушка ковырнула вилкой сырник, отправила кусочек в рот и зажмурилась от удовольствия: вкуснота! Ешь-ешь и наесться не можешь… Вот что за секретное зелье она в него добавляет?

Айрис спрашивала когда-то, но мама ответила с загадочной улыбкой:

– Никакого зелья, просто готовлю с любовью.

Ну, да… Глядя на то, как мама с отчимом обмениваются обожающими взглядами, в это легко верилось.

Только вот, где её найти, эту любовь-то? Хорошо, маме повезло, и она встретила дядю Серёжу. А до этого? Мыкалась… Отец Айрис, вон, как только дочка родилась, бросил их… Мать все жилы из себя вытянула, пока дочку одна растила…

Нет, Айрис была уверена, что ей подобного счастья, когда – бам! – и единственный-неповторимый в жизни самоорганизовался, точно не светит. Маме с дядей Серёжей не просто повезло, она его, можно сказать, у богов выстрадала…

Всё-таки тяжела у ведьм судьба, что ни говори, иначе быть бы всем феями…

Дядя Серёжа загадочно посмотрел на маму и театрально кашлянул, как перед пафосной речью. И она, речь, не заставила себя ждать.

– Айрис, ты знаешь, что мы с мамой сегодня уезжаем, – начал он, и девушка покивала в ответ: их путешествие в Осетию планировалось ещё два месяца назад. Мама накупила себе платьев и шляпок, и Айри была несказанно рада за родительницу: давно пора подумать о себе и начать наслаждаться жизнью! Что ни говори, дядя Серёжа – просто молодец! – Так вот, результатов экзамена дождаться мы не сможем, но уверены, что ты справишься на отлично…

– Ну, не тяни! – закатила к потолку глаза мама.

– Да! – опять кашлянул отчим, но на этот раз смущённо. – Мы с мамой решили, что ты заслужила подарок. Выгляни в окно, – хулиганисто ухмыльнулся, – и найди там небольшое, но и не маленькое, синего цвета…

Девушка прищурилась, теряясь в догадках, что же эти двое задумали, но всё же подчинилась.

«Небольшое, но и не маленькое, синего цвета…» – похоже на детскую загадку, когда во́да загадывает предмет и описывает его.

Высунувшись почти по пояс в окно, Айрис обвела взглядом двор. На балконе соседнего дома ветерок колыхал чьи-то постиранные синие портки… Видавшие виды, надо сказать. Нет, точно не они.

Тогда что? Больше ничего «синего» Айри стойко не наблюдала. Если только, он не имел в виду… маленький автомобиль, приютившийся у куста сирени. Женская модель, пусть крохотуля, но очень симпатичный…

Да ладно?!

Айрис повернулась, чтобы озвучить зудевший на языке вопрос, и увидела, что отчим, широко улыбаясь, демонстративно вертит на пальце ключи от машины.

– Иииии! – только и смогла, что завизжать от радости, девушка и кинулась ему на шею.

От чувств расцеловала в щёки и его, и маму так пылко, что дядя Серёжа смутился, а мама рассмеялась от удовольствия, жмурясь, как сытая кошка.

Айри хотела выдать ещё что-то более связное, нежели повизгивание в приступе щенячьей радости, открыла только рот, как из квартиры снизу, с лёгким рокотом прокатываясь по округе и заставив у девушки дыхание сбиться, донеслись бархатные мужские стоны:

– О-о… А-ах… Да, детка-а… Как хорошо-о… Вот так… Ещё… Ещё!.. Не нежничай… О, да!.. Вот так!.. Боги-и-иня… О-о-о…

На кухне все замерли в полном шоке, а Котя шумно подавился сырником, шипя и отфыркиваясь.

Тело Айрис, вопреки здравому смыслу, откликнулось на эти звуки неприличным томлением и дрожью, прокатившимся под кожей горячими мурашками, и она почувствовала, как густо краснеет. Да что там! Пунцовыми стали не только лицо, но и уши!

– Вот же придурок… – прошипела она, старательно возвращая контроль над собой. – Это он ведь специально!

Котя ответил ей лёгким злым прищуром, в котором читалась мрачная решимость: мести быть! По-хорошему предупреждали же: используй полог тишины! Но нет… Такой момент со своими «феями» испортил!

И Айрис ответила ему лёгким кивком: ты прав, пора вспомнить старые приёмы. Ведьма она добрая, но с ограниченным радиусом доброты. И сосед нарушил эти границы, ещё когда обозвал её психичкой.

Мама и дядя Серёжа нарочито громко начали болтать, сбивчиво перескакивая с темы на тему, чтобы скрыть возникшую неловкость, и Айрис воспользовалась моментом, чтобы ускользнуть в комнату под предлогом подготовки к предстоящему экзамену.

На самом деле теперь ни о каком экзамене речи не шло: Айрис прекрасно знала, что сдаст. А вот зелье мести само себя не сварит… Не зря же её в такую рань разбудили! Высшим силам, видимо, угодно, чтобы кто-то этого типа на место задвинул. И Айрис, как лучшая в своём деле, отлично подходила на эту роль.

Котя проскользнул в комнату, и девушка плотнее закрыла дверь. Достала маленький котелок и разожгла под ним горелку. Тэк-с… чего бы учудить?

– Следи в окно, скажешь, как он уйдёт, – распорядилась она, и фамильяр послушно вытянулся на подоконнике. Для всех — просто кот, что наслаждается утром, а на деле – разведчик. – Что там любит этот меломан фигов? Музычку послушать в ванной и баб? – зло бормотала при этом. – Будет ему и то, и другое…

Каверзы, в отличие от проклятий, дело абсолютно творческое. Айрис прикрыла глаза, вспомнила соседа… То, как он был с нею непозволительно груб… А ещё узкое полотенце, что едва скрывало «то самое», к чему по идеальному животу стекалась указующая дорожка волос…

Тьфу-ты! Не то!

Вдох-выдох, включить фантазию и полностью настроиться на работу… Итак, каверза, приди!

Руки сами запорхали над горшочком, выливая и капая в него жидкости из флакончиков, коих у Айрис имелся целый саквояж. Настрой был пойман верно, и в голове сама по себе складывалась и лилась мелодия… Вот так, хорошо… Пара капель того, плюх этого… Скрипка! Да, наверняка мелодия этой каверзы – скрипка! Тонкая, изысканная, как и подобает аристократам, хи-хи…

– Ушёл! – торжествующе известил Котя как раз в то время, как Айрис уже выключила горелку и вылила зелье в флакончик.

Посмотрев жидкость на свет, она одобрительно покивала сама себе: молодец, Серебцкая, садись, пять! Впрочем, как всегда…

Или…

– Ой… – пробормотала она, ошарашенно посмотрев на фамильяра. – А как мы его жертве доставим, что-то я не подумала…

Котя укоризненно закатил глаза, будто она была неразумным котёнком, и разве что лапой себе по морде не въехал, изображая смайлик-фейспалм. Затем покрутился на подоконнике, высматривая что-то внизу, и обернулся на Айрис с горящими от азарта глазами:

– Положись на меняу! Этот недалёкий окно открытым оставил! Тащи блюдечко, сейчас доставлю твою пакость!

У Айрис среди пузырьков в саквояже нашлась чистая мисочка для смешивания ингредиентов, в которую она и вылила уже остывшее зелье: маячить у родных перед глазами на кухне ей не хотелось, чтобы не вызвать ненужные вопросы.

Мисочка была поставлена на подоконник перед Котей, и тот, со злодейским выражением на мордочке стал лакать содержимое. Айрис, глядя на это, пристыженно думала, что о вкусе она как раз-таки и не позаботилась. Но фамильяр выдул всё, до последней капли и даже облизал дно посудины.

– А теперь неси простыню! В смысле, зачем? Свешивай за окно, буду вспоминать молодые годы. Эх, молодёжь… всему вас учить надо… – последнее он ворчал, спускаясь по простыне к распахнутому окну соседа снизу.

Глава 3. Роман

Ему не дали времени даже одеться, прямо так, в костюме и с злополучной коробочкой с кольцом в кармане, спровадили в пресловутый Камышлов… или Камышин? Один пёс, в Тмутаракань! Где, как вдохновенно вещал немного пришедший в себя генерал Родионов, у него начальником Госавтоинспекции служил давний друг. А тому, в свою очередь, не так давно потребовался толковый зам.

– Это ты хорошо придумал, сын! – не затыкался Родионов-старший. – Скинь мне ту непотребщину, что твои дружки тебе наснимали… Он ведь, гад этакий, меня с тендером по госзакупкам так ловко подставил, что думал, уже всё, полетят с моих плеч не только погоны, но и голова… – это он уже имел в виду папашу Бизюлькиной. – А у него не то двоюродная тётка, не то внучатая племянница с крестником этого, – ткнул пальцем в потолок подпрыгивающего на ухабах автомобиля, – «самого-самого» недавно обвенчалась… Вот он и взял меня не просто за жабры, а за… кхм! В общем, ты понял. Но теперь всё! Вот что значит моя кровь! Голова! Теперь я его за это место так этими видео возьму, фиг рыпнется!

Роман уныло смотрел на проносящийся мимо окон машины однотипный пейзаж и почти не вслушивался в эту трескотню: ему-то что? Проклятье вплелось в ауру, и теперь обратная дорога в Московию ему светит только через свадебный алтарь…

– Да не переживай ты так, сын! – заметил его упадническое состояние батя. – Как раз пересидишь шумиху, что сейчас поднимется, а потом мы с мамой тебе невесту подыщем, быстро женишься и вернёшься!

Парень скривился своему отражению в стекле: вот этого ему хотелось меньше всего. В смысле быстро жениться. И медленно тоже. Он вообще на подобное мероприятие был не согласен: хорошее дело браком не назовут. А уж после подысканной родственничками «добропорядочной» невесты в виде Бизюлькиной…

– Это будет хорошая девушка из аристократической семьи… – моментально потух азарт в отце, словно он услышал мысли Романа.

Да-да. С титулом, деньгами и отличной родословной… Ещё одна «приличная».

– Ты увидишь, как там хорошо! – Родионов-старший сменил тему и взялся нахваливать Камышин. – Красивая Волга, женщины, арбузы! А воздух? Лучше, чем на море! Настоящий курорт, а у тебя всё лето впереди! Воспринимай это как внеплановый отпуск…

Роман промолчал: ага, отпуск, конечно! Да он, вообще-то и не устал…

Мысль, как шальная муха, залетевшая в окно, ударила в голову, полностью перевернув сознание: а ведь всё складывается невероятным образом к лучшему! Пока Роман не женится, то не сможет вернуться в Московию. А это значило, что его родные отныне не имеют над ним власти! Отец же сам его проклял? Сам. И теперь Роман с чистой совестью мог вовсе не жениться и жить так, как сам того хотел!

О, боги… Велика ваша мудрость, воистину…

Разве не об этом он мечтал? Держать жизнь в своих руках? Кто знает, может быть, ему удастся сделать перевод куда-нибудь… ну, скажем, в Сибирь? Говорят, там в топях до сих пор водится такое… Древнее, страшное, злобное… Вот где можно развернуться! А не вот это всё: Волга, женщины, арбузы… тьфу!

– Даже не надейся их к себе вытащить! – по-своему истолковал мысли воспарившего духом отпрыска генерал: – Этих двух балбесов, твоих дружков, родные сослали на историческую родину. Пески, пирамиды и Нил… Чтобы немного пообщались с себе подобными и поутихли.

Стешку и Даньку стало жаль. Они любили женщин, женщины отвечали им взаимностью, а теперь им грозила смерть от навязанного строгого целибата… Но отчего-то в Романе крепла уверенность, что парни достаточно скоро вернутся в Московию. Со скандалом и запретом посещать Египет…

** *

Хозяйкой квартиры, которую отец снял для него, оказалась упырица с приятной полнотой. Валентине Эриховне на вид можно было дать лет пятьдесят-пятьдесят пять, но Роман чувствовал, что ей намного больше. Очень намного.

– Сейчас я вам всё-всё покажу, – женщина обольстительно облизала сочно подкрашенные губы и томно стрельнула глазками на Родионова-старшего. Но генерал тут же прикрылся тройным слоем щитов, и упырица обиженно скривилась.

Роман хмыкнул: ай-яй-яй, отец! Как же так? Совсем прирос к своему генеральскому креслу и позабыл, что представителям этого вида важно чувствовать внимание? А такое вот, закрытие щитами, для них сродни оскорблению? Эх, батя-батя…

Валентина Эриховна оставила генерала в покое и уткнулась глазами с лёгкой поволокой в Романа. Тот, в отличие от родителя, прикрываться щитами не стал и даже изобразил, будто его пронял тот флёр, который источала упырица. Его было совсем мало, даже немного меньше, чем допускалось им использовать законом.

Наклонился и галантно поцеловал ей ручку, отчего та зарделась и смущённо хихикнула:

– Ой, ну что вы! Перестаньте, вы меня смущаете… Не думала, что в наше время можно ещё встретить столь хорошо воспитанного ведьмака… – и косо зыркнула в сторону папеньки, мол, его-то это как раз эти слова и не касаются.

Генерал нацепил ледяную маску, а взгляды и слова хозяйки квартиры проигнорировал. Чем ещё больше унизил её. Упырица обиженно поджала губки, всем своим наигранно-оскорблённым видом дав понять, что отныне Родионов-старший для неё пустое место и дел с ним она иметь не желает.

Роман уж думал, что ему откажут в съёме и придётся ютиться в гостинице, но Валентина Эриховна сладко облизала его глазами, чуточку усиливая флёр, как если бы обольщающе маня и при этом сожалея, что ей нужно вот-вот убыть на воды… Открыла дверь, жестом пригласив его войти и наполнив голос низкими грудными нотами, отчего взгляд сам собой стекал на её пышный бюст, как к источнику этого восхитительного звучания, повела знакомить постояльца с владениями.

Парень покорно следовал за ней, слушая вполуха и изредка потирая всё сильнее ноющее плечо: просквозило в открытое окно, что ли, пока они ехали?

У него даже проскользнула мысль, что, в принципе, он не прочь перевести разговор с этой мадам в горизонтальную плоскость, так многообещающе и аппетитно она выглядела. Конечно, это всё флёр! Но, с другой стороны, эта упырица уж всяко больше знает толк в игрищах, нежели всякие Каси Бизюлькины…

– Позвольте, я взгляну? – прощебетала женщина, заметив, что Роман в очередной раз поморщился и потёр плечо. – Ой, да у вас тут проклятие! – безошибочно бросила взгляд в сторону холодно поджавшего губы генерала и брызнула ядом: – Родовое, да как криво наложено… Фи, какая кустарщина! – окатив Родиона-старшего волной презрения, одарила Романа сочувственной улыбкой: – Вам не видно, но оно, мальчик мой, крупный энергетический поток перекрывает. Эдак к завтрашнему дню у вас руку парализует…

Вот только этого ему не хватало для полного счастья!

– Отставить парализовать! Ему сегодня с утра на службу! – от ошеломления гаркнул генерал, но женщина его проигнорировала: хлопнула себя по лбу, точно что-то вспомнив, и поспешила на кухню.

Где, недолго порывшись в одном из шкафчиков, выудила визитку.

– У меня знакомая есть, чудо как хороша в таких вопросах! – щебетала при этом. – Вот, позвоните, она вам поможет… – сунула её под нос Роману.

Тот только успел на ней название разобрать, выведенное витиеватым курсивом «Ночная фея», упырица скептично фыркнула и забрала обратно:

– Вот по лицу вижу, что не сподобитесь! А зря! С такими вещами, как энергетические потоки, мой мальчик, шутить нельзя, – ловко достала из кармана платья телефон, клацая коготками по экрану, набрала номер, поднесла к уху и сразу воскликнула в него: – Алло, Галочка? Не спишь? – Роман бросил взгляд за окно, где над городом только-только занималась предрассветная утренняя дымка. – Я тебе клиента нашла! Ой, срочно, милая! Тут очень срочно!.. Ага… Ага… Адрес? Так мой адрес, это жилец, да… Есть местечко, правда?! На утро? На шесть? Устроит, милая! Ой, как устроит! А кто приедет? А, сама? Ой, хорошо, Галочка! Он будет ждать! Всё, целую, чмоки-чмоки!

Нажала отбой и торжествующе сообщила опешившему генералу с сыном:

– Вам повезло, она сама приедет. Галочка просто кудесница! Даже последние волкодлаки в районе от неё в восторге…

– А почему «Ночная фея»? – саркастично хмыкнул Роман.

– Так ясно же, почему: радикулит и прочие защемления – вещь такая, любят к ночи обостряться… Особенно, когда шерстистые уже не первой свежести. Вот Галочка со своими «ночными феячками» их и раскручивает в нечто более-менее приличное, когда их закручивает при обороте непонятно во что… – взглянула на время и охнула: – Заболталась с вами совсем, а у меня автобус уже скоро! Господин полковник, не довезёте ли меня до автостанции? Уж будьте так любезны…

– Я – генерал-лейтенант! – рыкнул папаша, явно не обрадованный такой перспективой.

– Тем более, душечка! Тем более! Как генерал, вы не можете бросить слабую женщину в беде! – и пока Родионов не успел воспротивиться, подхватила его под локоток и поволокла к выходу, бросив Роману через плечо: – Вы к шести часам плечо-то распарьте, чтобы Галочке было легче с вами работать… А лучше обратитесь потом к ведьме. Над вами как раз две живут, мать и дочь. Айриска-то ни рыба, ни мясо… А вот мамаша её хороша. Снять родовое не сможет, но хотя бы немного облегчит… или сдвинет в сторону, чтобы так на потоки не давило… Эй, мальчик, возьми-ка мою сумку! – последнее, приказным тоном, предназначалось уже водителю генерала, мнущемуся на коврике в прихожей.

Тот привычно бросил взгляд на генерала и, получив одобрительный кивок, подхватил поклажу упырицы и благоразумно распахнул перед нею дверь, позволяя этой бойкой дамочке отконвоировать Родионова-старшего к машине. Роману же Валентина Эриховна уже по-свойски на прощание помахала ручкой и послала воздушный поцелуй.

** *

Из ванной, куда он только-только залез прогревать ноющее плечо, Романа выдернул сигнальный огневичок: мелкая дрянь билась током и не отставала, пока он не подошёл к входной двери. Музыка ревела басами, полностью отражая его внутреннее состояние: что за жизнь такая? Не одно, так другое… Ещё болячка эта позорная прицепилась… Узнай о ней Стешка с Данькой, быстро приклеили ему какую-нибудь обидную кличку вроде «дед» или «старпёр»…

«Ночная фея» Галя оказалась юной и всклокоченной ведьмой. Весьма милой… Да такой, что Роману, облизавшему гостью взглядом, в голову закралась крамольная мыслишка, накинуть ей деньжат сверху, если она согласится на «концовку»…

Недоразумение, что он принял за «ночную фею» соседку сверху, разрешилось сразу. Он почти успел почувствовать себя виноватым, что запамятовал поставить полог тишины, привыкнув к элитным новостройкам в Московии, где это заклинание было встроено в стены как само собой разумеющееся, но эта пигалица так накинулась на него с претензиями, что весь стыд моментально трансформировался в злость.

Эта девчонка сумела за три секунды его вывести из себя, заставив кровь в жилах кипеть, а магию бесноваться: да что она себе позволяет?! Хотелось перекинуть её через колено и хорошенько отшлёпать. А потом… Ух! Лучше не думать, не то он быстро опозорится и прослывёт в её глазах извращенцем: «то самое» у него было прикрыто лишь узким полотенцем, и даже лёгкая реакция организма на возникшие в голове фантазии будет очень заметна.

Впрочем, воображение достаточно быстро улеглось, стоило ему понять, что девушка, слабо говоря, немного не в себе. Это надо же! Разговаривает с кошаком! А уходя, ко всему, что успела наговорить, назвала его идиотом! Психичка!

Настроение, которое и так стремилось к нулю, рухнуло ниже некуда. Ванна больше не влекла его тёплой водой, поэтому Роман оделся, сварил себе кофе и взялся раскладывать по местам вещи из небрежно брошенных в прихожей сумок.

Следующей его посетительницей была, наконец, Галя. Та самая, которая «Ночная фея». Хотя именно на фею Галя походила меньше всего. Скорее уж на брутального санитара, облачённого в юбку. А ещё на гоблина. Что подтверждали заострённые уши, с зеленоватым отливом кожа и торчащие вверх изо рта клыки.

– Что, не такую красавицу ожидал? – хмыкнула гоблинша, верно оценив его разглядывание. – Ничего, милый, ничего… Скоро ты начнёшь клясться мне в любви и называть богиней…

В это Роману верилось слабо, но спорить он не стал. Она прошла по комнатам, будто разыскивая что-то, а не найдя, скомандовала, указав на кухонный стол:

– Ложись сюда, на живот. Что? Ноги свешиваются? Так табуреточку под них подставь, милый… Давай-давай, не стесняйся. Сегодня тут, а в следующие разы в спальне любить тебя буду…

Парень в ужасе на неё вытаращился, и Галя бархатно рассмеялась низким грудным басом, явно довольная удавшейся шуткой:

– Да не боись! Такие дохляки, как ты, меня не привлекают! Мне по вкусу, чтобы фигура была кряжистее, а на ней мяса поболе твоего… Поэтому даже не надейся пристроить ко мне свой «стручок»… А вот про то, что здесь потребуется курс, я не шутила. Кто одарил тебя этой гадостью?

– Отец… – буркнул Рома, укладываясь на столе.

– Криворукий бракодел он, так ему и скажи! Если уж и накладывать на отпрыска родительское проклятие, то подходить к этому надобно творчески и с фантазией… Его этому постулату в школе не учили?

– Валентина Эриховна это ему уже прямо в глаза сказала… О-о-о… – последнее невольно вырвалось у него, стоило рукам Гали коснуться его спины. – Как хорошо-о-о…

Гоблинша на это только хмыкнула и продолжила массировать ему спину, заодно вправляя и выравнивая оси потоков. Роман захлебнулся восторгом от обуявших его приятных ощущений: проклятье, разве есть что-то лучше в мире?! Даже мечта о близняшках мгновенно отошла на второй план. А ещё о соседке… Тьфу, ты! Эта психованная-то здесь вообще при чём?! Нечего ей у него в голове делать! Особенно, когда есть она… Галя-я-я…

– О-о… А-ах… – не стеснялся он выражать гоблинше глубочайшее восхищение от уровня её профессионализма. – Да, детка-а… Как хорошо-о… Вот так… Ещё… Ещё!.. Не нежничай… О, да!.. Вот так!.. Боги-и-иня… О-о-о…

– Я же говорила, – хихикнула она, – а ты не верил… Ты, милый, полог тишины-то сотворил бы, а то сейчас своими сладкими стонами перевозбудишь весь район… Да и моя репутация приличной женщины мне ещё пока пригодится…

Роман мысленно поморщился – опять забыл! – и вывел пальцами заклинание, просипев при этом:

– Я был не пра-а-ав… Каюсь… О-о-о…

Её невообразимо божественные руки ублажали его магические потоки ещё минут десять, а потом она игриво шлёпнула по заднице:

– Всё. Надеюсь, ты успел кончить, милый? Если нет, то это не мои проблемы.

– Галя, я вас люблю!.. – пролепетал Роман заплетающимся языком, чувствуя, что он окончательно поплыл от накрывшей его эйфории. – Вы – истинная фея!..

– Галю все любят, – самодовольно ухмыляясь, она мыла руки над раковиной. – Но Галя предпочитает наличный и безналичный расчёт. Тебе, милый, как будет удобнее оплатить? Чеканной монетой или платиновой картой?

– То есть замуж за меня вы не пойдёте? – картинно опечалился Роман, слезая со стола. – Жестокая-я… Картой, если можно.

– Прости милый, но ты не в моём вкусе, – хмыкнула гоблинша, выуживая из сумки переносной терминал для оплаты.

*Камышин – реально существующий город в Волгоградской области. На этом вся реальность в этой фэнтези-книге и заканчивается: приведённые приметы, обряды, наличие в городе мистических рас ­ выдумка автора! Огромная просьба не повторять их в жизни, это опасно для здоровья!

Предлагаю насладиться видами этого славного городка :-)

1. Краеведческий музей и памятник Петру I, посетившему этот город аж два раза))) Говорят, ему очень понравились местные арбузы.

2. Бородинский мост через реку Камышинку

3. Вид на "старую" часть города с высоты птичьего полёта. Бородинский мост, и слияние Волги и Камышинки (Волга слева).

4. Краеведческий музей и Камышинская конная полиция.

5. Красивый рассвет над Волгой. Набережная.

Глава 4. Роман

В отделении Госавтоинспекции Романа встретили без особого энтузиазма. Папаша оповестил друга о прибытии своего сына, а тот, если судить по его скривившейся наружности, этому был весьма не рад.

– Что ж, с твоим отцом мы и впрямь в хороших отношениях, – скрежеща зубами, проговорил подполковник Туманов, смерив Романа таким уничижительным взглядом, что тот сразу понял: врёт. Недолюбливает за что-то его папашу этот недополкан. – Однако сейчас я даже его не поспешил бы назначать своим замом без должной проверки… Мы столько лет не виделись, а генеральское кресло, говорят, сильно меняет людей… – ну, точно! К Яге не ходи, не переваривает Туманов его батю! Как минимум – завидует, что Романов-старший получше его в жизни устроился, а как максимум… Девицу они, что ли в юности не поделили? Ведь могло же такое быть?

Да вполне! Про его отца до сих пор легенды, каким Казановой он по молодости был, ходят. Столько сердец девичьих разбил, что Красную площадь вымостить можно… Правда, так распутничал он ровно до тех пор, пока не встретил княжну Подзельскую… Маман Романа, то бишь. И нынче законную супругу.

«Судьба-любовь»… – ничего не поделаешь…

Погодите-ка… А не из-за неё ли, княжны Подзельской, Туманов был сослан тогда из Московии в Поволжье?.. Вроде с кем-то сцепился из высокородных, да пуп не сдюжил выстоять…

Ох, ты ж! Ё-моё…

Вот только тут до Родионова-младшего дошло, в какую бездну скатилась его жизнь благодаря отцу. Мало того, что тот навесил на него проклятие, из-за которого Рома не мог вернуться в Московию, так ещё пристроил к лучшему «заклятому» другу!

Ну, спасибо тебе, папочка! Удружил так удружил! Чтоб ты там, в своей Московии, фуа-гра подавился!

– В общем, парень, выбор за тобой, – резюмировал Олег Альбертович. – Неволить не стану, но и из-за избалованных высокородных сынков многолетние порядки менять не буду: покажешь, чего стоишь – молодец. Значит, по праву до моего заместителя дослужился. А нет… что ж, извини… – бросил ехидный взгляд на мнущегося рядом майора: – Но всегда ведь можно вернуться в Московию? Правда же, Аркаша?

Тот поддакнул созвучным Туманову хмыканьем, и Роман понял, что этот «Аркаша» сам на место зама метит. Причём давно уже. Интересно, сколько лет уже Туманову активно подлизывает?

М-да… совсем нехорошо девки пляшут… Сам Роман-то в звании капитана находился. До заветного кресла заместителя ему немного не хватало: не перепрыгнуть ему пока Аркашеньку… Но только пока. Стоит ему только заикнуться отцу — и нужная звезда к погонам тут же прилипнет.

Знал об этом и майор. И потому сильно нервничал. Так, что не мог скрыть чувств под напускной маской ехидного веселья. Роман смекнул, что при таком раскладе ему нужно ждать от Аркашеньки множества мелких подстав и подлостей… Забить на это всё? Забрать сейчас документы и уйти? Дать запрос в Сибирь и спокойно дождаться вызова, купаясь в Волге и наслаждаясь арбузами, будто и взаправду отпуск?

Да нет, теперь уж не выйдет… Туманов того только и ждёт, для него это будет нечто вроде сатисфакции за старую обиду. А вот Родионов-старший за такое дело может на сына ещё одно проклятие навесить: честь рода на кону. Да, не выйдет… Сама кровь Родионовых не позволит Роману отступиться…

– Я готов приступить к службе, – холодно отчеканил он, непроизвольно вытягиваясь и вздёргивая подбородок.

– Что ж, прекрасно! Просто прекрасно… – оскалился подполковник в лживой улыбке, зыркнув на майора. – Пусть получит сейчас форму и заступит… Аркаша, а какой сегодня день?

– Тот самый! – злорадно ухмыльнулся майор и, явно на что-то намекая, подмигнул.

– Ах-ах, точно! – теперь предвкушающее выражение расплылось по лицу Туманова, и он приказал: – Получай форму, капитан, вечером заступаешь в патруль… да к Васильеву, пожалуй!

– Есть получить форму и вечером заступить в патруль! – подтвердил Рома получение приказа как положено, но козырять не стал: к пустой голове руку, как известно, не прикладывают…

Но у него-то она не пустая, ясное дело. Надо просто немного осмотреться, оценить всё и после уж решать, как её, голову, в данных обстоятельствах применить можно.

** *

Оформив всё, Роман отправился домой отдохнуть. Мысли бродили в голове одна безрадостнее другой. А тут ещё, пока добрался до квартиры (папочка не озаботился снабдить сына транспортным средством), невероятно взмок от жары: тут всегда так жарко?! А ведь ещё только июнь!

В квартире, сбросив с плеча сумку, сразу направился в душ. Открыл дверь в ванную, да так и замер от увиденного: в ванне плескалась хозяйка квартиры, Валентина Эриховна, собственной обнажённой персоной.

Все её пикантные места прикрывала пена, густо плавающая вокруг неё. Упырица, увидев Романа, зачерпнула ладонями часть этого облака и, игриво косясь на постояльца, сдула его. При этом по-девичьи глупо хихикнув.

– Извините! – брякнул Роман и захлопнул дверь, искренне недоумевая: что тут, леший всех задери, вообще происходит?!

Неужели эта мадам восприняла любезность Романа при знакомстве как намёк на что-то большее?

– Валентина Эриховна, а вы что вернулись-то? У вас рейс отменили? – с надеждой, что именно это послужило явлением хозяйки квартиры, поинтересовался Роман в закрытую дверь.

Ответом его не удостоили.

Шипя под нос проклятия, он направился на кухню. Пить кофе и ожидать, когда упырица наплещется и выйдет.

Но час сменялся другим, три кружки кофе уж минуло, а Валентина Эриховна ванную покидать и не думала. И там было так тихо, что Роману вдруг помыслилось, что ему показалось. Напекло голову, пока ехал домой, таща на себе баул с формой, вот и привиделось всякое.

– Валентина Эриховна, у вас всё нормально? – решился он постучать в дверь.

Абсолютная тишина в ответ, и он заглянул внутрь. Но нет, не показалось, вот она, хозяйка квартиры собственной персоной! Сидит, играет с пеной, кидая на него озорные взгляды и хихикает.

Закрыл дверь и вернулся на кухню. Плеснул воды из-под крана, отхлебнул и задумчиво посмотрел в окно: что-то не то…

Что-то в этом «купании» было такое, что его настораживало…

Он прислушался к тому, что происходило в ванной: ну, не плавники же она у себя вырастить решила!

Тишина…

А ведь верно!

Как он успел узнать характер хозяйки квартиры, молчаливой особой Валентина Эриховна уж точно не была! Где её коронное «мальчик мой», а?

Роман подошёл к ванной и без стука вошёл внутрь. Валентина Эриховна встретила его так же, как и прошлый раз: игриво стреляя глазками и хихикая.

Парень присел на корточки и заглянул в лицо женщине. Та кокетливо повела плечиком и хлопнула ресничками.

– Вы мне ничего сказать не хотите? – спросил её, уже понимая, что ничего внятного не получит.

– Хи-хи-к! – ответила она, окончательно подтвердив его догадку, что перед ним иллюзия.

– И кто же тебя такую прекрасную сотворил? – почти ласково проворковал Роман, дотрагиваясь до плеча «упырицы». Пальцы, само собой, прошли насквозь, не ощутив преграды.

Иллюзия в картинном смущении потупилась, накручивая локон на пальчик.

И он ничуть не кривил душой, высоко оценив это творение: копия Валентины Эриховны была точно отсканирована и воплощена в жизнь высочайшим мастером. Да что там! Даже пена в ванне сверкала, переливалась и пахла как настоящая!

«Гениальность кроется в мелочах», – любил говаривать их профессор в Академии.

Так вот, как раз на этих самых мелочах Роман с сокурсниками всякий раз заваливался: профессор давал им задание сотворить такую иллюзию, в которую он бы поверил, и обещал поставить за это высший бал за год. Стоит ли упоминать, что высшего балла у него за долгие годы так никто не удостоился?

А вот этот мастер, что поселил в ванной Романа копию Валентины Эриховны, имел все шансы на эту отметку…

– Жаль, конечно, портить такую красоту, но придётся тебя развеять, – с искренним сожалением вздохнул Роман.

– У-у… – скуксилась упырица, обиженно надув сочные губки.

– Надо-надо… А что делать? Мне нужно как-то мыться…

Иллюзия хихкнула и чуть сдвинулась к противоположному от крана краю, поманив его пальчиком, словно намекая, что он может присоединиться.

– Прости, но я стесняюсь, – вздохнул Роман и применил развеивающее плетение.

Узор заклинания коротко вспыхнул, но тут же погас, напоследок ударив ведьмака по кончикам пальцев. Достаточно ощутимо и болезненно. Роман подул на руку, с неприязнью осознавая, что мастер позаботился не только о создании, но и сотворил блок от уничтожения своего творения. А это значило, что убрать из его ванной эту, без сомнения, прекрасную женщину, может лишь тот, кто её сюда «поселил».

– И что теперь делать? Не могу же я мыться в тазу! – рыкнул парень, запоздало понимая, что, как последний псих, разговаривает с неживой материей. Видимо, сумасшествие, и правда, заразно… – А ведь верно! Это она! – воскликнул он, вскакивая и направляясь в прихожую.

Иллюзия в его ванной появилась в тот момент, когда он отсутствовал в квартире. Если исключить отца, его водителя и саму Валентину Эриховну, получалось, что до наступления этого момента посторонних было только двое: Галя и пигалица, что проживала над ним. Гале такого клиента, как он, терять было не с руки. А вот ведьмочка, после того, как они с утра с ней сцепились, вполне могла точить на него зуб…

Кипя от гнева, Роман выскочил из квартиры и в несколько прыжков преодолел лестничные пролёты. На его требовательный стук соседская дверь распахнулась сразу. Только вот за ней оказалась не девчонка, а ведьмак с густо поросшими сединой висками и пронзительными серыми глазами. Которыми он цепко уставился на парня, ощутимо сканируя.

За его спиной, в прихожей, Роман заметил парящие в воздухе вещи, укладывающиеся в сумки и чемоданы. Этим хороводом руководила приятная ведьма средних лет. По схожим чертам он опознал в ней мать виновницы того беспредела, что творился в его ванной.

– Здравствуйте, я – Роман, живу теперь под вами, – представился он ведьмаку.

– А, так вы тот самый новый сосед? А вы громкий, – хохотнула ведьма, лукаво сверкнув глазами на мужа.

– Сергей, – пожал ему руку мужчина.

Взгляд этой женщины, будто намекающий на что-то, заставил Романа смутиться и подрастерять весь боевой настрой: в конце концов, утром он и сам был несколько не сдержан, обозвав девушку, и она вправе была на него сердиться. А так как ведьмы по своей природе достаточно вспыльчивы и мстительны… Пожалуй, лучше будет разрешить конфликт мирным путём.

– Да, извините… Неловко получилось, люблю слушать громкую музыку, но забыл поставить полог тишины… Я могу поговорить с вашей дочерью?

– Айрис нет дома, – кратко известил Сергей.

– Что-то случилось? – полюбопытствовала его супруга. – Айрис что-то натворила?

– Да… Кое-что произошло… – Роман понял, что описать будет достаточно сложно и предложил: – Пожалуй, вам будет лучше взглянуть на это.

Супруги непонимающе переглянулись, но последовали за ним.

Иллюзия Валентины Эриховны была там, где он её и оставил. Хотя глубоко в душе Роман надеялся, что она развеется, стоит родителям негодницы переступить порог. Но нет, упырица всё так же хихикала и плескалась в пене, бесстыдно взирая на них.

– М-да… – выдала после секундного молчания Марина, мать Айрис. – Я знала, что моя дочь – талантливый ребёнок, но не представляла, что настолько…

Она попыталась применить развеивающее заклинание, но тоже получила по пальцам.

– Хитро́! – резюмировала, потрясая руками, и Роману почудились в её голосе нотки гордости. – Хотя, мне кажется, я знаю, кто мог ей помогать… – она прошествовала на кухню, высунулась из окна почти по пояс, задрала голову, что-то высматривая наверху, и зычно крикнула: – Котофей Котофеевич, извольте объясниться!

Роман был готов поклясться, что в ответ ей донеслось что-то вроде: «Я с идиотами не разговариваю! Пусть извинится!» – но точно уверен не был.

Марина виновато посмотрела на него и развела руками:

– Простите, вам будет лучше поговорить с самой Айрис. Она будет вечером дома… Я уверена, это досадное недоразумение разрешится. А сейчас, извините, мы торопимся на поезд, – прошествовала мимо, шепнув мужу: «Пошли».

Сергей пожал ему руку и, задержав рукопожатие чуть дольше положенного, посоветовал ему, глядя в глаза:

– Иногда достаточно просто поговорить. Без крика и претензий. Ведьмы вспыльчивы, особенно молодые. Мы, ведьмаки, их уравновешиваем, не даём огоньку ссоры разрастись в пожар войны. На самом деле, Айри – хорошая, добрая девочка. Возможно, ты ей просто понравился… Иногда достаточно просто извиниться, – из подъезда донёсся голос Марины, нетерпеливо зовущей его, и мужчина добавил, прежде чем уйти: – Присмотри за Айрис, пожалуйста, пока нас не будет.

Роман позволил себе недовольно скривиться, когда остался в квартире один: рассчитывал быстро избавиться от иллюзии, а вместо этого ему поручили присматривать за взбалмошной девчонкой! Чёрт-те что! Дурдом! Он, что, нянька?!

Хотя глубоко в душе он испытывал стыд от слов соседа: он прав. Роман старше, магически сильнее и опытнее. Возможно, поведи он себя немного по-другому, ведьмочка не оскорбилась бы. Да, пофыркала бы немного, как и положено ведьме, но на этом всё…

Но Роман отмахнулся от этого чувства, опять внутренне закипая: да она просто избалованная девчонка! И привыкла, что шалости ей сходят с рук! Её давно следовало хорошенько выпороть, раз своим умом эта ведьма не понимает, что с людьми так обращаться нельзя!

** *

В патрульной машине было душно, а тело под формой невыносимо зудело и чесалось. Вместо полноценного душа Роману пришлось довольствоваться раковиной на кухне, и понятно, что нормально смыть пот не удалось.

Это раздражало. Как и те ехидные шепотки и насмешливые взгляды за спиной в отделении. Все знали, кто он и на какое место пришёл. А также то, что получил от Туманова по носу. И теперь смеялись над ним…

Роман понимал, что ему придётся, ой, как не сладко в ближайшие месяцы… но родовая магия бурлила в жилах и требовала не отступать. Ни шагу назад! Закусить удила, стереть руки-ноги в кровь, но победить всех врагов и достичь вершины…

Проклятая аристократическая кровь!

– У вас здесь вообще нормальная температура, при которой жить можно, бывает? – рыкнул старшему сержанту, когда тот сел за руль. Мужчина был гораздо старше него и по виду уже был близок к предельному возрасту службы. Год-два — и на заслуженную пенсию.

– Бывает, зимой, – спокойно откликнулся Васильев, который, ко всему прочему, оказался ещё и Василием Васильевичем. М-да, неплохо так его родители пошутили... – Но наша зима тебе тоже не понравится. Чаще минус пятнадцать, но ветер такой, что сопли прямо в носу замерзают: никакие шубы-пуховики не спасают. Это бы ещё ничего, но градусник иногда ниже сорока опускается, а при таком ветре… Говорят, коровы в поле на ходу ледяными статуями замирают…

Роман раздражённо цыкнул в сторону, с шипением выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, а напарник хохотнул:

– Да ладно тебе, капитан! Сейчас ещё не так жарко. А вот в июле придёт самая жара: ночью намочишь простыночку, обернёшься, пока она сохнет – спишь, а как высохнет…

– Встаёшь и мочишь заново? – с сарказмом хмыкнул Роман.

– Ну, вот видишь, уже понимаешь! – дружелюбно хлопнул его по плечу Васильев, завёл мотор и выехал за ворота.

– А дорог у вас нет, потому что жара и асфальт на колёса наматывается? – снова брызнул ядом парень, но Васильев будто и не обиделся:

– Верно! Смотри-ка, почти коренной камышанин уже, – расплылся в добродушной улыбке. – Только ты это… говори не «у вас», а «у нас», если планируешь здесь задержаться. Тут давным-давно крепость стояла на пересечении торговых путей, народу всегда полно было разного. Потом город стал… Караваны только в конце прошлого века ходить перестали, и люди всё по привычке приезжают-уезжают… Вера, магия – всё у всех разное, но тут всегда народ старается дружно жить, по-добрососедски… У многих народов кровь и так горячая, а тут ещё место силы… Не нужно намеренно поджигать то, что и так в любой момент вспыхнуть может, – и посмотрел на Романа так пристально, со значением, что он опять испытал стыд за своё поведение.

Совсем как днём, когда с отцом Айрис разговаривал.

Кивнул, мол, понял, но уцепил в его словах главное:

– Место силы?

Васильев вернул себе благодушный вид и улыбнулся:

– Так сказал же, бывшая торговая крепость! Место, где сходятся все дороги…

– Огромный Перекрёсток! – понимающе охнул Роман, оглядывая дома и улицу за окном автомобиля другими глазами. – Магическая точка, где заключаются сделки с высшими силами, и грань между мирами особенно тонка…

– Ну, точно! Почти коренной уже! – поддакнул напарник, остановившись на светофоре. Потянулся к бардачку и достал из него термос. Чуть потряхивая его, взялся объяснять:– Мы сейчас с тобой проехали по той части города, которую привыкли называть старой. По другую сторону Камышинки – новая. Сегодня какой день?

Роман подсказал дату.

– Отлично! Сейчас переедем мост, кое-что тебе покажу… А, может быть, и раньше… Ты, кстати, как? Женат? Помолвлен?

Парень мотнул головой: пока боги миловали!

– Это хорошо… – зажегся зелёный, и Васильев, сунув термос Роману в руки, тронул автомобиль: – Подмоги-ка, а то в горле пересохло.

Перед мостом напарник сбросил скорость до минимума, пополз уж совсем черепашьим шагом, и Роман, открутив с термоса крышку, налил в неё ароматный напиток, по запаху оказавшийся кофе. Только отдал его Васильеву, как из кустов на дорогу выскочила девушка в белом платье, с приколотой к высокой причёске короткой фатой. Держало это «чудо» в руках поднос с рюмкой водки и закуской. Напарник успел ударить по тормозам, и они остановились в нескольких шагах до неё.

– О! Вот она, голубушка! – восторженно воскликнул напарник, словно что-то такое и ожидал увидеть. – Каждый раз одно и то же…

Роман ошарашенно хлопал на девицу глазами, сильно сомневаясь в здравости рассудка. Хуже было то, что невообразимо густо накрашенное лицо девицы казалось ему смутно знакомым…

– Это… это что?.. – брякнул он, пребывая в шоковом состоянии: что было бы, если бы сержант заранее не притормозил?! Труп?! До кучи ко всем остальным сегодняшним «радостям» Романа?!

Вот же дура ненормальная!

– Как что? Не видишь? Невеста! – хохотнул Васильев, шумно отхлёбывая напиток. – Чего сидишь, капитан? Смотри, как встречает… Прямо-таки с хлебом-солью… Иди, лови красавицу!

Ответить на это было нечего, Роман и сам видел, что эта сумасшедшая не уберётся с дороги по доброй воле. Он вышел из машины и, не торопясь, предоставляя шанс одуматься, пошёл к ней. Но чем ближе подходил, тем меньше у него оставалось сомнений в личности этой девицы…

Хотя кто бы сомневался!

– Это ты!.. – не сдержал рычания, нависнув над ней.

От близости сила забурлила в его жилах, порождая в нём желание перекинуть её через колено и хорошенько отшлёпать…

– Приятного аппетита! – рявкнула Айрис, всунула ему в руки поднос, подхватила юбку и рванула через кусты прочь.

Роман выругался, отшвырнул поднос в сторону и гаркнул ей вслед:

– А ну, стой, зараза!

Но всё зря, подчиняться она, ясное дело, и не думала. Неслась вперёд по темноте, словно обладала кошачьим зрением.

Он рванул следом, то и дело натыкаясь на кусты. А ей хоть бы хны, мелькает в белом платье уже далеко впереди, точно привидение Бледной Дамы. Получив пару раз ветвями по лицу, Роман мгновенно вспомнил заклятие ночного видения, применил его и быстро догнал беглянку.

Только вот, желая ухватить юркую девчонку, наступил ей на платье, она дёрнулась, раздался треск, ткань опутала его ноги, и он почувствовал, что потерял равновесие. Рефлекторно взмахнул руками, невольно толкнув и уронив девушку, и вместе с ней рухнул на землю.

Она зашипела и забилась под ним разъярённой кошкой, порождая в теле, наполненном беснующейся магией, острое желание иного толка… Покорить эту строптивицу… Нет, сильнее подмять её, крепче вжаться в это мягкое трепещущее тело и…

Её запах, как назло, заползал в ноздри, и он вдыхал его, ощущая, как стремительно теряет над собой контроль. Сила окончательно взбунтовалась, превратила все нервы в раскалённые жгуты, пронизавшие всё его существо.

«Прикоснись к ней, – настойчиво шептала древняя магия в нём, – испей её дар и поделись своим… Сделай своей…»

– Прекрати брыкаться, ты задержана! – сделал попытку взять себя в руки, но эта возня под ним чертовски отвлекала от возвращения на путь праведный.

За непокорность магия мстила болью в мышцах, как если бы они горели в невидимом пламени. Он чувствовал: один шаг — и пути назад для них двоих уже не будет… Пока они только повисли над пропастью, и ещё есть шанс всё исправить. Иметь хоть какую-то видимость права выбора…

«Не доводи до греха…» – хотел просипеть он и прижаться губами к бьющейся на её шее жилке.

Нет, этого точно делать нельзя! Она же говорила, что у неё есть парень…

– Чёрта с два! – взвизгнула девчонка и зарядила ему коленом в пах.

Вернее, она хотела так сделать.

Скорее всего, это рисовалось в её головке совершенно иначе, чем вышло в реальности.

Ей мыслилось, что она вмажет ему по причиндалам с такой силой, что парень скатится с неё, держась за ушибленное место, позорно и надсадно воя, а у неё появится шанс удрать. А на деле же её ноги опутало проклятое платье, и удар вышел не то чтобы сокрушающим, а, скорее уж, едва ощутимым толчком.

Но Роман после её возгласа раскусил задумку и инстинктивно напрягся, ожидая эту боль. Сила воспользовалась его замешательством и тем, что он ослабил над ней контроль. Взметнулась пуще прежнего, затмевая всё перед глазами, и толкнула его навстречу этой бунтарке…

Роман впился губами в рот Айрис. Сминая, повелевая покориться…

Девушка с секунду шокировано хлопала на него ресницами, а потом от души хряпнула зубами за губу. Ведьмак отстранился и провёл пальцем по ранке, стирая проступившую кровь и чувствуя, что стремительно теряет контроль над собой. Злорадно ухмыльнулся, когда она вытаращилась на него, замерев перепуганным насмерть зайчонком, наконец, осознавшим, в какую передрягу он попал…

О, Роман весьма живо представил, каким чудовищем он сейчас выглядел! С пылающими жёлтым ведьмовским огнём глазами, загрубевшими от напряжения вернуть контроль над телом чертами лица и с проступившей сквозь кожу чёрной вязью вен…

Но остановиться уже не было мочи...

Он наклонился и приник к её рту поцелуем. Только теперь наполнил его мягкостью и плохо сдерживаемым желанием в крови… Лизнул, извиняясь за прошлую грубость… Чуть куснул, совсем не больно, лишь побуждая приоткрыть сладкие губки…

И она ответила на этот призыв. Со стоном выдохнула, выгнувшись ему навстречу и обхватив руками в объятии…

Роман крепче вжал её в своё тело, ощутив, как от вспыхнувшего в теле наслаждения у него окончательно едет крыша… Это было похоже на ослепительную лавину, что золотистым свечением заполнила собой весь мир! Как если бы он до конца иссушил свой резерв и вдруг наткнулся на живительный источник, что струёй чистой силы наполнил в теле исчерпанные протоки… Как если бы он умер и воскрес, омытый немыслимой эйфорией под ангельское пение… Как если бы… разуму не хватало слов, чтобы описать всю бурю чувств и красок, что наполнили его существо.

Так вот ты, зараза, какая… «Судьба-любовь»…

На последней искре благоразумия – ещё есть шанс! – он отвёл руку себе за спину, нащупал на поясе наручники и одним коротким щелчком отстегнул их от форменного ремня…

Глава 5. Айрис

Вот говорила ей мама: не целуйся с малознакомыми ведьмаками — ни к чему хорошему это не приведёт!

Вот! Пожалуйста! Не привело…

А ведь так хорошо день выправляться стал…

Котофей вернулся от соседа тем же путём, что и проник к нему в квартиру: по простыне. И у него было такое торжествующее выражение мордочки, что Айрис пожалела, что не решилась пойти с ним. А уж после того, как он описал, сколь удачной у неё вышла иллюзия Валентины Эриховны, ведьмочка готова была себе локти сгрызть: вот бы взглянуть одним глазком!

От предвкушения, каким будет лицо у этого типа, когда он сначала увидит, а потом безрезультатно попытается убрать иллюзию из ванной, настроение девушки взлетело до небес. Чуть позже положительные эмоции добавил хорошо сданный экзамен по теории. Осталось только сдать практику, пройти медкомиссию и…

Девчонки ждали её прямо возле крыльца автошколы, размахивая цветками из надувных шариков, в которых центром служили шары с надписью «Поздравляю!». Приятно, что подруги не сомневались в её способностях…

Узнав, что мама и дядя Серёжа подарили ей машину, настояли, чтобы Айрис их обязательно познакомила. С новой «колёсной подружкой», а не родителями, конечно же! С ними они и так были знакомы.

Поохав и поахав возле синей красавицы, Лидок и Танюша взялись увещевать Айрис, что теперь просто обязательно нужно провести ритуал «крещения», чтобы с машинкой ничего не случилось.

А также взять в свадебном салоне платье невесты… Как зачем?! Она что, не в курсе?!

И всё… В этот-то момент в жизни Айрис и наступила чёрная полоса… Только она сама пока этого ещё не поняла.

Перво-наперво, взяв с собой вёдра, они поехали на берег Волги. За руль села Плюша-Танюша, уже имеющая права. Чем невольно заставила в груди Айрис беспокойно ёрзать ревность и осознание, что она, оказывается, жуткая собственница!

Там они, близко подъехав к воде, взялись зачёрпывать воду и щедро поливать малышку со словами: «Крестись-крестись-крестись! И больше не мочись!»

Дело в том, что когда-то на набережной и по берегам Камышинки был разрешён въезд автотранспорту. Очень давно. Люди приезжали, отдыхали… чего уж греха таить, выпивали… И как результат – нет-нет да и слетали машинки в воду и тонули. То ли парни выделывались перед девушками, то ли с пьяных глаз путали педаль газа и тормоз – не в этом суть, а в том, что именно в то время и появился обряд «крестить» железных коней. Потом-то въезд автотранспорту запретили, а вот традиция осталась…

Запретов подруги нарушать не стали, провели ритуал в Беленьком заливе, где съезд к воде допускался. «Покрестили» машинку, накупались сами, съездили в салон за платьем…

То, что было потом, уже известно: пинок под зад от Танбши, злющий сосед, бегство, падение и удар по его причиндалам.

Удар из-за дурацкого платья получился так себе, а вот последующий поцелуй…

Даже сейчас, когда Айри вспомнила, с каким пылом сосед впился ей в губы, сердце учащённо забилось в груди и щёки предательски заалели.

Нет, правда, сначала ей показалось, что сосед хочет её убить… Да что там! Видок у него был такой, что стало понятно, что он с трудом себя контролирует. Айри даже успела приготовиться к неминуемой смерти: неужели иллюзия Валентины Эриховны его так взбесила?

А он… поцеловал…

Это было фантастично! Феерично! Никто и никогда прежде её не целовал… Не то, чтобы у Айрис имелся богатый опыт, но пара-тройка ухажёров в студенческие времена у неё водилась.

Так вот они, кавалеры эти, и в подмётки не годились ведьмаку!

Взрыв сверхновой, яркий свет и такая буря чувств охватили всё её существо, что полностью ошеломили её. Девушка почти поверила, что это она, её драгоценная «судьба-любовь»… как этот негодяй – самым коварным образом! – застегнул на её запястье наручник, рывком поднял на ноги, вывернул ей руки за спину и застегнул второй, сковав её!

– Пятнадцать суток ареста и штраф научат тебя уважать приказы стражей порядка, – процедил при этом, даже не глядя на неё, и, грубо ухватив за локоть, потащил за собой.

Как какую-то преступницу!

Второй гаишник оказался вполне милым дядечкой. Он захлебнулся кофе, который пил из крышки термоса, когда этот невыносимый тип впихнул её на заднее сиденье и велел ехать в отделение полиции.

– Господин капитан! Роман Бориславович, ну, что вы… право боги! Примета это такая! Сегодня в автошколах теорию сдавали, вот «невесты» и будут почти до утра выпрыгивать… Да все об этом знают, поэтому перед мостом ход сбавляют… А что это с вами? – обратил внимание на сияющие силой глаза ведьмака, но тот только рявкнул:

– Вези, куда велено, проклятые тебя побери! – и отвернулся к окну.

И вот сейчас, с затёкшими уже руками за спиной, уныло теребя металл наручников, чтобы хоть как-то облегчить саднящее ощущение от воспалившейся под ними кожи, Айрис сидела в самом настоящем «обезьяннике». На грязной скамейке рядом с не менее замызганными и явно асоциальными личностями.

Докатилась! Какой позор…

Суток ещё не прошло, как мама с отчимом уехали, а она уже вляпалась в историю… А ведь «добрые» соседи ей расскажут! Обязательно расскажут, как только они вернутся…

– Вот скажи, Ириска, как тесен мир? – расхаживал по ту сторону решётки полицейский.

Это был Виталька, одноклассник Айрис и друг детства. Хотя теперь она всё больше склонялась к тому, что друг-то он бывший: вместо того, чтобы отпустить или хотя бы снять наручники, маячил перед клеткой туда-сюда, как то самое, и явно наслаждался ситуацией, от души зубоскаля над подругой.

Этот перевёртыш жил в соседнем доме и всегда провожал Айри до школы. Нет, ничего такого между ними не было и быть не могло. Просто Виталий почему-то был единственным ребёнком в семье. А так как его звериным воплощением был медведь, то из-за природной предрасположенности берендеев заботиться о младших он сразу спроецировал свой инстинкт на подружку: носил портфель, угощал сочными яблоками… Иногда даже заплетал косички. Было дело, м-да…

Закатив очи к потолку, Айрис цыкнула и мысленно выругалась: это надо же было нарваться именно на его смену! Всё, теперь уморит нотациями… А так как Виталий ко всему этому обожал театральные эффекты, представление обещало быть грандиозным…

– Что? Докатилась-таки? – без тени улыбки на лице вещал он, вышагивая со сцепленными за спиной руками. И не знай Айрис его характер, приняла бы этот спектакль за чистую монету. – А ведь какая девочка была! Отличница…

– Умницу и красавицу забыл, ­– проворчала Айрис, опять сдвигая пальцами наручники на руках.

– С «умницей» я бы поспорил, – хмыкнул Виталька. – Умница здесь не оказалась бы.

Про «красавицу» он тактично умолчал, но Айри и так знала, что выглядит как пугало: при беге через кусты причёска растрепалась и сплошь набилась обломанными веточками и листочками. Густо наложенный макияж потёк чёрными разводами по щекам, а платье порвалось и испачкалось.

Девушка шмыгнула носом: платье было жальче всего. Они с девчонками взяли его в прокат. Ясное дело, что теперь придётся заплатить салону за него просто драконовскую цену. Что сильно ударит по карману музейного работника…

– Эх, Серебцкая-Серебцкая… – картинно сокрушаясь, покачал Виталька головой, и для пущего эффекта даже громко поцокал языком. Затем внезапно встрепенулся, остановился и задрал указательный палец вверх: – А ведь есть боги на свете! Помнишь, ты мне однажды домашку списать не дала? Учительница, как назло, взяла мою тетрадь на проверку, и мне потом дома за двойку прилетело? Вот он! Бумеранг! – и назидательно погрозил пальцем.

– Карма, – неожиданно поддакнул ему алкаш справа от Айрис, глубокомысленно покивав.

Виталька всхрапнул, давясь смехом и с трудом удерживая укоряющее выражение на лице.

Айрис возмущённо зыркнула на одного, другого, громко фыркнула, выразив этим двоим своё ведьмовское «фи!» и с глубоко оскорблённым видом отвернулась: ну вас, дураки!

Друг наконец-таки осознал, что перегнул палку. Подошёл к решётке вплотную и пристально посмотрел на Айри:

– Теорию-то сдала, бестолочь? Или за красивые глазки «трояк» натянули?

– На «отлично», – буркнула девушка и коварно прибегла к той тактике, что частенько проворачивала над ним в детстве: подняла на него глаза, позволив им увлажниться, сделала их несчастными-несчастными… сложила губки «подковкой» с опущенными уголками, чуть выпятив нижнюю, и задрожала ею так, словно она из последних сил сдерживается, чтобы не расплакаться…

Доброе сердце берендея не вынесло этого зрелища и дрогнуло.

Хех, купился! Как всегда!

– Так… – смущённо кашлянул Виталий, отводя в сторону взгляд. – Будем считать, что наука тобой усвоена…

Взял у дежурного ключи, вернулся и открыл клетку:

– На выход, Серебцкая!

– А я?! – возмущённо вскинулся тот самый поддакивальщик.

– А ты посиди ещё чуток, познай, в чём твоя карма, – ответил парень, пропустил мимо себя девушку и тут же запер клетку обратно.

Он проводил Айри к дежурному, вернул тому ключи и только взялся расстёгивать на девушке наручники, как в этот момент очень некстати вернулся её мучитель. Она-то думала, что его уж и след простыл, ан нет, судя по пачке листов в руках, в патрульной машине заполнял какие-то бумаги.

Стоило ему только увидеть, что Айрис отпускают, его глаза опять заполыхали силой, а кожа вокруг них покрылась паутинкой почерневших вен.

– Веди её обратно! – рявкнул Виталию.

– Слушай, друг, пошутили и хватит, – невозмутимо откликнулся берендей, прикрыв подругу собой. – Все в курсе, что сегодня автошколы теорию сдавали…

– Я сказал, тащи её обратно, – перебив, почти по слогам прорычал ведьмак, и в маленьком помещении стало нечем дышать от насытившей воздух магии.

Но Виталий на это даже ухом не повёл. Что берендею ведьмак? Его сила была природной, сырой, от земли получаемой. Любого схватит за шиворот, заключит в медвежий хват — и всё, там хоть какой ведьмак сильный будь, а из таких объятий уже не выбраться: сколько против берендея магию ни используй, а матушка-земля ему в десять раз больше даст. Благо, что сами берендеи не вспыльчивые и первыми в драку никогда не лезут. Однако за своих младших всегда постоять горой готовы. Даже за названных.

– А не то что? – пророкотал Виталий, демонстрируя удлиняющиеся клыки. – Ты себя в зеркале видел? Тебя кто такого «красивого» в патруль выпустил?

Айрис с содроганием смотрела, как сосед сконцентрировал на кончиках пальцев силу, явно готовясь плести атакующее заклинание: совсем с головой не дружит! Ей казалось, что драки уже точно не миновать, как в отделение шумной толпой ввалились казаки.

Да не одни.

Их хваты, длинные палки с петлёй, удерживали рвущегося и брызжущего слюной волкодлака в обороте. Всё бы ничего, но от него за версту разило тухлятиной, и местами шкура свисала клочьями, открывая кости и внутренности. Волкодлак был мёртв, и причём уже давно.

Ведьмаку и берендею пришлось посторониться, чтобы дать им место. На шум стянулись полицейские, Айрис оттеснили в сторону, но она этого даже не заметила, разглядывая беснующееся нечто: волкодлаки, умирая, в отличие от перевёртышей возвращают себе человеческое обличье. Потому что их способность не дар, а проклятье. Но, когда они находятся в обороте, они разнятся с перевёртышами: перевёртыши полностью становятся зверьми, а волкодлаки принимают вид волкообразных чудовищ, которые не имеют хвостов и ходят на задних лапах.

Этот же человеческое обличье себе не вернул… но он был мёртв! Мёртв!

– О! Невеста! – воскликнул тот казак, что отступая, чуть не споткнулся об неё.

Остальные тоже отвлеклись на девушку, и чудовищу хватило этой заминки, чтобы рвануться и отбросить от себя парней. Его будто совершенно не волновало то, что петли хватов глубоко врезались в шею так, что непонятно, как оно вообще дышит…

Или не дышит вовсе?..

Мёртвые глаза уткнулись прямо в Айрис, и волкодлак прыгнул, повалив и занеся над ней в ударе когти. Мужчины оцепенели, в шоке наблюдая за неминуемой развязкой. Айрис забилась в тщетной попытке освободить из браслетов противомагических наручников запястья и хоть как-то выцарапать шанс на жизнь. Но они держали крепко.

Тогда она, повинуясь инстинктивному порыву, истошно завизжала. Этот пронзительный звук вывел мужчин из ступора, а волкодлака заставил прижать лапы к голове, как если бы он испытывал страдание.

Виталий и Роман одновременно бросились к ней. Перевёртыш на ходу стал входить в оборот, а ведьмак плести незнакомое заклятие.

– Не лезь к нему со своими медвежьими обнимашками, берендей! Эта тварь заразна! – гаркнул на него и метнул вязь в волкодлака.

Заклинание гулко хлопнуло, врезавшись в мертвяка, распалось на части, крепко опутывая его и выжигая что-то в этой туше. Одна из этих магических частей задела Айрис, и она почувствовала, что её контузило: в глазах поплыло, а звуки стали доноситься как через вату.

Чудовище рухнуло прямо на неё, придавив всей тушей.

Это было слишком для девушки. Но сознание, как назло, даже и не собиралось её одаривать беспамятством. А наоборот, словно в насмешку, фиксировало всё со скрупулёзной точностью: казаки сдёрнули с неё дохлого волкодлака, а Виталий помог ей подняться и прижал девушку к себе, успокаивая.

Айрис заметила, как Роман опять яростно полыхнул глазами, шагнул в их сторону (отчего она только крепче прижалась к другу), но путь ведьмаку преградили казаки, выражая ему восхищение:

– А ты, паря, молодец!

– Давай к нам!

– Мы уж не знали, как эту тварь упокоить…

– Чем только не пробовали…

– А ты – раз! – и готово чудище!..

Они по очереди хлопали его по плечу, крепко пожимая руку.

– Это потому что подобную мерзость огнём упокаивать следует, – прозвучал из-за спин чей-то голос, в котором отчётливыми холодными нотами слышалась властность.

Полицейские расступились, и вперёд шагнул пожилой мужчина в мундире, говорящем о его высоком положении.

– А судя по тому, что оно пыталось убить ведьму, эта сила для него тоже смертельна… – он окинул пристальным взглядом Айрис и усмехнулся: – Невеста… Давненько не было и вот опять… – повернулся к Роману: – Ты приволок, капитан? Давай, чего там у тебя… – протянул руку, в которую ведьмак вложил документы.

Внушительную такую пачку.

«Надо же, сколько на меня настрочил! – хмуро подумала Айрис и шмыгнула носом. – Ябеда!»

Начальник бегло читал лист за листом, одновременно хмыкая и кидая на девушку весёлые взгляды:

– «Выскочила… убежала»… Ну, это сегодня и положено… Так-так… «Оказывала сопротивление при задержании»… Да ты прямо-таки не просто невеста, а боевая ведьма!

Мужчины поддержали его смехом, заставив Айрис смутиться.

– Вот что, капитан, – проговорил начальник, разорвав бумаги. – Я вижу, что ты сегодня в первый раз, и твои, похоже, решили подшутить над тобой, как над новичком. Дело в том, что сегодня мы… невест не принимаем! Так что, извини, бери её и вези отсюда…

Ведьмак опешил:

– Куда?..

Начальник окончательно развеселился, подошёл к Айрис, взял её под локоток и подвёл к Роману:

– А куда хочешь, туда и вези. Хочешь, к себе домой, а хочешь… сразу в ЗАГС! Про вторую часть приметы, полагаю, ты тоже не в курсе? – парень помотал головой, и мужчина, улыбаясь во всю ширь, с удовольствием просветил: – Поймал невесту? Тебе теперь на ней и жениться!

Отделение полиции грохнуло в дружном хохоте.

Глава 6. Роман

Пока они ржали, как табун жеребцов, полковник склонился к уху Романа и прошептал:

– Послушай совет старика, парень… Не отказывайся от подарка судьбы, потом пожалеешь. Поверь, не всем так везёт… Некоторые ищут всю жизнь и не находят, а ты нос воротишь… Высшие силы за такое жёстко карают. Понял это уже, небось?

Роман чуть качнул головой, подтверждая: понял. Когда мертвяк занёс над Айрис когти, в груди всё так болезненно сжалось, что враз стало понятно: без этой девчонки ему не жить. Даже сейчас от одной только мысли, что Айрис могла умереть, во рту у Романа пересохло, и появился прелый вкус тлена…

– Тогда бери и храни, – мужчина подтолкнул к нему девушку и цыкнул, поморщившись: – И ради всех богов! Сними с неё уже наручники!

** *

До дома они ехали в тишине. Сержант молчал, источая укоризненную ауру: мол, я же говорил, что её следует отпустить, теперь все коллеги будут с месяц над нами потешаться. Молчание Айрис отдавало холодом, девушка всем видом давала Роману понять, что не желает с ним иметь ничего общего. И будь её воля, она с ним в одном поле даже по нужде не присела бы.

Он понимал, что нужно что-то сказать… Извиниться… Но не хватало сил, а может, и храбрости, чтобы прервать повисшее тягостное безмолвие…

Нет! Нужно что-то делать! Полковник прав: потерять свою «судьбу-любовь» легко, вернуть сложно…

Как только автомобиль остановился у подъезда, Роман вышел первым, чтобы открыть девушке дверь, но она демонстративно отказалась от помощи, легко выпорхнув из салона за его полшага к дверце. Метнулась к ярко освещённому проёму парадной, но замерла, заметив, что парень направился следом.

– Не нужно меня провожать, – бросила ледяным тоном ему через плечо.

– И всё же я провожу, – упрямо буркнул он.

Она вздохнула и хмыкнула. В этом звуке Роман услышал нотки горечи.

– Я признаю, что моя каверза с иллюзией в вашей ванной оказалась не очень умна. Но ваш поступок… – опять косой взгляд, но уже полный презрения, – ваш поступок с лихвой побил его в своей жестокости. Вы понимаете, что он чуть не стоил мне жизни? – дёрнула плечом, в душе содрогаясь, но тут же взяла себя в руки. – Наверное, мне нужно было просто попросить прощения… Так вот, господин капитан, простите меня. И, пожалуйста, не нужно за мной идти и что-то говорить: будем считать, что мы квиты. Впредь я не желаю вас видеть и общаться с вами…

– Ириска, всё в порядке? Мне спуститься? – прозвучал откуда-то сверху сочный бас, и они, не сговариваясь, задрали головы.

Источником звука оказался внушительный гоблин, выглядывающий вниз с балкона на втором этаже. Роман сразу определил, что это его сосед напротив.

– Спасибо, Гена! Не нужно, всё в порядке, – махнула ему рукой девушка.

Гена?!

Ревность в Романе взвилась удушающей волной, сдавив горло и голову гневными тисками: так это он и есть?! Тот, про кого она говорила, что это её парень…

Парень прищурился, рассматривая соперника: зеленоватая кожа, торчащие изо рта клыки… а угловатое лицо с тяжёлой нижней челюстью и приплюснутым носом выглядело так, будто его кирпичом приложили: что вообще она в нём нашла?!

– Тот самый твой парень? – с трудом сдерживая злость, сквозь стиснутые зубы пророкотал Роман.

– А хоть бы и так! – дёрнула плечом эта несносная девчонка, ершисто задрав нос. – И что с того? Не лезьте не в своё дело!

– Иллюзию из моей ванны сначала убери, козявка, а потом будешь указывать мне, что делать! – окончательно вскипел Роман.

Айрис на это издевательски хохотнула, скороговоркой бросила через плечо что-то вроде: «Мойся чаще» или «мой тщательнее», Роман не разобрал, и в два прыжка скрылась в подъезде.

«Вот же ведьма!» – мысленно цыкнул, позволив себе лишь скривиться. Преследовать её он не стал: нужно было возвращаться в патруль.

– Хорошая девушка, – одобрительно крякнул сержант, когда Роман сел обратно в машину. – С такой зазнобой, капитан, тебе никогда скучно не будет!

Тот вынужден был с ним согласиться: это уж точно! А если судить по прошедшему дню, такому насыщенному для неё событиями, вытаскивать её из переделок Роману предстоит постоянно.

Эта мысль отчего-то развеяла пасмурное состояние в его душе, заставив расслабиться и улыбнуться: ведьма… Миленькая, хорошенькая и яркая, что огонёк…

А Гена… Что ж, Гене придётся подвинуться. А после и вовсе исчезнуть из жизни этой красавицы: Роман приложит к этому все усилия.

Принятое решение наполнило его таким благодушием, что он даже от души посмеялся, когда, выезжая с Привокзальной площади к мосту и пропустив вперёд себя ещё одну патрульную машину с коллегами, стал свидетелем сцены: перед ними, как буквально недавно перед экипажем Романа, выскочила «невеста». Наряженная в свадебное платье пухленькая девушка, как и Айрис, держала в руках поднос с рюмкой и закуской. Только вот эта красавица выбрала наряд неудачный для бега: слишком пышное платье с кринолином и фата, ниспадающая до самой земли.

Притормозив, Роман с Васильевым с интересом наблюдали, как из патрульной машины вышел скалящийся гаишник. Нарочито неторопливо он направился к девушке. Бедняжка так переживала, что поднос в её руках подпрыгивал от напряжения, а пышные формы аппетитно вздымались в глубоком декольте в такт учащённому дыханию.

Роман не видел лица коллеги, но вот руку готов был дать на отсечение, что тот раз десять успел изойти слюной и облизнуться на это восхитительное зрелище, потому и шёл так медленно, намеренно растягивая удовольствие.

Наконец заветный поднос оказался у него в руках, и «невеста» рванула через заросли куда-то в сторону реки. Фата зацепилась за куст и благополучно повисла на нём. Гаишник оглушительно засвистел ей вслед, затопал ногами, имитируя погоню, хотя догонять и не думал.

Поднос он отправил в урну, сдёрнул с куста фату и продемонстрировал парням свой трофей.

– Эй, так нечестно! – высунувшись в окно, крикнул ему Васильев. – Догнать невесту надо!

– Теперь не убежит! – хохотнул тот, выразительно поднёс фату к носу и вдохнул оставшийся на ней аромат девицы. Его глаза полыхнули зеленоватым звериным светом, показывая, что перевёртыш запомнил запах и теперь найдёт владелицу, где бы она ни была.

Роману даже жаль стало эту пышку: всё, нашла на свои аппетитности любителя «сладкого», теперь он не отвяжется.

А впрочем… он не успел рассмотреть, к какому виду она относится. Вполне возможно, эти двое станут гармоничной парой, и ещё по полям-степям вместе будут радостно носиться, задрав хвосты.

Когда Роман приехал в Камышин и поступил на службу, ему казалось, что самое ужасное будет стоять в дождь-снег и под презрительными взглядами (мол, чего ведьмак на этой работе забыл?), высматривать в потоке машин нарушителей и взмахом полосатого жезла отправлять их на обочину.

Он был не прав. И даже помыслить не мог, насколько сильно он ошибался.

Самым ужасным оказалось под конец смены получить вызов на трассу, где, не доезжая поворота на город, легковушка влетела под грузовик. Невыносимо было видеть груду покорёженного металла, что некогда являлась транспортным средством. В этом месиве даже не угадывалась модель.

Грузовик почти не пострадал, как и его водитель: мужчина пребывал в шоке от произошедшего и всё время повторял одно и то же: «Он сам!.. Я пытался избежать столкновения, вывернул руль… Но он всё равно… Прямо в лобовую пёр!..»

Роману его было жалко. Из-за того, что теперь картина, как под фуру влетает легковушка, будет преследовать его до конца жизни. И самое во всём этом отвратительное, что нельзя отмотать назад и всё исправить. Можно только мучиться воспоминаниями и переживать трагедию снова и снова… хотя он и сделал всё, что было в его силах.

Ещё больше сердце парня сжималось при взгляде на водителя легковушки. Он был жив. Пока ещё жив… Но прибывшие на место спасатели и медики кидали на лежащего на асфальте человека печальные взгляды и чуть заметно качали головами: не жилец…

Его грудная клетка ещё вздымалась, с сипом втягивая в лёгкие воздух, а веки подрагивали, когда на лицо падали капли дождя: тучи кружили вокруг города, но ни одна не пересекла невидимую черту, опоясывающую город: камышинские ведьмы явно предпочитают ясную погоду.

Здесь же, на трассе, воздух был наполнен свежестью, а лучи поднимающегося солнца подкрашивали тяжёлые облака в розовый цвет, превращая их в фиолетовое с яркими росчерками покрывало над головой.

Совершенно неуместно красивое.

Пока медики доставали из кареты скорой помощи носилки, Роман топтался рядом с умирающим. С неловкостью думал о том, что по-хорошему надо бы прикрыть его лицо от дождя, но вот беда, зонта ни с собой, ни в машине не было. И так важен ли он, зонт, этому человеку сейчас?.. Возможно, у него остались куда более важные незавершённые дела, семья, дети, и надо бы посочувствовать им, но Роман почему-то сожалел именно о зонте…

Пострадавший будто услышал его мысли. Когда его грузили на носилки, на краткий миг он пришёл в себя, открыл глаза, полыхающие жёлтым ведьмовским огнём, безошибочно уткнулся взглядом в Романа и сквозь бульканье в груди просипел то важное, что мучило его:

– Перекрёсток… призывает охотников… скоро рубеж… уезжай… пока можешь… – затем закрыл глаза и снова впал в беспамятство.

Эти слова, казавшиеся простой белибердой, отчего-то цапнули Романа за душу. Заставили прокручивать в голове снова и снова: что это значит? И откинуть их не помогла даже фраза медика, подметившего его озадаченное выражение лица:

– Мозг уже умирает, и он несёт околесицу. Не обращай внимания, капитан.

Но что-то внутри не позволяло вот так взять и выкинуть из головы. Уж слишком много странного в этом городишке творится: в отделении полиции того мёртвого волкодлака Роман упокоил вовсе не огненным заклинанием, а старым, давно позабытым, против заражённого чёрной чумой. Они учили эти заклятия «для общего развития», как любил говорить куратор, оттого, что чумные вспышки давно канули в лету. Тогда парень и помыслить не мог, что ему случится лично встретиться с подобным…

А вот же, сгодилось…

Глаза только увидели мертвеца на хватах казаков, и перед внутренним взором сама собой встала картинка из справочника: как такой же волкодлак рвал и крушил всё без разбора… Потому рефлекторно и крикнул берендею, чтобы он к нему не подходил: перевёртыши до сих пор не имеют иммунитета против чёрной заразы.

– А что там с охотниками? – как бы невзначай обронил Роман, садясь в машину.

– Так это… – пожал плечами Васильев. – Ещё года полтора как упразднили. Оптимизация, чтоб её… Типа, не может тут быть столько нежити, поэтому и люди не нужны… Хорошо, что казаки в дозоры в пригороде на конях ходят, иначе сожрали б нас давно… Сам видел, каких «тварюшек» порой ловят. Я про такое, что они сегодня приволокли, и не знал, что может бродить… А так… Всё, нет больше охотников.

Внутри Романа всё это породило уверенность, что слишком уж как-то всё «ладно складывается»: охотников упразднили (считай, убрали совсем), а тут – раз! – и вспышка чёрной чумы, про которую все позабыть успели, случается.

Разве не знакомую схему по учебникам истории здесь кто-то воплощать в жизнь собрался? Сокращение числа ведьмаков, специализирующихся по разным видам нежити и нечисти, затем чёрная чума, голод, и как следствие – бунт…

Если так, то рука кукловода, что управляет местным театром, высунулась из самых «верхов», и искать зачинщика следует в Московии…

Позвонить отцу? Не воспримет ли он это как попытку Романа слинять из провинции куда-нибудь поближе к столице?

Как всё сложно… И самое отвратительное, что навалилось не вовремя: ему для начала со своей «судьбой-любовью» разобраться…

Обидел ведь Айрис, в кофейную гущу не гляди, обидел!

Хотел просто дать обоим шанс на право выбора, а получилось… Дерьмово получилось. Очень похоже на детскую попытку обмануть богов. Ещё с задержанием и штрафом этим упёрся… Вот зачем, спрашивается?

Надо было сразу отвезти её домой — и всё.

Ладно, разберётся по ходу пьесы.

А она, судя по всему, разворачивается здесь совершенно не хилая. Кабы не дать дубу с этим спектаклем…

** *

Прежде чем отогнать патрульный автомобиль на стоянку, Васильев сначала докинул Романа до дома.

– Ладно, капитан, – сочувствующе при этом сказал он, – дальше я сам разберусь: слишком уж у тебя первая смена выдалась… даже для меня слишком. Отдыхай.

Кофе, бутерброд и ванная (в которой наверняка всё так же изволила бултыхаться иллюзия Валентины Эриховны) были уже совсем близко. Роман даже почти чувствовал аромат свежезаваренного напитка…

Но между ним и его мечтой непреодолимым препятствием возникла выскочившая из квартиры на первом этаже женщина. Ещё вполне молодая, но «девушкой» её назвать уже язык не поворачивался.

Именно так: молодая женщина, отчего-то пытающаяся косить под совсем юную девицу.

Роман равнодушно оглядел подчёркнуто подкрашенные в сочную зелень волосы, излишне жирно намалёванные алым губы и целую россыпь мухоморчиков, притаившихся в причёске, ушах и на шее в виде заколок, серёжек-гвоздиков и подвесок. Всё это не оставило сомнений, что соседка – не кто иная как кикимора.

– Ох! Чуть не столкнулись! – фальшиво охнула она, даже не пытаясь изобразить, будто вышла из квартиры случайно как раз в тот момент, когда Роман уже проходил мимо двери. – А вы наш новый сосед? И судя по форме, полицейский? – затараторила, не дожидаясь ответа. – Вы даже не представляете, насколько это прекрасно! Наконец-то в нашем гадюшнике будет порядок… А то у нас здесь такие соседи, что просто ужас! Если уж быть откровенной, только вы и я – нормальные, остальные отброс на отбросе, – хлопнула ресничками, ожидая реакции, но Роман невежливо молчал, и она с лёгким вздохом продолжила: – Меня, кстати, Калерия зовут. Но вы можете называть меня просто Лерой… – и накрутила на пальчик локон, всем видом намекая, что не прочь завязать с ним куда более близкие отношения.

– Роман Бориславович Родионов, – сухо представился он и, несмотря на опустошающую усталость, не удержался от ядовитой подколки: – Но вы можете обращаться ко мне просто по имени-отчеству, – тем самым сразу расставив все точки над «i» — близких отношений между ними быть не может. И предпринял попытку пройти мимо.

Но его просто-напросто проигнорировали и снова преградили путь, для верности ухватив за рукав.

Глаза кикиморы алчно сверкнули, и она, точно на грани экстаза, восторженно выдохнула:

– Так вы, правда, из Московии?! И ваш отец – сам генерал Родионов?!

Такая реакция Роману совершенно не понравилась, и он, откинув наигранную вежливость, выразительно скривился:

– Правда, – одновременно делая попытку оторвать её цепкие пальцы от кителя. Но кикимора держала крепко.

– Ах! Вам, наверное, очень сложно в нашей глуши после столицы! – она манерно закатила глаза. И потянула парня за собой в квартиру. – Приглашаю вас выпить чаю. Идёмте сейчас! Я вам всё про всех подробно расскажу…

– Благодарю, не нужно! – рявкнул он, с силой выдирая из её хватки руку.

Выражение лица женщины сменилось на высокомерное. Она с нарочитой холодностью окатила Романа презрением, некрасиво скривив ярко накрашенные губы.

– Фи-и… Так ты уже на эту замухрышку, Айрис, что ли, запал? Да к ней, чтоб ты знал, шляются все кто ни попадя! У неё между кавалерами подол опускаться не успевает, как им метёт! Тьфу! Прошмандовка, а не девка! Пробу ставить уже негде…

В этот самый миг что-то тёмное слетело по лестнице, взметнулось в прыжке и с грозным воем вцепилось ей в голову. Кикимора истошно завизжала, закрутилась юлой и замахала руками, отчаянно пытаясь сбить с себя шерстяной ком. Но чёрный кот, а это был именно он, держался крепко и остервенело, зубами и когтями, драл из её причёски волосы.

Роман и не подумал вмешаться, узнав в коте фамильяра Айрис. Кикиморы с древнейших времён враждовали с кошачьими, а этот кот в данный момент имел полное право защищать честь и достоинство своей хозяйки.

Однако парня неприятно царапнули по душе слова Калерии: а что, если это правда? Что ему делать, если его «судьба-любовь» окажется второй Бирюлькиной, столь же неразборчивой в связях? Что тогда?..

Уж лучше сразу застрелиться.

Наконец женщине удалось ухватить животное, и она с ненавистью отшвырнула его. Кот, врезавшись в косяк подъездной двери, упал, но тут же вскочил, оскалился, выгнул спину дугой и грозно зашипел на неё.

И вот же странное дело, Роман в этом низком вое смог явственно различить слова «с-с-сама-а ш-шала-ава-а»… Хотя, в виду усталости, полностью ручаться за свой слух он всё же не мог.

Послышалось или нет, но всё же эта фраза заставила Романа отвесить себе мысленную затрещину: оговор это всё, наглый поклёп! Айрис совсем не такая, как Бирюлькина или как её тут описала эта женщина. Ясно же, что Калерия намеренно возводит на невинную девушку напраслину! Зачем? Да причин может быть много и всяких разных. Только вот поведение животного было красноречивее любых слов: его ведьмочка – приличная девушка, и фамильяр был готов защищать её честь от любых посягательств. Будь это не так, фамильяра у Айрис просто-напросто не было бы: не любят воплощённые духи-помощники излишне легкомысленных барышень.

– Сделайте что-нибудь! – воскликнула кикимора, юркнув к себе в квартиру и с опаской выглядывая из-за двери. – Не видите, он бешеный?!

Парень посмотрел на воинственно настроенного кота и не смог сдержать ухмылки:

– А что я могу? Оштрафовать его за полёты в неположенном месте? – безразлично передёрнул плечами. – Извините, но я не при исполнении. Обращайтесь к участковому.

Кот, будто понимая, о чём речь, перестал пыжиться, гордо приосанился и задрал хвост трубой. Высокомерно смерил женщину взглядом и презрительно фыркнул: мол, и что ты мне сделаешь?

Кикимора задохнулась возмущением:

– Да вы… Да я… Думаете, управу на вас не найду?! – прокричала почему-то Роману, а не коту. – Я на вас жаловаться буду! И участковому, и непосредственно вашему начальству! Прямо в Московию! Вот так! – напоследок бахнув дверью, скрылась в квартире.

Роман весело подмигнул фамильяру, и тот неожиданно совершенно не по-кошачьи хмыкнул. Так, словно ведьмак заслужил в его глазах уважение. Ещё не стал другом, нет. Но вот насмешливая снисходительность в его взгляде на соседа точно исчезла.

Кот, слегка прихрамывая на переднюю лапу, величественно вышел из подъезда на улицу, оставив Романа стоять и задумчиво потирать затылок.

Глава 7. Айрис

Честное слово, Айрис не собиралась подслушивать! Просто Котофей Котофеевич, привыкший к тому, что в доме все поднимаются рано, разбудил девушку истошным мявом, требуя выпустить его на улицу.

Видите ли, всегда после плотного завтрака Его Котейшество предпочитал справлять нужду исключительно под определённое дерево, растущее на пустыре. В процессе сего действа он флегматично любовался на чирикающих в ветвях птичек, заодно постигая всю величественную прелесть, первозданную красоту и мощь бытия.

Без оного релакса, несмотря на наличествующий в доме лоток, фамильяр считал испражнение возмутительно греховным занятием, недостойным столь высоко магически одухотворённого создания.

В общем, у Айрис не было иного выбора, как подчиниться.

Она приоткрыла дверь, выпустив из квартиры кота, собиралась уже закрыть её и вернуться в кровать досматривать сон, как внезапно услышала разносящиеся по подъезду голоса. Первый принадлежал соседке с первого этажа, кикиморе Калерии, а во втором девушка безошибочно узнала голос Романа.

Легкомысленность Калерии и стойкая любовь к противоположному полу давно уже не были ни для Айрис, ни для остальных соседей секретом. Но вот то, что с ней сейчас любезничал ведьмак, ставший причиной злоключений девушки, а самое главное – порчи взятого в прокат свадебного платья, вывело ведьмочку из себя: ночью он за одной по кустам гонялся, а утром уже кокетничает с другой?! Каков кобель!

Мягко ступая, она выскользнула на площадку и прислушалась к разговору. Краска тотчас прилила к щекам девушки, как только она услышала, какой грязью её поливает кикимора: это Айрис-то подолом метёт?! Ах, ты ж, Калька бесстыжая! Молчала бы! Чья бы корова мычала!

Для всей округи давно уже не было новостью пристрастие Калерии крутить романы одновременно с двумя кавалерами. Да что там! Кикимора сама неустанно похвалялась, что у неё фигура сохраняется такой хорошей и безо всяких там диет именно по этой причине. Ещё советы раздавала направо и налево: мол, если хочешь похудеть, заведи двух ухажёров, и мигом всё слетит само собой: пока мечешься из стороны в сторону, как бы на свидание то к одному, то к другому поспеть, поесть некогда.

А теперь, значит, Айрис – прошмандовка?! Ах, ты ж, с…собачья женщина! Ну, погоди!

Весь сон как рукой сняло: месть! Айрис срочно требовался план изящной, но беспощадной в своём коварстве, мести!

Она метнулась обратно в квартиру, но услышав истошный вой Котофея и крики кикиморы, ломанулась было обратно, на помощь коту, но потом махнула рукой, передумав: фамильяр достаточно силён, чтобы надавать оплеух этой гадине. И к тому же, он достаточно умён, чтобы не превысить при этом магический закон. Так, наверняка просто морду ей расцарапал, и всё. Будет Калька знать, как мерзости про приличных ведьм говорить!

Девушка вернулась, закрыла за собой дверь и шустро юркнула к кухонному окну, выглянула наружу и убедилась в своей правоте: Котенька, с триумфально задранным хвостом, горделивой походкой шествовал по своим делам в сторону пустыря. А она, поставив чайник на огонь, принесла из комнаты на кухню свой гримуар: книгу, в которую она, как и любая порядочная ведьма, с трепетной заботой записывала разные, полезные и не очень, но очень нужные лично ей рецепты на любой жизненный случай.

Ой, чего там только не было!

От «Как быстро вывести пятно и почистить одежду в походных условиях» до «Обряд призыва симпатичного инкуба, чтобы похвастаться перед подругой. Осторожно! Обряда отзыва не существует, отделаться от этого типа будет сложно!» – Айрис порой и сама не понимала, зачем сохранила подобное: что походы, что демонических сущностей она на дух не переносила.

Прыщи, понос, временное заикание и искривление внешности – всё это казалось ей недостаточно хорошим, чтобы в полной мере явить возмездие противной соседке. Одно было слишком уж по-детски простоватое, другое грозило получением штрафа за нарушение закона о дозволенном уровне использовании магии ведьмами.

Можно, конечно, попробовать намагичить что-нибудь этакое на свой страх и риск, уповая, что никто не узнает, кому принадлежат козни… но в этом-то и крылась вся соль! Айрис хотела, чтобы мерзкая Калька точно знала, что полученное проклятие принадлежит той, кого она посмела обливать помоями!

Задумчиво глядя в окно и допивая уж вторую чашку чая, ведьма отрешённо постукивала пальцем по обложке магической книги: что же делать?..

Будто в ответ на её запрос, Вселенная явила подсказку: когда Айрис встала, чтобы убрать посуду в раковину, она случайно смахнула со стола книгу и из неё, вместе с россыпью сухоцветов, подготовленных для вклеивания на страницы с описаниями, выпал маленький, сложенный вчетверо, листок. Ведьма не стала игнорировать послание высших сил, подняла его с пола, развернула и посмотрела.

«Малый призыв удачи, – гласило название на нём. – Внимание! Платой является соразмерная величина неудачи в тот же день!»

Айрис хлопнула себя ладонью по лбу: ну, конечно! Зачем пыжиться и придумывать кару на голову этой негодницы? Пусть лучше с ней разберутся те, кто правит всем мироустройством!

– Какая полезная вещь! – радостно воскликнула девушка, поднимая гримуар с пола, и готовая расцеловать свою умную книжечку. – И рецепт зелья совершенно простой. Странно, что я так и не переписала его с листка на страницу…

Взгляд зацепился за окончание, где говорилось про плату, и она понятливо покачала головой: ну да, скорее всего, из-за последующей неудачи и не стала… Но теперь-то, когда она решила призвать к вынесению справедливости наивысшую власть, то многого ей и не требовалось! Так, просто оказаться в нужном месте в нужное время… А уж там-то она сумеет разобраться, что делать дальше! Поэтому и плата не должна оказаться большой…

Счастливо взвизгнув, Айрис унеслась в свою комнату, чтобы подготовить всё для нужного зелья. К тому же, обряда следовало провести сразу два: на справедливость и получение малой удачи, а времени до работы оставалось в обрез.

Эх, как жаль, что Котофей ушёл на прогулку! Его помощь бы ей сейчас очень и очень пригодилась… Но ничего, справится как-нибудь сама.

Достаточно скоро котелок на горелке забулькал составом, который она собрала по списку. Нашёлся в арсенале и заветный атомайзер, пузырёк для духов с прикрученной к нему помпой: зелье следовало распылять на шею несколькими пшиками в зависимости от желаемой величины удачи. Айрис сразу решила, что двух ей будет вполне достаточно.

Теперь, когда средство было перелито из котелка во флакон и остужалось, девушка приступила к обряду воззвания к справедливости. Айрис боялась, что ждать ответа от высших сил придётся долго, чем грозило ей опозданием на работу, но обитатели небесных сфер будто только того и ждали, когда она завершит заклинание: камни, расставленные по краю пентаграммы ярко и мощно вспыхнули, сообщая, что её запрос принят.

Такая оперативность вызвала у девушки ухмылку: похоже, поведение Калерии уже и у высших поперёк горла стоит. Тем лучше! Удачи потребуется совсем немного, и отдача не будет столь болезненной.

Зелье Айрис использовала, когда уже выходила из дома. Брызнула на шею два раза и с удовольствием вдохнула аромат, который создала магия уникально под неё: цветочно-фруктовый, но при этом с нотками свежести… Да, он превосходно подходил ей!

Надо бы поискать себе схожие по запаху духи…

Оставив для Котеньки распахнутым окно, чтобы он мог вернуться домой, взобравшись по дереву, Айрис подхватила сумочку и выпорхнула из дома. Выходя из подъезда, она не удержалась от взгляда на свою машинку, что вот-вот станет ей верной подружкой. Дело-то осталось за малым! Сдать вождение и тогда… не нужно будет больше ждать автобус и толкаться по маршруткам!

Замечтавшись, девушка так засмотрелась на свою красавицу, что не заметила, идущего ей навстречу мужчину и со всего размаху врезалась прямо в него. Она бы точно упала, если бы он вовремя не подхватил и не удержал её от падения.

Одного взгляда на его лицо Айрис хватило, чтобы узнать в нём одного из кавалеров с которым встречалась кикимора. Ведьмочка даже сообразить ничего не успела, как изо рта, помимо её воли единым потоком полилось фальшиво-восхищённое:

– О, боги! Простите, я ужасная растяпа! Благодарю, что не дали мне упасть! Вы же идёте к Калерии?

Мужчина польщённо улыбнулся, но даже слова не успел вставить, как нечто, окончательно взяв контроль над Айрис, продолжило вещать противным елейным голоском:

– Спасибо вам, идите-идите, не смею вас задерживать… Калечка как раз вернулась! Вечером уехала с каким-то молодым человеком, наверное, на природу, но утром, едва рассвело, он привёз её уже обратно. Я ещё подумала: зачем такая спешка? Не лучше бы дождаться, пока солнце поднимется выше? А то так и забыть что-то можно… А это она к вам на свидание торопилась! Ах, это так романтично! Вечером свидание с одним, утром с другим… Калечка такая жизнерадостная натура, не правда ли?

Приятная улыбка приклеилась к лицу «кавалера» натянутой маской, но щека мужчины всё-таки предательски дёрнулась, когда дошло, что кое-кто из него сделал рогоносца.

– Возможно… – натянуто процедил он.

– Ох, простите! Я такая болтушка! Совсем позабыла о времени! Опаздываю! – наигранно охнула Айрис и поспешила в сторону остановки.

Впрочем, ушла она недалеко: спряталась за угол дома, переводя дыхание и размышляя, а что это такое сейчас с ней было?

Кавалер кикиморы же, в два прыжка влетел в подъезд своей возлюбленной, но пробыл там недолго: минуты чрез три он, как ошпаренный, с перекошенным от гнева лицом, выскочил на улицу и унёсся в противоположном от Айрис направлении.

Ведьмочка довольно хмыкнула, поправила на плече ремешок от сумочки и не торопясь пошла на остановку: кажется, сегодня у противной Кальки на одного «жениха» стало меньше. Так ей и надо! Нечего поливать грязью и чернить имя приличных ведьм в присутствии чужих красавчиков!

То есть… Айрис на Романа, конечно же, глаз не положила, и он совершенно не её, но… В общем, кикимора получила по заслугам!

* * *

Айри надеялась, что расплата за удачу настигнет её в виде сломанного каблука или опоздавшего автобуса… Но она оказалась неприятно большой: Изольда Марковна, директор музея, в котором Айрис работала, явилась в прескверном расположении духа и с порога накинулась на девушку, вымещая на ней зло. Мол, экспозиции пора поменять, уже замылили глаза посетителям и покрылись толстым слоем пыли…

А при чём здесь Айрис и пыль? За пыль отвечают уборщицы вообще-то. О чём она и посмела брякнуть вслух, и в наказание была сослана начальницей в подвал работать с архивом и думать о своём поведении…

О чём там думать? Не переваривала её Изольда Марковна и всё.

Самое отвратительное, что к должности директора музея, она являлась главой местного ведьминского ковена. В который совершенно не желала принимать Айрис. А всё почему? Да потому что в юности, когда Изольда и Марина, мама Айри, были молодыми, они сцепились за внимание весьма красивого и обаятельного парня, который в последствие стал папенькой Айри.

То есть, Марина, на свою же голову, выиграла эту битву, но чего Изольда ей до сих пор простить не могла. И её совершенно не успокоил тот факт, что этот парень оказался законченным негодяем, после рождения дочки, свалившим в закат. Изольду словно не волновал тот факт, что на месте Марины могла оказаться она сама… Нет, эта ведьма до сих пор носилась со своим оскорблённым достоинством!

А Айри, вот, отдувайся…

Чтобы её поддержать, девчонки предложили Айри создать свой ведьминский круг… Но какой, к псам, он ведьминский, если из ведьм в нём только Айрис? Лидчка – сладкоголосая русалка, что завораживает мужчин одним только взглядом, а Плюша-Танюша вообще берендеевой крови… Так, детские игры, а не круг…

Самое обидное, что Изольда Марковна принимала в ковен ведьм, гораздо слабее Айрис по магическим способностям! Отчего эти счастливицы позволяли себе насмехаться и подтрунивать над девушкой, точно намеренно задевая её за живое: значит, есть в ней какой-то изъян, раз местная верховная ведьма от Айрис нос воротит?

Чтоб икалось этой Изольде до конца дней её! Или пусть, вообще, прыщи по всему лицу размером с кулак повылезут!..

Только вот, на что-то более решительное, кроме словесных проклятий, Айрис пока не решалась: всё ещё теплилась в ней надежда, что верховная сменит гнев на милость…

В той части подвала, куда Изольда Марковна отправила девушку, было соответствующе любому другому подземелью: темно и пыльно… Нет, само хранилище с архивными экспонатами соответствовало всем нормам и правилам. Но здесь находился просто склад ненужных вещей: плакаты, рекламные баннеры – просто мусор, который не поднялась рука выбросить… Были ещё столы, стулья и шкафы, но эта мебель, не имеющая никакой антикварной ценности, тоже была ничем иным, как просто рухлядью…

И во всём этом Айрис предстояло провести инвентаризацию…

Нет, серьёзно?!

Вот она, плата за удачу…

Девушка как раз осматривала и выискивала в журнале описи по инвентарным номерам старые чучела, что горестными изваяниями застыли вокруг: с вылезшим мехом и перьями, старые и источающие неприятный запах – они скорее производили удручающее впечатление, нежели были пугающими в столь тёмном месте. Чихнув от обилия пыли и вернув на место скворца, Айрис икнула от испуга, когда рядом с ней мелькнула плотная тень, и прозвучало сочувствующее:

– Опять этой грымзе на зуб попала? Ну, ничего-ничего, не вешай нос! Перевер-р-нутся и на нашей улице грузовики со сливками и смета-а-анкой…

– Котофей! – возмущённо выпалила девушка, узнав своего фамильяра. – Нельзя же так подкрадываться! Ты как здесь оказался вообще?! «Зайцем» на автобусе приехал?!

­– Котом! – оскорбился Котенька, вышагивая по столу между чучел. – Где ты видела кота, который за проезд платил? Котам это совершенно не пристало!

– Ну, ладно… Не злись… – вздохнула Айрис, обводя взглядом помещение: да ей здесь за неделю не управиться!

Только хотела взять следующий экспонат, как вновь отвлеклась на Котофея, с пафосной трагичностью вещающему облезлому чучелу ворона:

– Гораций! И ты здесь?! Я знал тебя…

– Это твой друг?.. – ужаснулась ведьмочка, на что кот страдальчески закатил глаза:

– Нет, это Шекспир, бестолочь! – толкнул лапой птицу, опрокинув её на пол, чтобы прошествовать дальше. – Айри, детка, брось заниматься ерундой, тут проще всё выкинуть… Пойдём, может быть, пообедаем? Я проходил мимо одного кафе и унюхал, что там жарили рыбку… Хотя, постой! Рыбка подождёт, вот тут есть что-то интересное! Я чувствую высокий магический фон! – он запрыгнул на шкаф, свалив при этом стопки журналов и плакатов, отчего пыль взметнулась плотным занавесом.

Айрис закашлялась до слёз в глазах и поспешила спрятать лицо в сгибе руки:

– Котофей! Что ты творишь?! Мы сейчас здесь с тобой задохнёмся!

– Погоди… сейчас-сейчас… – проворчали ей со шкафа, что-то откапывая там, отчего с него посыпалось старьё с новой силой. – Ещё чуть-чуть… Вот! Айри! Беги, лови скорее, не то упадёт!