Токсичный Барон. Том 1

Глава 1. Подарок с запахом смерти

Пробуждение началось не со света, а с вибрации. Мерной, убаюкивающей, но какой-то неправильной, чужеродной. Мое тело тряслось, словно мешок с картошкой на заднем сиденье старого «УАЗа», хотя подвеска машины старательно глотала ухабы.

Я открыл глаза. Потолок, обтянутый бежевой алькантарой. Кондиционер тихо шелестит, выдувая прохладный воздух с легким, химическим ароматом хвои. Это точно не реанимация. И не моя квартира. В последний раз, когда я закрывал глаза, монитор показывал критический перегрев реактора, а сирена выла так, что вышибала пробки из ушей. Я помнил жар — тот самый, что испаряет кожу раньше, чем нервы успевают передать сигнал боли. Но здесь было прохладно.

— Очухался, Ваше Сиятельство? — голос был скрипучим, как несмазанная петля.

Я скосил глаза. На соседнем кресле, вальяжно развалившись, сидел мужик лет сорока. Шрам через всю щеку, короткая армейская стрижка, тактическая разгрузка поверх дорогого костюма. На коленях — короткоствольный автомат незнакомой конструкции. Ствол смотрел, правда, в пол, но палец лежал на скобе, подрагивая в такт дорожным ямам.

Я попытался сесть. Тело отозвалось такой слабостью, будто я месяц провалялся в коме. Мышцы казались киселем. Руки... Я уставился на свои ладони. Тонкие, длинные пальцы, кожа бледная, почти прозрачная, ни единой мозоли. Маникюр. Это были руки пианиста или бездельника, но точно не мои. Не руки инженера Виктора Северова, который двадцать лет лазил по урановым шахтам, крутил вентили и строил энергосистемы. Я сжал кулак — пальцы сошлись без усилия, но и без силы. Словно я управлял бумажным манекеном, а не живой машиной.

В голове щелкнуло. Резкая, ослепляющая боль прошила виски, словно туда вогнали раскаленные спицы. Максим Воронцов. Восемнадцать лет. Третий сын графа. Бездарность. Позор рода. Нулевой индекс эфира.

Информация распаковывалась в мозгу плотными архивами, переписывая мою личность поверх старой. Лица, имена, страх, унижение. Много унижения. Тренировочные залы, где я всегда был грушей для битья. Презрительные взгляды слуг. И Мачеха... Анна. Её холодная, змеиная улыбка, когда она подписывала приказ, глядя мне прямо в глаза.

— Воды, — прохрипел я. Голос был чужим — ломающимся, подростковым. Горло саднило, будто я глотал битое стекло.

Мужик усмехнулся, достал из подстаканника початую бутылку минералки и кинул мне. Я поймал её на рефлексах, хотя руки дрожали так, что вода едва не выплеснулась, когда я открутил крышку. Жадно припал к горлышку.

— Пей, пей, Максим Петрович, — протянул охранник, наблюдая за мной с ленивым интересом, как смотрят на жука в банке. — Наслаждайся сервисом. Пока бесплатно. Графиня велела доставить тебя в кондиции, чтобы ты прочувствовал момент.

Я оторвался от бутылки и внимательно посмотрел на него. Память тела подсказала имя: Григорий. Личный цербер мачехи. Ранг D, «Ветеран». Умеет укреплять кожу так, что пули от пистолета отскакивают, оставляя лишь синяки.

— Куда мы едем, Григорий? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Истерика сейчас не поможет. Инженер во мне начал судорожно анализировать вводные. Если я попал — значит, попал. Разберемся с диспозицией, потом будем паниковать.

Григорий удивленно приподнял бровь. Видимо, ожидал слез, мольбы или привычного для этого тела нытья.

— А то вы не знаете? В имение. Вступать в права наследства. Графиня — святая женщина, такой подарок пасынку сделала. Усадьба «Черный ручей». Земля, титул, автономность. Живи — не хочу.

— Или «умри — не хочу», — тихо добавил я.

Память услужливо подкинула досье на «Черный ручей». Родовое гнездо Воронцовых, заброшенное пятьдесят лет назад после прорыва Пробоя класса «Смерть». Зона отчуждения. Эфирный фон там такой, что обычный человек выкашливает легкие за неделю, а неподготовленный маг сгорает за сутки из-за конфликта энергий. Это была казнь. Красивая, юридически безупречная казнь. Меня не убили в подворотне, нет. Меня наделили землей и отправили ею управлять. Если сдохну — сам виноват, не справился с ответственностью, слаб здоровьем.

— Умный стал? — Григорий перестал улыбаться, глаза его стали колючими. — Раньше только ныл да прятался за юбками нянек. Ладно, парень. Не принимай на свой счет. Ничего личного, просто бизнес. Роду нужны сильные, активы должны работать. А ты... ты — ошибка генетики. Пассив, который жрет ресурсы.

Я отвернулся к окну. За бронированным тонированным стеклом проносился пейзаж. Мы ехали по шоссе, но вокруг было пусто. Лес становился всё более странным: деревья скручены в спирали, словно их выжимали, как мокрое белье. Листва имела неестественный, болезненно-фиолетовый оттенок. Тени между стволами казались слишком густыми, они словно двигались против хода автомобиля. Знаки на обочине предупреждали: «Внимание! Зона повышенной магической активности. Класс опасности: Желтый».

На переднем сиденье, рядом с водителем, сидела девушка. Я видел только её затылок — пепельные волосы, собранные в тугой хвост, и прямую, как струна, спину. Ирина. Телохранитель из побочной ветви рода. Молчаливая, как тень, и такая же равнодушная. Она здесь, чтобы проследить за соблюдением протокола, а не чтобы спасти меня.

— Эй, водитель, — я постучал пальцем по разделительному стеклу, хотя оно было опущено. — Сколько до периметра?

Водитель промолчал. Ответил Григорий:

— Минут двадцать. Наслаждайся кондиционером, барчук. Там, куда мы едем, климат... специфический. Легкие прочищает до самого дна.

Я закрыл глаза и начал дышать. Вдох — на четыре счета, задержка, выдох. Техника успокоения работала и в этом теле, хотя сердце колотилось, как у зайца.

Итак, вводные. Я в другом мире. Здесь есть магия, кланы и аристократия. Технологии — примерно на уровне моей Земли, может, чуть продвинутее в плане материалов. Я — дрищ. Физическая форма на троечку с минусом. Магический дар — отсутствует. Меня везут на убой в радиоактивную (или магически-активную) помойку. Из активов: одежда на мне, бутылка воды и... пожалуй, всё. Ах да. Еще мозги. Мозги инженера, который привык решать проблемы, когда из инструментов только изолента, чья-то матерь и неуемное желание заставить механизм работать.

Я снова посмотрел на Григория.

— Скажи, Гриш, — спросил я, меняя тон на деловой. — А мачеха дала мне какой-то бюджет на восстановление имения? Техника? Люди? Может, хотя бы строительный дроид?

Григорий расхохотался. Громко, лающе, обнажая желтые от табака зубы.

— Бюджет! Ох, насмешил. Тебе дали контейнер с сухпайком и защитный костюм. Старый, правда, со складов ГО, но дарёному коню, как говорится... А люди? Зачем тебе люди? Там же мертвецы ходят. С ними и договоришься. Они, говорят, сговорчивые, если свежего мяса дать.

Он явно наслаждался ситуацией. Для него я был уже трупом, с которым можно поболтать, чтобы скоротать дорогу.

Машина начала замедляться. Дорога сменилась раздолбанным асфальтом, а потом и вовсе грунтовкой, посыпанной светящимся в сумерках гравием. Впереди показался КПП. Высокий забор из сетки-рабицы, увитый колючей проволокой, и массивные бетонные блоки. На вышках тускло светились магические кристаллы — периметр безопасности. Серьезная защита. Значит, то, что внутри, действительно не стоит выпускать наружу.

— Приехали, Ваше Сиятельство, — Григорий пихнул меня дулом автомата в бок. — На выход с вещами.

Машина остановилась. Дверь открылась, впуская внутрь душный, тяжелый воздух. Пахло озоном, гнилой листвой и чем-то металлическим, похожим на вкус крови во рту.

Я вышел. Ноги подкосились, но я устоял, вцепившись в дверцу до побелевших костяшек. С переднего сиденья вышла Ирина. Она была в облегающем боевом костюме из серой ткани, на поясе — парные короткие клинки и пистолет. Она посмотрела на меня. Взгляд у неё был странный. Не презрительный, как у Григория, а скорее... профессионально-оценивающий. Как у патологоанатома перед вскрытием.

— Выгружай контейнер, — скомандовал Григорий водителю.

Водила открыл багажник и вышвырнул на землю ржавый металлический ящик метр на метр. Следом полетел сверток из прорезиненной ткани.

— Твой трон и мантия, король, — хохотнул Григорий, закуривая тонкую сигарету. — Одевайся быстрее. За барьером воздух такой, что без защиты легкие выплюнешь минут за пять. Кровавый кашель, отек, финиш.

Я подошел к свертку. Развернул. Это был костюм химзащиты, модель «Заслон-4» или её местный аналог. Тяжелый, громоздкий, пахнущий тальком и старой резиной. Я проверил резину на сгибах — старая, потрескавшаяся. Взял шлем-маску. И тут мой взгляд зацепился за фильтрующую коробку. Я инженер. Я всю жизнь работал с системами безопасности, я знаю, как выглядят исправные фильтры. На этом пломба была сорвана. А на резьбе виднелась тонкая, едва заметная царапина, будто кто-то специально прошелся надфилем, нарушая герметичность. Это не защита. Это фикция. Кто-то сидел в теплом кабинете и методично портил снаряжение, чтобы гарантировать результат. Он проработает минуту, не больше.

Я поднял глаза на Григория. Он ухмылялся сквозь дым. Он знал. Потом я посмотрел на Ирину. Она стояла чуть в стороне, рука на рукояти клинка.

— Ирина, — тихо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Фильтр поврежден. Это нарушение Кодекса. Ссылка — это одно, но убийство безоружного члена Рода... Это пятно, которое не смоется.

Она чуть сузила глаза. Сделала шаг вперед, глядя на маску в моих руках.

— Не дергайся, Ира, — лениво бросил Григорий, не оборачиваясь. — Приказ Графини. «Обеспечить минимальным набором». Набор есть? Есть. А его состояние... ну, какое нашли на складе. Времена нынче тяжелые, кризис, логистика хромает.

Ирина замерла. Я видел борьбу на её лице. Долг телохранителя против прямого приказа хозяйки.

— Надевай, пацан, — голос Григория стал жестким, лязгающим. Он поднял ствол. — Или я тебя пристрелю прямо тут, а в рапорте напишу «попытка к бегству». У меня карт-бланш. И поверь, рука не дрогнет.

Я понял, что спорить бесполезно. Они не выпустят меня отсюда. Я молча натянул комбинезон. Он был велик размера на три, висел мешком. Затянул ремни. Взял маску, но не надел.

— Контейнер, — сказал я. — Как я его потащу?

— А там колесики есть, — Григорий кивнул на ворота КПП. Тяжелые створки начали медленно, со скрипом разъезжаться. За ними клубился зеленоватый туман, похожий на живое существо, пробующее границы клетки. — Давай, Максим Петрович. Счастливого пути.

Он подошел и с силой толкнул меня в спину. Я полетел вперед, едва не упав в грязь. Схватил ручку контейнера — она была ледяной. Створки ворот начали закрываться за моей спиной, отрезая путь назад.

Я оказался в шлюзе. С одной стороны — мир людей, с другой — смерть. Я надел маску. Щелкнул клапаном. Сделал вдох. Воздух пошел туго, с привкусом резины и... чего-то сладковатого. Фильтр не работал.

Ворота за спиной с лязгом захлопнулись. Я остался один.

Тишина. Первое, что ударило по ушам после лязга ворот — это абсолютная, ватная тишина. Ни пения птиц, ни шума ветра, ни гула машин. Только мое собственное дыхание: хриплое, натужное, отдающееся в резиновой маске влажным эхом. Казалось, мир оглох.

Я стоял на границе. За спиной — бетонная стена периметра. Впереди — то, что осталось от парка усадьбы «Черный ручей». Зрелище было завораживающим и отвратительным одновременно. Старые липы, когда-то обрамлявшие аллею, превратились в уродливых гигантов. Их стволы, покрытые черными наростами, скручивались штопором, словно от боли, а листья напоминали куски ржавого железа. Трава под ногами была неестественно высокой, бледно-фиолетовой, и она... шевелилась. Без ветра. Словно под землей двигались тысячи мелких червей.

Я дернул контейнер за ручку. Колесики увязли в рыхлой, словно пепел, земле. Я налег всем телом — а тела-то почти и не было, одни кожа да кости — и протащил ящик на метр.

Вдох. Вкус изменился. Сладковатый привкус резины сменился жжением. Сначала легким, словно я хлебнул горячего чая, потом — невыносимым. Горло обожгло огнем. Я закашлялся, сгибаясь пополам. Фильтр! Эта тварь, Григорий, не просто подпилил резьбу. Там, внутри, похоже, вообще не было угольного наполнителя. Я дышал чистым ядом, пропущенным через дырявую банку.

— Суки... — прохрипел я, но звук застрял в гортани.

Легкие горели. Глаза заслезились так, что мир поплыл зелеными кругами. Я попытался задержать дыхание, но тело паниковало. Рефлексы требовали кислорода, заставляя делать судорожные вдохи, каждый из которых приближал конец.

Нужно укрытие. Герметичное помещение. Дом! Я поднял голову. Особняк виднелся метрах в трехстах впереди. Трехэтажная громадина с обвалившейся крышей и пустыми глазницами окон. До него не дойти. В таком состоянии — максимум пятьдесят шагов.

Я сделал шаг. Ноги стали ватными. Еще шаг. В груди словно взорвалась шрапнельная граната. Меня скрутило спазмом, и я рухнул на колени, прямо в фиолетовую грязь, которая тут же начала впитываться в ткань комбинезона.

«Думай, Макс, думай!» — билась паническая мысль инженера. — «Это не химия. Это магия. Эфирный распад. Это как радиация, только она бьет сразу по клеткам и энергетическим каналам. Она переписывает код жизни».

Я сорвал с себя маску. Смысла в ней уже не было — она только мешала. Лицо обдало прохладой, но воздух был плотным, жирным. Я сделал вдох — последний, отчаянный. Мир вспыхнул белым, а потом резко погас.

Темнота. Холодная, вязкая. Я чувствовал, как мое сердце замедляется. Тук... тук... пауза... тук... Я умирал. Второй раз за... сколько? За пару часов? Статистика паршивая. Инженер во мне грустно усмехнулся. КПД моей новой жизни стремился к нулю.

И тут в темноте загорелись буквы. Они не висели в воздухе, они выжигались прямо на сетчатке, или, скорее, прямо в мозгу. Ярко-синие, строгие, как в терминале управления энергоблоком.

[СИСТЕМА ИНИЦИАЛИЗИРОВАНА]

[Обнаружен носитель: Максим Воронцов (ID: NULL)]

[Статус: Критический. Разрушение тканей 89%. Отказ органов дыхания.]

Текст бежал быстро, сменяясь новыми строками. Я читал его, хотя глаза мои были закрыты.

[Внешняя среда: Агрессивная. Эфирный фон: 12 000 у.е. (Смертельная доза)]

[Попытка защиты... Барьер маны: Сбой. Нет источника.]

[Попытка регенерации... Сбой. Недостаточно энергии.]

Отлично. Моя предсмертная галлюцинация решила добить меня системными логами.

— Спасибо, кэп, — мысленно огрызнулся я. — Решения есть? Или просто констатируем факты перед отключением сервера?

Строчки мигнули и сменили цвет на тревожный красный.

[Анализ аномалии...]

[Внимание! Обнаружена структурная совместимость.]

[Тип энергии внешней среды: "Некро-Эфир" (Распад).]

[Тип души носителя: "Конструктор" (Аномалия).]

[Запрос на адаптацию протоколов...]

[Y/N?]

Я не знал, где кнопка "Y". Я просто заорал мысленно, вкладывая в этот крик всю ярость, всё желание жить, всю ненависть к тем, кто меня сюда кинул:

— ДА! ДАВАЙ! ЗАПУСКАЙ, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ!

[Подтверждено. Активация модуля "Трансформатор".]

[Перестройка каналов...]

Боль вернулась. Но это была не та боль, что убивает. Это была боль, с которой вправляют вывихнутый сустав, или когда запускают застывший двигатель на морозе. Резкая, правильная. Я почувствовал, как что-то меняется в груди. Словно внутри меня раскручивалась гигантская турбина. Жжение в легких исчезло, сменившись ледяным холодом. Этот холод потек по венам, как жидкий азот, вымораживая слабость, выжигая человеческую немощь.

Сердце ударило в ребра. Раз. Два. Три. Сильно, мощно, как поршень нового двигателя. В ушах нарастал гул — гул напряжения, бегущего по проводам.

[Адаптация завершена.]

[Новый статус среды: Питательная.]

[Получен навык: "Эфирное Дыхание" (Ранг: Уникальный).]

[Текущий запас энергии: 100% ... 120% ... Переполнение.]

Я открыл глаза.

Мир изменился. Туман больше не был просто зеленой мутью. Я видел его структуру. В воздухе висели нити цифр, потоки энергии, узлы и векторы. Я видел, как «яд» входит в мои легкие, расщепляется на составляющие и впитывается в кровь, наполняя тело силой. Я не просто дышал. Я ел эту смерть, превращая её в киловатты собственной мощи.

Я медленно поднялся с колен. Слабость? Исчезла. Мышцы налились упругой, звенящей энергией. Это не была физическая сила качка, нет. Это было ощущение, будто меня подключили к высоковольтной линии.

Я посмотрел на свои руки. Вены под бледной кожей слегка светились голубоватым светом, пульсируя в такт с сердцем. Затем перевел взгляд на особняк. Теперь это были не просто руины. Над домом висел огромный, полупрозрачный маркер, словно в дополненной реальности:

[ОБЪЕКТ: СЕРДЦЕ ДОМЕНА]

[СТАТУС: ОФФЛАЙН]

[ТРЕБУЕТСЯ РУЧНОЙ ЗАПУСК]

Я усмехнулся. Губы растянулись в хищной улыбке, непривычной для этого лица.

— Значит, сдохнуть не получилось, — сказал я вслух. Голос изменился. Стал глубже, жестче, в нем зазвучал металл. Я подошел к тяжелому контейнеру, который минуту назад не мог сдвинуть. Схватил ручку одной рукой. Рывок. Ящик послушно покатился по грязи, словно пустая картонка.

Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь вкусом местного воздуха. Теперь он казался мне сладким, как нектар, заряженным электричеством.

— Ну что ж, Анна, — прошептал я, глядя на закрытые ворота КПП. — Спасибо за подарок. Я его принимаю.

Я развернулся и зашагал к дому. Предстояло много работы. Нужно было провести инвентаризацию, запустить «сервер» и подготовиться к встрече гостей. А гости будут, я не сомневался. Но теперь я — не еда. Я — хозяин кухни.

Глава 2. Администраторский доступ

Я тащил за собой стокилограммовый контейнер, словно детскую машинку на веревочке. Колеса вязли в фиолетовой жиже, которая здесь заменяла почву, чавкали, сопротивлялись каждому шагу, но мне было плевать. Энергия бурлила в венах, требуя выхода, действия, движения. Это было пьянящее чувство — смесь адреналина и высоковольтного напряжения, гуляющего под кожей. Я чувствовал себя так, будто сменил старый, глючный ноутбук, который вис от открытия браузера, на топовую рабочую станцию с разогнанным процессором.

Мир вокруг больше не был просто картинкой. Он стал потоком данных. «Эфирное зрение» — так это назвала Система — работало как продвинутый AR-интерфейс, наложенный на сетчатку. Я смотрел на скрученные деревья и видел не просто уродливые стволы, а их внутреннюю структуру: черные, закупоренные каналы, по которым вместо живительного сока текла гниль. Это была не хаотичная мутация, а системная ошибка. Словно кто-то внедрил в биосферу вирус, заставляющий клетки делиться неправильно.

Над каждым объектом висели полупрозрачные теги, пульсирующие холодным неоновым светом:

[Объект: Древо-мутант (Тип: Ясень). Состояние: Увядание. Структурная целостность: 40%. Энергетическая ценность: Низкая.]

Я перевел взгляд на землю. Под ногами, на глубине метра, сквозь толщу грязи и корней, пульсировала сеть ярких голубых жил. Это были «эфирные вены» — естественные проводники магии земли, аналог силовых кабелей. Сейчас они были забиты той же дрянью, что и воздух — черными тромбами «некро-эфира», но Система подсвечивала их как потенциальный ресурс. Сама схема была рабочей, просто требовала капитального ремонта и хорошей промывки.

— Интересно, — пробормотал я, останавливаясь, чтобы перевести дух. Тело, несмотря на допинг из магии, все еще оставалось телом дистрофика. Мышцы ныли, легкие работали как кузнечные меха. — Если есть трубы, значит, их можно прочистить. Вопрос только в инструменте. И в давлении.

Особняк приближался, вырастая из тумана мрачной громадой. Три этажа, некогда роскошный фасад в стиле классицизма, теперь напоминал череп, обглоданный временем. Лепнина осыпалась, обнажая красный кирпич, похожий на воспаленное мясо. Колонны покосились, словно пьяные атланты, уставшие держать небо. Крыша правого крыла обвалилась внутрь, зияя черной дырой, из которой торчали обломанные стропила — гнилые ребра левиафана.

Я остановился метрах в двадцати от парадного входа. Массивные дубовые двери, когда-то покрытые лаком, теперь посерели и растрескались. Одна створка висела на одной петле, вторая была приоткрыта, словно приглашая внутрь черного зева. Тишина здесь была другой. Не ватной, как у ворот, а напряженной. Звенящей.

Инстинкт инженера, годами работавшего на опасных объектах, завопил: «Ловушка! Нарушение техники безопасности!» Вслед за инстинктом проснулась и Система.

Интерфейс мигнул красным, накладывая на фасад здания сетку сканирования. Звука не было, но я «почувствовал» вибрацию тревоги в висках.

[Внимание! Обнаружена биологическая активность.]

[Тип сигнатур: Множественные, мелкие, агрессивные.]

[Локация: Холл первого этажа, кухня, вентиляционные шахты.]

Сквозь стены я увидел — нет, скорее почувствовал — тепловые пятна. Десяток мелких, быстрых теней метались внутри дома. Они были размером с крупную собаку, двигались дергано, хаотично, то замирая, то срываясь с места с неестественной скоростью.

— Падальщики, — догадался я, вытирая холодный пот со лба. — Эфирные крысы.

В любом заброшенном месте с высоким фоном заводятся твари, жрущие остатки магии. Они мутируют, становятся агрессивными, сбиваются в стаи. Для полноценного боевого мага они не проблема — один фаербол или воздушный удар, и нет стаи. Но я не маг. Я — администратор с нулевым боевым опытом в этом теле. Мои руки дрожат даже от веса пустой бутылки, а единственный навык — «жрать» эфир. Идти через парадный вход — значит нарваться на всю стаю сразу в узком коридоре. Глупо. Суицидально.

— Система, — мысленно обратился я, стараясь контролировать дыхание. — Построй маршрут. Цель: подвал или технические помещения, минуя холл. Критерий: скрытность и минимальный контакт с фауной.

Интерфейс на секунду задумался, перебирая варианты. Перед глазами пробежали схемы этажей (откуда они в базе? Из памяти крови?). Зеленая стрелка навигатора, висевшая в воздухе, дернулась и указала влево, в обход дома, к разрушенному западному крылу.

Я оставил контейнер у крыльца. Никуда он не денется, мародеров тут нет (пока), а местным тварям консервы без надобности — они предпочитают свежину. Стараясь ступать тихо (что было непросто, учитывая хрустящую под ногами мутировавшую поросль, похожую на сухие кости), я обогнул здание.

Вот оно. Система подсветила низкое, полуподвальное окно, почти полностью скрытое разросшимся колючим кустарником с шипами длиной в палец. Стекла давно были выбиты, решетка проржавела и держалась на честном слове.

[Точка входа: Технический проем (Загрузочный люк кухни).]

[Структурная целостность решетки: 12%.]

Я подошел, взялся за прутья. Они были холодными, склизкими от плесени. Легкое усилие — я направил немного энергии в руки, совсем чуть-чуть, чтобы усилить мышцы — и ржавый металл с жалобным стоном вывернулся из крошащегося бетона. Я аккуратно положил решетку на землю.

Из черного зева окна пахнуло сыростью, затхлостью, плесенью и чем-то еще... резким, металлическим. Запахом старой крови и помета. Я заглянул внутрь. Темнота. Эфирное зрение тут же переключилось в режим «ночного видения», раскрасив подвал в оттенки серого и синего, как на экране тепловизора.

Помещение было пустым. Какие-то поваленные стеллажи, перевернутые бочки, кучи ветоши. Похоже на старый винный погреб или продуктовую кладовую. Главное — красных меток биологической активности здесь не было. Я перевалился через подоконник, ободрав комбинезон о битое стекло, и спрыгнул вниз. Ботинки мягко стукнули о каменный пол.

[Локация: Цокольный этаж. Уровень угрозы: Низкий.]

Я выпрямился, отряхивая руки от ржавчины. Первый этап пройден. Я внутри периметра. Теперь нужно найти путь наверх, к «Сердцу Домена», и постараться не стать обедом для тех, кто оккупировал первый этаж. Сердце билось ровно, «реактор» внутри гудел на холостых оборотах, готовый в любой момент выбросить мощность.

Я двинулся к двери в дальнем конце коридора, чувствуя, как переполняющая меня энергия требует выхода. Руки буквально зудели, кончики пальцев покалывало. Я понимал: драки не избежать. Рано или поздно они меня учуют. И мне, черт возьми, нетерпелось проверить, на что способен этот новый, «улучшенный» Макс Воронцов. Инженерный интерес пересиливал страх.

Дверь поддалась с противным, визгливым скрипом, который в тишине подвала прозвучал как сирена. Я замер, прислушиваясь. Сверху, над головой, раздался быстрый цокот когтей по паркету. Множественный цокот. Твари услышали.

«Тихо не получилось», — констатировал я без эмоций. — «План Б: агрессивная оборона».

В коридоре цокольного этажа было темнее, чем в кладовой. Эфирное зрение рисовало стены в синих тонах каркасной сетки, показывая скрытую проводку старинных маго-светильников. Я увидел тепловой след на полу — свежий, ярко-оранжевый, тянущийся шлейфом. Кто-то прошел здесь минуту назад. Впереди, у лестницы, ведущей на первый этаж, мелькнула тень. Система тут же вывела маркер, обводя силуэт красным контуром:

[Цель: Мутировавшая крыса-падальщик (Ранг F).]

[Угроза: Средняя.]

[Уязвимость: Низкая сопротивляемость к Энергетическим перегрузкам.]

Тварь вышла на свет, падающий из дверного проема. Это было мерзкое создание размером с бультерьера, но двигающееся с грацией куницы. Облысшая серая шкура, покрытая мокнущими язвами, длинный голый хвост, хлещущий по бокам, и пасть... пасть была непропорционально огромной, полной игловидных зубов, растущих в три ряда. Глаза светились мутным красным светом — признак того, что тварь напиталась «грязным» эфиром под завязку.

Она зарычала — низко, вибрирующе, этот звук отдавался в диафрагме — и припала к земле, пружиня на задних лапах. Готовилась к прыжку.

— Ну давай, — прошептал я, выставляя руки перед собой. Ладони вспотели. Стойка у меня была, наверное, нелепая — что-то среднее между боксером-новичком и вратарем, который боится мяча. Но тело звенело от силы. Я чувствовал себя живым конденсатором.

Крыса прыгнула. Для обычного человека это был бы смазанный рывок, серая молния. Для меня, с разогнанным нейроинтерфейсом, время стало вязким. Я видел траекторию полета, видел, как сокращаются мышцы под больной шкурой, видел, как раскрывается пасть, метя мне в горло. Мозг сработал четко, выдавая решение задачи: «Вектор атаки прямой. Уклонение влево на 30 градусов, перехват объекта». Но тело... Тело подвело. Мышечная память этого хилого аристократа не знала таких движений. Сигнал прошел, но мышцы опоздали на долю секунды.

Я дернулся влево, но недостаточно быстро. Тварь врезалась мне в плечо. Тяжелая, вонючая туша сбила меня с ног, как кеглю. Удар вышиб воздух из легких. Зубы лязгнули в сантиметре от шеи, но соскользнули по плотной прорезиненной ткани комбинезона химзащиты. Мы покатились по полу, сплетаясь в клубок. Я чувствовал смрад гнилого мяса из ее пасти, горячее, зловонное дыхание на лице. Когти рвали резину на груди, добираясь до кожи.

— А ну пошла! — рявкнул я, пытаясь отпихнуть ее.

Сила! Во мне была сила, способная гнуть арматуру, но я не знал, как ее применить точечно. Я просто ударил тварь кулаком в бок, вкладывая весь вес. Раздался хруст ребер, крыса взвизгнула, но хватку не ослабила. Она была берсерком, не чувствующим боли. Она вцепилась зубами мне в предплечье, прокусывая защиту, кожу и мышцы. Боль резанула руку, яркая и острая.

Я запаниковал. На секунду. Животный ужас жертвы, которую едят заживо. А потом включился «инженер». Холодный, расчетливый. «Механическое воздействие неэффективно. Требуется термическое или электрическое поражение. Источник питания: доступен». Если механизм нельзя сломать кувалдой, его нужно сжечь напряжением.

Я схватил тварь за загривок левой рукой. Пальцы вжались в склизкую, горячую шкуру.

— Система! Сброс энергии! Максимальная мощность! — мысленно заорал я.

Это было интуитивно. Я не читал заклинаний. Я просто представил, что моя рука — это оголенный фазовый кабель под напряжением в десять тысяч вольт, а крыса — идеальное заземление. Внутри меня открылся шлюз. Холодная, ядовитая энергия, которую я впитал на улице, рванулась из солнечного сплетения, прошила плечо, локоть и хлынула через пальцы прямо в тело монстра.

[Активация навыка: Касание Распада (Импровизация)]

Эффект превзошел ожидания. Тварь дернулась, выгнулась дугой, словно в припадке эпилепсии. Я услышал треск, похожий на звук сварочного аппарата. Ее глаза вспыхнули ярким голубым светом, на секунду осветив коридор, и... лопнули. Шкура задымилась, пошел запах паленой шерсти и озона. Внутри нее словно взорвалась лампочка. Нервная система выгорела мгновенно. Она даже не успела завизжать — ее просто выжгло изнутри за долю секунды.

Я отшвырнул дымящуюся тушу. Она шлепнулась на пол бесформенным мешком, дернула лапой и затихла.

[Цель уничтожена.]

[Получено: 50 единиц био-эфира.]

[Боевой опыт: +1.]

Я тяжело дышал, сидя на полу в луже собственной и чужой крови. Рукав комбинезона был порван в лоскуты, на предплечье расплывалось темное пятно. Руки тряслись — не от страха, а от отката после выброса энергии.

— Больно, — констатировал я, морщась. — Но, черт возьми, эффективно.

Я посмотрел на свою ладонь. Она слабо светилась, по коже пробегали остаточные разряды. Я не боец, это факт. Рукопашная с монстрами — плохая идея, ведущая в травмпункт. Мой метод — это «короткое замыкание». Я — ходячий электрошокер. Мне не нужно бить сильно, мне нужно просто коснуться.

Я встал, поморщившись. Рана на руке дергала. — Стоп. Я посмотрел на укус. Кровь уже остановилась. Края раны затягивались прямо на глазах, сплетаясь тонкими голубыми нитями, формируя новую ткань. Регенерация. За счет внешней энергии. Система перенаправила излишки заряда на ремонт оболочки.

— Удобно, — хмыкнул я, сжимая и разжимая кулак. Боль уходила. — Батарейка подзаряжает корпус. Вечный двигатель, пока есть кого убивать или чем дышать.

Остальные твари наверху притихли. Видимо, почувствовали смерть сородича. Или всплеск моей силы, который для них был как вспышка маяка в ночи. Нужно заканчивать с зачисткой. Но теперь я знал, что делать. Страх ушел, уступив место азарту исследователя.

Путь к «сердцу» оказался короче, чем я думал. Подвал переходил в древнюю крипту — фундамент, на котором стоял дом. Здесь архитектура менялась. Кирпич сменился массивными гранитными блоками, подогнанными друг к другу без раствора. Стены были исписаны полустертыми рунами, которые при моем приближении начинали едва заметно тлеть.

Воздух здесь был плотным, почти твердым. Концентрация эфира зашкаливала. Для обычного мага это было бы смертельно — «эфирное давление» просто расплющило бы его ауру, вызвало бы магический инсульт. Я же чувствовал себя как глубоководная рыба, вернувшаяся в родную впадину. Давление не убивало, оно поддерживало.

В центре круглого зала стоял постамент. Каменный куб, черный, матовый, поглощающий свет фонаря. На нем лежал слой вековой пыли и какой-то серой плесени.

[Объект: Управляющее Ядро Домена (Класс: Родовой Алтарь).]

[Состояние: Спящий режим / Критическое загрязнение.]

[Доступ: Ожидание авторизации.]

Подойдя ближе, почувствовал священный трепет. Это был мой «сервер». Моя консоль управления реальностью в этом проклятом месте. Ключ к выживанию. Я обошел постамент Алтаря. В углу, под слоем вековой пыли и паутины, валялся какой-то хлам. Мой взгляд зацепился за черный, тяжелый металлической шар, наполовину вросший в землю, потянул его на себя. Тяжелый, килограмм сорок. Система тут же выдала справку, подсвечивая объект золотым контуром:

[Объект: Геологический бур "Крот-М" (Списан). Особенность: Содержит сердечник из обогащенного мифрила.]

Усмехнулся, видимо, отец пытался пробиться к более глубоким слоям эфира и бросил сломанный инструмент. Обычный человек увидел бы здесь кусок ржавчины, но я видел ротор.

Я смахнул рукавом пыль с алтаря. Под ней проступила гладкая, холодная поверхность, похожая на обсидиан. В глубине камня плавали тусклые искры.

— Ну привет, — сказал я тихо, кладя ладонь на камень. — Давай знакомиться. Я твой новый сисадмин. Пароль: «Я хочу жить».

Контакт. В голове словно взорвалась сверхновая. Меня выдернуло из тела. Зрение, слух, осязание... все исчезло. Я больше не стоял в подвале. Я стал домом. Моим телом стал камень и дерево. Моими венами — трубы и проводка. Моими нервами — силовые линии в стенах. Я почувствовал каждую балку, каждый кирпич. Я «видел» тварей на первом этаже, их было еще семь штук, они жались по углам, испуганные моим присутствием, их маленькие злобные сердца бились в унисон. Я чувствовал пробоины в крыше, как открытые раны. Сквозняки, гуляющие по коридорам. Гниль в перекрытиях восточного крыла.

Но главное, я чувствовал Источник. Глубоко под землей, под фундаментом, билась жила Силы. Искаженная, ядовитая, «некротическая», но невероятно мощная. Она пульсировала, как огромное, больное сердце, ожидающее лечения.

Передо мной развернулось меню. Огромное, сложное, с сотнями вкладок, графиков и схем. Большинство было серым (недоступно или разрушено), но раздел «Базовая Безопасность» мигал тревожным желтым.

[Запрос прав доступа...]

[Идентификация по крови... Ошибка (Генетический сбой / Слабая кровь).]

[Идентификация по энерго-структуре... Анализ...]

[Тип души: Архитектор. Совпадение 99%.]

[Приветствую, Администратор.]

— Запустить протокол «Малый Купол», — скомандовал я мысленно, посылая волевой импульс в структуру дома. — Изолировать внутренний периметр. Герметизация. Вентиляция — фильтрация 100%.

Камень под рукой потеплел. По стенам крипты побежали голубые искры, разгораясь в полноценное сияние. Дом вздрогнул, стряхнув пыль веков. Где-то наверху с грохотом захлопнулись ставни (те, что уцелели). В окнах вспыхнула тусклая, призрачная пленка барьера, отсекая ядовитый туман улицы.

[Купол активен. Расход энергии: 2% в час.]

[Внутренняя атмосфера: Стабилизация. Очистка запущена.]

Ветер перестал выть в щелях. В подвале стало тихо и уютно. Воздух стал чище, суше. Я убрал руку. Голова слегка кружилась от обилия информации, но это было приятное головокружение. Как после успешно сданного проекта, когда ты видишь, как твое творение оживает.

Я — Владелец. Теперь официально. У меня есть ключи, и я сменил замки.

Я поднялся по лестнице на первый этаж, не скрываясь. Крысы, почуяв изменения в атмосфере дома и поняв, что территория больше не нейтральна, с визгом бросились врассыпную. Они выпрыгивали в окна, пробивая своими телами мой пока еще хилый барьер. Пусть бегут. Я их потом переловлю. На опыты. Мне понадобятся образцы местной фауны.

Вышел на крыльцо. Контейнер стоял там, где я его оставил. Я затащил его внутрь, в холл, подальше от открытой двери. Сорвал крышку ударом кулака — замок отлетел, как пластиковый.

Внутри лежало то, что мачеха посчитала мусором, достаточным для смертника:

Упаковки армейских галет (срок годности истек год назад, упаковка блеклая).Пятилитровая канистра с водой (вода мутная, техническая).Спальный мешок (дырявый, пахнет плесенью).Сломанный мана-генератор (бытовой, такие ставят на дачах для освещения сарая).Вдруг перед глазами всплыло красное окно, перекрывая обзор. Тревога.

[Внимание! Периметр нарушен.]

[Сканирование дальней зоны...]

[Обнаружена группа гуманоидов. 3 объекта.]

[Вооружение: Огнестрельное, магическое.]

[Дистанция: 5 км. Вектор движения: Прямо к усадьбе.]

[Расчетное время прибытия: 4 часа.]

Я перестал смеяться. Улыбка сползла с лица, сменившись маской сосредоточенности. Гости. Кто-то решил проверить, сдох ли «подарочек» Анны Воронцовой. Или просто мародеры решили поживиться, увидев, что барьер на границе открывался. В любом случае, они идут не с чаем и пряниками.

Четыре часа. У меня есть всего четыре часа, чтобы превратить этот дырявый сарай, в котором даже дверей нормальных нет, в неприступную крепость. Или хотя бы в смертельную ловушку.

Я посмотрел на мифриловый шар в своих руках. Погладил холодные алмазные резцы.

— Ну что, «Крот», — сказал я, чувствуя, как внутри разгорается холодное пламя азарта. — Пора тебе сменить профессию. Ты больше не шахтер. Сегодня ты будешь убийцей.

Глава 3. Принцип мясорубки

Четыре часа. Двести сорок минут. Четырнадцать тысяч четыреста секунд. Для студента, который пытается выучить китайский за ночь перед экзаменом — это вечность. Для инженера, которому нужно построить эшелонированную линию обороны из мусора, гнилых досок и энтузиазма — это один миг.

Я стоял посреди огромного холла, и цифры таймера, висящие в красном секторе моего интерфейса, действовали на нервы лучше любого кофеина.

[Время до контакта: 03:59:12]

— Итак, — я выдохнул, оглядывая свои владения. — У нас есть задача: убить троих вооруженных профессионалов. У нас есть ресурсы: консервная банка с просрочкой, дырявый спальник и... Я перевел взгляд на черный шар у своих ног. — ...и ты. Мой маленький, тяжелый друг.

Мифриловая буровая головка «Крот-М». Сорок пять килограммов легированной стали с сердечником из металла, который в этом мире ценится дороже золота. Обычный человек увидел бы здесь просто кусок железа. Маг увидел бы заготовку для артефакта, над которой нужно колдовать неделю в лаборатории. Я видел ротор.

— Система, режим проектирования.

Мир вокруг моргнул. Реальность побкла, уступая место каркасной сетке. Я присел на корточки перед сломанным генератором «Ветерок», который достал из контейнера.

[Объект: Мана-генератор бытовой. Статус: Критические повреждения корпуса. Пригоден для разбора.]

Мне нужна была медь. Много меди. Я уперся ногой в пластиковый корпус генератора. Взялся за крышку пальцами — тонкими, бледными, с идеальным маникюром, которые раньше касались только клавиш рояля. Странное чувство. Внешне эти руки выглядели слабыми. Но внутри, под кожей, гудел высоковольтный ток. Я был похож на мощный двигатель, запихнутый в кузов ржавой малолитражки.

— Ну-ка... — я слегка надавил. Даже не пришлось напрягаться. Пластик корпуса, рассчитанный на удары, хрустнул и разлетелся на куски, словно сухая вафля. Моя новая сила была дикой, плохо контролируемой. Я чуть не раздавил и саму катушку, не рассчитав усилие.

— Аккуратнее, Макс, — пробормотал я, отшвыривая обломки. — Ты сейчас сильнее, чем прочнее. Вот оно. Статор. Тяжелая катушка, намотанная толстой медной проволокой в лаковой изоляции.

— Золотая жила.

Следующие полчаса превратились в пытку. Нет, не из-за тяжести — медь я гнул как пластилин. Проблема была в коже. Мои аристократические пальцы не привыкли к грубой работе. Жесткая проволока впивалась в незагрубевшую кожу, резала её до крови. Я выдирал жилы, выпрямлял их, скручивал в жгуты, и каждое движение оставляло кровавые отметины. Регенерация работала как бешеная. Порезы затягивались на глазах, оставляя голубоватые шрамы, которые тут же исчезали. Но боль была настоящей.

— Ничего, — шипел я, сматывая очередной виток. — Зато мозоли появятся быстрее.

Мой план был прост и безумен. Я не мог сделать пушку — не было пороха. Я не мог сделать мину — не было взрывчатки. Но у меня была физика. Закон Лоренца. На проводник с током в магнитном поле действует сила. А если у нас есть мифриловый сердечник — идеальный магический магнит — и мы поместим его в индукционное поле, запитанное от бесконечного источника... Мы получим центрифугу смерти.

— Теперь грунт, — скомандовал я сам себе.

Я выбрал место в центре холла. Идеальный «Kill box». Встал на колени и прижал ладони к дубовому паркету. Рвать его голыми руками было бы глупо — я просто вывихну плечи, несмотря на допинг из маны.

— Система, Касание Распада. Минимальная мощность.

Дерево под моими пальцами зашипело, чернея и превращаясь в труху. Я прожег контур, а затем просто вынул ослабленные плашки с помощью куска арматуры. То же самое проделал с землей, превращая слежавшийся грунт в рыхлый пепел.

— Эфирное зрение. Максимум.

Земля стала прозрачной. И я увидел Её. Магистраль. На глубине полуметра пульсировал один из основных каналов Домена. Он был забит «некро-эфиром». Энергия текла рывками, с диким давлением. Любой нормальный артефактор сбежал бы в ужасе. Подключаться к такому — самоубийство.

— Грязная энергия, — пробормотал я, вытирая пот со лба окровавленной, грязной рукой. — Нестабильная. Идеально.

Мне не нужен был ровный ток. Мне нужна была мощь, чтобы раскрутить сорокапятикилограммовую болванку до сверхзвука.

Я уложил шар «Крот» в центр ямы, на кирпичи. Вокруг начал выкладывать контур из медных жгутов. Когда спираль была готова, я взял два конца толстого кабеля. Теперь самое страшное. Врезка. Я должен был воткнуть провода прямо в эфирную вену.

Я спустился в яму. Волосы встали дыбом от статики.

— Ну, поехали. Я с размаху вогнал медные штыри в пульсирующую землю.

БАМ!

Ударная волна отбросила меня к стене. В глазах потемнело. Земля зашипела. Провода мгновенно раскалились добела. Шар в центре дрогнул. Сначала вибрация, потом низкий гул. Он медленно оторвался от кирпичей. Сантиметр. Два. Десять. Он висел, удерживаемый чудовищным полем. Воздух вокруг него начал закручиваться в воронку.

— Работает... — я сплюнул кровь. — Гравитационная ловушка на мана-тяге.

Но шар висел постоянно. А мне нужен триггер. Я подошел к яме (жар был как от печки).

— Система. Мне нужен интерфейс. Ментальное реле. Выведи кнопку.

[Анализ схемы... Создание виртуального ключа...]

В углу зрения появилась кнопка «АКТИВАЦИЯ». Я мысленно потянул ползунок мощности на ноль. Гул стих. Шар упал в грязь.

— Фух... — я посмотрел на таймер.

[Время до контакта: 01:45:00]

Я был грязным, окровавленным, но довольным. Ловушка готова. Осталось замаскировать. Я накидал сверху паркет, бросил старый ковер, в центр поставил контейнер-приманку. Классическая мышеловка.

— Теперь ложа в партере, — сказал я, глядя на балкон второго этажа. — Зрители уже близко.

Оставшееся время тянулось вязко, как гудрон на солнце. Я сидел на полу балкона второго этажа, скрытый тенью массивной мраморной колонны. С этой позиции просматривался весь холл внизу — от распахнутых входных дверей до кучи мусора, маскирующей мою «адскую машину».

Желудок свело голодным спазмом. «Реактор» перерабатывал эфир в чистую энергию, но организму требовалась материя. Белки, жиры, углеводы — кирпичи для строительства нового тела. Я вскрыл один из сухпайков, найденных в контейнере. Упаковка из фольги была липкой от времени. Внутри обнаружились галеты, похожие на куски гипсокартона, и банка паштета без этикетки. Я откусил галету. Она хрустнула на зубах, как сухая глина, и не имела вкуса. Паштет отдавал старым жиром и металлом. В прошлой жизни, будучи главным инженером, я обедал в ведомственной столовой, где подавали борщ с пампушками и котлеты по-домашнему. Сейчас я жевал просроченный комбикорм и был счастлив.

— Жри, Макс, — прошептал я себе под нос. — Жри. Тебе нужны калории.

Пока челюсти механически перемалывали еду, я разглядывал свои руки. Грязь и копоть въелись в кожу, под ногтями запеклась кровь от порезов. Тонкие, длинные пальцы пианиста теперь выглядели чужеродно, словно инструмент хирурга, которым забивали гвозди. Но дрожь прошла. Внутри рук наливалась тяжесть. Я чувствовал, как под кожей формируется новая структура — не просто мышцы, а энергетический каркас, пронизывающий ткани. Странное чувство двойственности. Я помнил тело Виктора Северова — грузное, с одышкой после третьего этажа и ноющим на погоду коленом. А это тело было легким, быстрым... и смертоносным, как оголенный провод.

Взгляд упал на таймер интерфейса.

[Время до контакта: 00:15:00]

Они близко.

Я отложил пустую банку и вытер руки о комбинезон. Проверил ментальную связь с ловушкой. Кнопка «АКТИВАЦИЯ» висела на периферии зрения, пульсируя мягким красным светом. Она ждала. Я ждал.

***

— Слышь, Сивый, мне это место не нравится. Вот печенкой чую — гнилое место. Неправильное.

Кабан, здоровяк в тяжелом штурмовом бронежилете 4-го класса защиты, нервно передернул плечами, словно пытаясь стряхнуть невидимую тяжесть. Его автоматический дробовик «Вепрь» с барабанным магазином казался детской игрушкой в огромных ручищах, но даже эта мощь не добавляла ему уверенности.

Тройка наемников шла по старой аллее усадьбы. Туман здесь был гуще, чем у периметра. Он не стелился по земле, он висел жирными, зеленоватыми клочьями на уровне глаз, создавая иллюзию движущихся фигур. Звуки шагов тонули в нем, как в вате.

Сивый, командир группы, шел замыкающим. Он был спокоен, как удав, переваривающий кролика. Ветеран локальных конфликтов, маг-универсал ранга Е+. На левой руке у него тускло светился браслет личного щита — дорогая игрушка, способная выдержать автоматную очередь в упор. Он видел, как нервничают бойцы, но не вмешивался. Страх держит в тонусе, если он не перерастает в панику.

— Отставить нытье, — голос Сивого звучал сухо и искаженно через вокодер тактической маски. — Это просто Зона, Кабан. Тут фонит. Это нормально. Наша цель — не монстры и не призраки. Наша цель — труп пацана.

— А если не труп? — подал голос Шустрый. Он шел первым, выполняя роль разведчика. Щуплый, вертлявый, обвешанный датчиками движения и сканерами эфира. В руках он сжимал короткий пистолет-пулемет «Вектор». — Грек сказал, пацан — пустышка. Но ворота... ворота были открыты, командир. И следов крови нет. Твари бы его разорвали еще на входе.

— Значит, сдох внутри, — отрезал Сивый. — Или сидит и трясется в углу, пуская слюни от лучевой болезни. Вы же знаете этих аристократов. Чуть ноготок сломал — истерика. А тут его кинули в Мертвые Земли без фильтра. Он наверняка уже овощ. Заходим, забираем кольцо, делаем контрольный, если еще дышит, и валим. Мне тоже не улыбается здесь ночевать.

Они вышли к разрушенному фонтану перед главным входом. Статуя нимфы в центре лишилась головы, а в чаше вместо воды булькала черная, вязкая жижа, похожая на нефть. Шустрый резко поднял руку, сжатую в кулак. Группа замерла.

— Движение, — шепнул он в гарнитуру. — Тепловизор глючит. Вижу пятна... но они холодные.

— Крысы, — Сивый сплюнул на фиолетовую траву. Слюна зашипела. — Эфирные твари. Они хладнокровные. Не дергайся. У нас маскировочные артефакты, они нас не почуют, если не наступишь им на хвост. Вперед.

Они двинулись к крыльцу. Старые доски ступеней жалобно скрипели под тяжелыми армейскими ботинками с рифленой подошвой. Двери особняка были распахнуты настежь. Черный зев холла дышал прохладой, сыростью и той особенной, звенящей тишиной, которая бывает только в склепах.

— Чисто, — доложил Шустрый, осторожно заглядывая внутрь и водя стволом из стороны в сторону. — Эй, парни... Смотрите.

В центре огромного, полутемного зала, прямо в луче серого света, падающего из пролома в крыше, стоял металлический контейнер. Целехонький. Закрытый. Вокруг царил хаос: обломки мебели, куски паркета, вековая пыль, следы когтей на стенах. Но контейнер стоял ровно, словно экспонат на витрине.

— Джекпот, — осклабился Кабан, опуская ствол дробовика. — Даже искать не надо. Видать, барчук сдох сразу, как вошел. Сердце прихватило или твари утащили тушку внутрь, а ящик бросили.

— Или ловушка, — Шустрый был осторожнее. Он повел сканером. — Эфирный фон повышен, но тут везде фонит. Странно это.

— Какая к черту ловушка? — фыркнул Сивый, поднимаясь на крыльцо. — Кто её поставит? Пацан, который отвертку в руках не держал? Или крысы научились минировать периметр? Не тупите. Заходим. Работаем по схеме: периметр, осмотр, эвакуация. Мне уже надоело дышать этим дерьмом, фильтры садятся.

***

Я наблюдал за ними сверху, сквозь щель между балясинами перил. Мое дыхание стало поверхностным, сердце замедлило ритм, переходя в режим «охота». Я видел их не глазами. Я видел их через Систему. Три красных маркера горели в полумраке холла.

[Цель 1: "Кабан". Класс: Тяжелая пехота. Ранг Е. Броня: Керамика IV класса. Уязвимость: Суставы, шея.]

[Цель 2: "Шустрый". Класс: Разведчик. Ранг Е. Броня: Легкий кевлар. Уязвимость: Низкая живучесть.]

[Цель 3: "Сивый". Класс: Командир/Маг. Ранг Е+. Броня: Средняя + Активный щит "Эгида". Угроза: Высокая.]

Они вошли. Как по учебнику тактики малых групп. Рассыпались веером, перекрывая сектора обстрела. Кабан пошел вправо, проверяя темные углы и водя стволом дробовика. Шустрый, ведомый жадностью и приказом, двинулся прямо к центру зала, к контейнеру. Сивый остался у входа, прикрывая тыл и контролируя лестницу. Умно. Профессионально. Но они допустили одну ошибку. Они недооценили поле боя. Они думали, что зашли в заброшенный дом. Они не знали, что зашли внутрь работающего механизма.

Я лежал неподвижно, слившись с тенью. Мой палец в реальности не касался ничего, но в ментальном интерфейсе он уже лежал на красном ползунке.

Шустрый подошел к старому персидскому ковру, который я небрежно бросил в центре. Он не заметил, что под ветхой тканью скрывается пустота, а не паркет. Он ступил на край, проверяя пол ногой. Доски под ковром (я оставил пару целых балок для жесткости конструкции) скрипнули, но выдержали вес человека.

— Тут всё ровно, командир! — крикнул он, оборачиваясь через плечо. Эхо его голоса метнулось под потолок. — Ящик закрыт. Замки целые. Похоже, «посылку» даже не распечатывали.

Сивый расслабился. Я видел, как опустились его плечи. Напряжение боя ушло, сменившись рутиной мародерства.

— Кабан, помоги ему, — скомандовал он. — Тащите эту хрень наружу, там вскроем. Не хочу тут возиться.

Здоровяк хрюкнул, закинул дробовик за спину и двинулся к центру зала, тяжело топая. Теперь они двое были в зоне поражения. Сивый стоял на границе, в пяти метрах.

— Ближе... — прошептал я одними губами. — Еще шаг, суки. Ну же. Идите к папочке.

Кабан вступил на ковер.

— Тяжелый, небось, зараза, — пробасил он, наклоняясь к ручке контейнера.

Все трое были в треугольнике смерти. Шустрый у ящика, Кабан рядом, Сивый на линии огня. Идеальная геометрия. Пора.

Я вывел перед глазами ползунок мощности. — Гейм. Сет. Матч.

Мой мысленный палец с силой ударил по красной кнопке, выкручивая мощность сразу на 80%.

«Крот», просыпайся. Время копать.

Звук пришел первым. Это был не взрыв. Это был гул — низкий, вибрирующий бас, от которого задрожали стекла в уцелевших рамах. За долю секунды он перешел в пронзительный, сверлящий уши визг турбины, выходящей на закритические обороты.

ВУУУУУУММММ!

Пол в центре зала вздыбился. Старый персидский ковер, прикрывавший яму, не просто упал вниз — его разорвало в клочья, превратив в облако пыльной шерсти. Контейнер с припасами, стоявший в эпицентре, подбросило вверх невидимым ударом. Он перевернулся в воздухе, ударился о потолок с грохотом падающего лифта и отлетел к стене, расплескивая содержимое.

А из черной дыры в полу восстал Он. «Крот». Теперь это был не просто шар. Это было маленькое, злое, рукотворное солнце. Мифрил раскалился от чудовищного потока магии, проходящего через индукционные катушки. Он сиял ослепительно-белым, окруженный короной из синих молний и искаженного воздуха. Гравитационное поле вокруг него было настолько плотным, что свет преломлялся, создавая эффект линзы. Он висел в воздухе на уровне груди человека, вращаясь со скоростью три тысячи оборотов в минуту. Его поверхность, усеянная алмазными резцами, превратилась в размытую серую дымку.

— Что за хер... — начал Сивый, вскидывая винтовку. Его реакция была мгновенной, но человеческой.

А моя ловушка работала на скорости электричества. Я сместил вектор магнитного поля в интерфейсе. Просто дернул ползунок. Шар сорвался с места. Законы инерции? Забудьте. Под действием магии гравитация становится продажной девкой. Сорокапятикилограммовый снаряд, обладающий кинетической энергией локомотива, ударил не как пушечное ядро. Он ударил как циркулярная пила размером с дом.

Первым на пути оказался Кабан. Он стоял ближе всех. Танк. Гора мяса в бронежилете 4-го класса с керамическими пластинами. Он должен был выдержать очередь из автомата в упор. Но против физики не попрешь. Шар ударил его в грудь. Раздался звук, похожий на то, как если бы в работающий промышленный шредер бросили замороженную тушу. Влажный, тошнотворный хруст, звон лопающейся керамики и визг раздираемого металла. Здоровяка не просто убило. Его выключило. Вращающаяся сфера прошла сквозь бронежилет, сквозь грудную клетку и позвоночник, превратив внутренности и кости в кровавый спрей. Кабан даже не понял, что умер. Его тело, сломанное пополам, отшвырнуло к колонне с такой силой, что по мрамору пошла паутина трещин.

— Контакт! — заорал Шустрый. Он был быстр. Нечеловечески быстр. Увидев смерть напарника, он упал на пол и попытался откатиться, стреляя вслепую из своего «Вектора». Пули дзинькали о мифрил, отлетая рикошетом, не причиняя вреда.

Шар, срикошетив от останков Кабана (и потеряв всего 5% скорости), ударился о чугунное основание лестницы. Искры брызнули фонтаном, осветив зал адским оранжевым светом. Кусок чугуна откололся, как шоколад. Снаряд, повинуясь хаотичному искажению поля, пошел на рикошет. Он описал немыслимую дугу под потолком, оставляя дымный след, и рухнул вниз, целясь в Сивого.

Командир был профи. Он успел активировать артефакт. Перед ним возникла полупрозрачная синяя пленка — магический щит класса «Бастион».

— Барьер! — рявкнул он, уходя в перекат.

Удар. Щит вспыхнул и лопнул со стеклянным звоном, рассыпавшись на тысячи тающих осколков. Магия ранга Е не могла сдержать кинетический удар такой плотности. Шар прошил барьер, как бумагу. Он зацепил плечо Сивого. Руку вместе с автоматом и куском лопатки просто оторвало. Кровь хлестнула черным фонтаном на стену. Шар с воем ушел в кирпичную кладку, пробив стену насквозь, вылетел в соседнюю гостиную, разнес там что-то из мебели и, повинуясь магнитной тяге центральной катушки, с грохотом проломил перегородку обратно, вернувшись в центр зала.

Он завис над ямой, гудя, как рассерженный шершень. Раскаленный, окровавленный, дымящийся.

В холле воцарилась тишина. Только сыпалась штукатурка. Только хрипел Сивый, зажимая обрубок плеча здоровой рукой, и сучил ногами в луже собственной крови. Только тихо скулил Шустрый, вжавшись в пол за перевернутым диваном.

Я медленно поднялся с пола балкона. Адреналин бил в виски набатом, но руки были холодными и спокойными. Инженерный модуль в мозгу сухо констатировал:

«Эффективность 100%. Расход энергии 15%. Повреждения конструкции минимальны».

Я вышел на лестницу.

— Добрый день, господа, — мой голос, усиленный акустикой пустого дома, прозвучал ровно, без эмоций. — Вы не вытирали ноги перед входом. Это невежливо.

Я спускался не спеша, держась за перила, чтобы скрыть дрожь в ногах — тело все-таки получило откат от напряжения. Правая рука была поднята, пальцы сложены в жест контроля, готовые в любой момент сжать невидимый ползунок интерфейса и снова разогнать «Крота».

Шустрый выглянул из-за укрытия. Его лицо было белым, глаза — безумными.

— Не убивай... — проскулил он, отшвыривая пустой пистолет-пулемет. — Мужик, не убивай! Я сдаюсь!

Сивый у стены перестал дергаться. Он побледнел до цвета мела, жизнь вытекала из него слишком быстро. Он поднял на меня мутный взгляд.

— Ты... — прохрипел он, сплевывая кровавую пену. — Ты кто такой?.. Воронцов был пустышкой...

Я остановился на последней ступеньке.

— Я и есть Воронцов. Просто я прошел... капремонт. И сменил прошивку.

Я подошел к Шустрому. Шар послушно сдвинулся, зависнув в полуметре от головы наемника. Жар от раскаленного металла опалил ему брови.

— Кто заказчик? — спросил я тихо.

— Грек! — выкрикнул парень, закрываясь руками. — Григорий! Начальник охраны! Он нанял нас на заставе! Сказал проверить дом, найти тело, снять кольцо-печатку! Всё! Мы не знали, что тут... такое!

— Кольцо, значит... — я посмотрел на свою правую руку, где остался след от перстня. — А еще что? Добить, если выжил?

Шустрый замялся. Я шевельнул пальцем. Шар дернулся, высек искры из пола.

— Да! Да! Зачистка! — завизжал он. — Сказал, что ты мусор, дефект! Что никто искать не будет! Что ты сдохнешь от одного вида крысы!

Я кивнул. Логично. В моем мозгу щелкал калькулятор рисков. Вариант А: Отпустить. Он побежит к Григорию. Расскажет про ловушку, про летающую смерть, про то, что «пустышка» теперь маг. В следующий раз пришлют не пехоту, а снайпера за километр. Или накроют дом минометным огнем. Вариант Б: Утилизация. Информация остается внутри периметра. Григорий будет гадать: сожрали их твари? Попали в аномалию? Это даст мне время. День, может два.

Я посмотрел на Сивого. Он затих. Грудь больше не вздымалась. Минус один. Кабан — минус два. Остался этот.

— Мужик, я исчезну! — Шустрый полз ко мне на коленях, размазывая сопли и слезы. — Клянусь мамой, я уеду в Сибирь! В Пустоши! Никто не узнает! Я забуду твое лицо!

Я посмотрел на него сверху вниз. Молодой. Испуганный. Такой же, каким был Максим Воронцов утром. Но этот парень пришел сюда убивать меня за деньги. Он не задавал вопросов, когда брал заказ на убийство безоружного подростка. Если я его отпущу, я поставлю под угрозу свою жизнь. Свою новую жизнь, за которую я так дорого заплатил. Я — инженер. Я строю систему безопасности. В системе не должно быть уязвимостей. «Свидетель» — это критическая уязвимость.

— Прости, — тихо сказал я. В этом слове не было жалости, только констатация факта.

[Команда: Импульс.]

Шар дернулся вперед. Короткое, резкое движение. Глухой, влажный удар. Крик оборвался.

Я отвернулся. Меня скрутило. Тошнота подступила к горлу, желудок попытался извергнуть те жалкие галеты, что я съел. Убивать монстров — это одно. Убивать людей, глядя им в глаза, хладнокровно, как скот на бойне — совсем другое. Мои руки затряслись.

«Дыши, Макс, — приказал я себе, вцепляясь в колонну. — Это были враги. Это война. Или они, или ты. Третьего не дано».

Система пискнула, выводя меня из ступора.

[Бой завершен. Противники уничтожены: 3/3.]

[Получено опыта: 450 ед.]

[Уровень повышен! Текущий ранг: F+ (Администратор).]

[Доступны новые чертежи: "Малая турель", "Сенсорная сеть".]

Я глубоко вздохнул, загоняя тошноту обратно. Выпрямился. Пора собирать трофеи. Сентиментальность оставим для мемуаров. Я прошел по залу, стараясь не наступать в лужи крови. Собрал оружие: пистолет-пулемет «Вектор» (почти новый), боевой нож из хорошей стали, уцелевшие магазины. У Кабана дробовик был помят ударом, но запчасти пригодятся. Нашел кредитные чипы. И коммуникатор Сивого.

Он лежал на столике у входа, куда его отшвырнуло взрывной волной. Экран треснул, но работал. Устройство пищало, требуя внимания.

Входящее сообщение:От: Заказчик (Грек)«Группа 1. Доклад. Вы долго возитесь. Объект зачищен? Кольцо у вас? Отвечайте, мать вашу.»

Я взял наладонник. Руки были в чужой крови, экран заляпался алым. Скрыть не получится, надо действовать иначе. Что ответить? Молчать? Он поймет, что группа погибла. Соврать? «Всё чисто»? Он потребует встречи. Нет. Нужно напугать его. Заставить нервничать. Страх заставляет делать ошибки. А ошибки врага — это мой ресурс.

Я включил камеру. Навел объектив на центр зала. В кадр попал развороченный пол, куски мяса, оставшиеся от Кабана, и висящий в воздухе, гудящий, страшный «Крот», с которого медленно капала густая кровь. Сделал фото.

Набрал текст. Пальцы с трудом попадали по сенсору. «Заказ выполнен. Мусор утилизирован. Но есть проблема, Гриша. Кольцо мне пока жмет. Я его поношу еще немного.А вы присылайте следующую группу. У меня в подвале еще много места. И крысы голодные.С любовью, Хозяин.»

Нажал «Отправить».

Отложил коммуникатор. Пусть читает. Пусть смотрит. Пусть боится.

— Система, — вслух сказал я. Голос был хриплым. — Отключай контур. И... есть у нас тут какие-нибудь дроиды-уборщики? Или крыс позвать? Не хочу жить в свинарнике.

Мифриловый шар с глухим, тяжелым стуком упал на паркет, проломив еще одну доску. Я оперся спиной о стену и сполз вниз. Я был хозяином этого дома. Я был жив. И я только что выиграл свою первую войну.

Глава 4. Дебет и кредит

Тишина, вернувшаяся в особняк, была тяжелой, липкой и неправильной. Она пахла озоном, паленой изоляцией и содержимым разорванного желудка Кабана. Я сидел на нижней ступени мраморной лестницы, упираясь локтями в колени, и тупо смотрел на дело рук своих. Три трупа. Три изломанные, перекрученные куклы, которые еще десять минут назад были опасными профессионалами, пришедшими меня убить. Мой внутренний таймер отсчитывал секунды до отката. Адреналин, который держал меня на ногах во время боя, стремительно вымывался из крови, оставляя после себя свинцовую усталость и тошноту. Руки, которые твердо держали ментальный пульт управления ловушкой, теперь мелко дрожали. Пальцы казались чужими, онемевшими.

«Вставай, Макс, — приказал я себе, сжав зубы. — Ты не на похоронах. Ты на складе, и тебе только что подвезли ресурсы».

Я заставил себя подняться. Тело отозвалось протестующим скрипом в суставах. Энергия «Реактора» все еще бурлила внутри, требуя действия, но физическая оболочка напоминала перегретый двигатель, работающий на пределе — еще немного, и прокладки прогорят. Кожа на ладонях саднила, мышцы ныли от непривычной нагрузки.

Первым делом — уборка. Жить в одном доме с гниющими трупами я не собирался. А в условиях Мертвых Земель, где эфирный фон ускоряет любые биологические процессы, гниение наступает пугающе быстро. Или того хуже — местный некро-эфир может решить, что эти куски мяса — отличные заготовки для зомби. Мне только восставших наемников с оторванными конечностями тут не хватало для полного счастья.

Я подошел к тому, что осталось от Кабана. Зрелище было не для слабонервных. Шар «Крот» превратил его торс в кровавое месиво, перемешанное с осколками керамической брони.

— Прости, здоровяк, — пробормотал я, морщась от резкого металлического запаха крови. — Но ты сам пришел в мой дом без приглашения.

Я схватил его за ногу, стараясь не испачкаться в ошметках кишок. Тяжелый, зараза. Килограмм сто двадцать чистого веса, плюс снаряжение. Даже с моей усиленной магией мускулатурой пришлось напрячься, упереться ногами в скользкий паркет. Я поволок тело к выходу, оставляя на полу широкий, жирный красный след. Крыльцо. Ступени. Фиолетовая трава, которая жадно тянулась к свисающей руке мертвеца.

Я оттащил трупы метров на пятьдесят от дома, к границе заросшего парка, которую я про себя окрестил «Рощей Скорби». Корни мутировавших дубов здесь выпирали из земли, как вздувшиеся вены наркомана, пульсируя слабым фиолетовым светом.

— Система, — обратился я в пустоту, глядя на деревья. — Есть у Домена функция утилизации биомассы? Или мне лопату искать?

Интерфейс перед глазами мигнул, проводя сканирование.

[Сканирование локальной биосферы...]

[Подтверждено. Корневая система "Рощи Скорби" активна. Тип питания: Хищный/Падальщик. Статус: Голод.]

Я усмехнулся. Мрачно и зло.

— Приятного аппетита, роща. Сегодня у вас шведский стол.

Я оставил тела там, в высокой траве. Стоило мне отойти на пару шагов, как земля зашевелилась. Из почвы беззвучно вынырнули тонкие, белесые корешки-щупальца, похожие на червей. Они деловито оплели ботинки Сивого, впились в одежду Шустрого, проникая в плоть. Лес принимал дар. Через сутки от них не останется даже костей — местная флора, изголодавшаяся по органике, переварит все, включая кевлар и пластик пуговиц.

Вернувшись в дом, я первым делом закрыл двери. Засов был сломан, так что пришлось подпереть створки тяжелой тумбой. Ненадежно, но от ветра спасет. Затем я занялся самым важным. Трофеи. Я свалил все добытое на единственный уцелевший дубовый стол в холле, предварительно смахнув с него осколки китайской вазы. Куча получилась внушительная. Для человека, у которого час назад был только дырявый спальник, я стал сказочно богат.

— Так, посмотрим, что у нас в активах, — я потер руки, чувствуя профессиональный зуд инженера, добравшегося до новых, неизвестных железок.

Лот №1. Пистолет-пулемет «Вектор-М». Оружие Шустрого. Компактное, хищное, с коротким стволом и интегрированным глушителем. Вороненая сталь приятно холодило ладонь. Калибр 9мм, судя по маркировке на магазине — экспансивные пули с маго-сердечником. Я взял его в руки, привыкая к весу. Эргономика отличная, рукоять словно влитая легла в ладонь. Навел ствол на разбитую люстру. Нажал на спусковой крючок. Ничего. Крючок не двигался, словно приваренный. На рукояти, прямо под большим пальцем, тревожно мигнул красный светодиод.

[Ошибка доступа. Биометрическая блокировка. Пользователь не авторизован.]

— Конечно, — хмыкнул я. — Умное оружие. Считывает отпечаток ладони или ауру владельца. Защита от перехвата. Для обычного мародера этот ствол — просто дорогой кусок металла. Его можно продать на запчасти за копейки, или использовать как дубинку. Но я — не мародер. Я — Техно-Адепт. Для меня нет «магии», есть только схема.

— Система, режим диагностики. Мир снова стал каркасным, расчерченным голубыми линиями. Я посмотрел на пистолет сквозь «рентген» интерфейса. Внутри полимерной рукояти светился крошечный кристалл-чип, от которого шли тонкие золотистые нити к ударно-спусковому механизму. Блокиратор. Простейшая логическая цепь: «Если аура не совпадает — разомкнуть контакт». — Взломать сможем?

[Анализ контура... Тип защиты: Стандартный армейский "Свой-Чужой". Уровень шифрования: Низкий. Решение: Энергетическая перегрузка управляющего контура.]

Я улыбнулся. Взял пистолет поудобнее. Закрыл глаза, сосредотачиваясь. Мне не нужно было знать код. Мне нужно было просто сжечь предохранитель. Я представил, как моя энергия — тонкая, ослепительно-белая игла — вытекает из пальца, проникает сквозь пластик рукояти, находит этот кристалл и... Щелк. Я подал короткий, высоковольтный импульс. Не сжечь в пепел, а «перемкнуть» логику. Пистолет вздрогнул в руке, нагревшись. Красный диод на рукояти моргнул, погас на секунду и загорелся ровным, спокойным зеленым светом.

[Блокировка снята. Режим: Гость / Администратор.]

Я передернул затвор. Механизм лязгнул сочно и четко, досылая патрон в патронник.

— Работает, — удовлетворенно кивнул я. — Добро пожаловать в семью.

Лот №2. Дробовик «Вепрь-12» (Модифицированный). Оружие Кабана пострадало сильнее. Приклад из ударопрочного пластика треснул, ствольная коробка была слегка погнута ударом шара. Стрелять из него было рискованно — может разорвать ствол.

— В ремонт или утиль, — вынес я вердикт, откладывая дробовик в сторону. — Но боеприпас ценный. Я выщелкнул барабанный магазин. Тяжелый, полный под завязку. Двадцать патронов «Магнум» 12-го калибра. На гильзах — серебристая маркировка. — Картечь с добавлением серебра, — определила Система. — Полезно против нежити и эфирных мутантов. Это аргумент. Патроны я сгреб в карман.

Лот №3. Штурмовая винтовка Сивого. Тут ловить было нечего. Ее разорвало пополам вместе с рукой владельца. Искореженный металл. Но прицел... Я аккуратно открутил оптику. Коллиматорный прицел «Зоркий-4» с модулем ночного видения. Цел, ни царапины.

— Пригодится. Прикручу на «Вектор», если планки Пикатинни совпадут. А если нет — синяя изолента и инженерная смекалка творят чудеса.

Лот №4. Мелочевка. Три армейских ножа (отличная углеродистая сталь, бритвенная заточка). Аптечки. Три индивидуальных пакета. Внутри — шприц-тюбики с обезболом, стимуляторы регенерации, кровоостанавливающие бинты. Это было критически важно. Моя собственная регенерация жрет энергию как не в себя, а химия поможет сэкономить силы в экстренной ситуации. Два мощных тактических фонаря. Моток кевларового троса.

И, наконец, самое вкусное. Лот №5. Финансы. Я выложил на стол три пластиковых прямоугольника. Кредитные чипы. У наемников не бывает наличных. В этом мире, как и в моем, правят цифры. Но эти чипы были черными, без имен и логотипов банков. Стандартные обезличенные носители для «грязных» денег, которыми расплачиваются за мокруху.

Я взял чип Сивого. Он был липким от крови. Я вытер его о штанину.

— Система, сканирование.

[Обнаружен носитель финансовых данных. Шифрование: Стандартное (Наемнический код).]

[Взлом...]

Перед глазами побежали строки подбора кода. Для Системы, которая взломала защиту древнего Домена, банковский пин-код был детской забавой.

[Прогресс: 10%... 45%... 100%.]

[Доступ получен. Баланс: 15 400 имперских рублей.]

Я присвистнул. Пятнадцать штук. Это много или мало? Память Максима неохотно подсказала: средняя зарплата рабочего на заводе — около тридцати-сорока тысяч. Обед в ресторане — тысячи полторы. Хороший пистолет — тысяч пятьдесят. То есть, у командира группы с собой была половина месячной зарплаты работяги. Не густо. Видимо, основной гонорар они пропили или оставили на защищенных счетах.

Проверил остальные два. У Шустрого — 4 200 рублей. (Транжира, все спустил на девок или наркоту). У Кабана — 8 000 рублей. Итого: 27 600 рублей.

Не миллионы. Сущие копейки для заказного убийства аристократа. Но я понимал, как это работает. Это просто «белая» наличка на карманные расходы и пиво. Основной гонорар, скорее всего, лежал на защищенном номерном счету в Швейцарии, до которого мне без отпечатка пальца Сивого не добраться. Но на первое время этой мелочи хватит.

Я взял в руки коммуникатор Сивого. Тот самый, с которого отправил фото Григорию. Экран был разбит паутиной трещин, но сенсор работал. Связь. Здесь, в зоне аномалии, обычная гражданская сеть не ловила — фон глушил сигнал. Но у наемников была спецсвязь. Военный частотный модулятор, пробивающий помехи.

Я открыл браузер. Интерфейс был незнакомым, но интуитивно понятным. Иконки приложений: «Карты», «Связь», «Теневая сеть», «Биржа услуг», «Доставка». Да, здесь была доставка. В мире, где полно зон отчуждения, монстров и безумных магов, курьерская служба была не просто парнями на велосипедах с желтыми рюкзаками. Это была военизированная организация. Бронированные грузовые дроны доставляли грузы хоть к черту на рога. За тройной тариф, разумеется.

Я ткнул в иконку «Доставка». Карта загрузилась, мигая красными зонами. Моя точка — усадьба «Черный Ручей» — светилась густым багровым цветом.

[Зона высокого риска. Класс опасности: 4. Доставка только тарифом "Экстрим" (сброс с высоты, без посадки).]

— Отлично, — я потер подбородок. Щетина уже кололась, напоминая, что я не брился... сколько? В той жизни — день. В этой — вечность. — Значит, мы можем заказать пиццу. И патроны. И, самое главное, инструменты. Мне нужны кусачки, паяльник, медь и нормальная отвертка.

Живот снова предательски заурчал, скручиваясь в узел и напоминая, что одной радостью от трофеев сыт не будешь. Энергия эфира поддерживала жизнь, но она не давала чувства сытости. Желудок требовал материи.

— Ладно, — сказал я, пряча чипы в карман комбинезона. — Шопинг позже. Сначала нужно найти нормальную еду. Армейские галеты — это смерть для кишечника, а мне еще воевать. В таком огромном доме должна быть кухня. И кладовые. Не могли же они вывезти все, вплоть до последней банки тушенки.

Я взял «Вектор», проверил предохранитель и повесил его на плечо на ремень. Приятная тяжесть. С оружием я чувствовал себя уже не жертвой, а хозяином положения.

— Система, веди на кухню. И подсвети все съедобное, что не пытается меня сожрать в ответ.Желудок скрутило новым спазмом, на этот раз таким сильным, что я согнулся пополам, опираясь рукой о стену. «Реактор» внутри меня работал безупречно, перегоняя эфирный яд в чистую ману, но он не мог обмануть физиологию. Моему телу, которое перестраивалось с клеточного уровня, требовались белки. Много белков. Аминокислоты, углеводы, жиры — строительный материал для новых мышц и нервных волокон. Если я не поем в ближайший час, организм начнет пожирать сам себя. Сначала жировую прослойку (которой у Максима и так не было), потом мышечную ткань.

— Система, — прохрипел я. — Статус метаболизма.

[Уровень глюкозы: Критически низкий. Дефицит протеина. Режим "Голодание": Активен. Рекомендуется немедленное потребление биомассы.]

— Я знаю, — огрызнулся я. — Веди на кухню.

Зеленая стрелка навигатора повисла в воздухе, указывая в глубь коридора первого этажа, мимо разгромленной гостиной. Я поправил ремень автомата, проверил, легко ли ходит нож в ножнах, и двинулся следом.

Особняк «Черный Ручей» был огромным. И мертвым. Я шел по коридорам, где когда-то висели картины (теперь на обоях остались лишь светлые прямоугольники), где стояли статуи (разбитые постаменты напоминали пни). Под ногами хрустел мусор, стекло и сухие экскременты крыс. Запахи здесь были соответствующие: плесень, старая пыль и сладковатый душок разложения.

Кухня оказалась в конце левого крыла. Это было помещение размером с хороший ресторанный зал. Стены, выложенные белой плиткой, почернели от копоти. Огромные разделочные столы из нержавейки были перевернуты или погнуты. Плиты — чугунные монстры, работавшие, судя по рунам, на огненных кристаллах — стояли холодными и ржавыми.

И везде были следы пиршества. Кости. Мелкие, крупные, обглоданные добела. Крысы устроили здесь столовую. Они вскрыли все шкафы, прогрызли все деревянные ящики. Я пнул ногой пустую банку из-под крупы. Пусто. Все, что можно было съесть, сожрали десятилетия назад.

— Черт, — я провел рукой по пустому стеллажу. — Неужели придется жрать крыс?

Инженер во мне брезгливо поморщился, но прагматик внутри уже начал прикидывать, как правильно освежевать тушу мутанта, чтобы не травануться токсинами. «Мясо крыс токсично, — подсказала Система. — Требуется термическая обработка при температуре 400 градусов или химическая нейтрализация».

— Спасибо, утешила.

Я прошел вглубь кухни, к зоне хранения. Здесь пахло иначе. Холодом. И... магией. В дальнем углу, за нагромождением ящиков, я увидел Дверь. Это была не обычная деревянная створка. Это был массивный люк, обитый листами черного металла, с круглым штурвалом посередине, как на подводной лодке. По периметру косяка тускло светились синие руны. Холодильная камера. Или, как говорят в этом мире, «Стазис-хранилище».

Я подошел ближе. От двери веяло могильным холодом. Руны горели ровно, без мигания. Контур был замкнут и активен. — Интересно, — пробормотал я, проводя пальцем по инею на металле. — Питание от общего контура Домена? Нет, тут автономный источник. Кристалл-накопитель.

Крысы пытались прогрызть эту дверь. Я видел глубокие борозды от зубов на металле, но сталь, зачарованная на прочность, выдержала. Замок был заперт. Штурвал не двигался.

— Система, анализ запорного механизма.

[Объект: Дверь стазис-камеры "Борей-5".]

[Класс защиты: III (Магический замок).]

[Статус: Запечатано. Требуется ключ-артефакт или пароль.]

Пароля я не знал. Ключа у меня не было. Но я был Администратором. Я положил ладонь на центр двери, прямо на заиндевевший металл.

— Я — хозяин, — сказал я твердо. — Открывай.

Руны вспыхнули ярче, пробежали по металлу синей волной. Щелк. Внутри механизма что-то тяжело провернулось. Штурвал дрогнул. Я ухватился за ледяное колесо обеими руками.

— Ну давай... ржавая ты скотина...

Напряг спину. Мышцы, усиленные эфиром, вздулись. Металл застонал, сопротивляясь полувековой ржавчине. И поддался. Штурвал сделал пол-оборота. Раздалось шипение — выравнивалось давление.

Я потянул тяжелую дверь на себя. Из открывшегося проема повалил густой, белый пар. Холод ударил в лицо, мгновенно высушив пот на лбу. Температура внутри была глубоко минусовой.

Я включил тактический фонарик на подствольнике «Вектора» и шагнул внутрь. Луч света разрезал морозный туман. Это была комната пять на пять метров. Стеллажи вдоль стен. Крюки под потолком. И она не была пустой.

На крюках висели туши. Не крыс. Не мутантов. Это были свиные туши. Обычные, нормальные свиньи. Покрытые тонкой коркой льда, розовые, словно их забили вчера. Стазис. Магия, которая останавливает время. Для мяса внутри этой комнаты прошло не пятьдесят лет, а пять минут.

Но это было не все. На полках стояли ящики. Деревянные, с гербовыми печатями. Я подошел к ближайшему. Сбил крышку рукояткой ножа. Внутри, в соломе, лежали пузатые бутылки темного стекла. Я достал одну. Протер этикетку перчаткой. «Винодельня графа Воронцова. Урожай 1970 года. Коллекционное». Пятьдесят лет выдержки. Плюс время в стазисе. Это вино стоило дороже, чем вся моя экипировка вместе взятая.

На соседней полке обнаружились ряды банок. Консервы. Но не армейская тушенка, а что-то элитное. «Фуа-гра», «Оленина с брусникой», «Камчатский краб».

— А дед-то был гурманом, — усмехнулся я, чувствуя, как рот наполняется слюной. — И запасливым гурманом.

В дальнем углу стоял небольшой сейф. Не для денег — для особо ценных продуктов. Я вскрыл его коротким импульсом Силы — замок там был чисто механический, проржавевший. Внутри лежал небольшой металлический кейс. Я открыл его. Там, в мягком ложементе, лежали ампулы. Шесть штук. Жидкость внутри светилась мягким золотистым светом.

[Объект: Эликсир "Живая Кровь" (Высший ранг).]

[Свойства: Полное восстановление физических сил, ускорение регенерации, снятие токсической нагрузки. Пищевая ценность: Заменяет суточный рацион.]

Я чуть не рассмеялся в голос. Это был «НЗ». Неприкосновенный запас на случай осады или ядерной войны. И он достался мне.

Я схватил банку с олениной. Сорвал крышку — просто проткнул жесть ножом и вывернул. Запах мяса, пряностей и ягод ударил в нос. Я ел руками, вычерпывая холодное, но божественно вкусное мясо ножом, пальцами, кусками. Мой организм взвыл от восторга. Каждая клетка кричала «спасибо». Я чувствовал, как энергия из желудка расходится по телу горячей волной, укрепляя мышцы, делая кости тверже. Это была не просто еда. Это была еда, насыщенная магией стазиса.

Доев банку за минуту, я откупорил бутылку вина. Пробки не было, пришлось просто отбить горлышко о край полки. Сделал глоток. Терпкое, густое, как кровь. Оно обожгло горло и упало в желудок теплым шаром. В голове прояснилось окончательно.

Я сел на ящик, жуя кусок замороженного окорока, который отрезал от туши. Вокруг меня был лед, элитное вино и запас еды на полгода осады.

— Жить будем, — сказал я свиной туше. — Ох, как мы будем жить.

Теперь, когда вопрос с голодом был решен (по крайней мере, на ближайшее время), оставался второй вопрос. Инструменты. Я не могу вечно ломать технику руками и чинить ее силой мысли. Мне нужны отвертки, паяльник, микросхемы. Мне нужен 3D-принтер (или его магический аналог). И мне нужно связаться с внешним миром так, чтобы меня не вычислили.

Я достал из кармана трофейный коммуникатор. Экран засветился в полумраке холодильника. Пора выходить в сеть.Экран коммуникатора светился в темноте кухни единственным источником света, если не считать тусклого сияния рун на двери морозильника. Я сидел на ящике из-под вина, доедая остатки оленины, и чувствовал себя биржевым брокером, у которого вместо акций — патроны и жизнь.

«Теневая сеть» встретила меня лаконичным черно-зеленым интерфейсом. Никакой рекламы, никаких всплывающих окон. Только категории товаров и услуг. Здесь можно было купить все: от дозы «радости» до танка списанного образца. Но цены на оружие и технику кусались. Моих двадцати семи тысяч хватило бы разве что на пару гранат или подержанный пистолет.

— Так, Макс, умерь аппетиты, — прошептал я, пролистывая раздел «Оружие». — У тебя уже есть ствол. Тебе нужно то, чем ты будешь этот ствол обслуживать. И чем ты будешь чинить этот проклятый дом.

Я перешел в раздел «Техническое обеспечение / Инструменты». Глаза разбегались. «Набор артефактора "Левша-3" (Базовый) — 45 000 руб.» «Анализатор эфирных полей (Китай) — 12 000 руб.» «Ремкомплект для брони (Гель) — 5 000 руб.»

Я скрипнул зубами. Дорого. Слишком дорого для беглого аристократа. Мне нужен был базовый набор инженера: отвертки, кусачки, паяльник (желательно автономный), мультиметр (или его магический аналог), моток медного кабеля, изолента. И, самое главное, мне нужен был «Конструктор». В этом мире так называли устройство, совмещающее функции 3D-принтера и алхимического синтезатора. Оно могло печатать мелкие детали из пластика или металла, если засыпать в него сырье и ману.

Я нашел его в разделе «Уценка / Б/У».

[Лот: Портативный конструктор "Гном-М". Состояние: Поврежден корпус, сбой калибровки. Цена: 8 000 руб.]

Восемь тысяч. Это даром. Нормальный стоит пятьдесят.

— Беру, — решил я. — Сбой калибровки я исправлю. Руки есть, голова тоже.

В корзину полетели:

Портативный конструктор «Гном-М». Состояние: Убит корпус, сгорел контроллер маны, сбой калибровки. (8 000). Восемь тысяч. Даром. Нормальный рабочий аппарат стоит под двести тысяч. Продавец явно считал его неремонтопригодным пластиком на запчасти. Но у продавца не было Системы и прямых инженерных рук. Беру.Набор инструментов «Механик» (обычная сталь, без зачарования, но с хорошими диэлектрическими ручками) — 3 500.Катушка мифриловой проволоки (тонкая, для микросхем) — 5 000. Это было больно, но необходимо. Обычная медь не держит сложные плетения.Универсальный растворитель (две банки) — 1 000. Чтобы отчистить грязь и ржавчину.Смазка для оружия — 500.Набор электронных компонентов (конденсаторы, резисторы, кристаллические реле) — «мешок с радиорынка» за 2 000.Итого: 20 000 рублей. Оставалось семь.

— Гулять так гулять, — я добавил в заказ блок сигарет (нервы ни к черту), пакет нормального зернового кофе (роскошь, но необходимая) и, подумав, три армейских дымовых шашки. Мало ли.

Сумма заказа: 24 500 рублей. На счету осталось три тысячи. «Гробовые», на черный день.

Я нажал «Оформить». Система на секунду зависла, обрабатывая координаты.

[Пункт назначения: Сектор 4 (Усадьба Воронцовых).]

[Внимание! Зона класса опасности 4. Стандартная доставка невозможна.]

[Доступен тариф "Штурмовой". Сброс с высоты 500 метров в защищенном контейнере. Стоимость доставки: 2 500 руб.]

— Грабеж, — вздохнул я. — Но выбора нет. Подтверждаю.

Счетчик на чипе жалобно пискнул, показывая остаток: 600 рублей. Я снова стал нищим. Но зато нищим с инструментами.

[Заказ принят. Расчетное время прибытия: 40 минут. Ожидайте в точке сброса. Подготовьте сигнальный маркер.]

Сорок минут я потратил на то, чтобы подготовить площадку. Дрон не будет садиться. Он сбросит груз на парашюте или грави-компенсаторе. Мне нужно место, где контейнер не застрянет в ветвях мутировавших деревьев. Единственное открытое пространство — площадка перед крыльцом, у разбитого фонтана.

Я вышел на улицу. Ночь в Мертвых Землях была не просто темной. Она была живой. Туман светился фосфоресцирующим зеленым светом. В кустах шуршало. Где-то вдалеке выл кто-то большой и, судя по тембру, очень голодный. Я включил тактический фонарь на «Векторе», но луч света тонул в мареве через десять метров.

— Система, ночное зрение. Мир окрасился в синие тона. Тепловых сигнатур поблизости не было. Видимо, смерть наемников и активация «Крота» распугали местную фауну.

Я вытащил из кармана одну из трофейных химических шашек (нашлась в разгрузке Сивого). «Маркер ИК-диапазона». То, что нужно. Сломал ампулу внутри, потряс. Шашка не светилась в видимом спектре, но в моем зрении (и для камер дрона) она полыхала ярким фиолетовым факелом. Я бросил ее в центр площадки, рядом с чашей фонтана.

Оставалось ждать. Я стоял на крыльце, сжимая автомат. Ветер шевелил полы моего изодранного комбинезона. Я думал о том, что делаю. Я строю базу. Я заказываю доставку. Я ем деликатесы из холодильника. Это сюрреализм. Снаружи — мир, который хочет меня убить. Внутри — мой маленький, уютный ад, который я пытаюсь превратить в рай. Но самое странное — мне это нравилось. На Земле, будучи главным инженером, я был связан тысячей инструкций, регламентов, бюджетов и глупостью начальства. Здесь я был богом. Маленьким, слабым, но богом своего мира. Если я хочу построить турель из мясорубки — я строю. Если я хочу подключиться к земле — я подключаюсь. Это была свобода. Опасная, со вкусом крови, но свобода.

Гул. Сначала тихий, на грани слышимости. Потом нарастающий. Звук винтов, рубящих плотный воздух. Я поднял голову. В разрывах туч мелькнули сигнальные огни. Дрон. Это была серьезная машина. Тяжелый грузовой квадрокоптер с размахом винтов метра три. Бронированное брюхо, турель под носом (на случай, если заказчик решит сбить курьера).

Он завис над усадьбой на высоте полукилометра. Снижаться он явно боялся — эфирный фон здесь мог сжечь его электронику. Вспышка. От брюха дрона отделилась черная точка. Она стремительно падала вниз. Через секунду над ней раскрылся купол тормозного парашюта. Не белого, а темно-серого, чтобы не демаскировать. Контейнер падал быстро. Слишком быстро.

— Тормози... — прошептал я.

В десяти метрах от земли сработали пороховые двигатели мягкой посадки. ПШШШШ! Струи газа ударили в брусчатку, подняв облако пыли. Контейнер — ударопрочный пластиковый ящик размером с чемодан — мягко, с глухим стуком коснулся земли прямо рядом с моим маркером. Замки щелкнули, отстреливая парашютные стропы.

Дрон наверху мигнул огнями, развернулся и, набрав скорость, полетел в сторону города.

— Спасибо за сервис, — буркнул я.

Я подбежал к ящику. Схватил за ручку. Тяжелый, килограмм двадцать. Огляделся. Из темноты парка на меня смотрели две пары красных глаз. Крысы вернулись.

— Брысь! — я вскинул автомат и дал короткую очередь поверх кустов. Глушитель чихнул, пули сбили ветки. Глаза исчезли. Я поволок ящик в дом.

В холле, при свете фонаря, я вскрыл посылку. Запахло новой пластмассой, смазкой и кофе. Самый лучший запах в мире. Я достал «Гном-М». Он выглядел жалко — корпус поцарапан, одна ножка отломана, сопло печати забито нагаром. Но индикатор питания горел.

— Ничего, старик, — я погладил прибор. — Мы тебя починим. У меня теперь есть отвертки.

Я разложил инструменты. Новенькие кусачки, набор бит, моток блестящей мифриловой проволоки. Я чувствовал себя ребенком, которому на Новый год подарили самый крутой конструктор «Лего». Теперь я мог не просто ломать. Я мог созидать.

Я посмотрел на валяющийся в углу «Крот-М», который еще недавно был орудием убийства. Теперь, с инструментами, я смогу сделать из него нормальную стационарную защиту. Я посмотрел на сломанный генератор. Я смогу его починить и дать свет. Я посмотрел на дробовик Кабана. Я смогу выправить ствол.

Взял банку кофе. Вскрыл. Вдохнул аромат. Впереди была ночь. Длинная ночь работы. Утром этот дом станет чуточку безопаснее. А я — чуточку сильнее.

— Работаем, — сказал я тишине.

Я достал отвертку, включил фонарь и склонился над разобранным принтером. Впервые за этот бесконечный день я был на своем месте.

Глава 5. Соседи и дипломатия

Я проснулся от запаха. Это был не запах сырости, плесени или озона, ставший привычным за последние сутки. Это был густой, насыщенный, почти осязаемый аромат жареных зерен арабики. Кофе. Настоящий.

Первые несколько секунд я лежал с закрытыми глазами, не решаясь пошевелиться, боясь спугнуть наваждение. Спина, вопреки ожиданиям, не ныла. Регенерация в сочетании с жестким, но ровным матрасом старого дивана, который я вчера в одиночку перетащил в «чистую зону» кухни, сотворила чудо. Здесь, поближе к теплу магического контура стазис-камеры, было почти уютно. Внутри меня ровно гудел «Реактор». Раньше это ощущение распирающей силы пугало, но теперь оно стало привычным фоном, как шум высоковольтной линии для электрика. Эфир тек по жилам вместо крови, смывая остатки сна.

— Система, статус, — прохрипел я, разминая шею.

[07:15. Уровень внешней угрозы: Низкий. Стабильность биоритмов: 100%. Заряд накопителей дома: 14%.]

Четырнадцать процентов. Катастрофически мало для полноценной обороны, но на поддержание фильтрации воздуха и работу кофеварки хватит. А это сейчас главное.

Я открыл глаза и сел. Кухня в утреннем свете выглядела как декорация к постапокалиптическому фильму: закопченные стены, горы мусора по углам, и посреди этого хаоса — островок цивилизации. Мой верстак. На бывшем разделочном столе из нержавейки ритмично мигал зеленый индикатор конструктора «Гном-М». Принтер трудился всю ночь. Я слышал, как затихают его сервоприводы, закончившие последний цикл охлаждения.

Подошел к прибору, чувствуя легкий запах разогретого полимера и магии. На печатной платформе, в окружении поддержек, лежала деталь. Темно-серый пластик с характерным металлическим отливом — армированный полимер. Поворотный шарнир для турели.

— Ну здравствуй, красавец, — я осторожно отделил деталь от стола. Она была еще теплой, приятной на ощупь. Геометрия идеальная, грани четкие, ни одного наплыва. Рядом, на куске бархатной ткани (найденной в одном из ящиков), лежали уже готовые части: выправленный ствол дробовика, отполированный затвор «Вектора» и горстка блестящих медных контактов. Ночь прошла не зря. Пока я спал, машина работала.

Я насыпал зерна в медную турку, найденную вчера в завалах посуды, залил водой из канистры и поставил на спиртовку. Газа не было, электричество экономил, так что пришлось импровизировать с сухим горючим. Пока кофе закипал, я вскрыл банку паштета из фуа-гра. Завтрак аристократа на руинах империи. Сюрреализм. Я намазал деликатес на черствую галету и вышел на крыльцо.

Утро в Мертвых Землях было... специфическим. Туман никуда не делся. Но если ночью он светился ядовитым неоном и казался живым, то при свете дня он стал просто уныло-серым, похожим на грязную вату. Солнце висело в небе мутным белым пятном, едва пробиваясь сквозь плотную пелену эфирных испарений. Цвета вокруг были приглушенными, словно кто-то выкрутил насыщенность мира на минимум. Фиолетовая трава казалась черной, стволы деревьев — серыми.

Зато воздух... Я сделал глубокий вдох. Мой купол работал. Невидимая пленка барьера отсекала тяжелые взвеси и споры мутантов, пропуская только очищенный кислород. Дышалось легко, почти как в горах, только с легким привкусом озона.

Я сел на верхнюю ступеньку, поставил турку рядом и откусил галету с паштетом. Вкус был божественным. Жирный, нежный паштет таял на языке, заставляя желудок урчать от благодарности.

— Жить можно, — резюмировал я, делая глоток горячего кофе.

Взгляд сам собой скользнул к границе парка, к «Роще Скорби». Там, где вчера я оставил тела трех наемников, теперь буйно разросся кустарник. Его листья налились сочной, неестественной зеленью, а на ветках висели гроздья ярко-красных ягод, похожих на капли свежей крови. Земля под кустами была перекопана, взрыхлена, словно гигантскими кротами. Ни лоскута одежды, ни блеска гильз, ни белизны костей. Лес сожрал все.

— Хорошие девочки, — кивнул я деревьям, салютуя кружкой. — Чистая работа.

В ответ ветка ближайшего скрученного дуба едва заметно качнулась, скрипнув корой, хотя ветра не было. Мы начинали понимать друг друга. Я кормлю их врагами, они не трогают меня. Честный симбиоз.

Допив кофе до последней капли и вытряхнув гущу в клумбу (пусть мутирует, может, кофейное дерево вырастет), я вернулся в дом. Романтика и созерцание — это хорошо, но безопасность лучше. Меня ждала сборка. Я сгреб детали с верстака и перенес их в центр холла.

«Крот» лежал там, где упал вчера — грозный, тяжелый, с запекшейся кровью на алмазных резцах. Я протер его растворителем, возвращая мифрилу холодный блеск. Теперь начиналось самое интересное. Инженерная магия. Я установил напечатанный шарнир на станину из стальных уголков (останки стеллажа). Вщелкнул шар в крепление. Полимер обхватил металл плотно, без люфта. Затем пошла тонкая работа. Я размотал катушку драгоценной мифриловой проволоки. Жаба внутри меня квакала, подсчитывая стоимость каждого сантиметра, но надежность была важнее. Обычная медь просто испарилась бы от токов, которые я собирался пустить. Я плел контур управления, соединяя шар, кристалл-реле от генератора и датчики движения, выдранные из брони Сивого. Паяльника не было, поэтому я использовал точечные разряды своей силы, сваривая контакты на молекулярном уровне. Это было похоже на медитацию. Мир сузился до схемы. Плюс, минус, земля, управляющий канал.

Через два часа передо мной стоял уже не кустарный «волчок-убийца», а полноценный боевой модуль. Грубый, страшный на вид, с торчащими проводами, но функциональный. Теперь мне не нужно было стоять рядом и держать ментальный контроль. Турель будет висеть в магнитном поле постоянно, в режиме «Sentry», потребляя минимум энергии. А при нарушении периметра — раскрутится за долю секунды.

— Система, тест приводов. Шар «Крот» мягко, с низким гудением взмыл в воздух. Описал идеальную восьмерку, хищно поводя резцами, и вернулся в «гнездо». — Отлично.

Вытер руки ветошью, любуясь своим творением. И в этот момент тишину дома разорвал звук. Мой коммуникатор, лежащий на столе, вибрировал, подпрыгивая на деревянной столешнице. Не сообщение. Звонок. Номер не определен. Шифрованный канал.

Я замер. Грек? Нет, тот бы написал. Я взял трубку, нажал «Ответ».

— Слушаю.

Голос на том конце был бархатным, обволакивающим, вежливым до тошноты. И абсолютно фальшивым.

— Максим Константинович? Какая радость, что вы ответили. Мы уж грешным делом думали, связь в вашей глуши барахлит. Это соседи ваши беспокоят. Усадьба Шуваловых, восточный надел. Слышали о нас?

Шуваловы. Память Максима услужливо подкинула досье. Клан Шуваловых. Земельные магнаты, хищники. Владеют территориями к востоку от «Черного Ручья». Давно точили зубы на земли Воронцовых, но боялись родового проклятия и старого Графа. Теперь Графа нет, а проклятие, по их мнению, сожрало наследника.

— Слышал, — сухо ответил я, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна собранности. — Чем обязан?

— Да вот, знаете ли, увидели вчера вспышки у вас, шум какой-то... нездоровый. Переживаем. Мальчик один, в таком опасном месте, без присмотра. Решили навестить, по-соседски. Соли, может, занести, хлеба? Спичек?

В каждом слове сквозила издевка. Они знали, что я изгнанник. Они знали, что меня выкинули голым в радиоактивную пустыню.

— Спасибо за заботу, — я посмотрел на свой автомат, лежащий рядом с турелью. — У меня все есть. И соль, и спички, и порох.

— Ну зачем же так грубо, юноша? — голос собеседника стал жестче, в нем прорезались стальные нотки. — Мы уже у ворот. Откройте, Максим Константинович. Поговорим о делах. Серьезных делах. О выкупе земли, например. Вам ведь деньги сейчас нужнее, чем эти радиоактивные развалины?

Я нажал «Отбой». Подошел к окну второго этажа. Поднес к глазам бинокль. У главных ворот периметра стояли две машины. Черные, хищные джипы «Тигр-М», бронированные по классу «А». На дверях — гербы: рысь, разрывающая змею. Рядом с машинами прохаживались четверо бойцов в тяжелой экипировке. А у капота первой машины стоял человек в дорогом деловом костюме, который брезгливо вытирал лакированные туфли белоснежным платком, словно сама пыль у моих ворот оскорбляла его достоинство.

— Гости, — констатировал я. — Официальные. Убивать нельзя — будет война Кланов, меня раздавят числом. А вот напугать... Напугать нужно так, чтобы они икались при слове «Воронцов».

Я спустился вниз.

— Система, перевести турель в режим «Демонстрация». Активировать внешний контур защиты. Я надел разгрузку, проверил магазины. Повесил «Вектор» на грудь так, чтобы его было хорошо видно. Взял в левую руку планшет управления.

— Открывай ворота, — скомандовал я Дому.

Там, вдалеке, взвыли ржавые приводы. Тяжелые створки начали медленно расходиться, впуская хищников в мой двор. Джипы тронулись с места, шурша шинами по гравию. Я вышел на крыльцо и встал, широко расставив ноги. Ждать.

Это будет не бой. Это будет политика. А в политике Мертвых Земель аргументы весят ровно столько, сколько весит твой калибр. У меня калибр был сорок килограмм мифрила. Посмотрим, чей аргумент весомее.

Два черных внедорожника «Тигр-М» медленно ползли по аллее, шурша шинами по гравию. Они двигались с подчеркнутой осторожностью, словно хищники, заходящие на чужую территорию. Тонировка стекол была глухой, но моя Система видела сквозь нее тепловые силуэты. В первой машине — водитель и два бойца. Во второй — водитель, два бойца и «VIP» на заднем сиденье. Итого: семь целей.

Машины остановились у сухого фонтана, в десяти метрах от крыльца. Двигатели не заглушили — плохой знак. Готовы сорваться с места или прикрыть отход. Хлопнули двери. Первыми вышли бойцы охраны. Крепкие ребята в корпоративной броне темно-зеленого цвета с эмблемой Шуваловых (Рысь, терзающая змею). Вооружены штурмовыми винтовками, на поясах — накопители для щитов. Движения скупые, профессиональные. Они мгновенно заняли позиции, взяв меня в полукольцо, но стволы держали опущенными. Пока.

Затем из второй машины вышел Он. Человек в костюме. Идеально пошитая тройка цвета мокрого асфальта, белоснежная рубашка, галстук повязан сложным узлом. На вид ему было лет сорок. Ухоженное лицо, цепкие водянистые глаза и улыбка, которую, кажется, приклеили суперклеем. Он брезгливо посмотрел на свои лакированные туфли, коснувшиеся пыльной брусчатки, затем достал платок и промокнул нос, словно воздух здесь был заразным.

— Максим Константинович! — он раскинул руки, словно хотел меня обнять. — Какая встреча! Живой, здоровый, и даже... хм... вооруженный.

Я стоял на верхней ступеньке крыльца, положив руки на автомат, висящий на груди.

— И вам не хворать, — ответил я ровно. — С кем имею честь?

Мужчина поднялся на пару ступеней, но остановился, соблюдая дистанцию.

— Валерий Павлович Корф. Поверенный в делах Клана Шуваловых. Ваш, так сказать, сосед справа. Князь Игорь Николаевич послал меня узнать, как вы тут обустроились. Все-таки место... специфическое.

— Обустроился, как видите, — я обвел рукой двор. — Вентиляция работает, крысы не беспокоят.

Корф усмехнулся. В его глазах мелькнуло презрение. Он видел перед собой оборванца в грязном комбинезоне химзащиты, с чужим автоматом и наглым взглядом.

— Вижу, вижу. Героическое выживание. Похвально. Но давайте будем реалистами, Максим. Вы — изгнанник. Род Воронцовых списал вас. У вас нет ни денег, ни людей, ни ресурсов. Этот дом разваливается. Эфирный фон здесь такой, что через месяц у вас начнут выпадать волосы и зубы.

Он сделал паузу, ожидая эффекта. Я молчал.

— Князь Шувалов — человек великодушный, — продолжил Корф, понизив голос до доверительного шепота. — Он предлагает вам сделку. Мы выкупаем землю «Черного Ручья». За хорошие деньги. Вам хватит, чтобы уехать в столицу, купить квартирку, лечиться... Может, даже открыть малый бизнес.

— А что взамен? — спросил я. — Земля? Она ведь мертвая. Зачем она князю?

— О, это наши заботы. Рекультивация, знаете ли... Долгосрочные инвестиции. Он врал. Система подсветила скачок его пульса и микро-расширение зрачков. Им нужна была не земля. Им нужен был Источник. Шуваловы знали или догадывались, что под развалинами спит древний, мощный узел силы. И они хотели забрать его за копейки, пока новый владелец не понял, чем владеет.

— Цена? — спросил я.

— Пять миллионов, — быстро сказал Корф. — Рублей. Наличными или на счет. Прямо сейчас. Вы подписываете дарственную, мы вывозим вас в безопасную зону.

Пять миллионов. Цена хорошей машины. За родовое гнездо с Источником класса «А». Это было даже не оскорбление. Это был грабеж.

— Заманчиво, — кивнул я. — Но есть проблема, Валерий Павлович. Я не продаю наследство. И я не планирую уезжать. Мне здесь нравится.

Улыбка Корфа дрогнула и сползла, обнажив хищный оскал.

— Максим, вы не поняли. Это не просьба. Это шанс. Единственный шанс уйти отсюда на своих ногах. Если вы откажетесь... ну, Мертвые Земли — опасное место. Здесь часто пропадают люди. Несчастные случаи, мутанты, дикая магия... Никто не будет искать тело изгоя.

Охрана за его спиной напряглась. Бойцы положили пальцы на спусковые крючки. Атмосфера сгустилась.

«Система, — мысленно скомандовал я. — Статус турели?»

[Турель "Крот": Активна. Целеуказание: Завершено. Режим: Ожидание команды.]

— Вы угрожаете мне, Валерий Павлович? — я чуть наклонил голову. — На моей земле?

— Я предупреждаю, юноша. — Голос поверенного стал ледяным. — Подписывайте бумаги. Или мы будем вынуждены... обеспечить вашу безопасность принудительно. В психиатрической клинике Клана умеют лечить бред величия. Взять его.

Он махнул рукой. Двое бойцов шагнули к лестнице.

— Брось пукалку, пацан, — бросил один из них. — Не дури. Руки за голову.

Время дипломатии закончилось. Настало время физики.

Я не стал хвататься за автомат. Против шестерых профи с тактической подготовкой и магическими щитами моя стрельба — это просто шум. Вместо этого я сделал шаг назад и громко, четко произнес:

— Протокол «Дом». Защита периметра. Огонь на подавление.

Бойцы на секунду замерли. Они ожидали чего угодно — крика, выстрела, мольбы. Но не голосовой команды умному дому в развалинах.

В глубине холла, за моей спиной, раздался нарастающий гул. ВУУУУМММ. Из темноты дверного проема выплыл «Крот». Теперь он выглядел иначе. Я добавил ему стабилизаторы и кожух из листовой стали, но суть осталась прежней — вращающийся мифриловый шар, окруженный короной электрических разрядов. Он вылетел на крыльцо и завис над моей головой, гудя как вертолет.

— Что за... — Корф попятился, споткнувшись о ступеньку.

— Огонь! — заорал старший охраны.

Автоматы ударили одновременно. Свинцовый дождь обрушился на крыльцо. Но я уже активировал «Малый Купол». Вокруг меня и турели возникла мерцающая полупрозрачная стена. Пули врезались в нее, вспыхивали и стекали каплями расплавленного металла. Энергия Домена держала удар. Расход маны был чудовищным — индикатор в углу глаза падал на процент каждые две секунды. Надолго меня не хватит. Нужно бить в ответ.

— «Крот», фас! — скомандовал я.

Турель не стреляла. Она швыряла. Я использовал магнитный захват, чтобы поднять с земли кусок брусчатки — тяжелый гранитный булыжник размером с голову. Шар раскрутил его в своем гравитационном поле и выстрелил, как из пращи.

Снаряд превратился в размытую полосу. БАМ! Булыжник врезался в капот первого джипа. Удар был такой силы, что двухтонную машину подбросило. Капот смяло в гармошку, двигатель вылетел вниз, пробив асфальт. Джип осел на передние колеса в облаке пара и масла.

Бойцы попадали на землю, активируя личные щиты.

— Это артефакт класса «А»! — заорал кто-то в панике. — Уходим!

— Стоять! — визжал Корф, прячась за второй машиной. — Подавить его! Это трюк!

Второй выстрел. На этот раз «Крот» подхватил чугунную урну, стоявшую у входа. Снаряд прошел сквозь лобовое стекло второго джипа, пробил салон насквозь и вылетел через багажник, вырвав заднюю дверь. Стекла осыпались дождем.

Я поднял руку. Шар-турель, гудя и искрясь, сместился вперед, нависая над лежащими бойцами. Алмазные резцы на его поверхности вращались с такой скоростью, что воздух вокруг них свистел.

— Следующий выстрел будет не камнем, — мой голос, усиленный динамиками турели, грохотал над площадью. — И не по машинам. Я перемалю вас в фарш прямо в ваших модных бронежилетах.

Тишина. Только шипение пробитого радиатора и треск электричества на моей турели. Бойцы не стреляли. Они были профи. Они понимали расклад. Против кинетического щита и левитирующей мясорубки у них не было шансов в открытом бою.

— Валерий Павлович, — обратился я к поверенному, который выглядывал из-за колеса уцелевшего (относительно) джипа. — У вас есть десять секунд, чтобы погрузиться в то, что еще может ехать, и исчезнуть с моей земли.

— Ты... ты пожалеешь! — взвизгнул он. Лицо его было серым, прическа сбилась. — Клан это так не оставит! Мы вернемся с гвардией! Мы сотрем это место в порошок!

— Возвращайтесь, — я улыбнулся. Холодно и зло. — Земле нужно удобрение. А в подвале у меня еще много места. Передайте князю: Воронцовы вернулись. И мы больше не ведем переговоров с позиции слабости. Время пошло. Девять... Восемь...

Охрана не стала ждать приказа. Они подхватили Корфа под руки и буквально зашвырнули его в салон первого джипа (двигатель там был убит, но инерция осталась? Нет, они побежали ко второму, у которого был пробит салон, но мотор цел). Они набились в уцелевшую машину, как шпроты в банку. Водитель рванул с места, буксуя на гравии. Джип, вихляя и теряя куски обшивки, рванул к воротам.

Я смотрел им вслед, пока красные габаритные огни не скрылись в тумане. Потом выдохнул. Ноги подкосились. — Отмена боевого режима.

Купол погас. Турель, жалобно скрипнув, опустилась на крыльцо. Из нее шел дым — перегрев катушек.

[Заряд накопителей: 4%. Критический уровень.]

Я сел прямо на ступени, чувствуя, как дрожат руки. Это был блеф. Чистой воды блеф. Если бы они продолжили стрелять еще минуту, мой щит бы рухнул. Если бы они применили боевую магию, я бы сгорел. Но они испугались. Они увидели неизвестную технологию, безумную силу и решили не рисковать.

Я достал из кармана мятую пачку сигарет, купленную в «Теневой сети». Прикурил от искрящегося провода турели. Затянулся. Горький дым обжег легкие, немного успокаивая нервы.

— Ну что, Макс, — сказал я себе. — Ты только что объявил войну одному из сильнейших кланов региона. Поздравляю.

Но страха не было. Был азарт. Они думали, что я пешка. Теперь они знают, что я — фигура. Пусть странная, поломанная, но фигура. Я посмотрел на разбитый остов джипа, оставшийся у фонтана.

— Зато у нас теперь есть запчасти, — усмехнулся я. — И много хорошего металла.

Глава 6. Наследие и киловатты

Эйфория от победы над Шуваловыми длилась ровно пять минут. Ровно столько, сколько потребовалось мне, чтобы выкурить сигарету и почувствовать, как меняется воздух. Сначала исчез легкий запах озона. Потом в нос ударила знакомая, сладковатая вонь гнили и меди — запах Мертвых Земель. Я поднял голову. Полупрозрачная пленка купола над усадьбой, которая еще утром весело искрилась на солнце, теперь напоминала старый полиэтилен. Она шла рябью, истончалась, пропуская внутрь ядовитые миазмы.

В углу зрения тревожно запульсировал красный индикатор.

[ВНИМАНИЕ! Критическое падение энергии.]

[Заряд накопителей: 3%... 2%...]

[Отключение второстепенных систем: Очистка воздуха, Отопление, Маго-засов.]

[Прогноз полного отключения: 40 минут.]

— Черт, — я выплюнул окурок и вскочил. — Макс, ты идиот. Ты только что расстрелял весь свой боезапас в воздух, чтобы напугать соседей.

Я бросился в дом. Турель «Крот» висела у входа, но теперь она не гудела, а жалобно поскрипывала, оседая все ниже. Магнитное поле слабело. Еще немного, и сорокакилограммовый шар рухнет на пол, проломив перекрытия.

— Отключить турель! — рявкнул я. — Перевести в режим сна!

Шар стукнулся о паркет. Одной проблемой меньше. Но главная проблема осталась: Дом умирал. Тот самый Черный Кристалл в подвале, который я активировал вчера, был всего лишь операционной системой. Ему нужна была батарейка. Текущая «жила» под домом была забита грязью, и ее мощности хватало лишь на зарядку телефона, а не на содержание огромного особняка с силовым щитом. Если щит упадет, я не умру — мой «Реактор» переварит яд. Но сам Дом начнет разрушаться с утроенной скоростью. Сгниют перекрытия, рухнут стены, испортится еда в стазис-камере (она тоже запитана от сети!). Я останусь королем бетонной кучи мусора.

Я сбежал в подвал, перепрыгивая через ступеньки. В крипте было темно — освещение уже вырубилось. Только Кристалл тускло тлел багровым светом, как уголек в остывающем костре.

Я положил руки на поверхность камня.

— Система, анализ! Откуда взять энергию? Здесь должен быть резервный генератор! Аристократы не строили такие дома без «плана Б»!

Перед мысленным взором развернулась схема усадьбы. Она была красной, с мигающими зонами сбоев. Я углубился в чертежи, продираясь сквозь слои данных как сквозь паутину. Первый этаж... Подвал... Крипта... Стоп. Ниже. Под фундаментом крипты была еще одна полость. Скрытая. На схеме она была помечена серым цветом с грифом:

[Объект: "Кузница". Уровень доступа: Магистр.]

[Статус: Герметизация.]

— Кузница... — прошептал я. — Технический этаж. Там должен быть независимый источник.

Я разорвал контакт и включил тактический фонарь на автомате. Луч света заметался по стенам крипты. Где вход? На схеме он был прямо подо мной. Я начал осматривать пол. Плиты как плиты. Гранит, пыль, руны. Но инженерное чутье подсказывало: ищи аномалию. Ищи то, что выбивается из ритма. В углу, за постаментом, одна из плит имела чуть более широкий зазор. И на ней не было пыли, словно она вибрировала.

Я поддел плиту ножом. Лезвие скрежетнуло.

— Давай же... Я направил в руки поток энергии, усиливая мышцы. Рванул на себя. Тяжелая гранитная плита весом под центнер поддалась и с грохотом перевернулась. Под ней обнаружился черный провал и скобы металлической лестницы, уходящей вниз. Оттуда тянуло жаром. Сухим, техническим жаром, запахом масла и... озона?

[Обнаружен подуровень -2.]

[Внимание! Высокая концентрация дикой магии. Рекомендуется защита класса А.]

— Моя кожа — защита класса А, — буркнул я, поправляя автомат. — Полезли.

Спуск был долгим. Метров десять, не меньше. Воздух здесь был горячим, градусов сорок. Дышать было тяжело даже мне — эфир тут был настолько плотным, что казался сиропом. Я спрыгнул на металлический пол. Гулкий лязг разнесся по помещению. Я посветил фонарем.

Это был не подвал. Это был цех. Огромный зал с арочным потолком, укрепленным стальными балками (никакой магии, чистый сопромат, уважаю!). Вдоль стен тянулись толстые трубы, покрытые инеем или, наоборот, раскаленные докрасна. Манометры с треснувшими стеклами, рычаги, вентили размером с колесо грузовика. Стиль «Дизельпанк» вперемешку с магией.

В центре зала стояло Нечто. Огромная, высотой в два этажа, конструкция, напоминающая сердце. Она была собрана из латуни и черного стекла. От нее во все стороны расходились кабели толщиной с бедро.

[Объект: Эфирный Преобразователь "Гефест-1".]

[Статус: Аварийная остановка. Причина: Механическая блокировка.]

Вот оно. Генератор. Сердце, которое остановилось. Если я его запущу, энергии хватит не то что на купол — я смогу осветить весь лес вокруг и открыть тут парк аттракционов.

Я сделал шаг вперед. И тут же отпрыгнул. В том месте, где только что стояла моя нога, пол прочертила струя перегретого пара, вырвавшаяся из лопнувшей трубы. Давление такое, что разрезало бы ботинок пополам. ПШШШШ!

— Ловушки? — спросил я у темноты. Нет, не ловушки. Аварийное состояние. Цех разваливался. Здесь все свистело, капало и искрило. Чтобы добраться до генератора, мне придется пройти полосу препятствий.

Но это было полбеды. Луч фонаря выхватил движение в глубине зала, за генератором. Что-то большое, металлическое и скрипучее поднималось с пола. Два горящих желтых глаза зажглись во тьме.

[Обнаружен страж.]

[Тип: Ремонтный Голем (Модификация: Тяжелый).]

[Статус: Протокол "Защита от вторжения". Повреждение логического ядра.]

Из-за груды металла вышел трехметровый гигант. Он был похож на гориллу, собранную из паровозных запчастей. Одна рука заканчивалась гидравлическими клешнями, вторая — вращающейся дисковой пилой (привет, «Крот», это твой старший брат). Голем был стар, ржав, и его явно клинило. Он двигался рывками, из суставов валил пар. Но магии в нем было столько, что мой интерфейс начал сбоить от помех.

— «Вторжение», говоришь? — я перехватил «Вектор», понимая, что против этой груды железа пули бесполезны. — Я здесь Хозяин! Отмена протокола! Голем издал звук, похожий на пароходный гудок, и шагнул ко мне. Пол дрогнул. Дисковая пила раскрутилась с визгом.

— Понял, — кивнул я. — Пароль не принят. Придется объяснять на языке физики.

Ситуация складывалась паршивая. Я стоял на узком металлическом мостике, окруженный трубами, из которых била струя перегретого пара. Передо мной — трехметровая гора ожившего металлолома, решившая, что я — вирус, который нужно удалить. А надо мной, где-то далеко наверху, умирал мой Дом, отсчитывая последние проценты жизни.

Голем не стал тратить время на прелюдии. Он просто рванул вперед. Для такой махины он был пугающе быстр. Тяжелые лапы грохотали по решетчатому полу, выбивая снопы искр.

— Уклон! — скомандовал я сам себе.

Я прыгнул вправо, перекатился через толстую трубу и прижался к полу. Над головой, там, где секунду назад была моя шея, пронеслась дисковая пила. Воздух взвыл. Пила врезалась в ограждение мостика, перерезав стальной швеллер как масло. Искры осыпали меня горячим дождем.

— Вектор! — я вскинул автомат и дал короткую очередь по «голове» голема — небольшому бронированному куполу, где светились фоторецепторы. Дзынь-дзынь-дзынь! Пули с маго-сердечником, которые легко пробивали бронежилеты, отскочили от лобовой брони голема, оставив лишь царапины. Мифрил. Или легированная сталь с закалкой высшего уровня.

— Понятно, лобовая атака отменяется.

Голем развернулся. Его торс вращался на 360 градусов (инженер во мне восхитился, выживальщик — ужаснулся). Он поднял вторую руку — ту, что с клешней. Гидравлика зашипела. Из клешни вырвалась струя огня. Огнемет! У этой твари встроенный огнемет!

Я рванул вдоль стены, петляя между механизмами. Пламя лизнуло пятки, опалив комбинезон. Жар был нестерпимый, но мой «Реактор» тут же начал всасывать избыточную тепловую энергию, превращая ее в ресурс.

«Спасибо за подзарядку, железяка!» — подумал я злорадно.

Мне нужно было его остановить. Но как? Взрывать? Нечем. Ломать? Сил не хватит. Перепрограммировать? Для этого нужен доступ к порту, который наверняка на спине или затылке.

Я снова посмотрел на голема через интерфейс Системы.

[Анализ уязвимостей...]

[Броня: 90%. Щиты: Отсутствуют.]

[Питание: Эфирное ядро в грудном отсеке.]

[Критические повреждения: Левый коленный сустав (коррозия), гидравлика правой руки (утечка).]

Вот оно. Он стар. Он разваливается. Я увидел тонкую струйку маслянистой жидкости, капающую из «локтя» руки с пилой. И ржавчину на левой ноге. «Если выбить колено, он упадет. А если он упадет, я доберусь до ядра».

— Эй, Железный Дровосек! — крикнул я, выскакивая из-за генератора. — Я здесь! Твоя Элли пришла!

Голем среагировал. Он развернулся ко мне, занося пилу для удара. Я стоял прямо перед трубой, из которой под давлением хлестал пар. Вентиль был старым, красным, огромным. Я ждал.

— Давай... Ближе...

Голем шагнул. Замахнулся. Я упал на спину, пропуская лезвие пилы над собой, и одновременно ударил обеими ногами по вентилю. Сил, усиленных магией, хватило. Ржавая резьба сорвалась. Вентиль отлетел, как пробка от шампанского.

Струя перегретого пара толщиной с бревно ударила прямо в лицо голему. Это был не просто пар. Это была смесь воды и алхимических присадок из системы охлаждения. Голем взревел (динамики выдали страшный скрежет). Его сенсоры ослепли. Температура пара была такой, что стекло фоторецепторов треснуло. Он начал махать руками вслепую.

— Теперь нога!

Я вскочил. В левой руке у меня был трофейный нож из углеродистой стали. Я напитал его энергией до предела, так, что лезвие засветилось синим. Рывок к ногам гиганта. Он топнул, пытаясь раздавить меня, но я уже был в «слепой зоне». Удар! Я вогнал нож в сочленение левого колена, прямо туда, где ржавчина проела броню. И разрядил в рукоять импульс «короткого замыкания».

Взрыв внутри сустава был глухим. Гидравлику разорвало. Из ноги брызнуло черное масло. Голем покачнулся. Его левая нога подогнулась, потеряв опору. Многотонная махина с грохотом рухнула на одно колено, сотрясая пол цеха.

— Лежать! — заорал я.

Я запрыгнул ему на спину, как ковбой на быка. Голем пытался достать меня клешней, но углы наводки не позволяли. Я увидел технический лючок на затылке. Сорвал крышку пальцами (ногти жалобно хрустнули, но металл поддался). Под крышкой пульсировал кристалл управления.

— Отключение! — я прижал ладонь к кристаллу. Моя воля против его программы. Я — Администратор. Ты — механизм. Подчиняйся!

[Взлом...]

[Ошибка! Протокол берсерка активен!]

Голем взревел и начал вставать, стряхивая меня. Времени на тонкий взлом не было.

— Ах так? Тогда грубая сила.

Я просто выкачал из него энергию. Я открыл свой «Реактор» на полную мощность, но не на выход, а на вход. Я стал черной дырой. Я вцепился в кристалл и потянул. Мана хлынула в меня рекой. Горячая, вкусная, концентрированная мана древнего автоматона. Это было лучше, чем любой наркотик. Меня распирало от мощи.

Голем замер. Его глаза мигнули и погасли. Пила остановилась. Гидравлика обмякла. Он превратился в статую. А я скатился с его спины, пьяный от энергии, с искрящимися глазами.

[Получено: 2000 ед. энергии.]

[Заряд носителя: 250% (Перегрузка!)]

— Фух... — я упал на пол, тяжело дыша. — Железа в тебе много, друг. Но батарейка у тебя вкусная.

Я полежал минуту, давая телу остыть. Перегрузка — это опасно, можно перегореть. Но регенерация уже утилизировала излишки, укрепляя кости.

Я встал. Путь к главному генератору был свободен.

Поверженный голем остался позади, застывшим памятником инженерному гению прошлого (и моему варварству настоящего). Я подошел к главной цели своего спуска — Эфирному Преобразователю «Гефест-1».

Вблизи эта штуковина впечатляла еще больше. Это был шедевр техномагии. Огромный тор, опоясанный медными кольцами, внутри которого в вакууме висел идеально ограненный кристалл размером с бочку. Кристалл был темным, мертвым. Вокруг него — пульты управления, рычаги, аналоговые шкалы. Все покрыто слоем пыли, но коррозии почти не было. Сплавы здесь использовали вечные.

Я обошел установку. Проблема была очевидна даже без Системы. Главный вал, передающий вращение на турбину накачки эфира, был заблокирован. В него попал кусок обвалившейся потолочной балки. Механический клин. Защита сработала штатно и вырубила реактор, чтобы его не разнесло. Пятьдесят лет назад. И с тех пор никто сюда не спускался.

— Всего-то? — я усмехнулся. — Вытащить лом из шестеренки?

Я подошел к механизму передачи. Балка была стальной, тяжелой. Руками не вытащить. Но я — инженер. У меня есть рычаг. Я нашел в углу цеха длинную металлическую трубу. Просунул ее под балку, уперся в корпус генератора.

— Архимед, помоги.

Навалился всем весом. Энергия, которой я напился от голема, дала мне силу десятерых. Труба прогнулась, но выдержала. Балка со скрипом сдвинулась. Еще усилие. Вены на шее вздулись. КЛАНГ! Обломок выскочил из механизма и с грохотом упал на пол. Шестерни, освободившись, чуть провернулись с довольным щелчком.

Теперь запуск. Я подошел к пульту. Инструкций не было, но подписи на латыни и интуитивно понятная схема давали представление.

Открыть заслонки забора эфира.Подать напряжение на контур инициации.Раскрутить ротор.Я повернул маховик заслонки. В трубах зашумело — эфир из подземной жилы (той самой, «грязной», к которой я подключался сверху, но здесь был промышленный ввод) хлынул в систему. Теперь искра. Я положил руки на две медные пластины с отпечатками ладоней.

— Система, интерфейс сопряжения.

[Подключение к "Гефесту"...]

[Требуется стартовый импульс: 500 ед. энергии.]

У меня было две тысячи, отобранные у голема.

— Забирай! — я вытолкнул энергию из себя в машину.

Кристалл внутри тора вспыхнул. Сначала робко, рубиновым светом. Потом ярче, ярче... Кольца вокруг него начали вращаться. Медленно, потом быстрее. Гул нарастал, переходя в ровный, мощный вой работающей электростанции. Стрелки на манометрах прыгнули в зеленую зону.

ВУУУ-УУУМММ! По залу прошла волна света. Лампы под потолком (древние газоразрядные колбы) вспыхнули ослепительно-белым. В цехе стало светло как днем.

Я посмотрел на интерфейс Дома.

[Источник питания: Активен.]

[Мощность: 100%.]

[Зарядка накопителей: Запущено (время до полного заряда: 2 часа).]

[Системы жизнеобеспечения: Норма.]

— Есть, — я устало оперся о пульт. — Да будет свет.

Но это было еще не все. Я осмотрелся. Теперь, при свете, я увидел то, что скрывала тьма. В дальнем конце цеха, за генератором, была дверь. Обычная, человеческая, с табличкой «Лаборатория главного конструктора». Дверь была приоткрыта.

Любопытство пересилило усталость. Я пошел туда. Комната была небольшой. Письменный стол, заваленный чертежами. Стеллажи с деталями. Верстак с инструментами, о которых я мог только мечтать (лазерные резаки, молекулярные сварки — маго-аналоги, конечно). На столе, под слоем пыли, лежал дневник. В кожаном переплете, с гербом Воронцовых.

Я сдул пыль. Открыл последнюю запись. Почерк был нервным, рваным. «...Эксперимент вышел из-под контроля. Разлом расширяется. Твари лезут из Бездны. Я должен запечатать "Кузницу", пока они не добрались до ядра. Анна предала меня. Она отключила защиту периметра. Я не успею... Если кто-то читает это — значит, я мертв, а Дом выстоял. Запомни, наследник: Ключ не в силе. Ключ в Крови и Знании. Чертежи "Титан-класса" я спрятал в сейфе. Код — дата рождения первого Воронцова. Не дай им забрать это...»

Запись обрывалась кляксой. Анна. Мачеха. Значит, это не просто несчастный случай. Это был саботаж. Она убила отца (или деда? Нет, судя по датам — отца). И теперь она отправила меня сюда, чтобы я сдох и унес тайну с собой.

Я посмотрел на сейф, встроенный в стену. Массивный, с кодовым замком. Код я найду. В архивах Дома. Но главное — я нашел Мастерскую. Здесь были станки. Здесь были материалы. Здесь была энергия. Теперь я могу не просто чинить хлам. Я могу создавать. Оружие. Броню. Дроидов.

— Ты хотел, чтобы я сдох, мир? — я провел рукой по чертежу какого-то шагающего танка, лежащему на столе. — Не дождешься. Я начинаю промышленную революцию.

Я поднял голову к потолку. Где-то там, наверху, барьер над Домом вспыхнул с новой силой, становясь непробиваемым для яда и глаз врагов. Моя крепость получила фундамент. Теперь можно и повоевать.

Глава 7. Первый вассал

Прошло три дня с момента запуска «Гефеста» и моего маленького дипломатического триумфа над Шуваловыми. Три дня тишины. Никто не ломился в ворота, не стрелял по окнам и не присылал отравленных тортов. Для любого нормального человека это было бы благом. Для меня это стало проблемой.

Я сидел в холле, переоборудованном в командный пункт, и смотрел на голографическую карту Домена, висящую над верстаком. «Гефест» работал ровно, выдавая стабильные мегаватты. Купол над усадьбой сиял, как новенький, отфильтровывая 99% токсинов. В доме было тепло, светло и сухо. Я даже починил водопровод на первом этаже, используя магическую сварку и куски труб, найденные в подвале. Теперь у меня был горячий душ. Роскошь, недоступная многим даже в «чистых» зонах.

Но я уперся в потолок.

— Система, статус ремонта крыши?

[Дроид-ремонтник (модель "Паук-1"): Прогресс 12%. Ожидаемое время завершения: 3 недели.]

Три недели. Я посмотрел в окно. Там, на карнизе, возился мой первый и пока единственный «Паук» — неуклюжее создание на четырех ногах, собранное из остатков шуваловского джипа, мифриловой проволоки и сервоприводов от сломанной бытовой техники. Он был старательным, но медленным. И тупым. Мне нужны были руки. Мне нужны были материалы, которых нет в доме. И мне нужна была информация.

Я был слеп. Я сидел в золотой клетке. Я не знал, что происходит за периметром. Готовит ли Шувалов армию вторжения? Ищет ли меня Анна? Что творится в ближайшем поселке? Интернет в коммуникаторе Сивого давал только общую картину, а мне нужна была агентурная сеть.

Я отхлебнул кофе (зерна заканчивались, черт побери) и подошел к столу, где лежал разобранный дрон-разведчик. Я пытался усилить его передатчик, чтобы он пробивал эфирный фон хотя бы на пять километров.

ПИ-ПИ-ПИ!

Тревожный сигнал Системы разрезал тишину. Карта Домена моргнула и окрасилась в красный на южной границе.

[ВНИМАНИЕ! Нарушение периметра.]

[Сектор: Южная просека (Граница с Дикими Землями).]

[Цели: Группа преследования (4 объекта) и Беглец (1 объект).]

[Статус Беглеца: Критический (Ранение, истощение).]

— Наконец-то, — выдохнул я, хватая со стола «Вектор». — Хоть какое-то развлечение.

Я вывел изображение с камер внешнего наблюдения (тех немногих, что удалось восстановить и развесить на деревьях) на главный экран. Картинка была зернистой, черно-белой. Лес. Скрученные корни, туман. Сквозь кустарник, спотыкаясь и падая, бежал человек. Фигура в плаще-невидимке (артефакт сбоил, то включая, то выключая маскировку). Движения дерганые. Левая рука прижата к боку, темное пятно расплывается на ткани. Девушка. Или подросток. Трудно разобрать.

За ней, метрах в ста, шли четверо. Не наемники Шуваловых. Те ходили строем и в броне. Эти были... пестрыми. Кожаные куртки с нашивками, ржавые элементы брони, маски из черепов животных. Бандиты. «Мусорщики» — отребье, живущее грабежом сталкеров. Они не спешили. Они знали, что жертва ранена. Они загоняли ее, как волки оленя.

— Система, масштаб. Один из бандитов вскинул арбалет. Болт ударил в дерево в сантиметре от головы беглянки. Она вскрикнула (звука не было, но я видел), упала, перекатилась и снова побежала. Прямо к моим воротам.

Я прищурился. Она бежала не просто так. Она знала, куда бежит. Она видела мой Купол. Большинство людей обходили «Черный Ручей» десятой дорогой, считая его радиоактивной могилой. Но она бежала сюда. Значит, либо она в отчаянии, либо она знает, что здесь кто-то есть.

— Гостей мы не ждали, — пробормотал я, надевая разгрузку. — Но мусорщиков на своей земле я терпеть не намерен.

Бандиты пересекли линию старых столбов, обозначавших границу владений Воронцовых. Юридически, я имел право убить их на месте. Фактически... мне нужен был язык. Или союзник.

— Система, активировать «Крота». Режим: мобильный. Следуй за мной. Шар-турель сорвался с крепления и завис у моего плеча, гудя как рассерженный шершень. — Пошли поохотимся.

Я вышел из дома и направился к южным воротам. Идти было недалеко, но я не пошел пешком. У крыльца стоял мой новый транспорт. Трофейный квадроцикл. Точнее, то, что я собрал из остатков второго джипа Шуваловых (двигатель) и рамы старого садового трактора, найденного в сарае. Выглядел он как монстр Франкенштейна, но «Гефест» зарядил его маго-аккумулятор под завязку. Я сел в седло. Повернул ключ. Электродвигатель взвыл.

— Держись, незнакомка, — сказал я, давая газ. — Надеюсь, ты стоишь того, чтобы тратить на тебя патроны.

Южная просека встретила меня сыростью и запахом болотной гнили. Туман здесь был гуще, видимость — метров двадцать. Я заглушил квадроцикл в кустах, не доезжая до места контакта. Дальше пешком. Тихо. «Эфирное зрение» рисовало яркие тепловые пятна. Беглянка упала. Она лежала у корней огромного вяза, пытаясь перезарядить какой-то короткоствольный обрез. Руки ее не слушались. Бандиты вышли на поляну. Их главарь — здоровяк с ирокезом и двуручным молотом на плече — рассмеялся.

— Ну все, сучка, добегалась. Отдавай карту, и, может быть, мы тебя не сразу прикончим. Развлечемся сначала.

Он сделал шаг к ней. Девушка подняла обрез. Щелчок. Осечка.

— Пошел к черту! — выкрикнула она хрипло.

Я стоял в тени, в двадцати метрах у них за спиной.

— Система, анализ целей.

[Цели: 4. Уровень угрозы: Низкий. Броня: Самодельная. Щиты: Отсутствуют.]

Мясо.

Я вышел из тумана. Спокойно, не таясь.

— Джентльмены, — произнес я громко. — Вы находитесь на частной территории. У вас есть пропуск?

Бандиты развернулись мгновенно. Реакция у них была звериная. Главарь уставился на меня. На мой чистый (относительно) комбинезон, на «Вектор» в руках и, главное, на висящий рядом с моей головой, гудящий мифриловый шар.

— Ты кто такой, клоун? — сплюнул он. — Вали отсюда, пока цел. Это наша добыча.

— Ошибка, — я покачал головой. — Здесь все — мое. И земля, и деревья, и воздух, которым вы дышите. И девушка тоже.

— Вали его! — рявкнул главарь, взмахивая молотом.

Он был быстр для своей комплекции, но он привык воевать с людьми. А я был Инженером.

— «Крот», вектор атаки — ноги, — скомандовал я ментально.

Шар сорвался с места. Он не стал убивать. Он просто пролетел на бреющем полете на уровне коленей. Хруст. Крик. Двое бандитов, стоявших справа, рухнули как подкошенные. Их голени были раздроблены кинетическим ударом.

Главарь замер, не донеся молот. Его глаза расширились. Он понял, что перед ним не человек с пистолетом. Перед ним — Техно-маг.

— Магия... — прошептал он. — Валим!

Он бросил молот и рванул в кусты. Четвертый бандит, щуплый арбалетчик, побежал за ним.

Я поднял «Вектор». Прицел «Зоркий» поймал спину главаря. Выстрел? Нет. Пусть бегут. Пусть расскажут в своем лагере, что в «Черном Ручье» живет тот, кто ломает ноги мифриловыми шарами. Страх — лучшая защита границ. А вот тех двоих, что валялись на земле и выли...

— Система, вызвать дроида-уборщика. Пусть оттащит их к Роще Скорби. Деревьям нужен азот.

Я подошел к девушке. Она все еще сжимала бесполезный обрез, глядя на меня расширенными от ужаса глазами. Под капюшоном я увидел молодое, грязное лицо, пересеченное свежей царапиной. Рыжие волосы, спутанные, в листьях.

— Не подходи... — прошипела она. — Я... я знаю, кто ты! Ты Лич!

— Лич? — я усмехнулся, убирая автомат за спину. — Обижаешь. Я гораздо хуже. Я арендодатель. Я присел перед ней на корточки. — Ты ранена. У тебя заражение крови от эфирного болта, судя по цвету вен на шее. Через час ты умрешь.

Она посмотрела на свою руку. Черные вены ползли от раны вверх, к плечу.

— Я могу помочь, — продолжил я. — Но медицина в наше время дорогая.

— У меня нет денег, — она сглотнула. — Они забрали все... Кроме карты.

— Мне не нужны деньги. Мне нужны люди. Живые, лояльные люди.

Я протянул ей руку.

— Выбор за тобой. Сдохнуть здесь, в грязи, или пойти со мной и получить шанс. Она смотрела на мою ладонь. Чистую, аристократическую ладонь, в которой плясали голубые искры конструкторской магии. Потом перевела взгляд на «Крота», висящего за моим плечом. И, наконец, в мои глаза. В них не было жалости. Был расчет.

Она разжала пальцы, роняя обрез. И вложила свою холодную, грязную ладонь в мою.

— Я... согласна.

— Отлично, — я рывком поднял ее на ноги (она вскрикнула от боли, но устояла). — Добро пожаловать в «Черный Ручей». Меня зовут Максим. Но для тебя я — Господин.

Я закинул ее руку себе на плечо и повел к квадроциклу. Первый вассал получен. Теперь нужно сделать так, чтобы она не умерла до того, как станет полезной.

Обратный путь занял минут пять, не больше. Мой самодельный квадроцикл на электротяге (спасибо «Гефесту» за зарядку) резво перескакивал через корни, но я старался ехать мягко. Пассажирка за моей спиной и так дышала через раз. Она вцепилась мне в пояс мертвой хваткой, теряя сознание. Я чувствовал, как ее горячий лоб тычется мне в спину сквозь комбинезон.

Мы въехали в периметр. Я проскочил мимо «Рощи Скорби». Деревья там шелестели, переваривая бандитов, и мне показалось, что ветви потянулись и к нам, чуя свежую кровь.

— Нет, — бросил я в сторону дубов. — Эта — моя.

Я затормозил у самого крыльца.

— Приехали, — сказал я, глуша мотор. Ответа не последовало. Девушка сползла с сиденья, как мешок с картошкой. Я едва успел подхватить ее, чтобы она не ударилась головой о гравий. Она была легкой. Слишком легкой. Под грязной курткой из грубой кожи прощупывались ребра. Истощение, обезвоживание и сепсис. Полный набор выживальщика-неудачника.

Я занес ее в дом, пнул ногой дверь, закрывая ее на засов. В холле гудела турель, приветствуя хозяина поворотом сенсоров.

— Режим охраны, — бросил я на ходу. — Никого не впускать.

Я понес ее на кухню. Там было самое чистое место — мой импровизированный лазарет и жилая зона. Положил на диван. В свете ярких ламп (генератор работал на полную) она выглядела еще хуже. Лицо серое, губы потрескались. На шее вздулись черные вены — эфирный яд, попавший в кровь через рану, уже добрался до лимфоузлов. Обычный врач сказал бы: «В морг». Но я был Инженером. Я видел не умирающего человека. Я видел систему с критическим сбоем циркуляции.

— Система, диагностика.

[Объект: Человек (Женщина, ~19-20 лет).]

[Состояние: Критическое. Токсический шок (80%). Потеря крови (20%).]

[Прогноз: Летальный исход через 15 минут без вмешательства.]

Я достал нож и разрезал рукав ее куртки. Ткань была пропитана засохшей кровью и грязью. Рана на плече была рваной — болт прошел по касательной, но задел артерию и занес инфекцию. Края раны уже почернели и начали дымиться — некроз.

— Ладно, — я выдохнул, засучивая рукава. — Будем чинить.

Я достал аптечку, взятую у наемников. Обезбол, бинты, антисептик. Этого мало. Антисептик не возьмет магическую заразу. Придется тратить стратегический запас. Я подошел к холодильнику (стазис-камере). Открыл сейф. Достал кейс с ампулами «Живой Крови». Шесть штук. Эликсир высшего ранга, способный вытащить с того света. Цена одной ампулы на черном рынке — как стоимость небольшого дома. Жаба внутри меня квакнула и попыталась задушить.

— Это инвестиция, — твердо сказал я жабе. — Мне нужен проводник. Мертвый проводник бесполезен.

Я вскрыл ампулу. Золотистая жидкость внутри светилась мягким светом. Набрал в шприц половину дозы. Остальное аккуратно заткнул воском (нельзя разбрасываться таким добром). Вколол прямо в вену на шее, туда, где чернота была гуще всего.

Эффект был мгновенным. Девушку выгнуло дугой. Она захрипела, глаза распахнулись — зрачки были расширены до предела, радужки не видно. Золотое сияние побежало по ее венам, выжигая черноту. Из раны на плече пошла пена — грязь выходила наружу.

— Терпи, — я прижал ее к дивану, не давая биться в конвульсиях. — Сейчас перезагрузим биос.

Через минуту она обмякла. Дыхание выровнялось, стало глубоким. Серость с лица ушла, сменившись здоровым румянцем (ну, насколько это возможно для истощенного человека). Рана на плече затянулась прямо на глазах, оставив лишь розовый шрам.

— Полдозы, — пробормотал я, глядя на шприц. — И она как новенькая. Сильная вещь.

Я укрыл ее пледом. Пусть спит. Эликсир жрет много энергии для восстановления, ей нужен отдых. Сам я сел рядом, на ящик, и взял в руки ее оружие — обрез двустволки. Грубая работа. Стволы отпилены ножовкой, приклад замотан синей изолентой. Но бойки смазаны. Она ухаживала за оружием лучше, чем за собой. На поясе у нее висел нож-тесак и мешочек с какими-то травами и мелкими костями. Амулеты? Или ингредиенты?

Я ждал. Система, как всегда, не давала скучать.

[Задание "Спасение" выполнено.]

[Получено: Лояльность объекта (потенциально).]

[Репутация с фракцией "Бродяги": Изменена (Свидетелей не осталось).]

— Свидетелей не осталось, — усмехнулся я. — Хорошая фраза. Надо сделать ее девизом Рода.

Она очнулась через два часа. Резко. Без стонов и шевелений. Просто в один момент ее дыхание изменилось, а рука незаметно потянулась под плед — туда, где должен был быть нож. Но ножа там не было. Я его забрал.

— Не ищи, — сказал я, не поворачивая головы. Я сидел за верстаком, паяя плату для нового дрона. — Твое железо на столе.

Она села, отбрасывая плед. Взгляд метнулся по комнате: чистые стены, гудящий холодильник, электрический свет, запах кофе... и я.

— Где я? — голос был хриплым, но твердым.

— Усадьба «Черный Ручей». Кухня.

— Ты... ты спас меня. Зачем?

Я отложил паяльник и повернулся к ней на вращающемся стуле.

— Прагматичный вопрос. Мне нравится.

Я встал, подошел к столу и налил ей кружку воды из фильтра. Протянул. Она взяла, понюхала (профессиональная привычка) и жадно выпила до дна.

— Я спас тебя, потому что мне нужны инвестиции, — сказал я. — Я вколол в тебя половину ампулы «Живой Крови». Знаешь, сколько она стоит?

Глаза девушки расширились. Она коснулась шеи, где раньше были черные вены, а теперь — чистая кожа. Потом потрогала плечо.

— «Живая Кровь»? Ты... ты потратил эликсир Графов на меня? На мусорщицу?

— Я не вижу мусорщицу. Я вижу ресурс. Актив.

Она спустила ноги с дивана. На ней были грубые штаны с множеством карманов и грязная майка. Сапоги я с нее снял, они стояли у входа.

— Кто ты такой? — спросил она тихо. — Бандиты говорили... говорили, здесь живет Смерть. Что усадьба проклята. А здесь... свет. Тепло.

— Меня зовут Максим Воронцов. Я — хозяин этой земли. И я не Смерть. Я — Инженер. Я просто чиню то, что сломано.

Она фыркнула.

— Воронцов? Тот пацан-пустышка, которого сослали на убой? Не заливай мне. Тот пацан сдох бы на пороге. А ты... ты перебил банду «Шакалов» одной левой. Ты управляешь железом силой мысли. Ты — Техно-маг.

— Пусть будет так, — я не стал спорить. — Как тебя зовут?

— Тая.

— Просто Тая? Без фамилии?

— В Пустошах фамилии не носят. Тая-Следопыт.

Я кивнул.

— Хорошо, Тая. Расклад такой. Ты жива. Ты здорова. Ты в безопасности. За периметром тебя ждут твои дружки с арбалетами, которые очень расстроятся, что не смогли тебя прикончить. А здесь — еда, крыша и защита. Я подошел к холодильнику, достал банку тушенки, вскрыл и поставил перед ней. Запах мяса заставил ее ноздри трепетать.

— Что ты хочешь взамен? — спросила она, не притрагиваясь к еде, хотя я видел, как ей хочется. — Рабство? Постель? Органы?

Я рассмеялся.

— У меня есть дроиды для работы. Для остального... скажем так, ты не в моем вкусе. Пока не отмоешься, по крайней мере.

Она вспыхнула, но промолчала.

— Мне нужен Проводник, — сказал я серьезно. — Я сижу здесь, как в бункере. Я не знаю цен, не знаю раскладов, не знаю, где достать редкие запчасти. Мне нужен кто-то, кто знает Зону. Кто может сходить в поселок и не получить нож в спину. Кто станет моими глазами и ушами.

— Ты хочешь сделать меня своей шестеркой?

— Я хочу сделать тебя своим Вассалом.

Это слово повисло в воздухе. В этом мире «Вассал» — это не слуга. Это член Рода. Младший, но защищенный Кодексом и магией.

— Вассалом? — она недоверчиво усмехнулась. — Пустышки? Изгоя?

— Того, кто в одиночку отстроил базу, запустил реактор и нагнул Клан Шуваловых, — жестко парировал я. — Посмотри вокруг, Тая. Думаешь, это сделал «изгой»? Я строю Империю. И я предлагаю тебе место на первом этаже.

Она молчала минуту. Смотрела на банку с тушенкой голодными, но настороженными глазами. Затем вытащила из кармана серебряную монету и осторожно опустила ее в мясо. Монета не почернела. Ядов и приворотных зелий нет.

— Я видела, как в Пустошах за банку чистой воды людей резали, — сказала она тихо, не отрывая взгляда от еды. — А ты поишь меня Графской кровью. Значит, тебе очень нужно то, что в моей голове, — Она сглотнула слюну. — Мне некуда идти. «Шакалы» объявили на меня охоту. Если я выйду за купол — я труп. Так что... я согласна.

— Тогда официально.

Я протянул руку.

— Система, протокол «Малый Контракт». Моя ладонь засветилась голубым. В воздухе возникла голограмма — текст договора. Простой, но обязывающий. «Я, Тая, признаю Максима Воронцова своим Сюзереном. Обязуюсь служить верой, хранить тайны и не вредить Роду. В обмен получаю Защиту, Кров и Долю в добыче».

— Клади руку, — скомандовал я. Она колебалась секунду. Потом решительно положила свою ладонь на мою. Меня ударило током. Не больно, скорее как статический разряд. Магия закрепила сделку. Теперь, если она попытается предать меня — я узнаю. Если она будет в опасности — я почувствую.

[Новый юнит зарегистрирован: Тая (Класс: Следопыт).]

[Статус: Вассал.]

[Лояльность: 55% (Осторожность/Благодарность).]

— Добро пожаловать в команду, — я убрал руку. — Ешь. Потом душ. Одежду я тебе найду — в гардеробе мачехи осталось много шмоток, подберем что-то практичное. А завтра... завтра мы начнем работать. У меня большие планы на этот мир, Тая. И нам понадобится много металлолома.

Она кивнула и набросилась на еду. Я смотрел на нее и видел не грязную девчонку, а первый кирпичик в фундаменте моего Клана. Теперь я не один.

Глава 8. Железный легион

Утро началось не с кофе, а с пронзительного визга болгарки, разрезающего тишину подземелья. Я стоял посреди «Кузницы» — того самого цеха, где ритмично гудел «Гефест», наполняя пространство вибрацией мощи. Воздух здесь был тяжелым, густым, насыщенным запахом разогретого металла, озона и машинного масла. Для кого-то это была вонь, для меня — аромат новой эры.

Передо мной лежала груда искореженного железа. Точнее, то, что осталось от бронированного джипа Шуваловых, который мы с Таей (вернее, я и мои дроиды-уборщики, пока она спала, накачанная эликсиром) затащили внутрь через грузовой шлюз. «Тигр-М» был хорошей машиной. Легированная сталь, качественная военная электроника, мощная гидравлика подвески. Теперь это был донор органов.

— Система, статус разборки?

[Демонтаж завершен на 60%. Извлечено: Сервоприводы рулевого управления, гидравлика подвески, бортовой компьютер, 200 кг бронелистов. Сортировка материалов завершена.]

Я выключил лазерный резак, переделанный из сварочного аппарата отца, найденного в шкафу, и сдвинул защитные очки на лоб.

— Неплохо.

За спиной раздались тихие, осторожные шаги. Я не обернулся — датчики периметра, которые я успел раскидать по коридору, засекли ее еще на лестнице.

— Доброе утро, вассал, — произнес я, вытирая руки промасленной ветошью. — Как спалось на простынях из египетского хлопка?

Тая замерла в дверях, словно дикий зверек перед капканом. Она изменилась. Вчерашняя грязная оборванка, похожая на затравленного волчонка, исчезла. После горячего душа, целительного эликсира и нормальной еды она выглядела... человеком. Рыжие волосы, отмытые от болотной тины и запекшейся крови, теперь горели огнем в свете ламп. Она была одета в трофейный черный комбинезон, из гардероба наемников, который я за ночь ушил под ее размер с помощью магии материи. На поясе висел ее верный тесак и мой подарок — пистолет-пулемет «Вектор»: я снял с него блокировку, оставив себе магию и турель.

— Спалось... странно, — ответила она настороженно, разглядывая огромный гудящий генератор, отбрасывающий пляшущие тени, и раскуроченный остов джипа. — Слишком тихо. И слишком мягко. Я два раза просыпалась, искала под подушкой нож.

— Привыкай. Комфорт — это не роскошь, это средство восстановления боеспособности. Солдат должен отдыхать, иначе он становится пушечным мясом.

Она подошла ближе, с опаской косясь на «Гефеста», внутри которого вращались кольца плазмы.

— Что ты делаешь, Макс? Ты разбираешь машину врагов?

— Я занимаюсь некромантией, Тая. Технической некромантией.

Я пнул колесо джипа, проверяя диск на прочность.

— Этот парень умер. Но его органы послужат нам. Для меня этот искореженный кусок металла был не просто грудой хлама. Я видел в нем потенциал. Дифференциалы станут суставами, обшивка — панцирем, а проводка — нервами.

В этом мире маги привыкли создавать големов из глины и камня, вкладывая в них сложные псевдодуши, которые капризничают и сбоят. Мой путь был иным. Холодная сталь, электрика и чистая, злая физика.

— Мне нужна армия. Но у меня нет людей. Значит, я их создам.

Я подошел к верстаку. Там, в круге света от настольной лампы, лежал прототип. Это не было похоже на человека. Это было похоже на кошмар арахнофоба, воплощенный в металле. Центральный корпус — сфера размером с баскетбольный мяч (сваренная из двух половинок картера двигателя). К ней крепились шесть ног из арматуры и гидравлических поршней. Вместо головы — блок сенсоров, снятый с парктроника джипа, усиленный рунами обнаружения. На «спине» паука я закрепил маленькую турель — ствол от трофейного автомата Кабана с ленточной подачей.

— Знакомься, — я положил руку на холодный, шершавый металл. — Боевая платформа «Паук-1». Или, как я их называю ласково, «Жужжалки».

Тая скривилась, отступая на шаг.

— Это... голем?

— Обижаешь. Големы тупые, медленные и зависят от фаз луны. А это — дрон. Робот. Чистая механика и немного управляющего кода на базе моей Системы.

— И оно будет воевать за нас? Эта каракатица?

— Не суди по внешности. Эффективность не требует красоты.

Я надел на голову тонкий серебряный обруч нейроинтерфейса: еще одна находка в лаборатории отца, которую я починил вчера вечером, заменив сгоревший кристалл.

— Активация.

Глаза паука вспыхнули зловещим красным светом. Сервоприводы взвизгнули, как бормашина. Дрон дернулся, неуклюже перебирая стальными лапами, и поднялся. Металл с противным скрежетом царапнул по бетону. Он был ростом всего по колено, но выглядел угрожающе. Звук его движений был похож на хруст ломаемых костей. В его моторике не было грации живого существа — только пугающая, рваная резкость машины. Ствол на спине с жужжанием повернулся, наводясь на Таю.

Девушка среагировала мгновенно. Инстинкты Бродяги сработали быстрее мысли. Она ушла в перекат, выхватывая тесак, и замерла за металлическим ящиком, тяжело дыша. Красный глаз-сенсор дрона сузился, фокусируясь на ее укрытии, и я физически ощутил через интерфейс, как его примитивный процессор просчитывает траекторию поражения.

— Спокойно! — крикнул я, ментальным приказом блокируя спусковой механизм. — Это тест системы наведения! Свои! Отставить огонь!

Дрон опустил ствол и издал серию примирительных писков, похожих на модемное соединение.

— Видишь? — я улыбнулся, снимая напряжение. — Он тебя узнал. Твоя биометрическая сигнатура внесена в базу как «Союзник». Он не выстрелит, даже если ты будешь тыкать в него палкой. Хотя лучше не тыкай — он может обидеться и ударить током.

Тая медленно поднялась, отряхивая колени. В ее глазах был не страх, а смесь ужаса и восхищения перед непонятной силой.

— Ты безумен, Макс. Нормальные маги призывают духов или поднимают мертвецов. А ты оживляешь мусор, заставляя его убивать.

— Мусор — это ресурс, который просто лежит не на своем месте, — парировал я.

Я вернулся к джипу, погладив помятое крыло.

— У нас есть металл еще на три таких штуки. Плюс один тяжелый вариант, если я смогу приспособить трансмиссию под гусеничную базу.

Я повернулся к ней, глядя в глаза.

— Твоя задача на сегодня — не мешать и учиться. Смотри, как я работаю. В этом мире тот, кто владеет технологией, владеет всем. И еще... мне нужно, чтобы ты проверила наш арсенал. Почистила оружие, набила магазины. Дроны — это хорошо, но порох надежнее.

— Мы готовимся к войне? — спросила она, убирая нож в ножны с тихим щелчком.

— Мы готовимся к зачистке, — я кивнул на темный проход в дальнем конце цеха, ведущий вглубь подземелий, откуда тянуло сыростью. — Мне нужны ресурсы. А в старых конюшнях, судя по карте, есть склад ГСМ. Но там кто-то живет. Кто-то, кто сожрал прошлую экспедицию отца.

— Твари? — ее глаза сузились.

— Хуже. Эфирные пауки. Я похлопал своего металлического дрона по корпусу. Он отозвался металлическим звоном. — Так что мы устроим битву видов. Железо против хитина. Посмотрим, чья эволюция круче.

Следующие четыре часа превратились в конвейер. Я работал как одержимый. Энергия «Гефеста» лилась рекой, питая мои инструменты. Я резал, варил, паял и программировал. Мои руки, еще недавно слабые, теперь двигались с точностью хирургического робота. «Реактор» поддерживал меня, вливая силы, когда мышцы начинали отказывать. Тая сидела рядом, чистила патроны от зеленого налета окислов и наблюдала. Сначала с недоверием, потом с интересом. Она задавала вопросы. Глупые с точки зрения инженера, но правильные для выживальщика.

— А если ему ногу оторвут, он будет ползти?

— Будет. И взрываться при контакте. Я вшил в каждого заряд термита.

— А они видят в темноте?

— Лучше тебя. ИК-спектр, тепловизор.

К обеду у нас было пополнение. Три легких «Паука» (вооружение: пистолетные калибры и лезвия). И один «Тяж». Тяжелый дрон я собрал на базе заднего моста джипа. У него было две гусеницы (сделанные из разрезанных покрышек и цепей), мощный корпус из лобовой брони и, главное, огнемет. Тот самый, который я выдрал из побежденного вчера голема-стража. Выглядел он как утюг на гусеницах, но я знал, на что он способен.

— Легион готов, — я вытер пот со лба. — Четыре бойца. Плюс турель «Крот» как воздушная поддержка. Плюс мы двое.

— Это не легион, — хмыкнула Тая. — Это патруль смертников.

— Для начала хватит.

Я загрузил дронов на грузовую платформу (старую тележку).

— Выдвигаемся. Цель: Восточное крыло, уровень -1. Бывшие конюшни и гараж.

— Там темно, — заметила Тая, проверяя затвор «Вектора».

— Темнота — наш друг, — я надел тактические очки, которые выводили картинку с камер дронов прямо мне на сетчатку. — Главное, чтобы нас там не сожрали раньше, чем мы найдем бензин.

Мы двинулись к выходу из цеха. Впереди, жужжа моторами, катился «Тяж», освещая путь фарами. За ним семенили «Пауки». Зрелище было сюрреалистичным. Аристократ в комбинезоне, девчонка-бродяга и свита из ржавых роботов-убийц. Но мне нравилось. Это было начало.

Путь к Восточному крылу лежал через длинный служебный тоннель, соединяющий основной дом с хозяйственными постройками. Воздух здесь был спертым, пахло плесенью и аммиаком — верный признак гнезда членистоногих. Мой «Легион» двигался в авангарде. «Тяж» (я назвал его «Бульдозер») ехал первым, его фары разрезали тьму, выхватывая из мрака облупившиеся стены и свисающие с потолка лохмотья паутины. Толстой, как рыболовная леска, и липкой.

Я шел в десяти метрах позади, контролируя дронов через нейроинтерфейс. В голове у меня было четыре дополнительных «экрана», показывающих мир с разных ракурсов. Это нагружало мозг, но моя разогнанная ментальная структура справлялась. Тая прикрывала тыл. Она двигалась бесшумно, ступая след в след, и постоянно сканировала потолок лучом фонаря.

— Паутина свежая, — шепнула она в гарнитуру (мы нашли пару рабочих раций у наемников). — И ее много. Это не обычные пауки, Макс. Это Ткачи.

— Опасные?

— Мерзкие. Плюются кислотой, которая разъедает металл. И они стайные. Если увидишь одного — значит, рядом еще десять.

— Учту, — я мысленно перестроил формацию. — «Пауки», режим «Сфера». Круговая оборона. «Бульдозер», прогреть горелку.

Мы вышли в огромный зал бывших конюшен. Когда-то здесь стояли элитные скакуны рода Воронцовых. Теперь стойла сгнили, а пространство между каменными колоннами было затянуто белесой пеленой коконов. Сотни коконов. Некоторые маленькие, с кулак. Другие — размером с человека.

— Черт... — выдохнула Тая. — Это инкубатор. Макс, нам надо валить. Их тут сотни.

В этот момент один из коконов прямо над нами лопнул. С потолка, на тонкой нити, спустилась тварь. Размером с крупную собаку. Черный хитин, восемь суставчатых лап, покрытых шипами, и восемь красных глаз, горящих злобой. Хелицеры капали зеленой жижей. Он зашипел, увидев нас.

— Контакт! — заорал я.

Дроны среагировали быстрее людей. Ближайший «Паук» (№1) развернул турель. ТРА-ТА-ТА! Короткая очередь в упор. Пули прошили хитин, брызнула желтая кровь. Тварь взвизгнула и рухнула на пол, дергая лапами.

Но этот выстрел стал сигналом к обеду. Зал ожил. Шелест. Со всех сторон, сверху, из темных углов, поползли тени. Десятки теней.

— Огонь по готовности! — скомандовал я, переключаясь в боевой режим.

Начался хаос. Мои маленькие дроиды открыли шквальный огонь. Вспышки выстрелов осветили зал стробоскопическим эффектом. Пауки-мутанты были быстрыми. Они бегали по стенам, прыгали на спины моим роботам. Один из Ткачей прыгнул на «Паука №2». Зеленый плевок кислоты попал прямо в блок сенсоров. Дрон ослеп, начал крутиться на месте, стреляя в потолок. Через секунду тварь уже была на нем, пытаясь прокусить бронепластину.

— Тая! Левый фланг! — крикнул я, вскидывая свой «Вектор». Я сбил паука, который крался к нам по стене. Голова твари разлетелась, как гнилой арбуз. Тая работала четко. Короткие очереди, перекаты. Она не паниковала. Она танцевала с этими тварями.

— «Бульдозер»! — я мысленно подключился к тяжелому дрону. — Дай им жару!

Гусеничная платформа развернулась. Сопло огнемета плюнуло струей напалма. Огненная река ударила в скопление коконов в дальнем углу. Визг стал невыносимым. Паутина вспыхнула мгновенно, как порох. Огонь перекинулся на стойла. Горящие пауки падали с потолка, корчась в агонии. Запахло паленым хитином и кислой вонью.

— Назад! — скомандовал я. — К выходу! Держим строй!

Мы отступали. Дроны пятились, поливая врагов свинцом. «Паук №2» погиб. Кислота проела корпус, и он перестал отвечать.

— Детонация! — активировал я протокол самоуничтожения. БУМ! Взрыв термитного заряда разнес останки дрона и двух тварей, сидевших на нем.

Осталось два легких и «Тяж». Мы были уже у дверей, когда путь нам преградила Она. Матка. Огромная, раздутая тварь размером с малолитражку, спустилась на толстой паутине прямо перед выходом. Ее брюхо пульсировало, хелицеры были длиной с саблю. Она ударила лапой, отшвырнув «Паука №3» в стену, как игрушку. Дрон рассыпался на запчасти.

— У меня пустой! — крикнула Тая, отбрасывая пустой магазин. У меня тоже оставалось полрожка. А броня у этой твари была толстой.

— «Крот»! — позвал я. Моя левитирующая турель висела сзади, в резерве. Я берег ее заряд. Но сейчас время экономии кончилось. Шар влетел в зал, гудя на высоких оборотах.

— Атака! Сверли ее!

Шар врезался в бок Матки. Искры, визг, треск хитина. Мифриловые резцы вгрызлись в плоть мутанта. Матка взревела, пытаясь схватить верткую сферу лапами, но «Крот» был слишком быстр. Он прошел сквозь нее, пробурив дыру в боку, и вылетел с другой стороны, покрытый слизью.

Тварь зашаталась.

— «Бульдозер», добивай!

Тяжелый дрон подъехал вплотную. Огнемет ударил прямо в разверстую рану Матки. Внутреннее возгорание. Тварь вспыхнула изнутри. Ее разорвало давлением вскипевших жидкостей. Ошметки горящего мяса разлетелись по залу.

Мы стояли в дыму, среди горящей паутины и трупов.

— Чисто... — прохрипел я, глядя на экран сканера. Движения больше не было. Мелочь разбежалась, увидев смерть королевы.

— Ты... псих, — выдохнула Тая, сползая по стене. — Мы чуть не сдохли.

— Но не сдохли же.

Я подошел к останкам Матки. «Крот» висел рядом, гудя и стряхивая слизь.

— Потери: два легких дрона, — констатировал я сухо. — Приемлемо. Зато смотри.

Я указал на дальнюю стену гаража, которую раньше закрывала паутина. Там стояли бочки. Ржавые, но герметичные. С маркировкой «Огнеопасно». И старый, покрытый пылью грузовик «ГАЗ» (или местный аналог).

— Топливо. И транспорт. — Я повернулся к Тае и улыбнулся. — Мы богаты, вассал. Теперь у нас есть колеса и бензин, чтобы съездить на шопинг.

Мы выбрались из гаража через час, грязные, воняющие гарью, но живые. Два оставшихся дрона (потрепанный «Паук» и гордый «Бульдозер») тащили за собой тележку с трофеями: четыре канистры бензина (старого, но пригодного после магической фильтрации), ящик с инструментами, найденный в грузовике, и несколько жвал Матки. Тая сказала, что из них получается отличный яд для стрел, а на рынке за них дадут хорошую цену.

Мы сидели на крыльце усадьбы, глядя на закат. Солнце садилось в ядовитый туман, окрашивая мир в багровые тона.

— Знаешь, — сказала Тая, протирая свой «Вектор» тряпкой. — Я думала, ты просто богатый мальчик с игрушками. Но сегодня... ты дрался. Ты рисковал собой, чтобы прикрыть меня.

— Я прикрывал актив, — буркнул я, делая глоток воды. — Обучение нового вассала стоит дорого.

Она толкнула меня плечом:

— Врешь. Ты не такой циник, каким хочешь казаться, Макс.

— Может быть.

Я посмотрел на своих дронов, которые стояли в режиме зарядки у стены. Это была победа. Маленькая, тактическая, но победа. Я доказал, что моя технология работает. Железо бьет биологию. Но я также увидел и слабости. Дроны тупые. Им нужен командир. А я не могу быть везде. Мне нужен ИИ. Настоящий искусственный интеллект, который сможет управлять роем. Или мне нужны люди-операторы.

— Тая, — сказал я. — Завтра мы займемся машиной. Тот грузовик в гараже... он на ходу. Двигатель простой, я его переберу. Нам нужно выбраться за периметр.

— Куда? — она напряглась. — К Шуваловым?

— Нет. К нейтралам. Ты говорила про «Заставу-4». Черный рынок, сталкеры.

— Это опасное место. Там законы простые: у кого ствол больше, тот и прав.

— У нас ствол большой, — я кивнул на «Крота», висящего над входом. — И у нас есть товар. Эфирные батареи. Я научился заряжать их от Дома. Чистая энергия. Там за такое душу продадут.

Она кивнула.

— Продадут. Энергия в Зоне — это жизнь.

— Вот и отлично. Мы поедем торговать. И вербовать. Мне нужны еще люди. Механики, стрелки.

— А деньги?

— Деньги мы заработаем. У нас полный подвал запчастей от пауков. Хитин, яд. И батарейки. Мы не просто поедем на рынок, Тая. Мы поедем делать бизнес.

Я встал и потянулся. Тело ныло, но это была приятная усталость.

— А сейчас — ужин. И отбой. Завтра тяжелый день.

Я зашел в дом, чувствуя себя настоящим хозяином. У меня была армия, пусть и карманная. У меня был вассал. У меня был план. И, черт возьми, мне это начинало нравиться.

Глава 9. Вылазка: Застава-4

— Ну, как тебе? — я оперся рукой о теплый, шершавый капот нашего нового транспорта и с гордостью посмотрел на Таю.

Девушка обошла машину по кругу, скептически пиная огромные колеса с глубоким протектором. Она провела пальцем по сварному шву, соединяющему бронелисты, и покачала головой.

— Это... — она замялась, подбирая слова, чтобы не обидеть Сюзерена, но ее лицо выражало смесь ужаса и недоумения. — Это уродливо, Макс. Если бы у техники была душа, этот грузовик повесился бы от стыда на первом же суку. Он похож на утюг, который переспал с трактором.

Я усмехнулся, похлопав металлического монстра по борту.

— Эстетика — это для мирного времени, когда главная проблема — царапина на лаке. Нам нужна функциональность и выживаемость. В Мертвых Землях красота не спасает от когтей Ткачей.

Передо мной стоял бывший армейский грузовик «ГАЗ-66» (или его местный аналог «Зубр»), который мы нашли в дальнем углу гаража под слоем вековой пыли. Но от оригинала осталась только рама и кабина. Я потратил сутки, почти весь запас драгоценной мифриловой проволоки и остатки нервных клеток, чтобы превратить его в штурмовую платформу. Двигатель внутреннего сгорания, проржавевший насквозь, полетел на свалку. Вместо него я установил тяговый электродвигатель, снятый с промышленной вентиляции в «Кузнице». Он был массивным, медным и надежным, как кувалда. Запитал я его от блока маго-аккумуляторов, заряженных «Гефестом» под завязку. Теперь эта махина двигалась бесшумно, не выдавая нас ревом мотора, и не нуждалась в дефицитном бензине. Кабину я обшил листами композитной брони от разобранного джипа Шуваловых. На крыше красовалась турель с крупнокалиберным пулеметом «Корд» (трофей с того же джипа), к которой я прикрутил сервоприводы для дистанционного управления из кабины. А спереди... Спереди я приварил отвал бульдозера, усиленный шипами из арматуры.

— Это не машина, — резюмировал я, открывая тяжелую дверь. — Это таран на колесах. Садись. Ты штурман.

Мы погрузились внутрь. В кабине пахло старым дермантином, озоном и смазкой. Вместо приборной панели я врезал планшет, подключенный к камерам внешнего обзора. Бронелисты закрывали окна почти полностью, оставляя лишь узкие бойницы, через которые мало что увидишь.

— Система, запуск реактора.

[Бортовая сеть: Активна. Заряд батарей: 100%. Турель: Онлайн. Системы жизнеобеспечения: Норма.]

Грузовик не зарычал, как обычный зверь. Он низко, утробно загудел, словно трансформаторная будка под нагрузкой. Вибрация пошла по полу, отдаваясь в ногах.

— Поехали, — я толкнул самодельный рычаг хода.

Мы выкатились за ворота усадьбы, оставив позади безопасный купол. Мир за периметром встретил нас серым, давящим небом и ветром, несущим радиоактивную пыль.

— Куда ехать? — спросил я, глядя на экран, где отображалась разбитая дорога, уходящая в чащу искаженного леса.

— Прямо, — Тая сидела, вжавшись в кресло и положив «Вектор» на колени. Пальцы ее нервно перебирали ремень оружия. — Пять километров до развилки, потом направо, к старому имперскому шоссе. «Застава-4» стоит на перекрестке торговых путей. Там нейтральная зона.

— Нейтральная? В этом мире есть что-то нейтральное?

— Ну... там стараются не стрелять без повода. Крышуют ее «Серые». Это группировка наемников, они держат порядок, потому что порядок приносит деньги. Вход платный, но зато внутри тебя не зарежут просто так. Скорее всего.

Мы ехали по Мертвым Землям. Пейзаж за бронированным стеклом напоминал кошмар сюрреалиста, принявшего плохие препараты. Деревья здесь не росли — они мучились. Их стволы были похожи на оплывший воск, кора свисала лохмотьями, обнажая пульсирующую фиолетовую древесину. Ветви сплетались в неестественные узлы, словно пытаясь задушить друг друга. Трава вдоль обочины была серой и ломкой, как пепел.

Периодически на дороге попадались «плеши» — зоны, где физика сходила с ума. Гравитация там работала неправильно. Я видел, как камни медленно плавают в воздухе в метре от земли, а сухая трава растет вниз, вгрызаясь в почву. Воздух над этими местами дрожал, как над раскаленным асфальтом.

— Аномалия «Лифт», — пояснила Тая, заметив мой интерес. — Заедешь туда — машину поднимет, раскрутит и ударит о землю. А если попадешь в эпицентр, то расплющит в блин давлением в сто атмосфер. Объезжай слева, по обочине. И не газуй, вибрация их провоцирует.

Я вел грузовик, наслаждаясь послушностью машины. Электротяга давала чудовищный крутящий момент. Мы перли через грязь, корни и бурелом, как танк, мягко покачиваясь на усиленной подвеске.

— Тая, — спросил я, не отрываясь от экрана обзора. — Что мы можем продать? Реально продать, а не сдать за копейки.

— Жвалы Матки, — начала загибать пальцы она. — Это дорого. Алхимики оторвут с руками. Яд, хитин — тоже ценно. Оружие с бандитов — дешевка, «мусорный грейд», но на патроны обменяем. Твои... батарейки.

— Батарейки — это главный лот.

В кузове, в специальном ящике, проложенном свинцом и экранирующими рунами, лежали десять кристаллов-накопителей. Я зарядил их от «Гефеста» чистой, концентрированной энергией. В этом мире энергия — это валюта тверже золота. Маги выдыхаются. Артефакты разряжаются. «Чистых» источников мало, они под контролем великих Кланов, а «грязный» эфир Пустошей убивает технику и сводит с ума артефакторов. Мои кристаллы были даже не золотыми слитками — они были алмазами.

Через час лес, наконец, расступился. Мы выехали на старое шоссе. Асфальт здесь был вздыблен, словно после землетрясения, сквозь трещины пробивался ядовитый мох, но ехать было можно. Впереди, в серой дымке, показались стены.

«Застава-4» выглядела как нагромождение контейнеров, бетонных блоков и ржавого железа, скрепленного сваркой и молитвами. Высокий забор из профнастила, укрепленный мешками с песком, вышки с пулеметами, колючая проволока, по которой пробегали голубые искры магии. Над воротами висел череп какого-то гигантского зверя (возможно, дракона-мутанта?) с неоновой вывеской «BAR» в пустой глазнице.

Но больше всего меня поразило то, что было снаружи. Вокруг стен, словно плесень, лепились лачуги бедняков. Палатки из брезента, шалаши из веток и пластика, землянки. Здесь жили те, кого не пускали внутрь. Беженцы, больные, нищие искатели удачи. Настоящие трущобы. Люди в грязных лохмотьях, многие без защитных масок, провожали наш броневик тусклыми, голодными взглядами. У костров сидели дети, играя с гильзами.

— «Бесфильтровые», — с горечью сказала Тая. — Те, у кого нет денег на взнос и защиту. Они живут здесь, пока их не сожрет Зона или лучевая болезнь. Средняя продолжительность жизни тут — полгода.

Я сжал руль. Этот мир был жесток. И если я не хочу оказаться в палатке у стены, мне нужно быть еще жестче.

— Приехали, — выдохнул я.

Мы подъехали к КПП. Шлагбаум — ржавая труба с противовесом — был опущен. Рядом стояли двое бойцов в сером городском камуфляже. Экипировка хорошая, на плечах нашивки наемников, лица скучающие, но глаза цепкие. Один из них, с автоматом наперевес, лениво подошел к нашей кабине, жуя зубочистку. Я опустил бронированное стекло.

— Вход — пятьсот рублей с рыла. За транспорт — тысяча. Оружие регистрируем, магия выше третьего ранга запрещена, — затараторил он заученную фразу, даже не глядя внутрь. Потом его взгляд зацепился за Таю.

— О, Рыжая. Живая? А парни из «Шакалов» божились, что пустили тебя на корм крысам. Даже поминки справляли.

— Не дождешься, Клык, — огрызнулась Тая. — Я живучая. Мы по делу. Открывай.

Боец перевел взгляд на меня. Его глаза сузились, сканируя мой комбез, чистый, дорогой, явно не с помойки, и лицо. Он оценил турель на крыше и странный гул двигателя.

— А это кто? Твой новый папик? Или нашла спонсора в руинах?

— Это мой Сюзерен, — отрезала Тая, и в ее голосе прозвучала такая сталь, что боец поперхнулся.

Он заржал, но как-то неуверенно.

— Сюзерен? В Пустошах? Ну вы даете, ролевики... Может, еще и Императора откопали?

Я молча достал один из трофейных чипов (Шустрого) и приложил к терминалу на его поясе. Пик. Две тысячи списались со счета.

— Открывай, — сказал я тихо, глядя ему прямо в зрачки. — И без комментариев. Я не плачу за твои остроты.

Боец перестал смеяться. Он почувствовал. Не магию, нет. Он почувствовал уверенность. Так не говорят бродяги, которые боятся каждого шороха. Так говорят те, кто привык отдавать приказы и видеть, как их исполняют.

— Проезжай, — буркнул он, отступая и махая напарнику.

Шлагбаум поднялся. Мы въехали в чрево «Заставы».

Внутри царил контролируемый хаос. Узкие улочки между морскими контейнерами, превращенными в магазины и жилье. Запах жареного мяса, надеюсь, не крысиного, хотя специй там было столько, что не разобрать, дешевого табака, машинного масла и немытых тел. Людей было много. Сталкеры в потертых «горках», торговцы за прилавками с ржавым хламом, наемники в броне, девицы с ярким макияжем у дверей борделя. Наш броневик привлекал внимание. Люди останавливались, оборачивались, провожая взглядами шипастый отвал и хищную турель на крыше. Шепот шел волной.

— Куда нам? — спросил я, маневрируя между лотками.

— К Зубу, — сказала Тая. — Это местный барыга. Держит ломбард, скупку и половину долгов этого места. Он жадный, хитрый, как черт, но у него есть связи с внешним миром. Если тебе нужны редкие детали или выход на аукцион — это к нему.

Мы припарковались у трехэтажного здания из красного кирпича — единственного капитального строения в поселке. На окнах решетки, на крыше — антенны связи. Вывеска над бронированной дверью гласила: «Торговый Дом "Зуб и Партнеры"». Партнеров видно не было, зато охраны хватало. У входа стояли два амбала-орка. Полукровки, судя по зеленоватой коже и выступающим клыкам, но мускулатура у них была внушительная.

— Я останусь в машине, — я проверил системы. — Буду прикрывать.

— Нет, — Тая покачала головой. — Ты Хозяин. Ты должен говорить. Если пошлешь девчонку — Зуб решит, что ты слабак, прячущийся за юбкой. Он сожрет нас ценой. Идем вместе. Машину поставь на охрану.

Я кивнул. Логично. В мире волков нужно скалить зубы.

— Система, режим «Сторожевой пес». Активировать шоковый контур обшивки. Любого, кто тронет машину, жарить на 220 вольт. Без предупреждения.

[Принято. Контур активен.]

Мы вышли. Толпа расступилась. Мой комбинезон химзащиты и «Вектор» на груди вызывали уважение, смешанное с любопытством. Тая шла рядом, рука привычно лежала на рукояти тесака, глаза сканировали толпу, выискивая угрозы. Мы подошли к дверям ломбарда. Орки-охранники скрестили электрошоковые дубинки, преграждая путь.

— Оружие сдать, — прорычал один, обдавая меня запахом перегара. — Приказ хозяина.

Я посмотрел на него снизу вверх.

— Оружие — это часть моего костюма. Без него я чувствую себя голым и беззащитным. А нудизм здесь, кажется, запрещен уставом?

Орк тупо моргнул, переваривая сложную фразу.

— Не положено. Сдавай ствол, или вали.

— Я иду к Зубу с товаром на сто тысяч, — соврал я, не моргнув глазом. — Если я развернусь и уйду к его конкурентам через дорогу, он лично оторвет тебе клыки и сделает из них ожерелье. Ты готов рискнуть премией?

Дверь за спиной орков открылась. На пороге появился щуплый мужичок в очках с толстыми стеклами и жилетке с множеством карманов.

— Пропусти их, Грок, — проскрипел он противным голосом. — Деньги не пахнут, а вот клиенты уходят быстро, если их держать на пороге. Заходите, гости дорогие. Хозяин ждет.

Мы вошли. Внутри было темно и тесно. Помещение напоминало пещеру Али-Бабы, которую ограбили, а потом завалили мусором. Полки ломились от всякой всячины: тусклые артефакты, части брони, старая электроника, банки с заспиртованными органами монстров. Пахло пылью и старой бумагой. За высоким прилавком, на троне из автомобильного кресла, сидел сам Зуб. Это был невероятно толстый, лысый человек. Его лицо лоснилось от пота, а вместо левого глаза был вставлен грубый механический протез с красной линзой, которая непрерывно жужжала и фокусировалась.

— Тая! — воскликнул он, разводя короткими ручками. — Моя любимая поставщица редких трав! А я уже свечку за упокой поставил. Говорят, «Шакалы» тебя загнали в болота.

— Не догнали, — буркнула Тая. — Я не одна, Зуб. У меня новый контракт.

Торговец перевел свой кибер-глаз на меня. Линза выдвинулась, сканируя. Я почувствовал легкое покалывание — встроенный анализатор эфира.

— Вижу. Новое лицо. И какая интересная аура... Странная. Техногенная, холодная. Кто вы, молодой человек?

— Максим, — представился я коротко. — Инженер.

— Инженер... — он покатал слово на языке, словно пробовал деликатес. — Редкая птица в наших краях. Вымирающий вид. Обычно инженеры сидят в теплых клановых бункерах и пьют кофе. Что принесли? Надеюсь, не чертежи вечного двигателя?

Я подошел к прилавку, отодвинув ногой коробку с ржавыми шестеренками. Достал из рюкзака первый лот. Жвалы Матки. Огромные, черные хитиновые серпы, с которых еще капал яд (я тщательно завернул их в пленку). Зуб присвистнул.

— Ого. Королева Ткачей. Свежая. Это из конюшен Воронцовых? Рисковые вы ребята. Там же фон такой, что счетчик Гейгера плавится, а люди сходят с ума за час.

— Мы справились, — сухо ответил я. — Сколько?

— Пять тысяч.

— Десять. Яд активен, хитин не поврежден.

— Семь. И это грабеж с твоей стороны, парень. Рынок сейчас перенасыщен ядами.

— Восемь. И я покажу тебе то, ради чего мы на самом деле приехали.

Зуб прищурился. Его механический глаз перестал жужжать. Жадность боролась с осторожностью.

— Восемь. По рукам. Деньги на чип. Показывай свой «эксклюзив».

Я достал из внутреннего кармана свинцовый контейнер. Тяжелый, экранированный. Поставил на стол. Медленно открыл крышку. Внутри, в мягком бархатном ложементе, лежал один Эфирный Кристалл. Он сиял. Не тусклым, умирающим светом, как обычные разряженные батарейки сталкеров. И не «грязным» фиолетовым, как артефакты из Зоны. Он светился чистым, ослепительно-белым, ровным светом. Энергия в нем была настолько плотной, сжатой, что воздух вокруг кристалла начал потрескивать, а волоски на руках у всех присутствующих встали дыбом.

Зуб медленно встал со своего кресла. Его жирное лицо потеряло маску вежливости, челюсть отвисла.

— Чистый эфир... — прошептал он, протягивая руку, но не решаясь коснуться. — Высшей пробы. Полный заряд. Где... где вы это взяли? В Зоне нет таких источников!

— Производственная тайна, — я захлопнул крышку, едва его пальцы приблизились. — У меня таких десять. И мне нужен список запчастей. Длинный список.

Зуб медленно сел. Он нажал кнопку под прилавком. Я услышал, как за моей спиной лязгнул тяжелый засов входной двери. В помещении стало очень тихо и душно.

— Десять штук... — протянул торговец, и его голос стал вкрадчивым. — Это состояние, парень. Этой энергии хватит, чтобы запитать боевого голема класса «Разрушитель» на неделю. Или освещать этот поселок месяц. С таким товаром не ходят по улицам без взвода охраны.

— А я с охраной, — спокойно сказал я, не двигаясь с места.

— С девчонкой? И с этим пугачом? — Зуб кивнул на мой «Вектор» с пренебрежением. — Нет, инженер. Ты не понял. Я не покупаю этот товар. Я его конфискую. В пользу... безопасности Заставы. Считай это налогом на глупость.

Из подсобки вышли трое. В тяжелой штурмовой броне, с электрошоковыми дубинками и дробовиками. Орки у входа тоже достали оружие, блокируя выход. Пятеро против двоих в замкнутом пространстве. Классика.

Я вздохнул.

— Тая, я же говорил, что они попытаются. Люди предсказуемы.

— Ты говорил, — она положила руку на тесак, ее мышцы напряглись, как пружины.

— Зуб, — сказал я, глядя прямо в красный объектив торговца. — У тебя есть три секунды, чтобы открыть дверь и извиниться. Иначе я спалю твою лавочку вместе с тобой.

— Ты? — он рассмеялся, и его жирный живот заколыхался. — Ты здесь никто, инженер. Ноль без палочки. Взять их! Кристаллы не повредите!

— Время вышло.

Я не стал стрелять. В такой тесноте перестрелка — это лотерея. Я просто закрыл глаза и послал мысленный импульс. Не в оружие. В проводку. Магазин Зуба был напичкан электроникой: лампы дневного света, сложная сигнализация, кассовые аппараты, электронные замки, сервер в подсобке. И все это было подключено к одной сети. Сети, которая была для меня как открытая книга.

— Перегрузка, — шепнул я. — Импульс.

БАХ! Все лампы в помещении взорвались одновременно, осыпав нас дождем из раскаленного стекла и искр. В наступившей темноте ярко вспыхнули синие дуги электрических разрядов, бегущие по стенам. Проводка в стенах вспыхнула. Охранники заорали, закрывая лица руками, ослепленные вспышкой. Кибер-глаз Зуба коротнул, выдав сноп искр прямо ему в глазницу. Торговец взвизгнул, как свинья на бойне, и упал за прилавок, схватившись за дымящуюся голову.

— Тая, свет! — скомандовал я.

Девушка включила мощный тактический фонарь на своем стволе. Яркий луч выхватил из темноты ослепленных, дезориентированных врагов.

— Всем лежать! — рявкнул я, доставая из кармана вторую «игрушку» — самодельную шоковую гранату. Кинул ее под ноги оркам. Вспышка. Громкий треск. Запах горелого мяса и шерсти. Два амбала рухнули, дергаясь в конвульсиях, их дубинки покатились по полу.

Я перепрыгнул через прилавок, наступив тяжелым ботинком на руку Зубу, который пытался достать пистолет из-под стола. Хрустнули пальцы. Он завыл. Я приставил раскаленное дуло «Вектора» к его здоровому глазу.

— Ну что, партнер, — я улыбнулся самой ласковой, самой вежливой улыбкой, на которую был способен. — Сделка сорвалась? Или обсудим скидку за моральный ущерб и испорченное зрение?

Мы вышли из магазина через полчаса. Зуб, с перевязанной головой и дергающимся веком, лично открыл нам дверь.

— Всегда... всегда рады, — пролепетал он.

— Я вернусь через неделю, — пообещал я. — И если ты попытаешься меня кинуть или сдать Шуваловым... я выключу тебе не только глаз, но и сердце. Твой кардиостимулятор ведь тоже на батарейках, верно?

Он побледнел. Мы погрузили ящики в грузовик. Инструменты, мотки кабеля, редкие микросхемы, бочонок с порохом, еда (нормальная, свежая!). И тридцать тысяч рублей сверху. Я сел за руль.

— Ну как, вассал? — спросил я Таю.

Она смотрела на меня с благоговейным ужасом.

— Ты просто выжег ему проводку... Ты страшный человек, Макс.

— Я просто защищаю свои инвестиции. Поехали домой. У нас много работы.

Мы выехали с Заставы. В зеркале заднего вида я видел, как Зуб смотрит нам вслед. Теперь он знал: в «Черном Ручье» появился новый Хозяин. И у него есть зубы.

Глава 10. Теневая экономика

Обратная дорога прошла без приключений, если не считать того, что Тая всю дорогу косилась на меня, как на неразорвавшуюся бомбу. Сцена в лавке Зуба произвела на нее неизгладимое впечатление. В мире, где уважают грубую силу и огненные шары, человек, способный «выключить» здание силой мысли, казался ей чем-то вроде демона из старых сказок.

Мы въехали в периметр «Черного Ручья» уже в сумерках. Турель «Крот», висящая над крыльцом, поприветствовала нас зеленым огоньком сенсора.

— Дом, милый дом, — я заглушил электромотор грузовика. — Разгружаемся.

Следующие два часа мы таскали ящики. Еду — в холодильник, который стазис-камера. Тушенка, крупы, мешок картошки, овощи — теперь мы могли не экономить на калориях. Инструменты и запчасти — в «Кузницу». Когда последний ящик с микросхемами и мотками медного кабеля был опущен на пол подземного цеха, я почувствовал себя Скруджем Макдаком, ныряющим в золото.

— Ну что, старик, — я подошел к конструктору «Гном-М», который стоял на верстаке, печально мигая индикатором ошибки калибровки. — Пришло время для настоящего апгрейда.

Я выгнал Таю спать со словами: «Вассал должен быть свежим, а ты шатаешься от усталости», а сам остался в цеху. Энергия «Гефеста» гудела в стенах. Я разложил инструменты. Новенькие кусачки, паяльная станция, купленная у Зуба за бешеные деньги, набор прецизионных отверток. И, самое главное, — банка с «интеллектуальным полимером» и катушка сверхпроводника.

Ремонт «Гнома» занял три часа. Я заменил сгоревшие контроллеры на трофейные чипы из бортового компьютера джипа. Перепаял силовые цепи, используя мифрил вместо меди. Заменил печатающую головку на рунный излучатель, который я выдрал из сломанного жезла (нашелся в хламе Зуба). Теперь это был не просто 3D-принтер. Это был маго-синтезатор начального уровня.

— Тест системы, — скомандовал я, надевая нейроинтерфейс.

[Устройство: Конструктор "Гном-М" (Модифицированный).]

[Статус: Активен. Точность печати: 5 микрон.]

[Доступные материалы: Пластик, Металл, Кремний, Эфирный композит.]

— Отлично. А теперь — мозг.

Мне нужен был сервер. Мощный вычислительный центр, который возьмет на себя управление обороной, дронами и связью. Моя голова — это хорошо, но я не могу быть многозадачным 24/7. Я взял серверную стойку, которую Зуб использовал как подставку для кофе (варвар!), и начал колдовать. Я объединил вычислительные мощности джипа, свои старые находки и кристаллы-накопители. К утру в углу «Кузницы», рядом с гудящим реактором, замигал огнями черный шкаф.

— Система, перенос ядра на внешний носитель.

[Перенос данных... Создание ИИ-ассистента...]

[Имя: "Страж". Статус: Онлайн.]

— Привет, Страж, — сказал я в пустоту.

Из динамиков, развешанных по цеху, раздался ровный, синтезированный голос:

— Приветствую, Создатель. Системы Домена под контролем. Оптимизация энергопотребления — 15%. Обнаружены новые устройства: дроиды серии "Паук". Требуется обновление прошивки.

— Займись этим. И еще... мне нужны глаза и уши. Внешние.

Я взял со стола модуль связи, купленный на Заставе. Это был военный усилитель сигнала, снятый с какой-то разбитой техники.

— Страж, мы идем на крышу. Будем чинить антенну.

Рассвет я встретил на самой высокой точке особняка — на шпиле башни. Ветер здесь был злым, пронизывающим, но вид открывался потрясающий. Серый, мертвый лес внизу, полосы тумана и далекие огни Заставы на горизонте. Старая антенна связи Воронцовых представляла собой печальное зрелище: погнутая, окисленная, с гнездом какой-то хищной птицы посередине. Но сам контур — мифриловая жила, уходящая в стены — был цел.

Я закрепил новый усилитель. Подключил кабели.

— Страж, подать питание.

[Питание подано. Мощность сигнала: 300%.]

Антенна загудела. Руны на усилителе вспыхнули синим. Вокруг шпиля воздух задрожал — мощный электромагнитный импульс пробил эфирный шум Зоны.

— Поиск сетей, — скомандовал я.

[Сканирование...]

[Обнаружены сети: "Застава-4 (Открытая)", "Клан Шуваловых (Зашифровано)", "Имперская Магистраль (Военный канал)".]

— Бинго.

Я сел прямо на крышу, прислонившись спиной к дымоходу. Открыл виртуальный интерфейс перед глазами. Теперь я был не просто инженером. Я был хакером с прямой нейронной связью и вычислительной мощностью целого Домена за спиной.

— Страж, цель — сеть Шуваловых. Режим «Призрак». Не наследить.

[Взлом...]

[Тип шифрования: Рунный ключ 4-го порядка. Расчетное время подбора: 12 минут.]

— Долго. Используй мощность «Гефеста» для брутфорса. Прожги им дыру в фаерволе.

[Принято. Время: 30 секунд.]

Перед моими глазами потекли потоки данных. Логи охраны. Графики патрулей. Счета за электричество. Скучная бытовуха.

— Ищи упоминания «Воронцов», «Черный Ручей», «Анна», «Грегори».

Система замерла на секунду.

[Найдено 48 совпадений.]

[Файл "Проект_Мифрил". Уровень доступа: Глава Клана.]

[Файл "Контракт_34". Статус: Исполнен.]

[Переписка: Анна Воронцова <-> Игорь Шувалов.]

Я открыл переписку. Мои руки сжались в кулаки так, что я чуть не раздавил кирпич дымохода.

«Игорь, мальчишка начинает задавать вопросы. Он нашел старые чертежи. Если он спустится в Кузницу, он поймет, почему реактор перегрелся». (Дата: два года назад). «Не волнуйся, дорогая. Старый граф уже не встает. А система охлаждения... скажем так, она устала. Инцидент неизбежен». «А что с Максимом? Он наследник».«Пустышка. После аварии мы объявим зону непригодной. Его сошлем туда якобы для "испытания". Там он и сдохнет. Тихо и легально. А через полгода ты продашь нам землю за долги».

— Вот вы и попались, твари, — прошипел я. Они убили отца. Они взорвали реактор или довели его до аварии, чтобы скрыть следы. И они отправили меня сюда не как наказание, а как способ зачистки.

Я открыл последний файл. Датирован вчерашним днем. От: Игорь Шувалов.Кому: Гильдия Теней.«Объект в Черном Ручье жив. Проявляет агрессию. Уровень опасности пересмотрен: Техно-адепт. Требуется ликвидация. Тихо. Без шума и пыли. Класс исполнителя: С (Теневой маг). Оплата: Тройная».

[Статус заказа: Принят. Исполнитель: "Фантом". Расчетное время прибытия: 24 часа.]

Я закрыл интерфейс. Ветер на крыше казался ледяным, но мне было жарко от ярости. Двадцать четыре часа. Сутки. Ко мне едет убийца. Не наемник с автоматом, а маг-профессионал, специализирующийся на скрытности.

— Страж, — мой голос был холодным, как металл. — Полная боевая тревога. Перевести производство в военный режим. Мне нужны мины, датчики движения и... приманка.

[Принято, Создатель. Протокол "Охота" активирован.]

Я встал и посмотрел в сторону востока, где за лесом лежали земли Шуваловых.

— Вы хотели войны? Вы ее получите. Но сначала я разберусь с вашим курьером.

Я спустился с крыши, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая злость. Теперь у меня были доказательства. Не просто догадки, а цифровая грязь, которой можно умыть весь этот «благородный» свет. Но доказательствами не отбить пулю. И не остановить теневого мага.

В кухне пахло яичницей. Тая, уже проснувшаяся и одетая в свой новый комбез, возилась у плиты (спиртовки). Увидев меня, она замерла с лопаткой в руке.

— Ты выглядишь так, будто съел лимон. Вместе с кожурой и деревом, на котором он рос. Что случилось?

Я сел за стол, положил перед собой планшет.

— У нас гости. Снова.

— Шуваловы? — она напряглась, рука привычно дернулась к «Вектору», лежащему на столе.

— Хуже. Наемник. Класс «Тень». Позывной «Фантом».

Тая побледнела. Лопатка выпала из ее рук, звякнув о пол.

— Фантом? Макс, нам конец.

— Почему? — я спокойно взял кусок хлеба. — Кто он?

— Это легенда в узких кругах. Он не стреляет. Он не взрывает. Он просто... приходит. Ты сидишь в запертой комнате, с охраной, а утром тебя находят с перерезанным горлом. Он ходит сквозь стены. Он становится тенью. Его нельзя увидеть, пока он не нанесет удар.

Она начала метаться по кухне.

— Надо валить. Прямо сейчас. В грузовик и на Заставу. Там он не тронет, там нейтральная территория. Или в Дикие Земли...

— Сядь, — сказал я тихо, но так, что она послушалась. — Мы никуда не побежим. Это мой дом.

— Макс, ты не понимаешь! Это маг! Ты инженер, у тебя турели, дроиды... но они бесполезны, если он пройдет сквозь них! Он выйдет из твоей собственной тени и воткнет стилет тебе в глаз!

— «Тень» — это просто форма материи, — ответил я, намазывая паштет на хлеб. — А проход сквозь стены — это фазовый сдвиг или манипуляция плотностью. И то, и другое требует энергии. А любая энергия оставляет след.

Я включил планшет, выводя схему дома.

— Слушай задачу. Мы превратим этот дом в ловушку. Не для пехоты. Для призрака.

— Как ты поймаешь тень?

— Светом, Тая. Жестким, когерентным ультрафиолетом. И электричеством. Много электричества.

Я встал:

— Завтрак отменяется. Идем в Кузницу. Мне нужно переделать «Гнома» на печать серебряных нитей. И нам нужно расставить датчики объема.

— Датчики объема?

— Ага. Если Фантом невидим, он все равно занимает место в пространстве. Он вытесняет воздух. Мои сенсоры это увидят. — Я посмотрел на нее. — Ты боишься. Это нормально. Но этот ублюдок придет убивать меня за деньги моей мачехи. Я не дам ему такого удовольствия. Мы его встретим.

Весь день прошел в лихорадке подготовки. Мы не просто строили укрепления. Мы перестраивали логику дома. Я использовал все, что привез от Зуба. В коридорах я натянул тончайшую, невидимую глазу проволоку — не для того, чтобы споткнуться, а как замыкающий контур. Стоит кому-то пройти сквозь нее, даже в форме тени, — замкнет цепь. На потолках я развесил прожекторы, снятые с джипа и усиленные рунами Света. Я настроил их на стробоскопический режим. Теневики ненавидят мигающий свет — он сбивает их концентрацию.

Но главным сюрпризом должна была стать «Клетка». Я выбрал место для финальной битвы — холл первого этажа. Там было просторно, и там я мог использовать «Крота». Я вскрыл пол и проложил под паркетом сетку из мифрила, подключив ее напрямую к «Гефесту». Это был гигантский конденсатор. Если Фантом ступит на этот пол, я смогу превратить холл в микроволновку.

К вечеру мы были готовы. Насколько это вообще возможно. Тая сидела на лестнице, сжимая «Вектор». Она натерла пули какой-то алхимической мазью.

— Соль и чеснок? — усмехнулся я.

— Серебро и могильная пыль, — серьезно ответила она. — Против нечисти работает. А Теневики — наполовину нечисть. Они продают часть души Бездне за свои силы.

Я сидел в кресле посреди холла. В самой освещенной точке. Я был приманкой. На коленях у меня лежал планшет управления. Рядом, на столике, дымилась чашка кофе. Вокруг меня стояли три дроида-паука в режиме гибернации. Они выглядели как кучи хлама, но были готовы прыгнуть по команде.

— Система, время?

[23:45. Внешний периметр: Спокойно.]

[Уровень эфирного фона: Стабильный.]

Он опаздывал. Или уже был здесь. Я закрыл глаза, переключаясь на эфирное зрение через нейроинтерфейс. Мир стал сеткой голубых линий. Стены, провода, потоки энергии. Я слушал Дом. Я стал частью его нервной системы. Шорох ветра за окном. Скрип старого дерева. Гудение холодильника на кухне. И... Что-то еще. Тихий, едва слышный шелест. Словно сухой лист скользит по полу. Но ветра в доме не было.

[Внимание! Аномалия в Секторе 4 (Библиотека).]

[Датчики объема зафиксировали смещение воздуха.]

— Он внутри, — тихо сказал я в гарнитуру. — Тая, не дергайся. Он идет ко мне.

Фантом был хорош. Он прошел внешний периметр, не задев ни одной растяжки. Он миновал дроидов в коридоре, просто пройдя сквозь стену. Он был почти идеальным убийцей. Почти. Он не учел одного: он вошел в дом Инженера.

Я «видел» его через Систему. Это было смазанное пятно искажения, которое плыло сквозь библиотеку, огибая мебель. Он не излучал тепла. Он поглощал его. Температура в комнате, где он проходил, падала на два градуса. Мои термодатчики рисовали его путь холодной синей линией.

Он остановился в дверях холла. Я чувствовал его взгляд. Холодный, оценивающий. Он видел меня: расслабленная поза, чашка кофе, закрытые глаза. Легкая добыча. Он видел дроидов, но счел их выключенными. Он не видел сетку под полом.

Тень отделилась от дверного косяка. Она стала длиннее, потянулась ко мне по паркету, игнорируя источники света. Из тени начала формироваться фигура. Высокая, в облегающем черном костюме, лицо скрыто маской без прорезей. В руке у него материализовался клинок. Изогнутый, черный, дымящийся тьмой.

Он сделал шаг. Второй. Он был уже в центре моей «Клетки». Пять метров до кресла. Время замедлилось.

— Привет, — сказал я, открывая глаза.

Убийца замер. На долю секунды. Он не ожидал, что жертва заговорит и этого хватило.

— Страж, рубильник! — заорал я.

ЩЕЛК! Прожекторы под потолком вспыхнули с яркостью тысячи солнц. Ультрафиолетовый шторм ударил в холл. Тень зашипела, как масло на сковородке. Маскировка Фантома слетела мгновенно. Он стал видимым — обычный человек, щурящийся от нестерпимого света. Он попытался уйти в фазовый сдвиг, раствориться.

— А вот хрен тебе! — я ударил пальцем по экрану планшета.

Пол под ногами убийцы взорвался синими молниями. Мифриловая сетка разрядила накопленную энергию. Десять тысяч вольт. Убийцу выгнуло дугой. Он закричал — нечеловеческим, вибрирующим голосом. Электричество заблокировало его магические каналы. Теневая форма нестабильна в сильном электромагнитном поле. Его «выбило» в реальность. Жестко.

Он упал на колени, дымясь. Клинок выпал из руки и растворился черной лужей.

— Тая!

С балкона второго этажа ударил «Вектор». Тая не жалела патронов. Очередь прошила пол перед убийцей, загоняя его в угол. Но он был жив. И он был зол. Фантом вскинул руку. Из его ладони вырвался сгусток тьмы, ударивший в прожектор. Лампа взорвалась. Тьма начала расползаться, пожирая свет. Он восстанавливал защиту.

— Пауки, подъем! — скомандовал я.

Три дроида, стоявшие вокруг меня, ожили. Они прыгнули на врага с трех сторон. Фантом сбил первого телекинетическим ударом, смяв металл в комок. Второго он разрезал теневым хлыстом пополам. Но третий — «Тяж», выехавший из-за дивана, — успел. Он не стрелял. Он выстрелил сетью. Обычной, стальной сетью, утяжеленной грузилами. Но по сети шел ток от аккумулятора дрона.

Сеть накрыла убийцу. Он забился, как рыба. Ток жег его плоть, не давая сконцентрироваться для заклинания.

— «Крот»!

Моя главная турель сорвалась с потолка. Шар завис прямо перед лицом убийцы, раскручивая резцы.

— Дернешься — сделаю лоботомию, — сказал я, вставая с кресла.

Фантом замер. Он лежал на полу, запутанный в сети, опаленный током, под прицелом дроида и автомата с балкона. Тьма вокруг него рассеялась. Я подошел к нему. Сорвал маску. Под ней оказалось обычное лицо. Бледное, с тонкими чертами. Глаза были полностью черными, без белков — плата за магию Теней.

— Ты проиграл, — констатировал я. — Кто заказчик? Я знаю, что Шувалов. Мне нужны детали. Где встреча? Как вы держите связь?

Убийца сплюнул черную кровь.

— Ты труп, Воронцов, — прохрипел он. — Гильдия не прощает провалов. За мной придут другие.

— Пусть приходят. Расширю кладбище.

Я присел перед ним.

— У тебя есть выбор. Быстрая смерть или сотрудничество.

— Тени не предают.

— Все предают, если надавить на правильную точку.

Я достал шприц.

— Это не яд. Это наниты. Микроскопические роботы. Я введу их тебе в кровь. Они доберутся до твоего сердца и мозга. И будут ждать моего сигнала. Ты уйдешь отсюда живым. Но ты будешь моим агентом в Гильдии. Или ты умрешь прямо сейчас, очень больно.

Я блефовал. У меня не было нанитов (пока). В шприце был физраствор с витаминами. Но Фантом видел мои технологии. Он видел дроидов, свет, ловушки. Он верил, что я способен на любой техно-кошмар.

В его черных глазах мелькнул страх.

— Ты... чудовище.

— Я Инженер. Решай.

Секунда тишины.

— Хорошо, — выдохнул он. — Я скажу. Шувалов собирает войска. Он не будет ждать киллеров. Через три дня он планирует штурм. Официально — «зачистка источника темной магии». Они придут с танками, Воронцов. Тебе не выстоять.

Я выпрямился.

— Три дня. Это вечность.

Я сделал укол в шею Фантома.

— Ты свободен. Иди к Шувалову. Скажи, что задание выполнено. Что я мертв. Тело упало в разлом. Пусть расслабятся.

— Они проверят.

— Ты «Тень». Придумай что-нибудь. Сфабрикуй доказательства. Мне нужно время.

Я подал сигнал дроидам. Сеть разжалась. Фантом встал, потирая обожженные запястья. Он посмотрел на меня с ненавистью, но и с уважением. Затем шагнул назад и растворился в воздухе. Ушел.

Тая спустилась с балкона.

— Ты его отпустил? Ты вколол ему... что?

— Витамин С, — я усмехнулся. — Полезно для иммунитета.

— Ты псих, Макс. Он же вернется.

— Не вернется. Он напуган. И он думает, что у него в сердце бомба.

Я подошел к окну. Три дня. Шуваловы готовят армию.

— Страж, — сказал я в воздух. — Разворачивай проект «Титан». Нам нужно спуститься на самый нижний уровень. Если они придут с танками... нам понадобится что-то побольше, чем джип с пулеметом. Война началась.

Глава 11. Шахта Ноль

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Таймер в моей голове тикал, отбивая ритм приближающейся катастрофы, словно метроном на эшафоте. Шувалов не будет мелочиться. Если они посылают армию на «зачистку», значит, придут не пехотинцы с автоматами. Придут боевые големы, тяжелая техника, маги-разрушители. Они хотят стереть это место с лица земли, чтобы никто никогда не узнал, что здесь произошло на самом деле. Моя турель «Крот» и пара дроидов-пауков против них — это как зубочистка против бульдозера. Мне нужен был свой бульдозер. И желательно — с ядерным двигателем.

Я стоял в «Кузнице», перед массивной гермодверью в дальнем конце цеха. На ней не было ручек, только панель кодового замка, покрытая слоем многолетней копоти, и полустертая надпись трафаретом: «СЕКТОР НОЛЬ. ПРОЕКТ ТИТАН. ДОСТУП ТОЛЬКО ПЕРСОНАЛУ КЛАССА А».

— Ты уверен, что нам туда надо? — Тая нервно переминалась с ноги на ногу, поправляя ремень «Вектора». Еe лицо было бледным, под глазами залегли тени. Ночь с Фантомом вымотала нас обоих, адреналиновый откат давал о себе знать дрожью в руках.

— Уверен, — я сдул пыль с панели, обнажая ряд кнопок. — В дневнике отца сказано, что здесь лежит «Аргумент». То, что может остановить армию. Или то, ради чего эту армию вообще сюда послали.

— Или то, что убьет нас раньше армии, — пробормотала она, косясь на массивные заклепки двери. — Там внизу... фонит. Я чувствую. Даже через пол. Тяжелая, темная магия. Не как в лесу. Там что-то древнее, Макс. Оно давит на виски.

— Это не магия, Тая. Это геотермальная энергия и остаточный фон от экспериментов с мифрилом. И немного радиации, куда же без неe. Надень респиратор.

Я ввел код. Дата рождения первого графа Воронцова. 1703. Панель пискнула, словно удивившись, что еe кто-то коснулся спустя полвека. Лампочки мигнули красным, потом, после долгой паузы, загорелись зеленым. Внутри стены что-то тяжело грохнуло, как удар молота. Завыла сирена — хрипло, натужно, как умирающий кит. Метровые стальные засовы начали медленно втягиваться в пазы, осыпая нас ржавчиной. Дверь, весом тонн в десять, поползла в сторону, открывая черный, жадный зев шахты.

Из темноты пахнуло жаром, серой и застоявшимся веками воздухом, который, казалось, можно было резать ножом. Мы посветили фонарями. Лучи света утонули в бездне. Впереди была не комната. Это был вертикальный ствол шахты диаметром метров тридцать, уходящий вниз, в бесконечность. Стены были грубо вырублены в скале и укреплены мифриловыми скобами, которые тускло светились в темноте. В центре, над черной пропастью, висела грузовая платформа на четырех толстых цепях, каждое звено которых было толщиной с мою руку.

— Лифт, — констатировал я, пнув край платформы ботинком. Металл отозвался гулким звоном. — Выглядит... надежно. Для прошлого века.

Я шагнул на платформу. Металл жалобно скрипнул, прогибаясь под весом, но выдержал. Тая последовала за мной, стараясь наступать на балки жесткости и не смотреть вниз, в сквозящие щели решетчатого пола.

— Система, запуск подъемника. Интеграция с управляющим контуром. Я нашел пульт управления — простую рубильниковую коробку, покрытую слоем окислов. Дернул рычаг. Он поддался с трудом, сдирая кожу с ладони. Где-то наверху взвыл огромный электродвигатель. Цепи натянулись, стряхивая пласты ржавчины, которые дождем посыпались нам на головы. Платформа дрогнула, как живая, и медленно, рывками, поползла вниз.

— Глубина? — спросил я у Стража через нейроинтерфейс, стараясь перекричать скрежет механизмов.

[Сканирование шахты... Глубина до дна: 150 метров. Уровень радиации: Повышенный. Температура: +45°C. Внимание: обнаружены множественные органические сигнатуры в боковых ответвлениях.]

Мы спускались в ад. Стены шахты проплывали мимо. Периодически мы проезжали боковые штреки — черные дыры туннелей, заваленные камнями или заваренные ржавыми решетками. Из этих дыр веяло холодом и гнилью.

— Здесь добывали руду? — спросила Тая, водя лучом фонаря по влажным стенам. Голос еe дрожал.

— Да. Мифрил. Основной источник богатства рода. Но шахту закрыли полвека назад. Официальная версия — жила иссякла.

— Врут, — она повела носом, как гончая. — Я чую металл. Жила там. Она просто... спит. Или еe отравили. Я чувствую запах крови, Макс. Старой крови.

Мы спускались уже минут пять. Жара становилась невыносимой, пот заливал глаза. Комбинезоны работали на пределе охлаждения, вентиляторы гудели. Вдруг платформа остановилась. Жестко. С металлическим лязгом, от которого зазвенело в ушах. Нас тряхнуло так, что я чуть не выронил автомат.

— Приехали? — Тая посветила вниз. Дна видно не было.

— Нет. Застряли. Механизм клинит. Смазки там не было с брежневских времен.

И тут из темноты бокового штрека, напротив которого мы зависли, раздался звук. Скрежет. Противный, резкий звук, как будто кто-то точил сотни ножей друг о друга. Тая вскинула автомат. Луч фонаря выхватил движение в глубине тоннеля. Тени там шевелились, перетекали одна в другую.

— Макс... — прошептала она, отступая к центру платформы. — У нас гости. И они голодные.

Из темноты полезли твари. Они были похожи на кротов-переростков, скрещенных с пираньями. Размером с барсука, лишенные шерсти. Бледная, складчатая кожа блестела от слизи. Огромные когти-лопаты, способные крошить гранит, и слепые морды, состоящие из одной зубастой пасти-воронки. Скальные Грызуны. Бич глубоких шахт. Они жрали камень, чтобы точить зубы. Но мясо любили больше.

Их было много. Десятки. Они лезли по вертикальным стенам шахты, цепляясь когтями за камень, и прыгали на сетку ограждения нашей платформы. Металл гнулся под их ударами.

— Огонь! — заорал я.

Тая открыла стрельбу. В замкнутом пространстве шахты грохот выстрелов ударил по ушам как кузнечный молот. Вспышки «Вектора» осветили кошмарные морды тварей. Грызуны визжали, падали вниз, разбиваясь о дно шахты, но на их место лезли новые. Они были как лавина: слепая, голодная биомасса. Один из них прорвался через ограждение. Он прыгнул мне на ногу, вцепившись в ботинок. Я почувствовал, как его зубы скрежещут по кевлару защиты. Я выхватил свой пистолет (трофей Фантома — хороший, мощный калибр) и выстрелил в упор. Тварь разлетелась брызгами зловонной жижи.

— Страж! Перегрузка лебедки! — заорал я в гарнитуру. — Спуск! Любой ценой! Рви тормоза!

[Внимание! Риск обрыва троса 40%!]

— Плевать! Вниз! Или нас тут сожрут заживо!

Платформа содрогнулась. Мотор наверху взвыл на запредельных оборотах. Что-то лопнуло с громким звоном. Одна из четырех цепей оборвалась и хлестнула по решетке, едва не задев Таю. Платформа накренилась. Мы повалились на пол, скользя к краю. Но тормоза сорвало. Мы ухнули вниз. Свободное падение. Секунды три, которые показались вечностью. Мимо проносились стены, норы, визжащие твари, пытающиеся нас догнать. Желудок подскочил к горлу.

Потом — рывок. Аварийные улавливатели сработали в самом низу. Искры фонтаном брызнули из-под направляющих. Визг металла о металл перекрыл наши крики. Платформа с грохотом ударилась о дно шахты, подняв тучу пыли.

Тишина. Только звон в ушах и звук падающих сверху камней.

— Живы? — прохрипел я, поднимаясь на колени и светя фонарем. Тая сидела рядом, потирая ушибленное плечо. Еe лицо было перемазано кровью одной из тварей.

— Вроде да... — она сплюнула пыль. — Но обратно мы на этом лифте не поднимемся. Мы в мышеловке, Макс.

Я осмотрелся. Мы были в огромном ангаре. Потолок терялся в темноте, оттуда мы прилетели. А впереди, в свете аварийных ламп, которые начали с неохотой загораться одна за другой, реагируя на наше присутствие, стояло Оно.

Свет разгорался медленно, секциями, с характерным электрическим гудением. Лампы дневного света, забранные в ударопрочные кожухи, осветили пространство, от которого у меня перехватило дыхание. Даже я, инженер, привыкший к масштабам АЭС, почувствовал себя песчинкой. Это был не просто ангар. Это был подземный сборочный цех циклопических размеров. Своды, выдолбленные в скале, были укреплены арочными фермами из легированной стали. По стенам тянулись рельсы мостовых кранов, стояли конвейерные ленты, станки размером с трехэтажный дом. Всe это спало под слоем серой пыли толщиной в палец, но воздух здесь был сухим и стерильным — система магической консервации работала безупречно полвека.

И в центре этого храма забытой индустрии, в стартовом доке, стоял Бог. «Титан». Я ожидал увидеть танк. Или примитивный шагоход на дизеле. Но то, что я увидел, превзошло мои самые смелые фантазии. Это была гуманоидная платформа высотой метров восемь. Двуногий колосс из матовой серой стали. Он стоял, опутанный лесами, шлангами и диагностическими кабелями, словно Гулливер, которого связали лилипуты. Массивные ноги-колонны с открытой гидравликой, способной раздавить БТР как консервную банку. Торс, напоминающий рыцарскую кирасу, но с пластинами активной брони. Голова, утопленная в плечи, с хищным Т-образным визором, сейчас темным и мертвым.

— Твою мать... — выдохнула Тая. Она задрала голову, и еe «Вектор» опустился стволом вниз. В голосе слышался священный трепет. — Это что? Боевой голем древних? Бог Войны?

— Нет, — я подошел к ограждению дока. Мои глаза горели азартом. — Это Экзоскелет Тяжелого Класса. Проект «Святогор». Или, как его называл отец в своих черновиках, «Титан-1». Вершина инженерной мысли Рода.

Я спустился по лестнице к подножию гиганта. Рядом с ним я чувствовал себя муравьем. Я коснулся металла бронеплиты на ноге. Холодный. Мертвый. Гладкий, как стекло. Но качество... Это не литье. Это молекулярная сборка. Мифрил, легированный титаном и вольфрамом. Такая броня держит прямое попадание гаубицы и даже плазменный резак возьмет еe не с первого раза.

Я обошел машину, и мой энтузиазм начал остывать, сменяясь холодной реальностью. Спереди он выглядел величественно. Сзади... Спина меха была вскрыта, как консервная банка. Там зияла черная пустота. Нет реактора. Нет силовой установки. На правом плече — массивное крепление под орудие. Пустое. На левом — манипулятор. Недостроенный, без пальцев, торчат лишь приводы. Кабина пилота открыта. Внутри — кресло, покрытое плесенью, и куча оборванных проводов, свисающих как кишки.

— Он пустой, — голос Таи прозвучал как приговор. — Макс, это просто статуя. Красивая, страшная, но бесполезная статуя. У него нет сердца. И нет оружия. Мы спустились в ад ради памятника?

Я забрался по лесам на уровень груди меха. Заглянул в моторный отсек. Отец не успел. Он построил шасси, броню и гидравлику. Но самое сложное — Эфирное Ядро и Нейроинтерфейс — он установить не успел.

— Саботаж, — прошептал я.

Я увидел следы на креплениях. Срезы были оплавлены. Кто-то вырезал реактор. Грубо, варварски. Анна и еe подельники позаботились о том, чтобы «Аргумент» никогда не выстрелил.

— У нас три дня, — сказал я, глядя в пустую глазницу визора, где должно было быть мое лицо. — Чтобы оживить труп.

— Ты шутишь? — Тая стояла внизу, скрестив руки на груди. — Здесь работы на год для целого конструкторского бюро! Нам нужно сваливать, Макс. Взять всe, что унесем, и бежать в Пустоши.

— У меня нет года. И нет КБ. И я не буду бежать. У меня есть «Гефест». И есть мозги.

Я спрыгнул на платформу, подняв облако пыли. Мозг уже работал в режиме форсажа, просчитывая варианты, отбрасывая невозможное.

— Главная проблема: Энергия. Штатный реактор должен был быть компактным ядерно-магическим гибридом. Такого у меня нет, и собрать его на коленке я не смогу, — я посмотрел наверх, туда, где за толщей скалы гудел мой «Гефест». — Мы не можем запихнуть «Гефест» внутрь. Он слишком большой.

— Аккумуляторы? — предложила Тая без особой надежды.

— Они сядут через пять минут активного боя. Эта дура весит тонн сорок. Ей нужно море энергии. — Я начал ходить кругами, щелкая пальцами. — Если нельзя поставить реактор внутрь... мы передадим энергию снаружи.

— Как? Удлинителем? Будешь бегать за ним с розеткой? — фыркнула Тая.

— Беспроводная передача. Тесла-контур. Мы превратим весь Домен в одну гигантскую микроволновку. Зарядную станцию. А на меха поставим приемник-резонатор. Пока он на территории усадьбы — он будет бессмертен. Энергия будет литься прямо из воздуха, сквозь броню.

— Хорошо, допустим, ты сделаешь из него радиоприемник, — Тая была скептиком, и это мне в ней нравилось. — А пушка? Чем ты будешь стрелять? Камнями? Или махать руками?

Я посмотрел на крепление на плече. Оно было огромным. Стандартные орудия не подойдут. Танковая пушка разорвет крепление отдачей. Магический излучатель перегреется. И тут меня осенило.

— У нас есть пушка. Самая убойная пушка в этом секторе.

— Какая?

— «Крот».

Я рассмеялся. Это было безумие, достойное Франкенштейна.

— Моя турель. Мифриловый шар. Это готовый, идеальный снаряд. Но если я разгоню его не магией воздуха, а рельсотроном...

— Рельсо... чем?

— Электромагнитной пушкой. Мы соберем на плече этого парня рельсовый ускоритель. Две параллельные шины, чудовищный ток и сила Лоренца. Будем стрелять «Кротом» на гиперзвуке. Он будет пробивать танки насквозь, возвращаться по магнитному лучу и снова заряжаться. Многоразовый снаряд с искусственным интеллектом. Бесконечные патроны, Тая!

Я подошел к ней и взял за плечи.

— Нам нужно перетащить сюда всe: инструменты, дроидов, материалы. Мы вскроем грузовой лифт, он должен быть где-то тут. Будем жить здесь ближайшие трое суток. Спать по очереди по три часа. Есть сухпайки. Дышать пылью. Но через 72 часа эта груда металла пойдет убивать. Ты со мной?

Тая посмотрела на гиганта, нависшего над нами. Потом на меня. В еe глазах страх сменился блеском азарта.

— Знаешь, Макс... если ты заставишь эту штуку ходить, я лично нарисую череп на его морде. И назову его «Малыш».

— Договорились. А теперь — за работу. Я подошел к терминалу управления цехом. Руки дрожали от предвкушения.

— Страж, авторизация. Код: Титан. Полная расконсервация объекта. Включить вентиляцию.

Свет в ангаре мигнул и стал ослепительно-ярким. Мостовой кран под потолком сдвинулся с места с грохотом, сбрасывая вековую пыль. Завод проснулся.

Следующие три дня слились в один бесконечный, мучительный, но продуктивный кошмар. Время перестало существовать, были только задачи и проценты выполнения. Мы не поднимались на поверхность. Страж следил за периметром, докладывая о передвижении разведчиков Шувалова, а мы жили в «Шахте Ноль».

День первый: Хирургия. Мы с Таей и моими дроидами, которых я перегнал вниз через найденный грузовой пандус, взорвав заклинившие ворота термитом, разбирали меха. Я работал внутри корпуса, в тесном, душном пространстве, выкидывая старую, сгнившую проводку. Заменял еe на мифриловые жилы, которые мы с Таей сплетали вручную. Тая училась на ходу. Она оказалась способной ученицей. Я показал ей, как пользоваться плазменным резаком, и через час она уже срезала лишние кронштейны, осыпая себя искрами.

— Глаза береги! — орал я, когда она забывала опустить щиток.

— Берегу! — огрызалась она, но работала четко.

Самым сложным было создать «нервную систему». Мех был рассчитан на пилота-мага ранга «Магистр» с ментальным контролем. Я был рангом F (формально), но с мозгами инженера. Я не мог управлять машиной силой воли. Я решил схитрить: перенес часть сознания «Стража» в бортовой компьютер Титана. Теперь это был не костюм. Это был напарник. Я буду отдавать приказы, а ИИ будет дергать за ниточки гидравлики, удерживая равновесие.

День второй: Сердце и Кулак. Я собирал Рельсотрон. Это была монструозная конструкция из сверхпроводящих катушек и массивных мифриловых рельс, которую я смонтировал на правом плече гиганта. Каждая пайка, каждое соединение должны были быть идеальными. Малейшая ошибка — и при выстреле пушку разорвет, оторвав меху голову вместе со мной. Мы использовали «Крота» как снаряд. Я модифицировал шар, покрыв его слоем ферромагнетика для лучшего разгона. В этот день мы почти сломались. Тая уснула прямо под мехом, с гаечным ключом в руке. Я работал на стимуляторах, мои руки тряслись, перед глазами плыли круги.

— Макс, ты сгоришь, — пробормотала она, проснувшись. — Поспи.

— Отоспимся на том свете. Подай ключ на 32.

День третий: Слияние. Самый страшный день. Нужно было подключить меня к машине. Нейроинтерфейс «Святогора» был грубым, армейским. Это был не мягкий обруч. Это были иглы, которые входили в позвоночник пилота через разъемы на костюме. Я сидел в кабине, на высоте восьми метров. Вокруг мигали экраны, пахло новой изоляцией и моим страхом.

— Ты готов? — голос Таи в наушнике дрожал.

— Включай, — скомандовал я.

Зажимы на кресле сомкнулись, фиксируя мое тело. Иглы вошли в шею. Боль ослепила меня. Казалось, что в мозг залили расплавленный свинец, а по нервам пустили ток. Я закричал, выгибаясь дугой.

— Макс! Отключаю! — закричала Тая.

— НЕТ! — прохрипел я. — Оставь!

Боль начала отступать, сменяясь холодом. Странным, металлическим холодом. Перед глазами вспыхнули тысячи экранов. Я перестал чувствовать свое тело. Я не чувствовал рук, ног, дыхания. Я стал Металлом. Я чувствовал давление гидравлики в ногах, как напряжение собственных мышц. Я чувствовал холод воздуха на броне, как на коже. Я видел мир в инфракрасном, ультрафиолетовом и магическом спектре одновременно. Я слышал радиоэфир. Я сделал шаг. Ангар содрогнулся. Гигантская нога опустилась на бетон.

— Работает... — прохрипел я. Мой голос звучал из динамиков меха громоподобным басом, от которого вибрировали стекла. — Системы в норме. Синхронизация 98%. Я жив.

Час X. Таймер обнулился.

— Страж, доклад! — рявкнул я, все еще находясь в слиянии с Титаном. Ощущение было пьянящим. Я был богом стали.

[Внимание! Множественные нарушения периметра.]

[Восточная дорога: Колонна техники. 3 БТР, 1 Танк "Медведь" (маго-модификация), пехота (50 единиц).]

[Воздух: 2 штурмовых винтокрыла.]

[Магическая сигнатура: Высокая. Идентифицирован Архимаг Клана Шуваловых.]

Они пришли. Не просто зачистка. Армия вторжения. Шувалов решил не рисковать. Он привел всe, что у него было, чтобы раздавить одного «мальчишку». Я посмотрел вниз, на Таю, которая стояла на мостике. Она казалась крошечной куклой.

— Пора, — сказал я. — Открывай шахту.

Тая нажала рычаг. Потолок ангара, он же пол крипты, раздвижной, замаскированный, начал раскрываться с грохотом, осыпая нас землей. Сверху ударил луч серого света. Мы увидели небо. Затянутое дымом войны.

— «Легион», к бою! — скомандовал я.

Мои маленькие пауки и «Бульдозер» выстроились у ног гиганта. Я подал энергию на приводы. «Гефест» внизу взвыл, отдавая всю мощность в Тесла-контур. Воздух вокруг меха заискрился синими молниями — беспроводная зарядка пошла. «Святогор» присел. Реактивные ускорители (одноразовые, пороховые, только для выхода) рявкнули огнем. Сорокатонная машина вылетела из шахты на поверхность, как пробка из бутылки.

Мы приземлились перед усадьбой, взломав брусчатку фонтана. Земля дрогнула. Ударная волна повалила статуи. Вдалеке, у ворот, колонна Шуваловых остановилась. Танк повернул башню. Винтокрылы зависли. Бойцы задрали головы. Они увидели нас. Восьмиметрового стального монстра, окутанного короной молний, с горящим красным глазом-визором и чудовищной пушкой на плече.

Я поднял правую руку. Рельсотрон загудел. «Крот» со щелчком встал в казенник, раскручиваясь. Магнитные катушки завыли, набирая заряд до критического.

— Добро пожаловать в Черный Ручей, суки, — прогрохотал мой голос над полем боя, усиленный магией. — Надеюсь, вы взяли запасные штаны. Урок физики начинается.

Глава 12. Стальной балет

Мир через сенсоры «Святогора» выглядел иначе. Он не был серым и унылым, каким его видели человеческие глаза в Мертвых Землях. Он был расчерчен на векторы, тепловые сигнатуры и потоки данных. Я не сидел в кресле. Я был машиной. Мои ноги — это сорок тонн легированной стали и гидравлики. Моя кожа — композитная броня, способная выдержать удар тактической ракеты. Мои глаза — мультиспектральные сканеры, видящие сквозь дым и маскировку. И, что самое важное, я чувствовал за своей спиной невидимую пуповину — поток чистой энергии, бьющий из-под земли, от реактора «Гефест», и питающий мои контуры через Тесла-поле. Я был бессмертен, пока стоял на своей земле.

— Страж, тактическая карта, — прогрохотал мой голос, усиленный внешними динамиками. Звук был таким, словно говорила сама гора.

[Цели захвачены. Приоритет 1: Тяжелый танк "Медведь" (Маго-пушка 152 мм). Угроза критическая.]

[Приоритет 2: БТР "Гарм" (3 единицы). Пехота, поддержка.]

[Приоритет 3: Воздушные цели (2 винтокрыла).]

[Приоритет 0: Архимаг (Уровень угрозы: Нестабильный).]

Враги замерли. Я видел их замешательство. Они ожидали увидеть разрушенную усадьбу и испуганного мальчишку, молящего о пощаде. Вместо этого перед ними из-под земли восстал восьмиметровый стальной колосс, окутанный короной синих молний. Танк «Медведь», стоявший в авангарде, начал медленно поворачивать башню. Его маго-пушка, покрытая рунами, засветилась багровым — зарядка огненного снаряда.

— Поздно, — усмехнулся я, и машина издала низкий, рычащий звук стравливаемого пара. — В физике побеждает тот, у кого импульс выше.

Я поднял правую руку. Массивный наплечник сдвинулся, открывая направляющие рельсотрона. Мифриловый шар «Крот», ставший теперь снарядом, со щелчком встал в казенник. Магнитные катушки взвыли, набирая мощность. Воздух вокруг меня завибрировал, поднимая пыль.

— Расчет траектории. Упреждение ноль. Ветер... плевать на ветер.

[Заряд 100%. Готовность к выстрелу.]

Танк выстрелил первым. Бах! Огненный шар, ревя как дракон, ударил мне в грудь. Взрыв. Огонь и копоть скрыли визор.

— Макс! — закричала Тая в эфире.

Но я даже не пошатнулся. Активная броня и энергетический щит, запитанный от всего Домена, поглотили удар. Огонь просто стек по металлу, не оставив и царапины.

— Это все? — спросил я. — Теперь моя очередь.

Мысленный импульс. БА-БАХ! Звук выстрела рельсотрона не был похож на пушечный. Это был резкий, сухой треск, как удар гигантского хлыста, переходящий в громовой раскат. Воздух в канале ствола мгновенно ионизировался, превратившись в плазму.

«Крот», разогнанный до семи скоростей звука, превратился в размытую серебряную линию. У танка не было шансов. Никакая магическая защита, никакая комбинированная броня не могла остановить болванку весом в сорок килограммов, летящую на гиперзвуке. Удар. Снаряд не взорвался. Он просто прошел насквозь. Он ударил в лобовую броню «Медведя», прошил двигатель, боеукладку, заднюю броню и ушел в землю на три метра позади танка, подняв фонтан грунта.

Танк дернулся, как от пинка. Секунда тишины. А потом боеукладка сдетонировала. Башня весом в двенадцать тонн оторвалась и взлетела в воздух, вращаясь как игрушка. Остов машины превратился в огненный факел.

— Один готов, — констатировал я холодно. Я поднял руку ладонью вверх. — Возврат снаряда.

Магнитный луч захвата ударил в воронку позади горящего танка. «Крот», дымящийся, раскаленный добела, вылетел из земли и послушно вернулся в гнездо на моем плече. Система охлаждения пшикнула азотом, остужая снаряд.

— Перезарядка завершена. Кто следующий?

На поле боя началась паника. Пехота Шуваловых, которая пряталась за броней БТРов, дрогнула. Они были профессионалами, они привыкли воевать с магами. Они знали, как сбивать заклинания. Но они не знали, что делать с машиной, которая игнорирует прямые попадания и плюется гиперзвуковой смертью. БТРы начали сдавать назад, пытаясь развернуться.

— Не уйдете, — прорычал я. — Вы пришли в мой дом с оружием. Вы останетесь здесь как металлолом.

Я сделал шаг вперед. Земля содрогнулась.

— Тая! Левый фланг! Отсекай пехоту!

— Принято, Сюзерен! — ее голос звенел от азарта.

Снизу, от подножия моего меха, ударили пулеметы. Мой «Железный Легион» вступил в бой. Маленькие, юркие «Пауки» рассыпались цепью, поливая врагов свинцом. «Бульдозер» пошел по центру, изрыгая пламя. Тая работала с крыши грузовика, используя крупнокалиберный пулемет турели. Враги оказались в огненном мешке.

Но тут в игру вступила авиация. Два штурмовых винтокрыла, до этого висевшие в отдалении, пошли в атаку. Они зашли с двух сторон, выпуская ракеты. Дымные хвосты потянулись ко мне.

[Угроза с воздуха! Ракетная атака!]

Я не мог увернуться. Титан был слишком медленным. Но мне и не нужно было уворачиваться.

— Щиты на максимум! Перенаправить энергию в верхнюю полусферу!

Взрывы. Меня тряхнуло. Сильно. В кабине посыпались искры.

[Щит: 60%. Броня плеча повреждена. Нарушена герметичность.]

— Терпимо.

Винтокрылы заходили на второй круг, поливая меня из автопушек. Пули барабанили по броне как град, сбивая краску и датчики. Один из сенсоров погас, и часть моего обзора справа исчезла, сменившись белым шумом.

— Ах вы, назойливые мухи... — прошипел я, чувствуя, как нейроинтерфейс вгрызается в мозг фантомной болью от «ранения» машины.

Я не мог попасть в них из рельсотрона — они были слишком маневренными, а перезарядка занимала время. Мне нужно было что-то другое. Я посмотрел на землю. Вокруг валялись обломки каменных статуй, куски фонтана, остатки ворот. Я наклонился. Гидравлика застонала, но выполнила команду. Моя левая рука, та, что с манипулятором, сомкнулась на куске гранитной колонны весом с полтонны.

— Лови! Я развернул корпус, используя инерцию сорокатонной машины, и швырнул колонну в ближайший винтокрыл. Это было примитивно. Это было грубо. Но это сработало. Пилот вертолета ожидал магии или ракеты. Он выпустил тепловые ловушки. Но тепловые ловушки не работают против летящего куска гранита.

Камень врезался в винт. Лопасти разлетелись шрапнелью. Машина потеряла управление, закрутилась волчком и рухнула прямо на один из отступающих БТРов. Грохот взрыва перекрыл шум боя.

Второй винтокрыл резко отвернул, уходя вверх, в облака. Сбежал.

— Минус воздух, — констатировал я.

Но радоваться было рано. Посреди горящего поля, среди трупов и искореженного металла, осталась одна фигура. Архимаг. Он стоял неподвижно, подняв посох. Вокруг него бушевал вихрь из пыли и огня. Пули моих дроидов бессильно отскакивали от его магического барьера. Он смотрел на меня. И в его глазах не было страха. Только холодная ярость профессионала, который нашел достойную цель.

— Ну давай, волшебник, — я повернул корпус к нему. — Покажи мне фокус.

Архимаг Клана Шуваловых был не просто стариком в халате. Это был боевой маг класса «Земля-Огонь». Он ударил посохом о землю. Почва под ногами моего Титана вздыбилась. Асфальт и грунт превратились в зыбучий песок, который мгновенно затвердел, сковывая ноги робота по колено.

— Каменный Капкан! — прогремел его голос, усиленный магией. — Ты всего лишь кукла в консервной банке, мальчишка! Я сомну тебя!

Я попытался сделать шаг.

[Внимание! Блокировка ходовой части. Нагрузка на сервоприводы: 120%. Критический риск поломки.]

Машина ревела, пытаясь вырваться, но камень держал намертво. Я стал стационарной мишенью.

Архимаг начал читать следующее заклинание. Над его головой формировался огромный, пульсирующий шар из магмы и камня. «Метеор». Заклинание 7-го круга. Если эта штука упадет мне на голову, никакой мифрил не спасет. Меня просто сплющит вместе с кабиной.

— Макс! — кричала Тая в эфире. — Уходи! Он сейчас ударит!

— Не могу! Я приклеен!

— Стреляй в него!

— Щит! У него зеркальный щит! Рельсотрон срикошетит и разнесет усадьбу!

Мне нужно было сбить его концентрацию. Я попытался поднять руку с пушкой, но Архимаг сделал жест левой рукой, и из земли вырвались каменные шипы, опутавшие корпус Титана. Один из шипов пробил гидравлику на плече. Масло брызнуло черной струей. Боль ударила меня в плечо — настоящая, жгучая боль, переданная через интерфейс. Я закричал в кабине, стискивая зубы до крошева.

— Сдавайся, Воронцов! — гремел маг. Шар над его головой вырос до размеров дома. — Отдай ключи от Домена, и я подарю тебе быструю смерть!

Я дышал тяжело, хватая ртом воздух. Мозг лихорадочно искал выход. Магия Земли. Он управляет плотностью и гравитацией. Но он стоит на земле. Он заземлен. А я... я подключен к самому мощному генератору в этом регионе.

— Страж! — мысленно заорал я. — Перенаправить всю энергию «Гефеста»! Не на щиты! На корпус!

[Внимание! Это убьет электронику! Риск удара пилота!]

— Делай! Включи Тесла-эмиттеры на полную! Преврати меня в катушку молний!

[Принято. Разряд.]

В подземелье взвыли турбины. Поток энергии, который питал щиты и пушку, был перенаправлен в обшивку меха. Титан перестал быть просто машиной. Он стал гигантским электродом. Миллионы вольт.

— Получи, сука! — я ударил обеими металлическими кулаками по камню, который сковывал мои ноги.

КРАК! Разряд чудовищной силы ушел в землю. Синие молнии разбежались от меня во все стороны, выжигая траву, плавя песок, превращая грунт в стекло. Ударная волна электричества достигла Архимага за долю секунды. Земля — лучший проводник, чем воздух. Его каменная броня, его связь с почвой сыграли против него. Ток ударил его снизу, через ноги.

Магический щит лопнул с треском рвущейся ткани. Архимаг дернулся, его волосы встали дыбом, посох вылетел из рук. Заклинание «Метеор» потеряло стабильность. Огненный шар над его головой задрожал и начал распадаться.

— Нет... — прохрипел маг.

— Да! — я рванул ногами. Ослабевший, раскрошенный разрядом камень рассыпался. Я был свободен. Но «Метеор» падал. Прямо на нас обоих. У меня была секунда.

Я не стал убегать. Я активировал ускорители прыжка. Титан рванул вперед, в таранный удар. Я врезался в ошеломленного мага плечом, на котором висел рельсотрон. Удар сорока тонн на скорости 60 км/ч. Архимага отшбросило как тряпичную куклу. Он пролетел метров пятьдесят и врезался в борт горящего БТРа.

А «Метеор» рухнул туда, где я стоял секунду назад. Взрыв. Ударная волна догнала меня, ударила в спину. Титан упал на колени, пропахав носом землю. Системы взвыли.

[Критический перегрев! Отказ гироскопов! Потеря связи с левой ногой!]

Я лежал в кабине, оглушенный, с кровью, текущей из носа. Интерфейс сыпал красными ошибками. Я попытался встать. Мех дернулся и завалился на бок.

— Вставай... — шептал я. — Вставай, железная скотина...

Сквозь мутный визор я увидел Архимага. Он был жив. Живучий гад. Его мантия дымилась, одна рука висела плетью, но он поднимался. Вокруг него собиралась тьма. Он готовил последнее, самоубийственное заклинание. «Разлом Бездны». Он хотел забрать меня с собой. Мой рельсотрон был разряжен. «Крот» валялся где-то в грязи. У меня не было оружия. Или было?

Я посмотрел на свою правую руку. Манипулятор был разбит, но приводы работали. Я посмотрел на дымящийся остов танка «Медведь» рядом со мной. Башня оторвана, но ствол... длинный, нарезной ствол 152-мм пушки торчал из обломков как копье.

— Страж, — прохрипел я. — Овердрайв на правую руку. Всю энергию, что осталась.

[Подтверждаю. Последний резерв.]

Титан со скрипом, с воем перегруженных сервоприводов поднялся на одно колено. Я схватил ствол танковой пушки. Рывок. Скрежет раздираемого металла. Я вырвал ствол вместе с куском башни. Это была дубина. Стальная дубина весом в три тонны.

Архимаг закончил формулу. Черная дыра начала открываться перед ним.

— УМРИ! — заорал он.

— Пошел ты! — ответил я. И метнул свое копье. Я вложил в этот бросок всю мощность гидравлики, всю ненависть, всю боль от нейроинтерфейса.

Стальной лом просвистел в воздухе. Он вошел в грудь мага, пробив остатки щита, пробив тело, и пригвоздил его к борту БТРа. Черная дыра схлопнулась с громким хлопком, так и не родившись.

Архимаг дернулся и затих. Тишина. Только треск огня и гудение моих умирающих систем.

Бой закончился. Остатки пехоты Шуваловых, увидев смерть своего лидера и уничтожение техники, бросили оружие и побежали. Дроиды Таи и она сама гнали их до самого леса, но не стреляли в спину. Пусть бегут. Пусть расскажут.

Я сидел в кабине Титана. Машина лежала на боку, наполовину зарывшись в воронку от взрыва. Внутри было темно. Аварийное освещение мигало тусклым красным. Дышать было трудно. Система вентиляции сдохла, воздух пах гарью и кровью. Моей кровью.

Нейроинтерфейс, который давал мне силу бога, теперь убивал меня. Откат. Это было похоже на то, как если бы из тебя выдергивали нервы по одному. Мозг горел. Тело била крупная дрожь.

— Отключение... — прошептал я. Губы не слушались. — Страж... разрыв связи.

[Внимание! Принудительное отключение чревато шоком. Рекомендуется медицинская помощь.]

— Отключай! Я не могу... больше...

Щелчок. Иглы вышли из шеи. Мир взорвался болью. Я закричал, но из горла вырвался лишь хрип. Темнота навалилась на меня мягким одеялом. Я потерял сознание.

— Макс! Макс, дыши!

Кто-то бил меня по щекам. Больно. Я открыл глаза. Я лежал на траве, метрах в десяти от дымящегося Титана. Мех выглядел жалко — обгоревший, искореженный, похожий на павшего рыцаря. Надо мной склонилась Тая. Ее лицо было в копоти, по щеке текла кровь, но глаза... в глазах был страх. За меня.

— Я... живой? — спросил я, пытаясь сесть. Тело болело так, словно меня переехал каток. Все мышцы свело судорогой.

— Живой, идиот! — она обняла меня, уткнувшись носом в плечо. Ее трясло.

— Ты напугал меня! Ты отключился, пульса не было... Я тебя вытащила...

Я посмотрел на поле битвы. Кладбище техники. Горящий «Медведь». Три развороченных БТРа. Обломки винтокрыла. И труп Архимага, пригвожденный к броне стволом пушки. Мы победили. Мы — двое людей и кучка роботов — разбили элитный карательный отряд Клана.

Ко мне подполз «Бульдозер». У него не было одной гусеницы, огнемет был погнут, но он радостно пискнул, увидев, что Хозяин очнулся. Я погладил его по теплой броне.

— Хороший мальчик.

— Что теперь? — спросила Тая, помогая мне подняться.

Я повис на ней, ноги не держали.

— Теперь... — я сплюнул кровь. — Теперь мы должны закрепить успех.

Я достал из кармана комбинезона, чудом уцелевший, коммуникатор. Экран треснул, но работал.

— Страж, — прохрипел я. — Подключись к глобальной частоте. Ко всем каналам. Имперским, клановым, новостным.

[Канал открыт. Вас слышит весь сектор.]

Я включил камеру. Навел ее на себя — грязного, окровавленного, на фоне горящих танков Шувалова и поверженного Титана.

— Меня зовут Максим Воронцов, — сказал я. Голос был тихим, но твердым. — Я Глава Рода Воронцовых. Я перевел камеру на труп Архимага. — Клан Шуваловых пришел на мою землю с войной. Они нарушили Имперский Кодекс. Они получили ответ.

Я снова посмотрел в объектив:

— С этого дня территория «Черного Ручья» объявляется суверенной зоной. Любой, кто пересечет границу с оружием, останется здесь навсегда. Я не ищу войны. Но я закончу любую войну, которую вы начнете.

Я сделал паузу.

— И еще. Я открываю торговлю. Мне нужны металл, электроника и люди. Если вы готовы работать честно — добро пожаловать. Если вы хотите меня убить — вставайте в очередь. Конец связи.

Я опустил руку. Тая смотрела на меня с восхищением.

— Ты только что объявил независимость от Системы, — сказала она. — Они пришлют еще больше войск.

— Пусть присылают, — я улыбнулся разбитыми губами. — У нас теперь есть три танка на запчасти. Я починю «Святогора». Я построю еще. Мы превратим это место в крепость.

Я посмотрел на заходящее солнце. Первая битва выиграна. Но впереди была война. И строительство. И мне не терпелось начать.

Глава 13. Пепел и Золото

Пробуждение было похоже на всплытие с глубины Марианской впадины без декомпрессии. Сначала вернулась боль. Она была везде: в кончиках пальцев, в позвоночнике, за глазными яблоками. Казалось, что по моим нервам пропустили колючую проволоку и теперь медленно ее вытягивают. Я попытался вздохнуть и закашлялся. Легкие горели.

— Тише, Железный Дровосек, — прохладная рука легла мне на лоб. — Не дергайся. У тебя температура под сорок.

Я с трудом разлепил глаза. Потолок кухни. Знакомые пятна копоти, которые мы не успели отмыть. Гудение холодильника. Надо мной склонилась Тая. Она выглядела так, словно прошла через мясорубку: под глазами черные круги, на скуле свежий порез, рыжие волосы стянуты в тугой узел.

— Сколько... — мой голос звучал как скрежет ржавых петель. — Сколько я валялся?

— Сутки, — ответила она, меняя влажную тряпку на моем лбу. — Ты отключился сразу после стрима. У тебя был судорожный припадок. Я думала, ты сгоришь. Твой «Реактор»... он светился сквозь кожу, Макс. Было страшно.

Я попытался сесть. Руки не слушались. Они дрожали мелкой, противной дрожью. Пальцы скрючило, словно артритного старика.

— Нейропатический шок, — констатировал я, глядя на свои трясущиеся ладони. — Обратная связь от Титана. Я пропустил через себя ток, которым можно питать небольшой город. Моя нервная система перегорела, как дешевый предохранитель.

— Ты выжил, — Тая сунула мне под нос кружку с чем-то дурно пахнущим. — Пей. Это отвар из корней кровохлебки и стимуляторов из аптечки наемников. Гадость, но ставит на ноги.

Я выпил. Жидкость обожгла горло, но в желудке разлилось тепло. Дрожь немного унялась.

— Доклад, — потребовал я, откидываясь на подушку. — Что с периметром? Что с Титаном?

Тая отвела взгляд.

— Периметр держим. «Бульдозер» и «Крот» на дежурстве. Шуваловы убрались, забрали трупы офицеров, но технику бросили. Они боятся подходить. Думают, у нас тут гарнизон.

— А Титан?

— Он... Макс, он мертв.

Я закрыл глаза.

— Насколько?

— Правую руку оторвало отдачей. Рельсотрон... его больше нет. Катушки расплавились и стекли на броню. Ноги заклинило. Гидравлика вытекла. Он стоит там, у ворот, как памятник. Памятник твоей безрассудности.

— И «Гефест»? — задал я главный вопрос.

— Работает, — неуверенно сказала она. — Но звук изменился. Он больше не гудит ровно. Он... кашляет. Свет мигает каждые полчаса. Страж говорит что-то про «дестабилизацию ядра», но я не понимаю в этом твоем техно-языке.

Я застонал и все-таки сел, свесив ноги с дивана. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота.

— Мне нужно в Кузницу.

— Тебе нужно в постель! — возмутилась Тая.

— Если «Гефест» рванет, постель нам не понадобится. Нам понадобятся совки и веники, чтобы собрать наш пепел. Помоги мне встать.

Она выругалась — витиевато, на сленге бродяг, — но подставила плечо. Я опирался на нее, как дряхлый старик. Каждый шаг отдавался болью в спине. Мы спустились в подвал. В «Кузнице» было жарко. Слишком жарко. Вентиляция работала на полную, но не справлялась. Генератор «Гефест» действительно «кашлял». Ровный гул сменился рваным ритмом. Кольца плазмы внутри тора вращались неравномерно, иногда срываясь в вибрирующий вой.

[Предупреждение! Износ стабилизаторов поля: 68%. Температура ядра: Критическая.]

Голос Стража звучал искаженно, с помехами.

Я подошел к пульту, едва не упав.

— Мы выжали из него все соки, — прошептал я, глядя на графики. — Тесла-передача перегрела контур. Кристалл-накопитель пошел микротрещинами.

— Ты можешь починить? — спросила Тая с надеждой.

— Могу. Но мне нужны запчасти. Иридий, охлаждающая жидкость высшего класса и... новый кристалл. Я усмехнулся. Горько. — Мы победили армию, но сломали свой единственный меч. Если они вернутся завтра — нам нечем стрелять. У нас есть энергия только на свет и кофеварку. Щит над домом сейчас держится на честном слове.

Я повернулся к Тае.

— Нам нужно мародерствовать. Там, на поле, лежат три БТРа и танк «Медведь». В танке есть маго-реактор. Если он цел... мы сможем использовать его как донор для «Гефеста».

— Там радиация и трупный яд, — напомнила она.

— А у нас тут перспектива взрыва. Собирайся. И найди мне какую-нибудь трость. Или экзоскелет. Я не могу ходить.

Через час мы вышли на крыльцо. Я выглядел жалко: в расстегнутом комбинезоне, грудь болела, опираясь на кусок арматуры, замотанный изолентой. Но вид поля битвы поднимал настроение. Это было кладбище миллионов. Остовы БТРов «Гарм» чадили черным дымом. Танк «Медведь», лишенный башни, стоял как вкопанный мамонт. Вокруг валялись куски металла, оружие, элементы брони.

— Клондайк, — прошептал я. — Здесь металла на целый завод.

Мы подошли к танку. Внутри воняло горелым мясом. Экипаж не успел эвакуироваться. Я старался не смотреть на обугленные тела. Меня интересовало «сердце» машины. В кормовом отсеке, под слоем брони, находился компактный маго-двигатель.

— Тая, резак, — скомандовал я. Мои руки тряслись слишком сильно, чтобы работать плазмой. — Режь здесь. По шву. Осторожно, там контур охлаждения под давлением.

Тая взяла инструмент. Мы провозились два часа. Когда Тая, грязная, в масле и копоти, наконец вытащила блок реактора, светящийся синий цилиндр размером с ведро, я выдохнул.

— Цел.

Нам повезло. Шуваловы ставят качественные предохранители. Этот цилиндр стоил больше, чем вся моя усадьба до ремонта.

— Тащим в Кузницу. Это стабилизирует «Гефест» на пару недель.

Вдруг мой коммуникатор в кармане пискнул.

— Сеть ловит? — удивилась Тая.

— Я же починил вышку, — я достал гаджет. Экран был разбит, но текст читался.

Это было не сообщение. Это была новостная лента Имперского Вестника. Заголовок горел красным: «ТЕРАКТ В МЕРТВЫХ ЗЕМЛЯХ: СЕКТА НЕКРОМАНТОВ ЗАХВАТИЛА РУИНЫ ВОРОНЦОВЫХ».

Я нажал на видео. На экране появилась Анна Воронцова-Шувалова. Моя мачеха. Она стояла на трибуне, одетая в траурное черное платье, и вытирала несуществующую слезу кружевным платочком. «...С прискорбием сообщаю, что надежды найти моего пасынка, Максима, живым, больше нет. Группа спасателей Клана Шуваловых, отправленная на его поиски, попала в засаду. Руины захвачены неизвестной группировкой техно-террористов. Они используют запрещенную магию, дроидов и... — она сделала паузу, — ...цифровые подделки. Видео, где якобы Максим объявляет себя главой Рода — это циничный дипфейк, созданный нейросетью. Мой мальчик мертв. А эти чудовища глумятся над его памятью...»

Она подняла глаза в камеру:

«Мы призываем Совет Кланов дать разрешение на применение оружия массового поражения. Эту язву нужно выжечь. Ради памяти Максима».

Я опустил руку с коммуникатором.

— Сука, — выдохнула Тая, заглядывая мне через плечо. — Она умная. Она не стала оправдываться. Она просто объявила тебя фейком.

— И террористом, — добавил я. — Теперь любой, кто придет сюда и убьет меня, получит медаль и награду. Никакого нарушения Кодекса. Просто зачистка монстров.

Я рассмеялся. Смех перешел в кашель.

— Браво, Анна. Я переоценил силу пиара. В мире магии верят не Ютубу, а печатям.

— Что будем делать? — Тая сжала кулаки. — Если они ударят ракетами или авиацией... Титан не встанет. Щит не выдержит.

— Нам нужен статус. Официальный. Не видосик в сети, а подтверждение от Алтаря Рода. Но это... — я посмотрел на усадьбу, — ...это значит спускаться еще глубже. Туда, где отец нашел свою смерть.

В этот момент Страж подал голос в моем наушнике.

[Внимание! Движение на границе периметра. Сектор Север.]

[Группа целей. Пешие. Вооружены. Не Клан. Не Бандиты.]

[Идентификация: Наемники/Дезертиры. Численность: 12 человек.]

Я напрягся.

— Двенадцать? Это не армия. Но и не случайные бродяги.

— Мародеры? — предположила Тая, хватаясь за автомат. — Пришли добить раненых и собрать лут?

— Или те, кто поверил в "фейк". Помоги мне дойти до Титана.

— Зачем? Он же мертв.

— Они этого не знают. Я должен встретить их стоя. Даже если я держусь на соплях и изоленте.

Мы не успевали спрятаться. И не могли убежать. Я сидел на бронепоезде поверженного Титана — точнее, на его уцелевшем колене, на высоте трех метров над землей. Снизу я выглядел внушительно: фигура в черном комбинезоне на фоне гигантского боевого робота. В реальности меня трясло от слабости, а "Вектор" лежал на коленях только потому, что я не мог его поднять. Тая спряталась внизу, в груде обломков, держа сектор под прицелом. «Бульдозер» и два уцелевших «Паука», побитые, с пустыми магазинами, но грозные на вид, стояли в охранении.

Из тумана вышли люди. Это был сброд. Но опасный сброд. Они были одеты в разношерстную броню — куски армейского кевлара, кожа, элементы экзоскелетов. Оружие грязное, но убойное: тяжелые пулеметы, гранатометы, старые штурмовые винтовки. Дезертиры. Или «Псы Войны» — наемники-неудачники, которых выгнали из Кланов. Такие сбиваются в стаи и грызут все, что плохо лежит.

Их вел высокий, жилистый мужик с седой бородой и шрамом через все лицо. На нем был плащ поверх потертой кирасы Имперской Гвардии. В руках — автоматический дробовик. Они остановились, увидев поле боя. Я видел, как расширились их глаза при виде остова танка «Медведь». Сгоревший танк элитного клана — это зрелище, которое внушает уважение. Потом они увидели Титана. И меня.

Главарь поднял руку, останавливая группу.

— Эй, на броне! — крикнул он. Голос был хриплым, прокуренным. — Это ты тот самый «Барон», который послал Шувалова в задницу?

Я включил внешние динамики Титана. Я не мог говорить громко сам, но через аудиосистему меха мой шепот превращался в бас.

— Я — Граф Воронцов. А вы топчете мою землю. У вас есть десять секунд, чтобы назвать причину, по которой мои дроиды не должны превратить вас в фарш.

Блеф. Чистый, наглый блеф. У моих дроидов не было патронов. У Титана не было энергии даже пошевелить пальцем. Если они начнут стрелять — нас сомнут за минуту.

Главарь усмехнулся. Он был опытным волком. Он видел, что мех неподвижен. Он видел дым.

— Фарш? — он сплюнул. — Твоя железяка выглядит дохлой, парень. И ты сам выглядишь так, будто сбежал из реанимации.

Он сделал шаг вперед:

— Мы слышали твой призыв. «Приходите, есть работа». Мы пришли. Но мы видим не крепость, а руины. И раненого щенка на горе металлолома.

Толпа за его спиной загомонила. Они почуяли слабость.

— Может, просто заберем все? — крикнул кто-то сзади. — Танк на цветмет сдать — год пить будем!

— А девку мне! — добавил другой, заметив движение в укрытии Таи.

Тая дала очередь под ноги главарю. Фонтанчики пыли взметнулись у его сапог.

— Еще шаг, и ты безногий, — прорычала она из-за укрытия.

— Снайпер! — Главарь даже не дернулся. — Нервная сучка.

Он посмотрел мне в глаза.

— Слушай сюда, Граф. Нас двенадцать стволов. У нас гранатометы. Твои игрушки пустые, я слышу, как стучат сухие бойки. Ты нас не напугаешь. Мы можем взять все сами. Он поднял дробовик. — Дай мне один повод не пристрелить тебя и не стать новыми хозяевами этого места.

Ситуация вышла из-под контроля. Блеф провалился. Они поняли, что я пуст. Мне нужно было чудо. Или магия. Но магия была мне недоступна. Зато мне была доступна физика. И знание собственной техники.

— Повод? — переспросил я, медленно стягивая перчатку с трясущейся руки. — Хорошо. Посмотри на вон тот БТР слева от тебя.

Главарь скосил глаза.

— И что? Груда горелого железа.

— В этом БТРе стоит боеукладка. Термобарические снаряды. Они не взорвались при пожаре, потому что сработала система тушения. Но сейчас...

Я поднял руку. Мои пальцы дрожали, но я сконцентрировал остатки воли. Я не мог создать огненный шар. Но я мог создать искру. Маленький, крошечный разряд в проводке детонатора внутри БТРа. Я чувствовал эту схему через Стража.

— Щелк, — сказал я.

БА-БАХ! Взрыв был чудовищным. БТР, лежащий в тридцати метрах от наемников, превратился в огненный шар. Ударная волна сбила с ног половину отряда. Осколки просвистели над их головами. Главарь устоял, но его плащ опалило жаром. Он присел, закрывая лицо рукой.

В наступившей тишине мой усиленный динамиками голос прозвучал как приговор:

— Это был предупредительный. Следующий взрыв будет у тебя в кармане, сержант. Я вижу гранату на твоем поясе. Я вижу ее детонатор. Хочешь проверить, смогу ли я его замкнуть?

Главарь медленно выпрямился. Он был бледен. Он посмотрел на горящий остов БТРа. Потом на меня. В его глазах исчезла жадность. Появился страх. И уважение. Он понял: я не просто маг. Я тот, кто может взорвать мир вокруг него, не шевельнув пальцем.

— Ты... Техномант? — спросил он хрипло.

— Я Инженер. И мне нужны рабочие руки. А не трупы. — я опустил руку. — Предложение в силе. Вы работаете на меня. Я даю еду, защиту и лучшее оружие в Зоне. Вы подчиняетесь моим приказам. Или вы уходите сейчас. Но если вы уйдете — я заминирую вашу дорогу. Каждый шаг будет последним.

Главарь посмотрел на своих людей. Они поднимались с земли, отряхиваясь, испуганные, подавленные демонстрацией силы. Он сплюнул на землю.

— Меня зовут Коршун. Бывший сержант 7-го штурмового. Мои люди голодны, Граф. И нам некуда идти. Нас ищут имперцы. — Он закинул дробовик за спину. — Если ты можешь дать нам жратву и патроны... мы твои. До первой задержки зарплаты.

— Зарплата будет, — кивнул я. — Первое задание: собрать трупы. Второе: перетащить вон тот реактор в подвал.

— А девка? — он кивнул в сторону Таи.

— Это мой Вассал. Косо посмотришь — лишишься глаза. Это понятно?

— Предельно, — Коршун усмехнулся, обнажая желтые зубы. — Ну, показывай свои хоромы, Хозяин. Надеюсь, там не так воняет, как здесь.

Я выдохнул, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Я купил их. Купил страхом и дешевым трюком. Но теперь у меня было двенадцать вооруженных головорезов внутри периметра. И я был слабее любого из них. Это была не победа. Это была отсрочка.

Вечер прошел в напряженном перемирии. Новые «рекруты» расположились в гостиной первого этажа, которую мы предварительно очистили от мусора. Я не пустил их в Кузницу и на второй этаж.

— Это «Чистые зоны», — объявил я Коршуну. — Вход только по моему допуску. Нарушение — расстрел турелями.

Турели были пусты, но Коршун этого не знал.

Они принесли пользу сразу. Двенадцать крепких мужиков перетащили трофейный реактор в подвал за полчаса. То, что мы с Таей корячили бы неделю, они сделали играючи. Затем они занялись разделкой танков. Под моим руководством, через динамики, я не спускался к ним без экзоскелета, хотя бы легкого, они начали срезать листы брони. Усадьба превратилась в лагерь. Костры во дворе, грубый смех, запах табака. Тая ходила мрачнее тучи.

— Они зарежут нас ночью, — шептала она, помогая мне менять повязки, ожоги от интерфейса на шее воспалились. — Макс, это волки. Ты пустил волков в овчарню.

— Мы не овцы, Тая. Мы — пастухи. Но у пастуха сломан кнут.

Я сидел в своем кабинете, бывшей лаборатории отца. На столе лежал разобранный «Гефест». Мы подключили трофейный реактор танка как вспомогательный контур. Свет перестал мигать. Энергия стабилизировалась. Но я понимал: это временно. Анна объявила меня вне закона. Наемники — ненадежный ресурс. Как только они поймут, что я блефую, что Титан — это просто статуя, они возьмут власть. Коршун не выглядит дураком. Он уже прощупывает почву, задает вопросы про охрану, про запасы.

Мне нужен был абсолютный авторитет. Не страх перед взрывом. А право. Магическое право повелевать. Которое заставит даже этих головорезов склонить голову. И которое заткнет Анну.

Я открыл дневник отца. Последние страницы. Там были чертежи не только Титана. Там была карта подземелий. Уровень -1: Кузница. Уровень -2: Шахта Ноль, где мы нашли меха. Уровень -3: Алтарь.

Пометка на полях красными чернилами: «Не спускаться. Печать нестабильна. Разлом подпитывается кровью. Если активировать Гербовую Печать без подготовки — барьер падет. Но только Печать дает полную власть над Доменом и его Стражами».

Стражами. Не дроидами. А чем-то, что живет в стенах этого проклятого места. Если я получу власть над «Стражами», Коршун и его банда станут послушными щенками. Но цена... «Барьер падет».

Я посмотрел на монитор наблюдения. Во дворе Коршун о чем-то спорил с Таей. Он подошел слишком близко, положил руку на ее плечо. Тая сбросила руку, положив ладонь на рукоять ножа. Наемники вокруг загоготали. Они прощупывают границы. Скоро они попробуют на зуб и меня.

— У меня нет выбора, — сказал я тишине.

Я вызвал Стража.

— Страж, подготовь экспедицию. Уровень минус три.

[Внимание, Создатель. Уровень -3 классифицирован как "Зона Смерти". Высокая концентрация некро-эфира. Присутствие враждебных сущностей класса "Тень".]

— Я знаю. Но там лежит моя корона. И я намерен ее забрать.

Я встал, опираясь на стол. Боль в ногах стала меньше — «Живая Кровь», последняя ампула, которую я вколол себе час назад, начала действовать. Завтра я спущусь в бездну. Я найду Печать. Я докажу Совету, что я — Воронцов. И если для этого придется открыть ворота в Ад... что ж, я Инженер. Я построю там отопление.

Глава 14. Глубина

— Ты уверен, что хочешь взять их с собой? — Тая кивнула в сторону группы наемников, которые проверяли оружие у входа в подвал. — Если там внизу станет жарко, они могут выстрелить нам в спину. Просто от страха.

Я затянул ремень на поясе, проверяя крепление пистолета. Мои руки все еще дрожали — последствия нейропатического шока не прошли бесследно. Я двигался скованно, опираясь на трость, которую мне сварили из арматуры и куска резинового шланга. Каждое движение отдавалось тупой болью в позвоночнике, но «Живая Кровь» и стимуляторы держали меня на ногах.

— У меня нет выбора, Тая. Я не могу оставить их наверху без присмотра. Пока я внизу, они начнут мародерствовать. Или решат, что я сбежал, и попытаются захватить контроль над «Гефестом». Лучше держать волков на поводке, чем за забором. К тому же... мне может понадобиться пушечное мясо.

Я подошел к Коршуну. Главарь наемников выглядел мрачным. Он понимал, что спуск в недра проклятого дома — это не прогулка за грибами. Но жадность и любопытство, а также страх перед моими «взрывными» фокусами, перевешивали.

— Готовы? — спросил я.

— Мы-то готовы, Граф, — прохрипел он, сплевывая на пол. — Только скажи честно: что там внизу? Золото? Артефакты? Или очередная тварь, которую надо кормить свинцом?

— Там Наследие, — ответил я уклончиво. — И власть. Если мы вернемся, Коршун, ты и твои парни будете купаться в золоте. Если нет... ну, по крайней мере, похороны будут за счет заведения.

— Утешил, — буркнул он. — Парни, фонари на максимум! Эфирные фильтры проверить! Кто снимет маску — тот труп.

Мы двинулись. Прошли через «Кузницу», где ровно, теперь ровно, спасибо донорскому реактору, гудел «Гефест». Наемники косились на огромную машину с суеверным ужасом. Для них это была магия высшего порядка, для меня — просто большой кипятильник с функцией Тесла-пушки.

Мы подошли к гермодвери в дальнем конце цеха, за которой начиналась «Шахта Ноль». Но мы не пошли к лифту, на котором спускались к Титану. Я подошел к неприметной стене справа от шлюза. На первый взгляд — сплошной бетон. Но если посмотреть через интерфейс Администратора…

[Объект: Скрытый проход "Nekro-Pass". Уровень доступа: Глава Рода.]

[Состояние: Запечатано. Магический контур активен.]

— Здесь нет двери, — сказал один из наемников, постучав прикладом по стене.

— Для слепых — нет, — ответил я.

Я приложил ладонь к бетону.

— Система, авторизация. Кровь Воронцова. Я полоснул ножом по пальцу. Капля крови упала на серый камень. Бетон впитал ее мгновенно, как губка. По стене пробежала багровая искра. Раздался звук, похожий на стон камня. Стена растаяла. Она не отъехала, не рассыпалась. Она просто стала прозрачной, а потом исчезла, открывая узкий винтовой спуск, уходящий в темноту. Ступени были вырезаны из черного, матового камня, похожего на обсидиан.

Из прохода пахнуло холодом. Не тем техническим холодом стазис-камеры, а могильным, пронизывающим до костей холодом, от которого стынет не кожа, а душа.

— Твою мать... — выдохнул Коршун, отступая на шаг. — Фонит. Счетчик зашкаливает. Граф, это Некро-зона. Мы туда не пойдем. Ни за какие деньги.

Я повернулся к ним.

— Вы уже пошли, — жестко сказал я. — Назад дороги нет. Если я не активирую Печать, защита дома рухнет через два дня. И тогда сюда придут не Шуваловы. Сюда придет то, что живет внизу. Оно поднимется к нам. Вы хотите встретить это здесь, в узких коридорах, или запечатать его в его же норе?

Наемники переглянулись. Страх перед неизвестным боролся со страхом перед потерей базы.

— Веди, — процедил Коршун. — Но если это ловушка, я пущу тебе пулю в затылок, Граф. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Мы начали спуск. Винтовая лестница казалась бесконечной. Шаги гулко отдавались в тишине. Стены здесь были другими — не бетон и не металл. Это был природный камень, испещренный жилами фиолетового кристалла. Мифрил. Но «грязный», зараженный. Свет фонарей выхватывал странные тени. Казалось, что каменные наросты на стенах имеют лица. Искаженные, кричащие лица.

— Не смотреть на стены, — предупредил я. — Это психо-активная руда. Начнете вглядываться — увидите свои кошмары. Смотрите под ноги.

— У меня глюки, или шепот слышен? — спросил Тая, идущая сразу за мной.

— Слышен. Это эфирный резонанс. Игнорируй. Включи музыку в голове. Пой про себя.

— Я не знаю песен, — прошептала она. — Только молитвы.

— Молитвы тоже сойдут. Если боги здесь ловят сеть.

Мы спустились на глубину метров двести. Лестница закончилась. Мы вышли в коридор. Широкий, высокий туннель, пол которого был выложен плитами из черного металла. По бокам стояли статуи. Не рыцари. Не горгульи. Это были фигуры в балахонах, лица которых были скрыты капюшонами. Вместо рук у них были щупальца, держащие чаши. В чашах горел холодный, синий огонь. Вечный огонь, питающийся некро-эфиром.

— Жуткое местечко, — прокомментировал один из наемников, нервно водя стволом пулемета. — Твои предки знали толк в дизайне интерьеров, Граф. Склеп Дракулы отдыхает.

— Это не склеп, — ответил я, глядя на интерфейс, который сходил с ума от помех. — Это тюрьма.

[Уровень -3. Сектор "Бездна". Внимание! Высокая концентрация враждебных сущностей. Щиты Домена: Неактивны.]

[Обнаружены стражи периметра. Тип: Тень.]

— Стоять, — я поднял руку. Коридор впереди тонул во тьме, которую не могли пробить даже наши мощные тактические фонари. Лучи света просто упирались в черную стену и гасли, словно их пожирали.

— Что там? — напрягся Коршун.

— Темнота, — ответил я. — Но это не просто отсутствие света. Это материя.

Я достал из подсумка химический фальшфейер. Ярко-красный. Сорвал чеку и бросил вперед. Фальшфейер пролетел метров десять, ярко освещая статуи и пол. А потом он влетел в зону Тьмы. И исчез. Не погас. Исчез. Звук падения прекратился. Свет пропал мгновенно, будто его отрезали.

И тут Тьма шевельнулась. Она не была статичной. Она клубилась, как дым. И из этого дыма начали отделяться фигуры. Силуэты. Высокие, неестественно тонкие, с длинными конечностями. У них не было лиц, только белые провалы глаз. Они плыли над полом, не касаясь плит. Тени. Настоящие Тени, порождения Разлома. Не чета тому киллеру-недоучке.

— Контакт! — заорал Коршун. — Огонь!

Наемники открыли шквальный огонь. Трассеры прочертили воздух, врезаясь в силуэты. Пули проходили сквозь них, не причиняя вреда. Тени даже не замедлились.

— Бесполезно! — крикнул я. — Это не материя! Это эфирные проекции! Прекратить огонь, идиоты! Вы только злите их шумом!

Одна из Теней скользнула к ближайшему наемнику. Тот продолжал жать на гашетку, крича от ужаса. Тень прошла сквозь него. Просто прошла. Наемник замолчал. Его автомат выпал из рук. Он упал на колени, а потом повалился лицом вперед. Его кожа стала серой, мгновенно покрывшись инеем. Глаза остекленели.

— Мертв, — констатировала Тая. — Она выпила его жизнь. Как батарейку.

Паника накрыла отряд. Люди попятились, толкая друг друга.

— Назад! — орал Коршун. — Валим отсюда!

— Некуда бежать! — я перекрыл его крик своим голосом. — Лестница за нами закрылась! — Я блефовал, но мне нужно было остановить бегство. — Мы должны прорваться!

— Как?! — взвизгнул кто-то. — Пули их не берут!

— Физика, — сказал я, лихорадочно перебирая настройки в интерфейсе. — Тени — это отрицательная энергия. Анти-свет. Их нельзя убить пулей, но их можно аннигилировать.

Я повернулся к Коршуну.

— У тебя есть светошумовые гранаты?

— Пара штук.

— Давай сюда! Все! И фальшфейеры! И зажигательные патроны!

Я схватил гранаты.

— Слушайте меня! Тени боятся жесткого спектра. Ультрафиолет, магний, фосфор. Нам нужно создать световую стену. Я посмотрел на статуи с синим огнем. — И нам нужно перегрузить эти чаши. Это не просто декор. Это подавители.

Я подбежал к ближайшей статуе, игнорируя боль в ногах. Тень была уже в пяти метрах. Я чувствовал ее холод. Мой «Реактор» внутри сжался, пытаясь защитить ядро.

— Страж! Взлом локального контура! Подключись к этим чашам!

[Анализ... Это древняя руническая цепь. Протокол "Вечный Свет". Статус: Спящий режим (1%).]

— Врубай на 1000%! Подай энергию с моего ядра! Прямо сейчас!

Я положил руки на каменную чашу. Холод обжег ладони. Я открыл свой внутренний шлюз. Энергия, накопленная в моем теле, хлынула в камень.

— Да будет свет! — прохрипел я.

Камень под моими руками раскалился. Синий огонек в чаше дрогнул, сжался... и взорвался столбом ослепительно-белого пламени. Волна света ударила по коридору. Тени, попавшие под луч, завизжали. Это был не звук, это был ментальный удар, от которого лопнули капилляры в носу. Их начало рвать на куски. Они растворялись, как туман на солнце.

— Кидай гранаты! — заорал я. Коршун и Тая швырнули светошумовые вглубь тьмы. БАХ! БАХ! Вспышки магния разорвали мрак. Коридор очистился.

Мы стояли, тяжело дыша, в облаке дыма и света. На полу лежал труп наемника. Остальные жались к стенам, глядя на меня как на божество. Или как на дьявола. Мои руки все еще лежали на чаше, и от них шел пар. Вены на моих руках светились голубым сквозь кожу.

— Идем, — сказал я, отлепляясь от статуи. Меня качнуло. — Пока они не вернулись. Алтарь в конце коридора.

Мы прошли сквозь строй статуй, оставляя за собой цепочку сияющих белым огнем чаш. Я активировал их одну за другой, создавая коридор безопасности. Это истощало меня. Мой «Реактор» работал на пределе, выкачивая резервы организма. Я чувствовал, как седеют виски, как кожа становится сухой и ломкой. Но мы дошли.

Коридор закончился огромными двустворчатыми дверями из черного металла, покрытого золотой вязью рун. На дверях был герб Воронцовых: Ворон, держащий в лапах расколотый атом или планету, древние символы можно трактовать по-разному.

— Здесь, — сказал я. — Тронный зал.

Двери не были заперты. Они были просто тяжелыми. Мы навалились вчетвером и приоткрыли одну створку. Внутри царил полумрак. Свет давали лишь редкие кристаллы в стенах и... гигантская трещина в полу в центре зала. Зал был огромен. Высокие своды, колонны, уходящие в темноту. А в центре, на возвышении, стоял Алтарь. Простой черный камень, гладкий, как зеркало. За ним, в стене, зиял Разлом. Это была не просто трещина. Это была рана в реальности. Она пульсировала фиолетовым светом. Из нее тянуло ветром, который пах не землей, а космосом и безумием. Края разлома были скреплены гигантскими мифриловыми скобами, покрытыми светящимися печатями. Но две скобы были сломаны. Печати на них погасли. Разлом расширялся.

— Вот оно, — прошептал я. — Источник всех бед. И всей силы. Мой отец не просто добывал здесь руду. Он был Тюремщиком.

— Тюремщиком чего? — спросила Тая, глядя на пульсирующую трещину с ужасом.

— Того, что живет на той стороне. Эфирного измерения. Откуда приходят Тени. Я подошел к Алтарю. На черном камне лежал предмет. Не корона. Не меч. Это была Печать. Массивная, размером с кулак, сделанная из чистого, прозрачного кристалла, внутри которого застыла капля крови. Кровь первого Воронцова. Гербовая Печать. Ключ к Домену и статус Главы Рода.

Я протянул руку.

— Не трогай! — крикнул Коршун.

Я обернулся. Наемники стояли у входа, не решаясь войти.

— Это ловушка, Граф, — сказал Коршун. — Я чувствую. Если ты возьмешь эту штуку... что-то случится. Плохое.

— Случится в любом случае, — ответил я. — Если я не возьму ее, Разлом откроется окончательно через пару дней. Скобы не выдержат. Печать — это пульт управления. Я должен перезагрузить систему.

Я коснулся кристалла. Холод. Мгновенный, абсолютный холод, который пронзил руку до плеча. В моей голове взорвался голос. Не Стража. Другой. Древний, скрипучий, как жернова.

«КТО ПРИШЕЛ? КТО СМЕЕТ ТРЕВОЖИТЬ СОН?»

Я упал на колени, хватаясь за голову.

— Я... Максим Воронцов... Наследник...

«НАСЛЕДНИК? ТЫ СЛАБ. В ТЕБЕ НЕТ МАГИИ. ТЫ ПУСТ.»

Голос давил, пытаясь расплющить мое сознание. Это был Дух-Хранитель Печати. Искусственный интеллект древности, созданный на основе души предка.

«ТВОЙ ОТЕЦ БЫЛ СИЛЕН. НО ОН ПАЛ. ТЫ — НИЧТО. УЙДИ, ИЛИ УМРИ.»

— Я не пуст! — заорал я вслух, преодолевая ментальное давление. — Я Инженер! Я вижу структуру!

Я включил свой интерфейс Администратора и атаковал Духа не волей, а логикой.

— Страж! Взлом ментального контура! Идентификация протокола!

[Обнаружен враждебный ИИ. Тип: "Хранитель". Уязвимость: Логический цикл "Защита Рода".]

— Слушай меня, Хранитель! — я послал мысленный импульс прямо в кристалл. — Ты создан защищать Род. Но Род вымирает! Если ты убьешь меня, последнего Воронцова, ты нарушишь свою Первичную Директиву! Ты станешь предателем!

Голос в голове замолчал. Он обдумывал.

«ПОСЛЕДНИЙ... ДА. Я НЕ ЧУВСТВУЮ ДРУГИХ. НО ТЫ НЕ МАГ. КАК ТЫ БУДЕШЬ ДЕРЖАТЬ ВРАТА?»

— Не магией! — я встал, опираясь на Алтарь. — Я построю новый замок. Из стали и эфира. Я зашью эту рану скобами, которые не сломаются. Дай мне власть! Дай мне доступ к системе!

Тишина. Разлом за Алтарем запульсировал тревожным ритмом.

«ВЛАСТЬ ТРЕБУЕТ ЖЕРТВЫ. КРОВЬ ЗА КРОВЬ. ЭНЕРГИЯ ЗА ЭНЕРГИЮ. ТЫ ГОТОВ ЗАПЛАТИТЬ?»

— Я уже заплатил! — я сорвал перчатку, показывая шрамы от интерфейса. — Бери мою кровь!

Я положил ладонь на острый край кристалла. Разрезал кожу. Кровь потекла на Печать.

Камень вспыхнул. Красный свет залил зал.

«ПРИНЯТО. АВТОРИЗАЦИЯ... ПОДТВЕРЖДЕНА. ГЛАВА РОДА: МАКСИМ ВОРОНЦОВ. СТАТУС: АКТИВЕН.»

Я схватил Печать. Она была теплой. Она вибрировала. Я почувствовал, как Дом отзывается. Не только «Гефест» и свет. Я почувствовал все. Каждую стену. Каждую ловушку. Каждую тень в подвале. Я стал Домом.

Но тут Разлом ответил. Трещина расширилась с грохотом, похожим на гром. Одна из уцелевших скоб лопнула. Из Разлома повалил черный дым. И в этом дыму загорелись глаза. Сотни глаз.

— Макс! — закричала Тая. — Оно лезет!

Из трещины начали выбираться Сущности. Не просто Тени. Это были Гончие Бездны. Твари, похожие на освежеванных собак с горящей магмой внутри. Хранитель предупреждал. «Власть требует жертвы». Активация Печати сняла пассивную защиту. Барьер рухнул на секунду, чтобы перезагрузиться под нового хозяина. И этой секунды хватило тварям.

— К бою! — заорал я, поднимая Печать над головой. — Защищать Алтарь!

Их было много. Гончие прыгали через трещину, рыча и брызгая слюной, которая прожигала камень. Наемники открыли огонь. На этот раз пули действовали — эти твари были материальны, хоть и состояли из мяса и магии. Крупнокалиберные пулеметы рвали тела монстров в клочья, но они регенерировали.

— Граф, сделай что-нибудь! — орал Коршун, меняя магазин. — Мы их не удержим!

Я стоял у Алтаря, сжимая Печать. Я был подключен к системе Дома. Я видел все. Но я не мог закрыть Разлом мгновенно. Механизм скоб был разрушен. Нужна была энергия, чтобы создать магическую пробку. Колоссальная энергия. «Гефест» наверху работал на 100%, но этого мало.

И тут я понял. Твари. Они состоят из эфира. Из «грязного» эфира. Если я смогу использовать их как топливо... Я Инженер. Я умею перерабатывать отходы.

— Страж! — мысленно скомандовал я. — Активировать протокол «Утилизация»!

[Внимание! Данный протокол экспериментальный. Риск перегрузки проводки Домена.]

— Плевать! Включи всасывающие контуры в этом зале! Пол! Стены! Преврати этот зал в гигантский пылесос!

Я поднял Печать.

— Всем прижаться к стенам! Не касаться пола!

Тая и наемники послушались, запрыгнув на обломки колонн и постаменты статуй.

Я ударил Печатью об Алтарь.

— Жрите это!

Руны на полу вспыхнули зеленым — цветом некро-откачки. Пол под ногами Гончих превратился в энергетическую воронку. Твари завыли. Их лапы начали дымиться. Их тела начало вытягивать, искажать. Энергия высасывалась из них насильно, уходя в накопители Дома. Они пытались бежать, но гравитация прижала их к плитам. Зал наполнился визгом растворяемой плоти. Это было жутко. Это была мясорубка, но не механическая, а магическая.

Через минуту все кончилось. От сотни тварей остались лишь кучки серого пепла. А индикатор энергии в моем интерфейсе скакнул в зеленую зону.

[Заряд накопителей: 300%. Переизбыток!]

— Отлично, — я улыбнулся хищной улыбкой. — А теперь — запечатать дверь.

Я направил этот поток энергии в Разлом. Не в скобы. В саму ткань пространства. Я создал барьер. Плотный, сияющий щит, который закрыл трещину. Гул стих. Ветер прекратился.

Я стоял, опираясь на Алтарь, тяжело дыша. Печать в моей руке пульсировала теплым, ровным светом. Она признала меня.

Наемники медленно спускались со своих укрытий. Они смотрели на кучи пепла, потом на меня. В их глазах больше не было насмешки или сомнения. Был страх. Животный страх перед тем, кто может растворить армию демонов одним ударом ладони. Коршун подошел ко мне. Он снял шлем. Он встал на одно колено.

— Граф, — сказал он хрипло. — Я не знаю, кто ты — человек или демон. Но я служу тебе. Мой отряд — твой.

Остальные наемники последовали его примеру. Тая подошла последней. Она не кланялась. Она просто смотрела на меня с гордостью и тревогой.

— Ты сделал это, — сказала она. — Ты теперь Глава.

— Да, — я посмотрел на Печать. — Но мы разбудили улей. Разлом закрыт временно. Щит продержится неделю, не больше. Мне нужно чинить скобы. Мне нужно строить.

Я посмотрел на выход.

— И мне нужно поговорить с Советом. Я сжал Печать. Теперь у меня был «телефон» прямой связи с Императором и главами Кланов. И я собирался сделать звонок, который изменит все.

— Идемте наверх, — сказал я. — У нас есть новости для Анны. Ей они не понравятся.

Глава 15. Декларация Независимости

Подъем на поверхность был похож на восхождение грешников из Ада Данте. Мы шли молча. Тяжелое дыхание наемников, лязг их брони и гулкое эхо шагов — единственные звуки в винтовом колодце. Я шел первым, сжимая в руке Печать. Кристалл был теплым, почти горячим. Он пульсировал в ритме моего сердца, и с каждым ударом я чувствовал, как меняется Дом. Стены больше не казались мертвым камнем. Я чувствовал их массу, их напряжение. Я чувствовал потоки энергии, текущие по мифриловым жилам, как кровь по венам. Я чувствовал «Гефест» наверху — его ровный, мощный гул был для меня как песня. Я стал операционной системой этого места.

Когда мы вышли в «Кузницу», наемники попадали на пол, срывая маски и жадно глотая воздух. После могильного холода Бездны, спертый, пахнущий озоном и маслом воздух цеха казался сладким нектаром.

— Живы... — прохрипел Коршун, вытирая пот со лба. Его руки тряслись. — Граф, я много дерьма повидал. Я ходил в рейды на ульи зергов. Я видел, как драконы жгут города. Но то, что там внизу...

Он посмотрел на меня с суеверным ужасом.

— Ты закрыл это. Одной рукой. Кто ты, мать твою, такой?

Я подошел к пульту управления «Гефестом», опираясь на трость. Ноги держали плохо, но спина была прямой. Печать в моей руке сияла мягким рубиновым светом.

— Я — Воронцов, — ответил я просто. — А это — моя работа. Устранять утечки. Даже если они ведут в Ад.

Я положил Печать на панель управления. В интерфейсе «Гефеста» не было разъема под древний магический артефакт. Но это не имело значения. Магия и технологии здесь сплетались в одно целое. Кристалл «прилип» к металлу. Руны на панели вспыхнули, меняя цвет с технического зеленого на благородный золотой.

[Обнаружен Ключ Доступа высшего уровня.]

[Идентификация: Глава Рода.]

[Снятие ограничений системы... 100%.]

[Доступ к Глобальному Эфирному Каналу: Разрешен.]

— Страж, — мой голос был твердым. — Готовь трансляцию.

[Параметры трансляции?]

— Экстренный канал Совета Кланов. Приоритет «Красный». Код доступа: Кровь и Сталь.

Тая подошла ко мне. Она успела умыться водой из технического крана, но глаза у нее были дикими.

— Ты собираешься звонить Императору? Прямо сейчас? В таком виде? Она указала на мой грязный, порванный комбинезон, на бинты, пропитанные кровью и мазью.

— Именно в таком, — я усмехнулся. — Я не собираюсь надевать фрак. Они должны видеть не аристократа на балу. Они должны видеть выжившего. Воина, который стоит на груде трупов своих врагов.

Я повернулся к наемникам.

— Коршун. Приведи своих людей в порядок. Выстроиться за моей спиной. Оружие на грудь. Лица суровые. Вы — моя личная гвардия.

— Гвардия? — наемник хохотнул, но встал. — Слышали, псы? Подтянуть животы! Мы теперь элита. Попробуйте только не соответствовать.

Я посмотрел на камеру дрона, который завис передо мной. Мне предстоял самый сложный бой в моей жизни. Не физический. Дипломатический. Анна уничтожила мою репутацию, назвав меня фейком. Сейчас я докажу, что я — самая реальная проблема в их жизни.

— Страж, запускай протокол «Феникс».

[Соединение...]

[Взлом протоколов защиты Совета...]

[Обход блокировок...]

[Вы в эфире, Создатель.]

Перед моими глазами развернулась голограмма. Огромный круглый стол, парящий в пустоте цифрового пространства. За ним сидели двенадцать фигур. Это были не люди. Это были аватары. Магические проекции Глав Великих Кланов. Кто-то выглядел как столб огня. Кто-то — как ледяная статуя. Во главе стола сидел Золотой Дракон — аватар Императора, или его Регента, Император редко снисходил до совещаний. Слева от него сидела черная пантера с женским лицом. Анна. Справа — каменный голем с гербом Рыси. Князь Шувалов.

Мое появление было подобно взрыву гранаты в библиотеке. Моя голограмма — грязный парень с горящими глазами, за спиной которого стояли мрачные головорезы и гудел чудовищный реактор — возникла прямо в центре их стола, расталкивая вежливые алгоритмы.

— Добрый вечер, дамы и господа, — произнес я. — Извините, что без стука. У меня сломался звонок. Вместе с воротами, которые взорвал ваш коллега.

За столом воцарилась тишина. Абсолютная, звенящая тишина. А потом Пантера (Анна) вскочила.

— Это вирус! — ее голос, искаженный магией, был полон яда. — Отключить! Это снова этот хакер! Служба безопасности, блокируйте канал!

— Сидеть! — рявкнул я.

Я ударил рукой по столу, в реальности — по панели управления. Печать вспыхнула. Магическая волна прошла через эфир. Аватары Глав Кланов дрогнули. Анна рухнула обратно в кресло, словно ее ударили хлыстом.

— Это не вирус, мачеха. Это Гербовая Печать Воронцовых. Древняя магия, которую нельзя подделать нейросетью.

Я обвел взглядом присутствующих.

— Я — Максим Воронцов. Сын Виктора. Внук Александра. Законный наследник и Глава Рода.

— Он мертв! — взвизгнул Шувалов (Каменный Голем). — Мои люди видели отчеты! Там руины! Радиация!

— Твои люди сейчас удобряют мои грядки, Игорь, — холодно ответил я. — А твой Архимаг висит на стволе танка, как пугало. Хочешь, покажу фото? Или прислать его голову курьером?

Шувалов замолчал. Каменная маска его аватара пошла трещинами.

— Довольно, — голос Золотого Дракона (Регента) был похож на рокот грома. Он был спокоен, но от этого спокойствия стыла кровь. — Мы видим Печать, юноша. И мы чувствуем Кровь. Ты жив. Это... неожиданно. Но что ты хочешь? Ты ворвался на заседание Совета. Ты нарушил протокол. Ты обвиняешься в использовании запрещенных технологий.

— Я обвиняюсь в том, что выжил, когда вы все приговорили меня к смерти? — я усмехнулся. — Я хочу справедливости? Нет. Справедливость — удел слабых. Я хочу суверенитета.

Я выпрямился, опираясь на трость.

— Я официально заявляю: Род Воронцовых восстановлен. Территория усадьбы «Черный Ручей» и прилегающие земли объявляются закрытой зоной. Любое вторжение — военное, магическое или разведывательное — будет расценено как акт агрессии против суверенного Рода.

Я посмотрел на Шувалова:

— Если еще один твой солдат ступит на мою землю, Игорь, я не буду обороняться. Я приду к тебе. И я принесу с собой то, что нашел в подвалах.

— Ты угрожаешь Совету? — тихо спросила Анна. Она сменила тактику. Теперь она была не истеричкой, а змеей. — Мальчик, ты играешь с огнем. Мы можем стереть твой жалкий домик с лица земли одним орбитальным ударом. У нас есть спутники "Гнев Богов".

— Попробуйте, — я пожал плечами. — Но прежде чем нажать кнопку, спросите себя: почему мой отец запечатал эти подвалы? Что держит этот дом?

Я сделал паузу.

— Я стою на пробке, Анна. Я — Тюремщик. Подо мной — Разлом Бездны класса «Апокалипсис». Если я умру, если мой «Гефест» остановится — пробка вылетит. И тогда твари, которые сожрали Древнюю Империю, придут к вам на чай. Вы готовы рискнуть столицей ради куска земли?

Тишина стала вязкой. Они знали про Разлом. Старики знали. Регент (Дракон) медленно кивнул.

— Шантаж. Грубый, примитивный шантаж. Достойный Воронцова.

— Это не шантаж, Ваше Величество. Это Декларация Независимости, — я поднял Печать. — Признайте мой статус. Верните мне активы Рода, замороженные в банках. И отзовите своих псов. Взамен — я буду держать Врата закрытыми. Я буду вашим щитом от дерьма, которое лезет снизу.

Дракон посмотрел на Анну. Потом на Шувалова.

— Голосование, — произнес он. — Кто за признание Максима Воронцова Главой Рода и Хранителем Разлома?

Анна фыркнула и отвернулась. Шувалов сжал каменные кулаки, но промолчал. Но другие... Аватар из Льда поднял руку. Аватар из Железа поднял руку. Аватар из Ветра... Шесть голосов из двенадцати. Плюс Регент. Большинство.

— Принято, — прогремел Дракон. — Максим Воронцов признается Главой Рода. Твой статус восстановлен. Твои счета разблокированы, частично, до аудита.

Он наклонил свою золотую голову, приближаясь к «экрану»:

— Но помни, Хранитель. Мы не тронем тебя. Пока ты держишь Разлом. Если хоть одна тварь вырвется за периметр... мы не будем посылать войска. Мы выжжем этот сектор ядерным огнем. Вместе с тобой. Это не угроза. Это протокол карантина.

— Справедливо, — кивнул я. — Конец связи.

Голограмма мигнула и погасла. Я остался стоять в полумраке цеха, перед панелью «Гефеста». Наемники за моей спиной молчали. Потом кто-то, кажется, Коршун, начал медленно, ритмично хлопать.

— Ну ты даешь, Граф... — выдохнул он. — Ты их сделал. Ты реально их сделал. Мы теперь легальные?

— Мы теперь мишени, — устало сказал я, оседая на стул. Ноги отказали окончательно. — Но да. Легальные мишени.

Тая подбежала ко мне, протягивая флягу с водой.

— Ты сумасшедший, Макс. Ты угрожал Императору концом света!

— Сработало же, — я жадно пил воду. Я чувствовал эйфорию. Я победил. Я вернул имя. Я получил неприкосновенность хоть и условную. Я думал, что самое страшное позади.

Я ошибался.

Праздновали мы скромно, но с душой. Коршун выкатил из своих запасов ящик трофейного коньяка. Тая приготовила ужин из наших запасов — настоящее рагу с мясом, а не сухпайки. Мы сидели в холле усадьбы. Горел камин. «Гефест» давал ровный, теплый свет. Наемники травили байки, смеялись, чистили оружие. Они чувствовали себя победителями. Они теперь гвардия признанного Клана. Это означало жалование, статус и возможность ходить в города, не боясь ареста.

Я сидел в кресле, глядя на огонь, и крутил в руках Печать. Она остыла. Стала просто куском красивого стекла. Но что-то меня беспокоило. Какое-то смутное чувство тревоги, зуд на краю сознания. Страж молчал. Системы работали штатно. Но мой внутренний Инженер не спал.

«Слишком просто, — шептал он. — Ты подключил древний артефакт к техно-магическому реактору. Ты прогнал через систему тераватты энергии. Ты изменил структуру защиты. Где побочный эффект? В физике за все надо платить».

— Макс, расслабься, — Тая села на подлокотник моего кресла, протягивая бокал. — Ты выглядишь так, будто ждешь, что из камина вылезет Санта-Клаус с автоматом. Мы победили.

— Я не верю в бесплатные пирожные, Тая.

— Ты параноик. Выпей. Тебе нужно снять стресс.

Я взял бокал. Сделал глоток. Коньяк был хорош. Может, она права? Может, я просто привык ждать удара? Я закрыл глаза, позволяя теплу алкоголя расслабить мышцы.

ДЗЫНЬ. Звук был тихим. Тонким. Как лопнувшая струна рояля. Он пришел не снаружи. Он пришел снизу. Из-под пола. Я открыл глаза.

— Вы слышали?

Наемники замолчали, глядя на меня.

— Что слышали, Граф? — спросил Коршун. — Тишина вроде.

— Струна. Звук разрыва.

ДЗЫНЬ. ДЗЫНЬ. ТРЕСК. Теперь это слышали все. Звук шел из глубины. Глухой, нарастающий гул, от которого задрожали стекла в окнах. Посуда на столе зазвенела. Пол под нашими ногами вибрировал.

— Страж! Доклад! — заорал я, вскакивая, трость упала, но я не заметил боли.

[Внимание! Сейсмическая активность в Секторе Ноль.]

[Фиксирую выброс энергии. Источник: Алтарь.]

[Уровень угрозы: Критический. Нарушение целостности печатей.]

— Твою мать... — я побледнел. — Я перегрузил его.

Я не учел одного. Печать отца была ключом. Но она также была пробкой. Когда я активировал ее, чтобы связаться с Советом, я использовал ее как усилитель сигнала. Я прогнал через нее мощность «Гефеста». Я «разогрел» ее. И теперь, когда я отключился, она начала плавиться. Энергетически. Старые скобы, которые мы «залатали» моей магией и энергией Гончих, не выдержали резкого перепада давления.

БА-БАХ! Глухой удар снизу подбросил мебель в воздух. Камин треснул.

— В укрытие! — заорал Коршун, опрокидывая стол и прячась за ним. Но прятаться было не от кого. Пока.

Из пола, прямо сквозь паркет и бетон, начал пробиваться свет. Черный свет. Это оксюморон, невозможная вещь, но это был именно он. Лучи абсолютной тьмы, которые не освещали, а пожирали пространство. Они били из щелей, из вентиляции.

— Кузница! — крикнул я. — Мне нужно вниз!

— Ты сдохнешь там! — Тая схватила меня за руку. — Макс, дом рушится! Бежим!

— Если я не остановлю это, бежать будет некуда! Зона накроет весь район!

Я вырвался. Я побежал к двери в подвал. Наемники в ужасе жались к стенам. Они видели монстров, видели танки, но они не были готовы к тому, что сам дом пытается их сожрать.

Я влетел в «Кузницу». Здесь творился ад. «Гефест» выл на запредельных оборотах. Кольца плазмы вращались так быстро, что слились в сплошной шар. С него срывались молнии, ударяя в стены. Но самое страшное было в конце цеха. Гермодверь в «Сектор Ноль» была выгнута наружу. Металл толщиной в полметра пузырился, словно пластик на огне. Из щелей двери била Тьма.

— Страж! Аварийный сброс! Останови реактор!

[Отказ системы! Управление перехвачено!]

[Кем?!]

[Источником. Оно голодно, Создатель. Оно жрет энергию.]

Разлом проснулся. Он почувствовал вкус «Гефеста». И теперь он пил его, как вампир через трубочку. Если реактор взорвется, смешавшись с некро-эфиром Разлома... это будет не Хиросима. Это будет новая Черная Дыра. Я бросился к пульту. Ручное управление. Рычаги были раскалены. Я схватил их голыми руками, кожа зашипела, запах паленого мяса ударил в нос, рванул на себя.

— Отрубайся, сука!

Турбины начали замедляться. Но Тьма не отступала. Дверь в шахту с грохотом сорвало с петель. Она полетела через весь цех, едва не снеся мне голову, и врезалась в стену. Из проема хлынул поток Сущностей. Не Тени. И не Гончие. Это были Твари Бездны. Бесформенные, многорукие, сотканные из дыма и зубов. Они заполнили цех за секунду.

Я стоял у пульта, один. С пистолетом в одной руке и Печатью в другой.

— Ну идите сюда! — заорал я. — Я Инженер! Я вас всех аннигилирую!

Я вложил Печать в слот аварийного контура.

— Страж! Протокол «Цитадель»! Запечатать дом!

[Это запрет нас внутри с ними!]

— Делай!

Стены усадьбы снаружи покрылись силовыми щитами. Окна закрылись бронеплитами. Мы оказались в герметичной банке. Я, мои люди... и Легион из Ада.

Твари Бездны не напали. Они замерли. Огромная масса тьмы, висящая посреди цеха, остановилась в метре от меня. Тысячи глаз смотрели на Печать, которая сияла в гнезде пульта. Печать пульсировала. И Разлом пульсировал в такт.

В моей голове снова раздался Голос. Хранитель. Но теперь он звучал не враждебно. Он звучал... испуганно? Нет. Заинтересованно.

«ТЫ ЗАПЕР СЕБЯ С НАМИ. ЗАЧЕМ?»

— Чтобы вы не вышли наружу, — ответил я вслух, глядя в бездну. — Я обещал Совету. Я держу слово.

«ТЫ СТРАННЫЙ, НАСЛЕДНИК. ТЫ НЕ БОИШЬСЯ СМЕРТИ?»

— Я боюсь подвести свой Клан. Даже если он состоит из двенадцати дезертиров и одной рыжей девчонки.

Тьма заколыхалась. Из нее сформировалась фигура. Гигантская, ростом под потолок. Рыцарь в черных доспехах, сотканных из дыма.

«ТВОЙ ОТЕЦ БЫЛ СЛАБ. ОН БОЯЛСЯ НАС. ОН СТРОИЛ СТЕНЫ. ТЫ... ТЫ СТРОИШЬ МОСТЫ. ТЫ ПОДКЛЮЧИЛ РЕАКТОР К БЕЗДНЕ.»

Я посмотрел на показатели «Гефеста». Реактор не взорвался. Он... синхронизировался. Энергия Разлома смешивалась с энергией генератора. «Грязная» и «Чистая» силы сливались в новый, неизвестный вид топлива. Стабильный. Мощный. Бесконечный.

— Я не строю мосты, — сказал я, чувствуя, как понимание пронзает мозг. — Я строю двигатель. Вы — не враги. Вы — ресурс.

Я положил руку на Печать:

— Я Максим Воронцов. И я предлагаю сделку.

«СДЕЛКУ?» — в голосе Рыцаря Тьмы послышалось удивление.

— Вы голодны. Вам нужна энергия. «Гефест» даст вам ее. Чистую, вкусную плазму. Сколько хотите, — я сжал кулак. — Но взамен... вы служите мне. Вы не жрете моих людей. Вы не выходите за периметр без приказа. Вы становитесь Стражами этого Дома. Не тюремщиками, а гарнизоном.

Рыцарь наклонился ко мне. Его лицо было пустотой, в которой горели две звезды.

«ЭНЕРГИЯ В ОБМЕН НА СЛУЖБУ? ЭТО... ПРИЕМЛЕМО. НО ЕСЛИ ТЫ ОБМАНЕШЬ... МЫ СОЖРЕМ ТВОЮ ДУШУ. МЕДЛЕННО.»

— Договорились.

Он протянул руку-лапу. Я протянул свою. Обожженную, трясущуюся. Мы пожали руки. Холод Бездны и Жар Реактора встретились.

Вспышка. Меня отбросило от пульта. Твари исчезли. Они втянулись обратно в шахту, как дым в пылесос. Гермодверь с лязгом встала на место (сама!). Руны на ней загорелись не зеленым, и не красным. Они загорелись фиолетовым. Цветом Бездны.

[Система стабилизирована.]

[Новый источник энергии обнаружен: Разлом-Реактор.]

[Мощность: Неограниченна.]

[Статус Дома: Крепость 3-го ранга.]

[Доступны новые юниты: Теневые Стражи.]

Я лежал на полу, глядя в потолок. Я сделал это. Я не просто закрыл Разлом. Я приручил его. Я превратил проклятие в батарейку.

Дверь в Кузницу открылась. Вбежала Тая, за ней Коршун с пулеметом.

— Макс! — она бросилась ко мне. — Ты жив? Твари ушли?

— Они не ушли, Тая, — я улыбнулся безумной улыбкой. — Они поступили на службу. У нас теперь новое охранное агентство.

Я поднялся, опираясь на нее.

— Пойдем наверх. Мне нужно выпить. И мне нужно составить план.

— План чего?

— План захвата мира, конечно. С такой энергией... мы можем все.

Мы вышли из подвала. Снаружи, за окнами, светало. Но это был не обычный рассвет. Над шпилем моей башни, там, где стояла антенна, в небо бил тонкий, едва заметный фиолетовый луч. Маяк. Знак того, что в Мертвых Землях родилась новая сила. Сила, которая сочетает сталь и тьму.

Я посмотрел на свои руки. Шрамы от интерфейса стали черными, похожими на татуировки. Я больше не был просто Инженером. И не был просто Магом. Я стал чем-то иным. Техно-Некромантом? Лордом Бездны? Плевать на названия. Главное — я был Хозяином.

Глава 16. Месяц тишины

Спустя месяц после «Битвы у Ворот» я понял одну простую истину: бесконечная энергия не заменяет туалетную бумагу. И уж тем более она не заменяет хлеб, патроны калибра 7.62 и антибиотики. Я стоял на балконе своего кабинета, опираясь на трость из полированного титана. Внутри трости был спрятан конденсатор на полтора мегаватта и шоковый разрядник, но сейчас она служила мне просто опорой. Моя правая нога все еще плохо слушалась после нейропатического выгорания, а по спине периодически пробегали фантомные судороги, словно кто-то дергал за оголенные провода.

Внизу, во дворе усадьбы, кипела жизнь. Странная, пугающая жизнь, от которой у любого нормального человека волосы встали бы дыбом. Вокруг «Гефеста», чей гул теперь напоминал ровное дыхание спящего дракона, суетились дроиды. Мой «Железный Легион» разросся. Я напечатал полсотни «Пауков» разных модификаций: от крошечных разведчиков до сварщиков. Они ползали по стенам, латали крышу, тянули новые кабели. Но не они были хозяевами периметра.

По двору скользили Тени. Моя сделка с Бездной работала. Сущности, вылезшие из Разлома, приняли форму черных, дымных силуэтов в псевдо-броне. Они не ходили, они перетекали. Они не говорили, но я чувствовал их присутствие в своей голове как холодный, статический шум. «Стражи» патрулировали периметр. Днем они прятались в тени деревьев Рощи Скорби, ночью выходили на охоту. С тех пор, как они встали на пост, ни одна крыса, ни один мутант и ни один шпион Шуваловых не подошли к забору ближе чем на километр.

— Граф, — голос Коршуна вывел меня из задумчивости.

Наемник стоял в дверях. За месяц он отъелся, его борода была аккуратно подстрижена, а на груди красовалась кираса из «танковой» стали с гербом Ворона. Моя личная гвардия выглядела внушительно, но в глазах Коршуна я видел тревогу.

— Докладывай, — я повернулся к нему, морщась от прострела в пояснице.

— Третий конвой вернулся пустым.

Я сжал набалдашник трости.

— Пустым? Зуб отказался продавать?

— Хуже. Зуб исчез. Его лавка сожжена. На Заставе-4 новый смотрящий, человек от клана Меньшиковых, но ходит под Анной. Нам объявили эмбарго, Макс. Полное. Никто не продаст нам даже гвоздя. Официальная причина: «Карантинная зона высшей опасности».

Я прошел к столу, на котором громоздились голографические карты.

— Анна... — прошипел я. — Умная стерва. Она поняла, что силой нас не взять. У нас ядерный реактор в подвале и армия демонов на стенах. Поэтому она решила нас уморить голодом.

— Парни нервничают, — продолжил Коршун, понизив голос. — У нас заканчиваются сигареты, кофе и свежие овощи. Мы едим консервы и мясо мутантов. Спирт тоже на исходе. Наемник без выпивки и табака — это бомба замедленного действия.

— Я плачу вам золотом, — напомнил я.

— Золото нельзя есть, Граф. И его негде потратить. Мы в золотой клетке. Если так пойдет дальше... начнется бунт. Или дезертирство.

Я посмотрел на него тяжелым взглядом. Мои глаза, как говорила Тая, теперь иногда светились фиолетовым в темноте. Влияние Печати.

— Никто не уйдет, Коршун. Я решу эту проблему.

— Как? Напечатаешь еду на принтере? Твой «Гном» делает отличный пластик, но он не вкусный.

— Я заставлю их снять блокаду.

— Силой? У нас двенадцать человек и полсотни роботов. Против Империи?

— Умом, сержант. Умом и законом.

Я жестом отпустил его. Когда дверь закрылась, я осел в кресло. Ситуация была патовой. Я — Глава Рода. У меня есть Печать, есть Замок, есть Энергия. Но юридически я нахожусь в серой зоне. Совет Кланов признал мой статус временным. Они ждут. Ждут, когда я оступлюсь. Или когда Разлом поглотит меня. Мои счета заморожены «до завершения аудита наследства». Мои земли в кольце блокады. Мне нужен был прорыв. Не военный — дипломатический. Но такой, чтобы все поняли: со мной нельзя играть в молчанку.

В этот момент Страж ожил.

[Внимание, Создатель. Входящий объект. Воздух. Сектор Север.]

[Идентификация: Имперский Курьерский Дрон. Класс "Гермес".]

[Статус: Дипломатическая неприкосновенность.]

Я нахмурился. Имперский дрон. Это не Шуваловы. Это официально.

— Пропустить, — скомандовал я. — Посадка на площади перед фонтаном. Никакой агрессии со стороны Стражей. Скажи Теням, чтобы спрятались. Не хочу пугать почтальона.

Я взял трость и пошел вниз. Нога болела нещадно. Каждый шаг был напоминанием о том, что я человек, а не машина. Мое тело было слабым звеном в этой цепи.

«Надо доделать экзоскелет, — подумал я. — Хватит ковылять».

Дрон был красив. Белый, обтекаемый, с золотым двуглавым орлом на боку. Он мягко опустился на брусчатку, подняв вихрь пыли. Вокруг уже собрались наемники и Тая. Тая держала руку на автомате, готовая сбить жестянку при первом резком движении. Дрон выдвинул лоток. В нем лежал конверт. Плотная, дорогая бумага с сургучной печатью Министерства по делам Дворянства.

Я взял конверт. Дрон пискнул, сканируя мою сетчатку, подтвердил получение и тут же взмыл в небо, уходя на форсаже. Даже роботы не хотели задерживаться в «Черном Ручье».

Я вскрыл письмо. Тая подошла ближе, заглядывая через плечо.

— Что там? Повестка в суд? Или объявление войны?

Я пробежал глазами по строкам, написанным каллиграфическим почерком. «Уважаемый Максим Викторович Воронцов. Министерство Кланов уведомляет вас, что ваш статус Главы Рода, заявленный в Декларации от 15.09, требует официального подтверждения согласно Кодексу Крови (статья 42, пункт 3). В связи с отсутствием у вас зарегистрированного ранга Мага и длительным пребыванием в статусе "пустышки", ваша дееспособность ставится под сомнение. Для разблокировки активов Рода и снятия карантинного статуса с земель "Черного Ручья", вам надлежит прибыть в столицу Уральского Региона (Екатеринбург-Прайм) для прохождения аттестации. Аттестация будет проведена в рамках ежегодного Регионального Турнира "Молодая Кровь". Вам предписано принять участие в турнире и подтвердить ранг не ниже "С" (Подмастерье). Неявка или поражение будут расценены как отказ от прав на наследство и признание недееспособности. Земли Рода в этом случае переходят под внешнее управление (опекун: Анна Шувалова-Воронцова). Срок прибытия: 7 дней. Дата турнира: 25.10».

Я рассмеялся. Сухо, зло.

— Что там? — не выдержал Коршун.

— Приглашение на казнь, — я передал ему письмо. — Моя любимая мачеха разыграла гамбит. Они загнали меня в угол. Если я не поеду — я потеряю все юридически. Мой статус аннулируют, земли отдадут Анне, а меня объявят диким магом, подлежащим уничтожению. Сюда пришлют не наемников, а Имперскую Гвардию с ордером на зачистку. Если я поеду... Я покину свою крепость. Я останусь без «Гефеста». Без армии дроидов. Без Теней. Я буду на чужой территории, в городе, который контролируют Шуваловы. И мне придется драться на арене. По правилам дуэлей. Один на один. Против магов, которые тренировались с пеленок. А я — инвалид с тростью, у которого магии хватает только на то, чтобы зарядить батарейку.

— Это ловушка, — сказала Тая, прочитав письмо. — Они убьют тебя по дороге. Или на арене. Макс, у тебя нет ранга. Ты инженер, а не дуэлянт. Ты победил армию, потому что у тебя был Титан и реактор. Там у тебя будет только... ты.

— Не совсем, — я задумчиво потер подбородок. — В правилах турнира есть лазейка.

— Какая?

— «Аттестация Родовых Техник». Я могу использовать артефакты, созданные лично мной. Это считается проявлением "Магии Артефактора".

Я посмотрел на своих людей. Они ждали решения.

— Мы едем, — объявил я.

— Ты спятил, — констатировал Коршун. — Мы не пройдем блокаду. На трассе нас разберут на запчасти.

— Мы пройдем. Но не как беженцы. Мы поедем как делегация. Я повернулся к усадьбе.

— Страж!

[Слушаю, Создатель.]

— Размораживай проект «Призрак». И готовь мобильную лабораторию. Мы едем на гастроли.

— Какой еще «Призрак»? — спросила Тая.

— Экзоскелет. Но не такой, как Титан. Титан — это молот. А мне нужен скальпель. Легкий, быстрый, автономный. Костюм, в котором я смогу выйти на арену и не выглядеть как танк.

Я сжал трость так, что металл скрипнул.

— Они хотят шоу? Они хотят проверить мою кровь? Я устрою им шоу. Я покажу им, что такое «Техно-магия».

— Сколько у нас времени?

— Неделя. Семь дней, чтобы собрать снаряжение, которое не требует подключения к розетке. Семь дней, чтобы научиться драться без поддержки Дома.

Решение было принято, но реальность тут же ударила под дых. Мы готовились к походу, но нам не хватало ресурсов даже на то, чтобы собрать нормальный паек в дорогу.

— Макс, посмотри на это, — Тая вывалила на стол в Кузнице содержимое последнего ящика с припасами. Пять банок тушенки «Срок годности: неизвестен». Пакет гречки. Три плитки шоколада, покрытого белым налетом. — Это все, — сказала она. — На 14 человек. Нам ехать до Екатеринбурга три дня. Плюс там жить.

— Мы купим еду на месте.

— За что? Твои счета заморожены. Мои кредитки давно в черном списке. У Коршуна и парней — только долги и пули.

Я потер виски. Проблема была острой. У меня были миллионы рублей в эквиваленте энергии. Я мог бы продать «очищенные батареи». Но кому? Блокада.

— У нас есть один ресурс, — сказал я медленно. — Который ценится везде. И который не требует сертификатов.

— Какой? Твоя почка?

— Нет. Мифрил.

Я кивнул на гору обломков в углу цеха. Мы собрали много хлама с поля боя, но самое ценное я приберег.

— Я переплавлю часть обшивки Титана. И сделаю слитки. «Чистый» мифрил без примесей.

— Ты хочешь разобрать Титана?! — Тая округлила глаза. — Это же... святотатство!

— Титан мертв. Без реактора и руки он просто металлолом. А нам нужно выжить. Я возьму пару пластин с ног. Этого хватит, чтобы купить половину черного рынка в столице.

Следующие три дня превратились в адский марафон. Пока «Гефест» плавил металл в индукционной печи, я занимался своим телом. Мне нужен был костюм. Я не мог надеть тяжелую броню — мои мышцы атрофировались, кости ныли. Мне нужен был экзоскелет, который станет моим телом. Поддержит позвоночник, усилит движения, компенсирует хромоту.

Проект «Призрак». Я взял за основу легкий разведывательный скафандр наемников, трофей с Фантома, который тот бросил, когда убегал... а нет, стоп, Фантом ушел в одежде. Значит, я взял броню с одного из элитных бойцов Шувалова. Я распотрошил его, выкинув стандартную начинку. Вместо нее я вплел в ткань мифриловые нити — искусственные мышцы. На спину я установил компактный блок питания — кассету из пяти сверхемких кристаллов. Это была моя ахиллесова пята. Заряда хватит на 30 минут активного боя. Потом — замена батарей. Как в старом фонарике. Никакой бесконечной энергии. Только строгий лимит.

— Макс, ты понимаешь, что если батарейка сядет во время боя, ты упадешь и не встанешь? — спросил Коршун, наблюдая, как я тестирую сервоприводы ног.

Я стоял посреди цеха. Костюм был матово-черным, облегающим, с жесткими элементами на груди и суставах. Он гудел тихо, почти неслышно. Я сделал шаг. Легко. Нога не болела — экзоскелет взял нагрузку на себя. Я подпрыгнул. На два метра. Приземлился мягко, амортизаторы погасили удар.

— Понимаю, — ответил я. — Поэтому я не буду затягивать бои. Я буду бить быстро и грязно.

— А оружие? — спросил наемник. — Твой рельсотрон расплавился.

— Я сделал кое-что поинтереснее. Для дуэлей. — Я подошел к верстаку. Там лежали перчатки. Массивные, закрывающие предплечья. — Грави-кастеты. Внутри — генераторы ударной волны. При контакте выдают импульс, способный проломить бетонную стену. И еще кое-что. Я взял с полки несколько металлических шариков размером с теннисный мяч.

— Дроны-камикадзе? — догадалась Тая.

— Нет. Это «Умная Пыль». Внутри каждого шарика — сотня микро-дронов с шокерами. Если их выпустить, они создают облако, в котором невозможно колдовать. Они жалят мага током, сбивая концентрацию.

— Запрещенный прием, — усмехнулся Коршун. — В регламенте турнира сказано: «Запрещены яды и проклятия». Про рой механических комаров там ни слова.

Работа кипела. Тая с наемниками готовила транспорт. Наш броневик «Зубр» прошел техобслуживание. Мы навесили на него дополнительные баки для воды и крепления для мотоциклов, два трофейных байка для разведки. Но главное — мы готовили груз. Ящики с «батарейками». Слитки мифрила. И... «спецгруз».

— Ты уверен, что это безопасно? — Тая с опаской смотрела на небольшой контейнер из свинца и черного стекла. Внутри клубилась Тьма.

— Нет, не уверен, — честно сказал я. — Это фрагмент Сущности. Маленький кусочек Тени, который я «отщипнул» от Стража Бездны и поместил в стазис.

— Зачем?!

— Это мой козырь. Если техника откажет. Если батареи сядут. Если против меня выйдет кто-то уровня Архимага. Я выпущу это.

— Оно сожрет всех.

— Я сделал ошейник. Электронный поводок. Оно будет слушаться. Надеюсь.

К концу недели мы были готовы. Мы выглядели не как аристократы. Мы выглядели как банда высокотехнологичных мародеров. Черный броневик с шипами. Эскорт из мотоциклов. И я — в черном экзоскелете, с лицом, скрытым тактическим шлемом, визор я сделал сплошным, чтобы скрыть свои светящиеся глаза.

— Пора, — сказал я, глядя на рассвет над Рощей Скорби. Дом оставался на попечении ИИ «Страж» и армии Теней. Если кто-то сунется сюда в наше отсутствие — я им не завидую. Тени без моего контроля становятся... очень голодными.

— По машинам! — скомандовал Коршун. Двигатели взревели. Мы покидали Убежище. Впервые за месяц я выходил в большой мир. Мир, который считал меня трупом. Что ж, мертвецы умеют удивлять.

Мы выехали из ворот, когда солнце только коснулось верхушек мертвого леса. Туман стелился по земле, скрывая дорогу. Я сидел на месте пассажира в броневике. За рулем был Коршун. Тая сидела сзади, в десантном отсеке, проверяя связь с мотоциклистами разведки.

Как только мы пересекли невидимую линию периметра, я почувствовал это. Словно с плеч сняли тяжелую шубу, но взамен ударили морозом. Связь с «Гефестом» оборвалась. Поток бесконечной энергии исчез. Теперь я был автономен. Я чувствовал, как индикатор заряда моего костюма начал медленно, но неумолимо отсчитывать проценты.

[Заряд: 99%... Режим экономии активен.]

— Как ощущения, Граф? — спросил Коршун, объезжая аномалию «Комариная плешь».

— Как у рыбы, которую вытащили из воды, — признался я. — Я чувствую себя... смертным.

— Добро пожаловать в наш мир.

Мы ехали по старой трассе. Асфальт здесь был разбит, повсюду валялись остовы машин. Это была «Серая Зона». Ничейная земля между владениями кланов. Здесь царил закон силы.

— Разведка докладывает: впереди чисто, — голос Таи в наушнике. — Но есть следы. Колея тяжелой техники. Свежая.

— Шуваловы? — напрягся я.

— Нет. След другой. Гусеницы шире. И масляные пятна... пахнет синтетикой. Имперский стандарт.

Я нахмурился. Имперская техника здесь? Обычно армия не суется в Пустоши, если нет ЧП.

— Внимание всем. Повышенная готовность. Дроны — в воздух.

Я выпустил двух «Жужжалок» — маленьких летающих дронов-разведчиков. Они взмыли над лесом, передавая картинку мне на визор. Лес был пуст. Но это была обманчивая пустота. На пятом километре пути, у старого моста через пересохшую реку, нас ждали.

Это была не засада бандитов. Посреди дороги стоял Блокпост. Бетонные блоки, шлагбаум, вышка с пулеметом. И флаг. Не Имперский. И не Шуваловский. Черный флаг с серебряным черепом и шестеренкой.

— Кто это? — спросил я.

Коршун сплюнул в открытое окно:

— Техно-Инквизиция. Или, как они себя называют, «Орден Чистоты». Фанатики. Они ненавидят магов, но еще больше ненавидят таких, как ты. Тех, кто скрещивает магию и машины. Они считают это ересью.

— Откуда они здесь? Их же не было месяц назад... Анна, — догадался я. — Она натравила их на нас. Написала донос, что в Ручье завелась «техно-ересь». Они перекрыли дорогу, чтобы мы не доехали до турнира.

Блокпост был укреплен серьезно. Человек двадцать пехоты в тяжелых экзоскелетах. И одна самоходка с плазменной пушкой. Один из инквизиторов, в длинном плаще поверх брони, вышел на дорогу и поднял руку. В другой руке он держал мегафон.

— Именем Чистоты! Остановитесь, еретики! Предъявите груз к досмотру! Любые механизмы, оскверненные эфиром, подлежат конфискации и уничтожению!

Коршун посмотрел на меня.

— Что делаем, Граф? Прорываемся? У нас броня крепкая, но плазма прожжет ее за два выстрела.

Я оценил обстановку через тактический модуль. Их экзоскелеты были примитивными. Гидравлика, дизель-генераторы за спиной. Никакой магии, только грубая механика. Они ненавидели магию, но сами зависели от электроники.

— Нет, — сказал я. — Мы не будем прорываться. Мы дадим им бой. Мне нужно протестировать «Призрак» в полевых условиях.

— Ты хочешь выйти? Один? Против взвода? — Тая высунулась в люк. — Макс, батареи!

— Я буду быстр.

Я открыл дверь и спрыгнул на асфальт. Мой черный костюм поглощал свет. Шлем скрывал лицо. В руках ничего не было — только перчатки-кастеты. Инквизитор ухмыльнулся.

— Глядите, братья! Еретик сам вышел на суд! На колени, мусор! Снимай свой бесовской костюм!

Я сделал шаг вперед.

— Я Граф Воронцов. И я еду на Турнир. Уйдите с дороги, или я сочту это нападением на Дворянина.

— Дворянина? — инквизитор рассмеялся. — Ты кусок мяса в консервной банке! Огонь!

Он не собирался разговаривать. Плазменная пушка самоходки начала разворачиваться. Бойцы вскинули винтовки.

— Система. Боевой режим. Овердрайв на ноги.

Время замедлилось. Я рванул с места. Это был не бег. Это было скольжение. Сервоприводы костюма, усиленные мифриловыми мышцами, выбросили меня вперед со скоростью автомобиля. Я зигзагами ушел от первой очереди. Пули высекли искры из асфальта там, где я был долю секунды назад.

Плазменная пушка выстрелила. Сгусток голубого огня прошел мимо, опалив мне плечо (щит костюма мигнул, сняв 5% заряда). Я был уже у баррикады. Прыжок. Я взлетел на три метра, перемахнув через блоки. Приземлился прямо в центр группы бойцов.

— Грави-импульс! — скомандовал я, ударяя кулаками в землю.

Перчатки сработали. Волна сжатого воздуха и магии ударила во все стороны. Пятерых инквизиторов раскидало как кегли. Их тяжелые экзоскелеты сыграли против них — инерция ударила их о бетон с чудовищной силой. Хруст костей, скрежет металла.

Остальные открыли огонь. Я крутился волчком. Танец смерти. Удар рукой — шлем инквизитора вминается внутрь. Удар ногой — коленный сустав экзоскелета ломается в обратную сторону. Я не использовал магию напрямую. Я использовал скорость и силу, которую давал мне костюм. Для них я был размытым пятном.

— Самоходка! — крикнул Коршун в эфире.

Башня орудия поворачивалась ко мне. Дистанция — десять метров. В упор не промахнется. Я выхватил из подсумка один из шариков «Умной Пыли». Метнул его в ствол пушки. Шарик взорвался облаком серебристой взвеси. Микро-дроны облепили сенсоры и дульный срез.

— Замыкание!

Инквизитор нажал на спуск. Но плазма не вылетела. Она взорвалась внутри ствола, встретив преграду из дронов. Казенник пушки разворотило. Самоходка окуталась дымом.

— Добить! — скомандовал я, отпрыгивая от горящей машины.

Коршун не заставил ждать. «Зубр» рванул вперед, снося шлагбаум и давя остатки баррикады своим отвалом. Турель на крыше заработала, добивая тех, кто еще пытался сопротивляться. Через минуту все было кончено. Блокпост был уничтожен.

Я стоял посреди разгрома, тяжело дыша.

[Заряд батарей: 78%. Повреждения брони: Легкие.]

Потратил 20% заряда на одну стычку. Много. Слишком много. Но я жив.

Тая выскочила из машины.

— Ты цел?

— Нормально, — я отключил боевой режим. — Соберите трофеи. Их топливные ячейки могут подойти к моему костюму. И заберите плазменные батареи с самоходки.

Я посмотрел на дорогу, ведущую в город. Это было только начало. Если Анна выставила против меня фанатиков на дальней границе, что ждет меня в столице? Но отступать было некуда.

— Едем, — сказал я, возвращаясь в машину. — Мы опаздываем на вечеринку.

Глава 17. Дорога ярости

Километровые столбы мелькали за окном броневика, сливаясь в серую полосу. Мы ехали уже четыре часа, углубляясь в «Серую Зону» — территорию, где законы Империи работали лишь теоретически, а законы физики — периодически. Я сидел на пассажирском кресле «Зубра», глядя на индикатор заряда на запястье экзоскелета.

[Заряд: 82%. Режим: Пассивный.]

Я отключил все боевые системы. Я погасил сервоприводы рук, оставив только поддержку ног и позвоночника, чтобы не рассыпаться от тряски. Я даже снизил яркость визора. Я превратился в скрягу. В скупого рыцаря, который трясется над каждой монетой. Потому что без энергии я — труп. Мое тело ныло. Без подпитки от «Гефеста» и без прямого контакта с Разломом боль от выгоревших нервов возвращалась. Она была тупой, ноющей, словно в костный мозг залили ледяную воду.

— Ты бледный, Граф, — заметил Коршун, не отрывая взгляда от дороги. Он вел тяжелую машину мастерски, объезжая ямы и трещины, словно это был спорткар, а не бронированный утюг. — Может, вколешь стимулятор?

— Нельзя, — я покачал головой. — Стимуляторы разгоняют метаболизм. А мне нужно его замедлить. Чем меньше я двигаюсь, тем меньше тратит костюм.

— Ты сейчас похож на наркомана в завязке, — хмыкнул наемник. — У меня был один такой в отряде. Эфирный торчок. Когда у него кончалась пыльца, он так же смотрел на свои руки.

— Я и есть торчок, Коршун. Только моя доза — это мегаватты.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. За нами, подняв тучу пыли, шли два мотоцикла. Разведка. Парни Коршуна в легкой броне. В десантном отсеке спала Тая, обняв свой «Вектор». Она вымоталась при подготовке.

Мы проезжали мимо руин какого-то поселка. Сгоревшие дома, ржавые остовы тракторов. На покосившемся знаке было написано: «Совхоз "Заря". Добро пожаловать». Кто-то закрасил «Добро пожаловать» и написал красным: «БЕГИТЕ». В окнах пустых домов я заметил движение. Бледные тени.

— Гули, — равнодушно сказал Коршун. — Падальщики. Они не нападут на колонну. Боятся шума мотора.

Внезапно рация ожила. Голос одного из мотоциклистов был напряженным:

— «Гнездо», я «Первый». Вижу активность на три часа. Стая Гончих. Штук десять. Идут параллельным курсом.

Я мгновенно выпрямился, забыв об экономии.

— Коршун, скорость?

— Восемьдесят. Больше не выжму на этой дороге, подвеску оставим.

— Гончие бегают сотню. Они нас загоняют.

Я включил тактический экран. Действительно. Справа, через поле с высокой сухой травой, неслась стая. Мутировавшие собаки, покрытые костяными наростами. Они не лаяли. Они бежали молча, слаженно, как торпеды.

— Хотят срезать нас у моста, — определил Коршун. — Там дорога делает петлю. Умные твари.

— Тая! — крикнул я назад. — Подъем! Турель к бою!

Девушка проснулась мгновенно. Через секунду я услышал жужжание сервоприводов турели на крыше.

— Вижу цели, — ее голос в интеркоме был спокоен. — Дистанция триста метров. Ветер боковой. Разрешите огонь?

— Экономь патроны. Бей только если пойдут на сближение.

Мы влетели на мост. Старый, бетонный, над высохшим руслом реки. Гончие рванули наперерез. Они выпрыгивали из травы, пытаясь зацепиться за борта грузовика. Одна из тварей, размером с теленка, прыгнула невероятно высоко. Она метила в кабину, прямо в мое окно. Я видел ее оскаленную пасть, желтые клыки, капающую слюну. Я не успевал поднять руку с кастетом.

ТРА-ТА-ТА! Очередь с крыши сбила мутанта в полете. Крупнокалиберные пули разорвали его на куски. Кровь и кишки шлепнулись на лобовое стекло, закрывая обзор.

— Черт! — Коршун включил дворники. Они размазали грязь, но видимость вернулась. — Хороший выстрел, Рыжая!

Остальные Гончие отстали, поняв, что добыча кусается.

— Ушли, — выдохнул я, снова отключая боевой режим костюма. Сердце колотилось.

[Заряд: 80%.]

Два процента на стресс. Мой пульс тоже потреблял энергию — костюм компенсировал скачки давления.

— Надо делать привал, — сказал Коршун, глядя на темнеющее небо. — Скоро ночь. Ехать в темноте по «Серой Зоне» — самоубийство. Тут аномалии бродят.

— Где встанем?

— Через десять километров есть старая промзона. Завод ЖБИ. Там стены крепкие и есть ангары. Загоним технику, переждем до рассвета.

Я кивнул.

— Добро. Ночевка в бетонной коробке. Романтика.

Я посмотрел на индикатор. Если ночь будет спокойной, я сохраню заряд. Если нет... Я потрогал контейнер на поясе, где лежал запасной блок батарей. У меня их было всего три. На неделю пути и турнир. Математика выживания была жестокой.

Завод ЖБИ встретил нас тишиной и запахом пыли. Мы загнали «Зубр» в полуразрушенный цех. Мотоциклы поставили рядом. Бойцы Коршуна, их было двое с нами, лучшие из его отряда — Шрам и Тихий, быстро организовали периметр. Растяжки, датчики движения. Я вылез из машины с трудом. Ноги затекли.

— Тая, — позвал я. — Помоги снять броню.

— Снять? — она удивилась. — Здесь небезопасно.

— Я должен отключить питание на ночь. Полностью. Иначе к утру я буду сухой.

— А если нападут?

— Тогда у вас будет пять минут, чтобы прикрыть меня, пока я влезаю обратно в этот гроб.

Мы ушли в дальний угол цеха, где сохранилась будка мастера. Тая помогла мне расстегнуть крепления. Снять шлем, нагрудник, приводы с ног. Когда я остался в одном термобелье, я почувствовал себя голым. И невероятно тяжелым. Гравитация навалилась на меня всей массой планеты. Я осел на старый матрас, который мы кинули на пол.

— Ты выглядишь хреново, Макс, — тихо сказала Тая, протягивая мне флягу с водой.

— Спасибо за комплимент.

Я посмотрел на свои руки. Вены вздулись, пальцы мелко дрожали.

— Это цена, — сказал я. — Титан взял свое. Я думал, я просто посижу в кресле пилота. А он выпил меня. Моя нервная система теперь требует внешнего каркаса. Без костюма я... развалина.

Тая села рядом. В полумраке ее рыжие волосы казались темной медью.

— Ты не развалина, — она коснулась моей руки. Ее ладонь была теплой, живой. — Ты — мозг. А мозг не обязан таскать камни. Для этого есть мы. Твоя гвардия.

— Гвардия... — я усмехнулся. — Наемники, девчонка с Пустошей и горстка роботов, хорошая компания для завоевания мира.

Она улыбнулась. Впервые за долгое время искренне, без сарказма.

— Макс, зачем тебе это? Турнир, титул? Мы могли бы сидеть в Усадьбе. У нас есть еда, есть защита, со временем решили бы все проблемы... Зачем рисковать?

— Потому что в Усадьбе мы крысы в норе. А я хочу быть Орлом. Я хочу, чтобы мои дети... если они будут... не боялись смотреть на небо.

Я замолчал, удивившись своим словам. Дети? Откуда это вылезло? Вдруг снаружи раздался свист. Не птичий. Электронный. Тонкий, высокий звук, на грани слышимости. Я схватился за шлем, который лежал рядом.

— Страж! Анализ звука!

[Обнаружен высокочастотный сигнал. Источник: Множественные цели. Спектр: Электромагнитный.]

Я побледнел.

— Тревога! — заорал я, пытаясь встать и путаясь в ногах. — Коршун! Глуши все! Вырубай свет! Выключай рации!

— Что случилось? — Тая вскочила, хватая автомат.

— Это не бандиты. Это Искроеды.

— Кто?!

— Эфирные мотыльки. Мутанты, которые жрут электричество. Они чувствуют активные батареи за километр. И они летят на нас, как на лампочку!

Мы успели погасить свет. Бойцы выключили фонари, Коршун обесточил бортовую сеть броневика. Цех погрузился в абсолютную, вязкую темноту. Но было поздно.

Свист нарастал. Теперь он звучал как гудение трансформаторной будки. В проломах крыши показалось свечение. Бледно-голубое, мерцающее. Искроеды. Это были твари размером с ворону. Тела из полупрозрачного хитина, крылья, сотканные из статического электричества. У них не было глаз, только усики-антенны, которые ловили колебания электромагнитного поля. Их были сотни. Они влетали в цех, кружась под потолком. Рой искал еду.

Мы сидели в будке мастера, затаив дыхание. Я прижимал к груди блок питания от экзоскелета, завернутый в свинцовую ткань (единственная защита). Если они его почуют... они высосут его досуха за секунду. И меня вместе с ним, если я буду держать его в руках.

— Они не уйдут, — прошептал Коршун. Он сидел у входа, сжимая мачете. Огнестрел против них бесполезен — пуля пролетает сквозь электрическое тело, не причиняя вреда. — Они чуют остаточный фон. Машина горячая. Костюм Графа горячий.

— Что они сделают? — спросила Тая шепотом.

— Сначала высосут аккумуляторы. Потом возьмутся за нас. В человеческом теле тоже есть электричество. Нервные импульсы. Они выпивают мозг, оставляя овощ.

Я лихорадочно думал. Мой мозг инженера работал быстрее любого компьютера. Искроеды — это живые конденсаторы. Они ищут разность потенциалов. Они летя на «плюс». Сейчас самым «вкусным» объектом здесь был мой блок питания. Пять кристаллов высшей очистки. Для них это шведский стол. Если я его включу — они набросятся на меня всей стаей. Я сгорю. Но если я создам приманку...

— Мне нужен провод, — прошептал я. — Длинный медный кабель. И аккумулятор от мотоцикла.

— Зачем? — не понял Коршун.

— Сделаем мухобойку.

— Граф, ты не в том состоянии, чтобы паять!

— Я не буду паять. Тая, в ящике с инструментами есть моток проволоки?

— Есть.

— Тащи. И Тихий, сними аккумулятор с байка. Быстро!

Мы действовали в темноте, на ощупь. Искроеды снижались. Один из них сел на капот «Зубра». По металлу побежали голубые искры. Машина жалобно скрипнула — тварь высасывала остатки заряда из конденсаторов турели.

— Быстрее... — торопил я.

План был прост и самоубийственен. Мы натянули проволоку между двумя колоннами в центре цеха. Я взял аккумулятор. Он был тяжелым, свинцовым.

— Я подключу его, — сказал я. — Они полетят на ток. Когда они сядут на провод, я замкну цепь накоротко.

— Этого мало, — возразил Коршун. — 12 вольт их только пощекочут. Им нужны киловольты.

— Я знаю, — я достал из кармана один из трофейных «плазменных магазинов», которые мы сняли с самоходки инквизиторов. — Это плазменный заряд. Если я разряжу его в эту цепь... будет вспышка на миллион джоулей.

— Это бомба, Макс! — Тая схватила меня за руку. — Ты стоишь в двух метрах!

— У меня есть «Призрак». Он заземлен.

— Ты без костюма! Ты в трусах!

— Черт... точно.

Я посмотрел на свой экзоскелет, лежащий в углу. Влезть в него я не успею. Рой уже здесь. Один Искроед спикировал на нас. Он почуял активность. Тварь зависла перед лицом Тихого. Усики задрожали. Наемник замер. Искроед ударил разрядом. Тихий вскрикнул и упал, дергаясь в конвульсиях. Запахло озоном и палеными волосами. Этот крик стал сигналом. Весь рой под потолком развернулся к нам. Сотни голубых огней.

— Ложись! — заорал я.

Я схватил плазменный магазин. Я не стал ничего подключать. Времени не было. Я просто кинул его в центр зала, под висящую проволоку. И выстрелил в него из пистолета.

БАХ! Пуля пробила оболочку ячейки. Плазма, сжатая магнитным полем, вырвалась наружу. Это был не взрыв. Это было рождение сверхновой в масштабах цеха. Ослепительно-фиолетовая сфера раздулась, поглощая воздух. Искроеды, которые ринулись на всплеск энергии, попали в ловушку. Плазма — это ионизированный газ. Она проводит ток идеально. Рой сгорел мгновенно. Их эфирные тела просто испарились, не выдержав температуры и перегрузки.

Ударная волна швырнула меня в стену. Я ударился головой и плечом. Звон в ушах перекрыл все звуки. Темнота вернулась. Но теперь это была просто темнота, без голубых огней.

— Макс!

Тая трясла меня. Я открыл глаза. В цехе пахло грозой. С потолка сыпалась штукатурка. На полу лежал слой серого пепла — останки Искроедов.

— Живой? — спросил Коршун, поднимаясь и отряхиваясь.

— Вроде... — я ощупал ребра. Целы. — А Тихий?

Наемник проверил пульс своего бойца.

— Дышит. Сердце сбилось с ритма, но жить будет. Ты поджарил этих тварей, Граф. Эффектно. Но мы остались без одного плазменного заряда.

Я посмотрел на выжженное пятно в центре зала.

— Зато сохранили основные батареи.

Я попытался встать, но ноги подогнулись. Слабость накатила волной.

— Помогите мне одеться, — прошептал я. — Я не могу без костюма. Мне холодно.

Тая и Коршун втащили меня в экзоскелет. Когда замки защелкнулись и система подала питание, я едва не застонал от облегчения.

[Заряд: 75%.]

Мы потеряли еще 5% на простой и холод. И один плазменный блок. Но мы пережили ночь.

— Выдвигаемся, — сказал я, опуская визор. — К черту сон. Я не хочу больше сюрпризов. Едем до города без остановок.

Шрама с восстанавливающимся Тихим я отправил в поместье восстанавливаться. Остаток ночи прошел в напряженном молчании. Я сидел, подключившись к системам броневика, и сканировал каждый куст. Мы гнали по трассе, игнорируя ямы. Подвеска «Зубра» стонала, но держала удар. Нас больше никто не атаковал. Видимо, взрыв плазмы распугал всю живность в радиусе десяти километров.

Рассвет застал нас на подъезде к «Зеленой Зоне». Пейзаж изменился. Мертвый, серый лес сменился живыми соснами. Появилась трава. Не фиолетовая, а зеленая. Дорога стала ровной. Появилась разметка. И, наконец, на горизонте возник ОН.

Екатеринбург-Прайм. Столица Уральского Доминиона. Это был не просто город. Это была крепость, накрытая гигантским, полупрозрачным золотым куполом. Купол защищал город от ядовитого воздуха Пустошей, от радиации и от монстров. Внутри купола сияли небоскребы из стекла и стали. Между ними летали глайдеры. Там был другой мир. Мир, где не считают патроны и не экономят воду.

— Красиво, — выдохнула Тая, прилипнув к окну. — Я никогда не видела столицу вблизи.

— Золотая клетка, — прокомментировал я. — Там внутри акулы пострашнее, чем Гончие.

Мы подъехали к главному КПП. Здесь было людно. Очередь из фур, торговых караванов и частных машин. Нас заметили сразу. Наш черный, шипастый броневик, покрытый копотью и грязью, с турелью на крыше, выглядел как боевая машина из постапокалиптического фильма, ворвавшаяся на светский раут. Солдаты Имперской Гвардии (в парадной белой броне!) напряглись, наводя на нас оружие.

— Стоять! — голос из громкоговорителя. — Заглушить двигатели! Выйти из машины с поднятыми руками!

Коршун посмотрел на меня.

— Выходим?

— Выходим. Но руки не поднимаем. Мы не пленники. Мы гости.

Дверь броневика с шипением открылась. Я вышел первым. Мой черный экзоскелет «Призрак» блестел на утреннем солнце. Шлем скрывал лицо, но моя поза выражала полное спокойствие. За мной вышли Коршун и Тая, вооруженные до зубов. Солдаты Гвардии окружили нас. К нам подошел офицер.

— Идентификация! — потребовал он. — Вы нарушаете регламент въезда! Боевая техника в черте города запрещена!

Я медленно, демонстративно поднял руку. Нажал кнопку на шлеме. Визор с тихим жужжанием ушел вверх. Я посмотрел на офицера своими глазами, которые все еще слегка светились после ночного стресса.

— Я — Граф Максим Воронцов, — произнес я громко, чтобы слышала вся очередь. — Глава Рода Воронцовых. Я прибыл по приглашению Совета Кланов на Турнир.

Я достал из подсумка помятый, грязный конверт с сургучной печатью.

— Вот мое приглашение. А это, — я кивнул на броневик, — моя свита и личный транспорт. Согласно Кодексу, дворянин имеет право на личную охрану.

Офицер взял конверт. Проверил печать сканером. Его лицо вытянулось.

— Воронцов? Тот самый? Из Мертвых Земель?

— Тот самый. И я очень устал с дороги, лейтенант. Пропускайте. Или вы хотите объяснить Совету, почему один из участников Турнира опоздал на регистрацию из-за вашей бюрократии?

Офицер заколебался.

— Ваша... техника. Она не соответствует стандартам безопасности.

— Моя техника пережила то, что ваши танки не переживают. Это прототип. Экспериментальная модель. — Я сделал шаг вперед. — Открывай ворота, лейтенант.

Офицер махнул рукой. Шлагбаум поднялся. Мы вернулись в машину. Когда мы въезжали под золотой купол, я посмотрел на индикатор заряда.

[Заряд: 65%.]

Мы доехали. Но главная битва была впереди.

В зеркале заднего вида я увидел, как за нами закрываются ворота. Мы были внутри. В городе врагов, интриг и денег. И у меня была всего неделя, чтобы поставить этот город на колени.

— Куда едем, Граф? — спросил Коршун, оглядываясь на небоскребы.

— В гостиницу. Самую дорогую, — усмехнулся я. — Если уж мы играем роль аристократов, будем играть до конца. И найди мне розетку. Большую розетку.

Глава 18. Город грехов и магии

Екатеринбург-Прайм не просто сиял. Он вопил о своем богатстве каждым люменом неоновой рекламы, каждым бликом на хромированных боках аэрокаров, каждым чистым, отфильтрованным кубометром воздуха.

После свинцовой серости Пустошей и пыльной безнадеги «Серой Зоны» этот город бил по глазам, как сварка, на которую смотришь без маски.

Мы катились по широкому проспекту имени Основателей. Наш «Зубр» — шестиколесный монстр, покрытый слоем радиоактивной грязи, копотью и вмятинами от когтей гончих, выглядел здесь как мясницкий тесак, забытый на столике с десертами. Водители обтекаемых, похожих на мыльницы электромобилей шарахались от нас в соседние ряды, едва завидев шипастый бампер в зеркалах заднего вида. Пешеходы на тротуарах — чистые, модно одетые, с цветными имплантами и переливающимися магическими татуировками — замирали, тыкали пальцами и снимали нас на нейролинзы.

Я сидел, расслабившись в кресле, но мой интерфейс работал на пределе.

[Сканирование среды... Завершено.]

[Фон: Стабильный. Уровень маны: Высокий (искусственное насыщение). Токсичность: 0%.]

[Обнаружена городская сеть "Эгида". Уровень шифрования: B+. Уязвимости: 3 потенциальных входа через коммунальные подсистемы.]

— Смотри, Макс! — Тая буквально прилипла носом к бронестеклу, оставляя на нем запотевшее пятно. — Деревья! Они настоящие? Зеленые!

Вдоль проспекта тянулась бесконечная аллея. Липы. Ровные, аккуратно подстриженные под куб, без единого признака мутаций, наростов или кислотных ожогов. Они шелестели листвой, которую, казалось, полировали вручную каждое утро.

— Генетически модифицированные, — буркнул я, сверяясь с навигатором и одновременно отслеживая три полицейских дрона, висящих у нас на хвосте. — Устойчивость к смогу, пониженное потребление воды, встроенная биолюминесценция для ночного освещения. Декорация, Тая. Просто дорогая, бесполезная декорация, которая жрет бюджет небольшого города.

— Ты невыносим, — выдохнула она, не отрывая взгляда от витрины бутика, где манекены-големы меняли платья каждые пять секунд, танцуя сложный вальс. — Это же красиво. Неужели ты не можешь просто... ну, порадоваться? Мы выжили, мы в безопасности.

— Мы не в безопасности, — отрезал я, проверяя заряд конденсаторов турели. — Мы в реакторе. Только вместо урана здесь амбиции и деньги. Знаешь, сколько энергии жрет этот золотой купол над городом? Я посчитал навскидку. Этой мощности хватило бы, чтобы запитать три промышленных кластера Урала на год. Они буквально сжигают ресурсы, чтобы пускать пыль в глаза и не видеть того, что творится за стеной.

Коршун за рулем хмыкнул, переключая передачу. Двигатель «Зубра» рыкнул, пугая зазевавшегося курьера на моноколесе.

— Привыкай, Рыжая. Это столица. Тут понты дороже денег, а репутация крепче брони. Кстати, Граф, навигатор ведет к «Аметисту». Это в самом центре, «Золотая Миля». Пять звезд, все дела. Нас туда пустят в таком виде? Мы похожи на банду мародеров, которые только что ограбили могильник.

— У нас бронь от Совета Кланов, категория VIP, — я поправил перчатку экзоскелета, чувствуя привычную тяжесть сервоприводов. — Обязаны пустить. А если будут воротить нос — я припаркуюсь прямо в холле. У «Зубра» клиренс позволяет заехать по ступенькам.

Мы встали на светофоре. Рядом с нами бесшумно затормозил открытый кабриолет ярко-красного цвета. Внутри сидели четверо. Золотая молодежь. Парни в расстегнутых рубашках от кутюр, девушки с бокалами в руках. Смеются, музыка орет.

Один из парней, заметив нас, лениво повернул голову. Его глаза, модифицированные имплантами «Кошачий зрачок», презрительно сузились.

— Эй, мусорщики! — крикнул он, перекрывая музыку. — Свалка за городом! Вы перепутали поворот!

Его спутницы захихикали.

— А ну-ка газани, дядя, — крикнул второй. — Хотим посмотреть, как эта колымага развалится!

Коршун напрягся, его рука потянулась к кобуре.

— Спокойно, — остановил я его жестом. — Не трать патроны на идиотов. Тая, включи режим «Салют».

— Что? — не поняла она.

— Турель. Режим наведения.

Тая, хищно улыбнувшись, нажала кнопку на пульте.

На крыше «Зубра» с жужжанием развернулась спаренная автопушка. Стволы, покрытые нагаром, опустились и уставились прямо в лоб водителю кабриолета. Лазерный целеуказатель нарисовал красную точку у него на лбу, прямо между идеальных бровей.

[Захват цели. Дистанция: 3 метра. Вероятность поражения: 100%.]

Смех в кабриолете оборвался, как будто выключили звук. Парень с бокалом поперхнулся шампанским. Водитель побелел так, что стал похож на свой крахмальный воротничок.

— Извините, — мой голос, усиленный внешними динамиками на максимум, прозвучал как скрежет металла по стеклу, заставив прохожих вздрогнуть. — Система автоматической обороны реагирует на агрессивный тон. Она у меня старая, контуженная. Может и бахнуть. Советую соблюдать тишину.

Светофор переключился на зеленый. Кабриолет рванул с места с визгом покрышек, нарушая все правила, лишь бы оказаться подальше от безумного броневика.

— Люблю дипломатию, — удовлетворенно кивнул я. — Поехали, Коршун.

Отель «Аметист» напоминал гигантский кристалл, выращенный безумным геомантом прямо из асфальта. Фиолетовое стекло, шпили, уходящие в небо, и очередь из лимузинов перед входом. Когда наш шестиколесный монстр с лязгом гусениц (я перевел заднюю ось на гусеничный ход для устойчивости) вполз на пандус, парадная жизнь отеля замерла.

Швейцар в ливрее, расшитой золотом, выронил планшет. Охранники в строгих костюмах, под которыми угадывались бронежилеты и кобуры, схватились за гарнитуры.

Толпа журналистов, дежурившая у входа в ожидании какой-нибудь поп-звезды или княжеского отпрыска, на секунду впала в ступор. А потом взорвалась вспышками.

— Кто это?

— Новый клан из Сибири?

— Это что, танк прорыва?

— Смотрите на герб! Ворон! Это Воронцов! Тот самый, из Мертвых Земель!

Я дождался, пока Коршун заглушит двигатель. В наступившей тишине слышно было только потрескивание остывающего металла.

— Тая, лицо попроще. Убери улыбку. Ты — телохранитель аристократа, а не туристка в Диснейленде. Коршун, периметр на тебе. Никого не подпускать к машине ближе чем на метр. Если кто-то полезет щупать турель или отдирать сувениры — ломай пальцы. Разрешаю.

— Принято, Граф.

Дверь с пневматическим шипением открылась, выпуская облачко пара. Я спрыгнул на мраморную плитку. Мой «Призрак» лязгнул сервоприводами, оставив на полированном камне царапину. Я не стал снимать шлем, лишь поднял визор.

Ко мне подбежал главный менеджер — суетливый мужчина с бегающими глазками и аурой слабого мага воздуха.

— Господин! — заверещал он, заламывая руки. — Это возмутительно! Вы не можете здесь парковаться! Это зона высадки гостей класса люкс! Ваша... техника... она капает маслом на итальянский мрамор! Уберите это немедленно на служебный въезд!

Я медленно повернул к нему голову. Интерфейс подсветил его красным контуром.

[Объект: Администратор. Уровень угрозы: Нулевой. Статус: Истерика.]

— Я — Граф Максим Воронцов, — произнес я тихо, но так, чтобы услышали все вокруг. — И я не ищу служебных входов. Я захожу через парадную дверь. Всегда.

Я достал из подсумка тяжелый магнитный ключ-карту от «Зубра» и небрежно бросил его швейцару. Парень поймал его как гранату, с ужасом глядя на засаленные края брелока.

— Машину на VIP-парковку. Осторожнее с педалью газа — акселератор чувствительный. В салоне не дышать — фонит радиацией, счетчик Гейгера может зашкалить. Багажник не открывать. И главное...

Я наклонился к лицу побледневшего менеджера, который отшатнулся от запаха гари и оружейного масла, исходящего от меня.

— Если на ней появится хоть одна новая царапина, я вычту стоимость ремонта всего отеля из вашей кармы. А карму я чищу больно. Вопросы есть?

— Н-никак нет, Ваше Сиятельство... — пролепетал менеджер, сдуваясь, как проколотый шарик. — Прошу, следуйте за мной. Ваши апартаменты готовы.

Мы прошли сквозь вращающиеся двери в прохладу холла, оставив позади ошеломленную толпу и щелкающие затворы камер.

Внутри пахло большими деньгами. Этот специфический, ни с чем не сравнимый запах — смесь дорогих духов, озона, старого дерева и высокомерия. Нас встретили тишиной. Дамы в вечерних платьях, господа в смокингах, офицеры Гвардии — все разговоры стихли. Десятки глаз провожали нашу процессию.

Я шел первым. Грязный, в боевом экзоскелете, с лицом, на котором застыла печать недельного недосыпа и ярости. За мной — Тая, рыжая валькирия в запыленном походном комбезе, с «Вектором» на плече, держащая палец недалеко от спуска. Замыкал шествие Коршун с баулами, похожий на наемного убийцу в отпуске (чем он, по сути, и являлся), сканирующий толпу тяжелым взглядом.

— Мы на сороковой этаж, — бросил я девушке на ресепшене, швыряя на стойку свое приглашение. Сургучная печать стукнула о стекло.

— Г-граф Воронцов... — она быстро застучала по голографической клавиатуре, стараясь не смотреть на грязные следы, которые оставляли мои ботинки на ковре. — Да, конечно. Люкс «Императорский». Все оплачено Оргкомитетом Турнира. Но... Ваше Сиятельство, есть небольшой нюанс.

— Какой еще нюанс? — я начал терять терпение. Мои батареи просили еды, а тело — горячего душа.

— Сегодня в 19:00 в Бальном зале состоится приветственный фуршет для участников и спонсоров. Дресс-код... — она выразительно посмотрела на мой нагрудник с подпалинами от плазмы и царапинами от когтей. — Black Tie. Строгий вечерний стиль. И... к сожалению, пронос любого оружия, включая артефактное, в зал строго запрещен. Служба безопасности будет проверять всех на входе.

Я усмехнулся.

— Мой костюм стоит дороже, чем весь этот отель, милая. Это и есть мой Black Tie. Но я вас услышал. Оружие оставим в номере.

Номер был огромен. Нет, он был неприлично огромен для трех человек. Панорамные окна во всю стену открывали вид на сияющий город. Огромная гостиная с камином (настоящим!), три спальни, джакузи, бар, забитый элитным алкоголем.

— Охренеть... — Тая сбросила рюкзак и с разбегу плюхнулась на кровать, раскинув руки. — Макс! Она мягкая! Она как облако! И тут есть горячая вода! Из крана! И она не пахнет ржавчиной!

— Наслаждайся цивилизацией, пока она доступна, — я прошел мимо всей этой роскоши, не обращая внимания на антикварную мебель. Мой взгляд сканировал стены. — Коршун, проверь периметр. Жучки, камеры, магические закладки. Я займусь главным.

Я подошел к декоративной панели в углу гостиной. Мой визор подсветил контуры проводки внутри стены.

— Вот ты где, моя прелесть, — прошептал я.

Я достал мультитул, поддел панель и с мясом выдрал ее. За ней скрывался промышленный щиток питания системы климат-контроля.

— Граф, ты вандал, — заметил Коршун, проходя мимо со сканером эфирных полей. — Нас оштрафуют.

— Пусть включат в счет. Мне нужно топливо.

Я достал из рюкзака свой набор кабелей-переходников. Снял защитную крышку. Подключился напрямую к шине питания. 380 вольт, три фазы. Серьезная мощность.

— Система, режим зарядки. Приоритет — максимальная тяга. Отключить лимитеры безопасности.

[Подключение установлено. Входящее напряжение стабильно. Начинаю поглощение.]

Я сел на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза.

Сладкая, густая, вибрирующая волна энергии хлынула через кабели в порты моего костюма, а оттуда — в накопители и в мое тело. Это было лучше, чем еда, лучше, чем секс, лучше, чем самый глубокий сон. Мои нервные окончания, измученные голодом и болью, запели от удовольствия. Я чувствовал, как оживает каждая сервомышца «Призрака». Как проясняется сознание, разгоняя туман усталости.

Я буквально выпивал электричество этого пафосного здания. Где-то в коридоре, наверное, моргнул свет, лифты дернулись, кондиционеры затихли на секунду. Но мне было плевать. Я был черной дырой.

[Заряд: 68%... 75%... 82%... 90%...]

Через двадцать минут я встал. Полный сил. Глаза горели, в теле звенела мощь.

— Граф, — Коршун вышел из спальни, держа в руках горсть крошечных устройств, похожих на металлических жуков. — Нашел пять штук. Три аудио, два видео. Профессиональная установка, военный образец. «Шувалов Индастриз», судя по маркировке чипов.

— Оставь их, — лениво отозвался я, разминая шею. — Пусть слушают. Мы не будем обсуждать секреты вслух. Включи фоновый генератор белого шума, когда будем говорить о деле. А пока... Тая! Ты там утонула? Нам нужно готовиться к выходу в свет!

— Я выхожу! — крикнула она из ванной.

За следующие два часа мы превратили номер в мастерскую. Я не мог пойти в экзоскелете, это действительно было бы нарушением этикета, которое могло стоить мне дисквалификации. Шуваловы только этого и ждали: повода вышвырнуть меня до начала боев. Но идти без защиты в логово змей я не собирался.

Я заказал у консьержа черный смокинг моего размера. Принесли быстро, за тройную цену. Ткань была хорошей, шерсть с шелком, но для меня она была слишком... пустой.

Я разложил пиджак на столе из красного дерева. Рядом лег паяльник, моток мифриловой проволоки (остатки запасов из Усадьбы) и горсть микрочипов.

— Что ты делаешь? — спросила Тая, выйдя из душа в халате и с полотенцем на голове. Она выглядела распаренной, домашней и совершенно не похожей на убийцу с пулеметом.

— Интегрирую, — буркнул я, вдевая проволоку в иголку. — Мне нужна броня. Скрытая.

Я начал шить. Стежок за стежком я вплетал мифриловую нить в подкладку пиджака, создавая контур клетки Фарадея и простейшего кинетического щита.

— В манжеты — шокеры, — бормотал я. — В воротник — датчики ядов. Пуговицы заменим... где мои конденсаторы? Ага, вот.

Я заменил пластиковые пуговицы на плоские микро-батареи, замаскированные под черный перламутр. В случае чего, я смогу вытянуть из них заряд для одного мощного удара. Вместо громоздкого шлема я достал свои «гражданские» очки. Стильная роговая оправа, слегка затемненные стекла. Выглядит как аксессуар пижона-интеллектуала. На деле — тактический сканер, связанный с вычислительным блоком, который я закрепил на пояснице под ремнем брюк.

— Тая, твое платье, — я кивнул на пакет, который доставил курьер из бутика. — Темно-синее, закрытое, но с разрезом. Под него идеально встанет кобура на бедро и ножны для метательных ножей.

— Я буду выглядеть как шлюха-убийца? — спросила она, разглядывая наряд.

— Ты будешь выглядеть как леди, которая может убить шпилькой, но при этом мило улыбаться. Самое опасное сочетание.

К семи вечера мы были готовы.

Я смотрел на свое отражение в зеркале. Высокий, худощавый молодой человек с бледной кожей и острыми скулами. Смокинг сидел идеально, скрывая худобу. Очки придавали мне вид безопасного ботаника. Никто не скажет, что этот парень может голыми руками свернуть шею гулю или починить ядерный реактор.

— Волк в овечьей шкуре, — хмыкнул я.

Тая вышла из спальни. Я на секунду забыл, как дышать. Рыжие волосы уложены в сложный узел, открывая тонкую шею. Платье облегало фигуру, подчеркивая каждую линию. Она чувствовала себя неуютно, одергивая подол, но выглядела... королевски.

— Ты красивая, — сказал я честно.

Она покраснела.

— А ножи я спрятала в прическу. Титановые шпильки.

— Умница. Коршун, ты остаешься на связи в номере. Координируешь нас через микронаушник. Если что-то пойдет не так — взрывай щиток и вырубай свет во всем здании.

— Понял, Граф. Веселитесь.

Мы вышли в коридор.

Бальный зал гудел как растревоженный улей. Хрустальные люстры размером с малолитражку заливали зал светом. Живой оркестр играл что-то классическое и ненавязчивое. Официанты с подносами шныряли между гостями как рыбки в аквариуме. Здесь собралась элита Империи. Главы Кланов в парадных мантиях, увешанные орденами. Богатые торговцы, чьи животы подпирали пуговицы сюртуков. Чиновники, генералы и, конечно, участники Турнира — молодые, хищные, амбициозные.

Когда мы вошли, гул начал стихать. Словно кто-то убавлял громкость приемника. Я чувствовал на себе десятки взглядов. Любопытных, презрительных, оценивающих. Я слышал обрывки шепота:

— Это он? Тот самый бастард Воронцов?

— Говорят, он живет с монстрами и ест сырое мясо.

— Выглядит как обычный выскочка. А девка с ним ничего так...

— Он же пустышка! Зачем он пришел? Позориться?

Я нажал незаметную кнопку на дужке очков. Мир моргнул и покрылся цифровой сеткой.

[Активация режима социального сканирования.]

[Объект: Мужчина, 45 лет. Артефакт: Кольцо "Огненный щит". Ранг: C. Уязвимость: Нестабильный эфирный контур, дешевая китайская поделка.]

[Объект: Женщина, 30 лет. Имплант: Голосовой модулятор. Опасно: Ментальное воздействие низкого уровня.]

Я шел сквозь толпу, как ледокол через тонкий лед. Люди расступались. Они чувствовали не силу магии, которой у меня не было, а что-то другое. Холодную, расчетливую уверенность хищника, который точно знает, где у жертвы яремная вена, и просто ждет момента.

Тая сжала мой локоть так, что побелели костяшки, но шла с гордо поднятой головой, улыбаясь той самой улыбкой, которую мы репетировали.

— Расслабься, — шепнул я ей. — Они всего лишь еда. Энергетическая еда.

И тут я увидел их.

В центре зала, в VIP-зоне, отгороженной бархатным канатом, стояла Анна. Моя «любимая» мачеха. Она не изменилась за эти полгода. Все та же ледяная, змеиная красота. Черное бархатное платье с открытой спиной, колье с бриллиантами, каждый из которых стоил как мой «Зубр». Она держала бокал так изящно, словно родилась с хрусталем в руке.

Рядом с ней — Алекс. Мой сводный брат. Высокий, широкоплечий блондин с идеальной укладкой. На нем был парадный мундир с гербом Шуваловых — Единорог, пронзающий змею. Он улыбался кому-то, сверкая отбеленными зубами. Принц из сказки. Надежда Клана.

Я направился прямо к ним. Охрана у каната дернулась было преградить путь, но я просто прошел мимо, даже не замедлившись. Мой взгляд был прикован к Анне.

— Максим! — голос Анны прозвенел как серебряный колокольчик, перекрывая музыку. Она раскинула руки, изображая бурную радость. — Боже мой! Ты жив! Мы так волновались! Я ночей не спала!

Толпа вокруг замерла, ловя каждое слово. Это было шоу, и Анна была главной актрисой.

— Здравствуй, Анна, — я не протянул руки для поцелуя. Просто кивнул. — Выглядишь... дорого. Наверное, доход с моих земель в этом году был неплохим? Я слышал, урожай теневого льна удался?

Ее улыбка дрогнула, но устояла. В глазах мелькнула холодная сталь.

— Ты все такой же грубиян, Максим. Мы думали, жизнь в... уединении... научит тебя смирению и манерам.

— Жизнь в «уединении» научила меня, что если не кусать первым, тебя сожрут, — я перевел взгляд на брата. — Привет, Алекс. Слышал, ты фаворит Турнира? Ставки на тебя пять к одному. Неплохо для начала.

Алекс посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах не было ненависти, только усталая брезгливость. Как будто он смотрел на таракана, который выполз на праздничный торт.

— Привет, Макс. Не ожидал тебя здесь увидеть. Честно. Думал, ты сгниешь в Черном Ручье или тебя просто сожрут. Ты ведь даже не маг. Зачем приехал? Позорить семью? У нас и так хватает проблем с прессой.

— Я приехал за своим, братишка, — я активировал глубокое сканирование. Очки тихонько завибрировали, собирая данные.

[Цель: Александр Шувалов. Класс: Боевой маг (Земля/Огонь). Уровень источника: Аномально высокий для его возраста. Экипировка:

Амулет "Сердце Горы" (Защита класса А).

Перстень-накопитель (Емкость: 5000 ед).

ВНИМАНИЕ! Обнаружена аномалия в грудной клетке.]

Я сфокусировал взгляд на его груди. Сквозь ткань мундира, сквозь плоть и ребра сканер увидел темный сгусток, пульсирующий в ритме, не совпадающем с сердцем.

[Имплант неизвестного происхождения. Структура: Органика Бездны + Техномагия. Функция: Форсирование магических каналов. Побочный эффект: Разрушение сердечной мышцы. Статус: Нестабилен. Вероятность критического сбоя при нагрузке: 14%.]

Вот оно. Они накачали его. Шуваловы пошли ва-банк. Они вживили наследнику какую-то дрянь из запрещенных лабораторий, чтобы искусственно разогнать его дар. Это был допинг. Смертельный допинг.

— У тебя интересный фон, Алекс, — сказал я тихо, наклонившись к нему. Так, чтобы слышали только они двое. — В груди не жжет по ночам? Левое предсердие, третий клапан. Кажется, твой «усилитель» конфликтует с твоим собственным ритмом. Если перенапряжешься на арене — сердце просто лопнет. Как перегретый конденсатор. Я бы на твоем месте не использовал заклинания выше третьего круга.

Глаза Алекса расширились. Зрачки сузились в точки. Он невольно прижал руку к груди, защищая свой секрет. Анна побледнела так резко, что слой пудры не смог скрыть пятна на щеках. Ее маска идеальной хозяйки треснула, обнажая испуганную стерву.

— Откуда ты... — начал Алекс, голос его дрогнул.

— Я инженер, — перебил я его, улыбаясь самой хищной и доброй из своих улыбок. — Я вижу, как работают механизмы. И я вижу, когда механизм сломан или когда в него вставили деталь, которая ему не подходит. Сопромат — бессердечная сука, Алекс. Она не берет взятки.

— Ты бредишь, — прошипела Анна, хватая сына за локоть. — Пойдем, Александр. Не стоит тратить время на сумасшедшего. Нас ждут послы.

— Удачи на жеребьевке, — бросил я им в спину.

Я взял с подноса проходящего официанта бокал шампанского. Очки тут же подсветили жидкость.

[Анализ: Следы легкого психотропа. "Сыворотка правды".]

— За встречу, семья, — прошептал я. — И пусть победит тот, у кого лучше схема проводки.

Я демонстративно вылил шампанское в кадушку с фикусом. Фикус, кажется, даже обрадовался.

— Ты видел их лица? — прошептала Тая, когда мы отошли к балкону. — Они были в ужасе. Что ты им сказал?

— Правду, — ответил я, чувствуя, как адреналин смешивается с электричеством в крови. — Я сказал им, что вижу их насквозь. И что их король — голый. А точнее — бракованный.

Мы вышли на балкон. Прохладный вечерний ветер ударил в лицо. Город внизу сиял, не подозревая, что внутри него зреет нарыв.

Завтра начнется бойня. Завтра они попытаются меня убить официально, на потеху публике. Но первый раунд — психологический — я уже выиграл. Я поселил страх в сердце фаворита. А страх жрет энергию быстрее любого заклинания.

— Идем спать, Тая, — я снял очки и потер переносицу. — Завтра будет долгий день. Мне нужно откалибровать гвоздомет.

Глава 19. Квалификация: Полоса препятствий

Утро турнира пахло озоном, дешевым кофе и страхом. Этот запах пропитывал бетонные стены раздевалок Арены «Колизей» так глубоко, что никакая магия очистки не могла его вывести. Это был запах тысяч неудачников, которые приходили сюда за славой, а уходили на носилках или в черных пластиковых мешках.

Я сидел на жесткой скамье в секторе «D» — отстойнике для тех, у кого нет спонсорской ложи. Вокруг меня нервно разминались, молились или проверяли амулеты еще два десятка претендентов. «Мясо». Массовка для героев первого эшелона.

На мне был «Призрак». Но не в полной боевой комплектации, в которой я штурмовал Пустоши. Регламент Турнира был строг к весу экипировки. Пришлось снять тяжелые бронепластины, оголив сервоприводы, гидравлические поршни и пучки кабелей. Теперь экзоскелет напоминал не рыцарский доспех, а анатомический макет киборга, с которого содрали кожу. Черный матовый металл, переплетение искусственных мышц и тихое, едва слышное гудение реактора в рюкзаке.

— Ты, случаем, не ошибся дверью, железяка? — голос был громким, нарочито уверенным.

Я медленно повернул голову. Шлем скрывал мое лицо, визор горел тусклым красным светом.

Передо мной стоял парень лет двадцати. Типичный представитель «золотой молодежи». Дорогой боевой костюм из кожи виверны, выкрашенный в ярко-алый цвет. На груди герб Клана Огневых: саламандра в огне. В руках он крутил посох из красного дерева с навершием в виде рубина размером с кулак.

— Сектор утилизации бытовых отходов на заднем дворе, — продолжил он, работая на публику. Остальные участники захихикали. Им было страшно, и возможность посмеяться над кем-то, кто выглядит еще более нелепо, чем они, была спасением. — Тут у нас Турнир Магов, а не выставка достижений кружка «Умелые руки».

Я просканировал его.

[Объект: Кирилл Огнев. Уровень: 3 (Подмастерье). Стихия: Огонь. Экипировка: Стандартная, клановая. Угроза: Низкая. Психотип: Истероид. Ищет самоутверждения.]

— Система, — произнес я, не вставая. Мой голос, пропущенный через вокодер шлема, звучал плоско и металлическом, без интонаций. — Зафиксировать параметры объекта. Температура тела повышена. Расширенные зрачки. Тремор пальцев левой руки.

Я встал. Сервоприводы взвыли, распрямляя двухметровую конструкцию. Огнев невольно сделал шаг назад. Без брони я выглядел тоньше, но «скелетная» конструкция придавала мне вид инфернального насекомого.

— У тебя выброс адреналина превышает норму на 40%, — сказал я, нависая над ним. — Ты боишься. И правильно делаешь. Огонь требует контроля. А у тебя дрожат руки. Если кастуешь «Огненный шар» — целься выше. Иначе сожжешь себе брови, а не мишень.

Огнев покраснел так, что слился с костюмом.

— Ты... Я тебя сожгу на Арене! Я из тебя...

— Внимание участникам! — грохнул голос распорядителя из динамиков под потолком. — Выход на построение через пять минут! Группа «Альфа» — на старт! Группа «Бета» — готовность!

— Повезло тебе, мусорщик, — процедил Огнев. — Мы в разных заходах. Но если встретимся в плей-офф...

— Не встретимся, — я отвернулся, теряя к нему интерес. — Ты не пройдешь квалификацию. Ты тратишь энергию на разговоры.

Арена «Колизей» была колоссальной. Овальная чаша на сто тысяч зрителей, накрытая прозрачным силовым куполом, который дрожал от рева толпы. Трибуны были забиты под завязку. В VIP-ложах, за бронированным стеклом, сидели главы Кланов, делая ставки и попивая вино, которое стоило дороже моей жизни.

В центре Арены организаторы возвели настоящий ад.

Полигон-трансформер сегодня имитировал «Дикие Земли». Три зоны смерти, которые нужно было преодолеть за минимальное время.

«Болото Скорби». Вязкая топь с искусственными кочками, скрывающая под водой механических и био-синтетических тварей.

«Руины Древних». Лабиринт из разрушенных стен, напичканный ловушками: огнеметы, ядовитые дротики, падающие блоки.

«Поляна Хищника». Финишная прямая, которую охраняет «Босс» уровня. В этот раз — Кибер-Мантикора.

Задача простая: выжить и добежать. Магия разрешена. Убийство соперников на этом этапе запрещено (но «случайные» травмы поощряются зрителями).

Я стоял у края поля, ожидая своей очереди. Рядом, за ограждением, стояли Тая и Коршун. Тая грызла ноготь, Коршун с каменным лицом проверял что-то в планшете.

— Связь работает? — спросил я через закрытый канал.

— Слышу тебя четко, Граф, — отозвался Коршун. — Твоя очередь восемнадцатая. Перед тобой пошел Огнев. Смотри.

На огромных экранах, висящих над ареной, транслировали забег Огнева.

Парень действительно был неплох, если судить по меркам шоу-бизнеса. Он ворвался в Болото, окутанный пламенным щитом. Вода шипела и испарялась вокруг него. Из грязи выскочила механическая жаба с титановыми челюстями — Огнев сжег ее струей пламени, превратив в кусок оплавленного шлака. Толпа взревела от восторга.

— Красиво, — прокомментировала Тая. — Но глупо.

— Именно, — кивнул я. — Он потратил на одну жабу столько маны, сколько нужно для обогрева коттеджа зимой. КПД — ниже плинтуса.

В Руинах Огнев начал уставать. Он взрывал стены вместо того, чтобы искать проход. Он сбивал летящие в него дротики огненными шарами. Он сиял как сверхновая, привлекая внимание всех датчиков полигона.

К финишу, к Мантикоре, он вышел шатаясь. Мантикора — трехметровая тварь из стали и плоти, с хвостом-скорпионом — прыгнула на него. Огнев создал огненный шторм. Мантикора отступила, опаленная, но парень рухнул на колени, тяжело дыша. Он прополз финишную черту и отключился. Медики уже бежали к нему с носилками.

— Время: 8 минут 42 секунды! — объявил комментатор. — Потрясающая мощь Клана Огневых! Какая страсть! Какая самоотдача!

— Какой идиотизм, — подытожил я. — Мой выход.

— Участник номер 47. Максим Воронцов. Без Клана. Статус: Инженер.

Когда я вышел на стартовую площадку, трибуны притихли, а потом разразились свистом и смехом. Я выглядел странно. Без сияющих аур, без пафосных посохов. Просто черный скелет, увешанный подсумками.

— Система, — прошептал я. — Боевой режим: Пассивный. Активировать аналитический модуль. Загрузка карты угроз.

[Карта загружена. Оптимальный маршрут построен. Расчетное время: 6 минут. Расход энергии: 3%.]

Гонг!

Я не побежал. Бег тратит кислород и энергию. Я перешел на широкий, скользящий шаг, который позволяли удлиненные приводы ног.

Зона 1: Болото

Передо мной расстилалась жижа. Я включил режим сканирования поверхности. Визор подсветил плотные участки грунта зеленым, зыбучие пески — красным. Я шел зигзагами, наступая только на зеленые зоны.

Слева вспучилась вода. Гидравлический крокодил. Он среагировал на вибрацию моих шагов.

Зрители ждали фаербола или удара мечом.

Я сунул руку в подсумок на бедре.

— Акустическая ловушка, модель «Крик-3». Активация.

Я швырнул маленький металлический шар, размером с грецкий орех, в сторону — метров на двадцать левее, в гущу камышей.

Шар коснулся воды и издал импульс. Для человеческого уха это был просто щелчок. Для сенсоров крокодила, настроенных на поиск добычи, это прозвучало как вопль раненого слона.

Крокодил резко развернулся, забыв про меня, и рванул к камышам, разрывая воду. За ним последовали еще две жабы, которые прятались в засаде. Они набросились на место падения шарика, начиная грызть друг друга в бешенстве.

Я спокойно прошел мимо, даже не замедлив шаг.

— Что происходит? — голос комментатора был растерянным. — Почему монстры атакуют пустоту? Воронцов использует магию иллюзий? Но детекторы маны молчат!

Зона 2: Руины

Здесь было сложнее. Узкие коридоры, нажимные плиты, датчики движения.

Я включил лидар. Стены для меня стали прозрачными сетками полигонов. Я видел пружины, натянутые тросы и емкости с кислотой в потолке.

Вот передо мной коридор. Пол выложен красивой плиткой. Датчики давления под каждой третьей. Обычный человек прошел бы, надеясь на удачу. Маг пролетел бы на левитации, потратив кучу сил.

Я достал из другого подсумка баллончик. «Монтажная пена быстрого твердения. Армированная».

Я брызнул пеной на датчики движения на стенах, залепляя их «глаза». Система безопасности ослепла.

Затем я подошел к нажимным плитам. Вместо того чтобы наступать на них, я выстрелил из запястного гарпуна (часть экзоскелета) в балку под потолком. Лебедка взвыла, подтягивая мое тело вверх.

Я пролетел над опасным участком, как паук на паутине, и мягко приземлился на той стороне.

Энергия? 0.05% заряда аккумулятора. Магия? Ноль.

Впереди был завал. Искусственный тупик. Огнев здесь пробил стену взрывом. Я подошел к стене. Сканер показал: это не камень. Это голограмма, прикрывающая легкую фанерную перегородку.

Я просто прошел сквозь «камень», слегка раздвинув фанеру плечом.

На трибунах повисла тишина. Они не понимали. Они привыкли видеть борьбу, преодоление, вспышки. А видели человека, который идет по полосе препятствий так, словно вышел за хлебом и знает короткую дорогу через дворы.

Зона 3: Поляна Хищника

Финиш был близок. Но путь преграждала Кибер-Мантикора. Она была уже отремонтирована или заменена на новую после боя с Огневым.

Тварь заметила меня. Ее хвост с жалом задрожал, нацеливаясь мне в грудь. Глаза-камеры сфокусировались.

[Угроза: Высокая. Броня: Композит. Уязвимость: Теплоотвод на брюхе. Управляющий контур: Радиоканал 2.4 ГГц.]

Она зарычала — звук синтезировался через динамики в пасти — и приготовилась к прыжку.

— Скучно, — сказал я.

Я не стал доставать оружие. Я достал универсальный пульт. Точнее, это был мой самодельный дешифратор, переделанный из старого геймпада и армейской рации.

— Поиск частоты управления... — бормотал я, нажимая кнопки. — Есть захват. Протокол шифрования: "Шувалов Секьюрити". Пароль по умолчанию... серьезно? 12345? Идиоты.

Мантикора прыгнула. В полете ее когти сверкнули сталью.

Я нажал кнопку «Enter».

Тварь замерла в воздухе, словно наткнулась на невидимую стену, и рухнула на песок в метре от моих ног. Тяжелая туша подняла облако пыли.

Ее глаза сменили цвет с красного (Атака) на зеленый (Ожидание).

— Сидеть, — скомандовал я в микрофон дешифратора.

Мантикора села, виляя скорпионьим хвостом.

Я подошел к ней. Потрепал по холодной металлической морде.

— Хорошая девочка. Кто хороший кибер-убийца? Ты хороший кибер-убийца.

Я обошел застывшее чудовище и пересек финишную черту.

Время на табло замерло.

5 минут 14 секунд.

Это был не просто рекорд. Это был разгром. Это было в полтора раза быстрее, чем у Огнева. И я даже не вспотел.

Тишина на Арене стала вязкой. Сто тысяч человек молчали. Судьи в своей будке яростно спорили, размахивая руками.

Наконец, голос главного судьи, усиленный магией, разорвал тишину:

— Участник Воронцов! Задержитесь!

Я остановился, разворачиваясь к судейской ложе.

— Судейская коллегия фиксирует аномалию, — произнес судья. Это был старый маг из Клана Воздуха, его голос дрожал от возмущения. — Вы не использовали ни одного заклинания. Детекторы маны показывают нулевую активность. Более того, вы, кажется... взломали инвентарь Арены?

— Я использовал уязвимости в программном обеспечении голема, Ваша Честь, — ответил я спокойно. Мой голос разнесся над стадионом. — Мантикора управляется стандартным протоколом. Я лишь отправил команду отмены агрессии.

— Это жульничество! — крикнул кто-то из ложи Огневых. — Он не дрался! Он отключил ее!

— Пункт 4.2 Регламента Турнира, раздел «Свободная Охота», — отчеканил я, цитируя свод правил, который выучил наизусть еще вчера вечером. — «Участник имеет право использовать любые средства нейтрализации угрозы, включая магические, физические и интеллектуальные, при условии, что эти средства не наносят прямого вреда зрителям и судьям». Нейтрализация проведена? Проведена. Мантикора цела? Цела. Я сэкономил вам бюджет на ремонт голема. Вы должны сказать мне спасибо.

Судья поперхнулся. Он переглянулся с коллегами. Они листали толстые книги правил, пытаясь найти причину для дисквалификации. Но ее не было. Они не предвидели, что кто-то придет на магический турнир с хакерским пультом.

— А акустические бомбы? — не унимался судья. — А монтажная пена? Это не артефакты!

— Это алхимические составы и инженерные устройства моего личного производства, — парировал я. — Пункт 6.1: «Разрешено использование авторских разработок». Я — автор. Это — мои разработки. Если вы дисквалифицируете меня, вы признаете, что наука и инженерия запрещены в Империи. Вы хотите создать такой прецедент, Ваша Честь?

Это был удар ниже пояса. Империя гордилась своим прогрессом, пусть и магическим. Признать технологии «незаконными» они не могли. Судья тяжело вздохнул. Он посмотрел в VIP-ложу, где сидел Регент. Я проследил за его взглядом.

Регент Империи, суровый старик с седой бородой, медленно поднялся. На его лице играла едва заметная улыбка. Ему было скучно смотреть на однообразные фаерболы. А я его развлек. Он поднял большой палец вверх.

— Результат... утвержден! — объявил судья упавшим голосом. — Максим Воронцов проходит в следующий тур с рекордным временем!

И тут Арена взорвалась.

Но не так, как приветствуют героев. Это был гул удивления, споров, криков «Читер!» и «Гений!». Я сломал их шаблон. Я показал им, что их великая магия — это просто молоток. А я пришел с отверткой.

Я шел к выходу, чувствуя спиной взгляды. В VIP-ложе Анна сломала ножку хрустального бокала. Алекс смотрел на меня, не мигая. Его лицо было бледным. Он понял то, чего не поняли остальные. Я не просто прошел полосу. Я показал, что могу контролировать их оружие.

В подтрибунном помещении меня встретили Тая и Коршун. Тая буквально прыгала от восторга.

— Ты видел их лица?! Макс, ты сделал из Мантикоры щенка! "Кто хороший мальчик?" — я думала, я умру от смеха!

— Это было рискованно, Граф, — Коршун был серьезен, но в его глазах плясали бесенята. — Ты раскрыл карты. Теперь они знают, что ты технарь. В следующих турах они будут экранировать големов.

— Пусть экранируют, — я снял шлем. Волосы прилипли ко лбу, но я чувствовал себя великолепно.

[Заряд: 96%]

Я почти ничего не потратил.

— У меня еще много сюрпризов. Мантикора была разминкой.

Ко мне подошел распорядитель.

— Господин Воронцов. Поздравляю. Вы... удивили.

— Стараюсь.

— Ваша следующая схватка завтра. Но перед этим... к вам есть предложение.

— От кого?

— От Гильдии Букмекеров. И... от некоторых заинтересованных лиц, которые хотели бы купить схему вашего... "пульта".

Я усмехнулся. Рынок отреагировал мгновенно.

— Скажите им, что я не продаю инструменты. Я продаю решения. И цена будет высокой.

Я направился в раздевалку. Мне нужно было сменить броню на гражданское. По плану у нас был визит в совсем другое место. В место, где не действуют правила Турнира, но где можно купить то, что поможет мне выжить в финале.

Черный Рынок столицы ждал.

— Коршун, готовь машину. Мы едем к Зубу. Мне нужен обогащенный уран, пара списанных боеголовок и, если повезет, сердце демона.

— Зачем тебе сердце демона, Макс? — ужаснулась Тая.

— Хочу сделать Алексу подарок, — я хищно улыбнулся. — Валентинку с сюрпризом.

Мы вышли через служебный вход, избегая прессы. Но один взгляд я все же перехватил.

У черного лимузина с тонированными стеклами стоял высокий человек в сером плаще. Его лицо было скрыто капюшоном, но я почувствовал холод, который не имел отношения к погоде.

[Внимание! Обнаружена сигнатура Бездны. Уровень: Критический.]

Он смотрел на меня. И он улыбался. Я не видел улыбки, я чувствовал ее как порез на коже.

— Кто это? — спросил я Коршуна.

Наемник посмотрел туда же, но человек уже садился в машину.

— Не знаю. Но номера на машине... Странные. Это не имперский код. И не клановый.

— Запомни их, — приказал я. — Кажется, у нас появился еще один игрок. И он играет не за Шуваловых.

Лимузин растворился в потоке машин.

Мы сели в «Зубр». Я откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Первый раунд за мной. Но теперь ставки выросли. Я показал зубы, и теперь меня будут пытаться не просто победить, а уничтожить.

— В "Сектор Теней", Коршун. Пора заняться шопингом.

Глава 20. Рынок и шпионаж

Екатеринбург-Прайм был похож на слоеный пирог, испеченный безумным кондитером. Сверху — сладкая, хрустящая глазурь из золотых куполов, парков с генетически выверенными деревьями и неоновых шпилей, где жили те, кто всерьез считал себя богами или, как минимум, их заместителями. В середине — «Серая Прослойка»: деловые кварталы, муравейники офисов, жилые массивы для клерков и магов средней руки, которые всю жизнь платят ипотеку за право дышать фильтрованным воздухом. А внизу, у гнилых корней гигантских небоскребов, в вечной тени, куда не добивали лучи искусственного солнца, гнило «Днище».

Официально этот район назывался «Сектор 13» или «Технический Уровень». Неофициально — «Сектор Теней», «Яма» или просто «Там, где тебя зарежут за ботинки».

Мы спускались туда на огромном грузовом лифте, предназначенном для вывоза мусора и доставки тяжелой техники. Платформа скрипела, тросы гудели басом. Наш «Зубр» занимал почти всю площадку. С каждым этажом, пролетавшим мимо сетчатого ограждения, воздух за бортом менялся. Исчезал стерильный запах озона и дорогих духов. Появлялся тяжелый, маслянистый дух жареной синтетики, канализации, дешевого табака и нелегальной алхимии.

— Граф, ты уверен, что нам сюда надо? — Тая нервно поглаживала цевье автомата, глядя, как мимо проплывают этажи, исписанные светящимися граффити. На одном из балконов кто-то разделывал тушу химеры прямо на бельевых веревках. — Зуб говорил, что здесь могут разобрать на органы даже боевого голема, если он зазевается.

— Зуб драматизирует, набивая цену своим связям, — я смотрел на показания сканеров, которые сходили с ума от обилия помех. — Здесь просто свободный рынок. А свободный рынок не терпит слабаков и дураков. Держись уверенно. Мы не жертвы, которые заблудились. Мы — клиенты с деньгами и очень плохим характером.

Платформа с лязгом ударилась о дно шахты. Створки ворот разъехались, выпуская клубы пара. Мы въехали в подземный город. Здесь не было неба. Его заменяли переплетения труб, кабелей и мостков, с которых капал конденсат. Свет здесь был рыжим, дерганым — от тысяч китайских фонариков, голографических вывесок ломбардов и чадящих факелов у входов в притоны. Узкие улицы были забиты ларьками, контейнерами и просто развалами на земле.

Здесь продавали все. Я видел лавку с вывеской «Свежие органы: печень тролля, глаза виверны, почки должников». Рядом торговали паленой водкой «Слеза Императора» и запрещенными заклинаниями крови, записанными на грязных кристаллах. Чуть дальше группа гоблинов-механиков в промасленных комбинезонах торговалась с мрачным орком за побитый кибер-протез руки.

Наш броневик рассекал эту пеструю толпу, как ледокол. Местные провожали нас настороженными, цепкими взглядами. Они оценивали: сколько в нас металла, сколько мяса и сколько патронов в ленте турели. Турель на крыше, которую я перевел в режим «свободной охоты», лениво поворачивалась из стороны в сторону, отслеживая резкие движения. Это работало лучше любого дипломатического паспорта.

— Нам к «Железному Гансу», — скомандовал я Коршуну, сверяясь с картой, которую скинул Зуб. — Это в промзоне, за рынком рабов. Тупик Котельщиков, ангар 4.

— Принято. Жуткое место, — прокомментировал Коршун, объезжая лужу, в которой плавало что-то, подозрительно напоминающее человеческое ухо. — Идеальное для нас.

Мы остановились у огромных ржавых ворот, украшенных черепом какого-то кибер-зверя с вваренными в глазницы камерами наблюдения. Я вышел из машины. На мне был простой кожаный плащ поверх скрытой брони и те самые очки-сканеры. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным металлической пылью.

— Ждите здесь, — бросил я своим. — Коршун, глуши двигатель, но не выключай силовое поле. Тая, если кто-то подойдет ближе чем на два метра — стреляй. Сначала в воздух, потом в колено.

— Поняла.

Я подошел к воротам. Бронированное окошко с визгом открылось, на меня уставился глаз с механической диафрагмой, зумируясь на моем лице.

— Ганс не принимает туристов, — прохрипел голос из динамика. — Вали в верхний город, пижон.

— Я от Зуба, — я поднес к камере перстень-печатку с эмблемой волка, перекусывающего колючую проволоку. — И я привез то, что заставит Ганса не просто открыть дверь, а постелить мне красную дорожку. Схемы.

Глаз мигнул, сканируя печать. Послышался звук отпираемых замков — тяжелый, многоступенчатый лязг. Ворота со скрежетом поползли в стороны.

Внутри ангара было жарко, как в преисподней. Пахло раскаленным металлом, озоном и флюсом. Пространство было забито горами хлама: разобранные двигатели глайдеров, остовы шагоходов, кучи спутанных проводов. В центре этого хаоса возвышался трон, сваренный из выхлопных труб.

Хозяин, Ганс, был дварфом-полукровкой. Коренастый, с плечами шириной в дверной проем, бородой, заплетенной в косички с гайками, и с механической рукой-манипулятором вместо левой кисти. Он копался в недрах какого-то сложного узла, окруженный стайкой помощников — мелких, юрких гоблинов в сварочных масках. В углу на цепи сидел кибер-варг, грызущий титановую кость.

— Зуб сказал, ты безумец, — пробасил Ганс, не оборачиваясь. Его голос резонировал в груди. — Сказал, ты выжил в Усадьбе Воронцовых. Я думал, он врет или перепил настойки на мухоморах. Но судя по фону, который от тебя идет... ты либо ходячий реактор, либо очень везучий труп.

— И то, и другое, — я подошел ближе, игнорируя рычание варга. — Мне нужны компоненты, Ганс. Специфические. И срочно.

Ганс наконец повернулся. Его правый глаз был живым, карим, а левый заменял многофункциональный окуляр.

— У меня все специфическое. Вопрос в цене. Платишь чем? Имперскими кредитами? Они здесь не в ходу, инфляция. Золотом? Или органами?

— Информацией. И технологией.

Я достал из кармана защищенную флешку.

— Здесь чертежи эфирного фильтра. Модификация "Ворон-1". Позволяет очищать ману от токсинов Пустоши и радиации "Серой Зоны" с эффективностью 85%. Не требует дорогих катализаторов, работает на резонансе.

Ганс замер. Его механическая рука с жужжанием разжалась, уронив отвертку. В ангаре повисла тишина, даже гоблины перестали стучать молотками.

— Ты врешь, — тихо сказал дварф. — Имперские фильтры "Эгида" дают максимум 60% очистки. И стоят как крейсер.

— Имперские фильтры строят маги, которые пытаются договориться со стихией. А этот строил инженер, который знает физику волн. Стоячие волны, Ганс. Интерференция. Грязь просто выпадает в осадок. Проверь.

Я кинул ему флешку. Он поймал ее на лету своим манипулятором, с щелчком вставил в порт прямо на своем запястье. Его глаз-окуляр загорелся синим, по радужке побежали строки кода и чертежи.

Минуту он молчал, лишь губы шевелились, беззвучно ругаясь. Потом он шумно выдохнул.

— Твою ж мать... Это... Это охренительно элегантно. Ты использовал обратную петлю обратной связи...

— Ага.

— Это стоит миллионы, парень. Если продать Демидовым или Строгановым, они озолотят.

— Я не продаю патент, — жестко оборвал я его блеск в глазах. — Я продаю лицензию на производство ограниченной партии. Сто штук. Для нейтральных Кланов. Мне нужно, чтобы эта технология пошла в народ, а не осела в сейфах Императора под грифом "Секретно".

— Чего ты хочешь? — деловито спросил Ганс, уже прикидывая маржу.

— Список, — я переслал ему файл на нейроинтерфейс.

Ганс пробежал глазами по проекции перед собой. Присвистнул.

— Обедненный уран? Тяжелая вода? Конденсаторы класса "Титан" с военной приемкой? И... сердце демона Бездны? Парень, ты что, тактическую ядерную бомбу в гараже собираешь?

— Я строю будущее, Ганс. А будущее, как известно, требует жертв. И взрывчатки. Мне нужно победить в турнире, где против меня выставляют монстров и архимагов.

— Урана у меня на складе нет, — почесал бороду дварф. — Но я знаю, у кого есть. Клан Демидовых держит здесь перевалочный пункт. Они промышленники, им плевать на политику Шуваловых, лишь бы платили. Я сведу тебя с их представителем. Он как раз сейчас в задней комнате, оценивает партию контрабандного мифрила.

— Зови.

Через десять минут мы сидели в прокуренной каптерке за столом, залитым машинным маслом. Напротив меня сидел представитель Клана Демидовых — сухой старик в безупречном сером костюме, который смотрелся здесь так же нелепо, как балерина в угольном забое. Но его глаза, холодные и цепкие, выдавали акулу большого бизнеса.

— Ганс говорит, схема рабочая, — произнес старик, не притрагиваясь к чаю, который ему налили в грязную кружку. — Но 85%... Звучит как сказка.

— Это физика, — я постучал пальцем по столу. — С этими фильтрами вы сможете открыть шахты в "Серой Зоне", куда раньше не могли сунуться люди без костюмов высшей защиты. Подумайте о месторождениях, которые сейчас простаивают. Редкоземельные металлы, кристаллы. Вы окупите лицензию за месяц.

— Клан Демидовых заинтересован, — медленно кивнул старик. — Но есть политика. Мы не хотим открытого конфликта с Шуваловыми. Если они узнают, что мы спонсируем их врага... А вы, Граф, сейчас враг номер один.

— Они не узнают, — я улыбнулся самой «коммерческой» улыбкой. — Вы покупаете технологию у анонимного источника через Ганса. Ганс получает процент за посредничество и молчание. А компоненты для меня... спишите как утиль. "Потеряно при транспортировке в результате нападения монстров". Обычное дело.

— Рискованно.

— Риск — это благородное дело. А прибыль в 300% — дело приятное. Или я пойду к Морозовым. Они, говорят, менее щепетильны в вопросах политики, когда речь идет о деньгах.

Упоминание конкурентов сработало как спусковой крючок.

Старик сузил глаза.

— Не нужно к Морозовым. Договорились. Компоненты будут доставлены в ваш отель сегодня ночью. Контейнеры с маркировкой "Оборудование для прачечной". А фильтр... мы забираем эксклюзив на полгода.

— Три месяца.

— Пять. И мы даем вам доступ к нашим складам списанной военной техники бесплатно. На один визит.

— По рукам.

Мы ударили по рукам. Я чувствовал, как меняется расклад сил. У меня появился союзник. Пусть временный, пусть жадный, но мощный. Демидовы — это сталь, заводы и логистика. Это то, что мне нужно для войны.

Я вышел из ангара с чувством выполненного долга. В моем инвентаре, виртуальном и реальном, скоро появятся игрушки, с которыми можно устроить локальный апокалипсис на отдельно взятой арене.

Пока я торговался с промышленниками, у «Зубра» разворачивалась своя, не менее напряженная драма.

Я подключился к внешним камерам и микрофонам броневика, еще не доходя до машины. У нашего трапа стояла женщина. Высокая, эффектная брюнетка в облегающем костюме из кожи змеи. В руках — тонкая папка. Она выглядела как хищник, зашедший в курятник. Она разговаривала с Таей.

— ...вы же умная девушка, Таисия, — голос женщины лился из динамиков, как сладкий яд. — Вы понимаете, что он обречен. Воронцов — камикадзе. Он играет против Системы, против Совета. Когда его раздавят — а это случится через пару дней, — вас тоже зацепит осколками. Пособничество еретику, нарушение законов Империи... Вас сошлют на урановые рудники. Кожа слезет через неделю.

Тая стояла, прислонившись к гусенице «Зубра», скрестив руки на груди. Автомат висел на плече, но ее палец был рядом со спусковой скобой. Ее лицо было непроницаемым, но я, зная ее, видел, как напряглись мышцы на челюсти.

— Что вы предлагаете? — спросила Тая холодно.

— Спасение. И будущее. — Женщина открыла папку. — Здесь контракт. Клан Шуваловых ценит преданность и талантливых кадров. Нам нужны люди с боевым опытом выживания. Мы предлагаем вам место в личной гвардии Князя. Полный социальный пакет, гражданство столицы, квартира в центре. И жалованье... в десять раз больше, чем может предложить этот нищий, безумный Граф.

— От меня что требуется? Предать его?

— О, нет, что вы. Такие грубые слова. — Женщина улыбнулась, понизив голос. — Просто... невмешательство. Сегодня ночью Макс будет спать. Вы дежурите. Просто отключите на минуту внутреннюю сигнализацию «Зубра». Или... добавьте ему в ужин пару капель вот этого.

Она протянула маленький, изящный флакон с прозрачной жидкостью.

— Это не яд. Клянусь Честью Клана. Просто сильное снотворное. Он проспит бой, будет дисквалифицирован за неявку, но останется жив. Мы гуманны. Мы просто хотим уберечь мальчика от самоубийства на арене. Вы спасете ему жизнь.

Я остановился в тени контейнера, наблюдая. Коршун в кабине тоже замер, держа руку на пистолете, но не вмешивался. Он, как и я, ждал. Это был тест. Тест на верность, который нельзя пройти словами.

Тая взяла флакон. Покрутила его в руках, разглядывая на свет уличного фонаря. Жидкость внутри маслянисто переливалась.

— Снотворное, говорите? Спасти ему жизнь?

— Да. И обеспечить свою. Подумай, детка. Ты молодая, красивая. Зачем тебе умирать в грязи за изгоя, который даже не маг?

Тая улыбнулась. Жуткой, звериной улыбкой, которой она улыбалась гончим в Пустошах перед тем, как нажать на спуск.

— Знаете, в чем ваша ошибка, леди? — спросила она тихо, почти ласково.

— В чем?

— Вы думаете, что я служу ему за деньги. Или за страх.

Тая разжала пальцы. Флакон упал на грязный асфальт. Хрусть! Стекло разлетелось, жидкость зашипела, проедая дыру в бетоне.

— Снотворное? — Тая подняла бровь. — Это "Слеза Василиска". Паралич и медленная остановка сердца. Вы лжете так же дешево, как одеваетесь.

Женщина отшатнулась, ее маска благожелательности слетела.

— Ты дура! — прошипела она. — Ты сдохнешь вместе с ним! Шуваловы не прощают отказов!

— Я служу ему, потому что он единственный, кто не считает меня "кадром", "ресурсом" или "подстилкой". Он дал мне дом. И он дал мне цель.

Она шагнула к женщине, нависая над ней. Ствол автомата чуть приподнялся.

— А теперь вали отсюда, сука крашеная. У тебя десять секунд. Потом я решу проверить, держит ли твой костюм из змеи пулю калибра 7.62. Раз... Два...

Женщина побледнела. Она развернулась и быстро, ломая каблуки, почти побежала к ожидавшему ее черному тонированному седану. Машина сорвалась с места, едва дверь захлопнулась.

Я вышел из тени, медленно хлопая в ладоши.

— Браво, — сказал я.

Тая вздрогнула и резко обернулась.

— Макс! Ты... ты давно здесь?

— Достаточно, чтобы оценить шоу, вассал. — Я подошел к ней. — Ты могла взять деньги. Контракт выглядел жирным.

— Ты стоишь дороже, — буркнула она, отворачиваясь и пряча глаза, чтобы скрыть румянец. — И потом, кто еще разрешит мне стрелять из пулемета по аристократам и назовет это "дипломатией"? С Шуваловыми было бы скучно.

— Аргумент железный.

Я положил руку ей на плечо, сжимая крепко, по-дружески.

— Спасибо, Тая. Я это не забуду. А теперь в машину. Нам нужно вернуться в отель до того, как Демидовы пришлют доставку. Сегодня ночью мы будем варить суп.

— Какой суп? — не понял Коршун, высовываясь из кабины с довольной ухмылкой.

— Электролитный, с сюрпризом. Завтра у нас бой с Магом Воды. Я обещал ему джакузи.

Мы вернулись в «Аметист» без приключений, если не считать пары подозрительных глайдеров, которые вели нас до самой парковки. Номер встретил нас тишиной и тревожным миганием красного индикатора на моем портативном сервере.

[Входящее сообщение. Шифрование: Квантовое, нестандартный протокол. Отправитель: Неизвестен.]

Я сел за терминал, хрустнув пальцами.

— Кто-то еще хочет купить фильтры? — спросил Коршун, распаковывая пакеты с едой.

— Нет. Это не покупатель. Это предупреждение.

Я открыл сообщение. Текст был коротким, буквы плыли, словно написанные дымом:

«Ты играешь с огнем, Инженер. Шуваловы знают про твою сделку с Демидовыми. У них шпионы даже в канализации. Завтра на Арене тебя будут убивать по-настоящему. Твой противник, Граф Волконский, получил "Поцелуй Бездны" перед боем. Будь готов. P.S. Мне нравится твой стиль прохождения полосы. Не сдохни. Подпись: Тень.»

— Кто такой "Тень"? — Тая заглянула через плечо, жуя бутерброд.

— Понятия не имею. Тот самый тип в плаще, которого мы видели у Арены. Но информация... если это правда, то у нас проблемы.

Я развернул голографическое окно со схемой завтрашнего боя:

— Волконский. Маг Воды высшего ранга. "Поцелуй Бездны"... дрянь редкая. Это боевой стимулятор, превращающий кровь мага в кислоту и усиливающий контроль над жидкостью в десять раз. Если он меня ранит — я расплавлюсь. Если я его раню — его кровь прожжет пол арены. А вода под его контролем станет тверже стали.

— И что делать? — спросил Коршун. — Бежать?

— Менять тактику. Я хотел просто ударить током по воде. Теперь этого мало. Придется менять агрегатное состояние среды.

Я повернулся к куче хлама, которую мы притащили с рынка и которую курьеры Демидовых уже выгрузили в гостиной, вызвав новый приступ истерики у менеджера. Там были мотки толстой медной проволоки, тяжелые свинцовые пластины и главное сокровище — три контейнера с маркировкой «Осторожно! Криогенная смесь».

— Тая, доставай паяльник и горелку. Коршун, мне нужно, чтобы ты разобрал мини-бар и систему кондиционирования. Мне нужен мощный компрессор и медные трубки.

— Зачем?

— Мы сделаем замораживающую гранату объемного действия. Если вода превратится в лед, она потеряет проводимость... но если я добавлю в лед металлическую стружку и соль... о, это будет великолепный проводник, который зафиксирует Волконского в ледяной глыбе.

Глаза мои загорелись фанатичным огнем. Я чувствовал себя в своей стихии. Интриги, шпионы, угрозы, смертельные стимуляторы — все это отступало перед главной задачей Инженера. У меня была нерешаемая задача. И у меня были инструменты.

Ночь предстояла долгая.

[Система: Активирован режим "Мастерская". Бонус к крафту +15%. Внимание! Уровень стресса критический. Рекомендуется сон.]

— Сон для слабаков, — пробормотал я, включая плазменную горелку. — Сон для тех, у кого нет сердца демона в рюкзаке.

Утро четвертьфинала встретило нас стуком в дверь.

Это был не сервис отеля. Это была вторая часть доставки от Демидовых. Два молчаливых громилы втащили в номер тяжелые, обшитые свинцом ящики.

— "Оборудование для прачечной", — хмыкнул один из них, передавая накладную. — Стиральный порошок "Уран-238". Не рассыпьте, а то волосы выпадут.

Когда они ушли, я вскрыл ящики.

Внутри, в мягких ложементах, лежал он. Обедненный уран. Темно-серый, невероятно плотный металл. Отходы обогащения, но для меня — золото. Идеальный материал для сердечников бронебойных снарядов. Но мне он был нужен не для стрельбы.

Мне нужен был вес. И инерция.

— Волконский попытается смыть меня волной, — рассуждал я вслух, взвешивая в руке брусок металла, который весил как пудовая гиря. — Вода имеет массу. Чтобы устоять против цунами, мне нужно быть тяжелее воды. И мне нужно якорение.

Я начал монтировать урановые пластины на ноги экзоскелета, прямо поверх сервоприводов. Теперь каждый мой шаг будет весить полтонны. Я потеряю в скорости, но стану недвижимым объектом.

— А как ты будешь бегать? — спросила Тая, с сомнением глядя на эту громоздкую конструкцию.

— Я не буду бегать, — я улыбнулся, затягивая последний болт. — Я буду ждать. Пусть вода сама придет ко мне. А когда она придет... я ее встречу.

На часах было 08:00.

— Пора, — сказал я, застегивая крепления шлема. Визор вспыхнул, выводя телеметрию. — Четвертьфинал. Время учить магов физике. Раздел термодинамика.

Глава 21. Четвертьфинал: Уроки физики

В раздевалке сектора «С» пахло не потом и страхом, как в общем отстойнике для новичков, а дорогим кондиционером и озоном. Но для меня этот запах был перебит тяжелым духом свинца и оружейной смазки.

Я стоял в центре комнаты, пока Тая и Коршун заканчивали последние приготовления. Мой экзоскелет «Призрак» изменился. Теперь это был не просто легкий каркас для разведки. Это был водолазный колокол, скрещенный с танком.

На ногах, поверх стандартных сервоприводов, были закреплены массивные, угловатые пластины темно-серого металла. Обедненный уран. Самый тяжелый материал, который мы смогли достать в такие сроки. Каждый шаг в этой конструкции отдавался в пол гулким ударом, от которого, казалось, вибрировали перекрытия стадиона.

— Вес в норме, — прокомментировал Коршун, затягивая последний болт на левом бедре. — Общая масса — четыреста двадцать килограммов. Граф, ты уверен, что пол арены тебя выдержит? Если там песок, ты уйдешь по колено.

— Организаторы обещали «Водный Мир», — я сверился с тактической картой на визоре. — Значит, там будет твердое дно бассейна или скалы. В любом случае, мне нужна устойчивость. Волконский — гидромант высшего ранга. Его любимая тактика — «Цунами». Он просто смывает противников за пределы ринга.

— А тебя смыть не получится, — усмехнулась Тая, подавая мне шлем. — Ты теперь как якорь линкора. Только очень злой якорь.

Я взял шлем. На его боку красовалась свежая наклейка, которую прилепила Тая: желтый треугольник с молнией и надписью «Не влезай — убьет».

— Что с «приправой»? — спросил я.

— Загружена в контейнеры сброса на спине, — Тая похлопала по двум цилиндрическим бакам, закрепленным там, где обычно висят ранцы с боеприпасами. — Смесь соли, магниевой стружки и той дряни, что мы наскребли с промышленных фильтров. Растворяется мгновенно.

— Отлично.

В дверь постучали.

— Участник Воронцов! Пять минут до выхода!

Я надел шлем. Мир привычно сузился до интерфейса тактического дисплея.

[Система: «Призрак» онлайн. Режим: Тяжелая защита. Энергия: 98%. Герметизация: 100%.]

— Ну что, — голос из динамиков прозвучал глухо и угрожающе. — Пойдем купаться.

Арена «Колизей» изменилась до неузнаваемости.

Организаторы постарались на славу или Волконский хорошо заплатил за смену ландшафта. Теперь поле боя представляло собой огромный бассейн с островками скал, торчащими из воды. Глубина — метра полтора, местами больше. Вода была кристально чистой, подсвеченной снизу голубыми прожекторами.

Трибуны ревели. Сегодня здесь было еще больше народу, чем на квалификации. Слух о том, что «безумный инженер» прошел первый тур, взломав монстра пультом от телевизора, разлетелся по городу мгновенно. Люди жаждали зрелищ. Они хотели видеть, как выскочку размажут. Или как выскочка выкинет очередной фокус.

— Дамы и господа! — голос комментатора, парящего на грави-платформе, перекрыл шум толпы. — Четвертьфинал Турнира «Молодой Крови»! Встречайте! В правом углу, фаворит букмекеров, повелитель морей, наследник Клана Волконских — Граф Дмитрий Волконский!

Из ворот, окутанных туманом, вышел он.

Дмитрий был красив той слащавой красотой, которую так любят рисовать в дешевых романах. Высокий, с длинными светлыми волосами, собранными в хвост. Он был одет не в боевой костюм, а в легкую тунику из чешуи морского дрейка, которая переливалась всеми оттенками лазури. В руках — трезубец из синего кристалла.

Он поднял руку, и вода в бассейне вздыбилась, образуя за его спиной фигуру водяного дракона. Толпа взвыла от восторга. Девушки визжали.

[Анализ цели: Дмитрий Волконский. Ранг: Мастер. Стихия: Вода. Аура: Нестабильная. Признаки химического усиления. Внимание! Обнаружен маркер «Бездны».]

Я прищурился. Сканер не врал. Аура Волконского имела тот же гниловато-фиолетовый оттенок, что и у моего брата. «Поцелуй Бездны». Они все сидят на этом дерьме. Шуваловы раздают допинг своим союзникам, чтобы гарантировать мою смерть.

— А в левом углу! — голос комментатора стал заметно тише и ироничнее. — Человек-сюрприз. Человек-механизм. "Мусорный Барон" — Максим Воронцов!

Ворота с лязгом открылись. Я шагнул на рампу. Мой шаг отозвался дрожью в полу. Я шел медленно, как робот. Тяжелые урановые плиты на ногах делали походку рубленой, неотвратимой. Я не красовался. Я не махал рукой. Я просто шел убивать. Точнее, проводить жесткий урок физики.

Волконский посмотрел на меня и расхохотался.

— Ты что, надел на себя металлолом со свалки, Воронцов? — его голос, усиленный магией воды, разнесся над ареной. — Ты же утонешь! Ты посмотри на эту груду железа!

— Плавучесть отрицательная, — подтвердил я, останавливаясь на краю бассейна. — Но я не планирую плавать, Дима. Я планирую стоять.

— Стоять? — он крутанул трезубец. — Против океана не стоят, убогий. Океану кланяются. Или захлебываются.

— Судья! — я поднял руку. — Проверка связи. Герметичность подтверждена?

Судья, висящий в воздухе на безопасной дистанции, махнул флагом.

— Бой!

Волконский не стал ждать. Он ударил сразу, жестко, в полную силу.

— ВОЛНА РОКА! — заорал он.

Вода в бассейне вздыбилась стеной высотой в пять метров. Это было настоящее цунами. Тонны воды, заряженной кинетической энергией и магией, обрушились на меня.

Зрители ахнули. Любого нормального человека, да и мага средней руки, этот удар смыл бы, переломал кости и впечатал в противоположную стену арены.

Волна ударила в меня.

Мир потемнел. Вода ревела, пытаясь сбить с ног. Давление на броню скакнуло до критических значений. Сервоприводы завыли, компенсируя нагрузку.

[Нагрузка на каркас: 80%... 90%...]

Но я не сдвинулся.

Четыреста килограммов урана плюс собственный вес экзоскелета, плюс магнитные захваты, которые я активировал в подошвах (под бетоном арены была арматура, и я на это рассчитывал). Я стоял, как скала в шторм.

Вода схлынула, пенясь и бурля.

Я стоял на том же месте. Только смыло грязь с брони, и теперь «Призрак» блестел хищным черным глянцем.

— И это все? — спросил я, когда вода успокоилась. — Я думал, будет хотя бы душ Шарко. А это так... садовый шланг.

Лицо Волконского вытянулось. Он не привык, чтобы его атаки игнорировали.

— Ты... Ты тяжелый, да? — в его глазах вспыхнула злость, а фиолетовые прожилки на шее вздулись. Допинг начал действовать. — Ладно. Не хочешь плавать — будешь растворяться! КИСЛОТНЫЙ ШТОРМ!

Вода вокруг него изменила цвет. Из лазурной она стала грязно-зеленой. Запахло хлором и серой. Это была уже не вода. Это был коктейль из кислоты и магии распада.

— Эй! — крикнул я судье. — Использование боевой химии! Это нарушение конвенции!

— Это магия трансмутации! Разрешено! — равнодушно бросил судья. Куплен. Ясно.

Кислотная волна хлынула к моим ногам. Броня зашипела.

[Внимание! Агрессивная среда. Повреждение внешнего слоя: 2%... 5%... Прогноз: Разгерметизация через 4 минуты.]

— Вот теперь ты заговоришь, консерва! — Волконский поднял трезубец, направляя потоки кислоты в сочленения моего костюма. — Я сварю тебя в собственном соку!

Он чувствовал себя победителем. Он стоял по пояс в воде, на другом конце бассейна, метрах в тридцати от меня. Он был в своей стихии. Вода защищала его, питала его, слушалась его.

Он забыл одно.

Вода связывает нас. Мы оба находимся в одном бассейне.

— Система, — прошептал я. — Активация протокола «Прачечная». Сброс контейнеров 1 и 2.

— Что? — не понял Волконский, видя, как с моей спины в воду падают два цилиндра. — Бомбы? Они не взорвутся в воде, идиот!

Цилиндры упали в шипящую кислоту. Клапаны открылись.

Бульк.

В воду высыпалось содержимое. Десять килограммов поваренной соли (NaCl), смешанной с магниевой стружкой и медным купоросом.

Вода вокруг меня окрасилась в мутно-белый цвет.

— Это не бомбы, Дима, — сказал я спокойно. — Это соль.

— Соль? — он расхохотался. — Ты решил посолить меня перед тем, как я тебя съем? Ты жалок!

— Нет. Я решил изменить физические свойства среды. Знаешь, Дима, проблема дистиллированной воды, которую используют маги, в том, что она — диэлектрик. Она плохо проводит ток. Но если добавить в нее соль, ионы натрия и хлора создают великолепный электролит. А кислота, которую ты так любезно добавил... серная, судя по запаху? H2SO4? О, это просто подарок. Ты повысил проводимость среды в сотни раз.

Я поднял руки. Из запястий выдвинулись два толстых медных штыря. Электроды.

— Что ты несешь? — Волконский нахмурился. Он почувствовал неладное. Его инстинкты, усиленные «Бездной», вопили об опасности.

— Физика, 8-й класс, — ответил я. — Тема: «Электролиз и проводимость жидкостей».

Я ударил электродами в воду.

— Система! Разряд! Вся энергия в конденсаторы! Выдать импульс!

[Разряд конденсаторов. Напряжение: 50 000 Вольт. Сила тока: 2000 Ампер.]

БА-БАХ!

Это был не звук взрыва. Это был треск разрываемой материи. Ослепительно-голубая дуга ударила от моих рук в воду.

Вода — теперь уже насыщенный электролит — стала идеальным проводником. Ток не пошел в землю. Ток пошел по пути наименьшего сопротивления. К ближайшему крупному объекту в воде.

К Волконскому.

Эффект был мгновенным.

Волконского выгнуло дугой. Его водяной щит, которым он так гордился, не спас его. Наоборот. Щит состоял из воды. Ток прошел сквозь него, как нож сквозь масло. Он закричал. Но крик утонул в бульканье. Вода вокруг него закипела. Электролиз расщеплял воду на водород и кислород. Пузыри газа взрывались микро-вспышками.

— А-А-А-ГХР-Р-Р! — Маг Воды бился в конвульсиях. Его трезубец выпал из рук. Его волосы встали дыбом, искрясь. Его дорогая чешуйчатая туника начала дымиться.

Я держал разряд три секунды.

[Энергия: 40%... 30%... 20%...]

— Стоп, — скомандовал я.

Я убрал электроды.

Арена погрузилась в тишину. Пахло озоном, паленой органикой и хлоркой. Вода в бассейне все еще бурлила, успокаиваясь. Волконский плавал на поверхности лицом вниз. Его тело подергивалось от остаточных спазмов. Над ним поднимался легкий дымок.

— Медиков! — заорал судья, срываясь с места.

Я стоял неподвижно, ожидая вердикта. Мои ноги все еще были примагничены к дну.

— Он... он убил его? — шепот пронесся по трибунам.

Судья перевернул Волконского. Тот был жив, но без сознания. Его лицо было черным от копоти, глаза закатились.

— Жив! — крикнул судья. — Но магическое истощение полное! И... термический ожог второй степени!

Он повернулся ко мне, его лицо было искажено гневом.

— Воронцов! Что вы сделали?!

Я выключил магнитные захваты и с тяжелым лязгом сделал шаг вперед.

— Я применил закон Ома, Ваша Честь, — мой голос, усиленный динамиками, звучал спокойно и назидательно. — Сила тока прямо пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивлению. Сопротивление мокрого мага стремится к нулю.

Я подошел к бортику, где висела камера, транслирующая мое лицо на гигантский экран. Я поднял визор. Мои глаза, уставшие, с красными прожилками, смотрели прямо в объектив. Прямо в глаза Анне и Алексу, которые сидели в VIP-ложе.

— Вы все привыкли полагаться на Дар, — сказал я, обращаясь ко всему стадиону. — Вы думаете, что магия делает вас богами. Вы забыли, как устроен этот мир. Вы забыли, что вода проводит ток, что металл плавится, а гравитация одинакова для всех.

Я сделал паузу.

— Граф Волконский был сильным магом. Но он был плохим учеником. Он прогуливал уроки естествознания. И за это он заплатил.

Я ткнул пальцем в сторону уносимого на носилках тела.

— Учите матчасть, господа. Иначе следующий урок будет последним.

Трибуны молчали секунду. А потом взорвались.

Но это были не аплодисменты. Это был смешанный гул. Страх, уважение, негодование. Я снова нарушил их картину мира. Я победил Мастера Стихии, не используя ни капли магии. Я просто «посолил суп» и включил розетку.

[Победа! Получено опыта: 5000. Репутация «Безумный Инженер»: +10. Отношения с Кланом Волконских: Война. Внимание! Уровень заряда критический: 18%. Требуется подзарядка.]

Я развернулся и пошел к выходу. Мои урановые ноги гудели. Мне нужно было снять эту тяжесть. И мне нужно было выпить что-то покрепче электролита.

В раздевалке меня встретила тишина. Даже Коршун молчал, глядя на меня с какой-то новой смесью опаски и восхищения. Тая сидела на скамейке, обхватив колени руками. Когда я вошел, она подняла голову.

— Ты страшный человек, Макс, — сказала она тихо. — Ты его поджарил. Как рыбу в микроволновке.

— Я его не убил, — я начал отстегивать урановые пластины. Каждая падала на пол с грохотом, словно камень с души. — Он оклемается. Через месяц. Может быть, перестанет быть таким мудаком. Шоковая терапия полезна для психики.

— Ты видел Анну? — спросил Коршун, помогая мне снять нагрудник. — Она была белее мела. Ты унизил их союзника. Показательно.

— В этом и был план, — я выбрался из экзоскелета и устало опустился на скамью. Тело ныло. Отдача от разряда прошла даже сквозь изоляцию. Мои волосы стояли дыбом от статики. — Теперь они будут бояться. Они не знают, что еще я могу выкинуть. А страх заставляет совершать ошибки.

Внезапно дверь раздевалки распахнулась. На пороге стоял человек в форме распорядителя турнира. За его спиной маячили два охранника-голема.

— Граф Воронцов, — произнес он холодно. — Пройдемте. Совет Кланов требует объяснений. Есть подозрение в использовании запрещенного оружия массового поражения.

Я переглянулся с Коршуном. Наемник положил руку на кобуру.

— Спокойно, — сказал я. — Это блеф. Соль и батарейка — не ОМП. Пойдем поговорим. Тая, ты остаешься здесь. Охраняй «Призрак». Если кто-то тронет костюм — взрывай.

— Поняла.

Я встал, накинул на плечи форменный пиджак и пошел за распорядителем. Коридоры арены были пустынны. Нас вели не в судейскую комнату, а выше, на уровень VIP-лож. Мы вошли в просторный кабинет с видом на пустеющую арену. За длинным столом сидели трое. Регент Империи — тот самый старик с бородой. Глава Гильдии Магов — полная женщина с неприятным лицом. И... Анна.

Анна сидела с краю, прямая как струна. В ее глазах плескалась холодная ненависть.

— Садитесь, Воронцов, — кивнул Регент.

Я сел. Стул был неудобным, жестким.

— Вы устроили шоу, молодой человек, — начал Регент. Его голос был спокойным, но тяжелым. — Второе за два дня. Сначала вы хакнули голема, теперь вы... хм... электролизовали потомственного аристократа.

— Я защищался, Ваше Высочество, — ответил я. — Волконский использовал боевую химию. «Поцелуй Бездны». Вы видели цвет его воды? Это была кислота. Если бы я не нейтрализовал его, он бы растворил меня.

— Это серьезное обвинение, — вмешалась Глава Гильдии Магов. — У нас нет доказательств использования допинга. Анализы чисты.

— Потому что «Поцелуй» распадается через пять минут после боя, — парировал я. — Вы это знаете. Я это знаю. Анна знает. Правда, Анна?

Мачеха дернула щекой.

— Не смей упоминать мое имя, урод, — прошипела она. — Ты — позор нашего рода. Ты превратил благородный поединок в балаган с фокусами.

— Балаган? — я усмехнулся. — Волконский жив только потому, что я уменьшил напряжение в последний момент. Я мог вскипятить его кровь. Я проявил милосердие.

— Довольно, — Регент ударил ладонью по столу. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать этику. Мы здесь, чтобы обсудить финал.

Я напрягся.

— Финал? Но впереди еще полуфинал.

— Твой противник по полуфиналу, Граф Орлов, снял свою кандидатуру полчаса назад, — сказал Регент, разглядывая меня с интересом. — Сказал, что у него «внезапная мигрень». На самом деле, он просто не хочет быть поджаренным или утопленным в бетоне. Ты проходишь в финал автоматически.

Вот это поворот. Орловы — умный клан. Решили не рисковать наследником в бою с психопатом.

— Значит, финал, — кивнул я. — Против Алекса?

— Да. Против Александра Шувалова. Завтра. В полдень.

Анна улыбнулась. Это была улыбка змеи, которая загнала мышь в угол.

— И у нас есть условие, — продолжила Глава Гильдии. — В связи с... нестандартностью вашей тактики. В финале вводится особое правило. «Чистое Поле».

— Что это значит? — я почувствовал подвох.

— Никаких предварительных заготовок на арене, — пояснила она сладко. — Никаких скрытых ловушек. И... никаких источников внешнего питания. Только то, что вы можете унести на себе. Стандартный запас маны... или, в вашем случае, батарей. Подзарядка во время боя запрещена.

Они отрезали меня от моих трюков. Хотят честного боя? Нет. Они хотят, чтобы у меня кончилась энергия. У «Призрака» запас хода в боевом режиме — 20 минут. Бой может длиться час.

— И еще, — добавила Анна. — Арена будет экранирована от внешних сигналов. Никаких «Стражей», никаких дронов, никакой помощи от твоей рыжей девки. Один на один.

Я молчал, просчитывая варианты. Это была ловушка. Идеальная клетка. Алекс с его бесконечным, пусть и фальшивым запасом маны против моих батареек.

— Я согласен, — сказал я.

Глаза Анны расширились. Она ждала, что я буду спорить, торговаться.

— Ты согласен? — переспросил Регент.

— Да. Но у меня тоже есть условие.

— Какое?

— Бой до полной сдачи. Или смерти. Без вмешательства судей. Никто не останавливает бой, пока один из нас не упадет и не сможет встать.

В кабинете повисла тишина. Анна побледнела. Она поняла, что я иду ва-банк.

— Принято, — сказал Регент после паузы. — Смертельный поединок. Как в старые времена. Подпишите протокол.

Я подписал. Бумага хрустнула под пером.

Когда я выходил из кабинета, Анна догнала меня у дверей.

— Ты умрешь завтра, Максим, — прошептала она мне в спину. — Алекс разорвет тебя. У него Сила, которой ты даже не можешь представить.

Я остановился и посмотрел на нее через плечо.

— У него сила Бездны, Анна. И она сожрет его. Ты продала сына демонам, чтобы сохранить власть. Живи с этим. Если сможешь.

Я вышел, хлопнув дверью.

Вечер перед финалом был странным. Мы не праздновали победу над Волконским. Мы готовились к войне.

Номер в отеле снова превратился в мастерскую. Но теперь атмосфера была другой. Тяжелой.

[Внимание! Доступ к внешним сетям заблокирован. Локальный режим.]

Они уже начали глушить связь.

Я сидел на полу, разбирая «Призрак» до винтика. Мне нужно было оптимизировать каждое движение, каждый джоуль энергии.

— Макс, — Тая подошла ко мне с кружкой кофе. — Ты правда подписался на смертельный бой?

— У меня не было выбора. Если бы я отказался, они бы нашли повод меня дисквалифицировать или убить в переулке. А так... у меня есть шанс забрать Алекса с собой.

— Ты не должен умирать! — она поставила кружку так резко, что кофе расплескался. — Мы прошли такой путь! Ты обещал мне Империю!

— Я обещал тебе, что мы не будем крысами, — я посмотрел на нее. — И я держу слово.

Коршун вошел в комнату, неся в руках тяжелый сверток.

— Граф. Я тут подумал. Раз уж они запретили внешнее питание... нам нужно внутреннее.

Он развернул сверток. Там лежало то самое «Сердце Демона», которое мы купили на рынке через Демидовых. Черный пульсирующий кристалл, от которого исходил холод.

— Ты хочешь вставить это в реактор костюма? — спросил я. — Это безумие. Нестабильный изотоп Бездны. Он может рвануть.

— Или он может дать тебе бесконечную энергию на полчаса, — пожал плечами наемник. — Риск 50 на 50. Как ты любишь.

Я взял кристалл в руки. Он покалывал пальцы даже сквозь перчатку.

— Если я это сделаю, я стану таким же, как Алекс. Я буду использовать грязную силу.

— Нет, — твердо сказала Тая. — Алекс использует ее, чтобы разрушать. Ты будешь использовать ее, чтобы выжить. Есть разница. И потом... ты же Инженер. Поставь фильтры. Те самые, которые ты продал Демидовым.

Меня осенило.

— Точно! Фильтры! Я могу очистить энергию демона на выходе! Преобразовать некротику в чистый электрический ток!

Я вскочил, забыв про усталость.

— Тая, ты гений! Коршун, тащи паяльник! Нам нужно перебрать реактор. У нас есть ночь, чтобы сотворить чудо.

Работа закипела.

Я вскрыл блок питания экзоскелета. Выкинул стандартные литиевые ячейки. На их место я монтировал камеру сгорания для кристалла Бездны. Вокруг нее я выстраивал сложную систему контуров из мифрила и золота — те самые фильтры «Ворон-1», только миниатюрные.

Это была ювелирная работа. Одно неверное движение — и мы взлетим на воздух вместе с отелем.

К утру я закончил.

Костюм гудел. Но звук изменился. Это было не ровное электрическое гудение. Это был низкий, утробный рык, словно внутри металла билось живое сердце. Индикатор заряда показывал странные символы.

[Источник энергии: Неизвестен. Мощность: > 9000. Статус: Критически стабилен.]

— Оно работает, — прошептал я. — Грязная бомба с глушителем.

Я надел экзоскелет. Энергия хлынула в тело. Она была холодной, злой, кусачей. Но фильтры держали ее в узде, превращая ярость Бездны в послушные амперы.

Я чувствовал себя всемогущим. И немного проклятым.

— Пора, — сказал я, глядя на рассвет за окном. — Финал. Брат на брата. Техника против Магии. Бездна против Бездны.

Мы вышли из номера.

У лифта нас ждал сюрприз.

На полу лежал конверт. Черный. Без подписи.

Я поднял его. Внутри была карта памяти.

— Что там? — спросил Коршун.

Я вставил карту в наручный терминал.

На экране появилось видео. Камера наблюдения. Кабинет Анны. Она говорит с каким-то человеком в балахоне.

«...Он должен умереть, Магистр. Любой ценой. Активируйте протокол "Жатва" на десятой минуте боя. Плевать на зрителей. Плевать на Алекса. Мне нужна смерть Воронцова.»

Запись оборвалась.

— Это прислал Тень, — понял я. — Тот самый шпион.

— Она готова убить собственного сына, чтобы достать тебя? — ужаснулась Тая. — Протокол "Жатва"... это же самоуничтожение носителя! Она хочет взорвать Алекса!

— Значит, мне нужно не просто победить Алекса, — я сжал кулаки. — Мне нужно спасти этого идиота. Прежде чем мамочка нажмет на кнопку.

Задача усложнилась. Теперь это не просто дуэль. Это операция по разминированию живого человека в прямом эфире.

— Идем, — сказал я. — Устроим им такой финал, что они забудет, как дышать.

Лифт понес нас вниз, навстречу судьбе.

Глава 22. Финал: Брат на брата

Арена молчала. Это было не уважительное молчание перед спортивным состязанием. Это была тишина эшафота. Сто тысяч человек, заполнивших трибуны «Колизея», пришли посмотреть не на турнир. Они пришли на публичную казнь.

Организаторы убрали воду, скалы и декорации. Правило «Чистого Поля» в действии. Теперь здесь была лишь ровная, как стол, площадка из грязно-серого армированного бетона, посыпанная кварцевым песком, чтобы впитывать кровь. Никаких укрытий. Никаких шансов спрятаться. Только ты, враг и пустота.

Я стоял в центре круга. Мой «Призрак» снова претерпел изменения. Я снял урановые утяжелители — против Алекса мне нужна была не масса, а скорость и маневренность. Броня была облегчена до предела, открывая гидравлические поршни и пучки синтетических мышц. Но за спиной, в блоке реактора, теперь гудело то, чего в этом мире быть не должно.

Сердце Демона. Кристалл Бездны, заключенный в кустарную клетку из мифриловых фильтров и золотых контуров.

[Система: Реактор нестабилен. Выходная мощность: 120% и растет. Фон: Некротический. Фильтрация: 99.9%. Внимание! При нарушении целостности контура вы умрете за 0.3 секунды. Рекомендуемое время эксплуатации: 8 минут. Далее — необратимая мутация носителя.]

— Обнадеживает, — прошептал я, чувствуя, как холодная игла страха колет под ложечкой. Но это был правильный страх. Он бодрил.

Напротив меня, метрах в пятидесяти, стоял Алекс.

Он выглядел великолепно. И одновременно чудовищно. Парадный золотой доспех Клана Шуваловых, украшенный рубинами, сиял на солнце так, что больно было смотреть. В руках — фамильный двуручный меч «Рассвет», клинок которого горел настоящим, живым огнем. Но лицо...

Лицо Алекса было серым, как пепел остывшего костра. Глаза запали и светились изнутри тусклым фиолетовым огнем. Вены на шее и висках вздулись черными, пульсирующими жгутами, словно под кожей ползали черви. Он дышал тяжело, с хрипом, каждый выдох сопровождался облачком пара, хотя на улице было тепло.

«Поцелуй Бездны» плюс вживленный имплант-усилитель. Мачеха превратила собственного сына в ходячий реактор, работающий вразнос.

В VIP-ложе, за бронированным стеклом, сидела Анна. Она была в черном, как вдова, заранее оплакивающая покойника. Она смотрела на нас, не мигая. Она уже похоронила нас обоих.

— Дамы и господа! — голос Регента прозвучал сухо, без обычного пафоса комментаторов, словно он зачитывал приговор. — Финал Турнира. Бой до полной победы или смерти. Правила «Чистого Поля». Судьи не вмешиваются. Медики выходят только по факту окончания схватки. Начали!

Гонг ударил. Звук был низким, вибрирующим, похожим на похоронный колокол.

Алекс не стал тратить время на пафосные речи. Он просто исчез.

Рывок.

Мои сенсоры едва успели зафиксировать смазанное золотое пятно. Он был быстрее любого человека. Магические и алхимические усилители рвали его мышцы, разгоняя тело до скорости болида Формулы-1.

— УМРИ! — рев Алекса ударил по аудиосенсорам шлема одновременно с ударом меча.

ДЗЫНЬ!

Я успел поставить блок чисто на рефлексах системы. Моя левая рука, усиленная титановой пластиной, встретила «Рассвет».

Удар был такой силы, что меня вбило в песок по щиколотки. Бетон под ногами пошел трещинами. Сервоприводы взвыли на ультразвуке, компенсируя тысячи ньютонов кинетической энергии. Титан на наруче лопнул, брызнули ослепительные искры расплавленного металла.

[Внимание! Повреждение левого манипулятора: 30%. Целостность каркаса нарушена. Перегрузка гидравлики.]

Алекс не остановился. Он крутился вихрем, нанося удар за ударом. Огонь, земля, чистая кинетика. Он не использовал сложные плетения или изящные заклинания. Ему это было не нужно. Он просто давил меня грубой, первобытной мощью, которой у человека быть не может.

Я отступал. Шаг назад, уклон, скользящий блок, еще шаг. Мой интерфейс горел красным, предупреждения сыпались водопадом.

— Система! Анализ паттерна атаки! Просчитать траекторию!

[Паттерн отсутствует. Хаос. Уровень агрессии: Безумие. Прогноз: Уничтожение брони через 40 секунд.]

— Макс! — голос Алекса срывался на визг, в нем слышались слезы и ненависть. — Ты всегда мешал! Ты всегда был лишним! Ты — пятно на репутации! Почему ты просто не сдох в том болоте?! Почему ты не сгнил?!

Он ударил эфесом мне в грудь. Меня отшвырнуло на десять метров, как тряпичную куклу. Я пропахал спиной песок, перекатился, гася инерцию, и вскочил на ноги. Нагрудная бронепластина была смята внутрь, затрудняя дыхание.

— Потому что я живучий, братишка, — я сплюнул кровь, заполнившую рот (прикусил язык при падении). — А ты... ты просто марионетка. Посмотри на себя. Ты горишь. Твоя кожа дымится.

— Я — СИЛА! — заорал он, и его голос исказился, став двойным, словно вместе с ним говорило что-то древнее и злое.

Вокруг него вспыхнула фиолетовая аура. Земля под его ногами начала плавиться, превращаясь в черное стекло. Воздух дрожал от напряжения.

Он поднял меч. Лезвие удлинилось на метр, став плетью из ревущего огня Бездны.

— Это конец, Инженер, — прошипел он, шагая ко мне. — Никакие твои гаджеты тебе не помогут. Твоя наука здесь бессильна.

Он был прав. Мои шокеры, гвоздометы, даже плазменный резак — все это было детскими игрушками против мощи, которую ему дали. Обычная сталь плавилась, не долетая до него. Энергетические щиты он пробивал как бумагу.

[Заряд батареи: 85%. Температура реактора: Критическая. Охлаждение не справляется.]

Я посмотрел на таймер боя. Прошло пять минут. Протокол «Жатва», о котором предупреждал Тень, должен сработать на десятой минуте. У меня было ровно пять минут, чтобы обезвредить живую ядерную бомбу, которая одновременно пыталась меня убить.

— Ладно, — выдохнул я, принимая решение. — Ты хочешь магии, Алекс? Я покажу тебе магию. Только это будет моя магия. Техно-некромантия.

Я сунул руку в специальный освинцованный контейнер на поясе, который экранировал содержимое даже от моего собственного сканера.

Зрители замерли. Все ждали очередного пистолета, гранаты или какого-то хитрого механизма.

Но я достал маленькую, черную, дрожащую каплю. Она выглядела как сгусток нефти, висящий в воздухе вопреки гравитации.

«Теневой Страж».

Сущность из Разлома, которую я поймал в подвале Усадьбы в самом начале пути. Маленький, злобный дух-паразит. Он жрал тени, ненавидел свет и мог прогрызть дыру в реальности.

— Правило «Чистого Поля» запрещает внешнюю помощь, — пробормотал я, глядя на корчащийся сгусток тьмы. — Но ты — не внешний. Ты — мой инвентарь. Мой инструмент.

Я поднес Тень к специальному разъему на своей правой руке. Туда, где был выход моего нового реактора.

— Система! Протокол «Симбиоз». Открыть шлюзы фильтрации. Подать энергию Бездны на эмиттер! Синхронизация полярности!

Я соединил две несовместимые вещи. Чистую, холодную, дистиллированную энергию Кристалла и живую, голодную, хаотичную сущность Тени. Тварь взвизгнула. Она попыталась вырваться, почувствовав мощь, которая могла ее разорвать, но магнитное поле сжало ее в тиски. Энергия реактора хлынула в нее, накачивая силой, заставляя эволюционировать за доли секунды. Тень изменилась. Она вытянулась, затвердела. Из моего правого кулака выросло лезвие. Не из металла. Не из плазмы. Не из света.

Это был клинок из абсолютной черноты. Длиной в полтора метра, дрожащий, жадно поглощающий фотоны. Он был настолько черным, что глазу было больно на него смотреть — мозг отказывался воспринимать эту дыру в пространстве, пытаясь дорисовать контуры.

«Теневой Клинок». Оружие, которого не существует в этом мире.

Алекс замер. Он почувствовал это. Подобное узнало подобное. Бездна в его груди отозвалась на Бездну в моей руке.

— Что это? — выдохнул он, делая шаг назад. Впервые в его глазах мелькнул страх.

— Это твоя тень, Алекс, — ответил я. — Она пришла забрать долг.

Я рванул вперед.

Теперь мы были на равных.

Алекс, опомнившись, ударил огненным хлыстом. Я встретил удар Теневым Клинком.

Огонь и Тьма столкнулись.

Звука удара не было. Был звук, похожий на вдох умирающего гиганта. Огонь просто исчез, втянутый в бесконечную черноту лезвия. Тень сожрала пламя, даже не поперхнувшись, и клинок стал чуть длиннее.

— Невозможно! — взревел Алекс. — Это мой огонь!

Он начал рубить яростно, беспорядочно. Сверху, сбоку, колющие удары. Он превратил воздух вокруг нас в огненный шторм.

Я танцевал в центре этого шторма. Мой клинок не блокировал удары — он их отменял. Каждый раз, когда «Рассвет» касался моей Тени, магия меча тускнела. Руны на золотой стали гасли. Тень выпивала саму суть артефакта, разрушая его структуру.

— Система! Синхронизация движений! Боевой танец «Вектор».

Я вошел в ритм. Мир замедлился. Я видел его удары до того, как он их наносил — по напряжению мышц, по смещению центра тяжести. Импланты Алекса перегружали его нервную систему, он был быстрым, но дерганым, предсказуемым. Я был медленнее, но я был машиной с идеальным таймингом.

ВЖУХ!

Я провел косой удар. Теневой Клинок прошел сквозь массивный золотой наплечник Алекса, как сквозь сигаретный дым. Металл не был разрезан — он просто распался в пыль в месте касания. Энтропия в чистом виде.

Алекс взвыл. На его плече расцвела черная паутина некроза. Крови не было — рана была «вычитанием» плоти из реальности.

— Больно? — спросил я холодно, парируя очередной выпад. — Это Бездна, брат. Она не любит, когда ее используют как батарейку. Она берет проценты.

На таймере было 09:30. Тридцать секунд до активации протокола.

Внезапно Алекс застыл посередине замаха. Он выронил меч. Схватился обеими руками за грудь.

Его крик изменился. Из яростного боевого клича он превратился в вопль ужаса и боли.

— А-А-А! ЖЖЕТ! МАМА, ЖЖЕТ! ОСТАНОВИ ЭТО!

Его грудная клетка начала светиться изнутри ослепительно-фиолетовым светом. Сквозь доспех, сквозь плоть пробивались лучи смерти. Имплант перешел в режим детонации. Анна активировала протокол.

[Внимание! Скачок энергии цели. Уровень: Критический. Ядерный распад маны. Детонация через 30 секунд. Зона поражения: 500 метров.]

— Прощай, Максим! — голос Анны, усиленный магией, разнесся над ареной. Она стояла в ложе, прижав бледную руку к треснувшему стеклу. — И прощай, Александр. Ты выполнил свой долг перед Родом. Ты заберешь ублюдка с собой в Ад.

Толпа на трибунах охнула. Люди, даже далекие от магии, поняли. Они увидели, как раздувается, пульсирует аура Алекса. Он превращался в бомбу, которая должна была снести половину арены вместе со мной и первыми рядами зрителей.

— Нет! — закричал Алекс, падая на колени. Он раздирал когтями свою грудь, ломая золото кирасы. — Не надо! Я не хочу умирать! Мама!

У меня было двадцать секунд.

Я мог убежать. У меня были шансы укрыться за силовым барьером судей, пока он взрывается. Я выживу. Он умрет. Я выиграю турнир и титул.

Я посмотрел на брата. На этого надменного, глупого золотого мальчика, который всю жизнь меня презирал, строил козни, пытался убить. Сейчас передо мной был не враг. Передо мной был испуганный ребенок, которого предала собственная мать ради амбиций.

— Черт с тобой, — рыкнул я. — Ненавижу геройствовать.

— Коршун! Тая! Если я сдохну — взорвите Усадьбу к чертям собачьим! Никому ничего не отдавать! Стереть базу данных!

Я бросился к Алексу.

[Реактор: Максимальная мощность. Перенаправление всей энергии на щиты и удержание клинка.]

Я прыгнул на него, сбивая с ног ударом корпуса. Прижал его к раскаленному песку своим весом. Он бился, как припадочный, его кожа жгла меня даже сквозь термоизоляцию.

— Не дергайся, идиот! — заорал я ему в лицо, удерживая его руки своими манипуляторами. — Я пытаюсь тебя спасти!

Я занес Теневой Клинок.

— Система! Режим скальпеля! Точечная аннигиляция!

Визор подсветил имплант. Черный, пульсирующий нарост, вросший в живое сердце, опутавший аорту щупальцами. Он уже готов был взорваться. Оболочка трещала, выпуская струи плазмы.

Мне нужно было вырезать его. Прямо сейчас. Сквозь остатки брони, сквозь плоть и ребра. Хирургия бензопилой.

Я вонзил Клинок в грудь Алекса.

Он закричал так, что у меня заложило уши, и сработали лимитеры звука. Тень прошла сквозь золотую кирасу, не повредив ее края, и вошла в тело. Тень не режет плоть, если я этого не хочу. Она режет энергию.

Я чувствовал сопротивление. Имплант защищался. Бездна внутри него рычала, чувствуя угрозу.

— Давай... дрянь... вылезай!

Я использовал Клинок как магнит. Я потянул на себя, выкручивая рукоять.

Мой собственный реактор за спиной взвыл. Сердце Демона вошло в резонанс с имплантом Алекса. Меня трясло. По моему телу, по броне бегали черные молнии, выжигая электронику.

[Предупреждение! Критическая перегрузка! Отказ систем жизнеобеспечения! Температура внутри костюма 60 градусов!]

— ПЛЕВАТЬ! ТЯГА НА МАКСИМУМ!

Рывок!

Я вырвал имплант. С мясом, с магией, с куском души.

Черный, склизкий сгусток материи размером с кулак, пульсирующий фиолетовым светом, оказался на кончике моего клинка. Он шипел, вибрировал, готовый взорваться.

Алекс обмяк подо мной, потеряв сознание от болевого шока, но его дыхание выровнялось. Свечение в его груди погасло.

Я встал, шатаясь, держа смерть на конце меча.

До взрыва оставалось три секунды.

— Лови, сука! — заорал я, глядя в VIP-ложу, прямо в глаза Анне.

Я размахнулся всем корпусом, используя инерцию экзоскелета, и швырнул имплант вверх и в сторону ложи Шуваловых. Конечно, я не мог докинуть до них физически. Там было сто метров и силовое поле. Но мне и не надо было попадать в цель. Мне нужно было убрать это от нас.

Имплант взорвался в воздухе, не долетев до трибун метров тридцать.

БА-БАХ!

Фиолетовая вспышка ослепила стадион. Это было маленькое солнце Бездны. Ударная волна, видимая глазом как искажение воздуха, ударила в защитный купол над трибунами. Купол прогнулся, пошел радужными трещинами, но выдержал. VIP-ложу тряхнуло так, что Анна упала. Бронированное стекло перед ней покрылось густой сетью трещин, но устояло.

На арену посыпался черный пепел и хлопья сажи.

Я стоял в центре дымящегося кратера. Мой «Призрак» дымился, краска обгорела. Теневой Клинок распался — сущность не выдержала перегрузки и ушла обратно в инвентарь (точнее, в контейнер), сытая и смертельно уставшая.

Тишина.

Опять эта проклятая тишина. Только звон в ушах и запах гари.

А потом...

Алекс пошевелился. Он закашлялся, сплевывая черную жижу. Он попытался встать, но не смог. Он поднял глаза на меня. В них больше не было фиолетового огня. Только страх, боль и тотальное непонимание происходящего.

— Ты... ты вытащил... — прохрипел он. — Зачем?

Я подошел к нему. Тяжелые, лязгающие шаги по остекленевшему песку звучали как удары молота.

Наклонился и поднял его меч. «Рассвет». Легендарный клинок, символ власти Клана, которым гордились десять поколений Шуваловых. Он валялся в грязи, потухший и жалкий. Я посмотрел на меч. Потом на Алекса, который сжался, ожидая удара. Потом на Анну, которая поднималась с пола в своей ложе, глядя на нас с ужасом.

— Этот меч, — мой голос, усиленный уцелевшими динамиками, гремел над стадионом. — Эта броня. Этот титул. Вы не достойны их. Вы превратили честь в товар, а силу в подлость.

Я взял «Рассвет» обеими руками за лезвие и рукоять.

— Система! Гидравлика на максимум! Режим пресса!

Я упер меч в бронированное колено экзоскелета. И нажал.

Сталь заскрежетала. Древние чары сопротивлялись, пытаясь сохранить форму, металл визжал, искры сыпались на песок. Но физика, гидравлика и моя ярость были неумолимы.

Звон лопнувшей стали был громче взрыва. Великий клинок «Рассвет» переломился пополам.

Я бросил бесполезные обломки к ногам Алекса. Затем я подошел к нему вплотную. Схватил за нагрудник его золотой брони. Пальцы экзоскелета, все еще раскаленные докрасна, вмяли золото как фольгу. Я рванул. Крепления лопнули с треском. Красивая, пафосная кираса слетела с него, открывая окровавленную рубашку и жуткий шрам на груди, откуда я вырвал тьму.

Алекс сидел перед всем миром на коленях. Разоруженный. Раздетый. Сломанный. Лишенный магии и гордости.

Но живой.

Я наклонился к его уху.

— Ты проиграл, брат. Но ты жив. Скажи спасибо, что я не такой, как твоя мать. Живи с этим позором. И помни, кто подарил тебе жизнь.

Я выпрямился, развернулся к судьям и вскинул руки.

— Бой окончен! — рявкнул я. — Противник обезврежен. Угроза взрыва устранена. Где мой приз?!

Регент медленно, очень медленно начал хлопать. Один хлопок. Второй. Третий.

И стадион взорвался.

Люди орали. Они повскакивали со своих мест. Они видели все. Они видели предательство матери. Они видели, как «злодей» и «чернокнижник» спас своего врага. Они видели, как я сломал символ власти Шуваловых голыми руками.

Это была не просто победа в турнире. Это был триумф воли над магией.

[Победа в Турнире! Получено опыта: 50 000. Новый Титул: Чемпион Арены. Репутация: Легенда Империи. Отношения с Кланом Шуваловых: Кровная вражда (навечно). Отношения с Алексом Шуваловым: Неопределенно (Шок/Сломанная психика/Страх).]

Я смотрел на Анну. Она стояла у разбитого окна. Ее лицо было маской бессильной ярости. Она проиграла все. Репутацию Клана. Сына. Власть. Будущее.

Я поднял кулак вверх.

— Я — Граф Максим Воронцов! — крикнул я, и этот крик подхватили тысячи глоток. — И я вернулся!

В раздевалке меня пришлось буквально вырезать из экзоскелета с помощью плазменного резака и болгарки. Броня спеклась в монолит. Реактор выгорел полностью — сердце демона превратилось в горстку серой радиоактивной пыли.

Когда последний кусок металла упал на пол, я едва не рухнул следом. Меня поймала Тая. Она плакала, размазывая тушь по щекам, и обнимала меня за шею так, что было трудно дышать.

— Ты идиот! Ты псих! Ты чуть не умер! — шептала она. — У тебя температура под сорок! Ты весь горишь!

— Но не умер же, — я морщился от боли. Все тело было одним сплошным синяком. Отдача от Тени и Резонанса высосала из меня жизненные силы. Мышцы дрожали.

Коршун молча протянул мне флягу с медицинским спиртом.

— За победу, Граф. Это было... эпично. Твой бросок этой дряни в ложу... это войдет в учебники истории. Я никогда не видел, чтобы Анна так боялась.

— Надеюсь, — я сделал глоток. Огонь внутри немного утих, уступая место свинцовой усталости. — Я хочу спать. Неделю.

В дверь постучали.

На пороге стоял Регент. Один. Без охраны. В простом мундире, без регалий.

Мы попытались встать, вытянуться во фрунт, но он махнул рукой.

— Сидите. Героям можно сидеть.

Он прошел в комнату, брезгливо переступая через куски моего доспеха.

— Я видел много турниров, Максим, — сказал он, глядя мне в глаза. — Но такого дерьма я не видел никогда. Анна перешла черту. Покушение на участника, использование запрещенной магии Бездны, прямая угроза зрителям... Совет Кланов экстренно собрался пять минут назад. Шуваловы лишаются статуса организаторов и ряда привилегий. Анна под домашним арестом до выяснения обстоятельств. Инквизиция уже выехала в их поместье.

— А Алекс? — спросил я. — Что с ним?

— Парень в лазарете под усиленной охраной. Он... в глубоком шоке. Физически поправится, сердце мы ему подлатаем. Ментально — не знаю. Ты сломал ему жизнь, но спас душу. Возможно. Он пока ни с кем не разговаривает, только смотрит в стену.

Регент достал из кармана бархатную коробочку с золотым тиснением.

— Твой приз. Перстень Чемпиона. И грамота, заверенная Императорской печатью, о полном восстановлении титула и прав на земли Рода Воронцовых. Теперь ты официально Граф Воронцов. Полноправный владелец Усадьбы и всех прилегающих территорий. Никто больше не посмеет назвать тебя бастардом.

Я взял коробочку. Перстень был тяжелым, с большим изумрудом, внутри которого плавала искра магии.

— Спасибо, Ваше Высочество.

— И еще, — Регент стал серьезным, его голос понизился. — Инквизиция очень заинтересовалась твоим... черным клинком. И твоим реактором, который фонил как открытый Разлом. Я сказал им, что это был экспериментальный артефакт древних, который разрушился в бою. Одноразовый. Подтверди мою версию, если хочешь жить спокойно.

— Конечно. Экспериментальный. Нашел в руинах. Распылился на атомы. Очень жаль.

— Хорошо. — Он направился к выходу, но у двери остановился. — Ты нажил себе могущественных врагов, Воронцов. Шуваловы не простят. Но ты нашел и друзей. Империи нужны такие инженеры. Когда закончишь свои дела в Усадьбе... позвони мне. Есть проекты государственного масштаба.

Он ушел, оставив за собой шлейф дорогого табака.

Я откинулся на спинку скамьи, крутя в руках перстень. Он холодил кожу.

— Мы сделали это, — выдохнула Тая, вытирая слезы. — Мы победили, Макс. Теперь домой? В Усадьбу? Отстроимся, наберем людей...

Я посмотрел на перстень. Потом на свой сломанный экзоскелет, превратившийся в груду лома. Потом на коммуникатор на запястье, который я снял перед боем.

Вдруг он мигнул красным. Экран засветился аварийным кодом.

[Входящий сигнал: Приоритет Ультра. Источник: Усадьба Воронцовых. Код: SOS. Прорыв периметра.]

На экране появилось лицо Зуба. Он был в крови, на заднем плане горел мой дом. Слышались звуки выстрелов и нечеловеческий рев.

— Макс! — орал он, перекрывая грохот. — Макс, где ты?! Они прорвали периметр! Защита рухнула! Это не бандиты! Это Инквизиция! И с ними какие-то твари из Бездны! Они идут к Разлому! Они хотят забрать Гефеста!

Экран погас, покрывшись помехами.

Я сжал перстень так, что острые грани врезались в кожу до крови.

Победа? Черта с два. Это была только разминка. Турнир был детской игрой в песочнице.

— Коршун! — рявкнул я, забыв про боль и усталость. Адреналин снова хлынул в кровь. — Грузимся! Прямо сейчас! К черту банкет! К черту награждение и интервью!

— Что случилось? — наемник мгновенно подобрался, хватая оружие.

— Война началась, — я встал, шатаясь, но глаза мои горели холодным, расчетливым огнем Инженера, у которого пытаются отобрать его проект. — Враг в моем доме. И он тронул мое оборудование.

— Мы едем убивать? — деловито спросила Тая, с щелчком вставляя магазин в автомат. Ее слезы высохли мгновенно.

— Нет, — я подобрал с пола уцелевший плазменный резак и сунул его за пояс. — Мы едем проводить полную дезинсекцию.

Я посмотрел на карту города, висящую на стене. Путь домой будет долгим.

Конец первого тома.