Точка входа
Глава 3
Дорога на юг осталась позади бесконечной лентой указателей, заправок и коротких перекусов на обочинах трассы «Дон». Мы ехали два дня. Ночью останавливались в мотеле под Воронежем — Лена с девочками в номере, я в машине. Спал урывками, слушал, как шумит трасса за окном.
К вечеру второго дня мы приехали. За время поездки я немного свыкся со своим выбором — по крайней мере настроился просто отдохнуть от работы и провести время с девчонками.
Анапа встретила нас ласковым солнцем, тёплым ветром и запахом моря. Гостевой отель оказался небольшим, чистым, с бассейном во дворе. Соня завизжала и побежала к воде. Маша за ней. Алина осталась с нами, помогала нести вещи.
Первый вечер мы просто обустраивались: я разложил вещи, сходил в магазин, Лена приготовила ужин, дети поели и убежали играть. Мы сидели на веранде вдвоём — она смотрела на море, я смотрел на неё.
И вдруг она сказала:
— Олег, давай попробуем. По-настоящему.
Она не улыбалась. Не кокетничала. Просто смотрела на меня. Ждала.
— Давай, — сказал я.
***
И — странное дело — мой настрой сработал.
Я отключился от завода, впервые за много лет. Никаких звонков из цеха, никаких аварий, никаких дефектных ведомостей. Утром — море. Днём — бассейн с детьми. Вечером — веранда, шашлыки, пиво. Я спал много — впервые за год, наверное.
И секс. Тот самый, которого не было месяцами. Он вдруг появился — не выпрошенный, не по расписанию, просто был. И его было много. Лена как будто включилась, как будто вспомнила, что она женщина. На время это отпускало, но в голове всё время всплывал Сашкина улыбка.
Дети были счастливы. Соня не вылезала из воды. Маша загорела, посвежела. Алина смеялась. Лена улыбалась. Всё как у людей.
***
Санька я встретил на третий или четвёртый день. Он подошёл вечером на веранде, когда я сидел один с бутылкой пива. Крепкий мужик, короткая стрижка, широкие плечи. Омоновец. Приехал с женой и двумя детьми в редкий ведомственный отпуск.
— Не занято?
— Садись.
Он сел напротив, открыл своё пиво. Мы разговорились. О чём — не помню. О службе, о детях, о том, что море в этом году тёплое. Обычный мужицкий трёп о семьях. Мы неплохо сдружились и вечерами заседали в баре. В какой-то вечер он спросил:
— А ты чего такой потерянный? Отдыхаешь же.
Я пожал плечами.
— Устал.
— Все устали. — Он глотнул пива. — Я вон тоже устал. Мы с женой разошлись два года назад. На год. Я ушёл. Думал — всё, конец. А потом сошлись.
Я поднял на него глаза, не скрывая удивления.
— Сошлись?
— Ага. — Он смотрел на море. — Год жили отдельно. Я снимал квартиру, она с детьми осталась. Я думал — свобода. А потом понял: свобода — это пустая квартира и никто не ждёт. И дети по выходным. И всё. Я не выдержал. Вернулся.
— И как сейчас?
— Нормально. — Он усмехнулся. — Не идеально. Всё то же самое, что и было. Но я хотя бы знаю: без них хуже. Я проверил.
Он протянул мне пиво.
— А ты чего? Тоже на грани? Вроде смотрю на вас — со стороны и не скажешь.
Я задумался. Потом сказал:
— Не знаю.
— Значит, на грани.
Он допил пиво, встал.
— Ладно, пойду. Жена заждалась. — Он хлопнул меня по плечу. — Ты это, не спеши. Если есть шанс — попробуй. Если нет — уходи. Но не сиди в середине. Там хуже всего.
На следующий день он с семьёй уехал. Больше мы не виделись
***
Разговор с Алиной случился ближе к отъезду. Я сидел у бассейна, смотрел, как Соня плещется на мелководье, Маша играла с аниматором, а Лена ушла в номер.
Алина подошла и села рядом на лежак.
— Ну чего ты, детка. Веселишься?
— Па, мы с Машкой видели, как вы с мамой опять ругались. Вам не надоело?
Я повернулся к ней.
— Алина...
— Я не маленькая. Я всё слышу. Вы всё время ругаетесь. Всё время.
Она с деловым видом выпалила:
— Может, вам развестись? — сказала она вдруг и закатила глаза — голубые, сейчас красные от хлорированной воды в бассейне. — Сколько можно уже?
— Что?
— Ну правда. — Она смотрела на воду. — Лучше развестись, чем так. Вы же всё равно ругаетесь. Только мы из-за этого плачем.
— Маша плачет?
— Ага. По ночам. Она думает, я не слышу. А я слышу.
Я сглотнул.
— Пап, ну правда. Мы же видим. Соня не понимает, но она чувствует. Мы все чувствуем.
Я смотрел на неё. Одиннадцать лет. Худенькая, с косичками, в купальнике. Ребёнок. Но глаза — взрослые.
— А если мы разведёмся? — спросил я. — Что тогда?
— Тогда вы не будете ругаться. И мы будем спокойно жить. Я с тобой. Маша с тобой. А Соня... — Она задумалась. — Соня маленькая. Ей мама нужна. Но мы всё равно будем с ней видеться. Ты же нас не бросишь?
— Не брошу. Никогда. Это я тебе точно могу пообещать. Всё будет хорошо, обязательно. Беги играй, вон смотри, анимация начинается!
Она тут же переключилась с этого разговора и умчалась тусить с аниматором.
Солнце садилось. Лена вышла из номера, помахала мне рукой. Я махнул в ответ.
***
Вскоре две недели подошли к концу. Мы собрали вещи, сели в машину и поехали домой.
Я припарковался у подъезда, помог выгрузить вещи. Лена собирала девчонок — они в тот же вечер уезжали к её бабушке в Подмосковье, до конца лета. Я занёс сумки, постоял в коридоре, пока они суетились, искали зарядки, собирали игрушки.
Я довёз их до вокзала. Помог занести чемоданы в вагон. Соня обняла меня за шею, не отпускала. Маша чмокнула в щёку. Алина помахала рукой.
— Пока, пап.
— Пока, дочур.
Поезд тронулся. Я стоял на перроне, смотрел, как он уходит.
***
По дороге домой я зашёл в магазин у подъезда. Взял шестёрку пива. Просто так, привычка. Мужик остался один — значит, надо взять пива.
Квартира встретила меня тишиной. Я прошёл по комнатам: детская — с разбросанными игрушками, спальня — с приоткрытым окном, с запахом Лениных духов, кухня — с немытой чашкой на столе.
Я открыл бутылку, открыл, сел за стол. Сделал глоток. Второй. Посмотрел в окно.
Впервые за много лет я остался один — совсем один, без детей, без жены. Ходил по квартире, как зверь по клетке: открывал холодильник, закрывал, смотрел в окно, курил на балконе. Допил первую бутылку, открыл вторую.
И думал обо всём: о Лене, о девочках, о том, что сказала Алина, о Саньке, о том, что будет дальше.
Я допил вторую бутылку, открыл третью, поставил на стол, не отпив.
Вечером позвонил Паша.
— Саныч, ты приехал уже? — Голос у него был бодрый, как всегда. — А то я чувствую, вечер обещает быть томным.
— Дома. Только вернулся. Я своих на вокзал отвёз, они в Подмосковье до конца лета уехали. — Я взял пиво со стола. — Может, нажрёмся?
— Естественно нажрёмся, а ты думаешь, я зачем звоню?
— Давай ко мне, пиваса побольше захвати с собой.
— Балдёж, уже выдвигаюсь.
— Сигарет возьми ещё и пожевать что-нибудь, я ещё жрать не готовил.
— Есть, сэр!
Он приехал через полчаса. Всучил мне полный пакет.
— На, разгружай! — Он, пыхтя поставил пакет на пол.
Я отнёс пакет на кухню. Параллельно открыл пиво и протянул Паше.
— Ну давай, — он хлебнул. — Рассказывай, как отпуск прошёл.
И я рассказал. Про Анапу. Про то, что было хорошо. Про Санька, с которым мы пиво пили до четырёх утра. Про разговор с Алиной — как она сказала, что лучше развестись, чем так. Про то, что я не знаю, что делать.
Паша слушал молча. Не перебивал. Только кивал иногда. Когда я закончил, он затянулся ещё раз и сказал:
— А я тебе говорил: не сиди в середине. Ты помнишь, что я тебе говорил?
— Помню. Ты сказал: если есть шанс — попробуй. Если нет — уходи.
— Именно. А ты что делаешь?
— Сижу.
Он был прав.
— Ладно, — сказал он, допивая пиво. — Хватит грузиться. Поехали.
— Куда?
— В бар, тут недалеко. Посидим, проветришься. А то мы с тобой со своими загонами дома скиснем совсем.
Я не хотел. Но поехал.
***
Бар-караоке был рядом с домом. Самая обычная рыгаловка для малолеток — липкие столы, орущая из колонок попса, дешёвое пиво. Мы сели у барной стойки, взяли по кружке. Потом начали пробовать настойки.
— Что-то тут совсем тухло. — Паша зевнул. — И настойки говно.
— Согласен. Пошли обратно ко мне.
На выходе из бара я увидел, как подъехало несколько такси. Из них вывалилось человек пятнадцать. Все навеселе, и направились в бар. В толпе я встретился взглядом с девчонкой. Она подмигнула.
— Паш. — Я пихнул его локтем. — Смотри.
— Куда? — Он заморгал.
— Да вон! — Я кивнул в сторону. — С ушами.
Молодая. Лет двадцать пять. Лёгкое платьице. Волосы собраны в два хвостика по бокам — и к каждому прикреплены атласные кошачьи ушки. Чёрные, с розовой изнанкой. А на руках — не перчатки, а что-то другое. Кружево. Тонкое, чёрное, от запястья до самого плеча. Как чулки, только на руки. И всё это вместе — ушки, кружево, платьице — выглядело настолько... я не знаю. Я смотрел на неё пьяными глазами, и в голове крутилось одно: «кошка-жена».
— Саныч, ты чего?
— Она мне подмигнула!
— Да успокойся, старый хрен. Пошли уже.
Мы вернулись ко мне. Выпили ещё по пиву и Пашу разморило. Он лёг в гостиной и вырубился. Стены снова начали давить. Я накинул куртку и пошёл обратно в бар.
Та компания заняла большой стол. Что-то праздновали.
Я ловил на себе её взгляд. Она смотрела. Я смотрел. Она отводила глаза. Потом снова. Я уже просто повернулся к бару спиной и сидел, тупо пялился на неё, не скрываясь.
Время близилось к глубокой ночи. Я цедил пиво, копался в телефоне — что-то искал.
Вдруг я увидел, как она направляется ко мне. Она выхватила у меня из пук телефон, быстро вбила одиннадцать цифр и сохранила контакт. Потом вернула и улыбнулась. Вместо имени на дисплее высветилось: «Принцесса».
Я удивлённо поднял глаза. Хмель на секунду отступил. Мы разговорились, потом пошли на танцпол, танцевали под медленные треки, в полумраке, в толпе пьяной молодёжи. Я держал её за талию и впервые за долгое время чувствовал, как отступает усталость. Не думал ни о чём. Просто двигался. Просто был.
Время пролетело незаметно. На часах было четыре утра.
***
Я вернулся домой. Хмель и адреналин не давали уснуть: голова гудела, но внутри было что-то лёгкое, дурацкое, весёлое.
Я прошёл в гостиную и растолкал Пашу.
— Паш, вставай, заебал ты спать!
Он продрал глаза, уставился на меня.
— Ты чего?
— Братан, ты не поверишь! Я сейчас там встретил... кошка-жену!
— Кого?
— Кошка-жена! Реально! У неё в волосах бантики, и причёска как кошачьи уши. Я тебе показывал!
Паша смотрел на меня, на моё сияющее лицо, на мой пьяный восторг. А потом рухнул обратно на подушку и засмеялся. Громко, в голос, до слёз.
— Кошка-жена, Саныч?! Ты ёбнулся? Тебе кэшбэк в мисках с рисом выдали? Всё, уйди от меня, анимешник хренов, дай поспать!
Он смеялся ещё минут десять, придумывая шутки про хвосты и валерьянку.
Я ушёл на кухню, допил оставшееся пиво. Потом вернулся в гостиную. Паша уже спал. Я сел на стул, напротив него. Достал сигарету. Закурил.
Я смотрел на окурок, на пепел на полу. Что-то сломалось. То, что держало меня все эти годы. То, что заставляло быть правильным. Оно ушло.
Я докурил. Кинул окурок в банку из-под пива. Поставил её на пол, и пошёл спать.
***
Утром я проснулся с чугунной головой. Солнце било в окна. События прошлой ночи всплывали ломаными кусками. И тут телефон пискнул.
На экране — сообщение от «Принцессы».
Я открыл, и мы начали переписываться. Она оказалась лёгкой, простой, без затей — писала много, с ошибками, но искренне. Я отвечал. Паша, заметив мою улыбку, попытался выдать очередную шутку про кошачий корм, но я отмахнулся.
В какой-то момент я решил не врать. Написал прямо: «Слушай, я должен сказать честно. Я женат. Но у нас там сейчас всё сложно».
Я ждал, что она сольётся. Но она ответила: «Ладно, жизнь вообще сложная штука, забей».
Общение продолжилось — ни к чему не обязывающее, лёгкое.
***
Ближе к обеду позвонила Лена.
Я как раз сидел на кухне с бутылкой пива — голова трещала после вчерашнего, Паша ещё спал. Телефон завибрировал на столе.
Я ответил.
— Привет, — сказала она. Голос спокойный, но я слышал в нём что-то.
— Привет.
— Как ты там?
— Нормально.
— Ты вчера дома был?
— Да. Мы с Пашей в бар ходили. Посидели, пива попили. Он у меня остался ночевать.
— Ага. А я звонила вечером. Часов в одиннадцать. Ты не взял.
— Мы в баре были. Музыка орала, не слышал.
— Ладно. Просто я волновалась.
Она выждала секунду и сказала — тише, с нажимом:
— Олег, мне тут одна знакомая позвонила. Утром. Сказала, что видела тебя вчера в баре. С какой-то девушкой.
Голова болела. Во рту пересохло. Я не хотел этого разговора. Совсем не хотел.
— Никакой девушки не было, — сказал я.
— Олег.
— Лена, я тебе говорю. Никого не было. Мы с Пашей сидели, пили пиво. Потом пошли домой. Всё.
— А знакомая говорит, что видела.
— Значит, показалось. Или она обозналась. Я не знаю, кто там что видел. Я был с Пашей. Спроси у него.
Я слышал, как она дышит. Медленно, глубоко.
— Олег, — сказала она наконец. — Ты мне врёшь.
— Я не вру. — Голова болела сильнее. — Лена, у меня похмелье. Я не хочу сейчас это обсуждать. Ничего не было. Всё.
— Ладно, — сказала она. Но голос был холодный. Она не поверила. — Ладно. Девчонки тебе привет передают. Соня спрашивает, когда ты приедешь.
— На следующих выходных.
— Правда? Ты приедешь?
— Приеду.
— Хорошо. Я скажу Соне.
— Скажи.
— Позвони вечером, ладно?
— Позвоню.
Она положила трубку. Я тоже. Посидел минуту. Допил пиво.
Голова болела, и я хотел, чтобы она отстала. Как можно скорее.
Раньше я боялся, что она уйдёт. Теперь я боялся, что она не отстанет.
***
В понедельник я вышел на работу. В кабинете уже были Паша и Иваныч.
— Я тебе говорю! Ночью будит меня и говорит: «Я нашёл кошка-жену!» — Паша размахивал руками.
Иваныч смеялся так, что чуть не подавился чаем.
— О! А вот и он! — Он посмотрел на меня, вытирая слёзы. — Кошка-жена! Саныч, ты свободу почувствовал что ли?
— Рассказал уже? — отмахнулся я. — Паша приехал нажраться, а сам спать ушёл. А мне скучно стало.
— Ну и дальше-то что? Общаетесь?
— Ну так, немного.
Телефон пиликнул.
— А вот и она. — Я поднял телефон.
— Привет. Может встретимся сегодня вечером?
— Что там? — Иваныч чуть не перевалился через стол.
— Встретиться зовёт.
— Вот это я понимаю! Запахло вкусненьким! — Иваныч заёрзал на стуле. — Что ответишь?
— Пока не знаю. Пообщаюсь сначала.
Я написал:
— Привет. В принципе, можно. Что делать будем?
— Ни знаю. Что предлагаеш?
Я напрягся — терпеть не мог безграмотных людей. Написал.
— Можно покушать сходить куда-нибудь.
— Довай. Я питсу люблю! Во сколько приедеш?
— Блядь, мужики. Сейчас охуеете. — Я положил телефон на стол и жестом позвал их к себе.
Паша нагнулся над телефоном:
— Ебать. Вот это кринж!
Иваныч потеснил его:
— Дай посмотреть!
Паша едва не свалился на пол.
— Это она про что? Что за «питса»? — Недоумевал Иваныч.
— Это видимо пицца у неё так называется. — Паша заржал в голос. — Вот тебе и кошка-жена, Саныч.
— Это пиздец. — Иваныч округлил глаза. — А с другой стороны, что такого? Ты ж не женишься на ней, на разок пойдёт!
— Не мой вариант, — я покачал головой. — это уже перебор.
Я взял телефон и написал:
— Извини. Я поторопился. Сначала разберусь со своими отношениями.
Потом нажал «заблокировать контакт».
***
Рабочие будни продолжались, и вместе с ними — общение с Александрой.
С каждым днём наши разговоры становились ближе. Не флирт. Нет. Просто — теплее. Она звонила уже не только по делу: могла спросить, как прошёл отпуск, могла рассказать, что у неё на работе какой-то аврал и она второй день не может нормально пообедать, могла просто помолчать в трубке, а потом сказать: «Ладно, всё, побежала. Позвоню завтра».
Я ловил себя на том, что жду этих звонков — спокойно, как ждут разговора с человеком, с которым легко, который понимает, который не ноет, не жалуется, не требует. Просто есть.
Однажды я помог ей закрыть один вопрос — срочный, сложный, с которым нужно было возиться полдня. Я сделал всё за час, поднял на уши мастеров, выбил бумаги. Через пару минут на почту прилетел ответ. Короткий: «Олег, спасибо» — и следом пять улыбающихся скобочек подряд: )))))
Я застыл перед монитором, лицо расплылось в улыбке. Паша, заметив мою заминку, отложил дудку. Иваныч оторвался от графика.
— Пацаны, — сказал я с видом прожжённого аналитика, — смотрите. Тут тонкая психология. Три скобочки — это обычное вежливое общение. Четыре — может быть случайность. Но пять... пять скобочек подряд — это, блин, шифр. Она сто процентов меня хочет.
Паша прыснул, едва не подавившись паром от дудки. Иваныч грохнул кулаком по столу, заходясь в хохоте:
— Саныч, ну ты математик хренов! Высчитал формулу женского желания по ГОСТу!
Они глумились до конца смены. Но этот день окончательно сорвал тормоза в моей голове.
Я понял, что долго удерживать это общение в рамках сухих рабочих отчётов у меня уже не получится. Я хотел её увидеть — не голос в трубке, а её саму.
Лето подошло к концу, каникулы кончились. Лена с девчонками вернулась, дети пошли в школу, всё стало как раньше. Только я уже был не здесь.
***
Утром в отдел зашёл Иваныч. Воодушевлённый больше обычного. Зашёл, налил себе чаю, сел напротив меня.
Я как раз заканчивал отчёт по третьему пролёту. Поднял голову.
— Иваныч, интригуешь, давай рассказывай.
— Братан. — Он помешал сахар. — Просто... слушай, я тут вчера с Танькой из управления разговаривал. Ну, знаешь, которая по снабжению.
— Ну?
— Мы с ней на парковке стояли, у парка. Трепались о том о сём. И тут Саша подъехала. Ну, Александра. Увидела знакомую машину, притормозила, поздоровалась. Постояли, посмеялись, она уехала.
Я кивнул, не понимал ещё, к чему он.
— И вот когда она уехала, — продолжил Иваныч, — Танька вздохнула и говорит: «Какая же Сашка молодец. Жизнерадостная, задорная. Так хорошо держится, улыбается всегда». И знаешь, что она потом сказала?
— Что?
— «А ведь у неё два года назад муж погиб. Одна осталась».
Я уставился в стол. Мужа нет. Два года. Она одна. Всё это время я думал, что она замужем. Держал дистанцию. Не позволял себе даже думать.
Я поднял глаза на Иваныча. Он смотрел на меня. И, наверное, по моему лицу всё понял. Потому что усмехнулся и покачал головой.
— Ну нихуя себе, — сказал он. — Вот это поворот.
— Ты о чём?
— О том, что ты сейчас сияешь, как медный таз. — Он хохотнул. — Саныч, ты бы себя видел. У тебя же на лице всё написано. Всё, брат. Колпак тебе сорвало походу.
— И что? — Я усмехнулся. — Я же тебе говорил, что она меня хочет.
— Говорил, — согласился Иваныч. — Но тогда это была теория. А теперь, я смотрю, глазки загорелись у тебя.
— Пацаны, да у неё по любому кто-то есть. Вы видели, какая она? Не может она одна быть.
— Наверняка. А ещё у тебя завтра годовщина свадьбы, Саныч.
Я ничего не ответил, но внутри всё уже было не так. Барьер рухнул — тот самый, железный, который я сам себе поставил. И я вдруг понял, что теперь мне нечем себя сдерживать.
***
На годовщину давно был забронирован дом за городом на два дня. Большой, с верандой, с мангалом, с газоном. Из Москвы приехал наш старый семейный друг — тот самый, с которым мы когда-то пили пиво. Лена суетилась, накрывала на стол, играла роль заботливой хозяйки. Дети носились по двору с собакой. Всё выглядело идеально. Как в рекламе.
Лена подошла, села рядом, положила голову мне на плечо.
— Хорошо, правда? Смотри, как дети рады! Спасибо тебе.
— Ага. Сейчас пойду шашлыки жарить.
— Ты какой-то задумчивый.
— Просто расслабляюсь. Давай доставай мясо, я пока угли разожгу.
Она не спросила больше, давно перестала спрашивать, решила, что всё наладилось, что я остыл, что никуда не денусь.
Вечером, когда все сидели за столом, я встал и вышел на улицу, достал телефон и открыл её страницу, нажал «Добавить в друзья» и прикрепил короткое сообщение:
«Саш, привет. Добавь меня в друзья».
Отправил. Я стоял на улице в темноте, слышал, как лает пёс, как визжит Соня, как Лена что-то громко говорит другу, — а я смотрел на телефон и ждал. Я знал: даже если она не ответит, даже если не захочет, даже если всё это зря — я должен сказать.
Прошло ещё несколько минут. Уведомление — заявка принята.
Открыл личку, написал — без предисловий, без дежурных фраз, просто то, что разрывало меня изнутри:
«Саш, ты мне очень сильно нравишься».
Сердце колотилось, я не слышал ничего — только экран, только эти буквы. Я жадно отхлебнул виски, закурил.
Минута. Две. Три. Время остановилось. И тут телефон завибрировал. Я посмотрел.
«Не буду скрывать. Ты мне тоже очень симпатичен».
Весь мир — дом, гости, Лена, годовщина, двенадцать лет — всё это стало далёким, блеклым, неважным. Как шум за стеной.
***
Я сидел на веранде, пил пиво, держал телефон в руке. Лена болтала с нашим другом у мангала, дети носились по газону. На меня никто не смотрел. Я был просто фоном. И это было хорошо.
Мы с Сашей переписывались до часу ночи.
— Олег, ты же женат, у тебя дети…
— Трое. Алина — одиннадцать, Маша — восемь, Соня — три.
— Трое?! Охренеть. А как же жена?
— Саш, у нас всё плохо. Я пока не знаю, что будет, я не хочу бросать детей.
— Я понимаю, что ты не от хорошей жизни выражаешь симпатию другой женщине.
— А у тебя?
— У меня двое. Старшая взрослая, в Москве, замужем. Младшей тринадцать. Живёт со мной.
— Значит, мы оба многодетные.
— Только у тебя трое, а у меня двое. И у меня старшая уже сама. А у тебя все трое на тебе. Тяжело?
— Справляюсь)
Мы понемногу узнавали детали личной жизни друг друга. Я решил обозначить свои намерения на берегу.
— Сань, я не ищу просто секса, не подумай.
— Я почему-то это почувствовала.
И тут же следом написала:
— Обалдеть, я начинаю отношения с замужним мужчиной…
Тут я немного охуел. Начинаем отношения? Так быстро и просто? Где подвох? Она что шутит?
— Олег, а ты куришь?
— Курю!
— Хорошо, значит будем вместе курить)))
— Получается так))) Сань, а ты одна? Ну про мужа я знаю… А так, никого нет?
— Одна, два года уже. Я была счастлива, но жизнь распорядилась по-другому. За всё это время я так и не смогла другому мужчине открыться, просто не воспринимала ухаживания, не хотелось. С тобой почему-то захотелось сделать этот шаг. Олег, а сколько тебе лет?
— Тридцать пять.
— А мне 43, я на восемь лет тебя старше, о чём ты думаешь?
— Сань, да мне без разницы, сколько тебе лет и кто что говорит вокруг. Мне наплевать. Давай к этому вопросу не возвращаться. Тем более ты выглядишь моложе меня)))
— Ладно, проехали. Спасибо. Ты знаешь, мне с тобой на работе так комфортно разговаривать, как будто давно уже знакомы, всегда на одной волне. Тембр голоса у тебя такой приятный)))
— Мне тоже очень нравится с тобой болтать по телефону, но мне кажется, можно уже встретиться как-нибудь, кофе попить. Живое общение нужно)
— Олег. Мы что, два месяца будем кофе пить?
Перечитал. Потом ещё раз.
— В смысле?
— В прямом. Мы взрослые люди. Я тебя давно поняла. Ты меня тоже. Чего нам кофе пить?
Я смотрел на экран и понимал, что она права. Я просто боялся, привык держать дистанцию, привык быть осторожным. А она — нет. Она знала, чего хочет. И не собиралась играть.
— Хорошо. Я тебя понял. Тогда с меня место.
— Когда ты сможешь, назначай место и время, а я под тебя подстроюсь!
Тут я охуел уже основательно. Так вообще бывает?
— Я вернусь в воскресенье только, давай на понедельник запланируем.
— Отлично, буду ждать. Я в шоке сама от себя если честно!
— Я тоже, я не могу поверить до сих пор, что всё взаимно, я как школьник сижу тут улыбаюсь)))
— Ладно, поздно уже. Завтра много дел.
— Да, мне тоже пора.
— Спокойной ночи, Олег.
— Спокойной ночи, Сань.
— Напиши завтра. Как проснёшься.
— Напишу.
***
В субботу утром голова была тяжёлая — вчера выпили прилично. Но первое, что я вспомнил, — не вчерашний стол, не тосты, не Лену, а переписку.
Я лежал на диване, смотрел в потолок и прокручивал в голове каждое слово. Все уже встали, и жизнь в доме бурлила.
И — странное дело — я не чувствовал вины. Ни капли. Как будто, так и должно быть. Как будто всё, что было до этого, — просто долгая, неправильная дорога, а теперь я наконец вышел на свою. Единственное, что мне сейчас хотелось, — это поскорее снова ей написать. Вдруг она передумала?
Пришлось маяться до обеда — никак не представлялась возможность спокойно уединиться и пообщаться. Наконец выдался момент: я пошёл на задний двор, закурил и открыл её страницу.
— Привет, Сань!
Ответ пришёл почти сразу. Как будто она ждала.
— Ты чего так долго?
— Никак возможности не было, я всё утро переживал, что ты передумаешь.
— Я тоже переживала, думала ты не напишешь больше, всё ждала и ждала. Телефон из рук не выпускала.
— Значит, мы оба боялись.
— Похоже на то.
Я улыбался. Она переживала. Взрослая, сильная, резкая женщина — переживала. Из-за меня.
— По понедельнику без изменений?
— Да, конечно, я очень жду!
— Ты пиши, как у тебя будет возможность, я буду ждать, беги к деткам. Целую!
— Спасибо, Сань. Обязательно буду писать. Целую тебя!
***
Мы переписывались ещё с полчаса. И с каждым сообщением я чувствовал, как между нами, что-то растёт. Не влюблённость. Что-то глубже..
Через какое-то время я выкроил минутку, чтобы написать и спросить, как у неё дела. Ответ не заставил себя долго ждать.
— Я тут съездила в магазин. Прикупила себе кое-что. В понедельник буду тебя удивлять)))
Тут я уже охуел и обратно не выхуел. Перечитал. «Буду удивлять». Ноги сами посадили меня на крыльцо, не спрашивая, хотел я этого или нет.
— Всё, отвлекаю тебя. У тебя семья, завтрак, дела. Иди. Напишешь, когда сможешь.
— Хорошо.
— Только не пропадай.
— Не пропаду.
Я докурил, убрал телефон. Достал обратно — меня распирало от радости, волнения и удивления одновременно. Нужно было в срочном порядке куда-то эти эмоции транслировать.
Взял пса и пошёл с ним пройтись. Паша ответил через два гудка.
— Здарова, братан, ты как там? Лена довольна? — Паша хихикнул.
— Подъёб засчитан! Я тебе такое расскажу.
— Ну?
— Я написал ей.
— Кому?
— Саше. Вчера. Мы переписывались до ночи. Она сказала, что я ей тоже нравлюсь.
— Да ну на хуй! Саныч, ты серьёзно?
— Серьёзно.
— Пиздец.
— Это ещё не пиздец. Мы в понедельник встречаемся.
— Пиздец.
— Ты повторяешься.
— Потому что пиздец, Саныч! Ты вчера годовщину отмечал. А теперь у тебя свидание в понедельник.
— Ну да.
— Ты вообще нормальный?
— Нормальный. Давно не был таким нормальным.
— Ладно. Я за тебя рад. Правда. Только ты это... аккуратно. Лена-то думает, что вы помирились.
— Лена отмечает. Ей вообще всё равно чем я занят.
— Ну-ну. Смотри.
***
Всю субботу и всё воскресенье мы переписывались каждую свободную минуту — утром, днём, вечером. Я выходил на крыльцо покурить — и писал. Она отвечала. Я сидел с детьми у бассейна — и писал. Она отвечала.
Лена не замечала. Она болтала с другом, играла с Соней, что-то готовила.
А я в это время улыбался в телефон.
— Ты как там?
— Всё хорошо, а ты?
— Не терпится тебя увидеть.
— Завтра после работы?
— Да. После работы. Утром созвонимся и обсудим.
— Хорошо.
Я закурил и вытянулся в кресле на веранде. Сделал глубокий вдох и медленно выпустил дым.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
