Точка входа

Глава 1: Сбой системы

Дверь офиса «Инновационных Решений» встречает привычным гулом. Запах вчерашнего кофе и тихого отчаяния висит в воздухе. Понедельник. Отлично. Внутренний таймер отсчитывает минуты до первого системного вызова. Обычно у меня есть час до первого «всё сломалось».

Но не сегодня.

— Макс! Спасай!

Вадик, наш младший админ, материализуется прямо передо мной. Глаза у него как два блюдца, волосы торчат во все стороны, словно он их специально дыбом ставил.

— Что опять, Вадик? Решил накатить обновление ядра на боевой сервер, пока он под нагрузкой?

Он сглатывает, пальцы нервно комкают край футболки с каким-то мультяшным героем.

— Хуже, Макс! Тестовый сервак… ну, тот, на котором демка для «ТрансГазНефти»… он… он всё!

Я замираю, не дойдя до своего стола. «ТрансГазНефть». Тот самый клиент, от которого зависит премия всего нашего отдела. Демка, которую Сергей Петрович, наш любимый начальник, велел беречь как зеницу ока.

— «Всё» — это как понимать? Пинги не идут? Веб-интерфейс отвалился? Или он просто решил, что с него хватит, и самоликвидировался?

— Он не просто не отвечает, Макс! Он сдох! Как… как я, если Петрович узнает! А он уже тут, я слышал, он по телефону орал про «горящие сроки» и «последний шанс»!

Из-за угла, из своего стеклянного кабинета-аквариума, доносится приглушенный, но отчетливо разъяренный бас. Сергей Петрович. Представление начинается.

— Ладно, показывай пациента. И кофе мне сделай по дороге, двойной эспрессо. А сам молись всем известным тебе компьютерным богам.

Я бросаю сумку на стул. Экран моего компьютера приветствует меня стандартной заставкой. Еще одно утро, еще один героический подвиг по спасению проекта.

Вадик уже трусит к кофейному автомату, бормоча что-то про «руки-крюки» и «не ту команду в консоли». Я подхожу к стойке, где стоит проблемный сервер. Несколько светодиодов на его передней панели действительно не горят. Нехороший знак. Очень нехороший.

Из динамиков громкой связи, установленных под потолком, раздается громогласный голос Петровича, теперь уже адресованный всему опенспейсу:

— Максим Андреевич! Демонстрация клиенту через три часа! Мне абсолютно все равно, как вы это сделаете, но если сервер не будет работать – пойдете улицы подметать! Доходчиво объясняю?!

Доходчивее некуда. Ясно, как очередной «синий экран смерти» на пользовательской машине. Подключаю монитор и клавиатуру к бездыханному «железу». Время начинать реанимационные мероприятия.

«Так, посмотрим, что у нас тут в логах перед тем, как он решил отправиться в лучший мир…»

Это будет очень длинный понедельник. Если он вообще когда-нибудь закончится.

— Два эспрессо для спасителя всея «Инновационных Решений»!

Аромат свежесваренного кофе щекочет ноздри. Катя. Она ставит один бумажный стаканчик рядом с моей клавиатурой, другой держит в руке. Улыбается так, что напряжение последних минут немного отступает. На ней сегодня строгое, но элегантное платье – явно готовится к встрече с «ТрансГазНефтью».

— Вижу, денек у тебя начался не с круассанов, Катюш? – Я отрываюсь от консоли, где бегут строки логов. Сервер пока не подает признаков жизни.

— Ты как всегда проницателен, Макс. – Она делает маленький глоток. – Петрович уже успел устроить разнос всему отделу продаж. Говорит, от этой демки зависит контракт года. Так что вся надежда на твои волшебные руки и светлую голову.

Я усмехаюсь, беру стаканчик. Горячий.

— Постараюсь, чтобы твой звездный час не омрачился полной и безоговорочной капитуляцией нашей техники. А Вадик где? Я его за кофе отправлял, а не за философскими трактатами о бренности бытия.

Катя кивает в сторону кофейного автомата, где Вадик все еще застыл, глядя на кнопки, будто пытается разгадать код от сейфа Пентагона.

— Он там медитирует. Кажется, пытается выбрать между «эспрессо» и «двойным эспрессо», боится ошибиться и навлечь на себя еще больший гнев.

— Пусть выберет «тройной». Для храбрости. Ему понадобится, когда я найду, что именно он сотворил с этим сервером.

Наши взгляды встречаются. На секунду офисный гул, паника Вадика и рычание Петровича отходят на второй план. В ее глазах пляшут смешливые искорки, но я вижу и легкое беспокойство. Контракт действительно важен.

— Если все пройдет гладко… – начинаю я, но тут же осекаюсь. Не время для «если».

— Когда все пройдет гладко, – поправляет она с уверенной улыбкой, – ты будешь должен мне как минимум ужин. За моральную поддержку и своевременную доставку кофеина.

— Идет. – Я улыбаюсь в ответ. – Но только если в меню не будет «сервер под соусом из панических атак».

Катя смеется, легкий, почти музыкальный смех. Он немного разряжает гнетущую атмосферу.

— Договорились. А теперь – за работу, спаситель. Мир, или хотя бы наша компания, сам себя не спасет.

Она подмигивает и возвращается к своему рабочему месту, оставив после себя едва уловимый аромат духов. Надо будет обязательно пригласить ее куда-нибудь. Как только этот безумный день закончится. Если он закончится.

Я делаю большой глоток кофе. Горький, обжигающий – именно то, что нужно. Пора возвращаться к реанимации этого железного капризули. Кажется, я начинаю нащупывать проблему в логах…

Консольные команды сменяют друг друга на экране. Пальцы летают по клавиатуре, привычно находя нужные сочетания. Я почти вытащил этот сервер с того света – кажется, дело в банальной ошибке конфигурации сети после последнего обновления, которое Вадик, конечно же, запустил «по умолчанию».

Внезапно лампы дневного света над головой несколько раз коротко моргают. Раз, два. Тишина. Потом снова загораются.

— Опаньки! – доносится возглас кого-то из соседнего отдела. – У кого еще свет подмигнул?

Я хмурюсь. Проверяю индикаторы на сетевом фильтре – все горит ровным зеленым. Странно.

Снова короткий сбой. На этот раз монитор Вадика, стоящий на соседнем столе, гаснет на пару секунд и тут же включается, показывая логотип загрузки BIOS.

— Макс! – Голос Вадика полон неподдельного ужаса. – У меня комп ребутнулся! Сам по себе! Это не вирус какой-нибудь глобальный? Может, хакерская атака? Петрович же говорил, конкуренты не дремлют!

Я закатываю глаза.

— Успокойся, Вадик. Если бы это была хакерская атака на «Инновационные Решения», мы бы об этом узнали не по твоему ребуту, а по новостям. Скорее всего, просто скачок напряжения.

Но что-то не дает мне покоя. Два скачка подряд, затрагивающие разные сегменты сети. Проверяю системы мониторинга электропитания – никаких критических ошибок, ИБП показывают полный заряд и штатный режим работы.

Плазменная панель в холле, обычно транслирующая корпоративные ролики, вдруг переключается на новостной канал. Диктор с серьезным лицом вещает: «…небывалая солнечная активность зафиксирована сегодня утром. Ученые предупреждают о возможных мощных геомагнитных бурях, способных повлиять на работу электроники и систем связи…»

— Солнечные бури? – бормочу я себе под нос. – Серьезно?

Сергей Петрович, привлеченный необычным оживлением, выглядывает из своего кабинета. Лицо у него красное, кажется, он вот-вот взорвется.

— Так, без паники! Что за балаган? Максим Андреевич, немедленно разберитесь, что у нас с электросетью! Мне сейчас только срыва демонстрации из-за каких-то там «солнечных пятен» не хватало!

— Уже разбираюсь, Сергей Петрович! – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Хотя уверенности у меня с каждой минутой все меньше.

Снова моргает свет. На этот раз дольше, на несколько секунд. В офисе повисает напряженная тишина, нарушаемая только встревоженным перешептыванием. Катя обеспокоенно смотрит в мою сторону. Я пытаюсь ободряюще ей улыбнуться, но, кажется, получается не очень.

Что-то очень странное происходит. И это «что-то» мне совершенно не нравится. Протоколы безопасности, стандартные процедуры – все это кажется сейчас неуместным перед лицом чего-то… иррационального. Чувство тревоги, холодное и липкое, начинает медленно расползаться под кожей.

— Нашел! – Я почти подпрыгиваю на стуле. – Вадик, иди сюда, гений ты наш сетевых настроек!

Оказывается, он умудрился при обновлении не просто сбросить конфиг, а еще и прописать статический IP-адрес, который уже используется другим критически важным устройством в сети. Конфликт адресов. Классика. Моя ошибка, что сразу не проверил эту версию.

Вадик подбегает, заглядывая мне через плечо.

— Что там, Макс? Уже можно выдохнуть?

— Почти. Сейчас поправлю твой «креатив» и…

Не успеваю договорить.

Сначала нарастающий, низкий гул. Он идет отовсюду и ниоткуда одновременно, вибрирует в грудной клетке, заставляет дрожать стекла в окнах. Офисный шум стихает, все замирают, прислушиваясь. Гудение становится громче, перерастая в какой-то невыносимый, высокочастотный визг, от которого закладывает уши.

Все мониторы в офисе, включая мой, гаснут. На мгновение воцаряется полумрак, освещаемый только светом из окон.

А потом – вспышка.

Ослепительный, нестерпимый белый свет заливает все вокруг. Он режет глаза даже сквозь сомкнутые веки. Я инстинктивно закрываю лицо руками. Боль в голове – резкая, пронзающая, будто в череп вгоняют раскаленный гвоздь. Тело выгибается, мышцы сводит судорогой. Ощущение, будто меня растягивают на дыбе, разрывают на части невидимые силы.

— Что это?! – чей-то испуганный крик тонет в нарастающем хаосе.

— А-а-а!

Я слышу крик Кати где-то совсем рядом. Пытаюсь повернуться, протянуть руку, но тело не слушается. Перед глазами пляшут цветные пятна, смешиваясь с этой всепоглощающей белизной. Последнее, что я вижу сквозь пальцы – искаженное ужасом лицо Кати, ее широко раскрытые глаза, в которых отражается этот адский свет.

И потом все исчезает. Свет, звук, боль. Остается только пустота. И ощущение падения в бездонную, черную пропасть.

Тишина. Абсолютная, оглушающая тишина после того невыносимого грохота. Медленно прихожу в себя. Лежу на чем-то твердом, холодном и неровном. Пахнет… пылью? Гарью? И еще чем-то едким, незнакомым.

Открываю глаза. Вместо привычного потолка офиса – низкое, хмурое небо, затянутое буро-желтой дымкой, сквозь которую едва пробивается тусклый свет. Голова раскалывается, перед глазами все плывет. С трудом сажусь, опираясь на руки.

Что за черт?

Вокруг – руины. Искореженные остатки зданий, груды битого бетона, торчащая ржавая арматура. Пейзаж, достойный съемок фильма-катастрофы. Мой офис? Невозможно. Это… это не мой город. Я не узнаю ничего.

— Катя! – Голос хриплый, едва слушается. – Вадик! Сергей Петрович! Кто-нибудь!

В ответ – только шелест ветра, гуляющего среди развалин. Зловещая, давящая тишина.

Паника холодной волной накрывает с головой. Где я? Что произошло? Взрыв? Землетрясение? Война? Мысли путаются, мечутся, как обезумевшие. Пытаюсь встать – ноги подкашиваются, приходится снова опереться на руки. Чувствую себя выжатым, как лимон.

«Спокойно, Макс, спокойно, – пытаюсь сам себя убедить. – Нужно собраться. Оценить обстановку».

Осматриваюсь внимательнее. Я сижу на обломке какой-то бетонной плиты. Одежда – мой обычный офисный прикид: джинсы, рубашка. Все в пыли, рубашка порвана на локте. На руке – ссадина, из которой сочится кровь.

Никаких признаков коллег. Никаких признаков цивилизации, кроме этих мертвых руин. Только ветер завывает, проносясь между остовами зданий, словно оплакивая этот погибший мир.

Страх начинает отступать, уступая место холодному, липкому ужасу. Что это? Это точно кошмар. Наверняка я вырубился прямо на работе, от этих солнечных вспышек. Мать всегда говорила, что у нас семья метеозависимых. Вот так сейчас лежу в отключке и позорюсь у всех на глазах... Нужно срочно что-то придумать и прийти в себя!

И тут это случилось.

Прямо перед глазами, словно наложенное изображение на сетчатку, возник полупрозрачный интерфейс. Иконки, символы, строки текста на каком-то незнакомом языке, который через мгновение сменился на идеально понятный русский.

[СИСТЕМНАЯ ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ... УСПЕШНО.] [ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ПРОТОКОЛУ "НАСЛЕДИЕ"... УСПЕШНО.] [СУБЪЕКТ: МАКСИМ АНДРЕЕВИЧ Р. (ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПО НЕЙРОННОМУ ОТПЕЧАТКУ)] [СТАТУС: НОРМА] [ЗДОРОВЬЕ: 98% (ЛЕГКАЯ ДЕЗОРИЕНТАЦИЯ, УШИБЫ, ПОВЕРХНОСТНАЯ РВАНАЯ РАНА ПРЕДПЛЕЧЬЯ)]

Я замер. Что за?..

«Это что еще за бред? – проносится в голове. – Галлюцинации от удара? Контузия? Я окончательно спятил?»

Моргаю. Протираю глаза. Интерфейс никуда не исчезает. Он висит в воздухе передо мной, чуть колышется, словно отражение в воде. Я вижу свои руки – никаких очков дополненной реальности, никаких имплантов, о которых я мог бы знать.

Пытаюсь сосредоточиться на одной из иконок – она слегка подсвечивается. В голове проносится мысль, как в какой-нибудь компьютерной игре: «Открыть инвентарь». Ничего не происходит. Машу руками перед лицом – тоже безрезультатно. Но когда я четко концентрирую внимание на строке «ЗДОРОВЬЕ», появляется всплывающее окно с более подробной информацией: описание моих травм, рекомендации по обработке раны.

«Так, это уже не просто глюк, – думаю я, ощущая, как по спине пробегает холодок. – Это какая-то… система. Реальная, мать ее, система!»

Вижу свои базовые характеристики, будто из какой-то РПГ:

[СИЛА: 5] [ЛОВКОСТЬ: 6] [ВЫНОСЛИВОСТЬ: 7] [ИНТЕЛЛЕКТ: 8] [ВОСПРИЯТИЕ: 6] [УДАЧА: ? (не откалибровано)]

Цифры не впечатляют. Типичный офисный планктон, а не герой постапокалипсиса. Хотя «Интеллект: 8» – это, пожалуй, даже комплимент.

«Протокол "Наследие"… – повторяю я про себя. – Что это за наследие такое, которое забрасывает людей в руины и показывает им системные сообщения?»

Это уже не просто страшно. Это… это за гранью всего, что я мог себе представить. Мир сошел с ума. Или я вместе с ним. Но интерфейс перед глазами был упрямо реален. И он явно чего-то от меня хотел. Или, по крайней мере, информировал.

Я все еще пялюсь на системные сообщения, пытаясь уложить в голове это невероятное явление, как вдруг интерфейс резко меняется. Все предыдущие окна исчезают, а на их месте разворачивается большое, ярко-красное уведомление. Одновременно с этим в ушах раздается тихий, но настойчивый писк, который, кажется, слышу только я.

[ВНИМАНИЕ!] [ОБНАРУЖЕНА ВРАЖДЕБНАЯ ФОРМА ЖИЗНИ В НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ БЛИЗОСТИ!] [ТИП: МУТИРОВАВШАЯ ФАУНА (КЛАСС F, ПОДВИД "БРОДЯЧИЙ ОХОТНИК")] [УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: НИЗКИЙ (ПО КЛАССИФИКАЦИИ ПРОТОКОЛА)] [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ЗОНУ ОБНАРУЖЕНИЯ ИЛИ ПОДГОТОВИТЬСЯ К ОБОРОНЕ.] [АНАЛИЗ ШАНСОВ СУБЪЕКТА НА ВЫЖИВАНИЕ ПРИ ПРЯМОМ СТОЛКНОВЕНИИ (БЕЗ СПЕЦИАЛЬНЫХ СРЕДСТВ И ПОДГОТОВКИ): КРАЙНЕ НИЗКИЙ.] [ВЕРОЯТНОСТЬ ЛЕТАЛЬНОГО ИСХОДА: 87.3%]

«Враждебная форма жизни? – сердце пропускает удар. – Вероятность летального исхода 87.3 процента?! Какого черта здесь происходит?!»

Адреналин мгновенно впрыскивается в кровь, разгоняя остатки шока и дезориентации. Инстинкты орут во всю глотку: «ОПАСНОСТЬ!»

Я резко пригибаюсь, почти падая на четвереньки, и лихорадочно осматриваюсь. Руины вокруг кажутся теперь не просто безжизненными, а полными скрытых угроз. Каждый темный пролом, каждая груда мусора может скрывать… это самое. «Бродячего охотника». Звучит не очень дружелюбно.

Из-за ближайшего завала, метрах в двадцати от меня, доносится низкое, утробное рычание. А потом – отчетливый скрежет когтей по бетону. Оно там. И оно меня учуяло.

Паника снова пытается взять верх, но красное уведомление «Протокола» перед глазами, с его безжалостными процентами, отрезвляет лучше любого нашатыря. Это не игра. Это не сон. Это – вопрос выживания. Прямо здесь и сейчас.

В полумраке руин, между двумя обвалившимися стенами, я замечаю движение. А потом – два тускло светящихся глаза. Они смотрят прямо на меня. И они приближаются.

Глава 2: Первый Бой, Первая Рана

Рык. Низкий, утробный, от которого стынет кровь. Из-за ближайшего завала, ломая сухие ветки и разбрасывая мусор, вылетает ОНО. «Бродячий охотник». Да уж, «Протокол» не соврал – видок у твари еще тот. Габаритами с теленка, покрытое свалявшейся бурой шерстью, из которой торчат какие-то костяные наросты. Приземистое, мускулистое тело, явно созданное для быстрого рывка и смертельного удара. А пасть… лучше не смотреть.

Два тусклых глаза, что я видел ранее, вспыхивают багровым огнем, фокусируясь на мне.

— Твою ж… – только и успеваю выдохнуть.

Прыжок! Оно не бежит, оно летит, отталкиваясь мощными задними лапами от битого кирпича. Доли секунды на реакцию.

Инстинкты! Только они. Тело само бросается в сторону, ноги путаются в какой-то арматуре, предательски торчащей из бетона. Запнулся! С размаху лечу на землю, жестко прикладываясь правым плечом. Боль пронзает до самых костей, вышибая остатки воздуха из легких.

Свист! Острый, как лезвие серпа, коготь вспарывает воздух там, где мгновение назад была моя шея. Чувствую смрадное дыхание твари, запах гнили и сырого мяса. Оно промахнулось, но оставило на стене рядом с моим ухом глубокие борозды, из которых посыпалась бетонная крошка. Перед глазами на миг все плывет. Красная рамка уведомления «Протокола» перекрывает обзор:

[ВНИМАНИЕ!] [ДЕЙСТВИЕ СУБЪЕКТА: УКЛОНЕНИЕ (ПРОВАЛ)] [ПОСЛЕДСТВИЕ: ПОТЕРЯ РАВНОВЕСИЯ, ПАДЕНИЕ] [ЗАПАС ВЫНОСЛИВОСТИ: 95/100 (-5 ЕД.)]

«Провал?! Да я чуть башку не потерял! И минус пять выносливости? Щедрая система, ничего не скажешь!» – злобно думаю, пытаясь отдышаться. Сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Это не сон. Не компьютерная симуляция с подкрученной сложностью. Это – грёбаная реальность, где смерть – не строчка на экране, а вполне осязаемый финал.

«Охотник» не дает передышки. Разворачивается на месте, взрыхляя когтями землю, его рычание переходит в злобный, голодный вой. С клыков капает слюна. Он явно не привык промахиваться.

— Только не сегодня, тварь! – шепчу пересохшими губами, хотя кому я это говорю? Себе, наверное. Для храбрости. Нужно подняться. Немедленно! Плечо горит огнем, но сейчас не до него. Опираюсь на левую руку, пытаюсь встать на четвереньки, но земля уходит из-под дрожащих конечностей. Каждый мускул воет от напряжения и пережитого шока.

«Соберись, тряпка! Иначе эта хреновина тебя сожрет и костей не оставит!» – мысленно ору на себя.

Лежу плашмя, судорожно шаря рукой по замусоренной земле. Камень… битое стекло… еще камень… Пальцы натыкаются на что-то холодное, металлическое. Арматура! Ржавый, кривой обломок сантиметров семьдесят длиной, один конец загнут крюком. Застрял, сволочь, в трещине бетонной плиты.

Дергаю раз, другой – не идет. «Охотник» уже припадает к земле, готовясь к новому прыжку. Его багровые глаза не отрываются от меня, словно гипнотизируют. Сейчас или никогда!

Собираю все силы, упираюсь ногой в плиту, рву железяку что есть мочи. Треск! Металл поддается, с противным скрежетом выходя из своего бетонного плена. Есть! Рукоять импровизированного копья холодит ладонь. Оружие. Какое-никакое, но оружие!

В этот самый момент «Протокол» выдает новую порцию информации, вспыхивая перед глазами еще одним текстовым блоком. Читаю, не отрывая взгляда от приближающейся туши:

[АНАЛИЗ ПРОТИВНИКА ЗАВЕРШЕН] [ТИП: МУТИРОВАВШАЯ ФАУНА (КЛАСС F, ПОДВИД "БРОДЯЧИЙ ОХОТНИК")] [УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: НИЗКИЙ (ПО КЛАССИФИКАЦИИ ПРОТОКОЛА)] [ВЫЯВЛЕННЫЕ УЯЗВИМОСТИ:] - ГЛАЗА (ТКАНИ МЯГКИЕ, НЕ ЗАЩИЩЕНЫ. КРИТИЧЕСКИЙ УРОН ПРИ ПОПАДАНИИ: МНОЖИТЕЛЬ Х3) - СУСТАВЫ КОНЕЧНОСТЕЙ (СНИЖЕНАЯ БРОНЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ ВРЕМЕННОГО ОБЕЗДВИЖИВАНИЯ ПРИ ЗНАЧИТЕЛЬНОМ УРОНЕ: 25%) [ЗАЩИЩЕННЫЕ ЗОНЫ:] - ЛОБНАЯ КОСТЬ ЧЕРЕПА (УСИЛЕНА) - ПОЗВОНОЧНЫЙ СТОЛБ (ПОКРЫТ КОСТНЫМИ ПЛАСТИНАМИ)

«Низкий уровень угрозы?! Да он меня сейчас на завтрак пустит, а для них это "низкий"?!» – злость на мгновение перекрывает страх. Но информация об уязвимостях… это уже кое-что. Глаза – критический урон. Звучит заманчиво, но попробуй еще попади в эти два фонаря, когда на тебя несется такая махина. Суставы – шанс обездвижить. Двадцать пять процентов… Маловато будет, но лучше, чем ничего.

«Значит, в башку и хребет ему тыкать бесполезно, – делаю быстрый вывод. – Ладно, "Протокол", спасибо за наводку. Посмотрим, чего стоит твоя аналитика в реальном бою».

Сжимаю арматурину крепче. «Охотник» издает короткий, яростный рык и снова бросается вперед. Времени на раздумья больше нет.

Тварь несется на меня, как обезумевший таран. Короткое, звериное рычание переходит в протяжный вой, от которого волосы на затылке встают дыбом. Я вскакиваю на полусогнутые, выставляя перед собой ржавую арматурину, как какой-нибудь первобытный охотник копье. Сердце стучит так, что, кажется, вот-вот пробьет грудную клетку.

«Глаза… суставы… глаза…» – мантра крутится в голове. Но куда там целиться, когда эта бурая молния сокращает дистанцию с пугающей скоростью!

Пробую неуклюже ткнуть острым концом вперед, в сторону мелькающей передней лапы, подсвеченной на интерфейсе «Протокола» как одна из уязвимых зон. Руки дрожат, опыта в фехтовании арматурой у меня, если честно, ноль.

Есть! Кажется, зацепил!

Ржавый металл с противным скрежетом чиркает по чему-то твердому, но, судя по яростному взвизгиванию «Охотника», не безрезультатно. Тварь на мгновение спотыкается, ее передняя лапа неестественно подворачивается.

[УРОН НАНЕСЕН СУЩЕСТВУ "БРОДЯЧИЙ ОХОТНИК"] [ТИП УРОНА: КОЛЮЩИЙ (АРМАТУРА)] [ЛОКАЦИЯ ПОПАДАНИЯ: ПЕРЕДНЯЯ ПРАВАЯ КОНЕЧНОСТЬ (СУСТАВ)] [НАНЕСЕНО ЕДИНИЦ УРОНА: 12] [ТЕКУЩЕЕ ЗДОРОВЬЕ ПРОТИВНИКА: 88/100] [ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ЭФФЕКТ: ЛЕГКОЕ РАНЕНИЕ КОНЕЧНОСТИ. СНИЖЕНИЕ СКОРОСТИ ПЕРЕДВИЖЕНИЯ ПРОТИВНИКА: -5% (ВРЕМЕННО)]

«Всего двенадцать единиц? И минус пять к скорости? Да он этого почти не заметил!» – мелькает отчаянная мысль. Успех оказывается мимолетным. «Охотник», взбешенный болью, не останавливается. Наоборот, его ярость, кажется, только удесятеряется. Он издает оглушительный рев и, игнорируя поврежденную лапу, совершает молниеносный выпад.

Огромная когтистая лапа мелькает перед моим лицом. Я вижу каждый коготь – длинный, черный, изогнутый, острый, как бритва. Удар! Инстинктивно выставляю арматурину поперек, пытаясь блокировать атаку. Звон металла о кость. Но сила удара чудовищна.

Арматурина в моих руках изгибается дугой, словно сделана из пластилина, а не из закаленной стали. Чувствую, как металл вибрирует, передавая страшную силу удара прямо в кисти. Когти «Охотника» соскальзывают с прута и полосуют по моему левому предплечью.

— А-а-аргх!

Жгучая, ослепляющая боль пронзает руку от локтя до запястья. Словно десяток раскаленных ножей одновременно вонзились в плоть. Перед глазами на мгновение темнеет, по телу пробегает ледяная волна шока. Выронил бы свою железяку, если бы не вцепился в нее мертвой хваткой.

Отшатываюсь назад, почти падаю. Кровь. Густая, темная, она мгновенно пропитывает рукав моей куртки, капает на землю, оставляя жуткие алые пятна на сером бетоне. «Протокол» тут же реагирует, его красные уведомления вспыхивают с новой силой:

[ВНИМАНИЕ! СУБЪЕКТ ПОЛУЧИЛ УРОН!] [ИСТОЧНИК УРОНА: "БРОДЯЧИЙ ОХОТНИК" (АТАКА КОГТЯМИ)] [ЛОКАЦИЯ ПОВРЕЖДЕНИЯ: ЛЕВОЕ ПРЕДПЛЕЧЬЕ] [ПОЛУЧЕНО ЕДИНИЦ УРОНА: 25] [ТЕКУЩЕЕ ЗДОРОВЬЕ СУБЪЕКТА: 75/100] [НАЛОЖЕН НЕГАТИВНЫЙ ЭФФЕКТ: "КРОВОТЕЧЕНИЕ" (УРОВЕНЬ 1 - ПОТЕРЯ 1 ЕД. ЗДОРОВЬЯ КАЖДЫЕ 10 СЕКУНД)] [НАЛОЖЕН НЕГАТИВНЫЙ ЭФФЕКТ: "БОЛЕВОЙ ШОК" (УРОВЕНЬ 1 - СНИЖЕНИЕ ТОЧНОСТИ И СКОРОСТИ РЕАКЦИИ НА 15%)] [СИСТЕМНАЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИЗМЕНИТЬ ТАКТИКУ ВЕДЕНИЯ БОЯ. ПРЯМОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ С ПРОТИВНИКОМ ПРИ ТЕКУЩЕМ СОСТОЯНИИ КРАЙНЕ НЕЭФФЕКТИВНО. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЭЛЕМЕНТОВ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ТАКТИЧЕСКОГО ПРЕИМУЩЕСТВА.]

«Использовать окружение… Какое к черту окружение?!» – злость и отчаяние борются во мне. Оглядываюсь по сторонам, почти ничего не видя сквозь пелену боли. Руины, битый кирпич, ржавый металлолом… Что тут можно использовать против этой машины для убийства?

«Охотник» не дает опомниться. Он снова припадает к земле, его глаза горят еще ярче, учуяв мою кровь. Рычание становится ниже, утробнее, предвкушающее. Он явно считает меня легкой добычей, уже почти своей.

— Нет, сволочь… Не дождешься… – цежу сквозь стиснутые зубы, прижимая раненую руку к груди. Боль пульсирует, отнимая силы. Но сдаваться я не собираюсь. Нужно что-то придумать. Быстро.

Пятясь спиной, почти не глядя под ноги, я лихорадочно сканирую взглядом окружающие развалины. Должно же быть хоть что-то! Хоть какая-то зацепка, хоть малейший шанс! «Протокол» твердит об использовании окружения, но что именно он имеет в виду? Какую из этих груд мусора можно обратить в оружие или укрытие?

«Охотник» медленно, крадучись, начинает обходить меня по дуге, явно выискивая момент для решающего броска. Его поврежденная лапа оставляет на пыльной земле прерывистый, рваный след, но это, похоже, его мало смущает. Он – хищник, а я – раненая жертва. Расклад не в мою пользу.

И тут мой взгляд цепляется за нагромождение обломков у стены полуразрушенного здания справа от меня. Несколько крупных бетонных блоков, перекошенная ржавая балка, куча битого кирпича – все это держится на честном слове, нависая над узким, заваленным мусором проходом. Конструкция выглядит крайне неустойчивой.

В этот самый момент интерфейс «Протокола» оживает, выделяя это нагромождение мигающей оранжевой рамкой:

[ОБНАРУЖЕН ПОТЕНЦИАЛЬНО НЕУСТОЙЧИВЫЙ СТРУКТУРНЫЙ ЭЛЕМЕНТ] [ОБЪЕКТ: ЗАВАЛ (БЕТОННЫЕ БЛОКИ, МЕТАЛЛИЧЕСКАЯ БАЛКА, КИРПИЧНАЯ КЛАДКА)] [ОЦЕНКА СТАБИЛЬНОСТИ: НИЗКАЯ] [ВЕРОЯТНОСТЬ ОБРУШЕНИЯ ПРИ НАПРАВЛЕННОМ ФИЗИЧЕСКОМ ВОЗДЕЙСТВИИ (СИЛА >50 КГ): ПРИМЕРНО 60%] [ПРОГНОЗИРУЕМЫЙ УРОН В ЗОНЕ ПОРАЖЕНИЯ ПРИ ОБРУШЕНИИ: ВЫСОКИЙ (ПОТЕНЦИАЛЬНО ЛЕТАЛЬНЫЙ ДЛЯ СУЩЕСТВ КЛАССА F)]

Шестьдесят процентов… Негусто. Но это шанс! Единственный, который у меня сейчас есть. Если заманить эту тварь в тот проход и обрушить на нее всю эту хрень…

Сердце замирает от дерзости собственного плана. Одно неверное движение, один неточный расчет – и эта груда бетона похоронит меня вместе с «Охотником». Или только меня, если тварь окажется проворнее.

— Рискнем, «Протокол», — шепчу, глядя на приближающегося монстра. — Все равно терять уже особо нечего. План, безумный и отчаянный, мгновенно созревает в голове. Нужно заставить «Охотника» последовать за мной в этот узкий проход. А потом… потом надеяться на удачу и те самые шестьдесят процентов.

Резко разворачиваюсь и, превозмогая боль в раненой руке и ноющем плече, бросаюсь к узкому проходу под нависающим завалом. Делаю вид, что панически бегу, ищу спасения в этой ловушке из битого кирпича и ржавого железа.

— Эй, псина блохастая! Сюда иди, если кишка не тонка! — кричу, сам удивляясь собственной наглости. Голос срывается, звучит хрипло и жалко, но, надеюсь, достаточно провоцирующе.

«Охотник», кажется, на мгновение опешил от такой дерзости. Но лишь на мгновение. Затем его багровые глаза вспыхивают с новой силой, и он, издав яростный рык, срывается с места, устремляясь за мной. Его явно задело такое непочтительное обращение. Или же он просто не хочет упускать раненую и, как ему кажется, загнанную в угол добычу.

Я влетаю в узкий проход. Здесь тесно, едва можно развернуться. Стены из обломков давят со всех сторон. Над головой нависает та самая неустойчивая конструкция, готовая в любой момент обрушиться. Запах пыли и сырости бьет в нос.

«Охотник» уже на входе в проход, его массивное тело с трудом протискивается между обломками. Он почти настигает меня. Слышу его тяжелое, хриплое дыхание за спиной, скрежет когтей по камням. Сейчас!

Не добегая до конца прохода, резко останавливаюсь и разворачиваюсь. «Охотник», не ожидавший такого маневра, по инерции пролетает еще пару метров и оказывается прямо под нависающим завалом. Идеально!

Замечаю большой, относительно целый кирпич, выступающий из кладки в основании завала – похоже, это и есть тот самый «опорный элемент», на который намекал «Протокол». Не раздумывая ни секунды, со всей оставшейся силы бью по нему ногой.

Раздается глухой удар, потом – пронзительный треск. Кирпич поддается, крошится. Вся конструкция над головой «Охотника» угрожающе качается, осыпается мелкой крошкой. Мгновение, которое кажется вечностью… И затем – грохот!

Огромная масса бетона, кирпичей и ржавого металла с оглушительным ревом обрушивается вниз, поднимая тучи едкой пыли. Я едва успеваю отскочить к противоположной стене прохода, закрывая голову руками.

Грохот стихает, сменяясь тишиной, такой густой, что уши закладывает. Пыль медленно оседает, открывая картину разрушения. Там, где только что был «Бродячий охотник», теперь высится гора обломков – бетонные плиты, перекошенные балки, груды битого кирпича. Ни звука, ни движения.

— Попал… — выдыхаю, не веря собственным глазам. Сердце все еще колотится, как сумасшедшее, адреналин гудит в ушах. — Неужели… сработало?

Осторожно, все еще опасаясь подвоха, приближаюсь к завалу. Из-под груды камней торчит лишь кончик облезлого хвоста да задняя лапа, неестественно вывернутая. Потом доносится тихий, предсмертный хрип, короткий судорожный рывок – и все стихает окончательно.

«Протокол» тут же выводит на экран подтверждение, словно ставя точку в этом безумном поединке:

[ЦЕЛЬ "БРОДЯЧИЙ ОХОТНИК" НЕЙТРАЛИЗОВАНА] [ПРИЧИНА НЕЙТРАЛИЗАЦИИ: МАССИВНЫЕ ТРАВМЫ, НЕСОВМЕСТИМЫЕ С ЖИЗНЬЮ (ОБРУШЕНИЕ КОНСТРУКЦИИ)] [ПОЛУЧЕН ОПЫТ: 50 EXP] [ПОЗДРАВЛЯЕМ! ПЕРВАЯ ПОБЕДА НАД ВРАЖДЕБНОЙ ФОРМОЙ ЖИЗНИ!] [ОБНОВЛЕНИЕ СТАТУСА СУБЪЕКТА:] - ЗДОРОВЬЕ: 74/100 (-1 ЕД. ОТ КРОВОТЕЧЕНИЯ) - ЭФФЕКТ "КРОВОТЕЧЕНИЕ" (УРОВЕНЬ 1): ОСТАЛОСЬ ВРЕМЕНИ ДЕЙСТВИЯ 9 МИНУТ 50 СЕКУНД - ЭФФЕКТ "БОЛЕВОЙ ШОК" (УРОВЕНЬ 1): СНИЖЕНИЕ ТОЧНОСТИ И СКОРОСТИ РЕАКЦИИ -15% - ЗАПАС ВЫНОСЛИВОСТИ: 35/100 (КРИТИЧЕСКИ НИЗКИЙ УРОВЕНЬ)

Пятьдесят единиц опыта… Негусто за такую нервотрепку. Но сейчас не до подсчета очков. Главное – я жив. Выжил в схватке с тварью, которая, по расчетам того же «Протокола», должна была меня прикончить с вероятностью почти в девяносто процентов.

Но радость от победы быстро сменяется тревогой. Последнее предупреждение системы заставляет напрячься:

[ВНИМАНИЕ! ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ ШУМА, СОЗДАННЫЙ ОБРУШЕНИЕМ КОНСТРУКЦИИ, МОГ ПРИВЛЕЧЬ ВНИМАНИЕ ДРУГИХ ВРАЖДЕБНЫХ ФОРМ ЖИЗНИ ИЛИ ИНЫХ ОПАСНОСТЕЙ В РАДИУСЕ ДО 500 МЕТРОВ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ТЕКУЩУЮ ЛОКАЦИЮ И НАЙТИ БЕЗОПАСНОЕ УКРЫТИЕ.]

«Отлично, — криво усмехаюсь. — Только разобрался с одной проблемой, как тут же нарисовывается новая. И откуда они все лезут?»

Ноги подкашиваются. Адреналин, державший меня на плаву все это время, начинает отступать, и на его место приходит усталость. Раненая рука горит огнем, пульсирующая боль отдает в плечо. Голова кружится от потери крови и пережитого стресса.

Оседаю на землю, прислонившись спиной к холодной, пыльной стене. Нужно перевязать рану, остановить кровотечение. Осматриваю свою куртку – рукав в клочья, пропитан кровью. Не лучший перевязочный материал. Нужно двигаться. «Протокол» не зря паникует. Но куда? Где искать это «безопасное укрытие» в этом мертвом, разрушенном городе, кишащем неизвестными тварями?

Звенящая тишина, воцарившаяся после грохота обвала, давит на уши, кажется еще более зловещей, чем рев «Охотника». Я один. Ранен. И совершенно не представляю, что делать дальше.

Смотрю на свою кровоточащую руку, на ржавую арматурину, валяющуюся рядом – единственное, что отделяло меня от смерти. Чтобы выжить здесь, придется учиться. Быстро. Очень быстро.

Глава 3: Спасительница

Боль в предплечье отступает на второй план, вытесненная ледяной волной новой тревоги. Кое-как пристроив бесполезный теперь рукав куртки в качестве подобия жгута, я пытаюсь подняться. Ноги дрожат, как у новорожденного олененка, голова идет кругом. «Протокол» не перестает зудеть перед глазами, его красные буквы словно вбивают гвозди в мозг: [КРОВОТЕЧЕНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ЗДОРОВЬЕ: 73/100. НЕОБХОДИМА КВАЛИФИЦИРОВАННАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ.]

«Да знаю я, знаю! Где ж ее взять, эту твою помощь?!» – мысленно огрызаюсь на бездушную систему.

Взгляд цепляется за отдаленный шорох где-то в глубине руин. Замираю, как суслик перед удавом, сердце ухает в пятки. Еще один «Охотник»? Или что похуже? Явно не белка по веткам скачет. Прислушиваюсь, напрягая все органы чувств. Тишина. Только ветер завывает в пустых оконных проемах, разнося строительную пыль. Может, показалось? Паранойя уже вовсю цветет буйным цветом. Неудивительно после такой-то встречи.

Пытаюсь снова оторвать полосу ткани от футболки. Проклятая синтетика, тянется, но не рвется. Чертыхаюсь сквозь зубы. Каждая секунда промедления – это минус капля крови, минус шанс выжить. Нужно что-то острое… Но моя арматурина для таких тонких операций не годится.

Снова шорох. На этот раз ближе. И отчетливее. Кто-то идет. Целенаправленно. Сюда.

Мышцы напрягаются до предела. С трудом поднимаюсь на одно колено, крепче сжимая свою железяку. Пусть я ранен, пусть ослаб, но живым так просто не дамся. Если это еще одна тварь, я ей хотя бы глаз выколю перед смертью. Или два.

Из-за угла полуразрушенной кирпичной стены, поросшей жухлым плющом, появляется силуэт. Невысокий, стройный. Человек? Сердце пропускает удар. Здесь есть другие люди? Но радость тут же сменяется новой волной напряжения. Другие люди в таком мире – это не всегда хорошо. Чаще – наоборот.

Силуэт замирает в нескольких метрах, словно тень, отделившаяся от серых камней. Девушка. Первое, что бросается в глаза – это ее глаза. Спокойные, внимательные, без тени страха. Они изучают меня так, будто я какой-то диковинный зверь в клетке, а не окровавленный мужик с ржавой железякой наперевес. На ней какая-то практичная, видавшая виды одежда – плотные штаны, заправленные в высокие ботинки, облегающая темная куртка. Коротко стриженные темные волосы не лезут в лицо. За спиной виднеется небольшой, явно не пустой рюкзак. В правой руке она сжимает короткий, около полуметра, металлический прут, один конец которого хищно заострен. Не арматурина, как у меня, а что-то более… профессиональное, что ли.

Я инстинктивно выставляю свою «дубину» вперед, пытаясь выглядеть как можно более угрожающе, хотя чувствую себя скорее загнанным в угол кроликом. Но молчу. Первое правило выживания, которое я усвоил за эти короткие, но насыщенные полчаса – не издавай лишних звуков, не привлекай внимания.

Она тоже молчит. Несколько долгих, напряженных секунд мы просто смотрим друг на друга. Я пытаюсь прочитать хоть что-то на ее лице, но оно непроницаемо, как маска. Друг? Враг? Или просто еще один одиночка, такой же отчаявшийся и напуганный, как я?

Ее взгляд скользит по мне – от окровавленной руки к арматуре, затем на мои ноги, подрагивающие от напряжения. Потом она переводит взгляд на гору обломков, под которыми упокоился «Бродячий охотник». На ее губах не появляется и тени удивления. Словно погребенные под камнями мутанты – это здесь обыденное явление.

«Она видела, — догадываюсь я. — Видела, как я сражался. Или, по крайней мере, финал».

Это хорошо или плохо? Если она видела, как я неумело махал своей железякой, едва не отдав концы, то может счесть меня легкой добычей. А если оценила результат – мертвый монстр, пусть и погребенный под обвалом, – то, может, проявит толику уважения.

Она делает шаг вперед. Один. Медленный, не угрожающий. Но я все равно напрягаюсь еще сильнее, готовый в любой момент броситься в атаку или, что более вероятно, попытаться удрать, если представится такая возможность.

— Не дергайся, — ее голос низкий, чуть хрипловатый, но на удивление спокойный. Не приказ, а скорее… совет. — Вижу, тебе и так досталось.

Она делает еще шаг. Теперь я могу рассмотреть ее лицо получше. Лет двадцать пять, может, чуть больше. Резкие, но правильные черты. Никакой косметики, естественно. Только пыль и въевшаяся грязь, как и у меня. И эти глаза… очень внимательные. Словно она сканирует меня, считывает информацию.

Интересно, что видит она? Облегчение от того, что я не мутант? Или разочарование, что перед ней не кто-то более полезный и менее потрепанный?

А может, она просто решает, стоит ли тратить на меня стрелу или патрон? Если у нее есть такое оружие, конечно. Пока что я вижу только этот заточенный прут. Но кто знает, что у нее в рюкзаке?

Девушка останавливается в паре шагов от меня. Ее взгляд внезапно фокусируется не на моем лице и не на ране, а на чем-то прямо перед моими глазами. Я на мгновение теряюсь, не понимая, что привлекло ее внимание. А потом до меня доходит. «Протокол»! Мой личный, навязчивый интерфейс, который постоянно маячит перед глазами, выводя системные сообщения и предупреждения. Она его видит?

Уголок ее губ чуть заметно дергается. Не улыбка, скорее, мимолетное узнавание. Она коротко кивает, словно подтверждая какую-то свою догадку.

— Тоже «говорящий»? — голос у нее все тот же, спокойный, но теперь в нем слышатся какие-то новые нотки. Не то удивление, не то… сочувствие?

Я ошарашен. Она не просто видит мой интерфейс, она знает, что это такое! Значит, я не один такой «избранный» или «проклятый» этой системой. Это открытие одновременно и пугает, и дает какую-то слабую, иррациональную надежду.

Сил на развернутый ответ нет, да и слова застревают в горле. Просто киваю, не отрывая от нее настороженного взгляда. Мало ли, вдруг это какая-то уловка? Может, у нее свой «Протокол», который приказывает ей уничтожать других «говорящих»? Бред, конечно, но после встречи с «Охотником» я готов поверить во что угодно.

Она замечает мое напряжение.

— Расслабься, — снова этот спокойный, почти убаюкивающий тон. — Я не из тех, кто стреляет по своим. Если, конечно, «свои» не начинают первыми строить из себя героев.

Она чуть заметно усмехается, и эта мимолетная усмешка делает ее лицо чуточку менее суровым, почти человечным.

— «Свои»? — хрипло переспрашиваю я. — Ты хочешь сказать… ты тоже…?

— Ага, — она снова кивает. — У меня эта дрянь в голове уже… давно. Достаточно давно, чтобы понять, что без нее тут еще хуже. Хоть какие-то подсказки дает, и на том спасибо.

Она обводит взглядом руины, завал, потом снова смотрит на меня.

— А ты, я смотрю, новенький. И везучий. Не каждый с «Охотником» один на один справляется, даже с «говорящей» головой. Обычно они таких, как мы, на завтрак кушают. Особенно без подготовки.

Ее слова, хоть и сказанные ровным тоном, заставляют меня снова почувствовать ледяной холодок по спине. Значит, мне действительно повезло. Или «Протокол» не так уж и бесполезен со своими подсказками.

— Как… как ты поняла, что у меня тоже «Протокол»? — спрашиваю, все еще не до конца веря в происходящее.

— У вас, новеньких, он почти всегда перед самым носом маячит, — она снова чуть усмехается. — Яркий, навязчивый. У тех, кто подольше с ним живет, он становится… менее заметным. Сливается с реальностью, что ли. Да и взгляд у тебя был… характерный. Словно ты не только на меня смотришь, но и что-то читаешь поверх.

Она делает еще один шаг, сокращая дистанцию. Теперь я чувствую слабый запах дыма и чего-то еще, неуловимо знакомого… кажется, так пахнут травы, которые жгут для отпугивания насекомых.

Девушка подходит вплотную, ее внимательные глаза изучают мою раненую руку. Я инстинктивно пытаюсь ее отдернуть, но она останавливает меня легким, но уверенным движением.

— Дай сюда, — ее голос не терпит возражений. Она кивает на предплечье, с которого все еще сочится кровь, пачкая мою импровизированную повязку. — Вижу, ты и так уже натерпелся. Не хватало еще от заражения крови загнуться.

Не дожидаясь моего согласия, она ловко скидывает с плеча свой видавший виды рюкзак, ставит его на землю. Щелчок пластиковой застежки – и вот уже в ее руках небольшой, плотно набитый медицинский подсумок армейского образца. Откуда у нее такое?

Ее движения быстрые, точные, в них чувствуется привычка и профессионализм. Ни грамма суеты. Она аккуратно, но крепко берет мою руку. Я морщусь от боли, когда ее пальцы касаются рваных краев раны, но стараюсь не дергаться. Почему-то этой девушке я почти сразу начинаю доверять. Может, дело в ее спокойствии, а может, в том, что она первая, кто не пытается меня убить или сожрать в этом проклятом мире.

— Глубоко, но артерию, вроде, не задело. И кость цела, — констатирует она, внимательно осматривая повреждение. — Повезло тебе, парень. Еще пара сантиметров в сторону – и писал бы сейчас завещание. Если бы было кому.

Она достает из подсумка флакон с какой-то прозрачной жидкостью и кусок чистой на вид марли. Резкий, бьющий в нос запах спирта или чего-то похожего заставляет меня поморщиться еще сильнее.

— Сейчас будет немного неприятно, — предупреждает она. — Потерпи.

И действительно, когда антисептик попадает на открытую рану, меня словно током прошибает. Стискиваю зубы до скрипа, чтобы не заорать. Перед глазами снова плывут разноцветные круги.

— Меня Лена звать, — говорит она, не прекращая своих манипуляций. Ее голос, ровный и спокойный, немного отвлекает от боли. — А ты у нас кто будешь, герой-охотник на мутантов?

— Максим… — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. Дыхание сбивается. Каждое ее прикосновение к ране отзывается новой вспышкой боли.

Лена умело накладывает стерильную салфетку, затем туго перетягивает рану эластичным бинтом. Ее пальцы работают быстро и уверенно. Сразу видно – не в первый раз этим занимается.

— Ну вот, Максим, — она заканчивает перевязку, и я чувствую, как пульсирующая боль в руке немного утихает. — Жить будешь. По крайней мере, от этой царапины точно не помрешь. Если, конечно, не подхватил какую-нибудь особо злобную заразу от той твари.

Она кивает в сторону завала. Ее слова снова заставляют меня напрячься. Зараза? Какая еще зараза? «Протокол» об этом ничего не говорил. Или я просто не заметил в пылу боя?

— Спасибо, Лена, — искренне говорю я, когда она заканчивает свои манипуляции. Рука все еще ноет, но тугая повязка приносит ощутимое облегчение. Кровотечение, кажется, остановлено. — Ты… ты прямо как профессиональный медик. Откуда такие навыки?

Лена пожимает плечами, убирая остатки бинтов и флаконы обратно в свой подсумок.

— Жизнь научила. И «Протокол» немного помог, — она чуть криво усмехается. — Моя «специализация», если можно так выразиться, как раз медицина и выживание. Так что, считай, тебе повезло нарваться именно на меня, а не на какого-нибудь любителя расчлененки. Таких тут тоже хватает.

Она внимательно смотрит на меня.

— А ты сам-то как здесь оказался? И как давно с этим… «говорящим» в голове? Судя по твоему удивлению, не очень.

Я неопределенно качаю головой.

— Часа полтора… может, два. Все как в тумане. Вспышка, грохот… и вот я здесь. А потом эта тварь… — я киваю на завал. — Если бы не «Протокол» с его подсказками, не знаю, чем бы все закончилось.

— Понятно. Очередной «заброс», — кивает Лена, словно это обычное дело. — В последнее время они что-то участились. Раньше раз в полгода кого-нибудь выкидывало, а теперь чуть ли не каждую неделю. Система, видать, решила обновить контингент.

Она встает, отряхивает пыль с колен.

— Нам лучше отсюда убираться, Максим. Ты тут, конечно, знатно пошумел, — она снова кивает на обвал. — «Охотники» обычно поодиночке бродят, но на такой грохот могли сбежаться и другие твари. Да и двуногие падальщики не заставят себя ждать. Эти похуже любых мутантов будут, уж поверь. Если учуют свежую кровь и легкую добычу – пиши пропало.

Ее слова звучат буднично, но от этого не менее тревожно. Двуногие падальщики… Звучит не очень обнадеживающе. Я и сам понимаю, что задерживаться здесь опасно, но куда идти? И хватит ли у меня сил?

— У тебя есть какое-нибудь убежище? Или… план? — спрашиваю с надеждой. В одиночку в этом аду я точно долго не протяну.

Лена смотрит на меня с легким сочувствием.

— Планы в этом мире – вещь неблагодарная. Обычно все летит к чертям в самый неподходящий момент. Но да, есть одно относительно безопасное место неподалеку. По крайней мере, там можно будет перевести дух и подлатать тебя немного посерьезнее. Если, конечно, доберемся туда без приключений на пятую точку.

Она закидывает рюкзак на плечо, берет в руку свой заточенный прут.

— Твой «Протокол» на что заточен? Боевые навыки? Аналитика? Что-нибудь полезное, кроме как мутантов камнями закидывать, он умеет?

Я на мгновение задумываюсь.

— Кажется… да, что-то связанное с анализом данных, системами. Я программист… ну, был им. До всего этого.

Глаза Лены на мгновение вспыхивают интересом.

— Программист? Это уже интересно. Может, от тебя и впрямь будет какой-то толк, кроме как приманкой для монстров работать.

Лена, собираясь уже двинуться с места, вдруг замирает. Ее взгляд снова прикован к завалу, под которым упокоился «Бродячий охотник». Она хмурится, словно что-то ее насторожило.

— Подожди-ка, — говорит она, делая несколько шагов к груде обломков. Я напряженно слежу за ней. Неужели тварь еще жива? Но «Протокол» же четко отрапортовал о нейтрализации.

Она наклоняется, внимательно осматривая один из бетонных блоков, испачканных темной, почти черной кровью мутанта. Проводит по нему пальцем, облаченным в перчатку без пальцев, затем подносит к лицу, внимательно изучая то, что осталось на коже.

— Вот черт… — тихо ругается она. Ее лицо становится серьезным, даже мрачным. — Максим, это очень плохо.

Она поворачивается ко мне, показывает палец. На нем, помимо крови, виден какой-то зеленовато-желтый, слизистый налет, тускло поблескивающий в полумраке руин.

— Видишь это? — ее голос звучит встревоженно. — Эта тварь была не просто голодной. Она была заражена. Какая-то дрянь, которую «Протокол» классифицирует как «Биоугрозу класса Гамма». Очень неприятная штука. Распространяется быстро, симптомы жуткие. А главное – летально, если вовремя не ввести антидот или очень мощный иммуностимулятор.

Я чувствую, как по спине пробегает ледяной холодок. Заражен? «Охотник» был заразен? И он меня ранил…

— Но… он же меня только когтями… не укусил, — голос у меня дрожит.

— Когтями тоже достаточно, если на них была эта слизь, — Лена качает головой. — А она, судя по всему, была. Твоя рана… Теперь за ней нужно будет следить с особым вниманием. Любое воспаление, повышение температуры, странные ощущения – сразу говори. Тут каждый час на счету может быть.

Она подходит ко мне, снова внимательно осматривает повязку на моем предплечье.

— Антисептик, конечно, хорошо, но против этой гадости он может оказаться слабоват. У меня есть кое-какие широкополосные антибиотики, но антидота от «Гаммы» сейчас с собой нет. Его еще найти надо. И не факт, что найдем.

Перспектива медленно и мучительно подыхать от какой-то неведомой заразы оптимизма не добавляет. Только что чудом избежал смерти в зубах мутанта, и вот, пожалуйста – новая напасть. Этот мир словно играет со мной в какую-то садистскую игру, постоянно подкидывая все новые и новые испытания.

— И… что теперь? — спрашиваю, чувствуя, как внутри все холодеет от безысходности.

— Теперь, Максим, нам нужно торопиться вдвойне, — Лена решительно смотрит мне в глаза. — Во-первых, убраться отсюда, пока не набежали новые гости. Во-вторых, как можно быстрее добраться до моего схрона. Там у меня есть кое-что, что может замедлить развитие заразы, если она все-таки попала в твою кровь. И там же есть информация, где можно попытаться раздобыть полноценный антидот. Но путь неблизкий и небезопасный. Готов рискнуть? Или предпочитаешь дожидаться симптомов здесь, в компании крыс и мутантов?

Выбор, прямо скажем, так себе. Но сидеть здесь и ждать, пока меня скрутит какая-нибудь неведомая хворь, я точно не собираюсь.

Я только открываю рот, чтобы ответить Лене, что готов рискнуть чем угодно, лишь бы не сдохнуть от этой «Гаммы», как вдруг резкий, пронзительный сигнал заставляет меня подпрыгнуть на месте. Интерфейс «Протокола» перед глазами вспыхивает ярко-красным, мигающим уведомлением, перекрывая все остальные надписи. Одновременно вижу, как меняется лицо Лены – она тоже что-то увидела в своем «Протоколе». И это «что-то» ей явно не нравится.

[ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА ГРУППА НЕОПОЗНАННЫХ ГУМАНОИДНЫХ СУЩЕСТВ!] [ИСПОЛЬЗУЕТСЯ АКТИВНОЕ СКАНИРОВАНИЕ СЕКТОРА…] [ОБНАРУЖЕННЫЕ ЕДИНИЦЫ: 5 (ПЯТЬ)] [НАПРАВЛЕНИЕ ДВИЖЕНИЯ: СЕВЕРО-ВОСТОК] [ДИСТАНЦИЯ ДО ЦЕЛЕЙ: ПРИМЕРНО 300 МЕТРОВ. ДИСТАНЦИЯ БЫСТРО СОКРАЩАЕТСЯ!] [ТИП ПЕРЕДВИЖЕНИЯ: БЕГ, ОРГАНИЗОВАННАЯ ГРУППА] [ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ ОЦЕНКА УРОВНЯ УГРОЗЫ: СРЕДНИЙ (ВОЗМОЖНО ПОВЫШЕНИЕ ПРИ ПОЛУЧЕНИИ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ДАННЫХ)] [АНАЛИЗ ВЕРОЯТНОСТИ ВРАЖДЕБНЫХ НАМЕРЕНИЙ: 85% (ВЫСОКАЯ)] [РЕКОМЕНДАЦИЯ СИСТЕМЫ: НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ТЕКУЩУЮ ЗОНУ ОБНАРУЖЕНИЯ! ИСПОЛЬЗОВАТЬ МАРШРУТЫ СКРЫТНОГО ПЕРЕМЕЩЕНИЯ!]

— Вот и «двуногие твари», о которых я говорила, — мрачно произносит Лена, ее голос теряет последние нотки спокойствия. Она быстро, одним отработанным движением, забрасывает рюкзак за спину и крепче сжимает свой заточенный прут. Взгляд ее становится жестким, сосредоточенным. — Кажется, мы здесь слишком долго болтали. Пять человек, бегут сюда… Это точно не за цветочками.

Триста метров… При их скорости это всего пара минут. А мы еще даже не сдвинулись с места.

— Куда?! — выдыхаю я, лихорадочно озираясь. Руины вокруг кажутся теперь не просто безжизненными, а настоящим лабиринтом, полным смертельных ловушек. Куда бежать, чтобы не нарваться на еще большие неприятности?

— За мной! — командует Лена. — Есть один путь через подвалы, должен вывести нас подальше отсюда. Главное – не отставай и старайся не шуметь. И если придется драться – дерись так, будто от этого зависит твоя жизнь. Потому что так оно и есть.

Она бросает на меня последний, оценивающий взгляд.

— Готов, программист? Придется немного побегать. И постарайся не сдохнуть по дороге. Мне еще твою заразу лечить.

Глава 4: Бегство и Первое Убежище

— За мной! — командует Лена, и ее голос, хоть и напряженный, звучит на удивление твердо.

Она не тратит время на пустые разговоры, просто срывается с места, как натянутая тетива. Я, превозмогая пульсирующую боль в руке, бросаюсь следом. Адреналин снова впрыскивается в кровь, заставляя забыть о ранах, о страхе, обо всем, кроме одной цели – бежать, бежать как можно быстрее.

Мы несемся через руины, которые еще мгновение назад казались мне непроходимым лабиринтом. Лена движется с какой-то звериной грацией, легко перемахивая через завалы из битого кирпича, проскальзывая под нависающими бетонными плитами, лавируя между ржавыми остовами машин. Она явно знает эти места не понаслышке. Для меня же каждый шаг – испытание. Раненая рука горит огнем, повязка, наложенная Леной, уже пропиталась свежей кровью. Дыхание срывается, в легких жжет, перед глазами то и дело вспыхивают темные пятна. Спотыкаюсь, едва не лечу носом в кучу строительного мусора, но Лена, не оборачиваясь, лишь коротко бросает:

— Держись! Сейчас не время для отдыха!

Она указывает на узкий, почти незаметный пролом в полуразрушенной стене, заваленный какими-то досками и ржавыми листами железа. Я бы в жизни не подумал, что там есть проход.

— Сюда! Быстрее! — ее голос подгоняет, не дает расслабиться. — Они уже близко, я их почти чую! «Протокол» не врет, эти твари как ищейки!

— Сколько их… ты говорила? — хриплю я, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Легкие горят, словно в них залили расплавленный свинец.

— «Протокол» показал пятерых, — отзывается Лена, уже протискиваясь в пролом. — Достаточно, чтобы с нами разобраться без особых проблем, если догонят. Особенно с тобой, в таком состоянии. Так что не расслабляйся.

Я кое-как продираюсь следом за ней, цепляясь одеждой за острые края. Мы оказываемся в каком-то узком, замусоренном дворе, с трех сторон окруженном высокими стенами. Кажется, это тупик. Но Лена и не думает останавливаться. Она ныряет в еще один темный проход, ведущий куда-то вглубь развалин.

Не успеваем мы пробежать и сотни метров, как сзади, откуда мы только что выбрались, раздаются громкие, гортанные крики. А затем – топот множества ног. Они нас заметили!

— Черт, увидели! — шипит Лена, резко сворачивая в узкий, заваленный битым стеклом и какими-то тряпками переулок. — Теперь точно не отстанут. Максим, старайся держаться в тени, не высовывайся! И не шуми, ради всего святого!

Мой «Протокол» тут же услужливо выводит на экран очередное неутешительное сообщение:

[ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНО ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ВРАЖДЕБНОЙ ГРУППОЙ!] [ДИСТАНЦИЯ ДО ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЕЙ: ~120 МЕТРОВ] [СКОРОСТЬ СБЛИЖЕНИЯ: ВЫСОКАЯ] [АНАЛИЗ ТЕКУЩЕГО МАРШРУТА И СКОРОСТИ ДВИЖЕНИЯ СУБЪЕКТА И СОПРОВОЖДАЮЩЕГО ЛИЦА…] [ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО УКРЫТИЯ ОТ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ: 35%]

Тридцать пять процентов… Негусто. Я снова чувствую себя слабым звеном, обузой для Лены. Если бы не я, она, возможно, уже давно оторвалась бы от этих мародеров. А теперь ей приходится тащить на себе раненого, неуклюжего программиста, который только путается под ногами. Злость на собственную беспомощность смешивается с отчаянием. Нужно что-то делать, как-то помочь. Но что я могу? Моя арматурина – жалкое подобие оружия против пятерых озверевших отморозков. А «Протокол» пока что только констатирует факты, не предлагая никаких реальных решений.

Мы вылетаем на небольшой, относительно открытый пятачок – бывшую детскую площадку, судя по ржавому остову качелей и обломкам песочницы. И тут я понимаю – это ловушка. С трех сторон глухие стены, а единственный выход – тот, через который мы только что выскочили, и в нем уже маячат силуэты наших преследователей. Они почти настигли нас.

— Черт! Тупик! — вырывается у меня.

Но Лена, кажется, и не думает сдаваться. Ее глаза быстро обегают площадку, цепляясь за каждую деталь. И тут я вижу, как ее взгляд останавливается на большой, ржавой металлической бочке, сиротливо стоящей у стены справа от нас. Кажется, раньше в ней жгли мусор.

Не сбавляя бега, Лена резко меняет траекторию, устремляясь прямо к этой бочке. Преследователи, видя, что мы в ловушке, уже не несутся сломя голову, а переходят на быстрый шаг, предвкушая легкую расправу. Их злобные ухмылки видны даже на расстоянии.

— Сейчас будет шумно! — бросает Лена через плечо и, поравнявшись с бочкой, с силой толкает ее ногой.

Ржавая махина, издав протестующий скрежет, медленно наклоняется, а затем с грохотом катится прямо под ноги наступающим мародерам. Двое из них, бежавшие впереди, не успевают среагировать. Раздаются отчаянные вопли, ругань, звук падающих тел. Бочка, подмяв под себя одного из преследователей, с лязгом врезается в противоположную стену, поднимая тучу пыли и мусора.

— Неплохо! — с трудом выдавливаю я, оглядываясь на учиненный Леной переполох. Двое мародеров барахтаются на земле, пытаясь выбраться из-под бочки и помочь своему незадачливому товарищу. Еще двое, хоть и устояли на ногах, явно ошарашены таким поворотом событий. Это дает нам несколько драгоценных секунд.

— Приходилось и не такому учиться, — бросает Лена, не сбавляя темпа. Ее голос звучит жестко, в нем нет и тени хвастовства или удовлетворения. — Когда твоих друзей одного за другим убивают такие вот отморозки, быстро соображать начинаешь. Или сдыхаешь следом, как последняя собака.

Ее слова режут слух своей откровенностью. Я смотрю на ее напряженную спину, на то, как крепко она сжимает свой заточенный прут, и понимаю, что за этим спокойствием и профессионализмом скрывается личная трагедия.

Мы снова ныряем в узкий проход, оставляя позади разъяренные крики мародеров. Теперь они будут еще злее.

Несмотря на отчаянные попытки не отставать, чувствую, как силы покидают меня. Раненая рука пульсирует тупой, ноющей болью, каждый шаг отзывается в ней новыми мучениями. «Протокол» перед глазами то и дело вспыхивает предупреждениями о низком уровне выносливости и продолжающемся кровотечении.

[ЗАПАС ВЫНОСЛИВОСТИ: 25/100 (НИЗКИЙ УРОВЕНЬ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОТДЫХ)] [ЭФФЕКТ "КРОВОТЕЧЕНИЕ": ОСТАЛОСЬ ВРЕМЕНИ ДЕЙСТВИЯ 8 МИНУТ 10 СЕКУНД. ПОТЕРЯ ЗДОРОВЬЯ: -1 ЕД.]

«Отдых? Какой, к черту, отдых, когда за тобой гонятся пятеро отморозков с дубьем наперевес?!» – мысленно ругаюсь на бездушную систему.

Пытаясь хоть как-то отвлечься от боли и паники, я начинаю внимательнее присматриваться к интерфейсу «Протокола». Раньше я воспринимал его как назойливую помеху, постоянно заслоняющую обзор и выдающую пугающие проценты. Но после того, как он помог мне с «Охотником», я начинаю понимать, что это не просто информационное табло, а нечто большее.

Замечаю, что система не просто констатирует факты, но и активно взаимодействует с окружающей средой. Некоторые объекты в руинах подсвечиваются на интерфейсе разными цветами. Вот этот полуобвалившийся дверной проем – зеленым, с пометкой: [УКРЫТИЕ. ВЕРОЯТНОСТЬ ОБНАРУЖЕНИЯ ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЯМИ (ВИЗУАЛЬНО): НИЗКАЯ]. А вон та груда кирпичей, нависающая над узким проходом – оранжевым: [НЕУСТОЙЧИВАЯ КОНСТРУКЦИЯ. ВОЗМОЖНОСТЬ ОБРУШЕНИЯ: СРЕДНЯЯ].

«Протокол» словно сканирует все вокруг, анализирует, просчитывает варианты. Это уже не просто пассивный информатор, а какой-то… тактический советник?

Пока Лена уверенно ведет нас по одному ей известному маршруту, я начинаю внимательнее изучать подсказки системы, сопоставляя их с тем, что вижу вокруг. Словно я снова сижу за своим рабочим компьютером, отлаживая сложный код, а не несусь по развалинам, спасая свою шкуру.

«Интересно, а у Лены "Протокол" тоже такой… разговорчивый? – думаю я, косясь на ее сосредоточенное лицо. – Или у каждого он свой, уникальный, подстроенный под какие-то личные качества или навыки?»

Этот вопрос пока остается без ответа. Главное сейчас – выжить. А для этого нужно использовать все доступные ресурсы. И мой личный «Протокол», похоже, один из них. Нужно только научиться его правильно «читать» и, возможно, даже «писать» для него свои команды.

Мы выбегаем на очередную развилку. Лена, не раздумывая, сворачивает налево, в узкий, темный проход между двумя полуразрушенными стенами. Но мой «Протокол» в этот момент настойчиво подсвечивает другой путь – едва заметную щель в завале справа, помечая ее ярко-зеленым цветом: [АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ МАРШРУТ. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ОТРЫВА ОТ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ: 65%. РИСК ОБНАРУЖЕНИЯ: НИЗКИЙ. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПУТЬ НЕ ИССЛЕДОВАН, ВОЗМОЖНЫ СКРЫТЫЕ ОПАСНОСТИ.]

Шестьдесят пять процентов! Это значительно больше, чем те тридцать пять, что «Протокол» давал нам раньше. Искушение слишком велико. Я еще не до конца разобрался в этой системе, но интуиция, помноженная на отчаяние, подсказывает, что стоит рискнуть.

— Лена, сюда! — кричу я, указывая на подсвеченную щель. — «Протокол» говорит, здесь безопаснее! И шанс оторваться выше!

Лена резко останавливается, бросает на меня удивленный, почти возмущенный взгляд.

— Ты уверен? — в ее голосе слышится явное сомнение. — Этот лаз выглядит не слишком надежно. И кто знает, куда он ведет? Может, прямо в логово к каким-нибудь тварям?

— «Протокол» пишет "низкий риск обнаружения" и "скрытые опасности", — торопливо выпаливаю я, уже сворачивая к щели. — Но шанс оторваться – шестьдесят пять процентов! Это наш лучший вариант!

Лена на мгновение колеблется. Вижу, как она борется с собой. С одной стороны – ее проверенные, знакомые маршруты. С другой – непонятные подсказки моего «Протокола», которые уже один раз спасли мне жизнь. Крики преследователей, доносящиеся из-за поворота, подстегивают ее к решению.

— Ладно, черт с тобой! — взрывается она, наконец. — Веди, Сусанин! Но если твой «Протокол» нас заведет в очередную задницу, я с тебя шкуру спущу! Если, конечно, от нас что-нибудь останется.

Она, чертыхнувшись еще раз, устремляется за мной. Я первым протискиваюсь в узкий, темный лаз. Он действительно выглядит не слишком гостеприимно – сырой, заваленный каким-то мусором, с потолка капает вода.

Мы продвигаемся вперед почти на ощупь. Лаз то сужается, заставляя нас ползти на четвереньках, то расширяется, позволяя выпрямиться в полный рост. Крики преследователей постепенно стихают, остаются где-то позади. Кажется, «Протокол» не обманул – мы действительно оторвались.

Но радость оказывается преждевременной. Через несколько десятков метров лаз неожиданно заканчивается… глухим завалом. Огромные бетонные плиты, перекошенные балки, горы битого кирпича – дальше пути нет. Тупик.

— Максим, твою мать! — голос Лены, полный ярости и отчаяния, эхом отражается от стен узкого прохода. — Я так и знала! Ну и куда теперь, гений программирования?! Твой «Протокол» завел нас прямиком в мышеловку!

Я стою, растерянно глядя на завал. Чувствую себя полным идиотом. «Протокол» снова подсвечивает тупик, на этот раз зловещим красным цветом: [ОШИБКА МАРШРУТИЗАЦИИ. ДАННЫЕ ОБ ОКРУЖЕНИИ УСТАРЕЛИ. ВЫХОД ИЗ ТЕКУЩЕЙ ЛОКАЦИИ НЕ ОБНАРУЖЕН.]

«Устарели?! Да ты издеваешься?!»

Сзади, из того прохода, через который мы сюда попали, снова доносятся приглушенные крики. Кажется, наши преследователи не такие уж и тупые. Они поняли, куда мы свернули, и теперь методично прочесывают все ответвления. И этот тупик они точно не пропустят.

— Ну вот, прибежали, — мрачно констатирует Лена, тяжело опираясь на стену узкого лаза. Ее дыхание прерывисто, лицо блестит от пота, смешанного с пылью. В ее глазах, обычно таких решительных и спокойных, сейчас плещется отчаяние.

Я смотрю на глухой завал перед нами, потом оборачиваюсь назад, откуда доносятся все более отчетливые крики и топот наших преследователей. Они уже близко. Совсем близко. Этот узкий, вонючий лаз, который еще минуту назад казался путем к спасению, теперь превратился в смертельную ловушку. Нас зажали, как крыс в норе.

Ситуация кажется абсолютно безвыходной. Моя раненая рука снова начинает кровоточить, тупая боль становится почти невыносимой. Силы на исходе. Даже если бы здесь был другой выход, я не уверен, что смог бы им воспользоваться.

«Протокол» перед глазами назойливо мигает красными предупреждениями:

[КРИТИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ! ПРОТИВНИК ПРИБЛИЖАЕТСЯ!] [ДИСТАНЦИЯ ДО ВРАЖДЕБНОЙ ГРУППЫ: ~30 МЕТРОВ] [ВЕРОЯТНОСТЬ ОБНАРУЖЕНИЯ: 99.9%] [РЕКОМЕНДАЦИЯ СИСТЕМЫ: ПРИГОТОВИТЬСЯ К БОЮ. ШАНС НА ВЫЖИВАНИЕ ПРИ ПРЯМОМ СТОЛКНОВЕНИИ: 7%.]

Семь процентов… «Протокол» явно не балует нас оптимизмом. Но на этот раз я не спешу на него ругаться. Какой смысл? Система лишь констатирует факты, какой бы жестокой ни была эта правда.

Лена достает свой заточенный прут, крепче сжимает его в руке. Ее лицо снова становится решительным, почти хищным. Если уж умирать, то с боем – это читается в ее взгляде.

— Ладно, Максим, — говорит она, ее голос звучит на удивление спокойно, хотя я вижу, как напряжены ее желваки. — Похоже, это конец нашего недолгого знакомства. Но просто так мы им не дадимся, верно? Постарайся забрать с собой хотя бы одного из этих ублюдков. А я попробую уложить парочку.

Она становится в узком проходе, готовясь встретить врага. Я встаю рядом с ней, сжимая свою ржавую арматурину. Руки дрожат, но не только от слабости. Страх, первобытный, животный страх сковывает тело, но где-то в глубине души зарождается и что-то другое – холодная, отчаянная ярость. Если это мой последний бой, я не собираюсь сдаваться без борьбы.

Крики мародеров слышны уже совсем рядом. Вот-вот они появятся из-за поворота. Я вижу, как Лена напрягается, ее мышцы готовы к броску. Закрываю глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями, отогнать панику.

«Ну что, "Протокол", — мысленно обращаюсь я к системе. — Есть еще какие-нибудь гениальные идеи? Или семь процентов – это твой окончательный вердикт?»

Но «Протокол» молчит, лишь продолжая выводить на экран свои безжалостные цифры.

Мародеры уже почти у входа в наш узкий тупик. Слышу их хриплое дыхание, злобные смешки, бряцание самодельного оружия. Лена стоит, как натянутая струна, готовая дорого продать свою жизнь. А я… я смотрю на свой «Протокол», на эти издевательские 7% шанса на выживание, и понимаю – стандартные методы здесь не прокатят. Нужна какая-то… нестандартная хрень. Программистская.

В голове, как вспышка молнии, рождается безумная идея. А что, если… если попытаться не просто читать «Протокол», а… сломать его? Или хотя бы заставить глючить? Я же программист, в конце концов! В старой жизни мне не раз приходилось иметь дело с капризными системами, находить в них уязвимости, вызывать переполнение буфера или состояние гонки. «Протокол» – это ведь тоже система. Сложная, непонятная, но система. А значит, у нее должны быть свои баги, свои дыры.

Лихорадочно концентрируюсь, пытаясь мысленно «атаковать» «Протокол». Не физически, конечно, а информационно. Представляю, как засыпаю его тысячами одновременных запросов на анализ прочности стены прямо перед нами. Запросов противоречивых, абсурдных. Стена – это дверь. Стена – это тонкая ткань. Стена – это вообще пустота. Пытаюсь создать в его логике конфликт, заставить его «подвиснуть», ошибиться в расчетах. Я не знаю, как это работает на самом деле, просто действую по наитию, вспоминая старые приемы.

На мгновение интерфейс «Протокола» перед глазами начинает бешено мерцать, покрывается какой-то рябью, словно старый ЭЛТ-монитор перед смертью. Цифры и символы накладываются друг на друга, превращаясь в нечитаемую кашу.

[CRITICAL_ERROR: DATA_OVERFLOW_IN_SCANNING_MODULE_#A4F8] [SYSTEM_ATTEMPTING_RECOVERY… RECALCULATING_ENVIRONMENT_PARAMETERS…] [WARNING: CACHED_DATA_CORRUPTED! INTEGRITY_CHECK_FAILED!]

А потом… потом происходит нечто странное. Участок стены перед нами, который «Протокол» до этого упрямо показывал как монолитный, вдруг «моргает» в интерфейсе. На долю секунды на его месте появляется полупрозрачный, вибрирующий контур, словно система на мгновение «забыла» о его реальной структуре или неверно ее оценила. И в этот самый момент, словно по волшебству, один из кирпичей в кладке стены с тихим стуком выпадает внутрь, открывая за собой узкую, темную щель.

— Лена, туда! — ору я, сам не веря в то, что вижу. Указываю на едва заметный пролом, из которого только что вывалился кирпич. — Там… там должно быть что-то! Я видел! «Протокол»… он… он показал!

Лена, ошеломленная не меньше моего, на мгновение замирает. Она видела, как я пялился в пустоту, что-то бормоча себе под нос, видела, как внезапно посыпались кирпичи из, казалось бы, целой стены. Но крики мародеров, уже врывающихся в наш тупик, не оставляют ей времени на раздумья. Она с разбегу бьет ногой рядом с выпавшим кирпичом.

К нашему общему изумлению, кладка в этом месте поддается на удивление легко. Еще несколько кирпичей с сухим треском осыпаются внутрь, открывая узкий, темный проход, достаточный, чтобы в него мог протиснуться человек.

— Быстрее! — командует Лена, первой ныряя в образовавшуюся дыру. Я, не чуя под собой ног от смеси ужаса и какого-то безумного восторга, бросаюсь за ней. Проход оказывается коротким, всего пара метров. А за ним… пустота.

Мы вываливаемся из стены и с криками летим вниз, в неизвестность, в спасительную темноту какого-то старого, заброшенного подвала или коллектора. Сверху доносятся яростные, разочарованные вопли мародеров – они явно не ожидали такого фокуса. Но нам уже все равно. Мы падаем, падаем, и это падение кажется бесконечным…