Только не покидай

Глава 1

Посвящается Александру Д.

Первые октябрьские дни принесли с собой холода и дожди. Обычно в это время еще было тепло как летом, но сейчас, проснувшись, Сильвия с удивлением увидела за окном серое небо и такой же серый туман, за клочками даже деревья под стенами замка скрылись из виду. Мария, помогавшая хозяйке одеваться, передала ей просьбу мужа завтракать без него, поскольку тот с самого раннего утра уже закрылся в кабинете. Раз за окном дождь, то сегодня они уже не поедут на конную прогулку, о которой ее так просила Диана. Малышка обожала лошадей и могла сутками проводить у конюшни. Братья часто брали ее с собой, выезжая в окрестные леса. А вчера Сильвия поддалась на уговоры дочери и дала обещание, что сегодня Диане можно будет немного проехаться на пони. Герцогиня уже погрустнела, представляя, как расстроится дочка, когда придется объяснять ей, почему выезд не состоится. Сейчас дети еще спали, и Сильвия, оттягивая момент объяснения, после трапезы направилась в кабинет к мужу.

Она постучала и, не расслышав ответа, распахнула дверь. Супруг оказался в кабинете не один – в кресле напротив окна устроился какой-то господин. Сильвия извинилась, – она не ожидала, что у Александр посетители. На звук открываемой двери гость обернулся и тотчас поднялся.

– Доброе утро, сударыня! – Голос, казалось, принадлежал довольно молодому человеку. Он был довольно высок и статен, но его лицо она не могла разглядеть, поскольку тот все еще стоял против света.

– Сильвия, дорогая, позволь тебе представить маркиза де Бризе, – произнес Д´Арси.

Женщина улыбнулась незнакомцу. Несколько мгновений герцогиня всматривалась, и тут краска отлила от ее щек, и она тяжело опустилась на ковер. Александр даже не успел подхватить ее, маркиз же просто растерялся и так и остался стоять посредине комнаты.

– Сильвия, что с тобой? – Муж осторожно уложил женщину на диван, подоткнув подушки под голову, а де Бризе, опомнившись, наливал в бокал воду.

Герцогиня в это время уже пришла в себя и закрыла лицо ладонями.

– Прости, Александр, мне так стыдно! Я, кажется, вас напугала.

– Тебе нехорошо? Давай пошлем за мэтром Тьери.

– Нет-нет! Со мной все в порядке, просто закружилась голова, – проговорила она и обратилась к маркизу, – Прошу простить меня, господин маркиз, не знаю, что на меня нашло. Александр, ты не проводишь меня? – Опираясь на руку мужа, она поднялась с дивана.

Д´Арси, извинившись, что на пару минут покинет своего гостя, вышел из кабинета, поддерживая Сильвию под локоть. Как только дверь за ними закрылась, Сильвия крепко схватила мужа за руку и зашептала ему прямо в лицо:

– Кто этот де Бризе? Ты заметил их невероятное сходство? Они родственники? Прости меня за этот нелепый обморок, но я не ожидала увидеть его!

Герцог обнял жену за плечи, слегка встряхнул и посмотрел ей в глаза. – Успокойся! Да, маркиз де Бризе и граф де Ля Редорт состояли в родстве, хотя и не таком близком. Кстати, не так уж они и похожи между собой, ты просто очень впечатлительна. Графа давно нет, это совсем другой человек, поэтому прошу тебя, не переживай понапрасну!

Сильвия глубоко вздохнула и положила голову на грудь мужу. – Я никогда бы не стала беспокоить вас, если бы мне передали, что ты не один. Все хорошо. – К женщине уже вернулся ее привычный цвет лица. Она улыбнулась Александру. – Пойду к детям. Кажется, придется утешать Диану, ведь верховой прогулки сегодня не получится. – Она привстала на цыпочки и легонько поцеловала мужа в висок. – Маркиз останется у нас на обед?

– Нет, полагаю, он надолго не задержится. Прости, я, вероятно, должен был предупредить тебя.

– Я уже обо всем успела забыть! – И Сильвия, махнув рукой, заспешила по коридору на детскую половину. Она, действительно, уже взяла себя в руки и ругала себя за такую реакцию. Ну просто монашка, увидевшая черта! Они совершенно не похожи, а даже если похожи, то и что с того!

Сильвия разозлилась по-настоящему! Почти полтора года понадобились ей, чтобы забыть свой кошмар – гибель графа де Ля Редорта от рук случайных убийц, произошедшую на ее глазах, когда и она сама лишь чудом осталась в живых. Сколько ночей она просыпалась на мокрой от слез подушке, сколько раз Александру приходилось укачивать жену на руках, словно ребенка, чтобы успокоить.

С тех пор, как Сильвия стала герцогиней Д´Арси супруги, по молчаливому обоюдному согласию, больше не вспоминали о том, что пришлось испытать им обоим. Лишь имя де Ланье, бывшего мужа Сильвии и лучшего друга Александра, так рано покинувшего этот мир, никогда не забывали в их семье. Сын де Ланье, Патрик, помнил и любил отца, хотя уважал и ценил своего дядю и нынешнего опекуна Д´Арси не меньше. Сильвии пасынок был благодарен за то, что та не оставила его в тяжелый момент, когда не стало графа, и ни минуты не обвинял ее в том, что женщина, возможно, для кого-то слишком быстро, забыла своего супруга и вышла замуж повторно. Он был очень дружен с сыном Д´Арси, Патриком Леоном. Разница в их возрасте составляла лишь год, и когда их родители сообщили им о своем желании пожениться, дети были счастливы оба. Патрик Леон, которого в семье, кроме бабки, никто так не называл, а звали Патрѝком, своей матери уже не помнил, и когда Сильвия появилась в их доме, обрадовался совершенно искренне. Маленькую же Диану, общую дочь Сильвии и Александра, обожали как старшие братья, так и все слуги. Девчушка в свои три года была уже очень смышленой и проводила много времени с мальчиками, поэтому в столь юном возрасте разбиралась в оружии, старалась помогать на конюшне и вообще, слыла девочкой-сорванцом.

Сильвия улыбнулась своим мыслям, подумав о дочке. Еще в начале коридора она услышала ее звонкий голос, и от сердца окончательно отлегло. Весь день она провела, ни разу не вспоминая об утреннем происшествии, однако ночью впервые за последнее время, проснулась от собственного крика. Снова лес, освещенный холодным светом луны, снова блеск арбалетов и звук, выпускаемых из них стрел, и черное небо, отражающееся в мертвых глазах лежащего на земле человека.

С этой ночью к Сильвии вернулись ее кошмары, и теперь каждый вечер она разными способами оттягивала время, когда пора было отходить ко сну. Александр ломал голову, не зная, как помочь супруге. Ему больно было видеть, как она переживает.

Этот злосчастный разговор с маркизом вообще не должен был состояться. Де Бризе явился к нему без приглашения. Как и его двоюродный дядя Рауль де Ля Редорт, маркиз был протестантом. Со времен осады Нарбони многое для протестантов изменилось в лучшую сторону, однако король все еще отказывался подписать закон, дарующий гугенотам вероисповедные права. Локальные стычки случались постоянно, однако, уже становилось понятно, что вскоре король сдаст свои нерушимые позиции в этом вопросе. Страна устала от религиозных войн, и это осознавали даже самые узколобые советники его величества. Маркиз де Бризе решился нанести визит герцогу Д´Арси, чтобы передать через герцога прошение государю о помиловании одного из главных зачинщиков недавнего крупного столкновения. В последние месяцы суды не так часто приговаривали к наказаниям за религиозные убеждения, однако с юным графом Де Мо церемониться не стали. Его величество не желал принимать ни жалоб, ни прошений и вообще ничего слышать о уже навязших в зубах гугенотах.

Таким образом, де Бризе и появился в доме Д´Арси. Маркиз был еще очень молод, около 25 лет, внешне, действительно чрезвычайно напоминал де Ля Редорта – те же тонкие черты лица, глаза цвета стали, резко очерченный рот. Однако, на внешнем все сходство и заканчивалось. Несмотря на свою молодость, маркиз был довольно амбициозен и самонадеянно решился уговаривать Д´Арси, хотя знакомы они практически не были. Герцог не знал доподлинно, однако предполагал, что де Бризе, скорее всего, не самому пришла в голову мысль обратиться к королю. Судя по всему, он спелся с Жиизами, – подумал герцог. Роль маркиза при дворе была до последнего времени столь ничтожной, что Д´Арси немало удивился визиту и просьбе де Бризе. Но раздумывать о причинах, побудивших де Бризе явиться к нему, герцогу было некогда. Он отказал маркизу сразу и бесповоротно, не желая вмешиваться в дела, его не касающиеся. Д´Арси все свои годы старался оставаться лишь военным, не влезать в чужие интриги и не плести своих. Последнее время это давалось ему все сложнее, и если теперь даже какой-то юный маркиз решил, что герцога можно использовать в своих целях, становилось ясно, что времена заметно меняются.

Д´Арси снова проснулся от тихого стона Сильвии. Женщина плакала во сне, и Александр погладил ее по руке, так что та сразу же затихла, всхлипнув несколько раз, и снова глубоко задышала.

Глава 2

Недели через две после появления де Бризе в доме Сильвия, чтобы немного отдохнуть от домашних забот с детьми, отпросилась у супруга навестить свою близкую подругу, Клариссу де Вьен. Та с недавних пор переехала из Нарбони поближе к столице, поскольку готовилась выйти замуж. Ее будущий супруг происходил из военных, вышедших на пенсию, и Кларисса с радостью согласилась переехать к нему. Она все так же занималась врачеванием, и ей было не так уж и важно, где жить, ведь пациенты для нее нашлись бы везде. Диану и мальчиков решили оставить дома. Девочка и ее братья где-то подхватили простуду и беспрерывно кашляли и чихали. Патрик де Ланье очень расстроился, потому что помнил их поездку к морю и визит к Клариссе несколько лет назад. С тех пор в гости его не брали, поскольку молодая женщина и сама навещала Сильвию и ее семейство.

В дороге Сильвия наслаждалась покоем и природой: заснеженными холмами, полями, лесами, из которых изредка на встречу выбегали испуганные косули, рассматривала следы каких-то лесных зверей на свежевыпавшем снегу… Однако уже на третий день ее карету нагнал посланный мужем адъютант. Он передал Сильвии письмо от Клариссы, в котором та сообщала, что вынуждена была срочно уехать в родной город, к дяде, лежащему при смерти. Сильвию бесконечно огорчили такие вести. Во-первых, дядю Клариссы она очень ценила за ту помощь, что он оказал ей во время ее пребывания в Нарбони, а во-вторых, ей очень хотелось встретиться с подругой. Но делать было нечего, и Сильвия объявила кучеру, что после ночевки в Лоше они возвращаются обратно. Раз уж так сложилось, женщина решила сделать на обратном пути одну большую остановку. Сильвии хотелось наконец-то своими глазами увидеть собор Нотр-Дам-де-Блуо. Госпожа Д´Арси-мать говорила о соборе в настолько восхищенных тонах, что Сильвия предполагала при случае насладиться этим шедевром готической архитектуры.

Гостиница в Лоше, где они собирались остановиться на ночь, была совсем маленькой. Когда Сильвия вышла из кареты, ее верная камеристка Мария, повсюду сопровождавшая хозяйку, уже прошла вперед. В этот момент дверь гостиницы распахнулась с такой силой, что сбила с ног опешившую женщину. Мужчина, выбегавший из дверей, чертыхнулся, и одним рывком поднял служанку на ноги. Он коротко извинился и в одно мгновение вскочил на лошадь, ожидавшую его у входа. Женщины даже не смогли рассмотреть торопыгу – его лицо скрывала шляпа, да и темнело в это время года рано.

– Ну надо же, какой неуклюжий! Хорошо, хоть подняться помог, – проворчала Мария, потирая ушибленный бок.

– Ты не слишком пострадала, – улыбнулась Сильвия. Но в одном ты права – этот господин мог бы быть и поосторожнее. – Мария, уже с опаской, потянула дверь на себя, однако больше навстречу никто не выбегал.

Как и было решено, на следующий день они повернули обратно и двинулись теперь по направлению к Блуо. Доехали они только к вечеру. По дороге вышла заминка с одной из лошадей, поскользнувшейся на корке льда под снегом, и пока меняли лошадь, ушло много времени. Сильвия никуда не торопилась – она могла задержаться в Блуо и две ночи.

Остановились они в гостинице «У трех сердец», на окраине города. Утром, после завтрака женщины отправились по узким улочкам в сторону Нотр-Дам-де-Блуо. Совсем скоро они вышли на площадь и увидели собор во всем его величии: стены белого камня, сложная система колонн и арок, покрытых декоративными узорами. Женщины поднялись по каменным ступеням.

Внутреннее убранство собора тоже поражало своим великолепием. Сильвия, замерев от восхищения рассматривала высокие стрельчатые окна, озаренные светом цветных витражей, алтарь, расписанный сюжетами из жизни Девы Марии. Казалось, что время здесь остановилось или течет по своим собственным законам. Герцогиня погрузилась в молитвы и не знала, как долго они пробыли внутри.

Наконец женщины покинули собор. Перейдя площадь, они повернули за угол в один из маленьких переулков, в надежде срезать обратный путь до гостиницы. Почти весь проход занимала собой карета, около которой стояло двое господ. Они о чем-то приглушенно разговаривали, и Сильвия от нечего делать задержала взгляд на их фигурах.

"Ваше высочество...", – послышалось Сильвии. Она даже не успела поразмыслить, а к кому это так могут обратиться, как мужчины услышали чужие шаги, и один из них обернулся. Он явно заметил, что за ними наблюдают. Лицо его мелькнуло лишь на несколько мгновений, и мужчина тут же надвинул шляпу поглубже.

«Боже мой, ну что такое!» – подумала герцогиня, – «Повсюду ей теперь мерещится тень де ля Редорта!» – Сильвия мотнула головой, прогоняя воспоминания. Лицо второго господина было скрыто капюшоном. Тот даже не повернул головы, и Сильвия, как бы ни силилась, не смогла бы его разглядеть. Таращиться на мужчин было делом не самым приличным, и Сильвия поспешила пройти мимо, потянув за собой Марию. Они свернули на соседнюю улицу, и тут ее окликнули:

– Сударыня! Ваша светлость!

Сильвия предположила, что это обращаются к ней. Она обернулась и увидела торопливо приближающегося к ней господина. Он уже снял шляпу, и теперь Сильвия ясно видела, что не ошиблась. Перед ней стоял маркиз.

– Прошу прощения, сударыня, что не поприветствовал вас! В переулке было темно, и я не сразу понял, кто передо мной. Возможно, вы помните меня, нас представлял друг другу ваш супруг. Я ...

– Маркиз де Бризе, я вас узнала. И тоже не ожидала вас увидеть. Была рада встрече, – и герцогиня, приветливо улыбнувшись, собралась идти дальше. Но маркиз, видимо, не думал заканчивать разговор.

– И вы тоже прослышали о красотах Нотр-Дам-де-Блуо? Сюда съезжаются со всей страны! Вот и я не устоял, решил увидеть своими глазами…

– Не могу не согласиться с вами, маркиз. Собор просто великолепен!

– А где вы остановились?

– В гостинице «У трех сердец».

– Не слышал о такой! Я остановился в «Одиноком путнике», здесь неподалеку.… Вы надолго приехали в Блуо?

– Нет, завтра мы уезжаем.

Сильвии до зубовного скрежета не нравилась навязчивость маркиза. Именно этот господин был повинен в том, что к Сильвии вернулись ее ночные кошмары. Однако сегодня при ближайшем рассмотрении женщина вынуждена была признать, что маркиз и граф и вправду были не так уж и похожи.

– А я задержусь здесь еще на денек. Хочу попасть на воскресную службу, –улыбнулся маркиз во весь рот. – Позвольте, я провожу вас?

– Благодарю вас, господин де Бризе, но мы еще погуляем.

– Был несказанно рад встрече, сударыня! Передавайте от меня поклон господину герцогу. Мы, хоть и мало знакомы с вашим супругом, но он всегда служил для меня примером для подражания!

– Непременно, господин маркиз! Желаю вам приятного дня!

Мария во время их разговора во все глаза смотрела на мужчину. Как только они отошли на приличное расстояние, служанка затараторила:

– Да это же он! Тот господин, что толкнул меня у гостиницы! Надо же, какое совпадение! И так похож на покойного господина де Ля Редорта. – Мария, по обыкновению, когда речь заходила о графе, смахнула набежавшую слезу.

– Да, граф был его дядей. Позволь узнать, с чего ты взяла, что в Лоше мы встретили именно его?

– Я тогда точно не рассмотрела, но обратила внимание на плащ. Там такая приметная застежка! В виде паука. И сейчас на этом маркизе был плащ с такой застежкой!

– А не слышала ли ты, о чем маркиз беседовал в переулке со своим спутником?

– Нет, госпожа Сильвия, – расстроенно пожала плечами Мария. – Они тихо разговаривали.

– Ну, хорошо, пойдем, где-нибудь перекусим! Бог с ним, с этим маркизом!

О встрече с де Бризе Сильвия старалась больше не думать. Но любопытно, показалось ли ей, что к тому господину маркиз обращался «его высочество»? Устав ломать голову, она предпочла забыть о происшедшем.

Глава 3

До вечера женщины прогуливались по Блуо, а потом вернулись в гостиницу. Поднимаясь вверх по лестнице в свою комнату, герцогиня услышала за спиной шаги. Она обернулась и увидела за спиной нескольких господ, лица которых скрывали широкополые шляпы. «Уже который раз за последние два дня она сталкивается с людьми, чьи лица невозможно разглядеть», – подумала Сильвия. Вдруг ей почудилось, что среди плащей мелькнула застежка в виде паука.

– Мария, поди посмотри, может, узнаешь, в какой комнате остановились эти господа. Мне кажется, де Бризе сказал мне неправду… – обратилась она к своей камеристке, когда за ними захлопнулась дверь.

Мария бросила вещи и побежала вниз. Вернулась она через полчаса, порозовевшая от вина.

– Узнала, госпожа Сильвия! Тут не так много комнат, они остановились в двух самых дальних по коридору.

– Спасибо, Мария.

Сильвия уже собиралась ко сну, но тут все же передумала.

– Оставайся в комнате, – приказала она служанке. – Я должна посмотреть…

– На кого посмотреть? Да вы что, госпожа Сильвия! Не вздумайте никуда ходить. Ну их всех! Только если с вами что-нибудь случится, то господин герцог меня со свету сживет!

– Хорошо-хорошо, уговорила! – Сильвия все же улеглась в постель, но сон не шел. Она слышала шаги в коридоре, один раз ей даже показалось, что кто-то остановился возле их двери.

Мария спала очень глубоко, и не услышала, как ее госпожа тихонько встала, накинула пеньюар, выскользнула за дверь и двинулась вперед по коридору. В гостинице было пусто и непривычно тихо. Женщина, неслышно ступая, подошла сначала к одной двери и прислушалась. За дверью было тихо. Тогда она подкралась к последней комнате и приложила ухо к замочной скважине. Из комнаты доносились приглушенные мужские голоса, но слов было не разобрать. Сильвия уже решила оставить тщетные попытки что–либо выяснить, как вдруг дверь внезапно отворилась, и она нос к носу столкнулась с каким-то мужчиной. Тот, цепким взглядом оглядев коридор, одной рукой закрыл герцогине рот, а другой втянул ее в комнату. Для Сильвии это стало такой настолько неожиданным, что ни один звук не вырвался из ее горла.

Перед ней сидело четверо господ. Одним из них был де Бризе, еще одного Сильвия тоже узнала сразу – на нее внимательно смотрел младший брат герцога Жииза. Ходили слухи, что Жиизы оказывают тайную поддержку протестантскому движению. Мужчина, затащивший ее в комнату, тоже оказался знаком герцогине — это был Д´Эгильоэн, давний фаворит его величества. Оставшихся двоих Сильвия не узнавала. Д´Эгильоэн приложил палец к губам, давая понять, что женщине следует молчать, если он уберет руку, и та кивнула. Наконец-то она снова смогла вздохнуть.

– Господа, вы довольно грубо обращаетесь с дамой, тем более, с герцогиней. Вам же прекрасно известно, кто я.

– Успокойтесь, госпожа Д´Арси, – произнес один из двух незнакомцев, – мы не причиним вам вреда. Однако, согласитесь, подслушивать под дверью тоже не самое лучшее занятие для герцогини.

Говоривший был мужчиной лет пятидесяти, с высоким лбом и крупными чертами лица. Над маленькими глазками нависали уже седые кустистые брови. Но особенно выделялся на лице мясистый пористый нос.

Сильвия задрала подбородок, – Я буду говорить с вами прямо, господа. Мне показалось, что господин маркиз преследует нас.

Де Бризе, казалось, чуть смутился.

– Ну кто же вас преследует, сударыня, – усмехаясь, произнес герцог Д´Эгильоэн. – Полагаю, господин маркиз просто следовал одной дорогой с вами.

— Это случайность, что я встретила вас, господин де Бризе, сегодня у собора, а теперь и в той же гостинице, хотя вы изволили сообщить мне, что остановились в другой?

Маркиз смутился еще больше. – Хозяин «Одинокого путника» отказал нам от комнаты, и нам в срочном порядке пришлось искать другую гостиницу. Тут мне вспомнилось, как вы сегодня расхваливали «У трех сердец»»..

– Расхваливала? Я? Не припомню…

Жииз-младший наклонился к уху носатого господина и что-то зашептал.

– Что ж, господа, если мы выяснили, что никто никого не преследовал, и все это лишь чистая случайность, позвольте мне вернуться в свою комнату. У меня не было в мыслях мешать вашим встречам.

– Мне очень жаль, сударыня, – произнес носатый, – но мы не можем вас сейчас отпустить.

– Как это понимать, сударь? Кстати, вы не желаете представиться?

– Прошу простить мою бестактность, госпожа герцогиня! Герцог де Крюон, к вашим услугам. И тем не менее, я повторю, что мы не в силах вас отпустить. Ваше любопытство может помешать нашим планам.

Де Крюон? Сильвия вспомнила, что Александр рассказывал ей об этом господине. Бывший советник короля в государственных вопросах, несколько лет назад впавший в немилость из-за каких-то придворных интриг, крайне неприятный, хитрый и жестокий человек, по словам Д Арси.

– Но вы хоть на мгновение представляете, чем вам грозит такое своеволие? Я путешествую не одна, меня хватятся и мгновенно поднимут всех на ноги.

– К сожалению, да, – печально кивнул головой де Крюон. – И именно поэтому мы сейчас покинем эту гостиницу, а вам придется некоторое время терпеть наше общество.

– Что значит, некоторое время?

– Пока вы не перестанете быть нам опасны. Не волнуйтесь, госпожа Д Арси, ни один волос не упадет с вашей головы.

– Вы полагаете, что я так наивна? Я же видела всех вас в лицо!

– Через несколько дней это станет совершенно неважным. Времена меняются, госпожа герцогиня…

– Там еще ее служанка, – подал голос де Бризе. – Она тоже нас видела.

– Тогда займись ей, – де Крюон махнул маркизу рукой, и тот поднялся со стула.

– Господа, я боюсь, что все вы охвачены безумием. Вы собираетесь похитить герцогиню Д´Арси? Воевать с женщиной? Разве это достойно мужчин, называющих себя дворянами?

Пятый господин, все это время сидел в пол оборота к Сильвии и молчал. На лицо его падала тень от капюшона, и Сильвия, как ни старалась, не могла его рассмотреть даже немного. Тут он повернулся с к герцогу де Крюону и коротко произнес:

– Нужно ехать.

– Да, ваше высочество, – поклонился ему герцог. Собирайтесь, – кивнул он остальным. – Мы и так потеряли несколько часов из-за этой нелепой истории. Если бы господин маркиз был осмотрительнее, мы бы уже подъезжали к столице!

Стоявший у дверей де Бризе издал какой-то звук, похожий на хрюканье, вероятно, протестуя против упреков. Сильвия тоже не понимала, в чем вина маркиза. Разве что в том, что он столкнулся с ней на улице? А его спутника она все равно не разглядела. Его высочество? Неужели это… герцог Савойенский? Младший брат короля Анри? Изгнанный королем обратно в свое герцогство за попытку государственного переворота еще два года назад… Всем было известно, что его высочеству под страхом смертной казни запретили появляться в королевстве.

У герцогини похолодели руки. Хотя ей и трудно было поверить в то, что такое собрание родовитых господ причинит вред даме, да еще и непростой даме, но если речь снова идет о заговоре против короля, то вряд ли такая мелкая фигура в этой шахматной партии, как герцогиня Д´Арси, будет сохранена. Скорее, ее просто смахнут с поля, если посчитают достаточно опасной... Мария будет с ней… Сильвия лихорадочно соображала, как ей действовать. Возможно, удастся поднять крик в гостинице… Однако, судя по всему, мужчинам пришло в голову то же самое, поскольку Д´Эгильоэн мягко, но очень настойчиво потянул ее за руку в глубь комнаты и попросил:

– Только не вздумайте поднимать шум, сударыня.

– Вы мне угрожаете?

– Да, – просто ответил герцог, и его улыбка Сильвии очень не понравилась.

В этот момент в дверь распахнулась, и в комнату ввалился де Бризе, держащий за плечи упирающуюся Марию, и зажимающий ей рот, чтобы не кричала.

– Не дергайся и не ори, если не хочешь, чтобы твоей хозяйке причинили вред, –прошипел ей де Бризе.

Мария перестала вырываться и затихла, только дико вращала расширенными от ужаса глазами.

– Выезжаем через полчаса. Дамам нужно одеться. Маркиз, вам придется еще раз вернуться в комнату госпожи Д´Арси. – Де Бризе явно было досадно, словно пес на побегушках, следовать приказам хозяина, однако он подчинился герцогу и, показав Марии, чтобы не смела кричать, отпустил девушку. Вскоре он вернулся с ворохом одежды, и женщинам было позволено переодеться за ширмой. Мария знаками безуспешно пыталась что-то объяснить герцогине. Руки ее дрожали, пальцы не слушались, застегивая крючки, она торопилась, но все же, наконец, одела и хозяйку, и сама натянула платье. Сильвия только успела шепнуть ей:

– Не бойся, мы что-нибудь придумаем!

Мужчины к этому времени тоже собрались. Вещей у них с собой было немного. Де Бризе вел под локоть Марию, а Д´Эгильоэн Сильвию. Женщин еще раз предупредили о том, что может им грозить, если те решатся бежать или поднять крик. Для демонстрации серьезности своих намерений в случае, если те не послушаются, ими были выбраны острые кинжалы, упирающиеся в спину каждой. Сильвия шла молча, смотря по сторонам, однако сегодня звезды были не на стороне герцогини. По пути, на лестнице им не встретилось ни одного человека, даже хозяин, судя по всему, уже спал. На выходе их ждали лошади и карета, куда посадили женщин, и куда сел Д´Эгильоэн.

Под стук копыт они покидали Блуо...

Глава 4

Заговорщики явно торопились. В темноте невозможно было разобрать, куда же они едут. Сильвия так устала от ночных событий, что ее быстро укачало, и она, как ни странно казалось в ее положении, уснула. Когда она снова открыла глаза, уже светало. На ее плече мирно посапывала Мария, а Д´Эгильоэн со скучающим взглядом рассматривал что-то за окном. Сильвия осторожно отодвинула занавеску, и выглянула наружу. Герцог не протестовал. Местность Сильвия не узнала – они ехали по густому лесу.

– Куда же вы нас все-таки, везете? – снова решилась поинтересоваться Сильвия. Вчера, прежде чем уснуть, она уже пыталась задавать этот вопрос Д´Эгильоэну, но тот извинился, что не станет отвечать.

– Скоро все сами увидите, сударыня. Мы почти приехали.

Через некоторое время они и вправду остановились. От неожиданного толчка проснулась Мария и закрутила головой.

Д´Эгильоэн открыл дверцу кареты и помог женщинам выйти. Их сопровождал только де Бризе. Ни герцога де Крюона, ни Жииза, ни, тем более, его высочества герцога Савойенского, с ними не было. Сильвия огляделась вокруг и заметила невдалеке видневшийся среди деревьев охотничий домик. Вероятно, именно там и планировалось держать пленниц.

Маркиз передал свою лошадь кучеру, а сам зашагал по едва видимой тропинке в сторону дома. Д´Эгильоэн попросил женщин следовать за маркизом и протянул герцогине руку. Однако Сильвия демонстративно пренебрегла ей. Снега здесь почти не было, и она вполне могла сама дойти до домика. Принимать помощь от похитителя герцогине не хотелось.

При ближайшем рассмотрении домик оказался довольно большим. Внутри располагалось даже две комнаты, что очень обрадовало Сильвию. Находиться в одном помещении с заговорщиками было бы не столь некомфортно, сколь неприятно. Та, куда они вошли, выглядела довольно просторной – с печкой, большим столом и лавками, и двумя топчанами, призванными служить кроватями. Маркиз открыл вторую дверь и показал женщинам их покои.

– Прошу вас, сударыня. Здесь есть все необходимое на сегодня, но вы, безусловно, можете сообщить мне, чего вам не хватает, и все привезут в ближайшее время.

Сильвия огляделась. Небольшая кровать, покрытая одеялами, деревянные столик и стул – вот, собственно, и все, что составляло скромную обстановку.

– И вы полагаете, что здесь есть все необходимое? Одежда, туалетные принадлежности, полотенца? А где будет спать моя камеристка?

– Прошу прощения, госпожа герцогиня, мы не были готовы к вашему визиту. Но, как я и сказал, вам стоит лишь перечислить, что именно вам понадобится, и все доставят.

– Послушайте, – герцогиня обратилась к Д´Эгильоэну. – Неужели вы всерьез собираетесь держать нас здесь? Мой муж скоро забеспокоится, почему я еще не вернулась, и будет разыскивать меня. И, будьте уверены, найдет! Вы можете себе представить, что будет грозить вам, герцогу де Крюону или маркизу за это похищение?

– Госпожа Д´Арси, – ответил Д´Эгильоэн, криво улыбаясь, – если не сработает тот план, в который вы имели несчастье вмешаться — это уже верная смерть. Похищение герцогини уже не будет иметь тогда решающего значения. Если же задуманное удастся, то, как известно, победителей не судят. И единственное, что нам может тогда угрожать – нажить личного врага в лице господина Д´Арси. Не скрою, мне это будет это чрезвычайно неприятно, но дело, которому я теперь служу, выше всего личного. А что касается того, что ваш супруг начнет поиски, то нам нужно всего семь-восемь дней. За это время вас не успеют хватиться. Тем более, что сейчас вы напишете письмо своему мужу…

– Я не стану ничего писать! – твердо произнесла Сильвия.

– Прошу вас, госпожа герцогиня, не осложняйте положение! Вы сами впутались во все это. Мне и маркизу теперь предстоит сидеть здесь в лесу, вместо того чтобы быть там, где нам надлежит находиться! И ваше упрямство может нас разозлить.

– Вы открыто угрожаете даме, господин герцог. Вы даже ведете себя не по-мужски! И это речи дворянина!

– Сядьте и пишите, сударыня! – Красивое лицо Д´Эгильоэна исказила гримаса злобы. Он указал ей на стол, где уже ждали бумага и чернила. – Напишите, что решили по дороге навестить какую-нибудь подругу. Кстати, куда вы вообще собирались, когда судьба столкнула нас в Блуо?

– Я и так ехала к подруге! Но в пути меня нагнало ее письмо, в котором она просила не приезжать сейчас, и я повернула обратно.

– Ну, тогда напишите, что решили задержаться в Блуо, а потом и еще в каком-нибудь чудесном городке. В королевстве немало уютных местечек, – ухмыльнулся герцог.

Сильвия чуть поморщилась. Д´Эгильоэн был красив, но обладал слишком мягкими, даже женственными чертами лица. Фаворит короля, сейчас, судя по всему, предающий своего хозяина. Он был противен ей не меньше маркиза де Бризе. Казалось, герцог упивается свей временной властью над Сильвией. Женщина вздохнула и села за письмо. Через пару минут оно было готово.

«Мой милый Александр, я получила письмо Клариссы, которое ты переслал мне, но решила воспользоваться выдавшейся свободой и провести несколько дней в одиночестве. Я намереваюсь посетить аббатство Сент-Мартин, которое мне так горячо рекомендовала твоя матушка. Я проведу в нем около недели. Обними детей. Твоя Сильвия».

Д´Эгильоэн внимательно прочитал написанное. Оно чем-то ему не нравилось, но он не мог найти, к чему же придраться. – Перепишите письмо! Я не знаю, что за имя вы здесь называете. Возможно, таким образом вы хотите дать понять мужу, что что-то не в порядке.

– Тогда продиктуйте мне, что именно я должна написать! – разозлилась Сильвия.

«Мой милый Александр! – начал герцог, – «Я немного задержалась в дороге, встретив в Блуо свою давнюю знакомую. Она пригласила меня к себе в Оссер погостить на несколько дней. Обними детей! Вернусь совсем скоро. Твоя Сильвия».

Сильвия про себя усмехнулась. От такого письма ее муж уж точно почувствует неладное! Ну что ж, ей это на руку!

– Теперь вы довольны, — она протянула ему листок.

– Я хочу отдохнуть. Мария сообщит вам, что из вещей нам понадобится. И да, мы голодны. Еда в вашей «гостинице» найдется?

– Сейчас все будет, сударыня. – Д´Эгильоэн выглянул в окно. Он снова был в хорошем расположении духа. За окном вернувшийся маркиз привязывал лошадь к дереву. У его ног лежал мешок, вероятно, с провиантом.

Мария, пока госпожа беседовала с герцогом, пыталась навести в комнате какой-то уют. Сильвия вошла и закрыла за собой дверь. Теперь они могли впервые поговорить без свидетелей.

– Госпожа Сильвия, что же это такое! Что происходит! Я ничего не поняла! Этот маркиз вытащил меня из постели, в одной рубашке! Зажал рот! Разве господа так поступают? А остальные? Кто они? Что мы теперь тут делать-то будем!

– Тихо, Мария! Мы ввязались не в самую хорошую историю. Помнишь, когда мы встретили маркиза де Бризе в переулке, тот беседовал с каким-то господином? Я расслышала, что он обращался к нему «Ваше высочество»! Судя по всему, это брат его величества, герцог Савойенский!

Мария охнула. – Да ведь ему запрещено появляться в королевстве!

– Тем хуже для нас. Эти господа посчитали, что я увидела или услышала больше, чем требуется. Боже мой, да я сама виновата! Зачем было пытаться подслушивать под их дверью! Хотя они намеренно остановились в нашей гостинице: де Бризе сообщил им, что я могла узнать его спутника, и они уже решили, что я что-то знаю! Если бы я не пошла туда, они бы поступили со мной так же, как маркиз с тобой – вытащили бы из комнаты.

– И что же теперь? Нас убьют? – Мария уже всхлипывала.

– Хотели бы убить, сделали бы это ночью, пока мы спали. Да и зачем им такие сложности. Нет. Полагаю, что они ждут каких-то событий, после которых мы уже не будем им опасны, и нас отпустят. Стоит осмотреться, усыпить их внимание, -зашептала Сильвия, – и вдруг выдастся возможность бежать! Как ты думаешь, где мы? – Сильвия подошла к окну и подёргала ставни, однако, судя по всему, окно было заколочено снаружи.

– Не знаю, госпожа! Один лес вокруг. Куда тут бежать, без лошадей и кареты!

– Погоди, Мария, мы что-нибудь придумаем.

Сильвия прилегла на кровать. Несмотря на то, что всю ночь она проспала, сейчас на нее вновь навалилась усталость, и женщина почти мгновенно уснула.

Глава 5

Проснулась она уже после обеда. Мария дала указания слуге – именно он управлял каретой, которая привезла их сюда – какие именно вещи пригодились бы в их временном пристанище, и тот обещал доставить все к вечеру. Удивленная Сильвия заметила стоящий в углу сундук со своей одеждой. Значит, когда они покидали гостиницу, багаж тоже прихватили с собой. Так сложнее обнаружить их исчезновение...

Д´Эгильоэн куда-то отлучился, в доме остался только де Бризе. Он явно маялся бездельем и так же, как и Д´Эгильоэн, тяготился своей ролью надсмотрщика. Правда, неизвестно, где сейчас было безопаснее. Заговор на то и заговор, что никто не предскажет, чем он окончится. Сильвия могла только догадываться, во что она вмешалась, если эти господа даже решились на похищение. Герцогиня выходила из комнаты и несколько раз заводила разговоры с маркизом, но тот отвечал неохотно. Сильвии казалось, что де Бризе стыдно за совершаемое, если понятие стыда было тут применимо. Выходить за пределы дома женщинам не разрешили, и они в бездействии провели время до вечера, пока не вернулся Д´Эгильоэн. Вероятно, он привез какие-то известия, но разговаривать в доме мужчины не стали, – вышли для этого наружу, заперев за собой дверь на ключ.

– Мария, мы обязаны попытаться бежать. Эти господа – охранники–дилетанты, они не смогут все время оставаться бдительными. Нам нужно выбрать момент и уходить подальше от этого места.

Сильвия была уверена, что это единственный выход. Ждать она ненавидела, а уж сидеть взаперти после пережитых нескольких месяцев осады в Нарбони, было выше ее сил.

– Да куда ж вы собираетесь бежать, госпожа Сильвия! Мы даже не знаем, где мы находимся! В ночи езды от Блуо, но в какую сторону? Куда мы денемся в незнакомом лесу?

– Бесконечных лесов не бывает, Мария! Кареты не видно, но во дворе стоят лошади. Ты же слышишь их ржание!

Мария закрыла лицо руками. Ее госпожа, похоже, забыла, как три года назад ей пришлось ночевать в лесу, когда ей невообразимо повезло остаться в живых, не быть съеденной лесными зверями и не утопнуть в болоте. Ну что взять с такой наивной глупышки!

– Госпожа Сильвия, даже и не думайте! Я вас никуда не отпущу. Здесь и кровати, и еда, крыша над головой, тепло. А, может, господин герцог вас хватится…

– Хватится, как только получит такую странную записку от моего имени. Но ведь нас еще нужно отыскать!

– Господь милосерден! Нас скоро отпустят, ведь господин Д´Эгильоэн же обещал!

–Ты веришь словам того, кто похищает женщин?

В этот момент ключ в дверях повернулся – это вернулись мужчины. Сильвия и Мария снова закрылись в своей комнате.

Д´Эгильоэн сам постучался к ним через некоторое время:

– Госпожа Д´Арси, вы составите нам с маркизом компанию за ужином?

– Мне не хочется сидеть с вами за одним столом, господин Д´Эгильоэн, однако у меня не самый большой выбор, – и вышла к герцогу. – Моя камеристка тоже голодна!

На столе уже ждала большая бутыль вина, лежала краюха хлеба, а под салфеткой обнаружился целый жареный каплун.

– Прошу простить за скромность трапезы, но пока довольствуемся тем, что есть, – произнес герцог с шутовским поклоном. – У двери корзинка с едой для вашей служанки.

Сильвия отнесла ужин Марии, а сама вернулась и уселась на жесткую скамью рядом с маркизом.

– Есть какие-то новости о том, когда вы нас отпустите?

– Пока нет, сударыня, вам нужно набраться терпения.

– Меня уже разыскивают?

– Господину герцогу в ближайшее время доставят ваше письмо. Поэтому, полагаю, что еще пару дней он не станет беспокоиться. Давайте поговорим о чем-то ином, чем о вашем внезапном отдыхе на лоне природы. Вас не было на моем последнем балу, госпожа Д´Арси! Знаете, я замечаю любые мелочи, а уж отсутствие таких высоких гостей, как вы и ваш супруг, не могло остаться незамеченным. Мне даже задавали вопросы…

– Я полагаю, господин Д´Эгильоэн, что теперь вам нескоро придется устраивать приемы.

– У меня не столь мрачные мысли на этот счет. Вы ведь и вправду, к счастью, не понимаете, что происходит сейчас в столице. А в ней, как и по всей стране, кипят такие страсти, какие могут в скором времени привести к крупным изменениям на политической арене. Я счастлив быть причастным к этим событиям. И вы, хоть и невольно, тоже к ним прикоснетесь.

– Я не ввязывалась в ваши интриги! Вы сами решили, что я могу вам быть отчего-то опасной. – Сильвия поднялась. – Все эти бессмысленные разговоры идут по замкнутому кругу. Отпускать меня вы не собираетесь, говорить нам с вами не о чем, так давайте оставим друг друга в покое! Благодарю за ужин. – И герцогиня, так и не притронувшись к еде, вернулась в свою комнату.

Их больше не беспокоили. Мужчины вскоре уснули. Даже Мария уже сопела на низком топчане, сооруженным наскоро для нее слугой, чьего имени они до сих пор так и не узнали. Сильвия прислушивалась к звукам в смежной комнате. Ей не спалось. Нервное напряжение предыдущего дня отпустило, и сон не шел. Герцогиня тихонько приоткрыла дверь. Маркиз и герцог спали, причем герцог храпел довольно громко. Слуги не было видно, но Сильвия подозревала, что с другой стороны домика есть еще какая-то пристройка: днем через стенку слышались шорохи, копошение и глухой кашель. Герцогиня, осторожно ступая, подкралась к входной двери и обнаружила торчащий в замочной скважине ключ. Работа надсмотрщиками явна была обоим господам в новинку. Женщина выглянула в окно и в темноте разглядела лошадей, мирно переступающих с ноги на ногу у коновязи. Все так же, стараясь не шуметь, она вернулась к себе и разбудила Марию.

– Вставай! – зашептала герцогиня. – Они спят, а дверь не заперта! Мы можем позаимствовать их лошадей!

– Да куда мне, госпожа! Я ж не умею ездить верхом!

– Ты сядешь со мной.

– Госпожа Сильвия! С двойной ношей и лошадь бежит медленнее. А если господа проснутся и хватятся нас? Они и на оставшейся лошади нас догонят! Бегите одна! А если они не ничего не услышат, то у вас будет какое-то время в запасе! Верхом-то шансов уйти подальше отсюда гораздо больше!

– Главное, чтобы лошади не заржали. – Сильвия уже одевалась. Мария поглядывала за дверь, не проснулись ли их охранники.

Сильвия порывисто обняла камеристку. – Тебя они не тронут. Не бойся! – Женщина была уверена, что на служанку и вправду не станут тратить силы и время, если госпожа сбежит.

Старясь даже не дышать, герцогиня прошла через комнату к входной двери. Герцог и маркиз храпели уже в два горла. Сильвия открыла дверь, молясь, чтобы та не скрипнула, и также тихо прикрыла ее за собой. Ночной воздух пьянил, так что голова немного закружилась. Сильвия торопливо кинулась отвязывать одну из лошадей, на которых не было даже седла, вскочила ей на спину и, последний раз оглянувшись на их «тюрьму», ударила ногами по крупу. Застоявшаяся без дела кобыла рванула с места. Ее подружка, видимо, тоже желая совершить ночную прогулку, громко заржала. Сильвия же уже мчалась вперед, прочь от охотничьего домика, не догадываясь о том, что там происходит.

А в доме от громких звуков проснулся де Бризе. Он поднялся и хотел подергать дверь, хорошо ли закрыта, но увидев, что ключ торчит в скважине, кинулся в соседнюю комнату. Обе кровати были все так же заняты. Служанка потянулась и что-то пробормотала во сне, и де Бризе снова вышел. Маркиз убрал ключ в карман, выглянул в окно, и тут уже заметил, что одной лошади не хватает. Он натянул сапоги, накинул плащ и вышел во двор. Вернулся, разбудил Д´Эгильоэна.

– Одна лошадь куда-то подевалась.

– Что значит подевалась! Женщины бежали?

– Я заглянул к ним, обе спят.

– Ты уверен?

Герцог встал с топчана и сам прошел в комнату. В отличие от де Бризе, он приблизился к кроватям. Мария заворочалась, надеясь отвлечь Д´Эгильоэна, однако тот уже склонился над лежанкой герцогини. Что-то показалось ему странным, и он приподнял одеяло.

– Она сбежала!

Де Бризе выглядел виноватым: ведь это его обязанностью было запереть дверь и спрятать ключ!

– Я смогу ее догнать, тут всего один путь. Она не успела далеко уйти!

Маркиз бросился вон из домика. Одним прыжком оказался на лошади, и уже через несколько мгновений его не было видно.

Тем временем Сильвия летела по лесу, не разбирая дороги. Без седла удерживаться верхом было непривычно и тяжело. Снова потеплело, снег совсем растаял, земля стала черной, мягкой, и лошадь рисковала увязнуть в грязи. Дорога была совсем плохой, по ней явно редко ездили, однако женщина надеялась, что скоро она сможет попасть на какой-то более изъезженный участок леса. Однако лес все не редел, а скорее, сгущался, и Сильвия вынуждена была признать, что скорее всего, выбрала неправильное направление. На остановку не было времени, ведь за ней могли гнаться. По правую руку от Сильвии показалась река. Решив, что, если не найдет лучшей дороги, она просто будет двигаться вдоль русла, и река непременно выведет ее к большой дороге или поселению, она продолжала подгонять лошадь.

Но тут произошло то, чего Сильвия так опасалась: Кобыла споткнулась и стала заваливаться на бок. Герцогине чудом удалось соскользнуть с нее и не быть придавленной лошадиным крупом. Женщина кубарем покатилась вниз по склону оврага, внизу которого шумела вода. Сильвия в ужасе цеплялась за ветки и траву, но не могла остановить свое падение. Достигнув дна оврага, она с силой ударилась головой о камни, которых достаточно лежало внизу, и по всей вероятности, потеряла сознание. Когда удалось разлепить глаза, залитые чем-то липким, она попыталась встать. Голова болела, будто ее прижгли раскалёнными углями, а перед глазами все кружилось. Сильвия не могла определить, в каком направлении ей теперь идти. Пошатываясь, она двинулась вдоль реки. Лошади не было видно, должно быть, она давно убежала. Даже если нет, подняться по склону ей не удастся: сильнейшая головная боль и подкатывающая к горлу дурнота не позволяли ей совершать никаких резких движений. После нескольких бесплодных попыток выбраться, она оставила и эту надежду.

Должно быть, женщина снова теряла сознание, реальность то и дело уплывала от нее. Сколько она смогла пройти вдоль воды, несколько шагов или, может, несколько лье, минуту, или несколько часов – она не осознавала. Почувствовав, что силы ее оставляют, женщина еще попыталась присесть на камни, но тут все закружилось перед ней с такой силой, что Сильвия не удержалась и упала лицом прямо в речной поток. Последнее, что она ощутила, стала обжигающе холодная вода, проникающая в ее легкие, а потом чернота поглотила ее навсегда.

Глава 6

Д´Арси поморщился от боли. Мэтр Тьери был прав, когда убеждал его повременить с поездками и отлежаться. Сейчас рука горела, и каждое движение болью отдавалось в раненом плече. Герцог по привычке не стал слушать докторов и отправился на встречу со старым герцогом Ниамюром, бывшим главным военным советником его величества, который был уже стар и доживал свой век в родовом замке. Александр навещал старика не чаще раза в год, и сейчас как раз пришло время для очередного визита.

Теперь же Д´Арси вынужден был признать, что переоценил свои силы. Недавнее ранение, полученное по недоразумению от руки какого-то виконтика, с пьяных глаз перепутавшего герцога с любовником своей жены, было на первый взгляд, малосерьезным, но на деле причиняло сильную боль. Д´Арси потер плечо и почувствовал, что рука стала мокрой.

– Проклятие, рана открылась, – пробормотал он с досадой. Надо бы остановиться и перетянуть ее заново. Голова слегка кружилась, и Д´Арси решил сделать привал. Он спешился, привязал лошадь к дереву и занялся раной. Вдалеке раздавался стук топоров, по всей вероятности, где-то валили лес. В кронах высоких тополей шумел ветер. «Небольшая передышка не помешает планам, ведь до замка Ниамюра было уже недалеко», – подумал герцог. Закончив с плечом, он уселся на траву и прикрыл глаза. Головокружение успокоилось, и герцог, как ему показалось, даже задремал, убаюкивая больную руку.

Уже больше полутора лет прошло со дня гибели Сильвии, и герцог впервые с тех пор оказался в этих местах. За это время он почти сумел заставить себя не вспоминать о жене каждую минуту. Он не смирился, но привык к мысли, что ее больше нет. Сыновья горевали о потере не меньше самого Александра, а вот дочь постепенно перестала спрашивать о матери, и уже через год совсем не говорила о ней.

Заговорщикам тогда крупно не повезло. Они опасались герцогини Д´Арси, случайно ставшей свидетельницей их комплота, и при этом не заметили предательства в собственных рядах. Подельников в последний момент выдал один из своих же, юный Жииз, в надежде избежать смертного приговора за государственную измену. Когда Сильвия бежала из заточения, ключевых участников заговора во главе с герцогом де Крюоном уже доставили в королевскую тюрьму. Вместе с ними еще ряд дворян из высшего общества, не участвовавших в препровождении его высочества герцога Савойенского в столицу. Они и выдали местонахождение оставшихся, де Бризе и Д´Эгильоэна. На их арест выехал отряд солдат под началом самого герцога Д´Арси. Герцог не читал письма жены. Его привезли в замок, когда Александр находился в столице на военном совете, и потому, как только ему сообщили о показаниях Жииза, касающихся герцогини, он немедленно отправился в Пативье. В ночь, когда Сильвия оказалась одна в лесу, Д´Арси с отрядом уже приближались к охотничьему домику.

Там они нашли лишь смертельно испуганного де Бризе и рыдающую Марию. Д´Эгильоэн все еще пытался разыскать беглянку. Заикаясь и путаясь в словах, маркиз сообщил, что госпожа Д´Арси, воспользовавшись тем, что дверь забыли запереть, смогла выбраться из домика и скрыться. Александр не убил маркиза на месте лишь только потому, что государственного преступника следовало передать солдатам для свершения королевского правосудия. Д´Эгильоэна не пришлось долго ждать – возвращаясь, тот увидел в лесу чужих и, почувствовав неладное, пытался бежать, однако был схвачен и арестован. И ему тоже не удалось найти никаких следов герцогини.

Де Бризе объяснил, в какой части леса он нашел лошадь, одну, без всадницы. Он предположил, что женщина могла спуститься к реке и уйти по ее руслу. Отправив арестованных под конвоем в столицу, Д´Арси до конца дня один пытался разыскивать жену.

Ничего не добившись в тот день, он организовал поиски по лесам и окрестным селениям. Король дал ему достаточно людей, однако ни они, ни развешанные повсюду указы о награде за сведения о местонахождении герцогини ничем не помогли. Спустя две недели Д´Арси был вынужден прекратить все попытки и признать, что Сильвия исчезла бесследно. Река в тех местах была не очень быстрой, но глубокой, полной подводных камней и омутов. Можно было предположить, что герцогиня в темноте свалилась в воду и не смогла из нее выбраться. Иначе она уже давно дала бы о себе знать.

Герцог поначалу не мог смириться с этой мыслью и надеялся, что сможет найти хотя бы тело супруги, чтобы иметь возможность похоронить ее достойно. Однако ни через три недели, ни через месяц, ни через два ее тело так и не было обнаружено. Всех, кого Д´Арси посчитал виновными в гибели Сильвии, настигла скорая кара. Герцог, испросив дозволения государя, лично расправился с ними еще до суда, в честной дуэли, от которой ни один не смог отказаться. Простое убийство было ниже достоинства герцога, а ярость и отчаяние от потери помогали ему атаковать. Д´Арси, привыкший к тому, что мог решить в своей жизни практически любой вопрос и справиться с любыми сложностями, не смог сделать больше ничего иного, лишь убить виновных в смерти его жены, но вернуть ее этим он был не в силах.

Невдалеке послышался треск ломаемых веток, и герцог, вздрогнув, проснулся. За деревьями мелькнул силуэт женщины, а потом и она сама появилась на тропинке, ведущей в сторону города. Александр моргнул несколько раз, вглядываясь в даль, и снова прикрыл глаза. Женщина подошла ближе и, наклонившись к сидящему герцогу, произнесла:

– Сударь, сударь! Я могу вам чем-то помочь?

Герцог взглянул на женщину перед собой, изменился в лице и резко вскочил на ноги, тем самым испугав ее. Та даже отшатнулась. Боль как ножом полоснула по руке, и Д´Арси, охнув, схватился за плечо.

– Сильвия? – произнес он хриплым голосом.

– Меня зовут Арлетт, сударь, – ответила незнакомка, отходя еще на шаг. – Мне показалось, что вам нужна помощь. Но вижу, что вы вполне можете стоять на ногах. – Женщина, коротко улыбнувшись, подхватила корзину, которую до этого поставила на землю, и поспешила прочь.

– Сильвия, постой! – Д´Арси готов был поклясться, что все еще спит, если бы не сильная боль в руке, которая отрезвляла. Перед ним стояла его жена, герцогиня Д´Арси. Это была ее фигура, ее лицо, ее глаза, такая знакомая родинка в уголке рта. И незнакомый розовый шрам на лбу, слегка прикрытый каштановыми кудрями. Женщина, обернувшись, снова улыбнулась улыбкой Сильвии.

– Вы с кем-то путаете меня, сударь. Я уже сказала, что мое имя Арлетт… И с вами мы вряд ли знакомы. Я бы запомнила. Прощайте, сударь.

Женщина повернулась и зашагала по тропинке.

Д´Арси, испугавшись, что наваждение сейчас рассеется, и призрак его жены исчезнет, кинулся за ней. Он схватил ее за руку, теперь действительно напугав, так что та стала вырываться.

– Отпустите, сударь, я буду кричать! Здесь неподалеку работают дровосеки, они услышат и прибегут сюда, и тогда ваша шпага против их топоров вам не поможет! – Голос женщины слегка дрожал, но подбородок был гордо вздернут, словно она и не боялась этого огромного черного человека с перекошенным лицом. Д´Арси еще не вполне осознавал, что происходит, но знал, что не должен позволить сейчас уйти этой женщине, так похожей на его жену. Он отпустил ее руку и умоляюще произнес:

– Простите меня, сударыня! Я не причиню вам вреда! Вы невероятно похожи на мою супругу! Она погибла два года назад. Сходство просто немыслимое, поэтому я, возможно, повел себя грубо, но и вы поймите меня. Такого просто не бывает!

Арлетт кивнула:

– Мне очень жаль вашу жену, сударь. Я не виню вас. Я тоже недавно потеряла мужа и знаю, что значит одиночество. Простите, сударь, что я невольно напомнила вам о вашем горе. А теперь я все же пойду.

– Прошу, дайте мне возможность поговорить с вами! В любом месте, где и когда скажете! Пусть там будет много людей, чтобы вы не боялись, будто я могу вас обидеть!

Женщина на миг задумалась, но потом вздохнула и сказала:

– Хорошо! Я живу в Фонтени. Приходите завтра на Центральную площадь. Я буду ждать вас там в полдень.

Д´Арси все еще не верил в происходящее и боялся отпускать незнакомку, не будучи уверенным, что та действительно явится на следующий день.

– Только не уходите просто так. Скажите хотя бы, где я могу вас найти, если мы не встретимся?

Арлетт усмехнулась:

– Я приду, раз обещала. Но вы всегда можете спросить у людей, где живет семейство охотника Ламбера. Наш дом многие знают. А теперь мне, действительно, пора.

Женщина быстрым шагом двинулась в сторону города, оставив окаменевшего Д´Арси стоять посередине дороги.

Глава 7

Незнакомка уже давно скрылась из виду, а герцог все еще стоял в оцепенении. Лишь ржание лошади заставило его очнуться. Был ли это сон или явь? Такое невероятное сходство невозможно без близкого родства. Во время разговора Д´Арси смотрел больше на ее лицо, но все же заметил, что одета та была довольно скромно, как простая горожанка. Сильвия никогда не упоминала о сестрах или братьях, по ее словам, она была единственным ребенком в семье. Но даже сестры не могут быть так похожи! Д´Арси был готов поклясться, что разговаривал не с Арлетт Ламбер, а с Сильвией Дюбуа! Одежда, прическа, в таком виде в ней едва ли можно было признать герцогиню, но ее лицо! Д´Арси помнил каждую его черточку. Только шрам, однако он явно был довольно свежим... И все же, если это Сильвия, то он не мог объяснить ее поведения. Еще она упоминала о муже…

Д´Арси тряхнул головой, прогоняя морок. Завтра он встретится с ней, и все разъяснится. Только как теперь дожить до завтрашнего дня, герцог не знал. Рана снова напомнила о себе болью в плече. Александр, отвязав лошадь, вскочил в седло и медленно тронулся в том же направлении, в каком исчезла незнакомка. Герцогу пора было бы ехать к Ниамюру, однако в голове сумасшедшим молоточком стучала одна мысль: А что если это все же Сильвия, и она жива? Нет, ему не привиделось. Женщина, так удивительно похожая на его жену, в самом деле была здесь, разговаривала с ним, и теперь он сделает все, чтобы выяснить, как такое возможно. Что ж, визит к старику придется отложить – герцог сейчас был бы не в состоянии вести с ним беседы и не столько из-за раны, сколько из-за случившегося несколько минут назад. Д´Арси решил остановиться на ближайшем постоялом дворе, чтобы отдохнуть и поразмышлять над тем, что произошло. А еще, возможно, он сумеет выяснить что-то об Арлетт...

В трактире было малолюдно. Хозяин поставил перед Д´Арси вино и мясо и собирался возвратиться за свою стойку, как герцог жестом остановил его.

– Скажи, любезный, а знаешь ли ты Арлетт Ламбер?

Хозяин усмехнулся и поскреб пальцами щетинистый подбородок:

– А что, сударь, зачем она вам понадобилась?

– Так ты знаком с ней или нет?

– Нууу, – протянул трактирщик, – ее саму видел пару раз, а ее мужа все тут знали неплохо. Бедняга Бернар был добрым охотником, изредка приносил мне то кабана, то зайцев. Да вот не повезло ему, задрал его медведь с полгода назад. Жену свою он привез откуда-то незадолго до смерти. Много про нее не скажу: родом не из наших мест, тихая. Красотка. Даже чуднО, что вышла за нашего Бернара. Ламбер-то хоть и не урод был, мужик хороший, но долго не женился, а тут вдруг эта Арлетт. Да вы, если интересуетесь, сходите да поговорите с его отцом и матерью. Они все вместе живут, с тех пор как Бернар помер.

– Благодарю тебя. Вот, возьми, – герцог протянул трактирщику несколько монет. – А как найти их дом?

– Так на другом конце города, у городских ворот. Там спросите, подскажут.

Д´Арси хотел немедленно отправиться на поиски дома, но удержал себя. Рука болела, и в голове пульсировала боль, сердце билось, словно готовясь выпрыгнуть из грудной клетки. Герцог чувствовал себя совершенно разбитым. Он плохо соображал и был сейчас не готов к новым потрясениям. Наскоро поев, мужчина поднялся в комнату, и, хотя ему казалось, что уснуть он не сможет, он мгновенно провалился в сон, черный, без сновидений. Так Д´Арси и проспал до самого утра. Ему не мешали ни крики пьяных за окном, ни орущий на рассвете петух, ни даже раненая рука.

Проснулся герцог довольно поздно, солнечные лучи уже били в окно. За ночь боль в плече немного утихла. Наспех умывшись и позавтракав, Александр отправился немного побродить по городу. На центральной площади вовсю кипела жизнь. Торговцы рыбой и мясом уже расходились по домам, а вот у прилавков с овощами толпились покупатели. Отовсюду слышались крики продавцов, расхваливающих свой товар. Народу вокруг было видимо-невидимо, поэтому герцог опасался, что не сможет в этой толпе разглядеть Арлетт. Он заметно нервничал и мерил шагами площадь вот уже почти час.

Церковный колокол пробил полдень. В центре площади стоял большой фонтан, призванный изображать то ли кающуюся грешницу, то ли корчащегося в муках монаха, – Д´Арси никак не мог решить, какова была задумка скульптура. Засмотревшись на фонтан, он вдруг почувствовал легкое прикосновение и обернулся. Рядом с ним стояла Сильвия. При свете яркого солнца он видел ее совсем иначе, чем в лесу, и сейчас в нем выросла еще большая уверенность в том, что он видит перед собой свою жену. Женщина улыбнулась.

– Добрый день, сударь. Ну вот, я и пришла. Что вы хотели узнать?

– Я благодарен вам, госпожа Ламбер, что вы согласились встреться со мной, –произнес герцог. От волнения его голос срывался. – Где мы могли бы поговорить?

– Можно выйти отсюда к реке. Чуть в стороне, у моста что-то вроде беседки. Обычно там немноголюдно, – ответила Арлетт, снова улыбнувшись.

– Пойдемте, сударь. – И она быстрым шагом двинулась вперед. Герцогу оставалось только следовать за ней.

Всего через пару минут они вышли к мосту, о котором говорила Арлетт. Народу в этой части города было, и вправду, немного. На большой каменной скамье под раскидистым каштаном они и начали свою беседу. Арлетт улыбалась, но чувствовалось, что предстоящий разговор тревожит и ее. Д´Арси волновался не меньше.

– Сударыня, позвольте мне все вам объяснить, хотя мне и самому себе объяснить это трудно, но я все же постараюсь. Я Александр Д´Арси, должно быть, вам знакомо мое имя…

Арлетт вскинула брови. – Его светлость, герцог Д´Арси? Ну, конечно, я вас знаю! В нашей семье вас уважают!

Д´Арси, чуть смутившись, закашлялся. – И что же обо мне говорят?

– Ммммм…, – женщина колебалась. – …о ваших военных достижениях... Мой муж вас очень ценил. Он говорил, что вы один из немногих католиков не презирающих чужие религиозные взгляды.

– Ваш супруг так полагал? Он же был…

– Он был католиком. И простым охотником. Но очень неглупым и добрым человеком.

Д´Арси замолчал. Он пытался собраться с мыслями и не знал, как вести разговор дальше. Тут Арлетт сама пришла ему на помощь.

– Ваша светлость, вы упомянули, что я похожа на вашу супругу. Что с ней случилось?

– Она утонула в реке, почти два года назад. Но ее тело не нашли. Вы можете представить себе, что я испытал, когда увидел женщину, как две капли воды похожую на нее. Ее звали Сильвия Дюбуа. Вам ничего не говорит это имя?

Арлетт пожала плечами. – Нет, я никогда его не слышала.

– И у вас нет сестер?

Женщина нахмурилась:

– Насколько я знаю, нет…

– А откуда вы родом?

Арлетт опять нахмурилась и заметно занервничала.

– …Я….я не знаю точно. Бернар считал, что я родилась на юге, поскольку в разговоре я часто использую слова, свойственные южанам.

Д´Арси вздрогнул и чуть было не схватил Арлетт за руку, но вовремя удержался.

– Что значит, вы не знаете? Вы не помните, где росли? Кто ваши родители?

Арлетт опустила глаза.

– М-м-м… Нет. Бернар сказал мне, что я выросла при монастыре, куда меня подбросили малышкой, поэтому родителей я помнить не могу.

– Но жизнь в монастыре вы же помните? Где он находится?

Женщина совсем смутилась и замолчала. Д´Арси боялся вздохнуть, ожидая ответа. В мыслях он уже был на пути в этот монастырь, чтобы выяснить историю происхождения Арлетт.

Наконец женщина выпалила:

– Я не знаю! Я ничего не знаю ни о своем детстве, ни о том, как жила до недавнего времени. Мой муж Бернар рассказал мне, что я долго болела, и ему еле удалось меня выходить. Многодневная лихорадка отбила мне всю память. Я не помню, где и как я росла, как встретила Бернара, как мы жили с ним! – Женщина чуть не плакала.

– Сударь, я столько раз пыталась вспомнить, ведь Бернар уверял меня, что мне это непременно удастся, но до сих пор ничего не получается. Со слов мужа и его родителей мы познакомились три года назад, я в то время жила в Биле — это в десяти лье отсюда – одна, торговала на рынке овощами. Мне хотелось поехать туда, я надеялась, что смогу вспомнить свою жизнь, поговорить с теми, кто знал меня, но поездка все откладывалась. А потом Бернара не стало, и я не могла уже оставить его родителей. Да и куда я поеду, спустя столько времени! Раз меня никто не ищет, значит, и вправду у меня нет родных и друзей, как утверждал Бернар.

У герцога дрожали руки. Какое счастье, что этого Бернара уже нет на свете, иначе ему грозила бы мучительная смерть от рук Д´Арси. Этот «неглупый и добрый» охотник украл у него Сильвию. Украл у детей мать, разбил столько жизней. После этого рассказа он уже ни мгновения не сомневался, что перед ним никакая не Арлетт, а Сильвия Д´Арси.

– Этот шрам? Откуда он у вас? – спросил он, подавляя желание отвести волосы со лба Арлетт.

– Упала в погребе с лестницы, – равнодушно ответила женщина, но непроизвольно спустила локон пониже, чтобы прикрыть шрам.

– Сударыня, вы не могли бы познакомить меня с родителями вашего покойного супруга?

Арлетт удивилась:

– Для чего вам это нужно, ваша светлость?

– Я хотел бы поговорить с ними о вашем прошлом, которого вы не помните.

– Вы полагаете, что я могу быть родственницей вашей жены, раз мы так похожи? Или считаете, что Ламберы что-то скрывали от меня? – Женщина, судя по всему, обрадовалась. Все же ее явно мучило неведение, в котором она находилась все это время, хотя внешне она, казалось, смирилась с потерянными воспоминаниями.

– Я думаю, что и у меня, и у господ Ламберов есть, что рассказать вам. Но для начала я должен с ними увидеться.

– Что ж, тогда пойдемте к нам домой.

Женщина решительно поднялась.

Глава 8

Трактирщик не соврал: дом Ламберов стоял совсем на окраине. Неподалеку, за городской стеной уже начинался лес. «Понятно, почему охотник поселился тут – и лес рядом, и лишних глаз мало», – подумал герцог. Его Сильвия любила уединение, но и светская жизнь была ей в радость. Они часто появлялись на столичных балах и приемах. Сильвия наслаждалась танцами, представлениями и обществом. Как и обещал Д´Арси, после известия об их скорой свадьбе ни одной сплетнице не пришло в голову распускать язык о недолго державшей траур вдове графа де Ланье. И уж тем более никто не догадывался, что их общей дочери на год больше, чем было объявлено в свете. Став герцогиней Д´Арси, Сильвия превратилась в почти неприкосновенную персону и перестала бояться осуждения.

Арлетт открыла чуть покосившуюся дверь и пригласила герцога войти. – Простите, ваша светлость, но наш дом не похож на королевские покои, – чуть смущенно произнесла она.

– Не стоит извиняться, госпожа Ламбер. Я явился к вам практически без приглашения и не жду, что здесь готовились к моему визиту, – улыбнулся мужчина.

– Прошу вас, проходите. У нас нет гостиной, но вот стол и стулья найдутся. Сейчас я посмотрю, есть ли кто дома. Матушка, батюшка, – крикнула она. – У нас гости! Спуститесь, пожалуйста!

Комната и вправду выглядела совсем просто. Помимо стола, деревянной скамьи и стульев, там имелись печь и пара сундуков, покрытых заячьими шкурками. По стенам были развешаны оленьи рога. «Охотничьи трофеи Бернара», – подумал Д´Арси. Женщина выставила перед ним кувшин с вином, кружки, из печки вынула еще теплый хлеб, а откуда-то из сундука выудила большой круг сыра.

– Угощайтесь, ваша светлость! Чем Бог послал, – проговорила женщина.

– Арлетт! Это ты? Какие гости, о чем ты? – послышался женский голос, и в комнату мелкими шагами прошла сухонькая старушка. Подслеповато прищуриваясь, она разглядывала визитера.

– Матушка, садитесь, я вам все объясню сейчас.

Д´Арси решил, что лучше начнет разговор сам.

– Госпожа Ламбер? Мое имя Александр Д´Арси. Я хочу задать вам несколько вопросов относительно вашей невестки.

Он сразу заметил, как изменилось лицо женщины при его словах. Она испугалась, но постаралась не подать виду. Взяв себя в руки, она даже заставила себя улыбнуться.

– Не может быть, чтобы наш дом посетил сам господин герцог! Ваша светлость! – И старушка поклонилась. – Чем вас могла заинтересовать наша Арлетт?

– Я хотел бы побеседовать с вами и вашим мужем. Он дома?

– Да, да, -за суетилась старушка. – Сейчас я позову Пьера. Пьер! Пьер! Поди сюда, у нас в доме такой гость, а ты где-то застрял!

– Да тише ты, Бернадетта, не кричи! Какой гость? – В комнате появился хозяин: невысокий, коренастый старик с белой бородой и такими же белыми космами, с суровым выражением лица.

Д´Арси поднялся. Его размеры были явно велики для такой крошечной комнаты. Встав, он заполнил собой все пространство.

– Я герцог Александр Луи Конте Д´Арси. Пришел поговорить с вами и вашей супругой, о вашей невестке, господин Ламбер.

Арлетт все это время стояла в углу и молча переводила взгляд с родителей мужа на герцога. От нее не укрылось, что Ламберы выглядели испуганными.

Пьер вздохнул и сел напротив герцога, махнув жене рукой. – Садись, Бернадетта. И вы, ваша светлость, присаживайтесь, в ногах правды нет. Уж не знаю, зачем могла наша Арлетт вам понадобиться, но спрашивайте.

Герцог снова сел. – Скажите, как и когда ваш сын встретил свою будущую супругу?

Старик накрыл своей рукой руку жены, порывавшейся что-то сказать, и спокойно произнес:

– Он привез ее из Биля. Был там как-то проездом, повстречал Арлетт на рынке, ну у них и закрутилось. Года три назад, сдается мне. Правда, Бернадетта?

– Да, сударь! Истинная правда!

– Мне сказали, что она появилась здесь меньше двух лет назад.

– Да кто вам такое сказал! Ошибся он! Три, точно три года! -за махал руками старый Ламбер.

– А что ваш сын делал в том городе? Он же охотник, а не бродячий циркач.

– Да Бог его знает, что он там делал. Сейчас уж и не упомнишь, - забормотала старушка. – Да только было это три года тому назад, уж поверьте мне.

– Поверить? – Д´Арси изогнул брови. – А мне сдается, что вы лжете. И лжете не только мне, но и Арлетт.

У госпожи Ламбер забегали глаза, а ее муж нахмурился.

– Зачем нам врать вам, господин герцог? – пробурчал он. – Да и что вам в том, когда они поженились с нашим сыном?

– Пока я не могу понять вашей цели, господин Ламбер. Но скоро я все выясню, не сомневайтесь... Откуда у госпожи Арлетт шрам на лбу?

Арлеттт при упоминании шрама снова инстинктивно прикрыла его волосами.

– Упала как-то раз в погребе. Да я никак не пойму, к чему вы клоните, ваша светлость. Вы же и ее саму спросить можете, зачем вам мы со старухой?

– Затем, что эта женщина ничего не помнит и говорит лишь то, что знает со слов вашего сына и ваших. Зачем вы убедили ее в том, что она ваша невестка? Зачем солгали, что ее зовут Арлетт, что она простая торговка, зачем вообще придумали всю эту историю? – Голос Д´Арси звучал все оглушительнее. – Где ваш сын нашел ее? Почему вы никому не сообщили о том, что женщина у вас? Вы же не могли не слышать, что ее разыскивают – об этом кричали на каждом углу, за сведения о ней обещали огромные деньги. Ее приметы были известны едва ли не каждому! – Теперь Александр уже почти кричал. Он боялся, что не сможет сдерживать больше свой гнев и просто раздавит этих стариков, дрожащих перед ним. Арлетт испуганно и непонимающе смотрела на герцога.

– Ваша светлость, о чем вы! Почему вы решили, что Бернар мне не муж, и что он солгал мне?

– Вы видели себя в зеркале, госпожа Арлетт? Разве так выглядит рыночная торговка? А ваши руки? Да, они огрубели, но это руки дворянки! А странное нежелание вашей, так называемой, семьи помочь вам вспомнить прошлое?

Женщина обхватила руками голову. Виски ломило и нестерпимо жег шрам, к которому она так и не сумела привыкнуть. Она сама столько раз задавала себе похожие вопросы. Помогая мужу разделывать тушки убитых животных, она не могла сдерживать дурноту. У нее не получалось готовить: все пригорало или не доваривалось. Она быстро уставала от физической работы – старики одни не справлялись с домом, а муж обычно пропадал в лесу. Торговать шкурами на рынке у нее тоже удавалось не слишком хорошо. Соседки бойко распродавали свой товар, а Арлетт обычно молча стояла возле своего прилавка.

Бернар был по характеру спокойным, немногословным и добрым человеком и не ругал ее за неумелость. Арлетт не испытывала к мужу глубокого чувства, но когда тот погиб, искренне горевала. Ее мучило, что она так и не могла вспомнить их общее прошлое, что не была ему хорошей женой. Ей мешали странные сны, точно из другой жизни, которые возникали у нее иногда. Однако проснувшись, она обычно не помнила, что именно ей снилось. Только странное ощущение, словно что-то упущено из виду. А сейчас явился этот человек и заявляет, что вся ее жизнь — это обман. И говорит так уверенно, будто располагает точными сведениями…

– Вы что-то знаете обо мне, ваша светлость? Вы же не зря говорили о своей погибшей жене, что мы очень похожи… Я… что…? – Женщина покачнулась, но удержалась за стену.

Д´Арси оказался рядом и бережно помог Арлетт присесть, а сам опустился рядом на не очень чистый пол и заговорил, глядя ей прямо в глаза.

– Послушайте меня, сударыня. Вы – не Арлетт Ламбер! Вас зовут Сильвия Д´Арси, и вы моя жена, пропавшая полтора года назад. Эти люди, – он махнул рукой в сторону Ламберов, – и их сын убедили вас, что вы — это Арлетт. Вы ничего не помнили, и это легко было устроить. Я не знаю только, как вы попали к ним.

Он встал и вплотную подошел к старикам. Взяв Пьера за грудки, он приподнял его со стула и произнес вкрадчивым голосом:

– Но сейчас мы с вами все это выясним. Вы расскажете все, иначе отправитесь в тюрьму за похищение герцогини. И вы, и ваша жена.

– Пьер, да расскажи ты им все! Ваша милость, – старуха бросилась на колени перед герцогом, – не погубите! Мы же не сделали ничего дурного! Мы помогли сыну спасти вашу жену от смерти!

Герцог отпустил Ламбера:

– Расскажите мне, как все произошло.

Старик потер грудь и начал свой рассказ:

— Это было позапрошлой осенью, правы вы, сударь. Бернар пришел домой и сказал, что нашел в лесу женщину с разбитой головой и в мокрой одежде. Видно, она в реку упала и ударилась о камни, но как-то выбралась. У сына там в лесу сторожка была, он часто в ней ночевал. Сказал, что женщина та в беспамятстве, лежит полутрупом и все же жива пока. Мы хотели, чтобы он ее в город привез, пусть бы тут разбирались, кто она и откуда, да только сын убедил нас, что не нужно этого делать. Сказал, что не просто так в реку падают, что не простая это женщина, уж больно дорого одета, да и не похожа на простую горожанку. Решили мы с ним, что если придет в себя, то и слава Богу, может и спасибо нам скажет, денег отсыпет. А коли приберет ее к себе Господь, то, значит, судьба такая. Бернар за ней как за родной ходил! Лечил, поди, два месяца, пока она вставать начала! Поначалу ты, дочка, все в лихорадке лежала, бредила, – обратился он к Арлетт. – Рана не заживала долго. А когда в себя-то пришла, так и ничего сказать про себя не смогла. Тогда Бернар и решил выдать тебя за свою жену. Правда ваша, сударь, к тому времени на каждом углу кричали, что, мол, пропала госпожа герцогиня, денег обещали за нее. Да только влюбился наш Бернар! Не мог он тебя просто так отпустить! Сначала боялся, что его обвинят, ну будто это он тебя по голове стукнул. А потом, как понял, что ты все забыла, решился. Он же любил тебя, сама знаешь, как! Не ругал, не бил, на руках носить был готов! Он заботился о тебе! Ты ж не умела ничего! Разве тебе у нас плохо жилось?

По лицу Сильвии-Арлетт катились слезы.

– Пресвятая дева! Так все мое нынешнее существование – это ложь? – прошептала она. – Вы и ваш сын лишили меня моего прошлого, моей семьи?

– Мы спасли тебе жизнь! – возразила старуха.

Сильвия вскочила.

– Жизнь? Да вы отняли у меня почти два года этой жизни! Я благодарна вам за то, что не погибла тогда, в лесу, но что за безумная идея, выдать меня за другого человека! А если бы я все вспомнила? Как бы вы поступили тогда? – Теперь кричала уже она.

Госпожа Ламбер тихонько плакала, уткнувшись в не очень чистый носовой платок. – Бернар очень просил нас ничего тебе не говорить, дочка, – прошептала она. – Он любил тебя, а мы любили его. Поэтому сделали так, как он просил. Если бы ты все вспомнила, Бернар бы сумел тебе объяснить. Он хотел как лучше, хотел защитить тебя!

– Как я оказалась в том лесу, сударь? – обратилась Сильвия к герцогу.

– Ты стала невольной свидетельницей заговора против его величества. Как ненужного свидетеля тебя удерживали в охотничьем домике, на другом краю леса. Заговор раскрылся, и королевские солдаты уже были на полпути к тому месту, где прятались заговорщики, но ты не знала об этом и сбежала. Вероятнее всего, ты, действительно, пыталась уйти по реке, но ударилась о камни и ...

– Я ничего не помню! – Сильвия снова потерла виски. – Господь Всемогущий, я ничего не помню!

Голос ее сорвался. Д´Арси, рискуя получить отпор, обнял жену, но та не оттолкнула его, а уткнувшись ему в грудь, зарыдала. Ламберы сидели молча, уставившись в пол.

Глава 9

За окном уже вечерело. Александр и Сильвия все еще сидели в тесной комнатке Ламберов. Старики давно ушли, им больше нечего было сказать герцогу и его жене. Сильвия уже не плакала, только всхлипывала иногда. С одной стороны, ей хотелось так о многом расспросить своего мужа, но с другой, было отчаянно страшно. С того самого момента, как женщина пришла в себя в сторожке Бернара, она пыталась вспомнить, кто она, кто ее родные, но ей так и не удалось припомнить ни одной мелочи. К имени Арлетт она привыкла быстро. Сильвия Д´Арси… Это имя не вызвало в ней никаких воспоминаний.

Д´Арси, сам все еще не привыкший к мысли, что снова обрел любимую женщину, понимал ее чувства и не торопил события. Ему было достаточно сидеть возле нее, держать за руку, зная, что теперь она будет рядом всегда. Наконец Сильвия очнулась от своих размышлений:

– Сударь, уже вечер...

– Пожалуйста, называй меня Александр.

– Да, конечно, простите меня.

– Прошу тебя, не извиняйся! Мне трудно представить себе, что может испытывать человек, забывший всю свою жизнь. Когда ты будешь готова, я расскажу все, что ты захочешь. Но сейчас тебе лучше просто отдохнуть, а завтра мы решим, как быть дальше. Собирайся, я остановился на местном постоялом дворе, и ты...

– Суд…Александр, если вы, то есть, ты мне позволишь, то я хотела бы остаться одна. Мне нужно время. Сегодня я переночую в этом доме. – Сильвия говорила тихо, но твердо, и Д´Арси смешался.

– Прости меня, я не могу поверить, что ты жива. Я дам тебе времени сколько понадобится! Не стану торопить! Мы все решим вместе, и я не буду больше давить на тебя. Сильвия! – Он подошел к жене. – Ты сделала меня дважды счастливым. Первый раз, когда согласилась выйти за меня замуж и теперь, когда нашлась. Даже если ты меня не помнишь!

С нежностью поцеловав ее руку, герцог покинул дом, а Сильвия, устало вздохнув, отправилась в свою комнату. У нее не хватало духа на разговор с Ламберами, хотя осознавала, что должна будет поговорить с ними. Не было сил думать, каким образом вскоре изменится ее жизнь. Не было даже сил радоваться или огорчаться тому, что теперь она знает правду о себе. Знает, но не помнит. Лицо герцога казалось ей чужим. Мужественным, даже красивым, но совершенно незнакомым. Сильвия с трудом переставляла ноги и, едва дойдя до постели, провалилась в сон. В эту ночь ей опять снилось что-то тревожное, странное, возможно, что-то из ее прошлой жизни, но на утро женщина вновь ничего не помнила.

Проснулась она рано, еще на рассвете. Голова была тяжелой, мысли заняты вопросом, что ожидает ее в ближайшем будущем. Она станет называться Сильвией Д´Арси, будет жить в собственном замке, наведываться в столицу... Возможно, она и жила до этого в столице… Герцог ничего не рассказал ей вчера об их семье. Быть может, у них есть дети! От этой мысли Сильвии стало не по себе. Неужели можно забыть своего ребенка? Нет, лучше пока не думать об этом… А вдруг живы еще ее родители?

Чтобы не мучить себя понапрасну, женщина заставила себя подняться и заняться привычными делами: завтраком, уборкой. Старики, как видно, или еще спали, либо сидели тихо, как мыши, боясь столкнуться с «невесткой». Сильвия принялась убираться на кухне, терла и терла в задумчивости невидимые пятна, когда в дверь постучали. На пороге стоял ее новоявленный супруг. Герцог не признался бы Сильвии, что всю ночь провел неподалеку, без сна, наблюдая за ее домом. Д´Арси опасался, что Сильвия снова может исчезнуть.

– Доброе утро, сударь…Я хотела сказать: Доброе утро, Александр.

– Сильвия, прости меня за столь ранний визит, но я увидел, что ставни уже открыты… Да, черт возьми, что я говорю! Я боялся снова потерять тебя! Вдруг ты бы решила сбежать, решив, что я солгал, ну или, просто испугавшись! Сильвия, – он подошел к жене почти вплотную, – пожалуйста, ничего не бойся. Мы обязательно найдем способ все вспомнить. Сделаем только так, как ты пожелаешь. Захочешь, чтобы мы вернулись домой – мы вернемся. Захочешь для начала просто пожить отдельно от всех – я сниму тебе дом там, где ты скажешь. Решишь посетить места, в которых ты родилась – мы поедем туда вместе! Только не отчаивайся и не страшись того, что тебя ждет! Я смогу о тебе позаботиться! – Д´Арси говорил с горячностью, обычно ему не свойственной.

– Знаешь, я слишком часто за это время пыталась вспомнить свое прошлое. Меня не покидало ощущение неправильности моего существования. Однажды я призналась на исповеди, что не уверена в том, что мой супруг говорит мне правду, но наш священник лишь твердил, что раз Господь послал мне такие испытания, то я должна с честью их нести и не роптать. Муж жене плохого не пожелает, и мне во всем нужно его слушать. Больше я никому не рассказывала о своих подозрениях… И вот появился ты! Ты говоришь мне, что я – не вдова охотника из Фонтени, а герцогиня! А мне страшно задавать дальнейшие вопросы… Я и вправду боюсь узнать, о чем еще я не помню…

– Скажи мне, чего ты хочешь, Сильвия, – герцог смотрел на жену внимательным взглядом.

Женщина, чуть поколебавшись, ответила:

– Я хочу навсегда уехать из этого города. Вместе с тобой. Что бы меня не ожидало в новой жизни, вряд ли это будет хуже, чем моё нынешнее положение.

– Тебе нужно время собраться?

– Нет, у меня нет вещей, без которых я бы стала скучать.

-тогда мы можем ехать прямо сейчас, – обрадованно произнес Д´Арси.

– Я только попрощаюсь с Пьером и Бернадеттой. Да, они лгали мне, но все же именно они и их сын спасли мне жизнь. И они относились ко мне, как к дочери. Мне кажется, что я ненавижу и люблю их одновременно... Разве так бывает?

– Бывает, – вздохнул Александр. – Я буду ждать тебя во дворе.

Сильвия вышла из дома не скоро. В руках у нее был лишь маленький узелок. На молчаливый вопрос в глазах мужа она ответила, улыбнувшись:

– Бернадетта собрала нам в дорогу всякой снеди. Знаешь, мне даже немного жаль оставлять их одних, без помощи.

– У тебя добрая душа, – усмехнулся герцог. – Хочешь быть уверенной, что они ни в чем не будут нуждаться?

– Со дня смерти Бернара они потеряли источник дохода. Честно говоря, жили мы не очень хорошо.

– Подожди меня здесь. – Герцог быстро прошел в дом. Внизу было пусто. Д´Арси вынул из-под плаща довольно внушительный мешок с монетами и, бросив его на стол, так же скоро покинул дом.

– Теперь у них будет достаточно средств, чтобы не умереть с голоду. А теперь пойдем.

Сильвия благодарно пожала Д´Арси руку, и они отправились прочь от дома, с которым были связаны не лучшие, но единственные ее воспоминания. Чем больше они отдалялись от этого места, тем сильнее росло в женщине ощущение, что нет больше никакой Арлетт Ламбер. А вот появится ли на ее месте Сильвия Д´Арси, предсказать было сложно.

Глава 10

Итак, Сильвия ехала домой. Дорога предстояла не очень долгой, часов десять пути, но остановок они не делать не планировали. Перед отъездом ее новый муж, помогая сесть в карету, обратился к ней со словами:

– Сильвия, прежде чем мы вернемся в замок, я должен буду рассказать тебе очень важные вещи о нашей семье…

– Ты хочешь дать мне понять, что у нас есть дети?

Д´Арси помог ей устроиться и сам сел рядом.

– Да, ты права. У нас растет дочь, Диана. Ей только что исполнилось пять.

– Диана… – медленно произнесла Сильвия, словно пробуя имя на вкус. – Нет, не помню.

– Еще, у нас двое мальчиков. Мой сын Патрик, от первого брака, ему почти четырнадцать, и твой пасынок.

– Я уже была замужем до тебя? – Сильвия подняла на Д´Арси удивленный взгляд.

– Да, за графом де Ланье. Он был моим другом и деверем. Но умер очень рано, вскоре после вашей свадьбы. Его сын, тоже Патрик, он на год старше моего.

– В одной семье два Патрика? – удивилась Сильвия.

Д´Арси немного смутился, как показалось Сильвии. – Мы зовем его Патрѝк. Так захотела его мать, и я не смог переубедить ее.

– Дети еще не знают, что я жива... Очевидно, их нужно подготовить к моему появлению.

– Хочешь, мы сначала вернемся в замок де Ланье? Я поеду и поговорю с детьми до вашей встречи.

– Да, наверное, так будет лучше...

— Значит, сначала мы едем в Шатодюнуа. – Герцог выбрался из кареты и дал кучеру знак, чтобы тот трогался, а сам запрыгнул на своего коня и пустил его шагом вслед за каретой.

В дороге Сильвия не сомкнула глаз ни на минуту. Она рассматривала незнакомые пейзажи за окном, и чем ближе они подъезжали к дому, тем больше ей делалось не по себе, даже руки немного дрожали. Скоро она увидит детей, их детей. При мысли о них в сердце ничего не ёкало. Но Сильвия надеялась, что как только обнимет дочь, память тут же вернется. «Ведь не может быть так, чтобы мать забыла своего ребенка», – думала она. С Александром они почти не разговаривали. Сильвия предпочитала молчать, а Д´Арси не был уверен, стоит ли докучать жене разговорами в такую сложную для нее пору. Наконец, герцог, наклонившись к окну кареты, произнес:

– Мы подъезжаем. Вот он, замок де Ланье.

Вдали уже виднелись башни серого камня. Сильвия с замиранием сердца вглядывалась в очертания замка. Здесь она жила со своим первым мужем. Ей и в голову не могло прийти, что она уже была замужем до встречи с Д´Арси. Интересно, каким был граф де Ланье? Она выходила за него по любви? Александр сказал, что он рано умер … Как и прежде, когда она силилась что-то вспомнить, заболела голова и заныл шрам на лбу.

Замок сразу пришелся по душе Сильвии. Таким она бы и представляла себе дом высокопоставленной особы: много простора и света, струящегося из высоких оконных проемов, широкие коридоры и лестницы, и сказочной красоты сад, который было видно практически из каждого окна.

Слуги, увидав, кто приехал, переполошились и как вспугнутые звери носились по дому. Александр, удостоверившись, что жена устроилась с комфортом, немедленно отправился в Шарбри к детям.

Сильвия первый раз за последние месяцы чувствовала себя легко и свободно. Одна она бродила по дому, изучала портреты графской семьи де Ланье, заходила в каждую комнату и разглядывала мебель. Ей очень полюбилась библиотека, полная редких книг, так уютно обставленная, что ей не хотелось оттуда уходить. Здесь висели и портреты – по всей вероятности, портрет самого Ричарда, его первой жены и юного де Ланье. Сильвия с неподдельным интересом рассматривала лицо своего первого мужа – темноволосого и черноглазого красавца. Изображенный на портрете мальчик с кудрями льняного цвета и лицом ангела совсем не напоминал своими чертами отца. Графиню художник изобразил в образе богини Дианы: юная девушка в тунике, едва прикрывающей ее плечи, выглядела одновременно грозно и нежно. Сильвия не помнила лиц этих людей, но ей было хорошо в окружении портретов и книг.

Д´Арси давно не испытывал такого упоительного чувства счастья как сейчас. Подъезжая к дому, он на ходу соскочил с коня и, бросив поводья слугам, легко перебежал через мост. Еще издалека он увидел Диану.

Девочка, как обычно, пропадала на конюшне. Александр подхватил ее на руки и закружил.

– Отец! Наконец-то вы вернулись! Знаете, Крылатый вчера повредил ногу и сегодня я не могу на нем кататься!

– Если ничего серьезного, то скоро ты снова сможешь выезжать на Крылатом. Его же осмотрел кузнец?

– Да! Он обещал, что конь через неделю будет как новенький.

– Вот и чудесно! А где твои братья?

– Они в фехтовальном зале, тренируются с учителем.

– Тогда я сейчас загляну к ним, а потом жду тебя за обедом! – Он поцеловал дочь и направился в дом.

Урок был в самом разгаре. Учитель фехтования, господин Жюль, нещадно гонял юных дворян по залу, заставляя отрабатывать какой-то элемент, который никак не удавался мальчикам.

– Выпад! Выпад! А теперь батман! Стоп! Возвращайтесь на позицию, господа! Нет, так не пойдет, господин Патрик! Разве так я учил вас держать руку?

Заметив, что в зал вошел герцог, господин Жюль прервал занятие и поклонился. Мальчики обернулись, и тут же послышались радостные возгласы. Дождавшись разрешения от учителя, они убрали шпаги в ножны и подошли к отцу.

– Вы уже вернулись! А мы не знали, когда вас ждать!

– Урок уже окончен, господин Жюль? – обратился герцог к учителю.

– Нет, ваша светлость, но мы можем сделать перерыв.

– Благодарю вас, сударь. Через полчаса молодые люди вернутся в зал. И Д´Арси, приобняв мальчиков за плечи, повел их к выходу. – Мне нужно поговорить с вами, – сказал он им на ходу. – Пойдемте со мной в кабинет.

Братья, разгоряченные и потные, в кабинете бросились к графину с водой и жадно приникли к живительной влаге. Напившись, они уселись в кресла и вопросительно уставились на герцога.

– О чем пойдет речь, отец? – Сын Д´Арси из маленького белокурого мальчика уже превратился в весьма привлекательного юношу. Голос его недавно начал ломаться, и он стеснялся много разговаривать, однако в беседах с герцогом обычно брал инициативу на себя, поскольку его двоюродный брат был довольно сдержанным в общении с дядей.

– О госпоже Сильвии.

Лица обоих мальчиков напряглись.

– Нашли ее останки? – отважился задать вопрос Патрик Леон.

Д´Арси улыбнулся, прежде чем ответить, и такой реакции юноши не ожидали.

– Почему вы улыбаетесь, отец? – удивленно спросил его сын.

– Потому что госпожа Сильвия жива.

Изумление и недоверие отразились на лицах его собеседников. Патрик де Ланье даже подскочил из своего кресла.

– Как жива? Не может такого быть! Где же она находилась все это время?

– Она жила у чужих людей, которые смогли убедить ее, что она – не Сильвия Д´Арси! Дело в том, что она потеряла память…

– Совсем? И не помнит ни нас, ни Диану?

– К великому сожалению, пока она не помнит никого и ничего.

– Но как это произошло? – А где она жила? – Вас она тоже не помнит? – А моего отца? – Вы приехали вместе? – Юноши вскочили и наперебой стали засыпать герцога вопросами.

Александр замахал на них руками.

– Успокойтесь, я все расскажу по порядку, но не сейчас, а после ужина, когда Диана уснет. Сейчас госпожа герцогиня в Шатодюнуа. Я приехал, чтобы предупредить вас о ее возвращении. Однако, я все еще не уверен, как стоит поступить. Трудно представить себе, что чувствует человек, не помнящий даже своего имени. Ее светлости сейчас нелегко, и наша обязанность помочь ей все вспомнить и сделать так, чтобы первые дни пребывания в новом для нее окружении прошли наименее безболезненно.

– Отец, – обратился к Александру Патрик Леон. – Диана была так привязана к матери. Сейчас она уже редко говорит о ней, но, если госпожа Сильвия появится в замке, для сестры это станет большим потрясением. Врач уже осмотрел госпожу герцогиню? Есть надежда на то, что воспоминания вскоре вернутся? Ведь если ее светлость не помнит даже собственную дочь, то как она сможет испытывать материнские чувства?

– Госпожа Сильвия тоже опасается, что будет не в состоянии выполнять свой материнский долг перед всеми вами. Я посоветуюсь с мэтром Тьери, возможно, он скажет что-то обнадеживающее. Хотя за эти месяцы она так и не вспомнила ничего из своей прошлой жизни…, – произнес герцог, помрачнев.

– Может быть, стоит дать госпоже герцогине немного времени осмотреться и привыкнуть? Несколько недель или даже месяц, а может быть, два? Вот только как объяснить Диане, что случилось. Ей непросто будет принять холодность, собственной матери, вернувшейся с того света... Я хотел бы ошибаться, но мне кажется, что невозможно полюбить чужого ребенка, даже если ты человек добрейшей и благороднейшей души, какой и была всегда ее светлость, – продолжил Патрик Леон. Госпожа Сильвия относилась к нам необычайно тепло, но все же, мы ей не родные…

Сын герцога в свои четырнадцать лет рос не по годам серьезным, и Александр в который раз убедился в этой мысли.

– Ты прав, Патрѝк. Я предполагаю, что госпожа Сильвия тоже хотела бы взять некоторую передышку, чтобы привыкнуть к новой для нее обстановке.

– А что, если мы на время переедем в Шатодюнуа? Мы же все равно собирались туда этим летом, правда, Патрѝк? А вы с госпожой Сильвией будете жить здесь? Только мы прежде хотели бы увидеть ее и обнять. Это же невероятная история! Нет, я просто не могу поверить! – Патрик де Ланье беспокойно ходил по комнате, размахивая руками, так как усидеть на месте было просто невозможно – столько чувств бушевало внутри юноши.

– Решено! – произнес Д´Арси. Я отвезу вас в Шатодюнуа и вызову госпожу Изабеллу, вашу бабку. Давно она не появлялась в наших краях, – улыбнулся он, заметив, как поскучнели мальчики от упоминания имени «любимой» родственницы. – Только сначала я постараюсь подготовить к встрече Диану. А теперь возвращайтесь на урок, и мне не хотелось бы, чтобы господин Жюль жаловался на вашу неусидчивость!

Молодые люди, толкая друг друга локтями и переговариваясь, выбежали из кабинета.

Глава 11

Самым трудным для Д´Арси был разговор с маленькой Дианой. Ему понадобилось еще пол дня, чтобы собраться с силами и поговорить с дочерью. Незадолго до ужина, он, наконец, не без усилий, вытащил Диану с конюшни и позвал в кабинет, где, усадив ее на колени, произнес:

– Диана, я должен рассказать тебе кое-что очень важное.

– Я слушаю вас, отец, – у Дианы посерьезнело лицо. Эта девочка, в голове у которой были только лошади, верховая езда и мальчишечьи проказы, мгновенно ловила чужое настроение и становилась похожа на взрослую девушку, а не на пятилетнюю малышку.

– Ты знаешь, что если возносить Господу молитвы с просьбой о самом сокровенном, то Господь слышит нас, и, если мы были достаточно смиренны и не грешили, может даровать нам свою милость?

– Да, отец! Я очень-очень сильно молилась, чтобы нога у Крылатого не оказалась сломана, и Господь услышал меня!

– Ты права, дочь, – улыбнулся Д´Арси. Знаешь ли ты, о чем я просил в своих молитвах Всевышнего все последние месяцы?

– Нет... О том, чтобы все мы были здоровы?

– И об этом тоже. Но больше всего я молился о том, чтобы Господь Бог дал мне возможность еще раз увидеть твою маму.

– Но ведь она в раю. Разве можно увидеть того, кто уже на небесах?

– Диана, родная моя, мы ведь не знали доподлинно, где мама. Мы же не смогли найти ее, когда она пропала. И все решили, что Господь забрал ее к себе. Но видишь ли, оказалось, что мы ошибались!

– Как это? – Девочка, затаив дыхание, во все глаза смотрела на отца.

– Наша мама не в раю с ангелами! Она жива, и она здесь, на земле. Она нашлась, вернулась к нам!

– Мама?! Где она? – Диана соскочила с коленей отца и уже была готова бежать, куда он скажет, чтобы увидеть мать.

– Она сейчас в Шатодюнуа, но мы скоро поедем к ней, все вместе.

– Сейчас? Поедем к ней сейчас?

– Нет, не сегодня. Уже совсем поздно. Завтра сможем отправиться.

– Почему не сейчас? Отец, ну пожалуйста!

– Есть еще кое-что очень важное, о чем я должен рассказать тебе, Диана. Подойди сюда, Александр снова усадил дочь на колени. – Так случилось, что мама долго болела, и после болезни она забыла все, что знала и любила. Она забыла, что у нее есть мы, даже свое имя!

– А так бывает? Разве можно забыть, как тебя зовут? Я всегда помню свое имя! И как всех лошадей на конюшне зовут. И имена всех наших слуг помню!

– К сожалению, такое случается. Мама непременно все вспомнит, надо лишь дать ей время. Просто, когда ты увидишь ее, знай, что хотя она не помнит нас, все равно очень любит!

– И я ее! Я сделаю ей подарок! Медальон, который она мне подарила – я всегда ношу его с собой! – и девочка потянула за цепочку на груди. – Она увидит меня, братьев, этот медальон и все-все вспомнит!

– Возможно, маме понадобится немного времени. И мы не должны обижаться на нее, если ей не удастся это сразу. Но мы ведь подождем, верно?

– Конечно, отец! А зачем нам ехать в Шатодюнуа? Почему мама не приедет к нам?

– Мы решили, что ты с братьями поживешь там вместе с бабушкой Изабеллой. Мы с мамой будем вас навещать.

– Не хочу с бабушкой Изабеллой! Она не разрешает мне часто ездить верхом! И все время прогоняет из конюшни! Хочу жить с вами и мамой!

– Совсем недолго, Диана. Маме нужно дать привыкнуть. Скажем, месяц. Через месяц мы заберем вас обратно. А пожить с бабушкой Изабеллой тебе будет даже полезно! Совсем в мальчишку превратилась со своими лошадьми!

Девочка нахмурила бровки и стала еще больше похожа на отца.

– Ну хорошо! Но мы ведь уже завтра поедем к маме? И она станет играть со мной?

– Да, родная, я обещаю. – Д´Арси поцеловал девочку в макушку. – Теперь идем ужинать и потом спать! Завтра мы отправляемся в Шатодюнуа.

Сильвия с нетерпением ожидала возвращения мужа с детьми. C одной стороны, сердце замирало от одной только мысли об их скором появлении, а с другой она ждала их с тайной надеждой, что воспоминания вернутся, как только она увидит свою девочку.

В день их приезда женщина поднялась еще на рассвете, спать было совершенно невозможно. Она бесцельно бродила по саду – ухоженному, засаженному сказочной красоты розами, которые, как утверждал садовник, очень любила ее светлость. Сильвия надела одно из самых красивых платьев, которые смогла найти в доме – нежно сиреневое, с золотым узором, пущенном по подолу. К ее удивлению, гардероб герцогини, считавшейся погибшей, не выкинули, а поддерживали в идеальном состоянии. Сильвия подозревала, что в замке Д´Арси платьев должно быть больше, а здесь лишь небольшие запасы на время ее возможных пребываний в доме бывшего мужа.

Александра и детей она увидела издалека. Девочка бежала впереди всех по дорожке сада и крутила головой, вероятно, в поисках матери. Она была невероятно похожа на своего отца и не только цветом васильковых глаз, но и чертами лица, оттенком волос и даже некоторыми движениями. Сильвия не отметила в ней ничего от себя. Портрет дочери только, вероятно, в годовалом возрасте, она тоже обнаружила в своей спальне. В этот момент Диана заметила Сильвию и бросилась к ней со всех ног.

– Мама! Это же ты моя мама? Ты вернулась к нам насовсем, ведь правда? – Сильвия не успела моргнуть глазом, как девочка уже висела на ее шее.

– Да, солнышко, это я! Я больше никуда не исчезну! – и она крепко обняла девочку.

Она так верила, что, увидев дочь, она если и не вспомнит, то немедленно почувствует, что это ее родная кровь. Но красивая маленькая девочка не вызывала в ней ничего, кроме умиления и острой жалости к ребенку, потерявшему и вновь обретающему мать. Сильвия всегда полагала, что выражение «укол в сердце» лишь пустые слова, но сейчас ей стало так больно, что она невольно схватилась за грудь. Д´Арси и молодые люди теперь стояли совсем рядом. Вероятно, на лице Сильвии отразились все эмоции, потому что Александр подошел и поддержал ее под руку.

– Сильвия, тебе нехорошо? – Диана, девочка моя, ты сейчас задушишь маму. – Патрик Леон осторожно потянул сестру в сторону и посадил себе на плечи.

– Что-то в сердце кольнуло, – Сильвия постаралась выжать из себя улыбку. Разболелась голова, однако женщина нашла в себе силы снова улыбнуться. – Не беспокойся, Александр. Это от переизбытка чувств.

Молодые люди, все это время молча рассматривающие мачеху, наконец вышли вперед, поклонились и по очереди приложились к ее руке.

– Мы счастливы, что всемогущий Господь подарил нам чудо, видеть вас живой и невредимой, сударыня! С тех пор, как отец сообщил нам эту новость, мы не устаем возносить благодарственные молитвы Всевышнему, – произнес Патрик. Позвольте нам заключить вас в объятия!

– Как же я рада снова видеть тебя, Патрик! – Сильвия обняла пасынка.

Патрик Леон спустил сестру на землю и подошел ближе.

– Я до последнего не верил в рассказ отца о том, что вы нашлись, госпожа Сильвия. Не могу подобрать слова, чтобы выразить все чувства, которые я испытал, узнав о вашем чудесном воскрешении!

Сильвия обняла и его. Диана в это время достала из-за пазухи медальон и протянула Сильвии.

– Мамочка, посмотри! Ты же помнишь его?

Сильвия взяла в руки медальон и раскрыла. В нем лежал локон рыжеватых волос, должно быть, самой Дианы. Рука, держащая медальон, задрожала, а на серебряную крышку капнула слеза.

–Ты вспомнила? Ты срезала свои волосы и пожила их в медальон. Ты сказала мне тогда, что так ты всегда будешь рядом со мной!

Сильвия плакала, но не от счастья. Она не помнила ни этот медальон, ни свою дочь, ни мужа, и от этого чувства ей стало нестерпимо горько и стыдно. Женщина ничего не испытывала по отношению к девочке, ей чужими казались эти молодые люди, которые явно были искренне рады ее появлению.

Герцог если и не понял, то почувствовал, что именно переживает сейчас его жена. Он снова взял Диану на руки предложил всем пройти в дом. Они хотели побыть с детьми до следующего утра и потом уезжать в Шарбри. Д´Арси поражался стойкости Сильвии, которой было не по себе, хотя она умело скрывала свое состояние. Иногда, когда женщина не замечала, что на нее смотрят, она подносила руку ко лбу или терла виски. Много и старательно улыбалась, рассказывала о своей жизни в Фонтени, стремясь представить все в наилучшем свете, чтобы не огорчать детей. Диана вела себя совершенно непринужденно, прижималась к матери, устроившись у нее на коленях, и братьям и отцу приходилось постоянно ее осаживать, напоминая, что мама может слишком устать от такого чрезмерного внимания. Молодые люди смогли, в конце концов, увести сестру на детскую половину и сами отправились спать. Супруги остались наедине.

– Сильвия, ты, должно быть, устала. Благодарю тебя за сегодняшний день!

– За что? – удивилась герцогиня. — Это мне нужно благодарить тебя за то, что ты привез детей. Так чудесно видеть их счастливыми! Мне кажется, что все прошло великолепно? Как ты полагаешь?

– Ты ведь ничего не вспомнила, я знаю. Прошу, не огорчайся понапрасну! Мы покажем тебя врачам, просто потребуется время.

– Александр, позволь мне уже уйти? Я очень устала, и голова немного болит.

Д´Арси сразу же поднялся.

– Завтра мы уезжаем, как и договорились? После завтрака?

Женщина кивнула. Пожелав другу другу спокойной ночи, супруги разошлись по разным комнатам. Сильвия практически без сил упала лицом в подушку и уснула в один миг. На следующее утро они отбыли в замок Д´Арси.

Глава 12

Прошла неделя с тех пор, как герцогиня вернулась в Шарбри. Дом приглянулся ей гораздо меньше замка де Ланье. Когда они уже подъезжали, и Сильвия вгляделась в грозные контуры стен из темного камня на фоне розового заката, ей стало не по себе. Внутри замок оказался совсем другим, светлым и просторным, но первое впечатление запомнилось. Даже ее комнаты, обставленные явно с большим вкусом, казались ей слишком большими для обычной спальни и кабинета, и походили, по ее мнению, скорее, на королевские покои.

Их отношения с мужем в первые два дня напоминали игру в прятки. Сильвия старалась пореже встречаться с Александром, избегала его, ссылаясь то на усталость, то на желание разобрать личные вещи, то на еще какие-нибудь причины. Некий внутренний барьер не позволял ей расслабиться и открыто поговорить с мужем о событиях из их прошлого, о друзьях и родных. С одной стороны, ей очень хотелось узнать о том, что именно она позабыла, с другой, женщина оттягивала этот момент сближения с семьей.

Герцог, щадя ее чувства, решил дать жене свободу выбора и не настаивать на совместных обедах и ужинах. Он хотел просить Сильвию лишь об одной встрече – в замок по его просьбе приехал мэтр Тьери, врач, пользовавший всю их семью. Д´Арси еще в письме описал мэтру всю картину. Однако тот убедил герцога побеседовать один на один. Он объяснил, что не стоит беспокоить госпожу Д´Арси хотя бы в первые дни и предложил навестить ее через пару недель. Подобные случаи, по его словам, могли закончиться как полным возвращением памяти, так и ничем.

– Никто из великих врачей прошлого, да, впрочем, и современности еще не смог постичь тайну устройства мозга настолько, чтобы предсказать дальнейшее развитие событий или иметь совершенный рецепт возвращения воспоминаний, – вздохнул мэтр, разводя руками. И все же он посоветовал Д´Арси проводить побольше времени с женой, рассказывать ей о ее жизни, возить по тем местам, где она бывала, поскольку любая, даже на первый взгляд, незначительная мелочь может стать той ниточкой, которая потянет на себя весь клубок воспоминаний. Однако делать все это нужно лишь в том случае, если герцогиня сама выразит такое желание. Решение на время отселить детей он поддержал, все с той же оговоркой, пока госпожа Д´Арси сама не попросит об их возвращении.

Беседы между супругами не клеились, и герцог решил, что сейчас самое время ненадолго покинуть Сильвию и дать ей отдохнуть от своего присутствия. Женщина была даже рада известию, что Александр уедет на несколько дней – близость мужа все еще слишком смущала ее.

Д´Арси направлялся туда, где ему бы обрадовались, но куда ему самому ехать не хотелось. Он даже сдерживал коня, когда тот переходил на привычный галоп. Герцог осознавал, что разговора не избежать, и лучше и честнее, чтобы новости о воскрешении его жены он сообщил лично.

Несколько месяцев назад на балу в честь праздника Рождения Пресвятой Богородицы ко двору представили юную герцогиню Габриэллу Монфор д´Анвиль. Своей красотой девушка поразила многих, и о юной дебютантке говорили на протяжении всего торжества. Безусловно, ее представили и герцогу Д´Арси. Александр, скользнув взглядом по девушке и произнеся привычные слова восхищения от знакомства, отчего-то не отвернулся от нее сразу. Причиной была не удивительная красота юной женщины, а неуловимая схожесть ее с Сильвией. Нет, не внешняя. Габриэлла была светловолосой, белокожей и голубоглазой, хрупкой, словно цветок лилии. Но ее взгляд и улыбка! Такой Д´Арси запомнил Сильвию в одну из первых их встреч. Юной, наивной пансионеркой с широко распахнутыми глазами, упрямым выражением лица, но такую по–детски незащищённую. Габриэлла, поклонившись герцогу, вместо того чтобы произнести положенные слова и удалиться, тихонько проговорила, глядя на него озорными глазами:

– Ваша светлость, я бесконечно рада нашему знакомству. Однако мне так же бесконечно жаль, что вы забудете мое имя, как только я отойду.

Д´Арси удивленно приподнял бровь:

– У меня хорошая память, госпожа Монфор д´Анвиль. И на имена, и на лица. Забыть такое лицо, как ваше, невозможно, – галантно произнес он и поцеловал даме руку.

И мужчина, действительно, не забыл юную герцогиню. Встретив ее на балу в следующий раз, Д´Арси неожиданно для себя встал с девушкой в пару. Светские сплетники принялись злословить: герцог нашел утешение в Габриэлле столь быстро, что это могло свидетельствовать только об одном: вся история их любви с Сильвией де Ланье была фальшивой. Наконец-то можно было снова вспомнить, как графиня де Ланье, не соблюдая положенного траура, внезапно вышла замуж за герцога Д´Арси. Как герцог, много лет проживший один, женился на вдове лучшего друга. Как чуть не обезумел после смерти жены. А теперь, когда прошло так немного времени со дня ее смерти, оказывает знаки внимания новой пассии.

Сам Александр искренне считал, что не проявляет по отношению к герцогине какой-то особой заинтересованности, просто приглашая на танец. Танцевал он на балах много, каждый раз с разными дамами, так что ни одна не могла назвать себя фавориткой герцога. Отчего же свет решил, что юная Габриэлла заняла место в сердце Д´Арси, сказать было сложно.

Девушка была близка ему по духу. Не боялась ставшего уже почти легендарным герцога Д´Арси. Воспринимала его как обычного человека, а не мужчину, которого кровь из носу нужно обольстить и любой ценой женить на себе. Конечно, в свете нашлось бы полно по–настоящему выгодных партий, молодых, родовитых и не очень, красавцев и не вышедших лицом, но зато с генеалогическим древом, восходящим чуть ли не к римским правителям. Д´Арси, несмотря на свой уже не юный возраст, все еще мог составить всем им конкуренцию. И все же, ему не казалось, что веселая и беззаботная Габриэлла заставляет себя беседовать с ним через силу.

Он ничего не обещал девушке, не делал ей намеков на скорую свадьбу, не знакомил ее как будущую невесту с детьми. Просто, когда они иногда сталкивались на балах или приемах, они мило проводили время в приятных беседах, танцевали и даже смеялись. И еще однажды Александр был приглашен ее матерью, герцогиней Монфор д´Анвиль на светский прием. Смеющегося Д´Арси со дня исчезновения его второй супруги свет еще не видел. Посему все сплетники решили, что дело идет к скорому предложению. Считала ли так сама Габриэлла? Д´Арси от всего сердца надеялся, что нет, ведь о ее мыслях на этот счет ему ничего не было известно.

Быть может, не желая признаваться в этом самому себе, он все-таки испытывал легкое влечение к госпоже Монфор д´Анвиль. Герцога тянуло к Габриэлле как к занимательному собеседнику, а теперь, когда с Сильвией они были так далеки друг от друга, ему не хватало той легкости и в то же время глубины общения, каковая установилась между ним и Габриэлой. К тому же она была очень умна и хорошо образованна, что для девушки ее возраста было редкостью. Думал ли он о госпоже Монфор д´Анвиль чаще, чем следует? Сравнивал ли с Сильвией де Ланье? Он предпочитал не размышлять об этом. Сейчас он ехал к Габриэлле, чтобы первым сообщить ей о возвращении Сильвии.

Семейство Монфор д´Анвиль летом проживало, по большей части, в собственном родовом замке к северу от столицы. Герцог не стал извещать Габриэллу письмом и надеялся, что та окажется дома.

Замок Монфор д´Анвилей был построен дедом Габриэллы на месте старого, от времени пришедшего в абсолютный упадок. Многократные перестройки и попытки ремонта привели дом в такой печальный вид, что пришлось сносить его почти до основания. Новый замок выглядел просто превосходно и выгодно отличался от мрачных старинных построек. Многие из тех, кто жил в этих местах, нарочно проезжали по своим делам так, чтобы издалека полюбоваться на обновленное родовое гнездо д´Анвилей. Юная герцогиня обожала проводить время именно здесь. В хорошую погоду она вместе со своей младшей сестрой Полеттой любила гулять по парку, но иногда они вдвоем устраивали верховые прогулки. Оттого сейчас, еще не доехав до замка, Д´Арси увидел девушек, усевшихся на поляне под деревом.

Лошади их жевали что-то в кустах орешника. На траве было разложено одеяло со всякой снедью. Сестры обедали на природе. С сестрой Габриэллы, очень похожей на старшую сестру – такой же белокурой и голубоглазой, но еще с детскими чертами лица, Александр знаком не был, поскольку та была еще совсем юна и пока не выезжала в свет. Герцог вздохнул: он предпочел бы встретить Габриэллу одну.

– Счастлив приветствовать вас, дамы, – проговорил он, спешиваясь с коня возле девушек.

– Ваша светлость?! – Габриэла вскочила на ноги. Ее лицо выражало неподдельную радость. – Отчего же вы не предупредили о визите? Вы же чудом нас сейчас встретили, мы полдня провели на прогулке!

Д´Арси учтиво поцеловал девушкам руки, коротко представившись Полетте. Та с непосредственным интересом разглядывала герцога. На прием ее не пустили по молодости лет, и его светлость она видела впервые.

– Мне нужно поговорить с вами, госпожа Габриэлла. Хотелось бы наедине…

– Я думаю, Полетта посидит пока здесь и почитает книгу. Да, Полетта? Не уходи никуда, я скоро вернусь! А мы пока, – обратилась она к герцогу, – прогуляемся вот по той тропинке!

Девушка указала рукой вглубь леса и пошла вперед, герцог двинулся за ней. Он нехотя загляделся на ее грациозную походку, тонкую фигуру, подчеркнутую платьем простого покроя, но сидящему безупречно.

– Сударыня, – начал он, как только они отошли на достаточное расстояние, чтобы сестра герцогини не могла их слышать, – мы уже довольно давно знакомы с вами, но никогда в разговорах не касались темы моей супруги...

Улыбка исчезла с лица Габриеллы, и она сделалась серьезной. – Я полагала, ваша светлость, что вам такие разговоры причинят боль. Безусловно, я слышала о судьбе госпожи Д´Арси.

– Вы несказанно тактичны, сударыня, благодарю вас. Но сейчас я сам хотел бы поговорить о Сильвии. Вам, должно быть, известно, как она погибла?

– Нет, сударь. Родители не говорили при мне об этом. Из общих разговоров я все же смогла понять, что она бесследно исчезла несколько нет назад.

– Вы правы, сударыня. Моя вторая супруга, Сильвия Д´Арси, пропала почти полтора года назад. Она была похищена как свидетельница заговора против короля, но ей удалось бежать из заточения. Дело происходило ночью, рядом была река и, вероятно, впотьмах она сорвалась и упала в воду. Ее тело не нашли, и после долгих поисков Сильвия была объявлена погибшей.

– Пресвятая дева! – девушка перекрестилась – Мне бесконечно жаль, сударь! Ужасная гибель!

– Госпожа герцогиня, мне хотелось, чтобы вы услышали эту новость от меня…. Дело в том, что моя жена нашлась. И она жива.

Габриэлла чуть не вскрикнула от неожиданности и снова перекрестилась.

– Господь-Вседержитель! Да как же это могло произойти! Просто немыслимо! Но как же… Где же она скрывалась столько времени? Почему не давала о себе знать?

– Для этого была одна причина… Госпожа Габриэлла, я прошу вас пока сохранить в тайне то, что я вам скажу…

– Вы можете рассчитывать на меня, сударь, – Габриэлла смотрела очень серьезно.

– Дело в том, что моя жена потеряла память. – Девушка охнула и совершенно по–детски прикрыла рот рукой.

– Ее светлость не помнит ничего, абсолютно ничего из своей жизни до похищения. Она серьезно пострадала после падения, что и послужило причиной ее амнезии.

– Но ведь госпожа Д´Арси все вспомнит рано или поздно? Что говорит врач?

Тут Д´Арси горько усмехнулся: «На все воля Божья», - говорит он. Но она непременно все вспомнит, нужно лишь время.

– Сударь, – Габриэла положила свою руку на плечо герцога, – я очень ценю то, что вы приехали сообщить мне эти новости самолично. Мы ведь никогда не говорили с вами чувствах.

Д´Арси хотел что-то сказать, но Габриэлла остановила его.

– Ваша светлость, вы никогда не давали мне понять, что чем-то выделяете меня из других дам при дворе. Я не стану уверять вас, что не задумывалась о том, что было бы, если бы не… Конечно, задумывалась. Не скрою, что была бы счастлива, если бы наши редкие встречи переросли во что-то более серьезное. Простите меня, сударь, что я говорю об этом, возможно, слишком открыто, но я бы не желала, чтобы между нами оставались недомолвки. Я искренне радуюсь чудесному спасению госпожи Д´Арси вместе с вами, сударь! И буду молить Господа нашего, чтобы он даровал вашей супруге скорейшее выздоровление.

– Вы не представляете, как я благодарен вам, госпожа Габриэлла, – тихо произнес герцог. Мне хочется верить, что вы не станете держать на меня зла...

– Об этом не может быть и речи, ваша светлость. – Габриэлла улыбнулась. Вы не пройдете в дом? Герцог и герцогиня были бы счастливы видеть вас…

– Благодарю вас, сударыня, но полагаю, что будет лучше нанести официальный визит в другой раз...

– Тогда просто проводите меня обратно к Полетт? Она, верно, уже заждалась.

И Габриэлла повернула в сторону замка.

Глава 13

Один только Бог знал, сколько душевных сил стоило Габриэлле Монфор д´Анвиль держать лицо перед герцогом. Его слова как ножом резанули ей по сердцу. То, что она сказала Д´Арси, было правдой лишь отчасти. Она не просто задумывалась о возможном предложении, она была почти уверена, что герцог скоро признается ей в своих чувствах. Она видела, что этот грозный господин ей симпатизирует, что ценит их встречи, что выделяет ее из общей толпы.

Конечно, по возрасту его светлость был немногим младше ее отца, что поначалу немного смущало девушку. Однако привлекал он ее не только своей славой блестящего военного и королевского приближенного. Поначалу ей было просто любопытно, ведь в свете ходило столько слухов про великого и ужасного Д´Арси. Да еще эта странная история его женитьбы на вдове своего лучшего друга, а потом ее трагическая гибель. Герцог притягивал ее своей таинственностью. После первого знакомства Александр Д´Арси показался ей очень глубоким человеком, использующим свой суровый облик как некое прикрытие. Не каждого герцог близко подпускал к себе, и Габриэлла решила, что она может стать одной из немногих. Но Сильвия Д´Арси оказалась жива! Разве мог кто-то представить себе подобное! Габриэлла размышляла, невпопад отвечая на вопросы Полетт. Герцог уже давно уехал, беседа не клеилась, и девушки засобирались домой.

Вернувшись в замок, Габриэлла тотчас же заперлась в своей комнате и вышла из нее только под вечер. Полетт за это время успела рассказать матери про визит самого Д´Арси.

Госпожа Маргарита Монфор д´Анвиль, женщина властная и жесткая, детей своих любила и в обиду никому бы не дала. Из слов Полетт она поняла только, что герцог приезжал поговорить о чем-то с Габриэллой, но в замке так и не появился, что само по себе выглядело странным и неприличным. Конечно, Габриэлла была ему уже почти как невеста, но пока официального сватовства не случилось, видеться одним, в лесу было, по ее мнению, совершенно недопустимым. «Герцог Д´Арси слишком многое себе позволяет», – думала она. Его положение при дворе, конечно, кажется незыблемым, и на все можно закрыть глаза, но сейчас, он как будто чем-то расстроил ее девочку. Полетт сообщила, что Габриэлла после их разговора выглядела растерянной и опечаленной. Госпожа д´Анвиль несколько раз подходила к комнатам старшей дочери, но та сказалась уставшей, и мать увидела ее только за ужином. Габриэлла выглядела заплаканной, хотя и старалась это скрыть. Мать решила спросить напрямую:

– Габриэлла, до меня дошли слухи, что нас навещал господин Д´Арси? Отчего же он не зашел к нам? Зачем было встречаться в лесу, как простолюдины?

– Господин герцог приезжал ко мне, мама. Но он велел вам кланяться и обещал нанести нам визит в другой раз.

– Что значит, приезжал к тебе? С каких пор тебя просто так навещают мужчины? – холодно проговорила герцогиня.

– Его светлость сообщил мне невероятную новость. Эму хотелось, чтобы я узнала ее от него, а не из светских сплетен. Господин герцог слишком ценит меня как друга и потому приехал ко мне сам.

– О какой новости ты говоришь, Габриэла?

– Ты даже не представляешь себе, что приключилось! Нашлась госпожа Д´Арси, живой и невредимой!

Герцогиня на мгновение потеряла дар речи.

– Пресвятая дева! Где она пропадала столько времени?

– Господин герцог не сообщил мне подробностей. Он лишь рассказал, при каких обстоятельствах она исчезла. Вы никогда не говорили мне, что герцогиня была замешана в заговоре против его величества…

– Ты была еще слишком юна, чтобы слушать все эти пересуды, моя милая. Насколько мне известно, герцогиня оказалась случайным свидетелем, и ее поспешили на время спрятать. Что именно пошло не по плану, мне неизвестно, но в свете болтали, что она утонула, даже тела ее не нашли! И все же, просто уму не постижимо, как такое могло случиться! Не давать о себе знать столько месяцев! Неужели ей так не дороги ее дети и супруг! Хотя, о чем тут можно говорить, раз она, когда и года не прошло со смерти графа де Ланье, уже выскочила замуж за герцога, лучшего друга своего мужа, между прочим! Знаешь, Габриэлла, герцог мне никогда особенно не был симпатичен именно из-за этой истории!

– Мама, но раньше я слышала от вас совершенно иное в адрес господина Д´Арси! Разве не вы уверяли меня в том, что он отличная партия, хоть и вдовец, и немолод? Разве не вы убеждали отца, что старинный рол Монфор д ´Анвилей и не менее древний Д´Арси было бы неплохо объединить? Не вы, матушка, узнавали, на каком балу будет присутствовать господин герцог, и мы немедленно выезжали туда? – Габриэлла разозлилась по-настоящему.

– Умерь свой пыл, Габриэлла! И не смей повышать на меня голос! Все, что я делала, я делала для тебя и для нашей семьи! Немедленно отправляйся в свою комнату и не появляйся мне на глаза! Я должна подумать, как нам теперь быть…

– О чем вы, матушка? Господин герцог не был мне женихом, он был честен со мной и поступил благородно, приехав ко мне сам.

– Его светлость опозорит тебя на весь свет! Мы ожидали, что он сделает предложение со дня на день, при дворе ваши имена уже связали, а теперь вдруг откуда ни возьмись появляется его жена!

– Но ведь не его вина в том, что госпожа Д´Арси нашлась?

–Ты ничего не знаешь, Габриэла, кроме того, что сообщил тебе герцог. Отправляйся в спальню, мне нужно поразмыслить и посоветоваться с твоим отцом!

Разговор с матерью расстроил девушку еще больше, и она, уже не скрывая слез, вернулась в свою комнату, где проплакала всю ночь.

Ее мать же, решив, что нашелся довольно веский повод, чтобы отвлечь от дел его светлость, господина Монфор д´Анвиля, постучалась к мужу в кабинет.

Эдмону Монфор д´Анвилю было чуть за пятьдесят, на десять лет больше, чем его супруге. Он мало интересовался светской жизнью, от большой политики держался в стороне, опасаясь быть съеденным противоборствующими сторонами или угодить в какой-нибудь заговор. Больше всего на свете он обожал свою семью и собак. Он как раз читал занимательную книгу о собаках, которую ему недавно доставили, когда в комнату вошла госпожа герцогиня.

– Эдмон, ты не представляешь себе, что случилось!

– Кто-то скончался? Ты выглядишь взволнованной, дорогая!

– Да нет, скорее наоборот. Восстал из мертвых! И это сейчас, когда Габриэла была так близка к свадьбе с Александром Д´Арси!

– Прошу тебя, присядь и объясни, о чём речь, я ничего не понимаю, – герцог усадил супругу в кресло. – Выпьешь вина?

– Да, пожалуй, вино сейчас не помешает, – она сделала большой глоток и принялась объяснять:

– Ты не можешь не помнить, как бесследно исчезла жена Д´Арси.

– Безусловно, тем более, мы недавно снова об этом говорили в связи с возможным браком нашей дочери...

–Так вот, она оказалась жива! Я не знаю подробностей, только господин герцог приезжал сегодня сообщить об этом нашей Габриэлле. А бедная девочка считает его поступок благородным!

– Но где она скрывалась все это время? – герцог даже был вынужден отложить книгу. — Это выглядит, по меньшей мере, странным… Однако, погоди, почему ты говоришь о Д´Арси с таким презрением? Это истинно верный поступок, приехать к человеку, с которым его что-то связывает и сообщить, что теперь их отношения становятся невозможными...

– Да что ты такое говоришь, Эдмон! Это же такой стыд!

– Постой, Маргарита, но ведь Д´Арси не был помолвлен с Габриэллой! Он даже не просил у нас ее руки! Если ты будешь справедливой к нему, то у герцога не было никаких обязательств по отношению к нашей дочери. Это ты убеждала ее, что герцог испытывает к ней симпатию, пыталась столкнуть их друг с другом почаще, ну признайся же!

– Ты обвиняешь меня в том, что я хотела добра нашей дочери? Что подыскала ей хорошую партию? Ты же сам считал, что объединение наших родов могло бы быть чудесным союзом. И поддерживал меня во всех шагах на этом пути.

Герцог нахмурился и потер лоб.

– Ты в чем-то права, Маргарита. Если бы Д´Арси женился на нашей дочери, генеалогическое древо Монфор д´Анвилей стало бы едва ли не сильнее Жиизов! Но что ж, этому не суждено было сбыться. Раз госпожа Д´Арси жива, будем искать для Габриэллы другого жениха.

– Мы должны что-то придумать! Нельзя оставлять все, как есть!

– Маргарита, опомнись! О чем ты говоришь! Герцог женат! И ничто не может изменить эту данность. – Его светлость всерьез рассердился. – Я запрещаю тебе продолжать даже думать о Д´Арси и мучить этими разговорами Габриэллу. В конце концов, ничего не произошло! Не было помолвки, значит, ничего и не было! Лишь наши домыслы, предположения и тайные мечты. Возблагодари Господа нашего за чудесное спасение герцогини Д´Арси и начинай выезжать с Габриэллой на балы и приемы. Нашей дочери недолго ходить в невестах, породниться с д´Анвилями мечтают многие. Нам остаётся только выбирать.

Герцогиня с чувством поставила на стол бокал, чуть не уронив его на пол, и молча покинула кабинет мужа, хлопнув дверью.

Глава 14

О невероятном появлении герцогини вести разнеслись довольно быстро. Не то чтобы Д´Арси хотел скрыть это событие, – это было бы невозможно, – но излишнее внимание к его семье сейчас было не ко времени. Не сообщить государю герцог не мог, а уж король обожал распускать слухи, что не пристало королевской особе, поэтому никто не позволил бы себе сказать, что его величество – сплетник. Таким образом, весть скоро облетела весь двор, и Д´Арси завалили письмами с поздравлениями и приглашениями на всевозможные приемы, выезды и балы, естественно, с супругой. Лишь на одно приглашение герцог не мог позволить себе ответить отказом – на приглашение самого короля.

Бал, посвященный празднику Тела и Крови Христовых, должен был состояться совсем скоро, и его величество посчитал, что это будет наилучшим поводом для появления герцогини Д´Арси при дворе после столь долгого отсутствия. Король намекал герцогу, что тому следовало бы и самому устроить большой праздник в честь новообретенной супруги, но тут Александру пришлось применить все свое искусство красноречия, дабы убедить его величество в излишней скоропалительности такого решения. Стать хозяйкой большого приема было бы сейчас для его жены слишком большим переживанием, однако появление на балу в столице стало бы первым шагом в ее возвращении в свет. Король милостиво согласился. Сильвия поначалу была напугана этой идеей, но Александру удалось уговорить жену. Он обещал, что не допустит никаких попыток скомпрометировать ее каким–либо образом, будет рядом и, если Сильвия пожелает, то, как только позволят приличия, они покинут королевский дворец.

Д´Арси так и не подобрал пока правильных слов, чтобы рассказать Сильвии о госпоже Монфор д´Анвиль. Разговор с девушкой его заметно успокоил, он не ожидал неприятностей со стороны Габриэллы, но все же малодушно надеялся, что та по какой-либо причине не появится на королевском балу. С другой стороны наверняка простое женское любопытство заставит юную герцогиню больше иных причин прибыть в столицу. Что ж, он будет действовать по обстоятельствам, но обидеть Сильвию никому не позволит.

Несколько дней, оставшихся до бала, сблизили Сильвию с Алекандром. Она расспрашивала мужа о придворных, с кем она была знакома, с кем, возможно, дружна, какова нынешняя расстановка сил при дворе. За этими разговорами она прятала свой страх и неуверенность, ведь чем больше она узнавала, тем яснее ей становилось, как много всего она позабыла. Но в конце концов, не может же она вечно сидеть в замке, закрывшись от всех. А если память не вернется никогда?

За короткое время ее пребывания в Шартресе из всех друзей и знакомых их отважился навестить лишь старый товарищ ее бывшего мужа, граф Дюморье, которого Сильвия, конечно же, тоже не вспомнила. Расспрашивать Александра о своей жизни с де Ланье она пока не отваживалась, чтобы нечаянно не обидеть мужа, ведь неизвестно, что за тайны хранило для нее ее прошлое.

Дюморье был весел, постоянно порывался обнять и поцеловать Сильвию и, судя по всему, был абсолютно искренен в своей радости видеть герцогиню живой. Д´Арси не был в большой дружбе с графом, находя его слишком бесхитростным и доверчивым, но когда Сильвия исчезла, именно Дюморье помогал ему в поисках, за что герцог был ему бесконечно благодарен. Как главный ловчий королевства, тот знал множество тропинок и укромных уголков в тех местах, где исчезла Сильвия. Однако даже его знания и умения не смогли тогда помочь найти герцогиню Д´Арси. Жозеф понравился Сильвии своей открытостью и неподдельностью, и она рада была услышать, что встретит его на королевском празднике.

На бал в столицу супруги прибыли на день ранее, чтобы Сильвия могла отдохнуть и приготовиться к предстоящему торжеству. Платье для первого появления в свете женщина выбрала сама: глубокого синего оттенка, с серебряными вставками на рукавах, лифе и подоле, подобрав к нему сапфировые украшения. От Сильвии было невозможно оторвать глаз! Волосы она теперь укладывала так, чтобы локоны скрывали шрам. Посмотрев на себя в зеркало, женщина осталась довольна собой. Во всяком случае, никому не придет в голову сказать, что за время отсутствия герцогиня подурнела.

Уже при входе во дворец они столкнулись еще с несколькими придворными, спешившими на торжество. Дамы бросали на Сильвию недвусмысленные взгляды, рассматривая ее почти в упор, однако Сильвия гордо держала вздернутый подбородок, и раздаривала улыбки направо и налево, так что никто бы и не заподозрил, что ей может быть не по себе.

Зал бурлил. Когда объявили о появлении четы Д´Арси, и супруги вошли в зал, то они сразу же оказались в кипящем круговороте движений, голосов, лиц и предметов. Дамы и кавалеры, одетые по последней моде, музыканты, наигрывающие пока еще тихую мелодию, слуги с подносами, разносящими напитки гостям и, конечно, королевские троны, которые пока еще пустовали. Сильвия старалась поменьше крутить головой по сторонам, чтобы не походить на простушку, впервые попавшую во дворец, и все же охала про себя от восхищения – так пышно украшен был зал.

Герцог огляделся и вздохнул с некоторым облегчением: семейства Монфор д´Анвилей в зале не наблюдалось. Пока танцы еще не начались, Д´Арси понемногу заново знакомил Сильвию с придворными. Прежде чем кто–либо подходил к ним выразить свою радость по поводу ее неожиданного воскрешения, Александр за считанные секунды успевал объяснить жене на ухо, кто этот господин или дама. Сильвия неплохо подготовилась и с улыбкой приветствовала и благодарила всех, кто заговаривал с нею. Объявили о прибытии их величеств. Сильвия имела представление о короле и королеве только по портретам и была немного разочарована, поскольку оригиналы не очень соответствовали копиям. Уставшая от жизни королева Генриетта в сопровождении фрейлин и молодящийся король Анри, в окружении фаворитов и фавориток, последних вокруг его величества было явно больше. Александр пояснил, что когда государь изволит с ними пообщаться, их обязательно позовут.

Взгляд Сильвии упал на молодого господина довольно экзотической внешности, стоящего у окна, немного в отдалении от других гостей. Мужчину выделяли из толпы непривычно смуглый цвет лица, чуть заметно раскосые глаза и длинные до плеч мелко вьющиеся смоляные волосы, словно герой какой-то восточной сказки сошел со страниц книги в их мир. Господин улыбался, время от времени отпивал из бокала и перебрасывался фразами с окружающими, ни с кем все же подолгу не разговаривая. Сильвия тихонько потянула мужа за рукав:

– Александр, а кто этот человек у окна? Вот тот, черноволосый? – и указала на господина.

Герцог скользнул взглядом в ту сторону и, усмехнувшись, ответил. — Это граф де Вальми. Он напомнил тебе кого-то? Не уверен, что вы были знакомы...

– Нет, просто у него необычное лицо.

Герцог улыбнулся:

– Да, его отец обладает своеобразным вкусом. Привёз откуда-то с Востока то ли принцессу, то ли местную княжну и женился на ней! Она, конечно, приняла христианство, но подпортить такое генеалогическое древо! Дед нынешнего де Вальми был в бешенстве и хотел лишить сына титула. Но не успел, скончался. Так и получилось, что нынешний граф унаследовал от матери необычную внешность. С таким лицом ему прямая дорога была в дипломатию. Вот он и занялся этим благим делом. Видимо, привез какие-то вести. Обычно он редко появляется при дворе, по крайней мере, я давно его не видел.

Дипломатов в кругах военных не слишком уважали, поэтому Д´Арси мало интересовала личность де Вальми. Решив, что на этом тема исчерпана, герцог пригласил Сильвию, поскольку гости уже вставали в пары на танец, открывающий бал. Сильвия, все же, время от времени нет-нет, да и посматривала в сторону занятного господина. Один танец сменялся другим, вскоре предстоял перерыв на большое театрализованное представление, а его величество все еще не подзывал к себе Д´Арси, и Сильвия, с его разрешения, решила выйти на свежий воздух.

Пройдя длинным коридором и ни с кем не столкнувшись, она спустилась по лестнице и вышла в сад. На улице было не так душно, как в зале, пели птицы и светила яркая луна. От дорожки женщину отделяла лишь пара ступенек. Тут луна зашла за тучи, и Сильвия от неожиданности оступилась. Раздался хруст ломаемого каблука. «Проклятие! Ну как можно было сломать каблук во время бала! Мне что же, придется хромать все оставшееся время? Что за невезение!» Она присела на ступеньку и сняла туфельку, пытаясь рассмотреть в потемках повреждения. Неожиданно за ее спиной послышался голос:

– Я могу помочь вам, сударыня?

Рядом с ней стоял граф де Вальми и участливо улыбался.

– Благодарю вас, сударь, но даже не знаю, чем тут можно помочь. Разве только у вас случайно окажутся в кармане сапожные инструменты, и вы сможете починить вот этот каблук? – улыбнулась в ответ Сильвия.

– Позвольте? – граф протянул руку за туфелькой. Сильвия удивилась, но отдала ему несчастную обувь.

– Каблук не сломан, но качается, – вынес граф свой вердикт. – Может подвести в любую минуту.

Мужчина сначала что-то с силой сжал в туфле, затем поднял с земли небольшой камень, стукнул им несколько раз прямо по каблуку, не очень-то церемонясь, еще немного поколдовал над туфелькой и через пару минут вернул ее владелице.

– Ну, вот, какое-то время продержится, но я бы не стал на вашем месте отплясывать в них гальярду.

Сильвия восхищенно повертела туфлю в руке: – Как вам это удалось, сударь!

Тот с улыбкой пожал плечами.

— Это не так сложно, как может показаться со стороны. – Он предложил герцогине руку, чтобы помочь подняться. – Позвольте представиться: граф Артур Леонард де Вальми.

– Сильвия Д´Арси. Рада знакомству, господин де Вальми.

– Счастлив познакомиться с вами, сударыня, – произнес де Вальми и поднес ее руку к губам. – Вы позволите проводить вас в зал?

– Благодарю вас, я хотела немного постоять на воздухе. Буду чрезвычайно признательна, если вы составите мне компанию.

– Почту за честь, сударыня, – широкая улыбка графа располагала к продолжению беседы. – Сегодня чудесный теплый вечер, даже жаль проводить его в душном зале, хотя бал просто великолепен, как, впрочем, и всегда, если его устраивает его величество.

– Вы ведь нечастый гость на балах, господин де Вальми, разве не так? –поинтересовалась Сильвия. Они медленно прогуливались по дорожке сада, в этой части освещаемого фонарями.

– Вы правы, сударыня. Но это связано с моим родом деятельности. Основное свое время я провожу при чужих дворах, поскольку состою на дипломатической службе у его величества. Но иногда мне все же удается ненадолго возвращаться на родину.

– Скажу честно, мне еще не доводилось общаться с дипломатом! Вероятно, это чрезвычайно увлекательно жить в чужой стране, сталкиваться с новой культурой, местными обычаями... Хотя и довольно опасно, если отношения с этой страной не самые простые…

– Мне нравится то, чем я занимаюсь. Как считали мои родители, с моей внешностью мне был путь только в дипломаты, – граф улыбнулся открытой улыбкой, осветившей его лицо. Он вообще много улыбался, и ему это необыкновенно шло.

Сильвия про себя засмеялась, вспомнив, что Александр только что сказал ей то же самое о графе.

– У вас очень запоминающееся лицо, -за метила она. – Один раз увидишь и уже не забудешь. Но осмелюсь предположить, что не все считают это преимуществом…

Граф совершенно по-мальчишески захохотал.

– Вы еще очень мягко выразились, сударыня! В детстве мне часто доводилось слушать в свой адрес разные остроты от других детей, а то и испытывать на себе их неумные розыгрыши. Однако моя мать, от которой я и унаследовал свои черты, всегда говорила мне, что важнее внутреннее, а не внешнее. Я вырос с твёрдым убеждением, что ум гораздо важнее красоты. Но когда ум и красота сочетаются так изящно, как в вас, госпожа герцогиня, то остается только благоговейно восхищаться!

– Господам придворным нужно было бы поучиться у дипломатов искусству комплиментов, – в сумерках, к счастью, не было видно, что Сильвия покраснела. Она первый раз в своей жизни видела графа, да и разговаривали они всего пару минут, но между ними не ощущалось никакой неловкости. На вид де Вальми можно было дать лет двадцать восемь-тридцать, он был изящно сложен, одет по последней моде, экзотический облик наверняка привлекал женщин, но Сильвия не заметила на его пальце обручального кольца. А его широкая улыбка располагала к себе мгновенно.

– Как долго вы намереваетесь пробыть в столице?

– Я человек подневольный, – снова улыбнулся де Вальми. – Возможно, месяц, а возможно и пару дней.

– Сильвия! – они услышали голос Д´Арси, разыскивающего свою супругу.

– Я здесь! – крикнула она, – и уже обращаясь к де Вальми, произнесла:

– Я благодарна вам за то, что составили мне компанию в этой небольшой прогулке. Сейчас мне пора возвращаться, однако, я надеюсь, что это не последняя наша встреча!

– Буду с нетерпением ждать, сударыня, – граф низко поклонился. – Был счастлив нашему знакомству, госпожа герцогиня.

И де Вальми, еще раз поклонившись, двинулся в противоположную сторону сада.

Глава 15

Сильвия нашла мужа, немного взволнованного, стоявшим на ступеньках лестницы и высматривающим ее среди деревьев.

– Я уже начал переживать, что ты снова исчезла, – улыбнулся Александр.

– Представь себе, я сломала каблук, а господин де Вальми любезно мне его починил, – пояснила Сильвия, – а потом составил мне компанию в прогулке по саду.

– Граф, который чинит каблуки? – Д´Арси приподнял бровь. – Неужели на дипломатической службе учат и такому? Что ж, по крайней мере, он вовремя его починил, поскольку сейчас нам нужно возвращаться в зал. Нас зовет к себе государь!

Вздохнув как перед казнью, Сильвия стала вместе с мужем подниматься по лестнице.

Король был в хорошем расположении духа и весьма приветливо кивнул Сильвии, когда герцог и герцогиня приблизились к его трону.

– Счастлива вновь видеть вас, ваше величество! Благодарю вас за приглашение! Спустя столько лет снова оказаться здесь – для меня нет большего подарка!

– Ваше внезапное появление, впрочем, как и исчезновение, наделало много шуму, герцогиня – произнес король, между делом поглядывая на танцующих придворных. – Мы так и не имели возможности выразить вам благодарность за участие в той истории… Нам известно, что вы хотели предупредить своего короля о готовящемся против него заговоре, за что и пострадали…

Сильвия присела в глубоком реверансе. – Я совершила бы это снова, если бы пришлось, ваше величество, несмотря на вероятные для меня последствия.

– Полагаю, одно может служить вам утешением, сударыня: все виновные понесли достойное их вины наказание. Ваш супруг принял посильное участие в свершении правосудия... – Король, прищурившись, посмотрел в сторону Д´Арси.

– Ваше величество всегда слыли самой Справедливостью, – Д´Арси слегка наклонил голову в знак подтверждения своих слов. Король усмехнулся и снова обратился к Сильвии:

– Однако, всех больше интересует вопрос, где же вы пропадали все эти месяцы? Ваш супруг, конечно, поведал нам, как нашел вас в какой-то лесной избушке или где там вы говорили? – вопросительно посмотрел он на герцога.

– В одном из небольших поселений в лесах Пативье, ваше величество, – ответил Александр, внутренне передергиваясь. Король обладал прекрасной памятью и совершенно точно помнил, что именно говорил ему Д´Арси, но не преминул уколоть герцога.

Александр и Сильвия договорились, что на все расспросы станут отвечать полуправду, признавая, что Сильвия на время потеряла память, но не уточняя, что та все еще не вернулась. Они решили не подвергать огласке и факт незаконного замужества Сильвии и постарались, чтобы имя Бернара Ламбера, охотника из Фонтени, нигде не упоминалось.

– Мой супруг, несомненно, уже рассказал вашему величеству, что после долгой болезни я на некоторое время многое забыла. Меня выходили добрые люди, но пока я, по воле провидения, не встретила Александра, воспоминания не возвращались в полной мере. Однако сейчас перед вами вновь та самая Сильвия Д´Арси, которую вы знали до всего случившегося. Я счастлива, что снова могу служить моему государю, – Сильвия опять поклонилась.

Король милостиво позволил обоим приложиться к своей руке и довольно улыбаясь, махнул, показывая, что беседа окончена.

Сильвия смогла, наконец, немного расслабиться. Все же, разговор с его величеством требовал особых сил. Государь был хоть и справедлив, как заметил Александр, но имел свои небольшие слабости, как например, любил иногда указывать своим подданным на их место, не унижать, но напоминать о том, кто главный человек в королевстве. Такие маленькие уколы его очень бодрили.

После представления Д´Арси покинули королевский дворец и вернулись в свой дом. Изначально они собирались задержаться в столице еще на неделю. Однако уже на следующий день после бала герцог был вынужден срочно покинуть город. Ему не хотелось оставлять жену, и все же положение дел на юге требовало его незамедлительно присутствия. Они договорились, что Сильвия пробудет в столице столько, сколько ей захочется, возможно, если ей будет угодно, ответит согласием на приглашения, которые они получили в избытке, а потом отправится домой. Женщина предполагала еще навестить детей, но Александр отговорил ее ехать к ним одной.

Чтобы не скучать в одиночестве, Сильвия решила в тот же день выйти на прогулку. Сопровождаемая слугой, она двинулась в сторону центральной площади, и вскоре на одной из улиц заметила проезжающего верхом де Вальми. Мужчина тоже узнал герцогиню и поклонился издалека, не став приближаться. Сильвия тут же опустила взгляд. Ей было отчего-то приятно видеть этого молодого улыбчивого человека с глазами, в которых тоже пряталась улыбка. Они беседовали лишь несколько минут, однако дипломат представлялся ей добросердечным и бесхитростным человеком, без второго дна. Хотя дипломаты, бесспорно, имели и второе, и третье дно — это было составной частью их службы.

Весь оставшийся день Сильвия то и дело возвращалась мыслями к де Вальми. К вечеру она сказала себе, что замужней женщине не дело думать о других мужчинах и уснула со спокойной душой. Следующие два дня она посвятила заказу новых туалетов, решив сменить весь гардероб. За время ее отсутствия мода не успела измениться, однако герцогине хотелось немного свежести. В воскресное же утро, отправившись на мессу в центральный собор, рядом с собой на скамье она вновь увидела графа. Тот был явно удивлен и обрадован.

– Сударыня, – воскликнул он, — это невероятное совпадение! За последнюю неделю это уже третья наша встреча! И это в столице, где столько жителей!

– Да, сударь, вы правы, я тоже не ожидала вас увидеть, но очень рада такому стечению обстоятельств, – Сильвия постаралась скрыть излишнюю радость в голосе.

Служба в соборе поражала своей грандиозностью, возможно от того, что женщина не привыкла к таким размерам. Ей казалось, что собор вместил в себе не меньше половины города. Среди молящихся можно было увидеть немалую часть придворных, чьи лица и имена успела запомнить герцогиня. После мессы, выстроившись за святой водой, де Вальми и Сильвия вновь оказались рядом. Опустившись в чашу, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Совершив крестное знамение, Сильвия вышла на улицу, следом за ней вышел и граф. Он предложил женщине проводить ее, и Сильвия, ни мгновения не сомневаясь, согласилась. Ей было бы крайне увлекательно послушать по дороге рассказы де Вальми о странах, в которых ему довелось побывать. Но вместо этого граф предложил рассказать ей о родине своей матери. Герцогиня и тут была в восторге.

В рассказе мужчины государство, где родилась будущая госпожа де Вальми, представало как волшебная страна из сказок про тысячу и одну ночь: бескрайние жаркие пустыни, оазисы, верблюды, шахи и шахини, несметные богатства. Граф поведал герцогине и историю знакомства родителей. Об этом его попросила сама Сильвия:

– А как же ваш отец смог жениться на вашей матери? Неужели ее родня так просто согласилась отпустить дочь в чужое и далекое государство?

– О, родители познакомились при весьма необычных обстоятельствах, – ответил граф. – Обстоятельства эти могли стать довольно печальными, но судьба рассудила иначе. Мой отец многие годы провел в путешествиях. Где ему только не доводилось бывать! Восток всегда оставался его главной любовью, по его словам, там он хотел бы родиться. У него множество друзей в разных странах. И вот однажды, во время одной из своих поездок он, среди прочих гостей, бы приглашен на прием в дом моего будущего деда, визиря Аль-Хараба. Этот титул носят военные советники султана, – разъяснил он, не успела еще Сильвия задать вопрос, а кто же такие эти визири. – Во время обеда мой дед поперхнулся сушеным урюком, и, если бы не мой отец, который не растерялся, едва ли мы сейчас разговаривали бы с вами. В благодарность за спасение визирь предложил моему отцу выбрать в жены одну из его дочерей. Отец поначалу пытался объяснить, что на его родине не принято принимать женщин в качестве дара, но когда поближе познакомился со старшей из сестер, он влюбился без памяти. А она полюбила моего отца. В доме Аль-Хараба царили совсем иные порядки, чем в султанате. Визирь дал своим трем дочерям прекрасное образование. Все они умели читать и писать, играли на нескольких музыкальных инструментах. Таким образом, никто из ее родных не только не был против, а наоборот, подталкивал ее к свадьбе.

Сильвия слушала, затаив дыхание, представляя себе, что должна была испытывать девушка, вышедшая замуж пусть и по любви, но оказавшаяся в совершенно чужой стране с незнакомым языком, порядками, иной религией и без поддержки близких.

– Моя мать никогда и словом не обмолвилась о том, что скучает по своей родине. – Граф будто читал ее мысли. – Она всем сердцем полюбила наш мир, а на косые взгляды никогда не обращала внимания. Ей важны любовь и уважение ее мужа и детей. У меня ведь есть еще две сестры-красавицы, – с гордостью произнес де Вальми.

И граф мгновенно рассмешил Сильвию парой невероятно потешных историй из детства.

Господин дипломат оказался умелым рассказчиком, и Сильвия, погрузившись в беседу, даже не заметила, как они пришли к ее дому. История окончилась, а так хотелось услышать продолжение. Герцогиня не осмеливалась предложить графу еще одну совместную прогулку. Было бы не слишком приятно, если бы сам граф или сторонний наблюдатель решили, что герцогиня Д´Арси проявляет к чужому господину излишнее внимание. Однако она чувствовала себя так легко рядом с этим молодым человеком и сама не понимала, почему. Вероятно, оттого, что с ним не было необходимости ни о чем вспоминать. Сильвия даже пожалела, что де Вальми по долгу службы скоро уедет и неизвестно, увидятся ли они еще. Как видно, и граф испытывал подобные чувства, однако решился в отличие от дамы их озвучить.

– Как я и предполагал, у его величества изменились планы, и его превосходительство посол вместе со всем дипкорпусом послезавтра отбывает обратно. Но я рад, что хоть и ненадолго возвращался на родину. До приезда в столицу мне удалось увидеться с родителями, – мы не встречались уже почти два года, а письма идут так долго! Мне не стыдно признаться в том, что я очень скучаю по своей семье, – произнес он с ноткой печали в голосе.

– Так вы уже уезжаете? Так скоро! – По–видимому, ее лицо выражало большую растерянность и досаду, иначе граф бы не продолжил:

– Если вы не сочтете мое предложение слишком бесцеремонным, ведь вы замужняя дама, и я не хотел бы вас компрометировать частыми совместными появлениями, то я бы пригласил вас на прогулку. Тем более в такую великолепную погоду.

– Ни в коем случае! – В душе у Сильвии все запело! Еще несколько часов провести рядом с графом! В конце концов, он уедет, и они не увидятся еще очень и очень долго, так зачем она будет отказывать себе в удовольствии от общения с человеком, с которым ей так интересно, а еще совершенно не нужно притворяться. Мужу она сумеет объяснить такое тесное общение, а чужие сплетни не обязаны ее занимать.

Глава 16

Граф предложил герцогине отправиться на набережную. У воды было прохладнее, там уже гуляло множество народу. Торговцы наперебой предлагали прохожим свои товары, их крики тонули в общем гуле городского шума. На углу улицы, неподалеку от собора, где они сегодня уже побывали, стояла пекарня, и граф, на минуту заглянув внутрь, вскоре вышел оттуда с маленькой корзинкой, в которой лежали сладкие булочки и фрукты. Откуда в пекарне взялись фрукты, женщине было невдомек, но она очень обрадовалась возможности перекусить.

Решив есть прямо по дороге, совершенно не по-светски и так непривычно просто, они медленно прогуливались вдоль реки. За одной восточной сказкой следовала другая. Граф за свои годы повидал столько, что Сильвии, наверное, и не снилось, даже если бы она вспомнила сейчас всю свою жизнь. Увидеть дальние страны, диковинных животных, пробовать изысканные блюда и говорить на чужих языках – об этом она читала в книгах, которые с трудом доставал ей Ламбер, и первый раз встречала человека, который сам побывал в таких обстоятельствах. Иногда женщина ловила себя на том, что слушает с неприлично открытым ртом.

Де Вальми, как, вероятно, любой дипломат, был красноречив, обладал чувством юмора, и рассказы из его уст выходили будто из-под пера писателя. Сильвия даже поинтересовалась у графа, не записывает ли он эти истории, но тот со смехом отмел все инсинуации в свой адрес, уверив, что среди его многочисленных талантов писательского не наблюдается. На вопрос о своих увлечениях, де Вальми ответил, что, пожалуй, литература и музыка привлекали его всегда больше всего иного, и если бы он не стал дипломатом, то, возможно, стал бы странствующим музыкантом, хотя его семья вряд ли одобрила бы его выбор. А вот военная стезя не интересовала его никогда, несмотря на то, что шпагой он, конечно, владеет, но достает ее из ножен нечасто.

Корзинка давно опустела. Они вышли к самой окраине, к городской стене и воротам, ведущим прочь из города. Судя по положению солнца, день уже давно перевалил за свою половину. За все время они даже не присели, и только сейчас Сильвия поняла, что ноги вот-вот откажутся идти – они гудели и ныли, однако женщина стеснялась признаться в этом де Вальми. Хотя граф несколько раз предлагал сделать паузу в их прогулке, Сильвии не хотелось сидеть, а только двигаться вперед, и теперь пришла расплата.

У постоялого двора совсем рядом с воротами было привязано несколько лошадей, и стояла карета. Де Вальми предложил Сильвии ненадолго зайти внутрь и присесть на скамью, а сам тут же подошел к хозяину и о чем-то стал с ним разговаривать. Тот указал графу на господ, сидящих тут же, за столом, и де Вальми коротко переговорил уже с ними. Сильвия не успела еще понять, что же они тут делают, как де Вальми уже вернулся к ней и все с той же очаровательной улыбкой произнес:

– Эти господа любезно согласились одолжить свою карету для госпожи герцогини.

Сильвия только ахнула про себя, как граф смог договориться о карете, и ей оставалось лишь благодарно поклониться мужчинам.

– Вы волшебник, господин граф. Карета сейчас то, о чем я и мечтать не могла, говоря по чести. Я все боялась сознаться, что очень устала. И еще мне не хотелось, чтобы ваши сказки закончились.

– У меня достаточно сказок еще не на один вечер, ваша светлость, будьте уверены. А сейчас я провожу вас домой, вы позволите?

– Буду вам чрезвычайно благодарна, господин де Вальми!

Усевшись в чужую карету, Сильвия вздохнула с облегчением. Де Вальми сопровождал карету на одолженной у тех же господ лошади, и вскоре они уже подъезжали к дому Д´Арси. Де Вальми помог даме выбраться и кивнул кучеру, чтобы тот ехал обратно.

– Лошадь я верну самолично, – снова улыбнулся он.

Они провели вместе почти целый день, и этот день стал одним из самых светлых в ее нынешней жизни. Сегодня ей практически ни разу не пришлось думать о своем прошлом, и за это женщина должна была быть благодарной графу де Вальми. Сейчас они стояли у порога герцогского дома, и нужно было расставаться, однако Сильвии было нелегко начинать прощание. Мысли о том, что граф надолго уезжает из страны, печалили ее едва ли не больше, чем собственная история. Граф заговорил первым:

– Вы позволите мне сказать вам несколько слов, госпожа Д´Арси? Мы знакомы столь непродолжительное время, и, возможно, увидимся снова не скоро, но я счастлив, что судьба свела меня с вами. Поверьте, я говорю это не просто из приличия. Если мне позволено будет сказать вам еще кое-что… – Он немного замялся.

– Прошу вас, граф, не стесняйтесь.

– Меня долго не было на родине, и я узнал о случившемся с вами совсем недавно. – Теперь граф говорил уже без привычной улыбки на губах. Он вдруг стал очень серьезен. – Не сочтите мои слова дерзостью, но на балу мне показалось, что вам не очень уютно среди окружающих вас людей. Я смею думать, что это связано с тем, что вам пришлось пережить...

– Вы правы, ваше сиятельство, хотя я старалась, чтобы моих чувств никто не заметил. Но я обратила внимание, что и вы присутствовали там только телом, а мыслями были очень далеко от всей придворной суеты…

– Вы наблюдательны, сударыня, – снова улыбнулся граф. – Но в моем случае это, пожалуй, связано с тем, что я слишком редко возвращаюсь на родину и уже давно не являюсь частью этого света. Правда, говоря по чести, я и раньше не всегда испытывал большого желания бывать при дворе. Меня вполне устраивал наш замок и близкое окружение моей семьи, друзья, любимые занятия. Но вы, сударыня… Вы не должны чувствовать вину за то, что с вами случилось. Если вы высоко поднимете голову и скажете себе, что принимаете себя такой, какая вы сейчас есть, то и мир вокруг вас окрасится в другие тона…

– Вам приходилось когда-нибудь говорить себе такие слова, сударь?

– Да, сударыня. Я не мог изменить себя, но мир вокруг заиграл иными красками, когда я признался себе в том, что не буду больше бороться за внимание и дружбу окружающих. Но не потому, то они мне безразличны, а потому, что я просто принимаю жизнь такой, как она течет. Этому меня научила моя мать. Она приняла христианство, встретив моего отца, но много рассказывала мне о философии своего народа. Простите меня, госпожа Д´Арси, надеюсь, что вы не сочли мои слова большой дерзостью, хотя они ею и являются, – мужчина осекся, увидев затуманившийся взгляд герцогини.

Сильвия не сразу ответила, размышляя над сказанным де Вальми.

– Я благодарю вас, граф! Мне хотелось бы узнать больше о мудростях ваших предков, и мне искренне жаль, что ваша служба не позволит вам задержаться. Я была бы рада, если бы в свой следующий приезд, вы нанесли бы нам с мужем визит.

– Благодарю за приглашение, сударыня. Я непременно воспользовался бы им в иных обстоятельствах...

Он поднес к губам ее руку и задержал ее в своей руке на мгновение дольше положенного. А Сильвия, чуть дольше, чем позволено замужней даме, изучала его лицо, только сейчас разглядев его исключительный цвет глаз, черно-вишневый. Оба молчали, и пауза уже почти неприлично затягивалась.

– Был счастлив познакомиться с вами, госпожа Сильвия, – наконец произнес граф. – Прощайте, и до встречи!

Де Вальми снова улыбнулся своей очаровательной улыбкой. Сверкнули прищуренные глаза, он запрыгнул в седло, и не оборачиваясь, пустил лошадь шагом, прочь от дома Д´Арси.

Сильвия смотрела ему в след, пока тот не исчез из виду. В глазах стояли непрошенные слезы. От мыслей ее отвлек протяжный крик, раздавшийся над головой. Женщина вздрогнула и посмотрела наверх: по небу низко пролетала большая темная птица, то ли ястреб, то ли коршун. Сильвия задумалась: «Откуда лесной птице взяться в городе?» Отчего-то ей стало не по себе, и она, поежившись, прошла в дом.

Глава 17

Герцогиня пробыла в столице еще почти неделю. Не признаваясь себе в том, что ей одиноко, но не от того, что ее покинул Д´Арси, а от того, что ей очень не хватает бесед с де Вальми, она даже согласилась на предложение графа Дюморье посмотреть на новых королевских соколов. Женщина не предполагала совершать выходы в свет без супруга, но слова де Вальми запали ей в душу. А если она никогда не сможет вспомнить свое прошлое, ей придется закрыться в замке и не показываться в свете, чтобы не чувствовать себя ущербной? Де Вальми был прав, говоря о том, что она не виновата в случившемся, и потерянные воспоминания уж точно не делают ее хуже. Невозможно постоянно прятаться за широкую спину мужа. Сильвия Д´Арси – герцогиня, привлекательная дама, и ей совершенно нечего стесняться. С этими мыслями она и отправилась к Дюморье.

Женщина вместе с другими гостями наблюдала за представлением, устроенном главным ловчим королевства. Птицы в специальном снаряжении по приказам сокольников показывали чудеса, то взмывая в небо, то камнем падая на землю или приземляясь на рукав своих хозяев. Зрителей было много, практически всех из них Сильвия встретила на недавнем балу, но присутствовало и несколько незнакомых дам и господ. На представлении ей удалось держаться особняком и почти ни с кем не беседовать благодаря хозяину, практически не отходившему от своей гостьи, как будто охраняя ее от посторонних. Дюморье в разговоре с Сильвией (он также, как и ее супруг, осторожно поинтересовался еще до начала представления, необходимо ли ей напомнить пару имен, возможно, незнакомых ей) упомянул, что должен был приехать и его превосходительство посол. Его рассказы было бы чрезвычайно занимательно послушать, уверял ее Дюморье, но довольно неожиданно для всех король отправил все посольство обратно. Сильвия кивала, а сама думала о том, какой чудесный день она могла бы провести здесь в обществе графа де Вальми. На сердце снова стало грустно. Жозеф, заметив, что герцогиня выглядит опечаленной, тут же рассказал свежий анекдот из придворной жизни, заставив Сильвию смеяться до слез.

После визита к Дюморье Сильвия покинула столицу и вернулась в Шартрес. Она не знала, чем занять себя эти дни. Ехать к детям без договорённости с мужем она так и не решилась. Общение с герцогиней-матерью пугало ее само по себе, а чувство вины по отношению к дочери и мальчикам усиливалось, когда они встречались. И самое главное: у нее из головы не выходил Де Вальми. Щемящее чувство тоски было для нее новым. Она не скучала по уехавшему Александру, лишь недолго погоревала по погибшему Бернару, а вот граф, в общем-то случайный знакомый, занимал все ее мысли.

Ей хотелось поделиться с ним размышлениями и переживаниями по поводу детей, своими страхами и болью от невозможности вспомнить себя. А еще она боялась признаться в том, что он казался ей чрезвычайно привлекательным мужчиной. Ее муж не вызывал в ней таких чувств, какие проснулись при встрече с графом. К Д´Арси она испытывала уважение, благодарность, восхищалась его твердостью, терпением, но любви и теплоты к супругу не чувствовала. Скорее, она его немного побаивалась – слишком грозный, властный и совсем чужой. От того Сильвия и мучилась, плохо спала и ждала приезда герцога с надеждой, что тот поможет ей забыться.

Д´Арси вернулся через две недели. Он очень волновался за свою супругу, что той слишком одиноко без его поддержки, тосковал без нее даже эти несколько недель и был счастлив видеть ее дома снова, как раньше. Герцог прибыл ночью, и утром, когда Сильвия встала, приветствовал ее уже за завтраком. Они договорились отправиться после на небольшую верховую прогулку. Д´Арси расспрашивал жену о ее пребывании в столице, и Сильвия принялась рассказывать о новых нарядах, о соколином представлении у Дюморье, вскользь упомянув и встречу с графом де Вальми. Д´Арси порадовался за жену, что та не скучала в одиночестве, и понадеялся только, что общение с де Вальми не было слишком обременительным. Сильвия со сдержанным восхищением описала красноречивость и широкий кругозор графа, и на этом разговор о де Вальми был окончен.

Сильвия твердо решила начать новую жизнь. Правда, привыкнуть к этой мысли было делом нелегким. После встречи с графом Сильвии, в конце концов, надоело прятаться от своего прошлого, а захотелось гордо идти ему навстречу. С тех пор как не увенчались успехом несколько первых попыток, когда она не сумела вспомнить ни свою подругу Камиллу, ни опекуна, господина Лессаржа, ни Клариссу де Вьен, сыгравшую такую важную роль в их жизни, она просила мужа более ни о чем ей не напоминать. Д´Арси по ее просьбе сам навестил Лессаржей и Ла-Димонов, а Клариссе отправил подробное письмо с объяснениями. Ему пришлось на себе испытать ту бурю эмоций, какая вылилась на него в доме Камиллы, отвечать на закапанное слезами послание Клариссы и выслушать рассказ адъютанта, посланного с сообщением к Марии. Все, кто знал и любил Сильвию, были вне себя от счастья, узнав о ее чудесном спасении, и рвались задушить ее в объятиях, но герцог всех их просил повременить с визитами, обещав, что вскорости они сами приедут к ним в гости. Теперь Сильвия подумывала сама отправиться в свой родной Альес и встретиться с друзьями. Она составила своим близким послания, в которых обязалась в обозримом будущем навестить их всех. Герцогиня продумывала большое путешествие на юг и намеревалась в ближайшее время обсудить с Александром свои планы. К ее сожалению, сразу по возвращении Александр был вынужден снова уехать на несколько дней, теперь уже в столицу, и поговорить по душам они пока так и не успели.

Из столицы Александр вернулся хмурым и рассерженным. Поцеловав руку жене в знак приветствия, он извинился, что не сможет составить ей компанию за обедом. Сильвия, заметив его настроение, осторожно поинтересовалась:

– Дурные вести, Александр?

– Да, довольно неприятные, – он потер руками виски. – Ты ведь хорошо помнишь графа де Вальми?

У Сильвии беспокойно забилось сердце.

– Да, конечно. Я же рассказывала тебе, что его сиятельство произвел на меня очень приятное впечатление. С ним что-то случилось?

– Случилось, к всеобщему великому сожалению. Не понимаю, как такое могло произойти! Как вообще посмели напасть на дипломатический кортеж! – лицо герцога исказила злость. Сильвия впервые видела мужа в таком настроении.

– Наше посольство не успело доехать до места назначения. У границы, ночью, на них было совершено нападение. Лихие люди, видно рассчитывали неплохо поживиться, да и атаковали подло, когда все спали. Бой вышел жарким, немногим из нападавших удалось уйти, но погибло трое. Двое из них слуги, но третий – граф Де Вальми. Какая нелепая смерть! От руки какого-то разбойника! Что с тобой! – обеспокоенно спросил он побледневшую герцогиню. Казалось, женщина была близка к обмороку.

В груди Сильвии разливалась боль, будто ее ударили под дых, и от этой боли стало нечем дышать. Перед глазами на мгновение потемнело, но она усилием воли сумела взять себя в руки.

— Это очень печальная новость, Александр. Граф де Вальми был так молод..., – медленно проговорила она, с трудом разжимая губы.

– Ты пугаешь меня. Давай я провожу тебя в спальню?

– Нет-нет, просто это стало слишком неожиданным известием. Со мной уже все в порядке, не тревожься. Когда ты закончишь заниматься делами, зайди за мной, я буду в своей комнате. Госпожа Изабелла прислала письмо с вопросом, не забыли ли мы еще о своих детях. Я полагала, что мы сможем навестить их, как только ты вернешься. – Сильвия выдавила из себя подобие улыбки и, извинившись, почти выбежала из кабинета мужа, в котором они беседовали. С трудом дойдя до спальни, она упала на кровать и зарыдала. В памяти возникали образы: де Вальми с ее туфелькой в руке, он же, улыбающийся ей у входа в собор, исчезающий за поворотом силуэт всадника. В голове звучал его голос, а кожа ощущала его прикосновение. Как он сказал ей тогда?.. «При других обстоятельствах…» «Прощайте, и до встречи…». Прощайте, граф.

К детям они так и не поехали. У Сильвии разболелась голова, а к вечеру даже начался жар. Женщина уверила мужа, что просто переохладилась на свежем воздухе – в июле неожиданно сильно похолодало – и ее здоровью ничто не угрожает. Александр решил не беспокоить супругу, хотя ночью несколько раз подходил к дверям ее комнаты и прислушивался, но не осмеливался входить в спальню.

С момента знакомства с де Вальми Сильвия ощущала, что у нее появилась поддержка, человек, которому ничего от нее не требовалось, ни любви, ни воспоминаний. Такого человека рядом с ней не было давно. Теперь она снова осталась один на один со своими страхами.

Забывшись, герцогиня увидела сон, который, в отличие от других своих сновидений, она на утро все еще помнила.

В нем Сильвия оказалась в центре восточного базара. Вокруг нее кипела жизнь, крики продавцов и голоса покупателей сливались в единый гул. Во сне женщина даже, казалось, ощущала запахи. Ароматы специй, запах пота и благовоний смешивались и кружили голову. Тут мимо Сильвии, так близко, что мог бы ее задеть, прошел какой-то человек, босоногий, одетый в широкую льняную рубаху и просторные коричневые шаровары. Длинные черные курчавые волосы мужчины были схвачены в хвост. Незнакомец неторопливо пробирался межу рядами. Она видела его лишь со спины, но на мгновение он обернулся, и Сильвия узнала в мужчине де Вальми. «Господин граф!» – крикнула она, но тот ее не слышал. Женщина бросилась было за ним, но торговцы то и дело хватали ее за рукава платья, предлагая попробовать свой товар, и как она ни старалась, догнать графа ей не удалось.

Наконец она высвободилась и побежала вперед, туда, где за углом, как ей показалось, скрылся де Вальми. И тут город внезапно кончился, а перед ней расстилалось море сказочного бирюзового цвета. На тихой воде играли солнечные блики. Теплый ветер обдувал ее лицо. Невдалеке на мокром песке виднелись отпечатки чьих-то босых ног. Поглядев по сторонам, она снова заметила де Вальми. Тот шел по берегу в ту сторону, где на волнах качалась изящная, словно игрушечная лодка с золотистыми парусами. Сильвия хотела его окликнуть, но мужчина обернулся к ней сам. Он посмотрел Сильвии прямо в глаза, улыбнулся и взмахнул рукой в прощальном жесте. Вдруг Сильвии показалось, будто кто-то тронул ее за плечо. Однако за спиной никого не было, только пенистая волна с шелестом набегала на песок. Сильвия повернулась, чтобы позвать графа, но на берегу стояла лишь она одна. И лодка тоже исчезла. Лишь далеко-далеко блеснули и скрылись за горизонтом золотистые паруса.

Граф, ненадолго появившись в ее жизни, вернулся в свою сказку, вернулся будто к себе домой. С этой мыслью Сильвия проснулась совершенно здоровой и больше уже никогда не плакала, вспоминая Артура Леонарда де Вальми.

Глава 18

Спустя примерно две недели после королевского бала у замка Шатодюнуа, где сейчас обитала Изабелла Д´Арси со своими внуками, остановилась карета. Из нее на землю, тяжело ступая, выбралась Маргарита Монфор д´Анвиль.

Все это время она размышляла над произошедшим, собирала по крупицам сведения о возвращении Сильвии Д´Арси и продумывала план действий. Она намеренно убедила мужа не появляться на балу в честь праздника Тела и Крови Христовых. Тем не менее проведав, что Д´Арси покинул столицу, побывала на соколином представлении у графа Дюморье, где издалека наблюдала за герцогиней. Воспользовавшись простотой Дюморье, она даже смогла вытянуть из того подробности поисков герцогини, вот только узнать, где та находилась столько месяцев, она не смогла.

Новость о временной потере памяти герцогиня восприняла с большим скептицизмом. Однако узнав, что детей поселили отдельно, решила, что, быть может, слухи правдивы, иначе зачем было выдворять из дома детей. Насколько серьезны обстоятельства, касающиеся забытого прошлого, издалека судить было трудно, и госпожа д´Анвиль отважилась на разговор с Изабеллой Д´Арси. Они никогда не были дружны, все-таки приличная разница в возрасте играла некоторую роль, ведь Изабелла годилась ей в матери, но близость их знакомства позволяла нанести визит вежливости, тем более что она заранее известила герцогиню письмом.

Госпожу д´Анвиль уже встречала хозяйка. Герцогиня Д´Арси была немало удивлена, получив письмо от ее светлости. Во-первых, о том, что она проживает сейчас в замке де Ланье, было мало кому известно, во-вторых, Изабелла вообще не смогла припомнить, когда представители их родов в последний раз наносили друг другу визиты. И все же, из чисто женского любопытства, приняла решение не отказывать. Этим летом герцогиня собиралась в новое паломничество, однако сын убедительно просил ее изменить свои планы ради внуков. Незадолго до этого герцогиня разочаровалась в своем увлечении последних месяцев – многообещающем юном хироманте, имевшем неосторожность в присутствии герцогини и ее гостей не очень тонко намекнуть на ее истинный возраст, и теперь находилась в стадии отмаливания грехов перед Всевышним. Присматривать за детьми было не столь увлекательным занятием, как могло кому-то показаться, и герцогиня откровенно скучала. Поэтому визит госпожи Монфор д´Анвиль пришелся весьма кстати.

После взаимных приветствий герцогини прошли в столовую, где их ожидал скромный по светским меркам обед, состоящий, по существу, из рыбы и воды. В моменты, когда герцогиня Д´Арси каялась, она предпочитала скромность и аскезу во всем. Детей коротко представили гостье и тут же отослали на свою половину. Герцогиня с интересом рассматривала маленькую девочку, явственно похожую на своего отца. Юные Д´Арси и де Ланье пошли, вероятно, в своих матерей. «Молодые люди через пару лет составят большую конкуренцию нынешним красавцам света, – подумалось ей, – а что вырастет из Дианы пока было неясно».

Блюда, которыми угощали гостью, не вдохновляли, и Маргарита Монфор д´Анвиль после разговоров о погоде и светских новостях решила перейти, собственно, к причине своего визита.

– Вы, думаю, удивлены, моим приездом, госпожа герцогиня?

– Не скрою, что в последнее время нас редко навещают гости, а уж какой повод привел вас ко мне, я просто теряюсь в догадках.

– Я приехала к вам, как к матери. Только материнское сердце сможет понять другое материнское сердце.

Герцогия Д´Арси молча слушала, давая возможность гостье продолжать.

– Итак, у меня есть дочь, Габриэлла. Она только недавно стала выезжать в свет. Там она познакомилась с вашим сыном...

Лицо герцогини Д´Арси выражало сдержанный интерес, однако она все еще ждала, что последует дальше.

– Его светлость до недавнего времени считался вдовцом. Он стал оказывать моей дочери знаки внимания, своим поведением явно выделяя Габриэллу из других дам света. Они неоднократно встречались, и ваш сын даже ответил на мое приглашение и посетил прием, который я устраивала в нашем замке… Габриэлла не отвергала все эти знаки внимания, поскольку так же испытывала к нему симпатию. Мы полагали, что дело движется к помолвке, но тут случилось непредвиденное: из небытия вернулась супруга вашего сына. И герцог сообщил моей дочери, что все возможные связи между ними обрываются. Это разбило сердце моей Габриэлле! Она успела искренне полюбить господина Д´Арси, и мое сердце тоже болит, когда я вижу ее страдания и не знаю, как ей помочь!

– Я все же не совсем понимаю, – наконец заговорила хозяйка, – чем я могу быть полезна вам и госпоже Габриэлле?

– Поговорите с вашим сыном! Он, в сущности, ославил мою дочь на весь свет! Бедняжка боится выезжать, не появляется при дворе и сидит, запершись в своей спальне, целыми днями!

– Позвольте, госпожа герцогиня, но я правильно поняла вас, что мой сын не делал вашей дочери предложения?

– Нет, но…

Герцогиня остановила гостью рукой.

– Александр женат. Мы все возблагодарили Бога за то, что тот вернул ему Сильвию. И даже если бы помолвка между нашими детьми состоялась, она была бы разорвана. Допускаю, что он испытывал к вашей дочери симпатию, тем не менее перед Богом и людьми у него уже есть супруга. Я полагаю, это даже к лучшему, что никто не зашел настолько далеко, чтобы в свете действительно пошли слухи о брошенной перед алтарем невесте.

– Я могу задать вам один вопрос, ваша светлость? Отчего ваши внуки находятся сейчас с вами, а не со своими отцом и матерью? – вкрадчивым тоном поинтересовалась Монфор д´Анвиль.

– Этот вопрос слишком личный, но я склонна считать, что вы не стали бы задавать его в иной ситуации из простого любопытства. Поэтому отвечу вам так: их мать некоторое время будет нуждаться в тишине и покое. Ей нелегко далось возвращение в свет. Не спрашивайте меня, где она провела все эти месяцы — это не моя тайна, и обсуждать ее не в моих правилах. Как только обстоятельства позволят, а я надеюсь, что это произойдет довольно скоро, дети вернутся к своим родителям.

— Значит, это правда, что говорят о вашей невестке? О том, что она потеряла память? А если она никогда не вспомнит ни своих детей, ни мужа? Разве такая мать будет нужна им? А ваш сын будет привязан к калеке! – Маргарита заговорила возбужденно и на повышенных тонах.

– Вам не пристало, сударыня, пересказывать всякие сплетни! Я не позволю оскорблять свою семью, – герцогиня поднялась, давая понять, что обед, как и визит, окончены.

– Прошу простить мне мою излишнюю горячность, я ни в коем случае не хотела обидеть ни вас, ни госпожу Сильвию…, – пошла на попятный Маргарита, – но я очень беспокоюсь о судьбе дочери. Как мать, я надеюсь, вы можете меня понять.

– Как мать я понимаю вас, госпожа Монфор д´Анвиль. И все же полагаю, что разговор наш бесполезен, поскольку он ни к чему не может привести. Вашей дочери следует взять себя в руки и найти себе достойную партию.

– Еще раз простите меня, госпожа Д´Арси. Благодарю вас, за то, что выслушали меня.

– Прощайте, герцогиня. Кланяйтесь господину Монфор д´Анвилю!

– Непременно! Прощайте, сударыня.

Герцогиня Монфор д´Анвиль с силой захлопнула за собой дверцу кареты. Она была в ярости. Слуга, сидевший на запятках, еще никогда не слышал из уст своей хозяйки столько бранных слов, сколько раздавалось из окошка на пути в замок д´Анвилей.

Вернувшись домой, Маргарита на несколько часов заперлась одна, не удостоив разговором даже супруга. У нее в голове родился план, от мыслей о котором холодели руки. Но какая мать остановится, если на пути ее ребенка стоит препятствие? О том, что ее ждет, если план провалится, она старалась не думать.

Глава 19

Вся придворная знать в настоящий момент находилась в столице, ведь готовился большой бал по поводу замужества одной из любимых фрейлин королевы – госпожи де Монтье. Супруги Д´Арси снова на время переехали в свои столичные пенаты. На второй день после их приезда, Сильвии, в очередной раз, ожидавшей к обеду мужа, где-то задерживающегося сегодня, постучала ее служанка Одетта. Мария, преданная камеристка Сильвии, не могла простить себе, что отпустила хозяйку на верную гибель, и как Д´Арси ни уговаривал ее, не осталась в замке и после гибели герцогини уехала на юг, на свою родину. Одетта казалась не похожей на Марию – та была разговорчивой, бойкой, за словом в карман не лезла и умудрялась даже поучать свою госпожу. Одетта же была полной ее противоположностью – тихой, молчаливой и покорной. От нее Сильвия за недели, проведенные вместе, не слышала и пары слов. Служанка принесла корзину пирожных с кремом – любимого лакомства Сильвии. Даже в те месяцы, что она жила с Бернаром, ей иногда удавалось забежать к булочнику и втайне от мужа насладиться этой вкуснотой. Муж не одобрял ее любви к сладкому. Одетта молча поставила пирожные на стол и, сделав книксен, уже собиралась выйти, как Сильвия заметила:

— Я не просила повара ничего сегодня печь. Отчего же такой праздник?

— Это не от нашего повара, сударыня, – тихо прошелестела Одетта, – их доставил посыльный. Подарок для госпожи герцогини.

– Подарок? От кого? Там была записка?

– Не знаю, сударыня, я ничего не видела. Отнести их на кухню? Или выбросить?

– Ну что ты! Конечно, нет. Наверное, господин герцог решил меня порадовать, – улыбнулась Сильвия служанке. – Ступай, благодарю тебя!

Она протянула руку к пирожному – они были малюсенькие, но такие аппетитные, – и откусила сразу большой кусок. – « Ммммм…», – ванили, на ее вкус, было слишком много, и еще привкус каких-то специй, который было не разобрать. В это мгновение в закрывающуюся дверь между ног служанки в комнату прорвался Ромул – любимый кот Патрика де Ланье. Его юноша не стал забирать из дома, пока жил с бабкой. Ромул слыл большим разбойником и делал все с невообразимой быстротой. Напакостил, и через мгновение его уже не было рядом. Кот одним прыжком вскочил на стол, смахнув в полете блюдо с пирожными, часть из которых оказалась на ковре, а часть – в золе камина, который давно следовало бы вычистить. Со стола проказник прыгнул прямо на пол и, проскакав по сладостям и превращая их в крошки, так же быстро ретировался из комнаты, пока Одетта охала и пыталась его изловить. Сильвия быстро забросила в рот единственное оставшееся у нее в руке надкушенное пирожное, а остатки других пришлось собрать и выкинуть.

Д´Арси все же прибыл к обеду, хоть и с небольшим опозданием. За трапезой Сильвия рассказала ему о сладком подарке от неизвестного дарителя и поинтересовалась, не сам ли супруг решил побаловать жену.

Герцог чуть нахмурил брови:

– Нет, я ничего не посылал тебе. В корзине не было записки? И посыльный ничего не передал на словах?

– Нет, от того я и удивилась. Но знаешь, теперь это уже и не важно. Ромул испортил весь подарок – не уцелело ни одного кусочка. Все равно они были не такие уж и вкусные, я успела лишь немного попробовать. Может быть, это прислала госпожа Д´Арси, чтобы напомнить нам о существовании наших детей?

– Моя мать предпочитает напоминать о себе личным визитом, а не какими-то подношениями. Сильвия, я прошу тебя, в следующий раз не принимай незнакомых подарков. Неизвестно, кто и за что может желать нам зла. Я никогда не рассказывал тебе, но однажды меня пытались отравить подобным образом.

Сильвия вскрикнула, прижав руки к лицу:

– Отравить? Пресвятая Дева!

– Не пугайся, – Александр некрепко сжал ее руку. – Для меня все закончилось хорошо. Для отравителя – не очень, но это же совсем другое дело, неправда ли?

История с пирожными была забыта. Вечером, когда супруги уже собирались отходить ко сну, Сильвия вдруг почувствовала резкую боль в животе. Настолько сильную, что, охнув, она практически сложилась пополам.

– Что с тобой?! – Герцог мгновенно оказался рядом.

– Не знаю, вдруг свело живот, но уже отпустило. – Сильвия улыбнулась. – Спокойной ночи, Александр.

– Спокойной ночи, Сильвия, – Д´Арси недоверчиво посмотрел на жену, но та уже безмятежно махала ему рукой на прощание. Супруги спали в разных спальнях. Так пожелала сама Сильвия, а Александр поддерживал любую ее просьбу. Он мечтал о возможности снова хотя бы обнять жену по–настоящему, а не только приложиться к ее руке. Но Сильвия предпочитала пока держать мужа на расстоянии.

Ночью Сильвия проснулась от еще более сильного спазма. Ей казалось, что в желудке ворочают раскаленные угли. Она с трудом поднялась с постели и, держась за живот, дошла до спальни мужа. Ей не пришлось стучать дважды.

Герцог спал чутко и немедленно открыл дверь. На пороге, опираясь о стену, в полусогнутой позе стояла Сильвия. Взглянув ей в лицо, герцог вздрогнул – оно было белым как полотно. А рука, за которую он взялся, чтобы помочь жене, холодна как лед.

– Так больно! – только и смогла произнести она.

Не тратя времени на разговоры, он подхватил женщину на руки и перенес в ее спальню, на ходу зовя слуг. Явившимся на крик хозяина слугам было приказано немедленно разыскать мэтра Тьери,

Сильвия лежала на постели, закрыв глаза и чуть постанывая. Чувствуя подступающую дурноту, она попыталась встать, чтобы дойти до уборной, но не успела, и ее вывернуло прямо на ковер у кровати.

– Александр, прости меня, – пробормотала Сильвия. – Вероятно, я съела что-то за ужином, мне показалось, что утиный пашет горчил.

– Не волнуйся, сейчас все уберут. – Д´Арси уже распорядился принести тазы, воду и полотенца, и Одетта, которая как раз внесла таз, тут же принялась оттирать следы на ковре. Герцог помог жене добраться до уборной и заставил выпить как можно больше жидкости, а потом сунуть два пальца в рот. Сильвия не понимала, для чего она это делает, но послушно следовала всем указаниям мужа. Ей пришлось проделать это дважды, пока ее не стало рвать просто водой.

Внешне мужчина был спокоен, не желая, чтобы Сильвия заметила, что ему дьявольски страшно. Все это казалось слишком похоже на отравление, и утиный пашет был тут явно ни при чем. Эти проклятые пирожные – он был уверен, что кто-то начинил их ядом, но Сильвии об этом пока знать не стоило. В те времена отравление соперника или соперницы, кровного врага было делом довольно обычным. Отравители не скупились на выдумку, пропитывая ядом перчатки, вымачивая в нем фрукты или запуская ядовитые пары в комнату через дымоход. Все хорошо помнили смерть короля Шарля. Д´Арси был тогда еще молод, только появился при дворе, но в свете шептались, что король умер не от болезни, а был отравлен по ошибке собственной матерью. Говорили, что его величество умирал в страшных мучениях.

Отравленное мясо, которое когда-то доставили и в дом самого Д´Арси, убило лишь его собаку. Герцог смог разыскать отравителя и сделать его кончину достоянием общественности, поэтому с тех пор никто не отваживался покушаться на него подобным образом, предпочитая все же оружие. Но пирожные — это кушание было явно рассчитано не на самого Д´Арси, а на его супругу. Значит, кто-то намеренно пытался отравить именно ее. Александр сжал виски: голова, казалось, сейчас лопнет от мыслей, вертящихся по кругу.

Если бы только знать, что за яд использовал убийца! Д´Арси не был знатоком в области врачевания, но слышал, что иногда отравившимся давали молоко. Считалось, что оно облегчает состояние. Он тут же приказал принести в спальню кувшин с теплым молоком и заставил вяло отнекивающуюся Сильвию выпить хотя бы один стакан. Герцог отвел Одетту в сторону и, чтобы не слышала хозяйка, тихо проговорил:

– Где те пирожные, которые днем ты принесла герцогине?

Одетта, распахнутыми от ужаса глазами смотрела на Д´Арси. Тот говорил, казалось бы, спокойно, но рука его как железные клещи сжимала ее локоть.

– Ромул сбросил их все на пол и растоптал лапами. Пришлось их выбросить.

– Сегодняшние отходы уже вынесли из кухни?

– Я …, я не знаю, ваша светлость! Сейчас спущусь на кухню.

– Живо! И достать мне хоть что-то, что от них осталось!

Сильвии стало явно легче. Спазмы больше не повторялись, и она, изможденная болью, дремала на постели. Мэтр Тьери явился еще через час – его пришлось разыскивать вне королевского дворца, поскольку сегодняшней ночью фавориты короля перепились в каком-то трактире и стали доказывать свое умение метать кинжалы в стену, в результате чего было ранено трое господ.

– Недобрая нынче ночь, господин герцог! Вот и у вас что-то стряслось. Как себя чувствует госпожа Д´Арси?

– Мэтр Тьери, – Д´Арси говорил шепотом, чтобы не разбудить Сильвию, – мою жену отравили.

Лекарь тут же сделался серьезным, сбросив маску благодушия и размеренности.

– По каким признакам вы это определили и чем, как вы полагаете, она была отравлена? – мэтр уже доставал из своего баула какие-то пузырьки.

– Резкая боль в животе, рвота, озноб.

– Если ваша светлость говорит, что это было неслучайное отравление испорченной пищей, то значит, у вас есть веские основания так думать? Все вышеперечисленное может быть обычной реакцией организма на гнилые фрукты, например.

– Я уверен, мэтр. Утром во дворец доставили пирожные с кремом, без записки. Такие пирожные в доме ест только моя жена. Она успела попробовать совсем немного, а остальные пришлось выбросить, но я уже приказал найти мне их остатки. За ужином с ней случился первый приступ. Потом он прошел. Ночью снова. Я дал выпить много воды, чтобы промыть желудок. А потом дал ей молока – я слышал, что оно помогает иногда при отравлениях.

– Вы правильно поступили, ваша светлость. Если у меня будет образец того, что ела госпожа герцогиня, возможно, я смогу определить, что за яд в нем содержался.

Тем временем Одетта уже принесла с кухни тарелку с крошками, перемешанными с золой и объедками. Мэтр осторожно взял кусок и кинул его в огонь камина. Почувствовался легкий чесночный запах. Мэтр Тьери нахмурился и весь подобрался.

– Тот самый яд! – тихо пробормотал он себе под нос, так, что даже герцог не расслышал.

– Что вы скажете, мэтр?

– Вы правы, господин Д´ Арси, они отравлены. Следует немедленно приготовить молоко со сбитыми яичными белками и дать выпить герцогине.

– Это спасет ее? – герцог смотрел лекарю прямо в глаза, - только не лгите мне.

Мэтр Тьери не отвел взгляда, он привык говорить правду в лицо, ничего не скрывая, и за свою жизнь не опасался.

– Этот яд из минеральных, он очень опасен. Молоко с белками – единственное противоядие, которое следует принимать немедленно. Мы не знаем точно, много ли отравы попало в ее желудок… Но даже небольшая доза способна убить. От этого яда уходят медленно и в мучениях…

— Значит, герцогиня умрет? – Д´Арси говорил все тем же твердым голосом, ни один мускул не дрогнул на его лице, однако один Бог знал, какое адское пламя бушевало внутри у него.

– Я не могу ответить вам на это вопрос определенно, ваша светлость. Следующие несколько дней покажут. Вознесем молитвы Господу нашему!

Глава 20

Тем временем Маргарита Монфор д´Анвиль стояла на коленях перед распятием, запершись в своей комнате. Она молилась уже четыре часа кряду. С тех пор, как она приняла решение помочь своей дочери любыми средствами, она стала плохо спать и мало есть, похудела и проводила дни и ночи в молитвах. Герцог д´Анвиль и Габриэлла пробовали разговорить мать, но та ничего толком не объясняла. Герцогиню съедал страх перед поступком, который она еще не совершила, но решилась совершить.

Мысль извести герцогиню Д´Арси и тем самым освободить место рядом с герцогом для своей дочери поначалу казалась ей довольно простой и самой верной. Однако, чем больше времени проходило, тем сильнее Маргарита сомневалась в том, что поступает правильно. И все же она нашла в себе силы начать подготовку к осуществлению ее плана. К этому ее подтолкнула, сама того не ведая, Габриэлла, записав в своем дневнике, что Александр выбил у нее почву из-под ног известием о воскресшей супруге. Разумеется, читать чужие дневники было выше герцогини Монфор д´Анвиль, но не выше матери, наблюдающей, как страдает ее ребенок.

Решение пришло само собой, когда Маргарита, спустившаяся на кухню для очередной инспекции кушаний для праздника по случаю дня рождения Полетт, заметила, как служанка убирает в шкафчик флакон с яркой лентой. На вопрос хозяйки служанка пояснила, что это яд, которым они пытаются вывести крыс, расплодившихся в замке, а яркая ленточка служила знаком, что в бутылке не простое содержимое. Шкафчик этот служанка запирала на ключ, но вскрыть его и без ключа было делом нехитрым. Так герцогиня заполучила яд. А трубочки с кремом часто пек их повар – девочки обожали сладкое.

Зная, что супруги Д´Арси в настоящее время также находятся в столице, – герцогиня заранее навела справки, чтобы быть уверенной, что ее план не провалится, – она отправила своего самого верного слугу Пьера, служившего еще ее отцу, следить за домом Д´Арси. Их дома, к счастью, располагались в паре кварталов друг от друга. Пьер должен был сообщить ей, когда герцог покинет дом, а его жена останется одна.

Долго ждать Маргарите не пришлось. Уже на второй день наблюдения за домом, Пьер доложил хозяйке, что герцог уехал, а герцогиня дом не покидала. Повару было приказано каждое утро подавать пирожные к столу, и набрав целую тарелку, женщина в своих покоях принялась за работу.

Маргарита не являлась опытной отравительницей и боялась, что ей не удастся пропитать трубочки ядом так, чтобы это не отразилось на их вкусе. Дабы отрава не попала ей на руки, она надела кожаные перчатки и, открыв украденную бутылочку, стала капать ядовитой жидкостью прямо на пирожные. Проверить их на вкус она, по понятным причинам, не могла, да и капать получалось неравномерно. Но герцогиня, зная, что даже малая толика такого яда убивает наверняка, понадеялась, что Сильвия Д´Арси, как обычно и ее дочери, съест не одно, а сразу несколько пирожных, тем более, что ее повар делал их крохотными, почти на один укус.

Выбросив несколько опытных образцов в камин, чтобы никто случайно не смог ими полакомиться, она собрала оставшиеся пирожные в корзину и приказала позвать Пьера.

– Отнеси корзину в дом его светлости, господина Д´Арси. Передай, что это для госпожи герцогини. Но смотри, не проговорись, от кого. Это будет для нее маленьким сюрпризом, – герцогиня улыбалась Пьеру своей самой очаровательной улыбкой. Старый слуга слишком любил свою госпожу, беспрекословно исполнял любую ее волю и ему даже в голову не пришло задавать себе вопрос, для чего нужно устраивать подобные сюрпризы в отсутствие хозяина дома. Он просто сделал все так, как распорядилась герцогиня д´Анвиль.

Маргарита, отдав приказ, не могла просто сидеть и ждать новостей, тем более, если ее план и удался бы, то последствия ее деяния проявились бы не сразу, а уж исход, на который надеялась герцогиня и подавно был бы отсрочен на несколько дней. Однако надежды, что теперь, когда главный шаг был сделан, она уж вздохнет свободнее, не оправдались. В первую же ночь Маргарита не смогла уснуть. Ее мучали видения, в которых ей являлись мертвая герцогиня Д´Арси, полчища полудохлых крыс в корчах, и оттого женщина провела оставшуюся часть ночи в молитвах во искупление собственного греха.

Под утро Сильвии стало заметно легче. Она была слаба, не могла двинуть и ногой, и герцогу пришлось на руках относить ее умываться. Мэтр Тьери дал Д´Арси четкие указания, какой именно напиток следует подавать герцогине постоянно. Помимо прочего он прописал и еще несколько снадобий – их состав мэтр не раскрывал, но объяснил герцогу, что они облегчат возможные желудочные боли. Когда Сильвия нашла в себе силы говорить, Александр, еще раз задал ей вопрос об утреннем подарке от неизвестного. Сильвия сквозь полуприкрытые ресницы, посмотрела на мужа:

– Александр, скажи мне правду, прошу. Меня отравили?

Герцог хотел солгать, но отчего-то не смог. Он несколько мгновений колебался с ответом, и Сильвия ответила за него.

– Не надо, не придумывай ничего. Ты же неспроста задаешь мне столько вопросов про эти пирожные. Ты полагаешь, в них был яд?

– Я не думаю, я знаю наверняка, – тихо проговорил герцог.

– Следовательно, я умираю? – просто спросила Сильвия.

– Мы все когда-нибудь покинем этот мир. Но никто из нас не знает, когда наступит его черед. Не бойся, милая, мэтр Тьери знает свое дело, он поможет тебе. Ты ведь съела совсем немного, правда же? – Он с надеждой смотрел в лицо жены.

– Да, я съела только одну штуку. Мне показалось, что ванили в креме слишком много, от этого привкус был будто чуть рыбный. А дальше ты уже знаешь, что устроил Ромул.

– Ромул спас тебе жизнь, – улыбнулся герцог.

– Возможно, спас, ты хотел сказать. Я же вижу, хоть ты и не показываешь мне, но тебе страшно. Страшно за меня?

Герцог снова выдавил из себя улыбку. – Никто не смеет обвинять герцога Д´Арси в трусости. Даже его собственная жена. Выпей вот это и отдохни, – он снова подал ей стакан.

Сильвия благодарно пожала руку мужа. Выпив свой молочный напиток, она сразу же уснула. Днем ей снова стало плохо – желудок жгло и выворачивало наизнанку. Только питье мэтра облегчало ее страдания. Со стороны никто бы не сказал, что испытывал герцог, наблюдая за мучениями супруги. Он казался хладнокровным, старался успокоить жену, даже шутил. Мэтр Тьери, навестивший их вечером, понаблюдав за Д´Арси, отвел его в сторону.

– Ваша светлость, послушайтесь моего совета. Вам нужно поспать. Я побуду с госпожой герцогиней.

– Что за советы вы даете, мэтр! Я военный и привык не спать по несколько ночей. Что мне какая-то пара бессонных часов.

– И тем не менее вам требуется отдых. Иначе долго вы не продержитесь. А вашей жене нужна сейчас поддержка как никогда.

– Ах, оставьте, мэтр. Я не устал, и отдых мне не нужен, – раздраженно отмахнулся от него Д´Арси.

– Ваша светлость, посмотрите на свои руки, – попросил его мэтр Тьери.

– Чем вам не угодили мои руки, драгоценный мэтр? – Герцог вытянул перед собой пальцы.

– Они дрожат, – только и ответил лекарь.

Герцог вгляделся и лишь сейчас заметил, что его пальцы, действительно, мелко подрагивают.

– Если вы не отдохнете, ваше внутреннее напряжение вас раздавит. Женщины в такие минуты плачут, мужчины пьют беспробудно или крушат все вокруг. Если бы я был вашим другом, я бы предложил вам напиться, но я все-таки врач, и поэтому говорю вам: Вы уже сделали все, что могли. Вы нужны госпоже Д´Арси здоровым и сильным, вы ее опора сейчас. И ради этого нужно держаться. Прошу вас, ваша светлость, выпейте вина и ложитесь спать. Я обещаю разбудить вас, если понадобится.

– Хорошо, – сдался Д´Арси. Вам, мэтр, я могу доверить свою жену.

И герцог отправился в свою спальню. Там, не раздеваясь, он упал на кровать и уснул в одно мгновение. Так он и проспал до следующего утра, пока его не разбудил мэтр Тьери.

– Ей хуже? — это был первый вопрос Д´Арси.

– Нет, ваша светлость, не хуже. Госпожа герцогиня слаба, она даже теряла сознание, но приступ не повторялся, – ответил ему лекарь.

Д´Арси закрыл лицо руками:

– Боже милосердный, благодарю тебя! – пробормотал он.

– Я снова вернусь вечером. Если до этого госпоже Сильвии станет хуже, зовите меня немедленно.

С этими словами мэтр покинул дворец Д´Арси.

Глава 21

Д´Арси размышлял, кому было выгодно отравить его жену. Кому могла мешать герцогиня Д´Арси? Или это месть ему лично? Но за какой из его многочисленных грехов кто-то решил отомстить, да еще так изощренно? Отчего не попытались убить его самого, ведь сколько раз уже совершались подобные попытки. После одной из них Д´Арси оказался в доме Сильвии, и та спасла тогда его жизнь. Несколько ночей сидела рядом с ним, промывала и перевязывала раны, скрывала его от посторонних глаз. Именно тогда, в ее доме и началась история их любви.

Д´Арси тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Сейчас нужно было думать, cui prodest, и единственный, кто приходил ему на ум, под большим сомнением, была Габриэлла Монфор д´Анвиль. Поверить в то, что она могла отравить Сильвию, он не мог. Но и посоветоваться ему сейчас было не с кем. С тех пор как умер Ричард де Ланье, единственный его друг, герцог больше не подпускал к себе никого так близко. Никого, кроме Сильвии. Теперь, когда он снова мог потерять жену, ему стало бесповоротно ясно, что без неё его жизнь станет бесконечно пустой. И никакая самая лучшая на свете Габриэлла не заменит ему Сильвии, даже такой холодной и отстраненной, как теперь. Однако герцог должен был разобраться в случившемся, и он решил, что стоит нанести визит Габриэлле. Он даже не знал еще толком, что скажет, но ему хотелось ее увидеть.

Весь следующий день Сильвия спала. Женщину будили только для того, чтобы дать лекарство мэтра Тьери. Лекарь, явившийся вечером, был сдержано оптимистичен в прогнозах.

– Я не стану давать вам ложную надежду, господин герцог, – сказал он. Однако, в случае если приступы в ближайшие часы не повторятся, или не проявятся другие возможные симптомы отравления, то можно будет допустить, что яд удалось вывести из организма. К несчастью, я видел немало случаев отравления подобными ядами, и почти все они закончились печально. Но и во всех этих случаях первые дни протекали гораздо беспокойнее. Будем верить в благоприятный исход, ваша светлость!

Еще утром Александр отправил письмо своей матери. В нем он в нескольких словах описал произошедшее и просил герцогиню быть в любой момент готовой немедленно выехать в столицу с детьми. Мальчикам, естественно, ни о чем говорить не следовало. Герцог хорошо знал свою мать и мог рассчитывать на то, что та не поддастся эмоциям и не предастся истерии.

Ночью Сильвия впадала в забытье и бредила, однако рвоты не было, холодный пот больше не выступал на теле, и только руки и ноги совсем не слушались женщину. Мэтр Тьери навестил их с утра, и Александр решил, что может оставить ее на попечение лекаря на несколько часов, сообщив слугам, где искать его, в случае необходимости. Герцог собрался нанести визит Монфор Д´Анвилям.

Хотя являться в дом малознакомых людей без приглашения, да еще ранним утром, было делом не слишком приличным, Д´Арси все же отправился к Габриэлле. Слуги немедленно проводили герцога в столовую, ему даже не пришлось ожидать. В столовой за поздним завтраком находились лишь Габриэлла с сестрой. Родители позавтракали давно – отец отлучился по каким-то делам, а мать снова заперлась в своих комнатах.

– Господин Д´Арси, как я рада! – с широкой улыбкой ему навстречу поднялась Габриэлла. Полетта за ее спиной сделала стеснительный книксен.

– Прошу простить меня, сударыня, что явился в столь ранний час, – улыбнулся в ответ Александр.

– Но вы же знаете, сударь, что в нашем доме вы один из самых желанных гостей. – Габриелла и вправду была рада видеть герцога, хотя и несколько удивлена такому внезапному визиту.

– Я хотел бы поговорить с вами, сударыня и снова наедине. Ваши родители не сочтут дерзостью с моей стороны, если женатый герцог уединится с их незамужней дочерью, к примеру, в библиотеке?

– Ни в коем случае, сударь! Но, может быть, для начала вы все же позавтракаете в нами? Наш повар сегодня постарался, хотя никакого повода для этого у него было. Как будто бы знал, что вы навестите нас, ваша светлость!

Д´Арси окинул взглядом стол, уставленный разной снедью. Повар и в самом деле расстарался. Фрукты, разнообразные сыры и колбасы – еды было слишком много даже для четверых, а не то что для двух худеньких девушек. На большом блюде посередине стола лежали сладости: кремовые пирожные, крохотные рулетики, корзиночки с вареньем, украшенные фруктами, и маленькие, словно рассчитанные на кукол, булочки, посыпанные сахаром и корицей... Заметив, что герцог пристально рассматривает блюдо, Габриэлла весло засмеялась.

– Господин герцог любит сладкое? Отведайте, прошу вас! Наш повар готовит даже лучше королевского! Хотите трубочку с кремом? Или вы больше любите корицу?

Д´Арси теперь внимательно смотрел на Габриэллу. Нет, не может быть, чтобы отравительница смеялась ему в лицо и так непринужденно болтала с ним сейчас о выпечке. Ведь не актриса же она!

– Благодарю вас, госпожа Габриэлла, но я не голоден. Хотя корзиночки с вареньем и вправду напоминают произведение искусства. Будьте осторожны, чтобы король не прознал о талантах вашего повара и не переманил его к себе, – Д´Арси улыбался, но на душе у него было черно.

– Ну что ж, прошу вас, сударь, за мной. Полетта, иди к себе. Если вернется отец, или мама решит прервать свои молитвы, скажи им, что мы с господином герцогом беседуем в библиотеке.

Полетта хихикнула и пробормотала что-то, похожее на согласие.

Герцог прошел вслед за Габриэлой в библиотеку на втором этаже. Дворец Монфор Д´Авнвилей, в отличие от их замка был старинным, темным и производил в целом гнетущее впечатление. Вероятно, то же самое испытывала и Габриэлла.

– Неправда ли, довольно мрачно? Отец давно хотел все это перестроить, но все никак не соберется. Я не люблю бывать в столице именно потому, что приходится жить в этом дворце, – и девушка снова улыбнулась. Улыбка очень шла ей. И без того красивые черты лица словно озарялись светом, когда она улыбалась. Сегодня юная герцогиня и одета была, как светлый ангел: светло-кремовое легкое платье, поверх которого на плечах лежала кружевная накидка такого же оттенка. Волосы были не убраны – Габриэлла не ждала гостей и не собиралась выезжать до обеда из дома. В общем, девушка была свежа и хрупка, словно чайная роза – разительный контраст с внешностью Сильвии. Но герцог снова убеждался, что красота его жены ему все же ближе.

– Соглашусь с вами сударыня, однако, полагаю, если ваш отец все же найдет время, у него выйдет необыкновенный дворец, как произошло с родовым замком. Вашему новому замку могут позавидовать практически все придворные, если не сам государь.

Они прошли в библиотеку, такую же темную и немного мрачную, и расселись в удобных креслах, обитых темно-бардовым бархатом.

– Как себя чувствует ваша супруга, госпожа Сильвия? Я слышала, что она уже начала выезжать в свет. Надеюсь, ей удалось вспомнить что-то из своего прошлого?

По лицу Д´Арси пробежала тень, которую не могла не заметить Габриэлла.

– Простите меня, сударь, я сказала что-то не то?

– Нет, сударыня, что вы. Дело в том, что я приехал снова поговорить с вами именно по поводу моей жены. И речь пойдет не о воспоминаниях. Ее пытались отравить. – Д´Арси смотрел прямо в лицо Габриэлле, не отрывая взгляда и ожидая реакции девушки. Габриэлла ахнула и побледнела.

– Пресвятая Богородица! Госпожа Сильвия жива?

– Пока да, – Д´Арси все еще пристально смотрел на Габриеллу.

– Пока?... – К глазам девушки поступили слезы. — Это означает…?

– Мы все молимся, чтобы Господь послал герцогине исцеление. Однако, мы не знаем, сколько яда попало в ее желудок, – медленно проговорил герцог. – Неизвестный прислал ей отравленные пирожные…

Слезы катились по щекам Габриэлы Монфор д´Анвиль. – Боже мой! Боже мой! -только и повторяла она.

Герцог поднялся, подошел к девушке и присел на корточки напротив ее кресла.

– Успокойтесь, сударыня. Вы удивительная женщина! Так переживаете от новости, что ваша соперница, возможно, умирает…, – вкрадчивым голосом произнес он.

Габриэла вскочила будто ее ужалили. Теперь она была похожа на дикую кошку.

– Как вы смеете, сударь! Кто вам позволил даже намекнуть на подобное!

Д´Арси словно отпустило все его внутреннее напряжение. Мужчина подошел к окну, отвернулся и тяжело оперся на подоконник.

– Простите меня, сударыня, я не имел права оскорблять вас подозрениями. Но я не знаю, кому может быть выгодна смерть моей жены! – И Александр, размахнувшись, ударил по стене, даже не заметив, как рассек себе костяшки пальцев.

Габриэлла мгновенно простила его. Герцог стоял перед ней сломленный, не жалкий, нет, но раздавленный ношей, которую ему приходилось нести. Девушка осторожно погладила его по спине.

– Я буду молиться вместе с вами об исцелении госпожи Сильвии. Поверьте мне, ради Бога, я не имею к отравлению никакого отношения! Ведь я уже говорила вам однажды. Если бы госпожа герцогиня не вернулась столь неожиданным образом, я была бы счастлива, что такой благородный и достойный дворянин как вы одарили меня своим вниманием. Но у вас есть семья, жена и дети, и ни в одном, даже самом кошмарном сне, я не могла бы представить себе, что могу отнять у вас это. Тем более, выбрав такой изощренный и страшный способ…

Д´Арси поднес руку Габриэллы к своим губам. – Благодарю вас, сударыня. Ради всего святого, простите меня за эти нелепые подозрения. Мне нужно возвращаться, я не хочу надолго оставлять Сильвию одну. Только прошу вас, не передавайте нашего разговора никому. Сейчас еще не время, чтобы узнали о происходящем…

– Вы можете быть спокойны, сударь.

Герцог, поклонившись, покинул библиотеку, а Габриэлла обессиленно опустилась в кресло.

Глава 22

Герцог уже ушел, когда в библиотеку спустилась из своего добровольного заточения госпожа Монфор д´Анвиль. Ей уже успели доложить о визите Д´Арси, и сейчас она с замиранием сердца ожидала, какими же словами ее встретит дочь.

– Что ты делаешь здесь, Габриэлла? – поинтересовалась она. – Неужели в тебе проснулась любовь к чтению?

– А что вы делаете тут, матушка? Решили ненадолго отвлечься от своих молитв? Отчего вы вдруг сделались такой набожной?

– Не твое дело, Габриэлла. Что значит набожной! Тебе следует почаще молиться и нижайше просить Всевышнего, чтобы он даровал тебе хорошую партию. И чтобы поумерил твою дерзость! Жена должна быть кроткой и покорной, а ты грубишь матери с отцом и позволяешь себе разного рода вольности! – несмотря на внутренний страх, герцогиня разозлилась на непокорную дочь.

– О каких вольностях вы изволите говорить, матушка?

– Ты не ответила на мой вопрос о том, чем ты тут занималась.

– Я беседовала в библиотеке с господином Д´Арси. Он только недавно ушел. Вам наверняка уже доложили, иначе вы не стали бы приставать ко мне с такими расспросами. Что же странного в том, что я сижу в библиотеке.

Герцогиня сделала вид, что не заметила колкости.

– Так отчего герцог явился с таким неожиданным визитом? Без записки? Вероятно, что-то произошло, – Маргарита старалась говорить как можно тверже, но ей это не очень удавалось, голос слегка подрагивал.

– Отчего вы решили, что что-то должно было случиться? У его светлости был ко мне разговор. Но я не могу вам его передать.

– Как это не можешь? Вы даже не помолвлены, и это неприлично встречаться с женатым мужчиной без ведома родителей.

– Матушка, – Габриэла была тверже скалы. – Господин герцог не может меня ничем скомпрометировать. Он слишком хорошо воспитан. Я горда тем, что его светлость видит во мне друга, которому он может доверять. И я не предам его доверия.

– Ну, хорошо, что ты, – отступила герцогиня. – Храни свои тайны, мне они неинтересны. – Маргарита заставила себя улыбнуться и потрепала дочь по руке.

– Я, пожалуй, вернусь к себе. А после обеда мы же собирались навестить портниху. Наши наряды уже должны быть готовы.

– Конечно, матушка, – Габриэлла была рада, что мать перестала выпытывать детали ее разговора с Д´Арси. Она никак не могла остановить внутреннюю дрожь после беседы с герцогом.

Маргарита Монфор д´Анвиль, выйдя из библиотеки, прислонилась к стене и глубоко вздохнула. Если бы герцогиня Д´Арси умерла, вряд ли герцог явился бы сюда. А если яд не подействовал? Или она вообще не попробовала ни кусочка? Зачем же тогда Александр приезжал к Габриэлле? – Маргарита снова разозлилась. Дочь была упряма и своенравна, именно сейчас, когда ее матери так важно знать правду! Женщина не могла более находиться в таком напряжении и ожидании новостей из дворца Д´Арси.

Вернувшись, герцог тут же поднялся к жене. Мэтр Тьери встретил его у дверей спальни:

– Не торопитесь, ваша светлость, госпожа герцогиня спит. Новых приступов не было. Мы даже убедили ее выпить немного бульона.

Д´Арси заглянул в приоткрытую дверь. Сильвия – бледная почти до синевы, дышала ровно, будто бы в обычном сне. Герцог вздохнул, испытав некоторое облегчение.

Изабелла Д´Арси получила письмо сына уже на следующее утро. Женщина многое повидала на своем веку и еще помнила лицо короля Шарля, за несколько дней до своей смерти появившегося на балу. Помнила госпожу Лазье, которую, как известно, отравила любовница мужа, начинив ядом румяна. Герцогиня положила письмо на стол и несколько раз прошлась по комнате, туда и обратно, так ей лучше думалось.

По правде сказать, отношения ее с невесткой были не самыми теплыми. Когда ее бывший зять выбрал в жены Сильвию Дюбуа, он, безусловно, не ставил в известность Изабеллу. Но когда Александр спустя всего чуть больше года после смерти де Ланье сообщил матери, что берет в жены вдову Ричарда, Изабелла Д´Арси была немало удивлена. Однако не дело герцогини было осуждать сына за его выбор. Сильвия была женщиной хоть и из захудалого дворянского рода, но наследник у Александра уже имелся, к тому же, повлиять на сына мать уже давно не могла. Когда Сильвию посчитали погибшей, герцогиня даже пролила скупую слезу – все-таки такой судьбы она любимой женщине Александра не желала.

Сейчас же речь для нее шла не столько и не только о жизни невестки, сколько о дерзости самой попытки отравления! Герцогиня потерла переносицу. Что-то важное она упускает. Тут на ум ей пришел визит Маргариты Монфор д´Анвиль. Уж не этой ли благородной даме взбрело в голову устранить вероятную соперницу дочери? Она так кричала на Изабеллу, называла ее невестку чуть ли не убогой. Монфор д´Анвили никогда не были замечены в интригах, и уж не дай Бог, убийствах, однако, кто знает... Изабелла крикнула слугу и приказала немедленно собираться. Она предполагала добраться до столицы не медленнее почтового курьера. Лучше мать сама сообщит сыну о своих подозрениях, чем доверит их бумаге.

Изабелла Д´Арси прибыла в столицу на следующий день – она приказала гнать карету без остановок. Немолодой уже герцогине такой долгий переезд выдержать было нелегко, но ей важно было немедленно поговорить с Александром. Д´Арси доложили о приезде матери, когда тот только собирался немного поспать. За весь прошедший день и ночь Сильвии попеременно становилось то лучше, то хуже. Сначала она почувствовала в себе достаточно сил, чтобы даже встать и самостоятельно совершить туалет, однако после, к вечеру, потеряла сознание прямо в своей комнате. К счастью, герцог оказался рядом. Желудочные боли более не возвращались, и Д´Арси, продолжал молить Бога, чтобы Сильвия выздоровела.

В гостиную вошла герцогиня, уставшая, бледная, но такая же неизменно ворчливая:

– Твои слуги, Александр, заставили меня ожидать внизу!

– Простите их, матушка, ни я, ни они не знали о вашем визите. Садитесь, прошу вас, – и герцог указал матери на кресло. – Как вы перенесли дорогу? Вы прибыли одна?

– Да, детей я привозить не стала. Сидеть тоже уже не могу, стоя гораздо лучше. Что с твоей женой? Жива?

– Жива.

Герцогиня несколько раз перекрестилась.

– Господь милостив, и если мы будем молиться, то услышит и управит, как посчитает нужным. Если решит забрать ее, так, на то его воля…

– Матушка, – Д´Арси устало вздохнул. – Вы же приехали не за этим…

– Нет, сын мой! – Герцогиня тут же заговорила деловым тоном. – У тебя есть предположения, кто задумал подобное?

– Кто угодно мог желать мне смерти. Но тут пытались отравить именно Сильвию…

Герцогиня чуть наморщила лоб: – Представь себе, что недавно меня навещала Маргарита Монфор д´Анвиль. Ты ведь знаком с ее дочерью?

Александр вскинул голову.

– Зачем герцогиня приезжала к вам? Разве вы дружны?

– Нет, и никогда не были. У нас немаленькая разница в возрасте, – усмехнулась Изабелла. – Она приезжала из-за тебя, Александр. Просила, чтобы я воздействовала на тебя с целью убедить бросить жену и жениться на ее Габриэлле. У вас и вправду отношения зашли так далеко?

Д´Арси почти подскочил в кресле от возмущения.

– Да как она смеет вмешиваться! Мы обо всем договорились, никакого предложения ее дочери я не делал, да даже если б сделал! Сильвия же жива! Я женат перед Богом и людьми!

– Пока жива, сын мой. А если ее не станет, то кто тебя утешит? Уж не Габриэлла ли Монфор д´Анвиль?

Д´Арси стоял посередине комнаты, собранный и целеустремленный, от усталости не осталось и следа.

– Габриэла здесь ни при чем, я говорил с ней и никогда не поверю, что она могла так сыграть. Нет. Если это ее мать, то она действовала без ведома дочери… Я же был в их доме, видел накрытый стол, там на блюде лежали похожие пирожные… Я не придал этому большого значения, все десерты выглядят одинаково, но…

– Видел бы ты ее лицо! – продолжала его мать. – Маргарита Монфор д´ Анвиль была зла как тысяча чертей, когда я отказалась продолжать разговор и посоветовала ей не совать свой нос не в свое дело. Не хотелось бы возводить напраслину на герцогиню, но отравление так похоже на месть женщины!

– Спасибо, матушка, – герцог коротко приложился к ее руке. – Я должен вас покинуть на некоторое время. Сильвия снова спит, и вы можете зайти к ней. Передайте, что я скоро вернусь, если она проснется!

Герцог в то же мгновение покинул комнату. Он снова направлялся во дворец Монфор д´Анвилей.

Глава 23

Маргарите Монфор д´Анвиль доложили, что встречи с ней требует герцог Д´Арси. Лицо герцогини побелело, словно речь шла не о Д´Арси, а о привидении. Она даже пошатнулась, так что Габриэлла подхватила мать под руку и помогла сесть в кресло.

– Вам дурно, матушка?

– Нет, в комнате душно. Открой окно, Габриэлла, – от обычно высокомерного тона герцогини не осталось и следа.

– Передать господину Д´Арси, чтобы он приехал в другой раз?

– Нет, пусть проходит, нехорошо заставлять ждать его светлость, – Маргарита глубоко вздохнула и приготовилась к появлению герцога.

Д´Арси вошел в гостиную. Внешне он был спокоен, и лишь в глазах на мрачном потемневшем лице плескалась ярость, – наверное, так она могла охарактеризовать то чувство, с каким сейчас смотрел на нее Александр Д´Арси.

Герцог поклонился обоим дамам. – Приветствую вас, госпожа герцогиня, госпожа Габриэлла. – Сударыня, – обратился он к девушке, – к моему глубокому сожалению, сегодня я приехал не к вам. Вы позволите поговорить с вашей матушкой?

Габриэлла была явно обескуражена и, кажется, даже напугана. Она тоже видела, что с герцогом что-то творится, и не могла разгадать, на какой счет отнести его появление. Означало ли это, что Сильвия скончалась, или вообще не имело отношения к отравлению? Но что тогда? Отчего герцог так смотрит на ее мать?

– Конечно, я покину вас. Господин Д´Арси, вы заглянете ко мне, когда закончите беседовать?

– Непременно, сударыня.

Габриэлла вышла, но, к своему собственному стыду, не смогла заставить себя уйти далеко, а вернулась и приложила ухо к двери.

– Прошу вас, герцог, присаживайтесь.

– У меня нет времени на долгие разговоры, сударыня. Я явился, чтобы задать вам один вопрос: С какой целью вы навещали мою мать?

Герцогиня Монфор д´Анвиль на мгновение смутилась, но потом ответила, глядя в глаза герцогу:

– Разве я не могу проведать герцогиню в ее добровольном заточении в Шатодюнуа?

– Позвольте, о каком заточении вы говорите, сударыня? Моя мать давно ушла от света. Теперь пришло время заниматься внуками.

– Отчего же они не с вами, своими отцом? Безусловно, я слышала и о том, что их мать буквально вернулась с того света!

Герцог с трудом сдерживал себя, чтобы не взорваться. – Простите меня, сударыня, не хотел бы показаться грубым, но какое вам дело до того, где и с кем живут наши дети? – Он встал и буквально навис над герцогиней. – А впрочем, давайте обойдемся без излишних церемоний. Итак, моя мать сообщила мне о деталях вашего разговора. Вы намекали на то, что мне не пристало жить с женщиной, забывшей свое прошлое, фактически увечной. Разве не так вы выразились, сударыня? Поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы просили герцогиню повлиять на меня, чтобы я, вероятно, бросил свою жену, и сделал предложение вашей дочери? Как вы себе это представляли, сударыня? Вы желаете госпоже Габриэлле мужа-двоеженца? А куда должна была деться моя супруга? – Герцог старался не повышать голоса. – Вы можете как-то объяснить мне ваши слова?

– Не забывайтесь, сударь! Вы все-таки разговариваете с дамой!

– Я помню об этом, госпожа Монфор д´Анвиль, иначе, поверьте, говорил бы с вами иначе.

– Господин герцог!

– Сударыня!

– Послушайте, господин Д´Арси, давайте сбавим тон, – мирно предложила герцогиня. – Я приношу вам свои глубочайшие извинения за то, что позволила себе вмешаться в ваши отношения с Габриэллой.

– Госпожа герцогиня, у меня с вашей дочерью нет никаких отношений! И не могло быть! Я был и остаюсь женат. Даже если вдруг превращусь во вдовца, я не брошусь первым делом делать предложение госпоже Габриэлле! В иных обстоятельствах я был бы счастлив составить партию такой прекрасной девушке, как ваша дочь, да на моем месте любой был бы счастлив! Госпожа Габриэлла – человек тончайшей души, добрый и отзывчивый. Но я люблю свою жену. Сейчас, когда я рискую снова потерять ее, я чувствую это еще отчетливей.

Он заметил, как дернулось лицо герцогини, и как задрожали ее руки.

– Почему же вы остановились, господин герцог? Что вы имели в виду? Госпожа Д´Арси больна?

– Отчего вы так решили, госпожа Монфор д´Анвиль?

Женщина опустила глаза, ее пальцы быстро перебирали платочек, лежавший у нее на коленях. Но она тут же нашлась и снова посмотрела прямо в лицо герцогу.

– Ну, вы же упомянули, что рискуете ее снова потерять. Я предположила, что от тяжелого недуга.

– Вам что-то известно о том, что произошло с моей женой?

Герцогиня порывисто встала и отвернулась к окну. – Откуда мне что-то может быть известно! Но вы же сами говорили о смерти. Я и решила, что речь может идти о болезни.

Глаза Дарси еще сильнее потемнели. Он подошел к герцогине, осторожно, но крепко взял ее за локоть и повернул к себе:

– Я ни словом не обмолвился о том, что моя жена умирает. – Пристально глядя ей в глаза, он почти шепотом произнес:

– Так это вы прислали отраву, сударыня?

В глазах герцогини притаился страх. Д´Арси мог бы убить ее сейчас, и она была готова к такому исходу. Маргарита не могла больше держать в себе эту тайну, но и признаться герцогу в своем поступке она тоже не находила сил. Ведь это означало тюрьму или смертную казнь. Пока она не призналась в содеянном, у нее еще был шанс.

– Матушка, это правда? – В дверях стояла Габриэлла, прижимая ладони ко лбу. Глаза ее были расширены от ужаса.

– О чем ты, Габриэлла? Ты что, подслушивала?! – герцогиня старалась говорить твердым голосом.

– О том, что ты хотела заставить господина Д´Арси жениться на мне, избавив его от тяжелого, по твоему мнению, бремени – его супруги? – Голос Габриэллы дрожал, и она сама едва стояла на ногах. Девушка слышала весь разговор, вспоминая, каким странным стало поведение матери в последнее время, и то, что герцогиня не отрицала свою причастность к отравлению, стало для нее страшным ударом. Александр, видя, что девушка близка к обмороку, отпустил герцогиню, которую все еще держал за руку, и приблизился к Габриэлле.

В этот момент из герцогини Монфор д´Анвиль словно вынули железный стержень. Закрыв лицо руками, она зарыдала. Д´Арси не нужен был другой ответ, ему все стало ясно. Габриэлла сделала несколько шагов назад, оступилась и стала оседать на пол. Упасть ей Д´Арси не позволил. В этот момент в дверном проеме появился герцог Монфор д´Анвиль. Увидев дочь на руках у Д´Арси, он бросился к ней:

– Габриэлла! Что же это! Ваша светлость? Маргарита? Что происходит, черт побери!

Александр усадил девушку в кресло. Та все еще не приходила в себя. Отец пытался привести Габриэллу в чувство и хлопотал над дочерью. Маргарита бросилась к Д´Арси, схватила его за руку и горячо зашептала:

– Ради всего святого, умоляю вас, не говорите ничего мужу! Я сама во всем им признаюсь, но не сейчас. Заклинаю!

Александр с видимым отвращением разжал ее пальцы, вцепившиеся в камзол.

– Вы должны все мне рассказать, сударыня.

– Я все сделаю, как вы пожелаете! Только прошу, позвольте мне самой поговорить с мужем и дочерью! Не дайте опозорить нашу семью, ведь девочки станут париями в свете!

– Я буду ждать вас в библиотеке. Прошу простить меня, господин Монфор д´Анвиль, – обратился он к герцогу, – но ее светлость сама объяснит вам.

Не говоря больше ни слова, Д´Арси покинул гостиную. Где располагается библиотека, он помнил. Маргарита Монфор д´Анвиль появилась там через несколько минут:

– Я сказала мужу, что мне нужно прежде проводить вас.

– Как чувствует себя госпожа Габриэлла?

– Уже пришла в себя, но только плачет и ничего не говорит. С ней Полетта. Вы хотели узнать, что это был за яд, чтобы отыскать противоядие?

– Мы знаем, что за яд вы использовали, сударыня. Но не знаем его количество.

– По одной маленькой капле на каждое пирожное, – пробормотала герцогиня. – Я боялась добавлять много, чтобы не испортить вкуса… Возможно, на какие-то попало чуть больше …

Женщина, стоявшая перед ним, не вызывала у герцога ничего, кроме омерзения.

– Ради госпожи Габриэллы и госпожи Полетты я не сообщу ничего королю. Но если моя жена умрет, вам лучше не жить. Надеюсь, это вы понимаете?

Изабелла Монфор д´Анвиль молча кивнула.

– Вам не придется самому свершать правосудие, господин Д´Арси. Я буду молиться за вашу супругу. Не стану просить у вас прощения, такой поступок простить невозможно. Однако, вы отец, и разве сами не сделали ли бы все для своих детей?

– Вы переступили черту, герцогиня. Надумали себе то, чего не существовало. Позволили себе решать за Господа Бога, кому оставаться на этой земле, а кому нет. Разве счастья на крови вы желали бы своей дочери?

– Я просто хотела ей счастья. Она бы никогда не узнала. Этот грех остался бы на моей совести, – голос герцогини дрожал, хотя она старалась говорить твердо.

– Я не хочу вас дальше видеть, сударыня. Мне нужно возвращаться к жене. Чуть позже я еще заеду навестить госпожу Габриэллу.

Глава 24

Сильвия стояла на балконе, держась за перила, и любовалась необыкновенным видом, открывавшемся ее взору. Величественные горы, поросшие густым лесом, вершины, на которых даже летом не таял снег. Дома, спускавшиеся вниз, в долину, и дивный мост через бурную горную реку можно было созерцать бесконечно. Леса здесь были полны зверей, по ночам часто слышался то волчий вой, то рев медведя, а однажды ей даже удалось увидеть во дворе случайно забежавшую к ним рыжехвостую лисицу. Та так громко тявкала, что разбудила Сильвию посреди ночи.

На ладони лежало несколько ягод лесной земляники, чудом уцелевших до августа. Чуть прикрыв глаза от яркого солнца, она погрузилась в мысли и вздрогнула, почувствовав чье-то присутствие за спиной. Обернувшись, прямо за собой она увидела Александра. Тот уже несколько минут наблюдал за женой. Иногда ему казалось, что совсем немного, и та все вспомнит, а иногда ее лицо становилось таким отстранённым и чужим, что Д´Арси становилось не по себе. Теперь же Сильвия обрадовалась появлению мужа.

Здесь в горах, куда герцог увез ее вскоре после того, как ей стало чуть лучше, герцогиня надеялась отдохнуть от постоянного напряжения последних месяцев. Когда опасность миновала, все ожидали, что Сильвия вновь встанет на ноги. Но на ту напала странная апатия. Будто отравление стало последней каплей, переполнившей чашу, и теперь внутренние силы словно покинули женщину. Ее тело не боролось с болезнью, большую часть дня Сильвия спала, а когда бодрствовала, не желала ни с кем разговаривать. Д´Арси она обычно просила не беспокоить ее. Александр часто просто приходил к дверям ее спальни и смотрел в приоткрытую дверь. Он несколько раз видел, как женщина беззвучно плачет в подушку, и сердце его снова сжималось. Сильвия вернулась к нему, но была не с ним. Герцог не знал более, что еще ему предпринять, чтобы помочь жене. Он любил ее, и, если бы сила чувств могла излечить от этих страданий! Однако Сильвия не желала его видеть.

– Ваша светлость, меня больше беспокоит душевное состояние госпожи герцогини, чем последствия отравления, – сообщил ему мэтр Тьери после очередного визита к больной. – Я бы посоветовал вам, если позволите, увезти госпожу Сильвию на некоторое время подальше от света. Она нуждается в отдыхе. И дело не столько в потерянных воспоминаниях. Госпожа герцогиня, как мне кажется, более не может выносить бремя ответственности, возложенное на нее. Ей кажется, что она обязана все вспомнить и всех полюбить, но у нее не выходит. Таким образом на испытывает чувство вины перед вами, ваша светлость, перед детьми, перед друзьями. Как я и говорил, вернется ли память, знает один Бог. Госпоже герцогине следует научиться жить с мыслью, что этого может и не произойти. Если вы не поможете своей супруге принять эту данность, то сама она этого сделать будет не в силах. Тогда я не поручусь более за ее душевное здоровье.

Тут в горах, вдали от всех возможных родных и знакомых, Сильвии, действительно, стало легче. Пробуждаясь по утрам, женщина рассматривала снежные вершины, ярко-голубое небо со стайками облаков, темно-зеленые лиственницы, которыми были покрыты все окрестные горы. Герцогиня, наконец, стала подниматься с постели не только чтобы умыться, но и позавтракать или пообедать. Если поначалу она предпочитала есть в одиночестве, то уже через неделю после их приезда сюда, стала приглашать мужа составить ей компанию.

Они разговаривали обо всем на свете, но только не о прошлом и не о них самих. Например, о скандале в семье Монфор д´Анвиль, где герцогиня-мать неожиданно для всего света добровольно заточила себя в монастырь, герцог окончательно удалился от света, а их дочь Габриэлла, напротив, после некоторого перерыва блистала на недавнем балу в столице, и теперь к ней, по слухам, собирается свататься сразу несколько женихов. Или о том, что заядлый холостяк, граф Дюморье, кажется надумал жениться, выбрав в жены вдову барона де Рюи. Говорили они и о множестве других вещей…

Сильвия расслабилась и даже снова начала улыбаться. Они часто и помногу гуляли по окрестным лесам, пешком или верхом, по вечерам сидели за игрой в карты. Сильвия открыла для себя и такое времяпрепровождение. Для герцога долгий отдых был в новинку – он редко подолгу бывал дома, его присутствие как военного требовалось повсеместно, а сейчас он выпросил у его величества три недели свободы. Дети все так же находились со своей бабкой. Д´Арси не хватало сыновей и дочери, и он не представлял, как долго понадобится еще жить по-отдельности. Старая герцогиня уже начинала ворчать, однако дело было не в ней, а в том, что вечно так продолжаться не могло. Это понимала и Сильвия, но никак не могла решиться предложить мужу привезти детей домой. Она твердо обещала себе, что в конце их неожиданного отдыха, скажет Александру, что готова жить всем вместе.

Сейчас Сильвия вглядывалась в черты лица своего мужа и удивлялась тому, что этот влиятельный и суровый человек, может смотреть с такой нежностью. Ей захотелось сделать то, чего она не позволяла себе все эти долгие дни, с тех пор как они снова встретились с мужем. Женщина протянула руку и дотронулась до темных локонов Александра. Д´Арси продолжал стоять, изучающе смотря на Сильвию и не шевелясь. Ее рука осторожно двигалась вниз, по скуле, задев уголок рта, затем, коснувшись подбородка, легко переместилась на шею. Герцог так же осторожно взял ее пальцы в свои и на мгновение прижал их к губам. Женщина не убрала руку, как сделала бы раньше.

Чистый горный воздух пьянил голову. Сильвия приблизилась к мужчине. Герцог ощутил на своих губах легкий поцелуй и аромат земляники. Он обнял Сильвию и притянул чуть ближе. Следующий поцелуй вышел гораздо более долгим и серьезным. Так может целовать только тот, кто любит, – подумала она. То не было похоже на внезапно вспыхнувшее желание, а скорее, на избавление от многомесячных мучений.

С каждой секундой поцелуя душа ее будто бы освобождалась. Голова не кружилась, а была ясной, как никогда. Однако, она видела, что Александр все еще очень напряжен, словно ожидает от жены какого-то подвоха. Сильвия же абсолютно отчетливо осознала: она влюбилась в своего мужа! Не помня их общего прошлого, не зная, сумеет ли она его вспомнить, не из чувства благодарности, которое поначалу она испытывала к Д´Арси за то, что тот вывез ее из Фонтени. Нет, здесь и сейчас Сильвия просто любила этого взрослого, серьезного и сильного мужчину, не разбираясь, отчего это происходит, но разве не так и должно было быть? Если бы не похищение, не было бы ни падения на камни, ни жизни с охотником Бернаром, ни почти двухлетней разлуки, не случилось этого странного увлечения де Вальми, хотя, может, именно все эти события и должны были доказать Сильвии, как сильно она нуждается в Александре Д´Арси, и как крепко она его любит?

Сильвия потянула мужа за руку в сторону своей спальни. Солнечный свет заливал комнату. Невозможно было себе представить, что в горах может быть так солнечно и даже жарко. Сильвия не стала задвигать шторы. Ей хотелось внимательно рассмотреть мужчину. Д´Арси не сопротивлялся, он передал жене инициативу и теперь с затаенным интересом ожидал, что же последует дальше. Сильвия снова прижалась губами к его губам. Этот ее поцелуй вышел еще более чувственным. Она стянула с мужа камзол, рубашку, и теперь в солнечном свете хорошо могла разглядеть его мускулистое рельефное тело, покрытое множеством шрамов, но от того не менее восхитительное. Да, ее муж был очень привлекателен, несмотря на свой возраст. Силе его рук, сейчас обхватывающих талию женщины, могли бы позавидовать многие молодые господа.

– Ты уверена в том, что делаешь? – только и произнес Александр.

– Больше, чем когда бы-то ни было, – ответила Сильвия, целуя его плечи.

Окончательно освободиться обоим от одежды было делом нескольких минут. Теперь и герцог мог видеть Сильвию обнаженной, какой не видел ее уже столько месяцев. Это тело не изменили даже роды: все та же тонкая талия, налитая высокая грудь, невероятно стройные ноги, чуть смуглая кожа, которая сейчас отливала золотом на солнце. Александр осторожно вытянул заколку из волос Сильвии, и тяжелые каштановые волосы рассыпались по ее плечам. Женщина повлекла герцога к постели. Ее пальцы медленно изучали, заново знакомясь, каждый уголок его тела. Губами она нежно прикасалась к тому месту, где только что скользили ее пальцы. Александр позволил жене делать с ним, все, что ей будет угодно, лишь вздрагивая время от времени от ее мягких, словно воздушных касаний. Сильвия продолжала свои ласки, все так же неспешно, заставляя мужчину изнывать от ожидания. Решив, что настала и его очередь, он перекатился на другую сторону кровати, так что теперь Сильвия лежала перед ним, божественно красивая и притягательная в своей наготе. Женщина ободряюще улыбнулась, давая ему понять, что сейчас возможно все.

Александр, так же неторопливо, как до этого делала сама Сильвия, легкими поцелуями покрывал все тело женщины, от кончиков пальцев ног поднимаясь все выше, и наблюдая, как ее тело отвечает на его прикосновения. Последней Д´Арси поцеловал родинку в уголке ее рта, а потом, уже гораздо требовательнее, приник к ее губам. Желание, нараставшее в Сильвии с каждым его поцелуем, достигло своего пика, однако женщина не спешила отдаваться ему до конца.

Она мечтала о том, чтобы эта сладкая мука продолжалась, чтобы они могли насладиться всей полнотой обладания друг другом. Герцог без всяких слов понял, чего хочет от него жена. Бережно повернув ее на живот, он не прекращал своих поцелуев, и лишь когда Сильвия застонала, сжав руками простыни, так же осторожно повернул ее лицом к себе. Глаза ее были закрыты. Она крепко обхватила его бедрами и откинулась на шелковые подушки. Мужчина двигался размеренно, продолжая свою мучительную для обоих пытку, но тем сладостнее и острее чувствовалось приближение безумного вихря, который уже было не остановить. И он налетел, унеся обоих в своем сумасшедшем кружении. Ее крик и его стон слились в один звук, а они – в единое целое.

Двое, мужчина и женщина, лежали на освещенной солнцем постели, крепко сплетясь телами. Сердца их колотились, рискуя вырваться из груди. По щеке женщины катилась слеза. Но это были лишь слезы счастья от понимания того, что рядом – самый близкий на свете человек.

Глава 25

Сильвия и Александр будто бы переживали свой медовый месяц, которого у них никогда не было. К моменту их свадьбы уже родилась Диана, Сильвия еще страдала от ночных кошмаров, и они просто устроили скромную свадьбу без свидетелей. А сейчас они впервые проводили время вдвоем. Чувства, испытываемые Сильвией, были для нее настолько новыми, настолько сильными и невероятными, что иногда она даже забывала, как дышать от нахлынувших на нее эмоций. Супруги наслаждались не только друг другом, но и невероятными пейзажами вокруг. Словно влюбленный юнец, каким он никогда не был, Д´Арси назначал жене свидания. Военный до мозга костей, прагматичный, серьезный и закрытый для малознакомых людей, он сам казался себе чужим. Лед между ними растаял, и, хотя воспоминания к Сильвии так и не вернулись, теперь не было той отчужденности и напряжения, которые все эти месяцы так отягощали их жизнь.

Сегодня супруги договорились совершить прогулку по лесу в ту сторону, где они пока не бывали. Сильвия еще с утра вышла из дома, прошлась немного по городу, понаблюдав за торговлей на маленьком местном рынке, проскользнула сквозь городские ворота и спустилась на дорогу, ведущую к лесу. С Александром они должны были встретиться у моста, перекинутого через горную реку. Река тут была полноводной и достаточно бурной. В том месте, где она спускалась с гор, вода изливалась гигантским водопадом. Сильвия полюбила за эти несколько дней приходить сюда и подолгу стоять, наблюдая за бурлящим потоком и слушая пение лесных птиц.

По ясному голубому небу не проплывало ни облачка. Было немного прохладно для августа, но женщина радовалась этой погоде, кутаясь в теплую накидку. Сильвия, поглядывая на солнечные отблески в верхушках деревьев, улыбалась своим мыслям. Вчера ночью они уснули только под утро. Сильвия сама не ожидала от себя проснувшейся в ней страсти. Она старалась не вспоминать о своих редких ночах с Бернаром. Тот был нежен, осторожен, и все же женщине было нелегко исполнять свой супружеский долг. Она не чувствовала отвращения, но ей хотелось только, чтобы все закончилось как можно быстрее, а уж о наслаждении и вовсе не мечтала. С Александром все было настолько по-другому, что Сильвии казалось, будто она попала в волшебный мир, придуманный каким-то писателем с буйной фантазией. Она влюбилась в собственного мужа. Герцогиня снова улыбнулась. Неужели, бывает и такое? Интересно, что по этому поводу сказали бы философы де Вальми? О графе она вспоминала не так часто, как раньше, но эти мысли были наполнены светлой грустью от понимания того, что в земной жизни с этим человеком они больше не встретятся, и радостью от того, что они были знакомы, пусть так и недолго. Не было уже той печали от несбывшихся надежд и чувств, какие могли бы возникнуть между ними, и любви, которой не суждено было случиться.

Д´Арси с самого утра уехал по своим делам, нашедшим его и в эти дни короткой передышки. Сильвия не знала, сколько времени прошло, но предполагала, что Александр должен появиться довольно скоро. Вокруг было безлюдно, только гул воды и крики птиц иногда нарушали лесную тишину.

Вдалеке, где сквозь деревья просматривалась дорога, показался всадник. На таком расстоянии никто бы не узнал в силуэте знакомого, но Сильвия душой почувствовала, что это ее муж. Силуэт снова исчез за деревьями, но вскоре появился, там, где дорога была видна еще лучше, и теперь уже можно было угадать в наезднике Александра Д´Арси.

В этот момент с другой стороны моста послышались шум и крики. Сильвия обернулась – со стороны города к мосту мчалась повозка, запряженная двумя лошадьми. Лошади неслись будто умалишенные. Сидевшая в ней женщина пыталась удержать в руках поводья, на которые животные уже не реагировали. Она кричала, а лошади двигались прямиком к мосту. Мост был каменный, но настолько узкий, что если на нем стоял человек, то ему приходилось буквально вжиматься в каменную кладку, пропуская кареты и телеги. Лошадей в таких случаях всегда пускали шагом.

Сейчас кони, не слушавшиеся возницу, летели прямо к стоящей на мосту женщине. Сооружение было довольно длинным, а Сильвия облюбовала место в самой его середине – туда еще падали солнечные лучи. Герцогиня поняла, что увернуться от повозки ей вряд ли удастся, и сейчас ее растопчут. В панике, надеясь успеть добежать, она кинулась в противоположную сторону, куда, подгоняя лошадь, уже мчался Д´Арси. Как в ночном кошмаре Александр видел, что повозка уже близко и движется быстрее человека. Сцена, длившаяся только считанные секунды, будто замедлилась перед его глазами.

– На ограду!! – голос Александра сливался с криком возницы, тоже осознающей, что сейчас под копытами окажется бегущая по мосту фигура.

Лишь несколько мгновений отделяли женщину от неминуемой гибели. В последней надежде спастись, Сильвия попыталась взобраться на парапет, но не удержалась и полетела вниз, туда, где ревели потоки черной воды.

В тот же миг повозка пролетела мимо, скатилась с моста, опрокинулась прямо на дорогу, и обезумевшие лошади, наконец, остановились. Крик оборвался, наступила звенящая тишина, и только внизу шумела вода. Д´Арси, спрыгнув на землю, уже бежал на мост. Краем глаза он отметил, что женщина-возница жива и сейчас сидит, обхватив голову, в облаке пыли.

Герцог пытался рассмотреть сверху, куда именно упала Сильвия, однако ничего не видел. Времени на раздумья не было, и он, легко перекинувшись через ограждение, спрыгнул в реку, рискуя разбиться о камни. Александр сразу же с головой ушел под воду, темную и обжигающе холодную. Он старался разглядеть под водой Сильвию, но ему пришлось снова и снова выныривать и набирать в легкие воздух. Течение было слишком сильным, и ему самому с трудом удавалось держаться на плаву. «Возможно, ее уже отнесло от этого места», – думал Д´Арси.

Александр снова нырнул, и тут на глубине мелькнул край светло-голубого платья. Одним рывком герцог подхватил жену и вытолкнул ее на поверхность. Ему приходилось нелегко, нужно было бороться с потоком воды, постараться не удариться о камни, торчащие у берега, и не отпустить Сильвию, не подававшую признаков жизни. Наконец у него получилось уцепиться за большой валун.

Он выбрался из воды и осторожно уложил женщину на камни. Лицо ее было бледным, веки закрыты, дыхания Д´Арси не чувствовал. Александр сдерживался из последних сил, чтобы не закричать. Сильвия дважды вернулась к нему с того света не для того, чтобы снова уйти. Еще минута, еще, – он не знал, сколько времени прошло, но тут женщина внезапно закашлялась. Кашель сотрясал все ее тело, она задыхалась и хрипела, отплевываясь водой, и наконец, стала дышать свободнее. Д´Арси удерживал жену за плечи. В глазах ее все еще стоял ужас. Она схватила мужа за руку, пытаясь что-то произнести, но кроме кашля и какого-то сипения ничего не выходило.

– Сильвия! Успокойся, все уже позади!

Женщина вдруг схватилась за голову и застонала.

– Тебе больно? Дай мне посмотреть, прошу. – Герцог решил, что Сильвия могла снова удариться головой о камни.

Тут она подняла на мужа совершенно ясный взгляд:

– Медальон! Я заказала его у нашего ювелира специально для Дианы и вложила туда локон своих волос и маленькую молитву, чтобы он всегда оберегал нашу девочку.

Герцог с изумлением смотрел на свою жену. – Ты что-то вспомнила? – спросил он, опасаясь спугнуть удачу.

Сильвия счастливо улыбнулась ему в ответ.