Токсы академии Акалим. Книга 3

Глава 1

В глазах Новача недоумение сменилось ужасом.

- Как, ты сказал, его зовут? – спросила я, поднимаясь с корточек.

Лицо лежащего на полу парнишки показалось знакомым, но я не могла вспомнить, где его видела.

- Денни Панч, – сообщил Джеф. – Учится на втором курсе…

- Учился, – тяжело вздохнув, поправила я. – Сбегаешь за нашим куратором?

- А т-ты? – Новач побледнел, стараясь не смотреть на тело.

- А еще в дознаватели собрался, – покачала головой я. – Давай быстрее, пожалуйста, а я здесь побуду. Помочь ему мы уже не сможем, но, если его увидит кто-то из девчонок, может и в обморок упасть.

Джеф кивнул и бросился прочь.

В это воскресенье мы с Новачем собрались на пробежку. В холле корпуса в такой ранний час не было никого, кроме нас и Денни Панча, который как раз проходил мимо. Вдруг он вскрикнул и упал. Мы с Джефом подбежали, начали его тормошить, спрашивать, что случилось, а он глубоко вздохнул, раскинул руки и… умер.

Взглянув в окно, увидела, что пошел мелкий, как крупа, снег. И почему все неприятности высшего магического учебного заведения под названием Акалим сыпятся на мою голову? Слава драконам, скоро каникулы! Я отправлюсь домой, где буду ходить за папой хвостом, так соскучилась. А заодно на время забуду все, чему стала здесь свидетелем, в том числе, и гибель этого парня.

В деревнях к смерти относились куда проще, чем в городах. Покойников обмывали и готовили к погребению сообща. Пока была жива мама, ее постоянно приглашали поучаствовать, поскольку она знала зелья, отгоняющие запахи тлена и освежающие кожу усопших. Мама не отказывалась. И когда я стала старше, брала меня с собой. Наглядевшись на мертвецов, я сделала вывод: в смерти нет ничего страшного, но много неприятного. Вот почему сейчас я, в отличие от Новача, была относительно спокойна. Если смерть Денни Панча и потрясла меня, то не из-за того, что произошла, а из-за того, что это случилось с молодым и полным сил парнем.

- Эрроч! – услышала я.

Ко мне подбежали профессор Сноворс и Джеф.

Куратор наклонился над лежащим, провел рукой над его телом… Я видела, что с его ладони нисходят магические лучи, просвечивая тело. Судя по тому, как распрямился Сноворс, дернув широкими плечами, второкурсника невозможно было спасти. Изящный пасс куратора породил два светящихся красных шарика. Вспыхнув одновременно, они исчезли, а спустя пару минут ректор Зирч и целительница Веррич уже выходили из порталов, открывшихся прямо в холл.

Взглянув на меня, ректор на миг возвел глаза к потолку, а затем перевел взгляд на лежащего. Тетушка Мередит уже стояла на коленях рядом с покойником: заглядывала в открытые глаза парня, проводила ладонями вдоль его тела, как ранее это делал куратор.

- Сердечный приступ, – сказала она, подавая руку Сноворсу, который помог ей подняться. – Точнее смогу сказать после вскрытия. Такой молодой, надо же!

- Кто из вас его обнаружил? – спросил ректор, глядя на меня с таким видом, словно не сомневался не только в том, что нашла Денни я, но и в том, что погиб он исключительно по моей вине.

- Мы вместе, – стараясь не смотреть на тело, сообщил Новач. – Мы с курсанткой Эрроч направлялись на пробежку, Панч шел мимо, но внезапно упал. Когда мы подбежали, он уже не дышал.

- Вам показалось что-нибудь странным в его поведении? – уточнил Сноворс.

Мы с Джефом переглянулись. Если честно, Денни пошатывался при ходьбе. Новач, наверняка, подумал то же, что и я: парень перебрал накануне.

- Он нетвердо стоял на ногах, – ответила я, все равно ведь тетушка Мередит сможет определить опьянение, если оно было. – Но спиртным от него не пахнет.

- Не пахнет, – подтвердила Веррич. – Кроме того, алкоголя в его крови нет. Ректор, бедного юношу необходимо как можно быстрее перенести в лазарет, чтобы не увидели другие студенты.

- Не увидят, – кивнул Зирч, делая широкий жест рукой.

Я с изумлением наблюдала, как холл заволакивает пелена, словно смотрела на него из аквариума с толстым стеклом.

- Следуя правилам, я вызвал из Квайтхилла имперского дознавателя, который прибудет с минуты на минуту, – сообщил ректор. – До его осмотра передвигать тело нельзя. Вам, курсанты, тоже придется подождать.

- Мы можем переодеться? – уточнила я.

Не хотелось, чтобы представитель власти увидел нас с Джефом в одежде для бега.

- Может быть, пожелаете скататься в Замошье и назад? – язвительно поинтересовался Зирч. – Увы, курсантка, пробежка, переодевание и поездка откладываются. Вам необходимо дать свидетельские показания.

Я вопросительно взглянула на тетушку Мередит. Она едва заметно качнула головой. Видимо, без вердикта дознавателя смерть Панча не могла считаться несчастным случаем.

Портал открылся рядом со мной. Из него выпрыгнул невысокий светловолосый мужчина средних лет в черной форменной одежде. Взгляд голубых, слегка навыкате, глаз обежал присутствующих, отметил тело на полу и вернулся к ректору.

- Добрый день, леди и господа, – негромко произнес прибывший. – Эдвард Тич, старший дознаватель Квайтхилльского сыскного отделения к вашим услугам. Позвольте…

Он бесцеремонно оттеснил Сноворса и Веррич, опустился на колено, прижал пальцы к шее трупа, затем внимательно осмотрел его руки и, оттянув его верхнюю губу, зубы. Джеф, который жадно следил за ним, судорожно вздохнул.

- Не прошло и получаса, – сам себе кивнул дознаватель, поднимаясь. – Молодой человек жаловался за здоровье?

И снова пристальный взгляд обежал присутствующих, без ошибки остановившись на целительнице.

- Нет, господин дознаватель, не жаловался, – качнула головой тетушка Мередит.

- Ваш диагноз, любезная?

- Сердечный приступ. Такое бывает у…

- Это я и без вас знаю, – прервал он и повернулся к нам с Новачем. – Полагаю, вам не повезло обнаружить тело, курсанты?

- Нам не повезло увидеть, как он умер! – мрачно ответил Джеф. – Мы…

Не дожидаясь приказа дознавателя, он в подробностях рассказал то, чему мы стали свидетелями.

- Очень хорошо, молодой человек, спасибо за помощь, – улыбнулся Тич, когда Новач закончил.

Так мог бы улыбнуться кристальный астроголь перед тем, как одним махом прибить меня и Силли на той трибуне.

Дознаватель взглянул на ректора:

- Распорядитесь, чтобы тело отправили в лазарет, но не проводили вскрытия без моего присутствия. Вы, – он почему-то покосился на меня, хотя обращался к нам с Джефом, – можете быть свободны. До моего особого указания вам запрещено покидать Акалим. Это понятно?

Я вопросительно посмотрела на Сноворса.

- На сегодня пробежка отменяется, курсанты, – пожал плечами он. – Возвращайтесь к себе.

- И не болтайте о том, что увидели, – добавил дознаватель.

- Так точно! – ответил Новач, а я ограничилась кивком.

Мы вышли из-под завесы, и я с любопытством оглянулась. Пустой холл просматривался до самой стены. Не было ни тела, ни столпившихся рядом людей. Но, стоило перейти на внутреннее зрение, как я заметила мерцание воздуха, указывающее на чары.

- Слушай, Вин, – почесал в затылке Новач, – раз уж мы не можем пробежаться, может, потренируемся в спортзале? Ты сама говоришь, что с деревянным клинком я уже неплохо управляюсь. Попробуем настоящий?

Несмотря на печальные обстоятельства этого утра, я невольно порадовалась энтузиазму Джефа. Конечно, лишний час сна не был лишним, но сразу после пробуждения я капнула зелья бодрости в стакан с водой и выпила его до дна, так что уснуть мне не светило по меньшей мере до обеда.

Мы пошли в тот зал, в котором, по негласной договоренности между Федичем и Торхаймом, чаще преподавал последний. Подойдя к оружейной стойке, Новач, как завороженный, уставился на закрепленные клинки.

- Ну чего встал? – спросила я, останавливаясь рядом. – Выбирай.

- А вы здесь что делаете? – услышали вдруг мы и, одновременно обернувшись, увидели нашего Дина и Курта Торхайма, входящих в зал.

Точно! Я совсем забыла, что Аддингтон теперь каждое утро тренировался с преподавателем по фехтованию.

- Доброе утро. Мы решили сегодня заменить пробежку на тренировку, чтобы немного разгрузить вечер, преподаватель, – уверенно ответила я. – Нужно, чтобы Джеф попробовал настоящий клинок.

- Не рано ли? – улыбнулся Торхайм, подходя.

В очередной раз обратила внимание на его движения. Он перемещался плавно и грациозно, как сытый кот, который, тем не менее, мог без разбега взлететь на самый высокий забор.

- Мне бы хотелось, – смутился Новач.

- Аддингтон, – преподаватель посмотрел на Дина. – Поработаете моим ассистентом сегодня?

- Это как? – удивился тот.

- Потренируйте курсанта Новача, а я позанимаюсь с курсанткой Эрроч. После этого мы продолжим наше с вами занятие.

- С удовольствием, – кивнул Дин, и Джеф воссиял улыбкой.

- Берите один клинок, Вин, и идите сюда, – Торхайм махнул в дальнюю часть зала. – Вы удачно подобрали себе парные мечи в прошлый раз, но мне хотелось бы посмотреть на вас в стандартных условиях.

- А вы? – удивилась я, когда, сняв со стойки подходящий меч, встала в боевую позицию и обнаружила, что преподаватель не вооружен.

- Попытайтесь меня хотя бы задеть, – усмехнулся он. – У невысоких бойцов свои хитрости, наверняка, какие-то из них вам известны, а какие-то – нет.

«Хотя бы задеть»?! Я вздернула подбородок. Да, я знала, что Торхайм – великолепен, но стерпеть такую подначку? Никогда!

В следующие двадцать минут я гонялась за ним с клинком наперевес, как наша соседка в Замошье – за сбежавшим со двора боровом Онтикатом. Разве что, не ругалась такими словами, какими она. Торхайм был неуловим. Несколько раз мне казалось, что острие сейчас, – вот сейчас! – коснется края его одежды, но преподаватель отклонялся на долю градуса, стремительный и недостижимый.

Когда я окончательно взмокла и даже чуточку разозлилась, Торхайм остановился.

- А теперь, Эрроч, перечислите свои ошибки, если, конечно, вы их заметили.

Злость тут же улеглась, уступив место интересу. Преподаватель двигался молниеносно, но не делал лишних движений, а значит, не терял на этом ни времени, ни сил. В отличие от меня.

Я озвучила выводы, получив в ответ одобрительный смешок.

- Правильно, курсантка. Из-за невысокого роста вам приходится активнее двигаться, делать больше шагов. Однако нужно понимать, оправданы ли они в каждый конкретный момент боя или это просто снижает вашу эффективность, приводя к ранней усталости? Сейчас я покажу вам варианты уклонений без излишнего движения, а вы потом потренируетесь самостоятельно или с вашими товарищами, идет?

Я молча кивнула. Вот это, я понимаю, учеба! Такое мне куда ближе, чем пресловутая магическая эвристика или совершенно ужасная магическая экономика!

Спустя час мы с Джефом вышли из зала мокрые, но довольные и разошлись, договорившись встретиться за завтраком, после которого я собиралась на работу – в лазарет.

***

Я возвращался от Беатрис, и уже в переходе услышал знакомые голоса. Кажется, зеленоглазый токс опять влип в историю! Пока я сплетал заклинание под названием «Завеса», чтобы никем не видимым шагнуть в холл второго корпуса, голоса замолкли. Причина стала понятна, едва я использовал внутреннее зрение стихийника, усиленное специальными чарами. Не один я воспользовался Завесой! Сделал это и ректор Зирч, чтобы скрыть лежащее на полу бездыханное тело и стоящих рядом людей, среди которых были Кудряшка и ее сокурсник.

Я наблюдал, как они решают, что делать, ровно до тех пор, покуда рядом с токсом не открылся портал и не вышел незнакомый маг в форме Квайтхилльского сыскного отделения. В последующем разговоре прозвучало имя погибшего. Им оказался второкурсник, которого я мало знал лично, хотя жил он в одном корпусе со мной и частенько присутствовал среди зрителей на тренировках старшекурсников с Торхаймом – публика из Акалим ценила красивые бои.

Дознаватель по имени Эдвард Тич не являлся стихийником, но, как у любого опытного мага, у него могли быть свои хитрости, поэтому я бесшумно отступил и, не снимая Завесы, помчался в жилые покои несчастного Денни. Панчи не отличались родовитостью, однако не пожалели денег, чтобы устроить сына рядом с истинными аристократами. Неплохая идея, если уж на то пошло! Отец всегда говорил, что большинство полезных связей завязывается в юности.

За закрытой дверью слышался дружный храп соседей Денни по комнате. Открыв створку, я проскользнул внутрь, понимая, что времени у меня всего ничего. Планировка этого помещения отличалась от планировки моего жилого блока отсутствием окна в гостиной, и я сразу обратил внимание, как здесь жарко – в камине еще тлели угли. Подушки с одного из кресел были сброшены на пол, будто кто-то сидел перед огнем. Подойдя ближе, я разглядел в зеве камина хлопья сожженной бумаги. Сбоку, в уже остывшем пепле, виднелся единственный сохранившийся клочок, потемневший от жара, хрупкий, как крылья бабочки. Я, не дыша, наклонился, чтобы рассмотреть его. В камине сожгли не бумагу, а пергамент! Я бы не удивился, найдя такой у кого-нибудь из своих ребят: подобные свитки стоили дорого, поскольку содержали, обычно, опасные заклинания. Но для чего он второкурснику, который и древненоррофиндский еще не начал изучать? Или речь о запретном волшебстве, и тогда Денни Панч был не так прост, как казался?

Клочок осел и рассыпался в пыль, будто его и не было.

Непременно расскажу Тичу об этом, но только после того, как пойму, что он не копает под Кудряшку. Зная о способности вредного токса влипать в неприятности, точнее, быть их источником, мне не помешает козырь в рукаве.

Времени на обыск комнаты Панча не оставалось, интуиция побуждала немедленно убираться отсюда, а я всегда к ней прислушивался. Поэтому вернулся в свои покои и только там снял Завесу.

Когда я вышел из душа, слухи о смерти Панча уже расползлись по академии, а прибывший дознаватель начал опрос с его соседей, пробуждение которых было вовсе не таким сладким, как мое с Беатрис этим утром.

***

После завтрака ребята отправились сначала в библиотеку, доделывать домашку, а затем – кто куда. У них был выходной день, а у меня – рабочий, но я ни чуточки не сожалела об этом. Общение с тетушкой Мередит оказалось куда полезнее пустого времяпрепровождения, вроде посещения кафе во Фриде или валяния на кровати с романом.

Валли появился сразу же, как я вышла во двор, собираясь подышать свежим воздухом, пока иду до противоположного корпуса. Вид у него был то ли сонный, то ли сильно задумчивый, вот почему я даже не удивилась тому, что сегодня он не искал меня, как в прошлый раз, когда я не пошла на пробежку.

Похолодало, белые руны изморози укрыли пожухлую траву. Воздух пах снегом, зверь-океан сердито шумел за стенами Акалим, напоминая о себе.

Дракусь вяло трусил рядом, а затем вдруг подпрыгнул, пихнув меня головой в бок, явно приглашая поиграть, и мы с удовольствием погонялись друг за другом между деревьев, уже скинувших листву.

В лазарете было пусто, если не считать голосов, доносящихся из дальнего конца коридора, где, как я знала, располагался кабинет Веррич. Толкнув дверь в лабораторию, я первым делом открыла окна, впуская вкусно пахнущий свежим снегом воздух, а затем огляделась, прикидывая фронт работ, как вдруг заметила, что Валли не со мной.

Выйдя в коридор, увидела его стоящим перед одной из дверей – приникнув мордой к щели под створкой, он с силой втягивал воздух ноздрями, а костяные пластины на его шее и спине были вздыблены, словно иглы ежа.

- Что там? – удивилась я, подходя. – Что с тобой, Валли?

Глава 2

Дракусь боднул створку бронированной башкой, она распахнулась, и я сразу увидела закрытое простыней тело, лежащее на столе. Памятуя об обстоятельствах сегодняшнего утра, можно было не гадать, кто это.

- Пойдем отсюда, – позвала я, – пойдем, нам тут нечего делать!

Валли упорствовал. Подобравшись к мертвецу, вытянул шею, продолжая принюхиваться с таким усердием, что мне стало нехорошо – на живых людей драконы не нападали, а вот как быть с теми, кто уже умер?

Решительно подошла к дракусю, ухватила его за хвост, как делал Даг, когда оттаскивал Корру от котла в лаборатории Лендич, и потащила прочь. Валли неуклюже взмахнул крылом, простыня слетела, открывая обнаженное тело. Парнишка был отлично сложен, густые темные кудри рассыпались по плечам, и, глядя на них, я вдруг вспомнила, где его видела! На допускных испытаниях старшекурсников Денни Панч сидел на трибуне напротив нашей, прямо за Лиамом.

- Эт-то еще что такое? – раздался грозный окрик.

От неожиданности я разжала руки, выпустив хвост Валли, не удержала равновесие и села на пол, ощутимо приложившись к полу «местом для порки» по определению Нильса Кендрика.

Дракусь тут же занял оборонительную позицию, встав передо мной и растопырив крылышки.

- Господи, Вин, что ты здесь делаешь? – послышался новый голос.

Оба, и дознаватель Тич, и тетушка Мередит смотрели на меня с изумлением.

- Простите, пожалуйста, те… целительница Веррич, мы случайно здесь оказались! – выпалила я.

Не говорить же, что дракусь по какой-то причине вломился в помещение?

- Это дракусь? – прищурился Тич.

«Нет, это боров Онтикат!» – чуть не ответила я, но вовремя спохватилась.

- Так точно, господин дознаватель, дракусь по имени Валли, проживающий в Акалим, – отрапортовала я, надеясь, что увлеченный встречей с настоящим драконом дознаватель позабудет о том, где именно эта встреча произошла.

Как бы не так! Тич вдруг произнес несколько фраз на древненоррофиндском. Валли закрутил головой, как делал всегда, когда был удивлен, а затем тихо пискнул. Судя по тому, как нахмурилась тетушка Мередит, она ответа не расслышала, а вот дознаватель, как мне показалось, наоборот, не только расслышал, но и понял, потому что его взгляд на долю секунды неуловимо изменился, становясь взглядом гончей, вставшей на след.

- Что он вам сказал? – не выдержала я.

- Не знаете этот язык? – усмехнулся Тич.

Он явно любил спрашивать об очевидных вещах. Я встречала людей с такой бесячей привычкой. Например, наша соседка, другая, не та, у которой был боров, приходя в гости всегда спрашивала, когда ей открывали дверь: «Вы дома?»

- А что вы вообще здесь делаете, курсантка Эрроч? – заинтересовался дознаватель, так и не дождавшись ответа.

- Она – моя ассистентка, – вмешалась Веррич. – Вин, пожалуйста, забери Валли и займись своими обязанностями.

Я кивнула, позвала дракуся и вышла в коридор, краем уха услышав:

- И что, он вот прямо ее слушается? Прям по-настоящему?

Мы вернулись в лабораторию, где Валли упал на пол под раскрытым окном и мгновенно заснул. А я принялась сначала за уборку, а затем за подготовку ингредиентов по списку, подготовленному тетушкой Мередит.

Спустя пару часов целительница заглянула в лабораторию:

- Дознаватель желает пообщаться с тобой, Вин. Иди в мой кабинет, доделаешь потом.

- Я уже закончила, – кивнула я.

На душе дракуси скребли – общаться с Тичем совершенно не хотелось, хотя скрывать мне было нечего.

- Шустрая какая, – одобрительно улыбнулась Веррич. – Ну иди-иди, а то он там уже копытом бьет…

Я едва не захохотала, представив, как Эдвард Тич, раздувая ноздри, роет копытом землю, но постаралась придать лицу серьезное выражение и вышла из лаборатории. Валли тут же проснулся и потрусил за мной.

Перед дверью кабинета Веррич я попыталась убедить дракуся остаться в коридоре, но он отказывался, возмущенно вуоркал, а то и вовсе шипел. Еще немного, и зубами клацать начнет – я видела, как Корра однажды вела себя так с Дагом.

Дверь распахнулась, явив старшего дознавателя, которого я про себя уже окрестила «страшным дознавателем».

- Чего стоим? – спросил Тич, переводя взгляд с меня на дракуся и назад. – Кого ждем?

- Валли можно присутствовать на допросе? – поинтересовалась я.

- На каком допросе, курсантка? – язвительно осведомился он. – Дружеская беседа, не более того. Входите оба, так уж и быть. Признаюсь, давно не видел дракуся вблизи! Это впечатляет.

Я недоуменно покосилась на тушу размером с теленочка. Что там может впечатлять? Упитанные ноги и хвост? Округлое пузцо? Глаза-плошки? Сама-то я к внешности дракона-подростка уже привыкла, и теперь он не казался мне чем-то особенным, как при первой встрече. Вот если бы Валли выглядел, как настоящий взрослый дракон, какими их изображают в книгах, уверена, он впечатлил бы любого!

Тич, между тем, по-хозяйски расположился на месте тетушки Мередит, после чего пригласил меня присесть на один из стульев, стоящих с другой стороны стола. Не успела я оглянуться, как он, резко привстав, наклонился ко мне и выдал:

- В каких отношениях вы были с погибшим?

От неожиданности я бы села прямо на пол, как удивленный дракусь, но… я уже сидела. Зато из-под стола молниеносно выстрелила голова на змеиной шее, и острейшие клыки Валли клацнули прямо перед носом дознавателя. Замерев от ужаса, я ждала, что представитель власти испепелит дракона на месте, однако ни один мускул не дрогнул на лице Тича. Он опустился на стул, сцепил пальцы перед собой и улыбнулся:

- Валли, будь добр, не нависай над столом, ты закрываешь мне обзор. Итак, курсантка?

Что-то прошипев в ответ, дракусь подался назад и сел рядом, прижавшись ко мне горячим боком.

Я сглотнула.

- О погибшем знаю только, что он учился на втором курсе Акалим, его имя впервые услышала утром от Джефа Новача.

- Когда и где вы видели его до сегодняшних событий?

- На допускных испытаниях четверокурсников. Он сидел напротив, за студентом Тэйчем с нашего курса. Я не обратила на него внимания и только сегодня вспомнила, что он тоже там был.

- Куда вы собирались так рано с курсантом Новачем?

- На утреннюю пробежку.

- Похвально. Вы бегаете каждое утро?

Я потихоньку начала закипать. У меня оставалось всего несколько часов выходного дня, я собиралась списать домашку у Джефа с Дарлой и почитать дневник Реджи на нашем с Валли пляже, а вместо этого трачу время на странные вопросы, которые предназначены тем, кто знал Денни Панча куда лучше меня.

- Да.

- И всегда с Новачем или с разными парнями?

Сказанное прозвучало так оскорбительно, что кровь бросилась в лицо. Я даже не успела вспомнить слово «самоконтроль», как на дознавателя вылился водяной залп в объеме ведра. А я, вскрикнув от боли, вцепилась в обжегший шею блокиратор.

Дверь кабинета распахнулась и на пороге появилась Мередит Веррич. Она, что, подслушивала?

- Что здесь происходит? – скрипучий старческий голос целительницы неожиданно прозвучал молодо и дерзко. – Господин Тич, зачем вы залили мой стол водой? Почему кричала курсантка? Вин?

Одним шагом оказавшись рядом, она отвела мои руки от обруча и ахнула:

- Опять? Это просто непостижимо! Ты так без головы останешься! Быстро идем со мной в перевязочную!

Дознаватель, с которого все еще текла вода, оглядывал свою насквозь промокшую одежду и лужу на полу с видом человека, попытавшегося напугать ураган зонтиком.

Выходя из кабинета тетушки Мередит следом за мной, Валли обернулся на пороге и вуоркнул. В его голосе звучало ничем не прикрытое торжество.

***

Дождавшись под Завесой, когда из кабинета Веррич выйдет последний из тех, кого вызвал Тич, я развеял заклинание и постучал в дверь. Пришло время выяснить, как серьезно лупоглазый законник собирается копать под Кудряшку. Не озаботился бы ее судьбой, если бы она за прошедшее время не доказала, что кое-чего стоит. Хотелось бы, чтобы вредный зеленоглазый токс закончил Акалим живым, здоровым и не в тюрьме.

В кабинете подозрительно пахло влагой. Тич, выглядящий несколько взъерошенным, просматривал записи в блокноте. Любой дознаватель станет уверять собеседника, что всего лишь ведет с ним беседу о случившемся, но на самом деле, это и есть настоящий допрос.

- Я знал, что увижу тебя здесь, Даглас! – неожиданно улыбнулся он, поднимаясь со стула.

Недоумевая, я пожал протянутую руку и вдруг увидел перед собой… старинного знакомого, которого знал с детства – Натана Солиса, одного из папиных учеников. Искусные чары, меняющие внешность, мне не удалось распознать.

По рассказам отца, завершивший обучение в магакадемиии Кармодона юноша был твердо уверен, что ловить преступников – его призвание. Приехав в Валентайн, он убедил дать ему шанс и начал работу с самых низов системы правосудия. А когда параллельно закончил Императорскую академию юстиции, отец, поверив в серьезность его намерений, взял молодого человека под свое крыло.

Нынче Солис возглавлял Особый отдел Департамента имперского сыска в Валентайне, но покинул столицу, чтобы прибыть в Акалим под личиной штатного квайтхилльского служащего – смерть Панча вызывала у меня все больше вопросов.

- Добрый день, Натан, я тоже рад вас видеть, – скрыв удивление, поздоровался я. – Есть минутка?

- Конечно, садись. Уверен, ты знаешь, почему я здесь.

- Не уверен, – искренне ответил я, – но ходят слухи о смерти второкурсника.

- Это не слухи, у парня был сердечный приступ, что подтвердило вскрытие, – отмахнулся дознаватель.

- Если это несчастный случай, зачем здесь вы? – пожал плечами я.

Солис прищурился. Его карие глаза были непроницаемы, как глубокая ночь, однако живая мимика умудрялась без слов донести необходимое до собеседника.

- Вот ты мне и скажи! – предложил он. – Есть в Акалим что-нибудь, требующее моего внимания?

- Думаю, есть, – кивнул я. – Скажу точнее, если поделитесь, ради кого на самом деле прибыли сюда?

Дознаватель откинул со лба неровно стриженные черные пряди, сцепил пальцы перед собой и вкрадчиво спросил:

- Интересует конкретное имя?

- Именно.

- Так назови его сам.

- Денни Панч?

- Нет.

- Лиам Тэйч?

- Альбион? Для чего он мне?

- Вин Эрроч?..

Я спрашивал с самым расслабленным видом, пытаясь уловить малейшие эмоции Солиса. Когда прозвучало имя Кудряшки, на его лице отобразилось раздражение – и только! Я облегченно выдохнул, понимая, что имперский дознаватель явился не по ее душу.

- Эта маленькая… – Солис покрутил пальцами в воздухе, словно не мог подобрать слово.

Я едва сдержал смех – так вот откуда в кабинете повышенная влажность! Кудряшка и тут успела накосячить.

- Токс, – любезно подсказал я. – Вредный зеленоглазый токс.

- Точно! Спасибо, Даглас. То, что она стихийник, – любопытно, но не более того. Какие еще будут кандидатуры?

Я усмехнулся.

- Этих достаточно, чтобы понять, что правду вы все равно не скажете.

- У тебя к ней сердечный интерес? – уточнил Солис, подтверждая, что да, не скажет. – К этой стихийнице?

- Боже упаси! – поднял ладони я. – От нее одни неприятности. Скорее, исследовательский. Как вы знаете, моя стихия – воздух, а Вин – вода. Я пытаюсь разобраться в ее генеалогии, но получается плохо.

- Почему же? – в глазах дознавателя блеснул профессиональный интерес.

- Она из глубинки, отец – капитан районной стражи, о матери почти ничего не известно, кроме того, что она умерла. Хотелось бы понять, были в роду Эрроч стихийники и если были, то с каким даром?

- И почему мне кажется это просьбой о содействии? – протянул Солис.

- В гостиной жилого блока Панча кто-то сжег пергамент, – не моргнув глазом, сообщил я. – Официально подтвердить не смогу, но в том, что свиток был зачарован, уверен…

Солис владел способностью мгновенно понимать сказанное между строк. Быстро поднявшись, он пошел к выходу, поманив меня за собой.

- Что ж, Даглас, спасибо, что зашел, – уже в коридоре сообщил Эдвард Тич, глядя на меня водянистыми глазами навыкате. – Сделаю, что смогу.

И почти бегом направился к выходу из лазарета.

А я, не торопясь, пошел к себе, думая о том, какая отличная вещь – козырь в рукаве. И еще о том, что, по-хорошему, надо бы взглянуть на личное дело Кудряшки. Вдруг там есть что-то интересное?

***

Мередит Веррич стояла напротив Сноворса, вытянувшись, словно парус на ветру. Ее маленькие кулаки были сжаты.

- Куратор, я настаиваю на разговоре с ректором! – упрямо сказала она. – Девочка все время страдает! В ее случае блокиратор свою функцию не выполняет, лишь доставляет ей невыносимые мучения.

Профессор, которого тетушка в выходной день оторвала от чтения какой-то книги и вытащила из кресла у камина, тяжело вздохнул, покосился на меня и заметил:

- Ношение блокиратора – стандартная процедура в высших магических учебных заведениях…

- А то я не знаю! – фыркнула Веррич, сразу становясь похожей на злую ведьму. – Но это особенная девочка с особенной магией, а значит, к ней нужен особый подход. Давайте, профессор, не откладывая, уладим этот вопрос с Зирчем!

Сноворс с тоской оглянулся на сиротливо лежащую в кресле книгу.

- Хорошо, я только накину пиджак.

Надо сказать, профессор разговаривал с нами, будучи в серых брюках, идеально облегающих стройные мускулистые ноги, и светло-серой расстегнутой рубашке с закатанными рукавами. Была бы здесь Кэйтлин, наверное, померла бы от счастья прямо на месте!

Когда, спустя пару минут Сноворс вернулся, уже вовсе не напоминал взлохмаченного мага-красавчика: волосы зачесаны, рубашка – застегнута, в рукавах красовались изящные золотые запонки, пиджак сидел идеально.

Второй раз за день увидеть Зирча для меня сродни плохой примете. Но тетушка Мередит настроилась идти к нему так решительно, что мне не удалось переубедить ее перенести встречу на будний день. Валли с нами не было – он куда-то ускакал, едва мы вышли из лазарета, однако я надеялась увидеть его вечером на «нашем» пляже.

Когда Сноворс постучал в дверь кабинета, оттуда раздалось недовольное:

- Входите.

Ректор встретил нас, стоя у открытого окна. Того самого, из которого его однажды едва не смыл зверь-океан. Взглянув на меня, скрипнул зубами:

- Опять Эрроч? Что на этот раз?

- На этот раз Зирч! – топнула ногой целительница. – Эта курсантка не вылезает из лазарета с поражением кожи из-за блокиратора, что однажды закончится увечьем, а ответственность будете нести вы, ректор. И не говорите, что я вас не предупреждала!

- Этой курсантке нужно научиться управлять своим Источником, Мередит, – голос Зирча звучал доброжелательно – с Веррич он ссориться не желал.

- Ректор, очевидно, что болевой шок на Вин не действует, – вмешался Сноворс. – Возможно, у нее высокий болевой порог или Источник слишком силен, либо и то, и другое. Но я согласен с госпожой Веррич – в случае с Эрроч блокиратор работает некорректно. Нужна альтернатива. Уверен, у вас она есть.

Зирч медленно развернулся и подошел к столу. Я видела, как напряжены его плечи, будто он готов был разнести здесь все к драконьей матери. Но на кого он злился? На меня? На Сноворса? На ситуацию?

- Вы правы, профессор, – криво усмехнулся он. – Альтернатива есть. Мой личный артефакт-накопитель под названием «Жерло». Он поглощает излишки магии, не причиняя владельцу вреда, и меняет цвет, когда переполнен. Однако нужно понимать, что эта вещь – семейная реликвия, которую я не могу выдать постороннему лицу даже на время.

- А… нельзя что-то попроще? – пискнула я.

Когда ректор упомянул артефакт, почему-то представилось красное железное ведро, которое предстояло повсюду таскать за собой, следя за тем, чтобы магия не плескала через край.

Зирч свирепо посмотрел на меня и ничего не ответил.

- Неужели у вас нет ничего другого, кроме винтажной реликвии? – едко осведомилась Веррич.

Ректор пожал плечами и повторил сказанное ранее Сноворсом:

- Ношение блокиратора – стандартная процедура не только в Акалим, но и в других магических учебных заведениях. Обычно этого достаточно.

Глава 3

- Обычно! – укоризненно воскликнула тетушка Мередит. – Если бы ваша дочь, Кассандр, ежедневно испытывала подобную боль, вы бы тоже утешали ее рассказами о «стандартной процедуре»?

Слова Зирча о том, что он владеет своим Источником, в каком бы эмоциональном состоянии не находился, я хорошо помнила. Поэтому, когда мы вошли в кабинет, нет-нет, да включала внутреннее зрение, чтобы полюбоваться ректорской аурой. Смотрела и сейчас. И очень зря. Потому что ярчайшая вспышка едва не ослепила меня. В воздухе запахло озоном, как перед грозой. Судя по выражению лица Зирча, держался он из последних сил. Хотя, если бы моя магия была бы такой же мощной, как его, никаких сил мне бы не хватило!

Резко выдвинув ящик стола, он достал чистый лист бумаги, протянул мне и отрывисто сказал:

- Садитесь, Эрроч, вот ручка. Пишите: «Я, такая-то, такая-то, такого-то года рождения, получила от ректора академии Акалим Кассандра Зирча во временное пользование…». Здесь поставьте скобочку и дополните: «до момента обретения контроля над своим Источником».

Понимая, что спорить с ним в таком состоянии опасно, молча села и начала писать. Закончив, подписалась, поставила дату. Расписка выскользнула из пальцев и уползла обратно в ящик. А ректор… вытащил из шейного платка булавку с бриллиантом в навершии, с которой не расставался.

Подобные драгоценности я видела только в журналах, иногда привозимых папой из Белозерья. Мама любила их разглядывать, однажды я даже заметила, как она с грустью проводит пальцем по фотографии с изображенным на ней перстнем с огромным алмазом.

Зирч коснулся моего обруча, –- тот распался на половинки, – после чего приказал:

- Дайте руку, Вин.

Я протянула руку, и он поднес к ней булавку… Стиснула зубы: даже если он вонзит острие в мою кожу, не издам ни звука! Вот еще!

Однако вместо этого ректор приложил камень к безымянному пальцу моей левой руки и накрыл ладонью. Кожи коснулся жар, словно ее лизнул язычок пламени, а затем я ощутила, как что-то сжало палец. И уже спустя мгновение с изумлением смотрела на простенькое серебряное колечко с мутноватым камешком.

- Я модифицировал артефакт под вас и зачаровал от опознавания и случайной потери, – пояснил Зирч. – Последнее означает, что снять его вы не сможете ни будучи в уме, ни без. Пока накопитель не полон, камень светлый, если покраснел – следует приложить его к минералу с Драконьего материка для поглощения излишков энергии либо к дракусю… Впрочем, нет! Ни разу не видел дракона, обожравшегося магией, но у вас, Эрроч, талант к нестандартным ситуациям. Еще одно…

Я ощутила его ладони на своей шее. Они были сухие и горячие, как ветер пустыни. От чужого прикосновения стало неуютно, а внутри снова заворочался ледяной осколок. Машинально напряглась, ожидая боли, но ее не было. Камешек на пальце тоже цвет не поменял, поблескивал едва-едва – то ли горный хрусталь, то ли вообще осколок стекла.

- Вот так, – Зирч убрал руки, и я вновь увидела… блокиратор. – Это иллюзия, курсантка, чтобы не возникало лишних вопросов. – Он посмотрел на Веррич. – Мередит, теперь вы довольны?

- У накопителя нет побочных эффектов? – уточнила дотошная целительница. – Мне не придется приживлять курсантке палец или еще что-нибудь?..

Ректор так посмотрел на нее, что она замолчала.

- Мы уже уходим, большое спасибо, – мгновенно сориентировался Сноворс, подталкивая меня к выходу.

Мы вышли из кабинета и спустились по лестнице.

- Спасибо за помощь, Декарт, – хмыкнула тетушка Мередит, – хоть вы особенно и не спешили ее оказать.

Куратор, похоже, стушевался, потому что молча кивнул.

Они распрощались, целительница заторопилась в лазарет.

- Один совет, – сказал профессор, когда мы покинули башню. – Его как-то дал мне дед, и я не пожалел, что последовал ему: «Всегда оставляй толику магии про запас – это может спасти тебе жизнь». Подумайте над этим на досуге, курсантка, с магами всякое случается. До встречи!

Он ушел, а я перевела взгляд на колечко, которое очень мне подходило. Дарла, наверняка, попросила бы эффектный перстенек с ярким камнем, а Силли – изящное и очень дорогое кольцо. Это же – простенькое, не бросалось в глаза и шло к любому костюму, будь то курсантская форма или одежда для пробежки. И я всегда могу сказать, что привезла его из Замошья, просто не надевала раньше. А еще, оно, в отличие от проклятого обруча, не ощущалось на пальце и, кажется, не давало побочек! Впрочем, последнее предстояло проверить на собственной шкуре. На всякий случай я дотронулась и до блокиратора. Удивительно, хотя его вес на шее не чувствовался, пальцы коснулись холодного металла. Бардак с этой магией! И вот как отличить иллюзию от реальности, если она сотворена таким магом, как Зирч? Никак, наверное.

Слова Сноворса о «толике магии про запас» не шли из головы. Я смахнула снег, уже успевший засыпать ступеньку башни, села и взглянула на накопитель внутренним зрением. Бриллиант, превращенный ректором в стекляшку, был вытянутой формы, с вкраплениями. Чем дольше я смотрела на него, тем сильнее казалось, что это не дефекты в камне, а нечто совсем иное…

От напряжения заболели глаза. Решив разобраться с артефактом позже, я встала и направилась к себе с твердым намерением завалиться в кровать и почитать дневник Реджи – от выходного оставалось всего ничего. Но моим мечтам не суждено было сбыться, потому что навстречу шел Лиам, улыбаясь так заразительно, что я невольно улыбнулась в ответ. За прошедшее время мы ни разу не оставались наедине и вообще делали вид, что едва знакомы. Меня такое невнимание задевало, однако я прекрасно помнила, как Тэйч посмотрел на меня, когда заявился в наш жилой блок сразу после событий в спортзале.

- Привет, – сказал он, подходя и глядя на меня своими синющими глазами. – Опять получила нагоняй от ректора? Ты просто повторяешь историю моего первого курса, Вин!

На долю секунды показалось, – или я убедила себя? – что мы по-настоящему встречаемся. И сейчас парень подарит мне сладкий поцелуй, от которого я потеряю голову, а затем мы отправимся к нему и не расстанемся до самого утра!

Наклонившись, Лиам, действительно, поцеловал меня. От него пахло свежестью и каким-то вкусным одеколоном. Я растворилась в поцелуе, позабыв о смерти Панча, накопителе и вообще обо всем.

- Я рад, что ты не пострадала во время атаки астроголя… – тихо сказал Тэйч, когда мы, с трудом оторвавшись друг от друга, пошли, куда глаза глядят.

- Как думаешь, что произошло? – покосившись на него, спросила я.

Он пожал плечами.

- Не могу понять. Маг такого уровня, как Свитис, не могла потерять контроль, а когда астроголь попер на трибуны, выглядело все именно так. В третьем акте вообще много непонятного, например, применение Дагом атакующей, а не защитной магии. За это его должны были дисквалифицировать, однако допуск он получил.

Я вспомнила поднявшийся в зале ветер, которому, казалось бы, неоткуда было взяться. Значит, это работа Дагласа! И он сделал это… чтобы защитить трибуну, с сидящими на ней людьми. Защитить нас!

Чувство благодарности в сочетании с неприязнью к блондину с глазами цвета льда породило в душе странную тревогу.

- Ты уже знаешь про Панча? – остановившись, посмотрела на Лиама, и он кивнул. – На испытаниях Денни сидел прямо за тобой…

- Я ему чуть не врезал тогда, – неожиданно признался парень.

- За что?

- Он все время что-то бормотал, мешал сосредоточиться на бое… – Тэйч криво усмехнулся. – На бое, в котором я участвовал бы, если бы меня не выперли из академии… Уверяю, Вин, я был бы хорош! Но ты тоже не спасовала. Прямо горжусь тобой!

Когда я спрыгивала с трибуны, чтобы встать рядом с Дагом, Тэйча уже не было в зале. Или, все-таки, был?

- Ты видел, что произошло? – уточнила я.

- Я не покидал зал, – ответил он, подтверждая мою догадку. – Задержался неподалеку от двери, уж очень увлекательная ситуация складывалась. Заметил, как появился Зирч с другой стороны от входа. Он не вмешивался, тоже, видимо, решил понаблюдать.

- А Панч? – сама не знаю, почему, спросила я. – Где он был в это время?

- Сбежал одним из первых, едва завопила какая-то девчонка. Аж трясся от ужаса, только пятки и сверкали!

Лиам замолчал, сунул руку в карман черного пальто – в выходной день он был не в форменной одежде, – и вытащил… узкую деревянную коробку. Изображенная на крышке эмблема изображала выгнувшую спину золотую кошку в черном круге, и была мне незнакома.

- В следующий раз решишь вмешаться в магический поединок, надень это, – улыбнулся он.

Волнуясь, откинула крышку. На устланном черным бархатом дне коробки, лежала пара перчаток из тонкой, отлично выделанной кожи. При более пристальном взгляде можно было различить на манжетах прихотливую вязь вышивки. Несмотря на миниатюрность и изящество, от перчаток тянуло магией так сильно, что воздух вокруг искрился.

- Это что? – машинально спросила я, хотя уже догадалась, что вижу зачарованные защитные перчатки.

- Примерь, – Тэйч продолжал улыбаться, а мое сердце заныло.

Перчатки были из другой жизни. Отполированное дерево упаковки, ложе из роскошного бархата и два, по сути, артефакта, должны были стоить столько, сколько вряд ли когда-нибудь лежало в папиной тумбочке для расходов на месяц.

Я решительно захлопнула крышку.

- Лиам, я не могу принять такой подарок!

Во рту стало так горько, слово я съела горсть рябины.

- Но почему? – изумился он. – Это дружеский жест восхищения твоим мужеством!

Дружеский жест? Дружеский?!

- Я думала, ты беспокоишься обо мне не как друг… – пробормотала я, не глядя на него.

- Как кто – неважно! – грубо оборвал он. – Главное, что я беспокоюсь, а мне это не свойственно. Бери сейчас же, токс, не дури!

Он попытался сунуть коробку мне в руки, но я спрятала их за спину.

- Прости, Тэйч, но мы с тобой вряд ли станем друзьями…

Его глаза потемнели. Так непогода накрывает зверь-океан тенью грозовых облаков, предвещая шторм.

- Значит, они тебе не нужны? – зло спросил он.

Когда я молча покачала головой, он кинул коробку на землю и раздавил ее каблуком щегольского ботинка. После чего поднял обломки, зашвырнул в куст, росший неподалеку, развернулся и ушел.

А мне было так больно, что я не могла сдвинуться с места. Воздух рвался из легких криком имени Тэйча, и я замерла, не желая наделать ошибок. Этот парень не мог мне принадлежать! Он принадлежал своему классу, кругу общения, тому самому, где было принято делать дорогие подарки, будучи банкротом, ведь главное – «держать лицо». Удивительно, когда мы были вместе, Лиам дарил такое острое счастье, но он же делал меня самой несчастной девчонкой в Акалим.

Когда он исчез из поля зрения, я позволила себе тихонько всхлипнуть и полезла в кусты, сбивая налипший снег. Коробку было не спасти. Одна перчатка лежала на земле, другая – повисла на ветвях, пришлось подпрыгнуть, чтобы достать ее. Тонкая кожа отлично тянулась, перчатки сели как влитые. Поднеся запястье к глазам, я рассмотрела вышивку, которая складывалась в слова на древненоррофиндском. Попросить Силли перевести? Нет, лучше, чтобы никто не узнал о том, что я приняла подарок. Даже тот, кто его подарил.

Вернувшись к себе, с облегчением обнаружила, что соседок нет. После разговора с Лиамом никого не хотелось видеть. Спрятала перчатки в шкаф и завалилась на кровать, потянув из сумки дневник Реджи – каким-то образом он стал символом времени «для себя». Коснувшись пальцами бумаги, ощутила радость. Я была благодарна этой вещице, забытой владелицей в малопосещаемом секторе библиотеки.

Отчего-то волнуясь, открыла новую страницу.

«Пляж прятался в тумане, что поднимался от Квайтхилла на плато, карабкаясь по скалам. Я обожаю запах тумана! Аромат прохлады и свежести, влаги и тайн древнего города. Мама рассказывала, что, когда я родилась, туман плотной завесой накрыл дома, заглядывал в окна, словно кот ластился к стенам. Туманы приводили весну и знаменовали осень, лишь на зиму ненадолго покидая побережье.

Сама не заметила, как Алекс занял важное место в моей жизни. На летних каникулах мы переписывались едва ли не каждый день, а после возвращения в Акалим парень появлялся, когда мне требовалась помощь или было грустно, помогал с уроками, дарил милые безделушки и всегда угадывал с подарком. Однажды я напрямую спросила его, не подкупил ли он Диту, чтобы узнать мои вкусы?

- Твоя подруга – кремень, – рассмеялся Алекс. – Но ты права, я попробовал. Сначала узнал о себе много интересного, а затем она просто послала меня, куда подальше!

- Но тогда откуда?..

Он за подбородок приподнял мое лицо к себе:

- Не веришь в родство душ, зеленоглазка? Нам с тобой нравятся одни и те же книги, музыка, вещи. Иногда мне кажется, что если бы тебя не существовало, я просто придумал бы тебя…

Его губы коснулись моих. Драконья мать, какие они были горячие! Словно уголья, и этот жар проник в самое сердце, заставив его биться с бешеной скоростью. В эту самую минуту я окончательно убедилась в серьезности намерений местной знаменитости, теперь уже командира стажерского отряда Акалим, перспективного мага и просто красавчика! Поверила Алексу, и, отринув страхи, прижалась к нему, обнимая мускулистое тело. Мы целовались долго-долго, под резкими порывами осеннего ветра, знаменующего сезон штормов, но холодно мне не было, наоборот, изнутри шел жар, окрашивая щеки румянцем.

Отстранившись, Алекс не отпустил меня. Я впервые видела его лицо таким светлым, спокойным и каким-то… взрослым. Знаю, рано делать выводы, но вот с таким Алексом я хотела бы прожить всю жизнь, до самой старости, и умереть в один день! Глупая Реджи, которая «бежит впереди онтиката» и сразу после первого настоящего поцелуя мечтает о свадьбе, воздушном платье, кружевной фате и колечке с большим камнем на пальце.

- О чем ты думаешь сейчас? – спросил он, глядя на меня своими колдовскими глазами.

- О тебе, – честно призналась я. – А ты?

- О нас, – тихо сказал он».

Что-то защекотало щеку. Я вытерла ее, с удивлением посмотрев на мокрые пальцы. Я плачу? Но почему? Не потому ли, что Лиам Тэйч никогда не скажет: «Я думаю о нас, Вин!»

Решительно встав, пошла в ванную, умылась и отправилась на пляж, захватив сумку с учебниками, чтобы позаниматься в одиночестве. Реджи тоже писала про пляж, где любила проводить время, и где однажды Алекс нашел ее. Может быть, эта узкая полоска песка между скалами, пришедшаяся мне по душе, и есть то самое место?

От этой мысли стало тепло на сердце. Чем бы ни закончилась история скромницы Реджины и хулигана Алекса, сейчас у них все было хорошо, и вместо того, чтобы печалиться о себе, я решила радоваться за них.

Сумерки подкрались к Акалим. Когда я спустилась к зверь-океану, на песок легли отсветы от огромных окон столовой. Сев в стороне, я отложила сумку и посмотрела вдаль.

Вода.

Гигантские массы воды, перемещаемые Луной и ветром между материками.

Стихия, которая может смыть Норрофинд с лица земли, и никакая другая стихия не станет ей помехой.

Моя стихия.

И ректор, и Даг говорили, что нужно взаимодействовать с ней, понимать ее. Занимаясь с Зирчем, я продвинулась в этом направлении, однако не так далеко, как хотелось бы. Наверное, существовали и другие специальные методики, не только те, по которым учил меня ректор, но я не собиралась сидеть, сложа руки, и ждать, когда обучение подойдет к концу, потому что хотела научиться управлять своей магией, чтобы не представлять ни для кого опасности.

Сначала я просто смотрела на волны, выбросив мысли из головы. В какой-то момент заметила, что дыхание выровнялось, а вдох-выдох совпадают с сердитым шелестом прибоя – где-то бушевал шторм, сюда доносились отголоски. Подмораживало, я почувствовала, что руки замерзли, а едва подумав об этом, ощутила тепло, которым потянуло от воды. Оно окутало, не давая порывам ветра продувать одежду до костей. Кажется, зверь-океан слышал меня, даруя то, что было необходимо… Вот только Лиама Тэйча никто не преподнесет мне на блюдечке с голубой каемочкой!

Глава 4

Тепло развеялось, ударил хлесткий порыв ветра, принес знакомое: «Вуорк?»

Валли спрыгнул с тропинки на песок и подошел, с интересом глядя на меня.

- Мышей ел? – улыбнулась я. – Вы с кошками из-за них не деретесь?

Пришло понимание: дракуси не конкурировали с кошками, потому что те и другие ловили мышей в разных местах. Отчего-то кошки не любили окрестности административного корпуса, того самого, где располагалась библиотека, зато драконы часто там «паслись».

Я пораженно посмотрела на Валли. Оранжевые плошки светили в наступившей темноте, словно два солнца. Уже какое-то время мы с дракусем делились друг с другом ощущениями и эмоциями, но впервые я восприняла его безмолвное обращение, как оформленную мысль. Может быть, мне тоже попробовать? Представила картинку своего взаимодействия с водой, в которой жидкость слушалась беспрекословно, была ручной, а не дикой, как зверь-океан, иногда лижущий мне руки – с большой вероятностью однажды их отгрызть!

Дракусь, кажется, тоже что-то увидел. Потому что вдруг заволновался, вытянул шею в сторону прибоя и зачирикал. Я разобрала «Вин-тин» и поняла, что Валли чего-то хочет от меня. Но чего?

- Не понимаю, – виновато сказала я. – Я пока не знаю этот язык.

Валли влез в набежавшую волну, раскрыл крылья и захлопал ими, взметывая брызги. Звал за собой? Нет, воды я не боялась, плавала отлично, но на дворе не май месяц! Драконам холод не страшен, они сами, как растопленная печь…

Вспомнилось тепло, потянувшее от прибоя. Неужели?

Я разделась до нижнего белья, кожа мгновенно покрылась пупырышками. Пошла вперед, до тех пор, покуда волны ледяными языками не коснулись бедер. Зверь-океан мог прихлопнуть человека, как муху, мог отобрать живительный глоток воздуха или убить холодом, остановив сердце… Но он – моя стихия!

Прикрыв веки, сосредоточилась на шуме волн. Вода мерно гудела. И была… теплой. Я в изумлении открыла глаза. Вокруг меня взметнулись водяные стены. Машинально перейдя на внутреннее зрение, разглядела фиолетовые искры, расположившиеся в определенном порядке, напомнившем структуру астроголя. Сознание будто раздвоилось: одна часть наблюдала за ними, другая – контролировала происходящее снаружи.

Вот дракусь зачерпнул крылом пригоршню воды размером примерно с ванну и швырнул в мою сторону, приглашая поиграть. Такой объем должен был сбить меня с ног, но я даже не успела испугаться – фиолетовая структура уплотнилась в месте удара, и я ничего не почувствовала. Радуясь, что обруч не жжет шею, легко махнула рукой в ответ. Одна из волн, повинуясь этому движению, неожиданно поменяла направление и толкнула Валли с такой силой, что он опрокинулся.

Вот тут я испугалась! От осознания того, что Вин Эрроч уронила дракона, стало не по себе. Тут же попыталась исправить ошибку, подперев Валли снизу другой волной. Спустя мгновение дракусь стоял на ногах, мотая головой на длинной шее и отплевываясь. Испытующие взглянул на меня и… заскакал вокруг, высоко подкидывая зад, как Зорька, когда бывала в хорошем настроении.

Мы до одури нашвырялись друг в друга водяными залпами. Когда я вышла на берег, сердце билось, как сумасшедшее, а все тревоги и дурные мысли испарились. Я чувствовала такую легкость, будто это у меня, а не у Валли были крылья, которыми я, в отличие от него, умела пользоваться. Одеваться не торопилась. Каким-то образом вода зверь-океана генерировала тепло вокруг, и я просто ждала, пока обсохну, чтобы натянуть форму.

Вдохновленная собственным успехом, села рядом с дракусем, который блаженно повалился на песок, и повторила по очереди все разученные к этому моменту пассы и заклинания. После купания магия работала как часы, это безумно вдохновляло. Клянусь, я бы просидела так всю ночь, если бы не нужно было переписать домашку, набросать письмо папе и прочитать очередную книгу про драконов, один из которых сладко дрых рядом, всхрапывая во сне.

Собирая книги в сумку, обратила внимание на кольцо Зирча: камень напоминал злой красный глаз. Если вспомнить объяснения ректора касательно артефакта, это означало, что он переполнен. Задумчиво посмотрела на Валли. А что, если его крылья так слабы, потому что он плохо ест? Может, ему не хватает магии Акалим или другие драконы отбирают ее у него? Иначе зачем бы ему охотиться на мышей? Рука метнулась к драконьему боку прежде, чем я осознала, что делаю. Дракусь засветился так ярко, что я зажмурилась, а затем… перевернулся на другой бок, блаженно хрюкнув. Он не выглядел «обожравшимся» магией. Он выглядел счастливым!

Улыбаясь до ушей, тихонько, чтобы не разбудить его, ушла с пляжа. Вот будет здорово, если за ночь он вырастет до размеров взрослого дракона! Наверное, именно тогда он сможет летать… И я полечу вместе с ним!

***

К великому моему сожалению, получив внушительную порцию магии из накопителя, туша размером с теленочка не превратилась в тушу размером с бычка. Дракусь не увеличился в размерах ни на следующий день, ни через неделю, когда смерть Денни Панча отступила на второй план перед первой в этом году сессией. А еще, чем ближе становилась дата вечеринки Тэйча, тем сильнее мои соседки волновались по поводу нарядов: Дарле хотелось сиять, Сильване Оливии, наоборот, выглядеть максимально незаметно. За первый семестр аристократка вполне освоилась в нашей компании, начала смеяться, меньше тушевалась, больше разговаривала, продолжая старательно умалчивать свое прошлое. Но из обрывков фраз мы узнали и оценили примерную картину бедствия. Мать Силли умерла, когда девочке еще не исполнилось и десяти, она осталась с властным и жестоким отцом, мечтавшим о сыне. Хрупкая, болезненная дочь стала для него обузой, которую он мечтал побыстрее сбыть с рук, выгодно выдав замуж. Но, поскольку Силли была урожденной волшебницей, не дать ей соответствующего образования он по закону не имел права, поэтому и отправил ее из столицы с глаз долой – в далекую Восточную Неверию.

Честно говоря, условности родовитых семейств мне были вовсе непонятны. Я не могла представить, чтобы папа приказал мне выйти замуж за нелюбимого или отправил в другую провинцию, лишь бы не видеть. Семья – это место, где все любят друг друга. Да, там можно злиться и ссорится, но при этом в сердце всегда тепло, как у печки зимой. В сердце же Сильваны Оливии гуляли стылые сквозняки. Может быть, поэтому она была с чудинкой?

Вторник начался с профессора Зориса, вещающего о проблемах магического источниковедения. Под мерный шум снега с дождем – или дождя со снегом? – плотно накрывшего побережье, веки слипались, несмотря на выпитое утром зелье бодрости и пробежку.

- А если так? – толкнула меня локтем Дарла, и я, едва сдержав зевок, покосилась в ее тетрадь, где она набрасывала наряды для вечеринки, пытаясь использовать предметы одежды из собственного гардероба.

Гастингсы не были бедны, однако вечернее платье такого уровня, какое хотела рыжая, стоило слишком дорого, вот она и прикидывала, как обойтись «малой кровью». Моя мама ей бы помогла – она обожала платья, отлично шила и вышивала, и выглядела нарядной даже в сарае, рядом с Зорькой, поскольку со вкусом подбирала разнообразные сочетания из имеющейся одежды.

- Покажи Силли, а? – взмолилась я. – У нее, в отличие от меня, есть вкус.

- У тебя он тоже есть, только ты его прячешь, – не обижаясь, хмыкнула Дарла. – Сама-то в чем планируешь идти?

- В форме, – пожала плечами я. – Ни хочу привлекать к себе внимание, мне его хватило в этом семестре по самую макушку!

- Но тебе же нравится Тэйч? – подколола рыжая.

- А он наводит мосты к Силли. Я бы вообще туда не ходила, если бы не обещала ей, – буркнула я и отвернулась.

Откровения Лиама о выгодной женитьбе держала в секрете – это была не моя тайна. Однако все прекрасно видели, какие знаки внимания он оказывает Рэчерч и делали соответствующие выводы.

Настроение сразу испортилось. С того разговора парень избегал меня, продолжая злиться за отказ от подарка, а я – не собиралась бегать за ним, как и признаваться, что подарок приняла.

В такие мгновенья я сильно ощущала, как не хватает мамы с ее легким отношением к жизни. Не уверена, что папа понял бы мои чувства к Тэйчу, если бы я рассказала ему все, чему стала свидетелем, а вот мама, наверняка, выслушала бы, не прерывая, и дала мудрый совет. Интересно, каким был бы братишка, доведись ему появиться на свет? Рос вредным, ходил бы за мной хвостиком и доставал? Я сдержала вздох: любила бы его, каким бы капризным он ни был, просто потому что он – мой брат!

Занятие закончилось. Мы с Новачем поспешили на лекцию по самоконтролю, а ребята остались ждать вторую пару, поскольку при первоначальном распределении «с листочками» попали в группу умеющих управлять собственной магией.

Сегодня Сноворс щеголял в цветах Акалим, а именно, в темно-зеленом щегольском костюме и желтой рубашке. Из кармана его пиджака выглядывал уголок оранжевого платка. Что ни говори, наш куратор был очень привлекательным мужчиной! Это становилось еще более очевидным, стоило только взглянуть на Кэйтлин Рич и ее подружек, которые буквально поедали профессора глазами. Или раздевали – как посмотреть. Но сейчас Кэйтлин с нами не было, она осталась в той же группе, что и мои друзья.

- По самоконтролю в первом семестре вы сдаете зачет, – жизнерадостно объявил профессор. – Предупреждаю сразу, за прилежную учебу и посещение лекций зачет получить невозможно. Я предпочитаю пообщаться с каждым в форме устного экзамена, чтобы понять, что отложилось у вас в головах по моему предмету. И отложилось ли вообще хоть что-то! В этом семестре мы занимались только теорией, в следующем – перейдем к практикам, которые позволят вам лучше управлять своим Источником. И подгруппы, наконец, будут объединены в одну группу. Мне же легче, не повторять одно и то же по два раза! Поскольку мы с вами шли с некоторым опережением учебного плана, последние лекции перед сессией я оставил для ваших вопросов. Что осталось непонятным? Что нужно повторить?

Мы с Джефом переглянулись. С теорией самоконтроля у нас проблем не было. Сноворс преподавал увлеченно, такое всегда чувствуется, делая легче восприятие любой, даже самой сложной темы.

Неожиданно руку поднял Пьер. Тот самый, который на первом занятии по фехтованию собирался мне накостылять, а вместо этого получил клинком плашмя пониже спины.

- Слушаю, Сослинс? – кивнул куратор.

- В чем разница между темной и светлой магией, профессор?

Сноворс недоуменно поднял брови:

- Какое отношение это имеет к теме самоконтроля, курсант?

- Никакого, – стушевался тот. – Просто вы сказали, что можно задавать вопросы…

- Что ж… – Преподаватель кивнул. – В магическом сообществе до сих пор нет единого мнения на этот счет. Я принадлежу к тем, кто считает, что не существует как таковой светлой или темной магии. Магия – единая энергетическая структура, и если относить ее к тьме или свету, то исключительно по признаку применения. Приведу пример. От норров до нас дошло заклинание, погружающее в состояние оцепенения, подобное кататоническому ступору. Примените его со злым умыслом – и человек погибнет от голода и жажды, если никто не придет на помощь. Однако целители часто используют его, чтобы ограничить подвижность пациента для ускорения сращивания костей при сложных переломах или в тяжелых случаях возбуждений, связанных с болезнями разума. Магия – одна и та же. Последствия – совершенно разные. Ваш Источник рождается вместе с вами даже если проявляется позднее, как у большинства здесь присутствующих. Он не светел и не темен, как и его сила. Все зависит от того, с какой целью и какими последствиями вы его используете! Я ответил на ваш вопрос, Сослинс?

Пьер кивнул, однако теперь Новач поднял руку.

- У меня вопрос, профессор! А что считают те, кто в оппозиции?

Сноворс поморщился, словно уронил свой щегольской платок в навоз.

- Коллеги считают, что в древнем Норрофинде существовали Источники двух типов, но с течением времени маги разучились их отличать. Носитель темного Источника способен применять его энергию во благо, однако от этого она не становится светлой. Ее задача – нести в мир боль, тьму, зло и прочие негативные конструкты.

- Но зачем? – растерянно спросил кто-то.

- Зачем это миру? – прищурился куратор. – Для равновесия, полагаю. Не бывает света без тени, как не может быть тени без света – так утверждают сторонники этой теории. Гибель древних драконов заставила магию Норрофинда исчезать. Но они считают, что она также нарушила равновесие, что однажды приведет к ужасным последствиям, примерно таким, какие были указаны в знаменитом Россошальском пророчестве, более известном как пророчество Розы из Шальса. Кто-нибудь из вас его знает?

Все молчали. Возможно, в первой подгруппе, где было много потомственных магов, кто-то и слышал о нем.

«Я – то, что было, есть и будет, но я сокрыл себя в огне.

Пока огонь меня хоронит – живущим прозябать во мгле.

Тускнеет свет, и век за веком себя меняет вещество,

И пред последним человеком уйдет из мира волшебство.

Земля умрет, моря иссохнут, царить здесь будет воронье.

Ведь я сокрыт.

Я то, что будет.

Вот вам пророчество мое».

Сноворс декламировал нарочито неспешно, наслаждаясь неумолимым ритмом и мрачным слогом. С каждым словом, камнем падавшим в омут тишины, мне все больше казалось, что профессор врет – ему не просто известно о темной магии куда больше, он восхищен и очарован ею!

- То есть, мы все умрем? – деловито уточнил Джеф, развеяв сумрачное очарование мгновения.

- Слова Розы из Шальса потеряли актуальность в ту самую минуту, когда леди Эвелинн Абигайл Торч помогла вылупиться на свет первому дракону, – будто очнувшись от сна, произнес Сноворс. – Я же говорю о теории моих коллег, с которой не согласен. Однако, как ученый, не могу не заметить, что нарушение равновесия в любом процессе, будь он физическим, алхимическим или еще каким-либо, обязательно приведет к катастрофе. Вопрос только в ее масштабе. Впрочем, мы отвлеклись. Следующий вопрос?

- Подышим свежим воздухом? – предложил Джеф, когда лекция по самоконтролю закончилась, и у нас образовалось «окно» в занятиях. – Что-то у меня голова кругом от того, что скоро сессия. Так время пролетело, сам не ожидал! Как идут выборы старосты курса? Уверен, ты обгонишь Тэйча по всем фронтам!

Голосование началось недели две назад – в деканате стояла зачарованная урна, в которую следовало бросать бумажки с именами: моим и Тэйча. После окончания сессии наш куратор должен был произвести подсчет голосов и сообщить, кто станет старостой курса, чтобы остаться им до окончания обучения в Акалим, если, конечно, студенты по тем или иным причинам однажды не захотят его сменить.

Я пожала плечами. Не то чтобы мне было все равно, однако учеба, тренировки и работа в лазарете отнимали столько сил, что невольно хотелось передохнуть.

Мы сходили за верхней одеждой и вышли во двор, в самую унылую пору Восточной Неверии. Землю покрывала снежная каша, голые деревья мокро блестели корой, потрясая ледяными наростами на ветвях. Со зверь-океана дул ветер, подгоняемый последними штормами перед зимним затишьем.

- Я все думаю, что Денни Панч делал в нашем корпусе, – признался Новач, когда мы присели на скамейку, скрытую в зарослях кустарника.

Я изумленно воззрилась на него.

- Почему?

- Поспрашивал о нем ребят. Не производит он впечатления героя-любовника.

- Стоп! – я подняла раскрытую ладонь. – Ты думаешь, он бегал к какой-то девчонке?

- В том-то и дело, но ошибался. Не было у него девчонки. Ему с ними вообще не везло, учился уже на втором, а так ни с кем и не переспал.

Грешно было смеяться, но смешок сдержать не удалось.

- Чего? – возмутился Джеф.

- А ты сам-то успел? – фыркнула я.

- Я только на первом, у меня все впереди! – отмахнулся он. – Но дело не в этом, а в том, зачем Денни приперся к нам, хотя жил в административном? Не знаю почему эта история не дает мне покоя!

Глава 5

- Джеф, тетушка Мередит не могла ошибиться. У Панча случился сердечный приступ, иногда такое случается даже с молодыми – именно это она пыталась сказать тогда дознавателю, а он только отмахнулся. Брат моей соседки умер во сне, ему и двадцати не было! Здоровый парень, на охоту с отцом ходил. Может, Денни домашку приходил списать?

- В шесть утра?

- Ходил во сне?

- Не замечен! – отрезал Джеф.

- Заблудился?

- Целительница отрицает, что он был пьян, да и в Акалим Денни учился второй год, с чего бы ему плутать? И дознаватель этот…

- А с ним что не так? – тяжело вздохнула я.

Наверное, Силли права насчет Джефа! Мне уже не терпелось отправить Новача в юридическую академию и избавить себя от теорий заговора – одна другой хлеще.

- Не знаю… – Новач упрямо сжал губы. – Я не понимаю, что, но это из-за отсутствия опыта. Кстати, как он тебе?

- Дознаватель Тич? – на всякий случай уточнила я.

А то окажется, что мы уже обсуждаем кого-то еще – мысли Джефа значительно обгоняли сказанное.

- Старший дознаватель, – поправил он. – О чем он тебя спрашивал?

Я вспомнила, как из уст лупоглазого представителя закона прозвучало: «И всегда с Новачем или с разными парнями?» и задала ответный вопрос:

- А тебя?

Щеки Джефа заалели. Смешной он. Изображает опытного сыщика, но тушуется, когда дело доходит до сомнительных вопросов представителя закона.

- Значит, тебя он тоже подозревал в том, что мы встречаемся, и интересовался, с кем еще ты совершаешь пробежку? – усмехнулась я.

- Уф! Не знал, как тебе об этом сказать, – выдохнул Новач. – Со стороны старшего дознавателя гадко задавать такие вопросы, но ход его мыслей понятен: подозревай первого, кого увидишь на месте преступления, а если их несколько, ищи между ними связь. Слава драконам, что он отстал! Меня он, кстати, тоже спросил, что Панч мог делать в нашем корпусе…

- Постой, так это он подсказал тебе обдумать эту мысль?

- Ну да, – смущенно ответил Джеф. – Но я, правда, не понимаю, что Денни делал в холле.

Я отломила засохшую веточку и нарисовала на мокрой земле квадрат, после чего сказала гнусавым голосом, передразнивая Энтони Каверса – преподавателя «Магической экономики», которую ненавидела:

- Представим, что это наш корпус. Вот здесь, – я нарисовала крестик, – Денни упал. Возможно, он ждал кого-то…

- Постой! – Новач отобрал палку и нарисовал две стрелки: одну, ведущую к Панчу, другую – от него. – Он не ждал, он шел мимо нас! Вспомни, в тот день погода была гадкая. Если предположить, что Денни отправился из академического корпуса куда-то еще и решил не выходить на улицу, куда он попадает, следуя в этом направлении?

- В лазарет через переход между корпусами! – воскликнула я.

- Это похоже на правду, – кивнул Джеф. – Но надо еще подумать.

- Да что тут думать-то? – возмутилась я. – Денни почувствовал себя нехорошо и отправился к тетушке Мередит за помощью. Вспомни, он пошатывался, наверное, у него уже тогда сердце прихватило!

- Я подумаю, – упрямо сказал Новач и поднялся. – Пошли в столовую, скоро уже наши придут с самоконтроля.

И мы пошли в столовую, больше не сказав ни слова о Денни Панче.

***

Вечером я заглянул в канцелярию с коробкой конфет, купленных во Фриде в воскресенье. Покупал для Беатрис, но решил использовать в других целях. Почти все сотрудницы уже ушли, осталась лишь Венера Тумс, пожилая дама в очках и со смешными буклями, какие носили в прошлом веке.

- Даглас, дорогой, почему ты так поздно? – расплылась она в улыбке, едва увидев меня. – Рабочий день уже закончился, приходи завтра.

Положил конфеты на ее стол.

- Мне бы проверить, кто из моих оболтусов не сдал зачетки перед сессией, госпожа Тумс. Хочу завтра настоятельно напомнить им об этом.

После нескольких случаев магической подделки оценок, студенты сдавали зачетки в администрацию Акалим для проверки на чары. На экзамены и зачеты их после проверки приносили сами преподаватели либо их помощники.

Венера тихонько вздохнула. Я легко мог представить, какой она была девчонкой: романтичной, мечтательной, скромной. Подобным не светили такие парни, как я, но это не мешало им одинокими ночами мечтать о страстных романах. Хотелось верить, что дожив до своего возраста, госпожа Тумс, и вправду, относилась ко мне с симпатией, не помышляя ни о какой романтике.

- Ты такой ответственный! – восхитилась она, поднимаясь. – Сейчас посмотрю.

В этот момент в соседнем помещении раздался звон разбитого стекла. Я точно знал, что там никого нет, поскольку перед приходом сюда запустил в него Ловчую сеть.

- Ах! – побледнела Венера. – Что такое?

- Кажется, порыв ветра распахнул окно… Хотите, я проверю?

- Конечно, хочу. Вдруг там воры?

- Воры в Акалим – это вряд ли, – успокаивающе улыбнулся я. – Дадите ключ?

Достав из ящика стола связку ключей, женщина протянула ее мне.

- Чтобы не терять времени, посмотрите, пожалуйста, кто не сдал зачетки, – попросил я. – И так я вас сильно задерживаю!

- Ну что ты, все нормально, – расцвела она. – Давай, иди, посмотри, что там.

Отперев дверь с надписью «Архив канцелярии», я перешагнул порог и оказался в помещении, заставленном картотечными шкафами с обозначениями букв алфавита. Сразу направился к шкафу с буквой «Э». Под ногами хрустели осколки разбитого стекла. Точечный воздушный удар я применял нечасто, поскольку он требовал сложных расчетов и высокой концентрации внимания. Проще позволить воздушному потоку двигаться фронтом, как это было в случае с астроголем, чем держать в узде беснующуюся стихию. Однако сейчас именно точность и требовалась: разбей я несколько окон административного корпуса, не миновать внутреннего расследования, а так никто внимания не обратит – закрыли плохо оконную щеколду, с кем не бывает?

Личного дела Кудряшки на месте не оказалось. И почему я не удивился?

Заперев окно, чтобы не било по стене, вернулся к госпоже Тумс.

- Стекло вдребезги. Может быть, пока я убираю осколки, вы позовете коменданта?

- Что бы я без тебя делала! – всплеснула она руками. – Наверное, умерла бы со страху.

- Не стоит волноваться, – мягко сказал я.

Покраснев, как скромная романтичная девчонка, которой была когда-то, Венера отдала мне список должников и заторопилась прочь. А я быстро осмотрел столы и стеллажи, стоящие в кабинете, но дела Эрроч не нашел и здесь.

Когда Венера вернулась вместе с комендантом, я загонял рой поднявшихся в воздух осколков в угол архива. Красиво мерцая, стеклянное крошево заворачивалось воронкой и тонкой струйкой текло в мусорное ведро.

- Спасибо тебе большое за помощь! – сказала госпожа Тумс, когда я вернул ключи.

- Это вам большое спасибо! – кивнул я.

Я отправился на ужин, однако передумал и спустился на пустынный пляж – снежная крупа и хлесткие порывы ветра гарантировали одиночество. Волны ревели и бились о берег, шторма в конце осени были самыми сильными, дробили мелкие скалы, потрошили брюхо побережья, словно дохлую рыбу, оставляя на песке груды мохнатых, остро пахнущих водорослей. Стихия воды всегда завораживала меня, хотя и меньше, чем собственная. В ее неукротимости и ярости было нечто, чего мне недоставало. Подсознательно вода воспринималась мной, как движущая сила, а воздух – как сдерживающая. Но действие было равно противодействию.

Сев на верхнюю ступень каменного амфитеатра, куда не долетали брызги, я просмотрел список, подготовленный Тумс, однако не он занимал мои мысли, а документы Кудряшки. Если их нет в архиве, значит, кто-то забрал...

Вместо беснующихся волн перед глазами плясали языки пламени, и только один человек приходил на ум.

***

Поток воды исчез за мгновение до того, как обрушиться на ректорский стол.

- Учусь вместе с вами, Эрроч, – криво усмехнулся Зирч, – и, кажется, у меня начало получаться. В отличие от вас!

Я отвела глаза. Ректор, в индивидуальном порядке преподающий мне стихийную магию, был хорошим учителем – объяснял понятно, не отвлекался на другие темы. Но для меня его лекции оказались филькиной грамотой, поскольку он рассказывал обо всем с позиции урожденного мага в нескольких поколениях, а я была девчонкой из Замошья, деревни, в которой волшебники отсутствовали как класс!

- Вы сказали, надо концентрироваться на потоке, – пробормотала я. – Я концентрируюсь, концентрируюсь, а он все равно…

- Кажется, я понял в чем ваша ошибка, курсантка, – Зирч потер покрасневшие веки. – Вот именно что вы концентрируетесь, со всей, если можно так выразиться, дури! Но концентрация в данном случае лишь инструмент, сам процесс должен происходить бессознательно, примерно так же, как вы дышите. Это ваша стихия, она должна под вашим контролем течь легко и свободно, а вы свиваете ее в тугую пружину. При этом сил удержать эту пружину у вас недостаточно просто потому, что вы еще не умеете равномерно распределять поток. Смотрите…

Над его раскрытой ладонью возник язычок пламени, маленький, как от огарка свечи. Вот он увеличился, стал плотнее, пластичнее, и спустя мгновение передо мной висел императорский дворец в Валентайне, охваченный огнем. Видела фото в газетах, без пожара, естественно. Я могла разглядеть резные ступени обширного крыльца, витые столбики подвесных галерей – нынешний дворец строили, используя то, что осталось от грандиозного сооружения древних норров. Здание медленно кружилось вокруг оси, позволяя любоваться собой с каждой из сторон.

- Хватит глазеть, Эрроч, – рявкнул Зирч, и я вздрогнула, потому что зрелище завораживало, – лучше проанализируйте магические потоки!

- Так точно, – вздохнула я.

Дракуси бы пожрали эту магию, и ректора вместе с ней!

Перейдя на внутреннее зрение, принялась разглядывать течения из сияющих красных искр, похожих на те, что ночной костер подбрасывает к небу. На одном из первых занятий Зирч объяснил: цвет обычной магии – синий и его оттенки, магия стихийников воздуха окрашена в белый, воды – в фиолетовый, а земли – в оранжевый. Получается, я уже видела все, кроме последнего.

- И что там? – язвительно поинтересовался Зирч. – Вы вообще что-нибудь видите, Эрроч?

- Вижу, но от усталости ничего не соображаю, – ответила честно.

- Ясно.

Зирч помолчал. Его породистое лицо тоже выглядело утомленным, глаза не казались такими яркими, как обычно.

- Продолжим на следующем занятии, Эрроч. О его проведении уведомлю вас, как обычно. Потренируйтесь концентрироваться в работе с потоком. Свободны, курсантка!

Я попрощалась и вышла, ощущая, как кружится голова. Зирч вызвал меня на занятие вечером, после того как я закончила уборку в лаборатории Веррич. И прозанимались мы два с половиной часа, из-за чего я опоздала на ужин. А сейчас было уже поздно, столовая, наверняка, закрылась. Я подумала, что если бы ела мышей, голодной не осталась, потому что Валли накормил бы меня досыта. Поскольку мы все больше времени проводили вместе, мне удалось увидеть, как он их ловит. Делал он это, действительно, ловко. Туша размером с теленочка замирала бездвижной грудой сбоку от норы. Как дракусю удавалось не дышать, чтобы земля под ним не дрожала, не знаю, но мышь, в конце концов, вылезала, умиротворенная тишиной или гонимая голодом, и Валли тут же хватал ее языком и отправлял в пасть. Странно, что при таком количестве дракусей в Акалим, мыши до сих пор не исчезли вовсе. Ясно, что ими драконы не насыщались, и процесс просто доставлял им удовольствие. Для них мыши были, как для жителей Замошья семечки, которые по вечерам грызли, сидя на скамейках у домов или прямо на ступеньки крыльца.

Над Черной башней сгустились сумерки. Снегопад закончился, подморозило и воздух был холоден и свеж, как в первый день творения. Я задумалась, куда отправиться – к себе, чтобы сделать уроки, или на пляж – потренироваться в пассах и концентрации потоков, как того требовал Зирч? Как вдруг увидела Лиама Тэйча. Сердце ушло в пятки. Как Реджи от Алекса, я едва не бросилась бежать, испугавшись собственных эмоций.

Тэйч остановился напротив. Поскольку я стояла на одной из ступенек, ведущих в башню, наши глаза оказались на одном уровне.

- Привет, Вин, – как ни в чем не бывало сказал он. – Я скучал по тебе.

Он должен был спросить: «Скучала по мне?», и в его голосе прозвучал бы яд. Но он произнес «я скучал по тебе» так, словно это было правдой.

- И я… – коротко ответила, с жадностью разглядывая его красивое лицо.

Мне кажется, или он похудел?

- Погуляем? – предложил он, за руку уводя за собой.

В ответ на его предложение машинально вырвалось: «Я бы поела!»

- Не успела на ужин?

Я виновато кивнула.

На губах Тэйча появилась лукавая улыбка.

- Я знаю, как решить эту проблему. Пошли!

И он уверенно повел меня в сторону зданий академии.

К моему удивлению, мы миновали мой корпус, завернули за угол и остановились у наружной стены третьего, вспомогательного, корпуса.

- Подожди здесь, – прошептал парень, блеснув глазами.

А затем, наклонившись, быстро поцеловал меня и исчез.

Поцелуй выбил из головы остатки здравого смысла. Вместо того, чтобы отправиться за Тэйчем и спросить, что он задумал, я просто стояла и лыбилась, как дурочка, до тех пор, покуда Лиам не вынырнул из темноты.

- Идем. Не шуми.

Он привел меня к окну, ведущему в полуподвальное помещение. Открыл створку, ловко ввинтился внутрь, протянул руки.

- Давай сюда.

- Что?..

- Тшш. Лезь!

Я нырнула следом, моментально попав в его объятия.

Мы целовались долго, то мучительно и страстно, то тихо и нежно, и только когда воздух совсем кончился в легких, Тэйч снова взял меня за руку и куда-то повел. Судя по всему, мы оказались в кладовой. Повсюду стояли разного размера бочки, мешки, в каких обычно хранят крупы и муку, ящики, на длинных полках вдоль стен угадывались бутылки и банки.

Выйдя из помещения, мы попали в коридор с лестницей в дальнем конце, по которой пришлось подняться, чтобы очутиться в просторном помещении. Царивший здесь сумрак слегка растворял свет от фонарей с улицы, квадратами расчертивший пол, а еще так оглушительно пахло едой, что у меня заурчало в животе, и Лиам тихо засмеялся.

- Что будешь есть? – шепотом спросил он. – Кашу, котлеты, окорок?

- Все, – чувствуя, что еще немного, и я начну кусаться от голода, ответила я. – Буду все! А где это мы?

- На кухне Акалим, – хмыкнул парень, уверенно ведя меня вперед. – Раз ты осталась голодной, тебе полагается компенсация ужина, так что все законно.

Я, как раз, только хотела сообщить ему, что брать без спроса нехорошо, но некоторый смысл в его словах все-таки был.

Тэйч усадил меня за маленький столик, притулившийся в углу – должно быть, днем за ним отдыхали повара, и исчез на несколько долгих минут, показавшихся вечностью. А когда вернулся, в его руках был поднос с едой. Чего здесь только не было! И жареная курица, и окорок, и овощи, и каша, и даже чашка молока.

- Для токсиков – молочко, – улыбнулся он, когда я выхватила чашку у него из рук и выдула. – А для меня – кое-что поинтереснее!

Он покачал перед моими глазами бокалом с плескавшейся в нем жидкостью.

- Тебе не положено, Вин, прости, – серьезно сказал он, подвигая ко мне тарелки. – Я, может, и не самый дисциплинированный студент, но технику безопасности при общении с юными стихийниками знаю.

- Мне, что же, алкоголь теперь запрещен? – с набитым ртом спросила я.

Не обиделась, просто стало интересно. Да и не любила я алкоголь этот.

Отпив глоток и поставив бокал на стол, Тэйч соорудил себе бутерброд с окороком и зеленью, и присоединился ко мне.

- Почему же, можно, – ответил он. – Но тогда, когда ты перестанешь разносить все вокруг своей новорожденной силой.

- То есть, когда перестану быть токсом? – уточнила я.

- Именно.