Токийский Дракон

Глава 1. Улетаю на каникулы

На последнем порывистом выдохе я открываю глаза. Рю всё так же пристально смотрит на меня. Он проводит пальцем по моим губам, чётко по контуру, так, что становится щекотно, медленно приближает своё лицо к моему. Я продолжаю смотреть в его светло-ореховые, почти жёлтые глаза, а он нежно трётся кончиком носа о мой нос. Его ладони осторожно гладят меня по щекам, и он приближается ко мне, насколько это возможно. Я ощущаю его горячее дыхание на своих губах, нас разделяет расстояние меньше миллиметра. Его рот осторожно накрывает мой, как будто спрашивая разрешения. Я отвечаю на его поцелуй, и позволяю углубить его. И снова закрываю глаза. Он отстраняется от меня, и шепчет моё имя, проговаривая твёрдую и рычащую «л»:

– Ариса…

***

Я просыпаюсь от любимой мелодик-дум-метал композиции I Forgive You от не менее любимой группы When Nothing Remains. Мгновение позволяю себе потянуться в кровати, а потом резко выпрямляюсь и делаю пару наклонов в стороны, разминая спину. Затем, ещё немного насладившись любимой мелодией, выключаю будильник на смартфоне и кричу:

– Ма-ар, ты уже встала?

– И нечего так орать! – в комнату заглядывает заспанная Мара, моя старшая сестра. – Отвезу я тебя в аэропорт, отвезу, только перестань кричать.

Я наскоро перехватываю завтрак: сэндвич с лососем и сливочным сыром, растворимый кофе со сгущенкой, – подхватываю увесистый чемодан, беру рюкзак для ноута и выхожу на лестничную площадку. В коридоре ярко пляшут электрические чёртики, сбежавшие из лампочки, и стоит Мара, укоризненно глядя на меня. Её кудрявые рыжие волосы забраны в хвост, зелёные ведьминские глаза сверкают из-под неизменных тёмных очков. В отличие от меня, Мара любит носить светлые оттенки, тогда как я предпочитаю чёрное и кожаное.

Мы спускаемся в лифте, и я надуваю огромный пузырь розовой жвачки, который оглушительно лопается в тишине четырёх тесных стен.

– Алиса! Не беси меня с утра пораньше. А то поедешь на такси.

Я закатываю глаза, но Мара уже не обращает на меня внимания, уткнувшись в финансовую сводку. Проходя по бульвару Владимира Белоглазова, мы молчим до самой парковки у Веер-молла. Все мои попытки разговорить Мару утыкаются в её «угу», «хмм?», «нет».

Но стоило мне сесть в её синюю «Хонду» и включить композицию в жанре пауэр-метал Powerwolf – My Will Be Done, как она начала подпевать. Спустя долю мгновения я присоединилась к ней.

– Аттила Дорн тащит, – сказала Мара, сделав «козу».

– А то, – сказала я. – Для бодрых четырёх утра самое то.

Мы ехали по Шефской в сторону Дублёра Сибирского Тракта и аэропорта Кольцово. Заиграла Sanctified with Dynamite, и мы опять начали петь. Однажды я видела в Тик-Токе видео, где девушка-металлист под эту мелодию показывает, что она слушает метал абсолютно везде: когда смотрит в окно, лежит на кровати, спускается по лестнице и даже находится в туалете. Было забавно видеть, как открывается дверь в туалет, а она там сидит на полу рядом с огромным мешком собачьего корма и трясёт хаером в такт Powerwolf.

Машина причалила к терминалу, как паром к берегу, и Мара порывисто обняла меня.

– Четыре часа разницы. Ты всё равно звони время от времени, не пропадай. Я буду скучать.

– Зато появится больше времени на личную жизнь, – ухмыльнулась я. – Дай шанс своим поклонникам.

– У меня работа, – отмахнулась сестра. – Финансы…

– Финансы поют романсы, – сказала я. – Всех денег в мире не заработаешь. Между прочим, тот парень, Алексей, из соседнего отдела…

– Тебе пора, – прервала меня Мара. – Счастливого полёта!

Она подтолкнула меня в сторону терминала, который серой громадой возвышался надо мной, села в «Хонду» и нажала на газ. Я успела уловить первые аккорды «Штиля» Арии, прежде чем она скрылась из виду. Сбежала. Боится любви, надо же. Будь я на её месте, уж я-то бы не упустила свой шанс.

Говорят, мы с сестрой очень похожи внешне, почти как близняшки. Но я всё же более юная версия. Мне только исполнилось 18, и родители подарили мне на совершеннолетие поездку в страну моей мечты – Японию. Сколько себя помню, всегда смотрела аниме и даже ругалась по-японски. Анта бака!

Неужели я и правда полечу сегодня в Токио? Аэропорт Нарита ждёт меня!

Положила чемодан и рюкзак на ленту. Пусть увидят, что я не провожу ничего запрещённого. Сняла с шеи беспроводные наушники, которые, в сущности, такие же большие и громоздкие, как и проводные уши, но зато дают определённую свободу передвижения, положила в контейнер смартфон. Прошла через рамку металлоискателя, и она предательски запищала. Да чтоб. Всё это из-за моего прикида, в метро тоже пищит каждый раз.

– Что у вас тут? – ко мне подошла охранница. Лицо грозное.

– Эхм, я забыла снять цепи с кожаных штанов, – сказала я. – Ну и заклёпки тут кое-какие, видите.

Она провела металлоискателем вдоль заклёпок и шипов.

– Проходите. В следующий раз надевайте, пожалуйста, одежду без металла.

Тебя, блин, не спросила. Что хочу, то и надеваю. Но вслух я это, конечно, не озвучила.

Покатила чемодан в сторону электронного табло. Так, посадку ещё не объявили, значит, у меня есть время на второй завтрак. Пройдя вереницу конвейерных лент, досмотр, сдачу багажа, проверку документов на таможне, несколько эскалаторов, я, наконец, оказалась в зоне Duty Free. И потопала в сторону Шоколадницы. По пути задержалась, глядя, как самолёт катится по рулежной дорожке, полюбовалась видом на ночной освещенный аэропорт. Цепочки огней обозначали взлётно-посадочные полосы. Прошла мимо 21-го гейта. Ага, вот и мой самолёт – Boeing 737-800 авиакомпании Japan Airlines. С тех пор, как японцы летают напрямую из Екатеринбурга, стало гораздо легче добираться до азиатских стран.

– Один горячий шоколад, пожалуйста, – попросила я.

– Присаживайтесь, принесём в течение семи минут.

От нечего делать я начала оглядываться по сторонам. Симпатичный парень в шляпе, покрывающей его длинные светлые волосы, подмигнул мне. Я улыбнулась в ответ, и решила подойти, познакомиться, но тут вернулась его девушка, жгучая брюнетка, и ревниво посмотрела на меня, после чего между парочкой завязался скандал.

Может, ну их, эти отношения? Ссоры, споры, ревность и крики – зачем мне всё это? Сидя на высоком стуле, я болтала ногами в ожидании своего шоколада, и разглядывала других пассажиров. Парочка уже успокоилась, и теперь они самозабвенно целовались, закрыв глаза. Что за привычка – закрывать глаза, когда целуешься? Зачем это? Когда у меня будет первый поцелуй, я ни за что не закрою глаза.

– Ваш шоколад, пожалуйста, – темноволосый официант с ярко-голубыми глазами и ямочками на щеках поставил передо мной чашку с густейшим шоколадом и стакан с водой, положил трубочку и чайную ложку.

– Спасибо.

Я зачерпнула шоколад ложкой, и осторожно облизала его. Шоколад таял на губах, как сладкий поцелуй. Я прикрыла глаза, вкушая эту горькую сладость, растягивая удовольствие на подольше, распробовав терпкий, пряный вкус. Нотки шоколада оставались у меня на языке, когда объявили посадку. Я заторопилась, чтобы не опоздать и не остаться здесь, в Екатеринбурге, когда меня ждёт огненный Токио.

Стюардессы, стоя между рядами, в англоязычном сопровождении показывали правила поведения на борту. Я летела не первый раз, поэтому пропустила большую часть между ушей. Вместо этого я смотрела в иллюминатор и видела, как отдаляются терминал, диспетчерская башня, другие самолеты.

Наконец, мы вышли на полосу разгона. Самолет задрожал, загудел, задребезжал, и побежал по взлетно-посадочной полосе. Его шасси в последний раз сильно толкнулись от дорожного полотна, и Боинг взмыл ввысь.

Вопреки словам бортпроводниц, я всё время слушала музыку. Заиграл Roman Rain – У Луны. Я качала головой в такт музыке, глядя, как отдаляется земля, превращаясь в далёкое созвездие. Я смотрела на луну и думала, что, будь я оборотнем, то сейчас бы немедленно превратилась в волка, такая она идеально круглая.

Я наблюдала за мерным покачиванием белого левого крыла, и сама не заметила, как погрузилась в сон.

– Леди, просыпайтесь, с прибытием в аэропорт Нарита, – меня по-английски разбудила улыбающаяся стюардесса-японка, с лицом совершенно круглым, как луна.

Я сладко потянулась, поморгала, и только тут обратила внимание, что за окном уже в разгаре день. Схватила рюкзак, и под звуки The Final Countdown в метал-обработке поспешила на выход.

В аэропорту оказалось просторно и многолюдно. Но я довольно быстро прошла паспортный контроль, так как оказалась одной из первых в очереди. И встала возле багажного конвейера, в ожидании, когда появится мой чемодан. Показался синий бок с ядовитой зелёно-оранжевой лентой моего чемодана. Не глядя, поставила бежевый рюкзак на скамейку, чтобы не мешал брать чемодан. Не беда, пусть полежит, всем известно, что в Японии не воруют.

Подхватила чемодан, с трудом стянула его вниз, и поставила на колёсики. Покатила в сторону скамейки.

Когда я вернулась обратно, рюкзака не месте не обнаружила. Как же так… там мой ноутбук. А! Вот же он – надо же, какая растяпа, смотрела не там, где надо. Подхватила рюкзак на руки. Странно, он какой-то тяжёлый. Ну или я устала. Застегнула его поперёк груди и живота двумя ремешками, чтобы распределить нагрузку. И покатила свой тяжёлый чемодан. Возьму такси. Разорюсь немного. Всё равно я сама не найду, где находится отель Tsubaki. Я шла мимо сувенирных лавочек, мимо центров продажи смартфонов со встроенными японскими номерами, мимо спешащих пассажиров, на выход. Среди всего этого света и металла.

Вышла на улицу из просторного и громкого здания аэропорта. На улице немного тише. Подошла к такси, и дверь автоматически открылась передо мной. Внутри всё в белых кружевах. Как бы не испачкать всю эту кружевную подстилку.

– Tsubaki Hotel, please, Asakusa.

Клянусь, я заучила эту фразу наизусть. Чтобы уж точно ничего не перепутать и не забыть. Таксист, уже немолодой японец в рубашке и брюках, приветливо улыбнулся мне.

– Yes, my lady, – сказал он. Счётчик завертелся, мы поехали. И, когда мы уже отъезжали, я краем глаза увидела, что за такси кто-то бежит. Я оглянулась. И разглядела, как перед моим взором мелькнули большие для японца глаза, желтоватого оттенка, как у волка. В руках незнакомый молодой человек держал нечто бежевое. В сознании мелькнула мысль, что оттенок какой-то знакомый, но вскоре я забыла и молодого человека, и странный предмет у него в руках, потому что мы ехали по дневному Токио!

_______

Примечания.

When Nothing Remains – I Forgive You: Когда ничего не остается – Я прощаю тебя

Powerwolf – Sanctified With Dynamite, My Will Be Done: Пауэр-метал волк (волк жанра пауэр-метал) – Освященный динамитом, Моя воля будет исполнена

Roman Rain – Римский дождь The Final Countdown – Обратный отсчет, группа Europe (Европа).

Tsubaki Hotel, please, Asakusa – отель Тсубаки, пожалуйста, Асакуса.

Yes, my lady – Да, моя леди (миледи).

Глава 2. Безумно романтично

Мы очень долго ехали. Я успела утомиться, а вот счетчик крутился всё быстрее и быстрее. И я пожалела, что не уехала на поезде. Зато посмотрела на один из корпусов Тодая, на реку Аракава. О, ками-сама, а на противоположном берегу я увидела небоскреб – башню Tokyo Skytree! И таксист высадил меня прямо напротив храма Асакуса-дзиндзя. Я увидела, как мимо проехал велорикша. Решила, что в храм я зайду позже, а сейчас хочу принять душ после долгой дороги.

Отель выглядел довольно простым: стекло, бетон, металл и вывеска в форме цветка камелии. Название Tsubaki и означает камелию. Я прошла в просторный холл, и ахнула: всё вокруг искрилось и блестело. Я не заметила небольшие витражи, оживляющие обстановку, которые тоже изображали красные, розовые, белые и жёлтые цветы. В просторном атриуме в углу уютно, под часами со временем по Токио, Пекину и почему-то Лондону расположилась стойка ресепшн. Миловидные японки с волосами, забранными заколками-канзаши, синхронно поклонились мне.

– Ирассяимасе! – пропели они. – Добро пожаловать!

Я подала паспорт, они проверили мою бронь и остались ей довольны. Мне предложили на выбор зелёный японский чай матча или кофе. Разумеется, я попросила этот чудесный порошковый чай. Надо будет сходить на чайную церемонию в домик тясицу. Отхлебнула чай. Меня захлестнул горьковатый травяной аромат. Специфично. Но мне нравится. Вприкуску к чаю мне положили моти с персиковым вкусом.

Пока я сидела, счастливо зажмурившись, как котёнок на солнце, открылись двери, кто-то вошёл и я вновь услышала синхронное «Ирассяимасе». Я не обращала внимания на очередного гостя, пока не услышала:

– Девушка, извините, я случайно забрал ваш рюкзак, – сказанное на почти чистейшем русском.

Я обернулась и замерла. Передо мной стоял тот самый японец с большими жёлтыми глазами и протягивал рюкзак… точь-в-точь такой же, который стоял рядом со мной. Я потянулась к рюкзаку и молча открыла его. Внутри тоже лежал ноутбук, но только огромный, чёрный, игровой, а не мой изящный макбук. Вот почему мне показалось, что рюкзак стал тяжелее…

Я молчала и разглядывала его. Высокий для японца. Стройный, но мускулистый. Глаза тоже довольно большие, несмотря на отсутствие эпикантуса и характерный разрез. И очень, очень красивый, прямо как айдол.

– О… – только и сказала я. – Какая нелепая случайность. Как вы догадались, что я – русская?

– Моя бабушка – русская. Видите ли, я – метис. Обменяемся?

Я молча протянула ему рюкзак.

– Спасибо. Ещё раз извините, – сказал он. – До свидания.

И он ушёл. Я смотрела ему вслед, и думала, что надо было попросить его показать город, помочь с настройкой интернета, со связью, хоть с чем-то, придумать хоть какой-то повод, чтобы задержать его. Но в самый решающий момент в голове была лишь пустота, и с языка не хотело срываться ни одно слово.

Портер отнес мой багаж на этаж, и мне бы любоваться видом на лобби и атриум из полностью стеклянного лифта, или хотя бы бояться стоять на прозрачном полу, но нет: я полностью погрузилась в мысли о том японце, и о шансе, который я упустила. Я вспоминала его яркие волчьи глаза, его взгляд, прямой и открытый, непривычный для других японцев, его красивые кудри, лежащие мягкими завитками над ушами. Его мимолётную улыбку, когда он приносил извинения.

Войдя в номер, я за вздохом опустилась на кровать, откинулась на спину и раскинула руки в стороны. Ну и день. В животе заурчало. Похоже, моти с чаем было недостаточно, хочется чего-то посерьезнее. Эх, я не познакомилась с ним. Я повела себя, как старшая сестра, которая боится мужчин. Что-то во мне оцепенело, онемело, и я оказалась просто бревном каким-то сверхчувственным, которое только трепещет внутри, но немое снаружи. Почему я не окликнула его? Не позвала на чай?

Кстати, о сестре. Я забыла ей позвонить. Связь тут дорогая, роуминг, все дела. Позвоню по Скайпу. Тем более, что и ноутбук мне вернули. Вспомнив о том, кто вернул мне ноутбук, я опять впала в меланхолию. Потянулась к рюкзаку, открыла прилежащий к спине отдел, и мои пальцы, вместо холодного железа, наткнулись на что-то хрустящее.

Я вытянула этот предмет. Бумажный пакет. Откуда он тут? В пакете лежали три ароматные жёлтые булочки. Пахнут дыней. Это же мелон пан! Я положила пакет с булочками на кровать, достала ноутбук. Раскрыла его. Из макбука выпала записка. Я, не веря своим глазам, с трепетом развернула её.

«Прекрасная из прекраснейших! Позвольте принести свои извинения за то, что я взял по ошибке Ваш ноутбук вместо своего. Надеюсь, Вам придутся по вкусу эти булочки. После долгого перелёта Вы, наверное, очень голодны. А когда распробуете их вкус, приглашаю встретиться со мной возле храма Асакуса-дзиндзя. Очень жду. Я буду ждать Вас там до тех пор, пока Вы не придёте.

Всецело Ваш, Рю».

Глава 3. Асакуса

Рю? Это же «дракон» по-японски. Или, быть может, это сокращение от Рюдзи? Рюдзаки? Ой, он же меня ждёт! Я торопливо убрала макбук в сейф, проверила деньги, ключ от номера и смартфон в кармане, накинула чёрную ветровку и полетела на встречу с таинственным японцем.

На улице вовсю разгорался закат. Солнце заходило за деревья, расположенные прямо на территории Асакуса-дзиндзя. Прохожие, переговариваясь, расходились по домам, или направлялись в бары, чтобы прожечь там всю сэлари – зарплату. Интересно, что работники в японии называются «сарариманы» – люди зарплаты.

На мгновение моё сердце пропустило удар. А вот и он. Загадочный Рю.

– Конбанва – добрый вечер, – сказала я. – Ватаси но намаэ ва Ариса десу. Додзо ёроську онегаисимасу. (Мое имя Алиса, приятно познакомиться).

– Ариса-сан ва кирэй десу! Конбанва. Омаэ ва Курои Рю десу. Додзо ёроську.

Он назвал меня красивой! И его зовут… Черный Дракон?

Я подошла к нему. Ой, он оказался выше, чем я думала. Мне приходилось слегка задирать голову, чтобы на него посмотреть.

– Чиби-сан! Каваии! – умилился Рю. (Малышка! Миленькая!) – Как Вам дынные булочки? Вы первый раз в Японии, верно?

– Рю-сан, Вас зовут Драконом? Булочки чудесные, спасибо! Да, я впервые в Японии, и счастлива здесь находиться.

– Ахаха, – засмеялся он, щуря глаза. – У моей семьи фамилия Курои, это действительно переводится как «чёрный» на русский язык. Меня зовут Рю, это моё полное имя. Рю – это дракон. Мама хотела, чтобы я был мощным и сильным, как дракон, наш предок.

– Как интересно! Расскажите ещё что-нибудь, Рю-сан.

– Обязательно, но прежде я хочу спросить: что Вы любите кушать?

Я долго не думала.

– Я хочу попробовать настоящую японскую кухню! Проводите меня туда, где Вам нравится.

– Хорошо, идёмте со мной.

Рю коротко поклонился мне и повёл за собой. Мы вышли на улицу Умамичи дори, и я увидела припаркованный шикарный авто, раскрашенный в кислотные цвета: фиолетовый, оранжевый, красный, розовый, салатовый. Он походил на гигантского меха, на Еву. Обтекаемые формы авто напоминали одновременно и жука, и змея. К моему удивлению, двери диковинной машины приглащающе раскрылись, и Рю посадил меня на переднее сидение слева от себя. Ну конечно, ведь в Японии правостороннее движение, поэтому место водителя справа.

– Какая красивая машина, – сказала я, потому что на мгновение повисло неловкое молчание. – Какой она марки?

– Mitsuoka Orochi Evangelion Edition, – охотно откликнулся Рю. – Он коллекционный.

Я боюсь себе представить, сколько стоит такая машина. Эргономичное кожаное кресло приятно холодило тело. Достаточно места для ног. Как будто не сидишь, а паришь.

– Здесь Вы можете настроить кондиционер, как Вам будет удобнее. Если хотите, включите музыку. Можно подсоединиться по Bluetooth. А это Вам.

Рю бросил мне на колени белый пакет с подмигивающей пандой. Я посмотрела, что внутри. Синяя коробка с шоколадом, на которой нарисованы бриллианты. Я прочитала название: LOOK Blue Jewel.

– Это голубой шоколад с виноградом мускат, – улыбнулся Рю, полуобернув ко мне в голову. – Ну что, ретсу го?

Он так мило произнёс let’s go, как это умеют только японцы. И у него такая яркая улыбка: чувственная и проникновенная. Я поняла, что скоро начну таять, как этот голубой шоколад.

– Домо аригато годзаимасу, – сказала я. – Большое спасибо.

– Доитасимасьте, – ответил я. – Не за что. У Вас хороший японский акцент.

Мне было приятно, несмотря на то, что я знала, что японцы часто хвалят гайдзинов за произношение или грамматику, просто потому, что у них так принято.

– Рю-сан?

– Хаи?

– Куда мы едем?

– О, мы едем в Минамиоцука. Путь, с учетом пробок, займет примерно 27 минут. Там находится один из моих любимых ресторанов. Он называется Nakiryu – «плачущий дракон». Там готовят лучший данданмэн в округе.

Мы неслись по скоростной дороге мимо Ботанического сада, нескольких храмов. Рю молчал, занятый пилотированием своего Евангелиона-авто, и тогда я решилась сделать каверзу: включила музыку.

Из динамиков заиграл dark cabaret metal. Рю немного удивился, даже притормозил. Это была группа Tardigrade Inferno с треком Clockwork God.

My clockwork is supreme

It is Turing complete

It's better than the flesh

Because the bodies tend to bleed

I'm making a machine

With cog and torsion spring

A human-like construction that can

Talk, and dream, and feel, and think

– Интересный текст, они поют о том, что создали заводного механического бога? Близкая мне тема, я люблю андроидов и меха, – сказал Рю. – Это русская группа?

– Да, из Питера.

– Питер?

– Извините, из Санкт-Петербурга. Северная столица России.

– А, понимаю, там ещё много мостов и северное сияние.

– Ну… да, – засмеялась я. – Только не северное сияние, а белые ночи. Это когда ночью светло, как днём.

– Хаи, и приходится повесить блэкаут-шторы, чтобы можно было спать по ночам, да?

– Примерно так.

– Приехали.

Мы остановились около небольшого здания со стеклянной витриной. Надпись на кандзи гласила: Sōsakumen Kōbō Nakiryū. Рю вышел из машины и подал мне руку. На мгновение, когда его пальцы прикоснулись ко мне, я ощутила тепло и мягкость его кожи, но очень сильное нажатие. Ему приходилось сдерживаться, чтобы не навредить мне.

Когда я вышла из машины, он наклонился ко мне так, что я ощущала мятный аромат его дыхания, и сердце бешено забилось. Он пристально смотрел мне в глаза, и я видела его жёлтую, как у волка, радужку, эти яркие, прекрасные, глубокие глаза, в которых мне так захотелось утонуть.

Он улыбнулся и приблизил своё лицо к моему…

Глава 4. Nakiryu

Я ждала, затаив дыхание, и ощущала, что между нами происходит какая-то магия. Он тоже замер, и вдруг протянул руку к моим волосам.

– Чоо, – сказал он.

– А? – не поняла я. Что это он вдруг начал «чокать»? Ещё и в такой момент.

Он показал мне бабочку, чёрную с фиолетовым, с жёлтыми и белыми пятнами.

– Оомурасаки, – сказал он. – Это великие императорские фиолетовые бабочки Sasakia charonda. На счастье. Очень добрый знак. Она сидела у Вас на голове.

Он открыл дверь, приглашая меня войти.

– Ирассяимасе! – поклонились нам повара.

Мы сели на простые деревянные стулья за чёрный стол. Кухня оказалась прямо перед нами, и я могла видеть, как готовится лапша и бульон для рамена.

– Здесь используется острый бульон, кладутся семена кунжута… Вы не против, если мы перейдём «на ты»?

Я изумилась, с какой скоростью он переходит от темы к теме.

– Да, Рю-сан, давай перейдём «на ты». Я не против.

Он просиял.

– Ты такая милая, когда говоришь «Рю-сан». Скажи ещё раз моё имя.

– Рю-сан… – выдохнула я.

Обстановка становилась интимной. Повара не замечали нас, или делали вид, что не замечают, чтобы не отвлекать.

– Томоэ-сан, данданмэн футацу то о-ча кудасай! – сделал заказ Рю. – Два данданмэна и зеленый чай, пожалуйста!

Я только глотала слюнки, когда ждала, что смогу наконец-то полноценно поесть. На столе стоял графин с водой, и я рассеянно наливала из него воду и пила. А потом заметила: стоит моему стакану опустеть, как Рю подливает мне ещё воды.

Наконец, нам принесли чай и суп. Такой божественный аромат! Рот переполнился слюной. Перед нами положили палочки и особые изогнутые фарфоровые ложки.

Рю взял в руки палочки, и держа их параллельно столу, сложил руки, прикрыл глаза и сказал:

– Итадакимас! (А теперь поедим).

Я повторила за ним. Он довольно кивнул головой и опять улыбнулся. А я во все глаза смотрела, как ловко он управляется палочками, когда ест лапшу.

– Иэ-иэ! Неправильно! Вот так держишь палочки, между пальцев? И вот так ешь, – засмеялся Рю, когда я обрызгала его бульоном. – Извини. Я не должен был учить тебя. Но мне показалось это забавным и милым, то, как ты пытаешься научиться.

Я попробовала взять палочки так, как он показал: поставив одну из них между большим и указательным пальцем, в основание большого пальца, статично уперев её в средний, а вторую взяв большим и указательным пальцем повыше, расположив подвижно. Лапша всё ещё выскальзывала из палочек, но понемногу у меня начало получаться есть.

Рю допил бульон через край, и я синхронно повторила за ним. Несмотря на жару, пить больше не хотелось, но я всё равно с удовольствием потягивала матча.

– Расплатимся пополам? – спросила я, как вежливая леди.

И тут же поняла, что оказалась совсем не вежливой леди.

Рю посерьезнел, покачал головой, и сказал:

– В Японии не принято, чтобы девушка платила за себя сама.

Я поняла, что оскорбила его.

– Прости, Рю-сан, я не хотела.

Он подмигнул мне.

– Ничего страшного, ты же не знала, Арису-сан.

Так меня ещё никто не называл. Арису.

Рю расплатился, но чаевых не оставил. На выходе я догнала его и спросила:

– А чаевые?

Рю снисходительно посмотрел на меня, и я покраснела.

– В Японии не принято платить чаевые, они уже включены в стоимость еды или услуги.

Какая я неловкая.

– Такая прекрасная бабочка в центре города.

Сначала я не поняла, о чём он говорит. А потом кааааак поняла!

– Здесь их не бывает?

– Не то чтобы. Но необычно, что так далеко от парка или леса. Уже очень поздно.

И действительно: зажглись городские огни, неярко светились окна невысоких трех-четырехэтажных домов.

– Я отвезу тебя в отель.

«Так быстро? Я бы ещё хотела провести с тобой время», – подумала я, но не осмелилась сказать.

– Рю-сан…

– Хаи?

– Какая она – твоя бабушка?

Взгляд Рю потеплел. Он мягко улыбнулся, а потом сказал:

– Она была лучшей бабушкой в мире. Рассказывала мне русские народные сказки. Научила вязать и готовить блюда русской кухни.

– Её… её не стало?

– О, нет-нет! – замахал руками Рю, забыв, что ведёт машину. – Извини. Нет, просто мы с ней давно не виделись.

– Но почему же?

Рю не ответил, а я обратила внимание на то, что он стиснул зубы. Я немного испугалась, и отвернулась, наблюдая, как мимо проплывают огни Токио. Рю молчал оставшуюся часть пути. Мне стало тоскливо.

– Вот и «Тсубаки», – сказал Рю. – Конечная.

Он вышел из машины, открыл передо мной дверь, но сделал это как-то отрешённо, бесчувственно. Я поняла, что сказала что-то не то. Неужели он больше не будет со мной общаться? Я такая глупая гайдзинка. Бака-гайдзин. Наверное, я зря упомянула смерть, в Японии ей придают символическое значение. У них нет даже четвертого этажа во многих местах, потому что «си» – четыре – звучит так же как «си» – смерть.

Рю проводил меня до отеля, и теперь стоял за спиной.

– Джа нэ, Рю-са… – я запнулась на полуслове. Он ушел, и теперь махнул мне рукой, не оборачиваясь. Его лицо всё время было в тени, и я не смогла разглядеть выражение его глаз, когда он садился в авто. Слишком резко газанул, и его Евангелион умчался вдаль, я не успела досчитать и до четырёх… Опять эта цифра четыре! Привязалась же ко мне.

С досадой я поднялась на лифте на свой этаж. Попрыгала на одной ноге, снимая узкие туфли. Переоделась в одноразовые тапочки для номера. И решила принять душ. Наверное, от меня жутко воняет. Может, Рю поэтому так отреагировал?

Стоя под струями тёплой воды, я думала: что произошло? Почему его реакция так изменилась? Что я сделала не так? И только потом до меня дошло, что я всё ещё не знаю ни его номера телефона, ни электронной почты, ни адреса.

Сев на влажное дно ванной, я горько расплакалась.

Глава 5. Tokyo Skytree

Очень интересно, думала я. Когда это он успел так запасть мне в душу? Мы же только что познакомились. Подумаешь, провели один вечер вместе, что мне, после этого, убиваться по нему? Нет-нет, я не буду переживать, приму душ и лягу спать. А завтра…

Завтра я пойду на Tokyo Skytree. Очень хочется посмотреть город сверху. Всё-таки эта телебашня – третье по высоте сооружение в мире. Целых 634 метра высотой! Выше него только Бурдж-Халифа в Дубай, почти 830 метров, и небоскреб Merdeka 118 в Куала-Лумпуре, в Малайзии, высотой почти в 679 метров.

А сейчас я просто включу кондиционер, лягу на мягкий футон, врублю какую-нибудь музыку – например, «Маятник Старых Часов» группы Mizoteist, а потом сладко усну. И не буду думать о Рю, который – непонятно почему – вдруг стал таким холодным. С этими мыслями я и уснула под гремящий блэк-метал.

А проснулась под японскую группу Babymetal, в которой вокалисты – это маленькие девочки-школьницы. Странно. Не помню, чтобы я их когда-то слушала. Прямо какая-то токийская магия. Ла-адно, пора зайти в комбини, купить готовую еду, позавтракать и спуститься в подземку. Уже предвкушаю, как я заблужусь в знаменитом столичном метро.

Спустившись вниз, под громкое приветствие персонала отеля, я вышла через раздвижные автоматические двери наружу, прогулялась за угол и зашла в знаменитую сеть комбини “Seven-Eleven”. Огляделась по сторонам, приметила для себя рудетики из бананового хлеба с шоколадной начинкой, потом разглядела забавные Messy Buns, красные и коричневые булочки или кексики с начинкой из клубничного мусса и шоколада. Потом поняла, что беру одни сладости, и выбрала салат из курицы с кунжутом под бальзамическим соусом, и набор суси – лосось (саке), тунец (магуро), угорь (унаги). С удовольствием поняла, что не разучилась читать кандзи, улыбнулась сама себе. Потом добавила в заказ убэ-латте – кофе с фиолетовым филиппинским бататом, и расплатилась. Ого, еда здесь довольно недорогая. Правда, курс иены вырос за последние десять лет: теперь иена равна 59 копейкам. А ведь когда-то курс был 3:1…

Блин, что ж это я ворчу, как старая бабка? Так, поела, теперь можно погрузиться в прохладу подземки. Посмотрев на карту, я поняла, что от станции Асакуса до станции Oshiage, где находится телебашня, всего три остановки. Но решила всё равно прокатиться на метро. Пешком ещё успею нагуляться.

Пока я спускалась в метро, я успела вовсю натолкнуться на все прелести левостороннего движения. Сначала я шла, по привычке, по правой стороне, когда наконец-таки сообразила, что это не японцы такие вредные, что попадаются мне на встречном потоке, а я иду неправильно.

– Сумимасэн! – пропищала я. – Сумимасен!

Извинилась, в общем-то. И перешла на правильную сторону, вздохнув с облегчением. Как же это всё-таки сложно – адаптироваться к чужой культуре. Даже, казалось бы, такая мелочь – а всё равно способна выбить из состояния равновесия.

Перед входом через турникет я увидела автоматы по продаже пластиковых проездных карт Suica, и приобрела себе одну. По ним проезд стоит подешевле, чем если просто платить за билеты. Оплата проезда осуществляется по количеству станций, а не единоразово и фиксировано. Фух, вроде бы разобралась в сложном интерфейсе, к дизайну японских приложений и сайтов тоже сложно привыкнуть.

Приложила карту к считывателю, и прошла на станцию. Кругом разнообразная жёлтая, белая и оранжевая разметка: где стоять, где ждать поезда, а вот и знаменитые перегородки-автоматы, которые помогают избегать суицидальных ситуаций. Я заметила несколько рельсов сразу, с разных сторон. Мимо проехал поезд в обратную мне сторону. Я подождала, когда приедет наш поезд, до Oshiage, и даже догадалась встать в очередь за японцами, которые чинно выстроились для входа в поезд. Поезд, в отличие от родного Екатеринбурга, оказался не таким шумным, по идее, здесь можно даже переговариваться, вот только в Японии разговаривать в транспорте – моветон. Поэтому японцы либо залипают в свои смартфоны, либо спят. А ещё я обнаружила очень много людей в масках. Не сказала бы, что это пережиток ковидных времён, просто в Японии так принято. Они очень дисциплинированные.

Выходить из поезда тоже нужно в порядке очереди. На улице, среди череды одинаковых, не очень высоких белых зданий, я увидела громаду Skytree. Клянусь, вершина антенны терялась высоко в облаках.

– Какой огромный! – невольно воскликнула я.

Рядом две девочки-японки явно разделили мой восторг, кивая и улыбаясь мне, и повторяя:

– Каккои!

Пройдя от станции Oshiage Eki я пришла к Восточной Башне Skytree, а потом огляделась по сторонам. Много зелени, но непонятно, где покупать билет на смотровую площадку. Ого, вот это очередь! Похоже, мне сюда. Стоять придётся долго. А пока что рассмотрю башню с земли.

В интернете я прочитала, что трехножное основание башни в виде равностороннего треугольника со сторонами длиной 68 метров служит опорой для сверхпрочных стальных труб диаметром 2,3 метра и толщиной 10 сантиметров. Эти треугольные фермы похожи чем-то на конструкцию нефтяных вышек. Дальше вместо стен идут сваи. А у подножия раскинулся большой ТРЦ «Tokyo Solamachi», здесь есть куча магазинов, кафе, офисов и ресторанов. Надо будет потом тут осмотреться.

Я долго ждала своей очереди, изнывая от жары и жалея, что не взяла с собой воды, но, наконец, я в сверхскоростном лифте, у меня закладывает уши, прямо как в самолёте. Лифт битком набит японцами и гайдзинами, многие тоже в медицинских масках. Лифт взмыл вверх, и кто-то из детей восторженно запищал.

Вот и смотровая площадка. Я подошла к краю, к опорным укреплениям в виде толстых стальных труб, которые служат для той же цели, что и барьеры-автоматы в метро. Какой вид на город! Я вижу Токийскую Телебашню, похожую на свою старшую сестру – Эйфелеву башню. Далеко струится река Сумида. И красными островками выделяются синтоистские и буддийские храмы, зелёными озерцами – парки и скверы. Повсюду сияют стекло и металл, торжество цивилизации. Токио такой огромный! Ой, а это же Фудзи-сан! Та самая священная гора. Как же хочется на неё взобраться.

От созерцания города меня отвлекла странная, непривычная для Японии безобразная сцена. Девушка уцепилась за руку своего молодого человека, и на повышенных тонах что-то тараторила по-японски. Я не успевала за такой скоростью речи. Молодой человек молчал, опустив голову, и тёмные волосы скрывали его лицо. Словно бы почувствовав мой взгляд, мужчина посмотрел в мою сторону.

Глаза Рю-сана удивлённо расширились, когда он узнал меня среди толпы.

Глава 6. Соперница

– Рю-сан… – прошептала я. – Дарэ дес ка? (Кто это?)

Рю-сан что-то шепнул своей спутнице, и она обиженно ушла в сторону лифта. Рю подошел ко мне, вздохнул, и, неожиданно для меня взял за руку, а потом положил мою руку на свою грудную клетку, в районе сердца.

– Прислушайся к стуку моего сердца, оно не посмеет лгать тебе. Позволь мне объяснить то, что ты увидела. Эта девушка – моя четвероюродная сестра. Её зовут Макото. Так как я принадлежу к обеспеченной семье, что ты, наверное, уже поняла, мои родители стараются всячески навязать мне свои условия. И я вынужден проводить время с Макото, хотя она мне не нравится. Видишь ли, они хотят, чтобы мы заключили брак. Семья Макото, Танака, тоже не последние люди в Японии, хотят того же.

– Зачем ты говоришь всё это мне, Рю-сан?

Рю нахмурился. Его жёлтые волчьи глаза нехорошо сузились.

– Дело в том, что я не планирую подчиняться им. Я хочу жениться на той, что западёт мне в сердце, а вовсе не планирую в некотором роде династический брак. Но моим родителям нужны связи Танака. Они так легко не сдадутся.

Я не выдержала и спросила:

– Рю-сан, почему ты так быстро ушёл в нашу последнюю встречу? И даже не попрощался? Я не понимаю.

Он улыбнулся, приблизил своё лицо к моему, а потом шепнул:

– Химицу. (Секрет) Извини, что так получилось. Гомен насай. (Извини) Ты не против прогуляться со мной по городу?

Я тут же расцвела, как майская роза. И кивнула.

– Ун. (Ага)

Он зацепился мизинцем за мой мизинчик, и повёл меня в сторону лифта. Макото, судя по всему, уже ушла. Я была рада, что Рю-сану не пришлось ставить нас обеих в неловкое положение. Сомневаюсь, что она захотела бы познакомиться со мной.

– Рю-сан, куда мы пойдём?

– Я хочу показать тебе Асакуса-дзиндзя. Сандзя-сама – Храм Трёх божеств, это синтоистский храм. Одно из самых известных святилищ в Японии. У меня есть там знакомый каннуси – священнослужитель – он не откажет в рассказе о его храме.

Скоростной лифт спустился так быстро, что у меня опять заложила уши. И я принялась усиленно зевать, прикрывая рот ладонью. Рю-сан, стоящий слева от меня, только улыбнулся.

– Понимаю. Когда я был здесь первый раз, тоже не мог привыкнуть к такой скорости подъёма.

Мы спустились на парковку около ТРЦ «Tokyo Solamachi», и я увидела знакомую машину-Еву. Рю открыл переднюю дверь и помог мне сесть. Такой заботливый, аж душа радуется. Затем он сел на место водителя, и двигатель завёлся под опенинг аниме «Евангелион» – Zankoku Tenshi no These (Жестокий Ангел Дразнит, если я правильно поняла её перевод).

Мы помчались по автостраде, через мост над рекой Сумида, в сторону района Асакуса.

– Не хочешь перекусить? Здесь рядом есть сусичная, где вместо людей работают роботы: делают нигири, онигири, маки. Называется «Taiyō no wa» – Солнечный круг.

Мы зашли в сусичную с яркой металлической вывеской, на которой был изображён, как ни странно, Гандам, видимо, намекая на природу и происхождение местных суси и сасими.

Войдя внутрь, я увидела, что вокруг замкнутого конвейера сидят японцы, а мимо них проезжают маленькие блюдца с разноцветными окантовками: зелёными, жёлтыми, синими, красными. Цвет каждой окантовки, судя по всему, соответствовал пище, которая подавалась на нём. Например, суши с лососем лежали на блюдцах с оранжевой окантовкой. А в центре расположились настоящие роботы: один смешивал рис с рисовым уксусом, как центрифуга, другой аккуратно нарезал суши-роллы на одинаковые части, лепили разного рода нигири, онигири, маки и так далее. У меня уж слюнки потекли от этого разнообразия.

Мы с Рю сели за стол-окружность, по которому ездили на конвейере все эти вкусности. Можно было брать блюдца и ставить ближе к себе. Также можно было бесплатно налить себе сколько угодно зелёного порошкового чая (матча так и переводится), замешивая его с горячей водой, льющейся из краников перегородки, отделявшей роботов от людей.

Рю-сан принялся брать блюдца и ставить передо мной. Когда я сказала, что мне хватит, он взял и себе. Обожаю это сочетание риса и рыбы. Я взяла одноразовые деревянные палочки, освободила их от упаковки, затем положила между большими пальцами и сказала:

– Итадакимас! (А теперь поедим)

Рю-сан улыбнулся, когда увидел мой жест, и повторил его за мной, но более изящно.

– Как тебе в Японии, Ариса?

– Мне всё нравится, – сказала я. – Чудесные люди, вкусная еда, множество необычных архитектурных решений. И играющий j-rock в комбини.

– Я рад, что тебе нравится моя Родина, – он широко улыбнулся мне. – Надеюсь, мы проведём вместе ещё множество замечательных моментов, каваи канодзё (миленькая девушка).

– Я тоже на это надеюсь, Рю-сан, – улыбнулась в ответ ему я. Немного неловко, он такой красивый. Не знаю, соответствую ли я ему. Стоп, что это я думаю о нём, как о своём карэси (парне).

В этот момент у Рю-сана зазвонил телефон. Увидев имя на экране, он просиял. Извинился передо мной и вышел из сусичной.

Долго его ждать не пришлось. Когда он вернулся, весь такой радостный и безмятежный, он сказал мне:

– Моя бабушка узнала о тебе, и хочет с тобой познакомиться. Поедем?