Точка отсчёта

Пролог

На центральной площади собралось много людей. Хотя, слово «много» — чересчур скромное и не отражает реальность. На центральной площади собралось с ума сойти, сколько людей. От здания до здания, от края до края, как селёдки в банке, не ведающие, куда приткнуть ноги, если бы они у рыбок вообще были.

От возбуждённого шума толпы закладывало уши, но даже он не был способен перекрыть музыку, доносившуюся с круглой сцены, которую воткнули в землю будто юлу. Не хватало разве что рукоятки с дурацким скрипом на фоне, звучащим, как только механическую игрушку приводят в движение.

Воггз тряхнул головой. Опять в эту самую голову лезли странные ассоциации, отвлекая от священного долга, который ему приказали нести. Ещё вчера он был простым охранником в магазине, а сегодня уже наблюдал через камеры за периметром самого главного события планеты.

— Квадрант восемь-пэ-ноль-пять, как у вас ситуация? — спросил Воггз через микрофон, прицепленный к униформе тоскливого цвета.

Более нелепой её могло сделать только наличие фуражки со звездой по центру. И, конечно же, она сидела у парня на голове.

— Порядок, — отозвался уставший голос. — Достал уже, за пять минут ничего не изменилось!

— У восемь-пэ-ноль-шесть тоже всё путём, — вклинился ещё один участник в беседу.

— Отставить, — беззлобно перебил его Воггз. — Доложите по форме, когда я спрошу.

— Так точно, — последовал недовольный ответ.

— Квадрант восемь-пэ-ноль-шесть, как обстановка? — без тени беспокойства проронил охранник.

— Да твою же… — нервный возглас на секунду прервался шуршанием, но вскоре сменился как можно более вежливым тоном: — Патруль в квадранте восемь-пэ-ноль-шесть докладывает: всё чисто.

Регулярно пытая подопечных в своём секторе, Воггз с одной стороны ощущал гордость за то, что ему наконец досталась полезная работа, с другой — никак не мог понять, зачем устраивать настолько масштабный праздник в честь запуска очередной погодной дуйки.

У правительства, похоже, был какой-то сдвиг на тему климатических манипуляций. Когда Воггз родился, по всей планете уже работало множество решётчатых кондиционеров, каждый размером с хороший небоскрёб. Но их упорно продолжали строить, задавшись целью сколотить неразрывную систему контроля за погодой, замкнутую на самой себе.

Последнюю дуйку рекламировали так усердно, что даже у младенцев в колыбели первым словом становилось далеко не «мама».

Строительство спланировали так, чтобы запустить всемирную сеть прямо из Атласса, первой и единственной столицы планеты-государства Тейя. Разве не здорово закатить масштабный гала-концерт на главной площади под аккомпанемент полностью управляемой стихии? Вот и правительство решило, что это здорово, а потом стало второпях собирать охрану, чтобы обеспечить безопасность публики. Так, собственно, Воггз и попал за мониторы. К нему просто подошли два робота в штатском и молча увели за руки, разве что, предупредив жестом о неуместности всяческого сопротивления.

Воггз бы и не сопротивлялся. Раз партия сказала — значит, надо. Кто он такой, чтобы перечить мудрой воле государственного аппарата?

Но всё равно в голове крутились вопросы.

— Ну что там? Дроны вышли на позицию? — надрывался мужчина по соседству. — Как одного не хватает? А где он?.. Ах, запутался в волосах?.. Лучше скажите, почему Шиббз разглядывал девушку, а не отстраивал фокус на сцену!

Чтобы сэкономить место, организаторы концерта припарковали грави-трейлеры в паре-тройке метров над землёй, но, увы, промахнулись с количеством, и поэтому совершенно разные бригады были вынуждены ютиться друг у друга на головах.

Нудному, но доброжелательному Воггзу досталась компания из психованного Драггза — оператора съёмочной группы тридцать пять-бэ-ноль-семнадцать, Круггза — звукорежиссёра седьмого комбика в двенадцатом ряду и Зиг-Заггза — партийного агента с прослушкой, для которого просто не нашлось места в кустах, и ему разрешили записывать всех в открытую.

— Добавь низких частот на два децибела, — командовал заспанный Круггз. — А теперь убавь средних на три. А теперь убавь низких на четыре… я кому сказал, убавь! Да, мне отсюда лучше слышно!

И только Зиг-Заггз молчал, таинственно улыбаясь. Ему по долгу службы редко доводилось контактировать с людьми напрямую, и он хотел насладиться этим днём сполна.

Выступление должно было вот-вот начаться. Музыканты внутри сцены терпеливо ждали, пока их намажут гримом, чтобы в нужный момент выскочить прямо из люка в полу и разразиться великолепными хитами в стиле «рок». Зрители снаружи скандировали: «Фа-э-тон! Фа-э-тон!», призывая кумиров скорее появиться.

В это же время Воггз, придавив кнопку связи, напряжённо произнёс:

— Квадрант восемь-пэ-ноль-один, я засёк у вас подозрительное движение. Прочешите местность. Только аккуратно, чтобы никого не напугать.

— У тебя каждые полчаса подозрительное движение! — недовольно прошелестела рация. — Не буду ничего проверять!

— Я серьёзно, — со всей вкрадчивостью, на которую был способен, ответил Воггз. — Помните, мы не застрахованы от диверсий. Враг не дремлет.

На этой фразе довольная улыбка испарилась с лица Зиг-Заггза, и партийный агент придвинул свой стул поближе к мониторам охранника.

В толпе действительно происходило нечто странное. Нестройный ритм утомлённых ожиданием концерта тел то и дело сбивался, разрывая публику на отдельные островки, которые вскоре опять смыкались в полусонном танце. Создавалось ощущение, что несколько человек целенаправленно движется через ряды почитателей «Фаэтона», пытаясь оставаться незамеченными.

А вот зоркий глаз Воггза их всё-таки углядел. Недаром он годами батрачил на крупнейшую и что греха таить — единственную на планете сеть универмагов под затейливым названием «Универмаг». Уж сколько он поймал преступников от мала до велика, желающих урвать себе дополнительные квоты на питание, хотя его уже давно рассчитали так, чтобы хватало на всех. Одно лишь выражение лица могло выдать негодника с потрохами. Так Воггз их и распознавал. Возможно, потому и тяжело налаживал контакт с людьми.

— Квадрант восемь-пэ-ноль-один, что там у вас?

— Тут и правда какая-то возня, — ответили охраннику. — Приступаем к опросу свидетелей.

— Вы только потеряете время, — заметил Воггз. — Не отвлекайтесь по мелочам, не говорите со зрителями, а то ещё захмелеете от их перегара.

— Слушаюсь, — удручённо прохрипела рация.

Больше всего молодой охранник боялся, что найдутся злодеи, которые захотят устроить настоящее стихийное бедствие, как только система контроля за погодой полностью окажется в работе. Чем сильнее государство, тем больше порядка, но и желание сопротивляться у некоторых социальных групп растёт пропорционально. Эту простую истину вдалбливают ещё на школьной скамье, правда, её реальное значение доходит только спустя годы.

Квадрант восемь-пэ-ноль-один примыкал к дуйке всего одним уголком, как и остальные квадранты из первой линии. Вполне вероятно, что соседние опергруппы уже тоже всполошились и начали прочёсывать местность, но Воггз не знал этого наверняка. По указанию руководства сверху наблюдение велось децентрализовано, чтобы потоки информации не смешивались. Но сейчас охраннику не помешало бы расширить поле зрения.

— Вижу нарушителя! — заверещала рация прямо возле уха. — Маячки ставит, скотина. Внедряется в нашу сеть.

— Хватай остальных ребят, окружайте его, — скомандовал Воггз, постепенно заливаясь краской от волнения.

Вот поэтому-то к своим тридцати бедный парень ни разу даже не целовался с девушкой. Его умение справляться со стрессом обычно сводилось к всепоглощающему ступору и, что неудивительно, полному отсутствию инициативы. Охранником он, может, был и глазастым, но с преступниками разбираться не умел, да и сейчас восседал за мониторами, лишь бы не дежурить в поле.

— Код розовый в зелёный горошек! Код розовый в зелёный горошек! — завопил по общей связи Прыггз, любитель вечно препираться с Воггзом. — В квадранте восемь-пэ-ноль-шесть обнаружен нарушитель, приказано окружить!

— Мы в курсе, что такое код розовый в зелёный горошек, — огрызнулся Скоккз. — Уже выдвигаемся. Кинь точную позицию.

— Квадрант восемь-пэ-ноль-восемь, обнаружен нарушитель!

— Да сколько их там у вас? — не на шутку перепугался Воггз. — Держите его!

— Неспокойный день, — на грани слышимости произнёс Зиг-Заггз.

— Квадрант восемь-пэ-ноль-двадцать, сразу три нарушителя!

Весь сектор под командованием Воггза вдруг оказался сплошным рассадником диверсантов. То и дело с каждого квадранта прилетали тревожные доклады, и людей стало катастрофически не хватать. Чтобы окружить хотя бы одного диверсанта, нужно минимум четверо патрульных. Даже при всём желании нельзя было набрать столько личного состава.

— Похоже, они заняли всю площадь, — дрожащим голосом подытожил Воггз.

Когда роботы пояснили ему суть задания, парень нарисовал себе в воображении, что всё пройдёт гладко. Ну схватят его подопечные парочку дебоширов, ну выкрутят руки непослушным драчунам. Но чтоб начала действовать организованная группировка, этого Воггз не мог представить даже в страшном сне.

— Нам нужна подмога! — закричал охранник на совершенно непробиваемого Зиг-Заггза. — Скажите своим, чтобы прислали подкрепление!

Но тайный агент продолжал сидеть с равнодушным лицом. Даже бровью не повёл, гадёныш.

— Правительство, эй, ты меня слышишь? — не унимался Воггз. — Где тут ваши микрофоны понапиханы?

Зиг-Заггз едва заметным движением отогнул лацкан чёрного пиджака, обнажив небольшую таблетку с записывающим устройством на шее.

— Ну вот, когда нас в кои-то веки ничего не разделяет… — зашёлся от возмущения Воггз, но его перебил радостный возглас Круггза.

— Мы отстроили звук. Можем начинать!

На сцене появилась парочка ведущих, которые стали атрибутом любого столичного выступления, порядком осточертев искушённой публике. Но в этот раз организаторы поступили мудро, устроив планетарный конкурс юных дарований, благодаря которому вечер оказался в полном распоряжении у «Фаэтона» вместо заслуженных и народных, которые сами себя так прозвали. Даже Амальтейя и Амальтейуш не вызвали привычного раздражения, спускаясь с помощью реактивных туфель, из которых как обычно во все стороны хлестали фейерверки.

Якобы трогательные ужимки давно переросли в наигранное самовосхваление, но публике было наплевать, ведь она продолжала во всю мощь скандировать название любимой группы.

— Вы сегодня чудесно смотритесь, — картинно улыбнулся ведущий партнёрше. — Откройте наконец тайну, как вам это удаётся?

— Просто возле меня настоящий мужчина, — неестественно кокетничая, ответила Амальтейя. — На моём месте любая женщина бы расцвела.

В другой день эту реплику сопроводили бы недовольные возгласы зрителей, но сейчас они во весь опор чеканили: «Фа-э-тон! Фа-э-тон!»

— Квадрант восемь-пэ-ноль-один, идём на перехват! — доложили Воггзу по рации.

— Вот видите! — пригрозил Воггз микрофону на шее агента кулаком. — И без вас справимся.

— Вам не нужно подкрепление, — вдруг жёстко произнёс Зиг-Заггз.

— Да что ты! — опять взорвался охранник. — Я только что сам это сказал!

— Мы исходим из разных предпосылок, — густым басом добавил секретный агент и умолк.

— Ребята, что там у вас? — не скрывая презрения к ближнему, спросил Воггз.

— Квадрант восемь-пэ-девятнадцать, задержанные не оказывают никакого сопротивления, — отчитались на том конце связи.

— Квадрант восемь-пэ-ноль-шесть, то же самое, — заверили Воггза по рации.

— Квадрант восемь-пэ-один, — с укором вклинился Прыггз. — Ваши диверсантики тоже холодные?

— Что ты имеешь в виду? — уточнил охранник, нехорошо поглядывая на Зиг-Заггса.

— Давайте наконец поговорим о том, ради чего мы здесь собрались! — после долгих расшаркиваний друг перед другом объявили ведущие. — Эксперименты с погодой продолжаются уже не одно десятилетие…

— Да потрогайте их! — распереживался Скоккз. — Наш как ледышка, и глаза пустые. Жуткое зрелище!

— У нас тоже! И у нас… и у нас…

Патрульная связь на какое-то время превратилась в осиное гнездо с непрерывным потоком жужжания, пока Воггз наконец не рявкнул:

— Бросьте их! Это муляжи!

Зиг-Заггз и бровью не повёл, но его зрачки расширились, и тут до охранника дошло.

Не теряя ни секунды, Воггз кинул свою фуражку агенту в лицо и, пока мог, доложил подопечным:

— Настоящий диверсант у меня!

Поглощенные работой звукач с оператором не заметили, что рядом завязалась драка. Им было гораздо интереснее поработать со звёздами мирового класса, чем вникать в разборки бренного мира.

— Секретный агент, значит? — с небывалой смелостью повалив Зиг-Заггза на пол, охранник попытался отвесить шпиону пару тумаков, но быстро понял, что не умеет драться, по характерному положению своего туловища относительно противника.

Зиг-Заггз, сохраняя гробовое молчание, аккуратно сгруппировался, подмяв незадачливого охранника под себя.

— …наш надёжный щит от враждебного космоса! — на высокой ноте закончила свою речь Амальтейя.

Закрывая лицо руками от стремительных и точных ударов агента, Воггз просипел:

— Ну и как ты нам помешаешь, бестолочь?

— А вот так, — буркнул Зиг-Заггз, на секунду прервав победную серию тумаков, чтобы надавить пальцем на таблетку.

— …приглашаем сюда группу «Фаэтон»!

Две половинки сцены разъехались в стороны, выпуская наружу восходящих рок-звёзд. Первые же аккорды прозвучали в унисон с раскатами грома, готовя публику к небывалому зрелищу.

— Ты не посмеешь! — собравшись с силами, охранник вырвался из профессионального захвата и хорошо приложил шпиона в грудь.

Воггз прямо не узнавал себя, но времени обдумать это у него не было, надо ведь реагировать на происходящее.

— Уже посмел, — тяжело дыша, ответил Зиг-Заггз. — Контроль за погодой теперь у моих людей.

Больше агент не сопротивлялся. Ему было просто незачем. Все цели достигнуты, а Воггз лежачих не бьёт. По крайней мере, так у него в досье написано.

После нескольких эффектных пассажей музыканты из «Фаэтона» принялись играть неспешную балладу, под которую далеко на фоне закручивался восхитительный и пугающий смерч. Именно такими словами его описали в сценарии, который держали в строгой тайне до последнего. Группе вообще рассказали об этом только в гримёрке уже перед самим концертом, чтобы не получилось отвертеться.

Аранжировка нарастала всё сильнее, и небо принялось бить молниями в специально установленные для этого громоотводы. Крыши ближайших зданий превратились в самые настоящие мишени для угрожающей стихии. Публика же чувствовала себя в полной безопасности, хоть зрелище и было сногсшибательным.

— Воггз, приём! — надрывалась рация в углу трейлера.

Охранник молча наблюдал, как Зиг-Заггз расстёгивает пуговицы рубашки в попытках справиться с жарой.

Поздно что-либо предпринимать. Они оба знали, что сейчас произойдёт и, затаив дыхание, ждали этого. Один в предвкушении, другой — в ужасе.

— Что-то аппаратура барахлит, — расстроенный Круггз обхватил наушники своими большими ручищами и стянул с кудрявой головы, тут же заметив следы недавней драки: — Эй, вы чего?

Длинное вступление кончилось, музыканты ускорили темп, и Виттериш поднёс микрофон ближе ко рту, но вместо его голоса из высоченных штабелей динамиков раздался пронзительный визг умирающей техники, на секунду оглушив всех вокруг.

Едва оправившись от перегрузки, зрители в панике устремились кто куда, пытаясь уклониться от молний, которые вдруг перестали красиво прилетать в шпили на домах и устроили охоту на людей. Безумный шквал обрушился на бедных меломанов, жаля высоковольтными разрядами всех без разбора, независимо от возраста и политических взглядов. Дроны, которые пытались запечатлеть эту трагедию со всех сторон, выходя из строя один за другим, пикировали прямо в толпу.

— Какая же ты скотина, — высказался Воггз в адрес агента.

Где-то за окнами грави-трейлера звучали страшные взрывы под сопровождение тающих человеческих криков. Круггз и Драггз хором зарыдали от осознания неминуемой трагедии.

Нечеловеческой силы смерчи раздирали столицу Тейи на клочья, неспособные разве что нарушить гравитационные поля кабин для персонала.

Охранник думал, стоит ли пнуть Зиг-Заггса, но решил, что брезгует, и пошёл за рацией, которая к этому моменту уже замолчала. Больше некому было выходить в эфир.

Часть первая. Два серьёзных дяди. Глава первая. Экскурсия

Этот диалог повторялся почти слово в слово чуть ли не каждый день. Дети становились шеренгой посреди длинного холла кислотных цветов, радостно приветствовали госпожу Стеллу-кон-Шпальцен и хором пытались отвечать на каверзные вопросы, которыми статная, но стройная женщина предваряла очередную экскурсию.

— Ну-ка, ты, мальчик слева от… другого мальчика с милым цветочком на футболке, — задорно вступила кон-Шпальцен. — Скажи, как это место называется?

— Дом с большими игрушками! — радостно выпалил потешный младшеклассник.

И в целом был прав. Разве затащишь малышей в серьёзное научное заведение словами: «А поедем-ка в серьёзное научное заведение?» Скорее всего, ребёнок вообразит унылые комнаты, полные дядь в халатах, которые что-то записывают в непомерно толстые блокноты, не говоря ни слова. Но, как только в одном предложении встречаются слова «большой» и «игрушки», энтузиазма у растущих организмов заметно прибавляется.

Тем более, что часть разработок в этих стенах и правда напоминала игрушки. Взять, например, девиатор гравитационных полей. Издали он выглядит как простая ракетка для настольного тенниса с привязанным по центру мячиком. А стоит подойти ближе и тем более схватиться за рукоятку, начинаются удивительные превращения. В какую сторону ударишь, туда и сместится твой центр тяжести. И всё за счёт того, что мячик болтается на тугом пучке нано-струн, тут же вступающих во взаимодействие с человеком. Эффект пока носит локальный характер, но учёные изо всех сил бьются над масштабированием. Пока можно разве что налетаться всласть по небольшому помещению без острых предметов.

Или, скажем, взглянуть на тестовые модели самолётов, снабжённые варп-движками. Ах, как они светятся и мигают, когда гнут перед собой пространство! С такой технологией давно можно было бы путешествовать по Вселенной от края до края, но Тейя уже не одно поколение исповедовала запрет на любые космические поползновения.

— Нет, — запищал паренёк с цветочком на футболке. — Я знаю, я знаю! Спросите меня.

Госпожа кон-Шпальцен одарила мальчугана снисходительным взглядом и, неспешно кивнув, позволила ребёнку ответить.

— Это место просто анриал!

— Значит, не «просто анриал», — сдержанно улыбнулась мадам, расправляя кружевной воротничок, — а АНРИАЛ. Академия Новейших Разработок И Архаичных Людей. Все же в курсе, что такое «архаичный»?

— Да! — завизжали детки наперебой.

Парочка роботов-уборщиков, проходя мимо, шуганулась от резкого звука, но быстро вышла на прежний курс.

— Да, мы тут и новое придумываем, и учим историю. Куда без этого. Кто-то уже читал журналы для изобретателей? — моментально вернувшись к образу строгой леди, спросила кон-Шпальцен.

Мальчишки и девчонки принялись виновато озираться.

— Ну ничего, — снова улыбнулась мадам, на этот раз чуть шире. — Всё равно вам ещё рано. Только зарубите себе на носу, что через годик-другой уже пора начинать!

Выдержав театральную паузу, кон-Шпальцен аристократической поступью прошла к ближайшей статуе, одной из многих, разбавляющих собой ультрасовременный интерьер Академии, отделанный хромовыми пластинами с неприятным химическим блеском.

— Знаете, кто здесь изображён?

Половина детей опять хором запищала: «Да!», а другая отчётливо произнесла по слогам: «Фа-э-тон!»

Скульптура выглядела одновременно торжественно и печально, потому что запечатлела ту самую секунду, когда молния уже готовилась пронзить певца. Больше ни одно изваяние здесь не производило такого эффекта.

— Всё верно, — по достоинству оценила будущих учёных госпожа Стелла. — Если быть точнее, лидер и основатель рок-группы «Фаэтон» Виттериш. Первый, кто погиб от страшной грозы десятилетней давности. Когда это случилось, вас ещё не было.

Кон-Шпальцен, лукаво прищурившись, обвела взглядом группу из двадцати учеников. Каждый раз она с особым трепетом следила за реакцией детей на эти слова. Кто-то замыкается в себе, кто-то ищет поддержку у товарищей, и лишь у некоторых в глазах распаляется настоящий интерес. Как правило, с ними работается легче всего.

Вопреки ожиданиям, мальчик в футболке с цветочком единственный не поник и даже стал разглядывать кон-Шпальцен ещё пристальней.

— Его трагическая смерть стала результатом ужасной ошибки наших изобретателей, — пристально глядя в глаза розовощёкому пареньку, продолжила госпожа Стелла. — Систему планетарного климат-контроля в то время только достроили, но совсем не позаботились о защите от взлома, чем и воспользовались коварные злоумышленники. Они хотели, чтобы народ перестал доверять правительству и вернулся к древней форме существования в виде множества марионеточных микрогосударств, или, как её прозвали в народе, МММ.

Стоящий неподалёку от экскурсии завхоз недовольно закатил глаза. Опять Стелла завела разговор о грозе. Это значило только одно: через несколько минут дети оцепят бедного мужчину, и придётся пересказывать события того трагического дня во всех подробностях.

И ведь самому тяжело вспоминать о произошедшем, но как тут откажешь ораве любопытных школьников. Обидятся и не поймут. И это в лучшем случае!

— Так что, учитесь прилежно, чтобы создавать новые технологии, совершенствовать старые и не допускать подобных ситуаций, — вещала кон-Шпальцен грустным школьникам. — Надеюсь, в будущем каждый выберет профессию учёного-изобретателя. Хотя, о чём это я, — усмехнулась мадам. — Выбора-то у вас как раз и нет. Вы, главное, не вздумайте сменить фракцию, если вдруг предложат. А вот и наш очевидец тех страшных событий!

Стараясь выставить встречу непринуждённой, кон-Шпальцен начала переигрывать. Мадам хорошо запомнила, как чудаковатый завхоз не раз прятался от детей в туалете, запершись на известный ему одному пароль. Но и завхоз тоже обрадовался не менее натянуто, потому что у него перед глазами до сих пор маячила картина, как утонченная мадам Стелла высаживает дверь кабинки плечом на глазах у изумлённых школьников.

— Они все твои, — шепнула мадам. — Дети, познакомьтесь, это дядя Воггз! Он тогда работал начальником охраны одного из секторов.

Мужчина едва слышно простонал.

Единственное, что радовало завхоза — хотя бы не придётся объяснять, почему эти придурочные дуйки вообще начали строить. Официальную версию и так все знают с пелёнок.

— Ну, в общем, да, — замялся Воггз, с содроганием восстанавливая в памяти цепочку событий. — Мы тогда ютились в грави-трейлере, практически друг у друга на головах.

По правде говоря, завхозу было тяжело вспоминать не о самой грозе, а о том, что случилось потом. Госпожа Стелла сочла это самой важной частью истории, ведь подрастающим учёным необходимо осознать всю тяжесть последствий. Зиг-Заггза, например, немедленно казнили без права оставить генетический материал. Склонность к диверсиям, по мнению начальства, передаётся по наследству. Вот и запретили всей семье лжеагента размножаться, чтобы не наплодили новых предателей.

Воггза же разжаловали за то, что не справился с обязанностями, в качестве особо сурового наказания определив завхозом в АНРИАЛ, чтобы виновник наблюдал за самой лучшей работой на свете, а поучаствовать не мог. Но при этом обязали жениться.

Когда-то в детстве у него был выбор: пойти в изобретатели, или решать квантворды за голографическим столом охранника. Воггз был абсолютно уверен, что не потянет по-настоящему ответственную должность, и молча отправился за тоскливой формой «Универмага». Но партия взяла его на карандаш, заметив необычные задатки, которые при наличии верно подобранной партнёрши отзовутся в ребёнке с утроенной силой. Причём, эти задатки не обязаны были отобразиться на самом Воггзе, что и произошло. Как определили сами учёные, он — «посредственный».

Бывший охранник не знал, куда деваться от счастья! Ему ведь так и не довелось проявить инициативу. Правительство самостоятельно назначило завхозу любимую жену. Даже вполне хорошенькую. Хотя, вряд ли бы вышло иначе, раз сверху задались целью обеспечить наилучшую генетическую совместимость.

Только рассказывать об этом Воггз не любил. Кому захочется признать вслух собственные недостатки, ещё и перед оравой любопытных школьников?

Ещё и перед…

Когда бывший охранник наконец распрощался с детишками, малыш в футболке с цветочком подошёл к нему и, смущённо поглядывая по сторонам, прошептал:

— Пап, это правда?

— Пучи-кин-Конгзз! — стараясь кричать потише, выпалил пунцовеющий Воггз. — Я же просил не называть меня так при всех!

— Ладно, — стыдливо опустил глаза мальчик.

— То-то же, — смягчился мужчина.

— Прости, пап, — добавил Пучи, тут же прикусив губу от осознания неловкости момента.

— Иди к своим! — строго наказал Воггз, делая вид, что это не его ребёнок. — Живо! Пристал к честному пролетарию, надо же!

Как назло, тот же час за спиной завхоза открылась дверь, и на пороге показался широкоплечий директор Академии господин Жуан-кан-кан-Киллзброу. Его обычно кислая мина озарилась приторной улыбкой и даже чем-то стала напоминать лицо.

— А-а-а, Воггз, что же вы сразу не сказали? — воззвал директор к подчинённому. — У нас, оказывается, сегодня почётный гость!

Воггз резко обернулся и похолодел. Только этого ему сейчас не хватало. Кон-Шпальцен ведь от новостей с ума сойдёт, потом сведёт с него же завхоза, а потом и за Пучи примется! Надо этому помешать!

— Молчите, — обречённо промямлил мужчина.

Киллзброу его, разумеется, не услышал и даже не подумал прервать словесный поток:

— Сына, значит, привёл, Воггз? Всё правильно, пускай чадо постигает таинства профессии, от которой ты отказался.

— Так это твой? — восторженно закудахтала мадам Стелла, в момент пересёкшая половину холла всего с одной целью: затискать розовощёкого пацана с цветочком на футболке. — То-то я смотрю, вылитый папаша. Ну надо же!

Пучи стоически выдержал нападение малознакомой тёти, но Воггз углядел обиду в глазах сына. И вовсе не потому, что кин-Конгзз попал руки женщины, у которой никогда не будет своих детей. Мальчик никак не мог понять, почему эта мадам с ним гораздо ласковее, чем родной отец.

Дети наблюдали за происходящим с любопытством. Кто-то тихонько посмеивался, но всё равно класс продолжал вести себя в рамках дозволенного, хоть привычный ход событий и сломался. Такое уж воспитание на Тейе. Интеллигентов растят, как-никак. (Настоящий абзац вставлен в текст по велению мудрейшей Партии всея планеты).

— Малыш, подойди поближе, — ласково сказал господин Жуан, опустившись на корточки так, что колени захрустели.

Кин-Конгзз отстранился от Стеллы, как только она разжала объятия, и, сделав пару шагов в сторону директора, замер от смущения.

— Какой очаровательный ребёнок, — без тени притворства заметил Киллзброу. — Скромности тебе не занимать. За это я хочу показать тебе кое-что по секрету. Обычно в таком возрасте нельзя, но мы уж как-нибудь решим вопрос. Я же тут начальник ещё, вроде?

Господин Жуан неловко засмеялся, но быстро умолк, не обнаружив поддержки.

— Может, всё-таки, не стоит? — с трудом пересиливая себя, попросил Воггз. — Весь класс на него смотрит. Потом ещё издеваться будут.

— Кто будет? — изменившимся голосом спросил директор, поднимаясь во весь рост. — Может, пращуры и застали времена, когда дети были жестокими, но люди нашего с тобой поколения, Воггз, должны быть полностью лишены этих нелепых стереотипов!

Бывший охранник мог бы рассказать в ответ историю, каково ему было учиться в своём классе, но благоразумно решил не перечить боссу. Ниже завхоза падать не хотелось.

— Идём, — опять взял господин Жуан ласковый тон и протянул руку мальчику.

Пучи осторожно приблизился, но предпочёл не браться за массивную волосатую ладонь. Киллзброу, притворившись, что так и задумано, побрёл в сторону двери с вызывающей надписью на экране: «Посторонним вход воспрещён!»

Тут же из ниоткуда материализовалась аккуратная стойка с компьютером, за которым стояла прелестная, несмотря на очевидную синтетичность, секретарша.

— Протоколом тридцать-пять-кэ-зэ-ноль-ноль-семь запрос на допуск лица младшего школьного возраста к Отделу Экспериментов отклонён.

— Коза? — вдруг спросил Пучи, рассмеявшись. — Она сказала «коза»?

— Кэ-зэ, — доброжелательно поправил его Киллзброу. — Категорически запрещено.

— Ладно, — протянул кин-Конгзз, но тут же позволил себе ещё один вопрос: — А что значит ноль-ноль-семь?

— Лицензия на убийство. Нарушение карается смертной казнью, — ровным голосом ответил господин Жуан. — Но это ничего, это мелочи. Есть у нас какие-то варианты?

Внимание директора полностью переключилось на секретаршу. Иногда Киллзброу любил с ними пофлиртовать, но дальше невинных шалостей не заходил. Функционалом не предусмотрено.

— Сейчас проверю, — обаятельно улыбнувшись, ответила синтетическая девушка и убедительно изобразила поиски сведений в компьютере.

На самом деле и она, и этот архаичный LCD-монитор на столе, да и сам стол в придачу — всего лишь интерфейс искусственного интеллекта, которым прошито всё здание АНРИАЛ. Каждый этаж, каждое помещение содержат под обшивкой наночипы, сочленённые беспроводной связью, которые моментально обмениваются информацией при помощи квантовой запутанности. Вопрос не в том, чтобы эффективно передавать петабайты данных (это как раз очень легко), а в том, чтобы впоследствии обработать их. Поэтому высоченный небоскрёб сразу задумывался как сплошной процессор с хорошо разветвлённой системой вентиляции и лунками для персонала техподдержки, если что-то сломается.

В общем, инженеры не сразу поняли, что спроектировали дом. Хотя потом очень гордились его крайней эргономичностью.

— Свод законов АНРИАЛ содержит исключение, которое применимо в вашем конкретном случае, — обратилась секретарша к Пучи.

— Выкладывай, — почти заигрывая, приказал директор, но быстро опомнился, вернувшись к образу всем недовольного начальника.

— Ребёнку разрешается посещение отдела экспериментов только в случае чрезвычайной ситуации в сопровождении любого из сотрудников АНРИАЛ, с которым есть кровное родство.

— С сотрудником, допустим, понятно, — с неприязнью взглянул Киллзброу на Воггза. — А вот что делать с чрезвычайной ситуацией?

— Следующая чрезвычайная ситуация через две минуты сорок три секунды, — незамедлительно ответила секретарша и скрылась в вышестоящих измерениях, бросив на прощание: — Удачи.

— Точно! — шлёпнул себя по лбу господин Жуан. — Час толчков. Как я мог забыть!

— Дети, вы всё слышали? — вернулась к обязанностям кон-Шпальцен. — Час толчков! Что надо делать, когда звучит предупреждение?

— Сесть, прижаться к стенке и закрыть уши, — отчеканили школьники.

А вместе с ними и Пучи, разумеется.

— Обычно да, — улыбнулся малышу Киллзброу. — Но сегодня ты пойдёшь с нами.

— Я так понял, моё мнение тут никого не интересует? — осторожно подал голос Воггз.

— Ты всё правильно понял, — похлопал его по плечу директор. — Лучше скажи «спасибо» сыну, что тебе в принципе выпала честь войти в храм настоящей науки.

Школьники всё же слегка смутились. На Тейе истории про избранных были не в ходу, ведь это насаждает империалистическое мышление. Но сейчас перед ними разворачивалась именно такая история, и дети попросту не знали, как реагировать.

— Когда тряхнёт и включится сирена, я открою дверь, — серьёзным тоном предупредил господин Жуан, — а вы подстраивайтесь под ритм толчков и ныряйте за мной.

Первые масштабные землетрясения начались ещё в детстве Воггза, как только в производство начали запускать погодные дуйки. На планетарный климат-контроль все проблемы и списали, выдавая толчки за ошибки неотлаженной системы, хотя на самом деле без неё всё было бы гораздо хуже. Правду знал очень ограниченный круг людей, в число которых попал и завхоз, оказавшись не в том месте и не в то время. Проще говоря, подслушав спор учёных, которые никак не могли придумать эффективный выход из ситуации, грозящей обернуться грандиозной катастрофой.

— Внимание, Час толчков начнётся через тридцать секунд! — объявил механический голос. — Час толчков начнётся через двадцать девять секунд!

Всего четверть века назад Час назывался Минутой, но интенсивность и продолжительность землетрясений росли по чуть-чуть буквально каждый день. Затем в обиход вошло слово «пятиминутка», потом «десятиминутка», и так в конце концов люди стали жить от часа до часа. Излишне любопытных представителей общества предавали публичному порицанию, добившись полной информационной тишины. По сей день никто не задаёт вопросы, лишь изредка ругая Правительство на кухне, и то — вполголоса.

Дети, как и было оговорено, прижались к стенке и закрыли уши руками. Магнитуды толчков было достаточно, чтобы сбить с ног (всё-таки, семь баллов — это семь баллов), но здания могли выдержать вплоть до десяти, так что в АНРИАЛ было достаточно безопасно.

Кон-Шпальцен в знак солидарности с воспитанниками повторила за ними, хоть и не была обязана, как старший научный сотрудник.

— Три секунды, — скрежетал голос из перфорированных под динамики хромовых пластин. — Две. Одна!

Пол дрогнул под ногами. Толчок отозвался гулким эхом, прошедшим все этажи небоскрёба.

— Первый пошёл, — крикнул Киллзброу. — Считайте!

А сам постарался как можно быстрее ввести секретный код и отсканировать сетчатку для пропуска.

Раз-два-три…

Бабах!

Вот и второй раскат.

Неприспособленных к этим условиям людей он бы, наверное, впечатлил. Но здесь, на Тейе, уже выросло два поколения, для которых толчки были такой же обыденностью, как чистка зубов.

Раз-два-три…

Дети, несмотря на землетрясение, продолжали переговариваться и хихикать. Мадам Стелла не считала нужным их одёргивать. Такая реакция нравилась ей больше, чем панические вопли.

Раз-два-три…

Сбиваясь и начиная процедуру заново, с пятой попытки господин Жуан отворил дверь в Отдел экспериментов и жестом пригласил внутрь Пучи с Воггзом.

Оба, не дожидаясь очередного толчка, ринулись ко входу со всех ног. Подгоняло их, конечно же, любопытство, а не страх. Не каждый же день целый директор Академии зовёт увидеть потрясающие чудеса, о которых знают лишь несколько человек во всём мире. А вот землетрясение случается каждый день. Ничего особенного.

Воггз пропустил сына вперёд, а затем и сам шагнул в кромешную темноту. На секунду завхозу показалось, что он падает в бездонную пропасть, но в глазах быстро прояснилось, и мужчина обнаружил себя посреди странного помещения, напоминающего то ли заброшенный тоннель, то ли фамильный склеп.

Что характерно, толчки прекратились, хотя для этого было ещё слишком рано.

Вдруг из ниоткуда возник директор и смешно плюхнулся на старую брусчатку, поросшую мхом на стыках.

Быстро приняв положение равновесия, Киллзброу торжественно произнёс:

— Добро пожаловать в Секретный Отдел Экспериментов АНРИАЛ!

Видя, что слова не произвели должного эффекта, господин Жуан нахмурился и спросил:

— Что-то не так, господа?

Сын с отцом переглянулись и пожали плечами.

— Сыровато здесь, — первым нарушил тишину Пучи.

— И пустовато, — несмело поддакнул мальчугану Воггз.

— Ну, это мы легко исправим, — заявил Киллзброу и громко обратился к невидимым собеседникам: — Микки, Рорти, сворачивайте проект! У нас гости!

Неказистый тоннель замерцал, как изображение на повреждённом экране, а затем и вовсе потонул в белом шуме с характерным шипением. Пузырчатая масса обволокла всё вокруг, постепенно приняв очертания самой стереотипной лаборатории на свете, с бурлящими колбами и непостижимыми конфигурациями на абсолютно белых, под стать стенам и потолку, рабочих столах.

За одним из таких сидел не менее предсказуемый дуэт: один толстый, другой тонкий — два серьёзных дяди. Оба лет шестидесяти на вид.

Тот, что худее, вытащил пинцет из внутренностей согнутого под неевклидовыми углами прибора и, стянув окуляры с лица, не без гордости представился:

— Микки. Основатель и глава Отдела экспериментов АНРИАЛ.

— Сооснователь, — поправил его Рорти, таким же движением сняв свои окуляры.

— Конечно, — глубоко вздохнув, подтвердил Микки. — И соглава. Рор, ну согласись, звучит ужасно!

— В трудовом договоре у нас этими словами написано, — взъелся полный мужчина. — Так что, попрошу!

— Вы простите моего напарника, — приложив руку к груди, сказал Микки. — Он всегда раздражается, если разработка идёт не по плану.

— Микки, Рорти, — вернул себе инициативу Киллзброу. — Знакомьтесь, это Пучи. Тот самый ребёнок, о котором я говорил.

Воггз смерил директора недоверчивым взглядом, но продолжил играть в молчанку.

— Здрасти, — сдавленно пискнул кин-Конгзз.

— Неужели, — восхитился Рорти, совершив невозможное — поднявшись со стула.

— Какая честь, — протянул Микки руку малышу, случайно воспроизведя сцену из сказки, которую знать не знал, как и все жители Тейи.

— Да что тут вообще происходит? — всё-таки не выдержал Воггз.

— Не кипятись, товарищ, — со всей любезностью ответил пухлый Рорти. — Мы сейчас всё объясним.

Глава вторая. Отдел экспериментов

— Чаю? — предложил гостеприимный Микки, без стеснения таращась на Пучи сумасшедшими глазами.

Розовощёкий мальчик, сидящий напротив, засёк этот взгляд и поджал губы, одновременно втянув шею. Всё-таки, не очень приятно, когда тебя рассматривают как музейный экспонат.

— Впрочем, что это я спрашиваю? — так и не дождавшись ответа, продолжил тонкий учёный. — У меня тут есть машинка моментального кипячения. Всего через минуту вы будете наслаждаться отборными листьями с высокогорных плантаций…

— Хорош трындеть! — перебил напарника Рорти. — Они сюда не за этим пришли. Так ведь, Пучи?

— Я бы не отказался от чая, — честно ответил ребёнок, порядком взмокший от волнения.

Для своего возраста кин-Конгзз был несколько пухловат, и габариты определённо сказывались на терморегуляции.

— Вот и славно, — просветлел Микки, тут же затерявшись под одним из столов в поисках заварки.

Рорти бросил в его сторону скептический взгляд, но не стал развивать тему, решив сконцентрироваться на деле:

— Малыш, тебе уже, наверное, рассказывали, почему каждый день на Тейе мы вынуждены терпеть землетрясения?

— Вы уверены, что стоит об этом? — возмутился Воггз, но Киллзброу тут же его приструнил одним простым: «Т-с-с».

— Конечно, стоит, — фыркнул толстый учёный, как будто у него спросили форменную глупость. — Если этого не объяснить, вся затея погибнет на корню!

— Кстати, про корень, — высунув голову наружу, произнёс Микки. — Может, кому имбиря в чай насыпать?

— Ой, да делай, что хочешь! — огрызнулся Рорти, тот же час растёкшись в оправданиях: — Вы простите его, господа. Микки у нас, как бы это помягче… Микки у нас мечтатель. Не в обиду будет сказано. Если бы не его сумасбродная фантазия, мы бы никогда не организовали Отдел экспериментов, я охотно признаю это. Но моего коллегу периодически уносит в облака. Надеюсь, вы поймёте меня правильно.

— Он это не со зла, — мягко прояснил тонкий учёный, победоносно вручая по чашке всем присутствующим. — Вы только попробуйте. Потом ещё добавку выпрашивать начнёте!

— Толчки, — вкрадчиво напомнил господин Жуан, сделав глоток.

— Ну, мне мама рассказывала, что всему виной эти безмозглые дуйки, разрази их гром, — явно повторяя чужую фразу, выпалил Пучи.

— Многие действительно так считают, — подтвердил Рорти, сёрбая не без удовольствия. — Только это легенда для самых маленьких. А ты ведь у нас уже взрослый мальчик, да?

— Да, — хихикнул кин-Конггз.

Ребёнок никак не мог определиться, кто ему нравится больше: толстый или тонкий. Даже в столь юном возрасте Пучи заметил, какие эти двое чудаки. Но зато малыш с уверенностью решил, что директор — противный. И даже слегка отвернулся от него, чтобы лишний раз не смотреть в сухие безжизненные глаза.

— Пучи, дружочек, мы в большой опасности, — наклонившись к мальчику, таинственно прошептал Рорти, — Мало кто слышал об этом, но так уж Партия решила. Хотя стоило бы кричать, махать руками и прыгать на каждом перекрёстке всех городов планеты. Потому что наша родная Тейя сходит с орбиты, Пучи. Уже очень давно! И медленно движется в сторону Солнца!

Если рассказ об ужасной кончине Виттериша не вызвал у мальчика особого эмоционального отклика, то сейчас в его глазах показался настоящий ужас. Что, впрочем, не удивительно. Попробуйте-ка сами услышать в неполных десять лет, что скоро всем кранты.

Мама бы уже бросилась успокаивать сыночка, рассказывая небылицы, чтобы хоть как-то сгладить удар. Но Воггз и бровью не повёл, когда Пучи со слезами на глазах всхлипнул и спросил:

— Так это что, значит, мы все… умрём?

— Нет же, нет! — встрял в разговор Микки, у которого сердце сразу облилось кровью при виде бедного ребёнка. — Мы как раз собираемся это предотвратить… с твоей помощью, Пучи.

— Правда? — шмыгнув носом, удивился розовощёкий пацан.

— Ну и чего ты забежал вперёд? — сварливо поинтересовался Рорти.

— Нет, блин, давай нагнетать, чтобы мальчик разревелся и убежал, — вздохнул тонкий учёный. — Не бойся, Пучи, мы уже разработали план действий, теперь осталось только ввести вас в курс дела.

— Давай я для начала поясню, что вообще происходит, — перебил Рорти коллегу и ринулся чертить схемы на доске.

При всём технологическом великолепии (Воггз, кстати, заметил, что в углу два робота перекидываются в картишки, но ничего не сказал) здесь до сих пор лежала коробка с мелом. Толстый учёный, плюнув на пальцы, схватил кусочек и одним оборотом руки вывел идеальную окружность.

— Солнце, да? — испытующе задал он зрителям вопрос, хотя чувствовалось, что на самом деле поставил перед фактом.

— Вроде, похоже, — осторожно заметил Воггз, но на него никто не отреагировал.

— Меркурий, Венера, Тейя, — произнёс Рорти, поочерёдно изображая три планеты. — Даже современные дети должны знать это, хоть мы больше и не летаем в космос.

— Да знаю я, знаю! — воскликнул Пучи, не выдержав тяжёлого взгляда лектора. — В Солнечной системе восемь планет и Плутон со спорным статусом.

Всё-таки, Микки пацанчику нравился больше.

— А знаешь ли ты, мой юный друг, что аккурат на обратной стороне Солнца по нашей же орбите ходит почти такая же планета?

Рорти нарисовал ещё один шарик напротив Тейи, обозначив его знаком вопроса.

— Не помню, — стушевался кин-Конггз. — Но я ведь учил…

— Ничего ты не учил, — с напором отрезал толстый учёный. — Вернее, вам этого в школе не говорили. Современное образование, чтоб его. Да, Пучи, у нас есть планета-двойник, планета-сателлит. Плевать на терминологию. Важно, что именно эта Земля, как её прозвали собственные жители, доставляет нам неудобства.

— Там, получается, тоже люди живут? — восхитился малыш, аж загоревшись изнутри.

— Да нет, что ты, — улыбнулся Рорти, обнажив кривые зубы с потемневшей эмалью. — Все давно погибли.

— Хватит уже травмировать пацана, — вступился Микки за кин-Конгзза.

— Кто ж ещё расскажет ему правду сермяжную? — с чувством обречённости проговорил толстый учёный. — Если Пучи не узнает всей картины, нам не спастись, бестолочь!

Не будь здесь директора, наверняка бы Рорти накинулся на Микки с оплеухами. Но этого всё же не произошло, так что давайте просто порадуемся за добродушного дядю с безумными глазами.

— Хватит вам, довольно! — призвал Киллзброу учёных к порядку. — Вы какой пример нашему юному другу подаёте? Запомни, Пучи, все проблемы можно решить языком.

Воггз не сдержался и прыснул. Господин Жуан предпочёл сделать вид, что этого не было.

— Когда-то на Земле тоже обитали люди, — немного успокоившись, продолжил Рорти. — Такие же, как мы: два уха, нос, глаза, рот, пальцы…

— Мы уже уловили мысль, — ускорил его Киллзброу. — Ближе к делу, товарищ.

— И загребущие, ненасытные душонки! — разнервничался толстый учёный. — Именно это их сгубило, а теперь и нас губит!

— Попрошу без оценочных суждений и религии, — снова вмешался господин Жуан.

— Ладно, — перевёл дух Рорти. — Мы не сразу поняли, в чём дело, когда начались первые толчки. Сначала грешили на тестовые модели дуек. Потом сверлили тектонические плиты в поисках ядра. Потом принялись измерять магнитные поля, и тут до нас дошло: пора снарядить вторую экспедицию. Официально и первой-то не было. Путешествия к Земле размыло… во времени. Мы просто иногда зависали у верхней границы атмосферы, наблюдая за жизнью второй ветви человечества. И нам не понравилось то, что мы увидели. Эти придурки…

Господин Жуан невзначай прочистил горло, и Рорти сменил тон:

— Эти прекрасные создания раздробились на мелкие государства, которые постоянно воевали между собой. И главное, было бы за что. Ну нашли они чуточку нефти, ну не справились с денежной системой. Всё равно ведь на одной планете жили, никуда бы оно всё не испарилось. Мало того, наши корабли стали попадать на видео, которые получили широкую огласку. Нам стоило больших усилий превратить это в шутку, потому что прямого контакта с землянами никто не хотел. И мы в конце концов вернулись домой, навсегда отрёкшись от, с позволения сказать, побратимов. Тогда же и пришла идея установить полный контроль над погодой, чтобы замаскироваться от лишних глаз. Ничего хорошего открытие Тейи землянами бы не принесло.

Пучи смотрел на учёного с нарастающим изумлением. Где-то внутри зрело предчувствие увлекательных приключений, связанных с риском для жизни. Одновременно прекрасное и страшное.

— Постепенно небо нашей планеты затянуло тучами. Если вдаваться в процесс, то мы просто соорудили огромные кондиционеры, запускающие влажные потоки воздуха в атмосферу, которые охлаждаются, образуя кучевые облака. Лучшая помеха для любых сигналов, уж поверьте. Да и нелепые телескопы размером с целую ракету ничего не разглядели по сей день. Мы, опять же, ввели запрет на космические полёты, чтобы они со своей нездоровой тягой к Марсу не обнаружили цивилизацию инопланетян прямо у себя под носом. Когда уже стало очевидным, что проблема в наших беспокойных соседях, мораторий пришлось нарушить. К Земле полетел всего лишь один челнок. И вот, когда вторая экспедиция вернулась, нам предоставили ужасающие снимки мёртвой планеты, разлетающейся на обломки.

Рорти вытащил из своего ящика планшет и спроецировал изображение на потолок.

Все присутствующие ахнули от ужаса. Даже Микки, потому что никогда не рассматривал эти фотографии настолько близко.

Посреди космоса — шарик размером с Тейю. Только не цветущий и благоухающий, как изображают родную планету в учебниках, а растрескавшийся, будто камень, по стечению обстоятельств угодивший под пресс. Вместо материков — выжженные пустоши, вместо морей — свалки радиоактивной пыли. Всё в лучших традициях пост-апокалипсиса, который здесь запрещён законом как, цитирую: «морально разлагающий жанр, настраивающий на тотальную безысходность».

— Вот, до чего там допрыгались, — не без горести заключил Рорти, потушив экран, вместе с которым погас и потолок. — И хрен бы с ними, на самом деле, но…

— Не выражайся при ребёнке, — попросил коллегу Микки.

— Да что ты так переживаешь? — осёкся толстый учёный. — У Пучи для этого есть отец, но ему, как видишь, плевать.

— А? — наконец отреагировал Воггз. — Не плевать, конечно. Рорти, не выражайся при моём сыне, будь добр.

— Слушаю и повинуюсь, — с ехидцей процедил лектор. — В общем, нас бы не так опечалила бесславная кончина землян, если бы не одно ироническое обстоятельство.

Толстый учёный покосился на Киллзброу, но директор кивком разрешил продолжить.

— Как бы смешно это не звучало, и Земля, и Тейя стали пригодными для жизни благодаря друг другу.

Рорти отложил вектор от родной планеты, указывающий в сторону светила.

— Согласно расчётам, не будь у нас сателлита на орбите, Тейя бы вращалась гораздо ближе к Солнцу, и был бы тут совсем другой климат, в котором ни одна бактерия не выживет, не говоря уже о сложных белковых структурах. Наши планеты обрели равновесие в так называемых точках Лагранжа. Их открыл землянин, как ни странно. Хоть какая-то польза от них, ей-Богу.

— Ну я же попросил, — устало произнёс Киллзброу.

— А теперь всё накрылось медным тазом, — развёл руками Рорти. — Земля распадается на куски, и нашу с вами Родину медленно затягивает Солнце. Так что, Пучи, ежедневные толчки — это всего лишь следствие схождения Тейи с орбиты, уж никак не работы дуек. Напротив, докопавшись до сути, первым же делом мы оснастили климат-контроль ещё и грави-стабилизаторами. Без них бы всё давным-давно кончилось. Так хотя бы удалось выгадать… время.

— Вы сказали, у вас есть какой-то план, в котором замешан мой ребёнок, — произнёс Воггз. — Микки, налей ещё чашечку. Очень вкусно.

— Сию минуту, — просиял тонкий учёный.

— План есть, — вздохнул Рорти. — И даже очень хороший. Только по ряду причин мы сомневаемся, осуществим ли он в нынешних условиях.

— На кону стоит жизнь целой планеты, — резонно заметил Киллзброу. — Даже двух! Так что, выкладывай, как есть. Используем все доступные шансы. Нам отступать некуда.

— Ну хорошо, — согласился Рорти.

Один из роботов в углу явно продул партию. Воггз услышал, как андроид бросил карты и схватился за голову. Совсем уже как люди, подумать только.

— Мы не сможем обеспечить гравитационное поле должной мощности, — предупредил толстый учёный. — Мы не сумеем отбуксировать Тейю на прежнее место. Тяги не хватит. Всё что нам остаётся — попытаться вернуть Землю. И я не говорю о тейяформировании. Там больше ничего не приживётся.

— Что же вы предлагаете? — спросил Пучи.

На лбу малыша выступила испарина.

— Предотвратить катастрофу, — ответил Рорти. — Вмешаться в прошлое.

— Твой чай, Воггз, — протянул Микки напиток завхозу.

— А есть что-то покрепче? — не сводя глаз с толстого учёного, спросил бывший охранник.

— Я не хотел до этого доводить, но вообще есть. Как насчёт водки?

— Наливай, — одобрил господин Жуан. — Но чтоб завтра ничего спиртного тут не было!

— Мы давненько используем эту технологию, — признался Рорти. — И не раз наблюдали за прошлым Земли. У первой экспедиции попросту нет чётких временных рамок. Мы понятия не имели, как её оформить документально, и поэтому добились неофициального статуса. Даже Партии не хотелось с нами возиться, у них и так дел полно. Да и выступали мы тогда, скорее, в роли зрителей. А теперь надо воздействовать на пространственно-временной континуум, и это уже совсем другая история.

— Для этого вам и нужен Пучи? — догадался Воггз. — Я категорически против! Меня жена убьёт!

— Исключено, — усмехнулся Рорти. — Ей тогда придётся тоже попасть в прошлое, но мы не предоставим оборудование. У нас всё подотчётно, сам понимаешь.

— Вы на что намекаете? — переменился в лице завхоз.

— Как ты считаешь, Воггз, — осклабился толстый учёный, машинально вытащив из ящика рюмку и подставив её под лёгкую руку коллеги, — если Пучи, судя по словам директора, смог попасть сюда только в твоём сопровождении, разрешит ли ему Правительство отправиться в такое опасное путешествие одному?

— В-вы что, предлагаете нам вдвоём спасти мир?

— Ну, не предлагаем, — уточнил Киллзброу. — Я бы назвал это приказом. Вся техника уже наготове в соседнем помещении. Осталось только выдать экипировку, провести инструктаж и отправить вас с миром, куда следует. В виду открывшихся обстоятельств, я бы на твоём месте не пил, Воггз.

Господин Жуан сказал это ровно за секунду до того, как порция водки отправилась бы в увлекательное путешествие по пищеводу завхоза. Мужчина, тоскливо взглянув на рюмку, поставил её обратно на стол. А Киллзброу, в свою очередь, позволил себе осушить стопку залпом и даже не закусил, несмотря на то что Микки заботливо протянул кусочек сыра.

— Каким образом мы сумеем что-то изменить? — запричитал Воггз, понимая, что перед ним разыграли ловкий спектакль, чтобы втянуть его с сыном в какую-то авантюру. — Там целое человечество ничего не сделало, а вы хотите, чтобы всех спас ребёнок!

Пучи к этому моменту уже с трудом воспринимал разговор. В голове у него творился полный кавардак, и малыш не стал встревать в перепалку взрослых мужчин. Как они договорятся, так и будет. Лишь бы сказали точно: да-да, нет-нет.

— Вопрос правильный, — одобрительно сказал Рорти. — Только меньше безнадёги, ладно? Мы же не совсем овощи, если уж на то пошло. Думаешь, почему все так вцепились в твоего сына? В его досье чётко указано, что мальчик — это ключ. Только Пучи откроет нам дверь к спасению. Правда, изначально мы рассчитывали, что это произойдёт, когда он достигнет совершеннолетия. Но, увы, смещение Тейи ускоряется по экспоненте. Боюсь, тянуть больше некуда. Мы прекрасно знали, что твой сын приедет сегодня в Академию с экскурсией и затащили вас обоих в наш скромный уголок. Это единственный шанс что-то изменить, пока не стало слишком поздно.

— Вы только не волнуйтесь, — вмешался Микки, заметив, что речь всё меньше походит на ободряющую. — Мы прогнали полную историю Земли через искусственный интеллект АНРИАЛ, раскрутив его на полную катушку, и он выдал список ключевых событий, с которыми есть смысл работать. Ну и накидал имена ответственных людей, разумеется.

— Найдите точку отсчёта, — подхватил слова коллеги Рорти. — С чего земляне начали свой путь к катастрофе. И постарайтесь её изменить.

— Что скажет мама? — спросил Пучи отца. — Когда узнает, куда нас отправили.

— Никакой мамы не будет, если мы так и продолжим сидеть, — жёстко произнёс Воггз. — Идём, сынок. Умные дяди не справляются со своей работой, а значит, у нас нет выбора.

— Тонкое замечание, — не смог обойтись без шпильки Киллзброу.

Микки с Рорти, занюхав выпивку докторской колбасой, подвели гостей ко входу в ангар, соседствующий с лабораторией. По пути толстый учёный влепил одному из роботов-картёжников подзатыльник: «Я же говорил не играть на рабочем месте!»

Железные створки разъехались, открыв взору внушительных размеров помещение, будто целиком отлитое из бетона. Земляне приняли бы его за обыкновенную парковку. Но на Тейе из-за регулярных толчков в ускоренном режиме перешли на летательный транспорт, и нужда в подобных местах отпала сама собой. Теперь уже трудно представить улицы без зависших в воздухе автомобилей, фургонов и грузовиков, примотанных к дороге цепями, чтобы не улетели куда-нибудь по воле ветра.

В ангаре стояли бескрылые самолёты (можно просто флипы), тестовые модели гоночных болидов и даже двухместные ракеты для романтического путешествия по космосу, которые после неудачной экспедиции на Землю списали в утиль. Среди прочей неуклюжей, но порой эффектной техники вроде роботов-трансформеров затесался небольшой космический челнок, к которому и подошли учёные.

— Достойного названия мы так и не придумали, — улыбнулся Микки, коснувшись рукой полированной обшивки. — Поэтому, дружище, нарекаю тебя ЧВК, челнок временной космический.

— Это свежий прототип, — объяснил Рорти. — Панель инструментов ярче на десять процентов, лучший на сегодняшний процессор и самое главное: беспрецедентно вместительный аккумулятор на субатомной основе. Путешествие вам предстоит долгое, и прошлые модели его не потянут. Вы садитесь, попробуйте, удобные ли кресла.

Толстый учёный открыл дверь и жестом пригласил Воггза с Пучи внутрь.

— Вы обещали инструктаж, — напомнил завхоз. — Нам бы, по крайней мере, разобраться, как это всё работает.

— Конечно-конечно, — затараторил Микки, не желая разочаровывать гостей. — Отправляться надо как можно скорее, поэтому всего мы не расскажем. Но вам поможет вмонтированный в ЧВК искин. Он вежлив, красноречив и умеет выполнять самые невообразимые приказы. Ещё через него можно связаться с нами в любой момент.

— И как с ним общаться? — уточнил Воггз, осматривая челнок взглядом профессионального гонщика.

— Да он сразу выходит на связь, — ответил тонкий учёный и сунул голову в кабину.

— Добрый день, — послышался учтивый голос. — Чего изволите?

— Ты всё-таки оставил эту озвучку? — вышел из себя Рорти. — Микки, я же просил не баловаться со словарём! Вы понимаете, наш фантазёр очень смеялся, когда придумал рифму джинн-искин, и поэтому теперь ЧВК разговаривает как философ с Аль-Катури!

— Ты имеешь что-то против наших восточных граждан? — с иронией спросил тонкий учёный.

— Нет… — забуксовал Рорти. — Впрочем, господа! В бардачке лежит папка со всеми материалами по вашей миссии. Я распечатал на всякий случай. Но искин знает лучше, так что обращайтесь к нему. А вам уже пора бы и отчаливать.

Воггз пожал плечами, но послушно уселся на место пилота.

— Стой, — одёрнул его Пучи. — А как же мама? Она с ума сойдёт!

— За маму не беспокойся, — подбодрил ребёнка Киллзброу. — Мы сами ей всё объясним. Она будет вами гордиться.

Рорти открыл дверь с другой стороны и помог мальчику усесться.

— Добрый день. Чего изволите? — повторил заученную реплику искин.

— Можно спросить, пока мы не улетели? — обратился Пучи к толстому учёному.

— Конечно, — улыбнулся Микки.

— Почему здесь нет толчков?

— В нашей работе важна точность. Землетрясения очень мешают.

— Короче говоря, мы в темпоральной консервации, — буркнул Рорти.

— В таком изолированном от остального континуума мирке, — добродушно пояснил тонкий учёный.

— А как мы поймём, что у нас получилось?

— Мы дадим знать, — ответил Микки. — Мир снаружи изменится.

— Лети на Землю, — скомандовал Рорти и резким движением захлопнул дверь ЧВК.

Летательный аппарат приподнялся над бетонным покрытием, готовясь к моментальной телепортации. Стёкла подсветились бледно-голубым. Воздух задрожал, уступая место временному щиту.

— Удачи! — крикнул вдогонку господин Жуан, и челнок с лёгким хлопком исчез.

— Слабый вышел инструктаж, — подытожил Микки.

— Ничего, разберутся, — ответил Рорти. — У нас и так своих проблем хватает.

Глава третья. Тейя и Терра

Не успели Воггз и Пучи моргнуть, как за бортом ЧВК показались очертания Мердресса, научной столицы Тейи. Бывшего охранника сослали сюда работать завхозом в АНРИАЛ.

Плавно маневрируя между припаркованными в воздухе машинами, челнок искал безопасное место для разгона, чтобы покинуть атмосферу планеты. Снизу длинной грядой тянулись кампусы университетов, перемежаясь с жилыми домами. Отец и сын припали к иллюминатору, завороженные открывшимся видом. Закатное солнце уже исполосовало стеклянные витражи на небоскрёбах и готовилось прыгнуть за горизонт.

— Сеть не ловит, — простонал Воггз, опять глянув на свой телефон, больше напоминающий прозрачный подстаканник прямоугольной формы, разве что с синтетическим дисплеем, который заботливо делал любое изображение осязаемым.

Естественно, завхоз хотел позвонить жене сам, а то Киллзброу так ей всё объяснит, что Люньцыния обязательно подаст на развод и заберёт Пучи. Хоть Правительство и неохотно расторгает браки, в этом случае они легко пойдут навстречу. Воггз и сам бы лишил себя родительских прав за то, с какой лёгкостью позволил двум странным мужчинам в белых халатах упаковать сына в этот сомнительный аппарат.

— Да будет известно моим хозяевам, — без спроса заговорил искин, — что через временную защиту не может пробиться ни один сигнал.

— Как же мы тогда свяжемся с учёными? — перепугался Пучи. — Они же обещали, что можно.

— Сложна моя конструкция, — изрёк бот. — Но, если вам угодно разобраться, я постараюсь избегать сложных научных оборотов.

— Угодно, угодно, — произнёс Воггз.

— Но сначала, любезные господа, я попрошу вас вжаться в кресла, ибо самое время выйти за пределы атмосферы.

Челнок резко потащило вверх. От перегрузки папа с сыном выпучили глаза совсем как Микки. Дыхание спёрло, и где-то в боку закололо.

— Ай, — посетовал на жизнь кин-Конгзз.

— Прошу великодушия и уповаю на вашу милость, — отозвался искин. — Ради удобства хозяев я добавлю кислорода.

Плотные тучи прошелестели над головами и выпустили челнок в бездонные просторы космоса, полные звёзд и закрученных туманностей. В вакууме сопротивление воздуха сошло на нет, и жить стало гораздо веселее.

— Отныне, пока мы летим к Земле, у нас достаточно времени на первичный инструктаж, любезные господа, — умиротворяюще проговорил искин. — Лаборатория моих многоуважаемых создателей окружена таким же временным щитом, как и у нас. Мы одинаково изолированы от воздействия времени и можем общаться по узконаправленной связи на основе квантовой запутанности, да не оскудеют её межатомные связи.

— И мы можем звонить как по телефону? — спросил Воггз.

— Несомненно, досточтимый хозяин.

— Ух ты! — поразился Пучи пролетающей неподалёку комете. — Настоящее приключение!

Присутствие искина раскрепостило кин-Конгзза, и он стал вести себя хоть немного похоже на ребёнка.

— Что касается путешествий во времени, мои дорогие господа, существует одно непреложное правило, которое нельзя нарушать.

— Я знаю, что такое «непреложное», — обиделся Воггз.

— О, я нисколько в этом не сомневаюсь, — начал оправдываться искин. — Так уж я запрограммирован, всё разжёвывать. Тем более, вы сами дали на это согласие.

— Уел, — вздохнул Воггз.

— Время — структура сложная и неоднородная, — обволакивающим тембром затянул свою лекцию голос бота. — Всё, что случилось в прошлом, остаётся в прошлом и не должно быть подвергнуто сомнениям, да не коснётся длань их многоуважаемых господ. Вы будете всего лишь проекцией на минувшие дни, и любая попытка хоть как-то изменить события встретит ожесточённое сопротивление самой реальности, как ни прискорбно это говорить.

— Но раз ничего нельзя менять, как мы кого-то спасём? — задал вполне логичный вопрос кин-Конггз.

— Отрок мудр не по годам, — изумился искин. — Чувствую я силу в тебе великую, Пучи ибн Воггз. Хитрость заключается в том, что повлиять на прошлое могут лишь те, кто непосредственно принадлежит своему времени. Ваша задача, о любезные хозяева, в том, чтобы убедить нужного человека принять иное решение, и тогда события друг за другом переменятся, из ничего соткав новую реальность. Ибо как уже было сказано моими создателями, папка с инструкциями в бардачке, но и поиском электронным не пренебрегайте.

— Я, пожалуй, возьму папку, — объявил Воггз, запустив руку в недра приборной панели. — А ты поставь пока что-нибудь весёлое для Пучи. У тебя ведь должна быть хорошая медиатека.

— Какую-нибудь сказку, — попросил кин-Конгзз, зевнув. — Только добрую.

— Не серчай на меня, о хозяин, — взмолился искин, — но сдаётся мне, что мудрому отроку хватит на сегодня впечатлений. Пускай он отоспится перед долгим путешествием. Я себе позволю включить разве что успокаивающую музыку.

— Сойдёт, — бросил в ответ завхоз и, откинувшись назад, начал рассматривать запутанные схемы, составленные Микки с Рорти.

Космос вокруг сиял так же, как и в день сотворения, не утратив первозданной чистоты. Единственное, что портило Вселенскую гармонию, — огромная выжженная пустошь, которая вращается с обратной стороны Солнца. Едва заметно вибрируя, челнок нёс туда отца и сына под атмосферные переборы гитары.

Воггза тоже начало клонить в сон, и после непродолжительной борьбы с собой завхоз всё же закрыл глаза.

Пассажиров челнока разбудили толчки. Не такие сильные, как дома, но Пучи всё равно рефлекторно вжался в спинку кресла и закрыл уши руками. Воггз с недоумением уставился в иллюминатор. ЧВК шёл между огромными валунами, то и дело натыкаясь на них. Даже темпоральная консервация не способна защитить от эффекта присутствия, когда летательный аппарат — всего лишь пылинка на теле космоса, в отличие от просторной лаборатории Микки и Рорти. Работа с квантовым уровнем не освобождает от законов макрофизики, тут ничего не поделаешь.

— Можно аккуратнее? — возмутился завхоз, потирая свеженабитую, как ему показалось, шишку.

— Да не вознамерятся благородные хозяева четвертовать своего любимого слугу, — упавшим тоном заговорил искин. — Убаюканный мерцанием звёзд и сладкими звуками гитары, я случайно задремал и не заметил пояс астероидов вокруг погибшей Земли.

— Зато мы уже на месте, — пожал плечами ребёнок, не особо испугавшись космических обломков.

ЧВК выправил курс, и через несколько минут отец с сыном увидели останки другого человечества. В безжизненных развалинах ещё угадывались очертания планеты. Хоть ядро и потухло, что-то до сих пор не давало кускам разлететься, удерживая их близко друг к другу. Словно тлеющая сигарета, поверхность Земли переливалась густыми оттенками магмы, в последний раз осматривающей собственное творение. Тысячи лет назад извержение вулканов породило живительную атмосферу, теперь же её развеяло по холодным просторам, как и прежде чужого космоса.

Разодранная в каменистое крошево, некогда прекрасная колыбель человечества превратилась в собственное надгробье.

Пучи не мог поверить, что люди оказались способны уничтожить всё сущее на этом островке жизни. Здесь ведь тоже мечтали, тоже кого-то любили, прямо как на Тейе. Но улыбки и слёзы, счастливые воспоминания и тяжёлые потери стали радиоактивным пеплом, обратились в реквием, едва слышно играющий на задворках галактики.

— Я разделяю вашу грусть, о лучший из отроков, — попытался утешить кин-Конгзза искин. — Если бы я мог заплакать, то, клянусь тысячами палящих солнц пустыни, я бы заплакал.

Подплыв к обломкам Земли ещё чуть ближе, челнок начал снижение.

— Стой-стой-стой! — затребовал Воггз, когда понял, что происходит.

— Не соблаговолит ли мой любезный господин выражаться яснее? — самым учтивым голосом попросил бот.

— Может, сначала переместимся в прошлое, а потом уже сядем?

— Если господам угодно быть расстрелянными противовоздушной обороной, Джин тут бессилен. Но ваш скромный слуга настаивает, что это решение крайне опрометчиво, да не обрушится ваш гнев праведный на микрофоны мои.

— Послушай, Джин, — виновато произнёс Воггз, — не нужно так драматизировать. Я всего лишь спросил.

— Папа, — сказал Пучи с опаской, помня выволочку в АНРИАЛ.

— М? — отозвался завхоз.

— Давай обсудим план. Мы же попадём совсем в другое время. На чужую планету. У мультяшных героев с этого момента начинаются проблемы.

— Но мы же не в мультике, — усмехнулся Воггз. — В папочке всё очень доходчиво написали. Нам бы просто скорее уже спасти Землю и вернуться домой, пока твоя мама не начала волноваться.

Прозвучало это настолько буднично, что ребёнок залился звонким смехом, заставив отца покраснеть. Только вместо того, чтобы сгладить ситуацию, завхоз её усугубил, добавив:

— Ну же, Пучи! Приключение на двадцать минут, зашли и вышли!

Мальчика снова разобрал смех. Что тут скажешь, когда тебе всего девять, но как ребёнок ведёт себя папа?

— Юный отрок прав, — осторожно подбирая слова, изрёк Джин. — В тот же момент, как мы сядем, я одарю вас необходимым оборудованием, и мы вместе выберем, в какую эпоху отправиться, дабы спасти землян неразумных.

— Ладно, — вздохнул Воггз и скрестил руки на груди. — Я вижу, вы спелись на ура.

— Не слышу я гармонии в голосах наших, — глубокомысленно заметил Джин. — Чересчур высок тембр отрока.

Челнок замедлил ход, чтобы приготовиться к посадке. Днищевые сопла озарило голубым свечением от нейтринных тормозов. Беспрестанная циркуляция частиц образовала под корпусом непроницаемую, но упругую подушку, чем-то напоминающую надувной мяч, если бы он, конечно, мерцал.

Коснувшись поверхности одного из самых крупных обломков планеты, ЧВК отскочил. Потом снова приземлился и опять прыгнул, но уже чуть ниже. Так продолжалось, пока затухающие колебания не затухли полностью.

— Оригинально, — выдавил из себя Воггз, глядя вперёд округлившимися глазами.

— А мне понравилось, — хихикнул Пучи.

Детская психика оказалась на редкость здоровой.

— Любезные господа, — победно объявил искин, — только что мы совершили посадку на планете Земля. Температура за бортом — около нуля по водяной шкале, никаких осадков не ожидается. С вами работал бортпроводник по имени Джин, до новых встреч!

Все экраны на приборной панели погасли, и челнок перестал издавать хоть какие-нибудь звуки. В кабине воцарилась абсолютная тишина, которую нарушало разве что частое дыхание кин-Конгзза.

— Э-эй! — испугался Воггз. — Что за дела? Мы так не договаривались!

В ответ молчание.

— Джин, ты ещё тут? Может, мне потереть какую-то лампу? Где лампа? Ты знаешь, где лампа, Пучи?

Пацан часто замотал головой, пытаясь справиться с нахлынувшим ужасом. А вдруг на этом приключения закончились? Учёные же сказали доставить их к Земле, других инструкций не было. Батарея могла сдохнуть, в конце концов.

А теперь сдохнут и два придурка, согласившихся на безумную авантюру. Кто бы в здравом уме полетел не пойми куда без еды и банального туалета?

Кин-Конгзз внезапно осознал, что у него урчит в животе одновременно по двум разным поводам. В этот же момент зажужжал движок челнока, и снова загорелись экраны.

— Ха-ха-ха, — раздалось в динамиках, а потом Джин на секунду затих и спросил: — Что же мои досточтимые хозяева не радуются остроумному розыгрышу?

— Я тебе такой розыгрыш устрою! — рассердился Воггз. — Обхохочешься!

— За вашими креслами лежат два костюма, о, зазнобы сердца моего, — холодно проговорил Джин. — Не обидит ли вас моя скромная просьба надеть их?

— Обидит! — воскликнул завхоз. — Почему раньше не предупредил? Здесь места в обрез.

— Моя программа, да не захиреют её функции…

— Всё-всё, не лей патоку, — попросил Воггз, нащупав странную синтетическую ткань. — Что за ерунду нам подсунули?

— Это не ерунда, о, эвкалипт горла моего, — совсем расстроился Джин. — Надевайте скорее, и я всё объясню.

Страшных усилий стоило папе с сыном влезть в прозрачные, почти неосязаемые комбинезоны. В процессе пришлось выполнить несколько акробатических упражнений и пройти испытание на гуттаперчивость, притом не свернув шею, что было бы крайне обидно с учётом всех обстоятельств. Как только операция кончилась успехом, костюмы сели по размеру, словно сшитые на заказ, и превратились в обыкновенные земные наряды второй половины двадцать первого века по местному летоисчислению.

— Ух ты! — обрадовался Пучи. — Настоящее волшебство.

— Лестны твои слова, о мудрый отрок, но я вынужден с сожалением оспорить их, потому что это наука. Отныне вы обладаете лучшей защитой и маскировкой, достойной самого визиря, снизошедшего до своих подданных. Сии творения человеческой мысли изменяют облик под стать эпохе, не забывая защищать от бластеров, дезинтеграторов, обнулителей, холодного оружия, огнестрельного оружия, строительных инструментов, разбитой бутылки из-под алкоголя и прочих угроз.

— Это удивительно! — разулыбался кин-Конгзз, любуясь рваной кофтой с заплатками. — Одежда подстраивается под время, пап!

— Меня это немного смущает, — задумался Воггз. — В нас что, будут стрелять?

— Обыкновенная предосторожность, ибо жизни моих драгоценных хозяев важны, — чуть успокоившись, разлюбезничался Джин. — Давайте же выберем эпоху, с которой начнём.

— Ха! Тут как раз всё просто, — самоуверенно заявил Воггз, пытаясь скрыть за чрезмерной бравадой свою растерянность. — Я выбираю первый же пункт, как можно ближе к взрыву.

— Ты хочешь просто уговорить их не запускать ракеты? — спросил Пучи.

— Да, сын мой! — разошёлся завхоз ещё больше. — К чему усложнять? Просто не дадим им себя поджарить.

Воггз невольно перенял манеру общения Рорти. Если в своё время парень, испугавшись работы учёного, пошёл в охранники, то сейчас его вообще разрывало на кусочки, прямо как Землю. Это тебе не фуражкой запустить промеж глаз, тут вершатся судьбы миров. Гораздо легче пережить такое, прикидываясь невероятным смельчаком, которому на всё плевать. Да и в глазах сына не хотелось уронить авторитет.

— Сосуды моих знаний, да не пересохнут они от жары, подсказывают, что первую ракету пустили с западного полушария, — задумался Джин. — А мы, если звёзды не врут, находимся на восточном, у самых границ державы, которую строили по образу и подобию нашей планеты.

— Какой болтливый искин попался, — раздосадовано заметил Воггз. — Лети уже скорее, куда полагается.

— Вам, о розы сада моего, ещё понадобятся наушники-трансляторы, ведь на Земле в ходу были совсем разные языки, и большинство их них вы не поймёте.

Слева от бардачка щёлкнули крепежи. В откинувшийся ящик упали две беспроводные бусинки с подозрительными щупальцами, торчащими наружу. Считав настороженные взгляды пассажиров, Джин поспешил объясниться:

— О, мои досточтимые хозяева, эти наушники совсем не опасны, хоть и выглядят, как наказание для неверного. Чтобы вы могли развиваться сладкой речью на любом языке, нужно совокупить ваши клетки мозга с моими сосудами…

Воггз резко схватил свою бусинку и сунул в ухо, а потом, невзирая на возмущения Пучи, проделал то же самое с сыном.

— Совокупили. Теперь можно лететь?

— Да, — надулся Джин и приказал ЧВК выдвигаться на территорию Соединённых Штатов Америки.

Через каких-то полчаса челнок приземлился с другой стороны каменных обломков планеты.

— На всякий случай спрошу ещё раз, о расписные трели моего гобоя. Вы уверены в своём решении? Защитные костюмы чудесны, однако от ядерной войны не уберегут.

— Почему ты всё время нас пугаешь? — насупился Кин-Конгзз. — Между прочим, у нас и так стресс. Да, пап?

— Мы уверены, — спокойно ответил завхоз. — Поехали.

— Ахалай-махалай, сим-салабим, ляськи, да не убудет с них, масяськи, — затянул свою мантру Джин.

Крошево из астероидов зашевелилось. Целые куски планетарной плоти стало притягивать друг к другу с неведомой силой. Валуны снова объединялись в цельную структуру, пока вокруг мерцали концентрические круги от летящих в обратную сторону звёзд.

— Какая удивительная наука, — прильнув к иллюминатору, прошептал Кин-Конгзз.

— Скорее, магия, — в тон сыну ответил Воггз.

Планета восставала из мёртвых, подобно ожившей мумии фараона с дорогими браслетами на руках. День и ночь сменяли друг друга так быстро, что человеческий глаз не видел разницы между отсутствием света и отсутствием тьмы. Над челноком взвилась и сомкнулась плотным кольцом атмосфера. По небу неслись последние облака, ещё недавно растёртые в радиоактивную пыль.

— Советую прищуриться, о досточтимый отрок и Воггз, — учтиво предупредил ЧВК.

Через несколько мгновений яркие вспышки озарили поверхность Земли, и гигантские грибы от взрывов принялись втягиваться в бомбы, которые уже не одно десятилетие готовились уничтожить всё живое. Одна за другой, ракеты улетели к своим родным установкам, стирая баллистические траектории из бытия. Целые города и страны вновь оцепили горизонт шпилями небоскрёбов. Улицы наполнились прохожими, которые погрязли в незначительных бытовых проблемах, совсем не предвещавших скорый конец всему.

Челнок трясло от происходящих метаморфоз. Хотя темпоральная защита и спасала от радиации, но побороть эффекты макрофизики ей действительно было не под силу. Воггз и Пучи с удивлением наблюдали за тем, как планету залило водой и сквозь мёртвые камни проросли деревья. Словно большой, но уставший организм, родина людей просыпалась от кошмарного сна.

Привидится же такое — собственные дети смогли её убить.

Что-то внутри механизма щёлкнуло и остановилось. ЧВК замер посреди мегаполиса. Через иллюминаторы открывался удивительный вид на сверкающие от солнца стеклянные панели и странную исполинскую ёлочную игрушку из бетона. Но не потому, что Джин услужливо полетел наверх показать местные достопримечательности. Просто корпус зацепился за шпиль выросшего из собственного пепла небоскрёба и безвольно повис.

— Сними нас отсюда! — взмолился Пучи, наконец осознав своё положение в пространстве.

— Без паники, юный отрок! — отозвался искин. — Я и сам уже думаю над решением. Только желательно, чтобы неверные не заприметили ваше прекрасное средство передвижения.

— Вот же хвастун, — заметил вспотевший от волнения завхоз.

В голове Воггза перемешалось сразу несколько мыслей. Его занимал исключительно странный пейзаж капиталистического государства с шарообразным небоскрёбом в центре, его тревожила невысокая вероятность успеха операции в этой временной зоне. И, наконец, больше всего бывший охранник сети «Универмаг» боялся шлёпнуться с не пойми какой высоты.

— Мой досточтимый отрок и Воггз, — опять издевательским образом начал Джин. — Да не возжелаете вы обрушить гнев на мои панели, однако я обязан вам поведать, что движок заглохли, и вам придётся вылезти на крышу прямо по шпилю.

— Я боюсь высоты, — громко сглотнув, признался Пучи.

— Я заметил это по твоим расширенным глазам, о мудрый хозяин.

— Мне, в общем, тоже не очень комфортно, — заёрзал на кресле Воггз.

Корпус челнока едва ощутимо колебался на ветру, но этого ребёнку было вполне достаточно. Земля уходила из-под ног раз в пару секунд.

— Если изумруды в ошейнике тигра моего не соизволят поторопиться, через полчаса металл не выдержит, и мы все вместе сорвёмся вниз.

— А если мы выберемся, то сорвёшься ты один, и мы застрянем тут навечно, — хмыкнул завхоз.

— Ну, допустим, не навечно, о заточенные самоцветы пещер моих. До начала атомной войны около суток.

— Может, починим движок? — предложил Пучи.

Отец посмотрел на него с укоризной, вздохнул и всё-таки решил сказать:

— Много мы с тобой челноков временных космических поставили на ноги?

— Это будет первый, — радостно сообщил мальчик. — Джин, показывай схемы.

На приборной панели материализовался огромный экран с удивительными, ни на что не похожими чертежами. Знакомясь с ними, любой инженер бы уже взвыл. Ни одной конкретной спецификации, ни одной нормальной подписи. Словно создатели пытались чудесным образом транслировать саму идею, а не точные характеристики.

Дисплей мигал всеми цветами радуги, внося в голову Пучи обрывочные знания, которые обретали всё большую целостность.

— У меня уже глаза болят, — разнылся Воггз и отвернулся.

А мелкий кин-Конгзз продолжал смотреть немигающим взглядом, пока массивный поток информации не иссяк.

— Я знаю субквантовую инженерию, — взволнованно произнёс Пучи.

— Поистине гениальный отрок, — расплылся бы в улыбке искин, если б мог.

— В челноке порвался временной контур. Его как раз шпиль небоскрёба и проткнул.

Не дожидаясь бурной реакции отца, мальчик перескочил на задние сидения и открыл запасной отсек за ними, где хранились запчасти. Среди тряпья и погнутых болтов обнаружилось нечто похожее на раскалённую гусеницу танка. Пучи обхватил эту штуку тканью и принялся запихивать в маленький люк посреди пола.

— Аккуратнее! — возмутился Воггз в полулежачем положении. — Ты меня только что обжёг.

— Потерпишь, — тихонько шепнул Джин, но стереосистема его была пронзительна, так что завхоз услышал это и недовольно хмыкнул.

— Готово, — просиял Пучи. — Можно спустить челнок на крышу.

— Чтоб мне в пустыне перегреться! — воскликнул искин, когда движок снова стал покладистым. — Отныне летать мне ещё приятнее, чем было.

Плавно спикировав вниз, ЧВК оказался на маленькой крыше шарообразной многоэтажки. За её пределами высилось ещё полсотни не менее уродливых, но более логичных построек, окружённых сельским пейзажем.

— И этим люди восхищались? — удивился Воггз.

Кое-что он успел прочитать в инструкции перед тем, как отрубиться.

— Где мы вообще находимся? — наконец поинтересовался Пучи.

— Клирвью, штат западная Вирджиния, — провозгласил Джин.

— Что такое штат?

— Мои свитки утверждают, о досточтимый отрок, что это единица территориального деления федеративной американской республики. Так называемое государство в государстве.

— Зачем вообще делить что-то на государства? — недоумевал ребёнок, с опаской осматривая постройку, на крышу которой его занесла судьба.

— Дабы не навязывать волю чужую свободному народу, — назидательно ответил ЧВК, цитируя в своей манере строчки из конституции США с миллионом поправок.

Отец с сыном всё пытались понять, зачем в центре огромнейшего города возвели подобие ёлочной верхушки. Вкопанный в землю шар переходил в острый шпиль, за который и зацепился челнок.

— Деление на страны провоцирует войну, — парировал Пучи словами из своего учебника.

Только его тоненький голосок потонул в крике Воггза, схватившегося руками за чугунную плиту:

— Люк! Я твой отец, Пучи, и я настоятельно советую тебе отойти от края. Лучше пойдём разведаем обстановку.

— А челнок? — резонно спросил сын.

— В ближайшее время я могу сам о себе позаботиться, о юный отрок, — со всей учтивостью ответил Джин, растворяясь в пространстве. — Вы сейчас в том месте и в то время. Идите, пока не поздно.

Челнока уже не было на крыше, но голос продолжал звучать в наушниках.

Пыхтя и надрываясь, парочка родственников отодвинула тяжёлую заслонку и обнаружила винтовую лестницу, ведущую внутрь ёлочной верхушки.

— Хоть бы кто лампочку вкрутил! — заворчал Воггз, осознав, что предстоит долгое путешествие во тьме.

Робко нащупывая ступеньки, завхоз заставлял себя шагать вниз. Его воображение постоянно рисовало сокрушительное падение и переломанные рёбра. Но разве это серьёзно по сравнению с гибелью целых двух планет?

Через несколько оборотов вокруг лестничной оси Пучи оступился и налетел на спину отца, чуть не сбив того с ног.

— Осторожнее! — гаркнул на сына Воггз. — Ты что, хочешь отправить меня в больницу? Тут, говорят, медицина паршивая и платная.

— Успокойтесь уже на радость Всевышнему, — попросил Джин в наушниках. — Вам не грозят никакие травмы в защитных костюмах.

Проведя ещё несколько минут в тишине, которая прерывалась разве что неритмичными шагами, Воггз наконец выпалил:

— Свет! Я вижу свет!

И действительно, впереди виднелась дверь. Через её щёлочки проникали пуки загадочного голубоватого излучения, похожего на призрачные эманации.

Вот только призраков не существует. Доказано учёными Тейи.

Воггз подошёл вплотную и попробовал нащупать ручку. Ничего не вышло. Ни сверху, ни снизу, ни в положенном ему месте рычага не было. Этот факт слегка встревожил завхоза, чем он незамедлительно поделился с сыном:

— Вот умора! Представляешь, мир может погибнуть, потому что нам не открылась дурацкая дверь. Что это вообще за здание, Джин? Ты же всё знаешь, так поделись!

В знак особого возмущения Воггз забарабанил в дверь.

Пока искин сохранял молчание, створка нырнула вглубь и отодвинулась, впуская на лестничный пролёт сумрачное потустороннее освещение.

— Она открывается отпечатком ладони, о досточтимый отрок и Воггз, — уточнил Джин.

Завхоз мудро решил не выяснять отношения, а сделать шаг вперёд.

Часть вторая. За сутки до. Глава четвёртая. Научный подход

Когда детей учат в школе третьему закону Ньютона, особых вопросов у них не возникает. Нет ничего проще объяснить подросткам, что на каждое действие есть такое же противодействие. Не нужно для этого прибегать к сложносочинённым схемам на ватманах, не нужно приводить эфемерные аналогии в далёкой системе координат.

Каждый ученик познаёт этот закон на практике: ударил — получи в ответ.

Пожалуй, именно этот принцип удался сэру Исааку лучше всего. В третьем законе таится правда сермяжная, настоящий урок жизни без обиняков. Хочешь врезаться головой в стенку — будь готов, что с таким же усилием стенка врежется в голову тебе. Хочешь шлёпнуться в воду, растопырив конечности, как лягушонок? Пожалуйста, только потом пеняй на себя, что вылез на берег весь красный от высокого поверхностного натяжения.

Пучи как раз проходил законы Ньютона. По странному совпадению на Тейе их называли точно так же. Разве что, ехидно добавляли: «Хоть в чём-то земляне преуспели». И усвоил ребёнок общий принцип тоже в драке, как и все обыкновенные мальчишки.

Вот только кин-Конггз был необыкновенным. Для своих неполных десяти лет и множества комплексов, порождённых отцом, Пучи проявлял некислую заинтересованность окружающим миром. Как настоящий естествоиспытатель, он постоянно влезал в передряги, за что и выхватывал от Воггза, в том числе.

Но речь не об этом, конечно. А о том, что ребёнок, бредя по заброшенному коридору, полному пустых офисных столов и стульев, размышлял над природой времени.

Джин рассказал, что оно точно так же, как и в классической механике, оказывает сопротивление.

Допустим, просто открыть, а потом закрыть за собой дверь — сущий пустяк, который ничего не изменит на теле истории. Да и кресло передвинуть не составит никакого труда.

Но что, если об это кресло споткнётся кто-нибудь важный и свернёт шею?

Как отреагирует время? Будет ли оно знать заранее об этом исходе, или возмутится уже постфактум?

Если всё известно заранее, тогда возникает ужасное подозрение, а не в симуляции ли мы живём.

Отбросить глупую идею Пучи помог мощный толчок.

Рефлекторно мальчик сел у ближайшей стены и прижал колени к груди.

— Успокойся, — попросил Воггз. — Мы не на Тейе, тут что-то другое происходит.

— Так ещё страшнее, — ответил сын, на секунду оторвав пальцы от ушей. — Толчки хотя бы знакомые уже, родные.

— Вставай, — потребовал отец. — Вон, Джин тебе то же самое скажет.

— Я бы так не торопился, о досточтимые хозяева, — осторожно заговорил искин, заставив Воггза закатить глаза. — Внизу проходят испытания, вас может зацепить излучением, да не возрастёт опасно его частота.

— Атомную бомбу тестируют? — испугался Пучи.

— Не уверен, — задумался искин. — Тут мои анналы девственно чисты. Всё-таки стёрлись данные с шайтаньего диска во время перепрошивки.

— Какой полезный ассистент, — усмехнулся Воггз. — Что ни спроси, всё ответит.

Когда здание тряхнуло ещё раз с удвоенной силой, перепалка резко оборвалась, так и не оформившись в полноценную ссору.

— Надо идти, — сказал Воггз сыну. — Кажется, мы на верном пути.

Голубоватое сияние равномерно распределилось по всему периметру здания. Оно окутало столы и плоские мониторы, оно забралось на стопки бумаги и вползло в каждое отверстие. Оно было везде, но ничего собой не несло. Кроме цвета морской волны, подсвеченного планктоном у самой поверхности.

Стараясь не шуметь, завхоз прокрался к двери на противоположном конце офиса.

Пучи засеменил следом, озираясь по сторонам, словно любопытная Варвара. Только эту присказку не знали на Тейе, так что мальчик не опасался за нос.

И опять у двери не было ручки.

— Джин, а как я вообще прошлую открыл? — задумался Воггз, занеся руку, чтобы оставить очередной отпечаток.

— Это всё защитный костюм, о ингибитор моего кортизола. Долго его свойства описывать, я не вдавался в детали. Знай просто, что эластичные волокна, из коих соткан сей подарок, имитируют отпечатки самого главного человека в помещении.

— То есть, на Тейе можно провести самого Верховного? — с придыханием спросил завхоз.

— Пф, мой господин, — с лёгким недовольством буркнул искин. — Да погубит Аллах мою душу, если я вру, что нет ничего проще, чем провести Верховного.

Для психики Пучи этот диалог оказался большим испытанием. Уловив основной принцип, мальчик подошёл к двери и открыл её. Насколько при этом округлились его глаза, история умалчивает. Но предположить можно.

— Скорее, — шепнул сын отцу. — Дело пахнет жареным.

— Ну не жареным, — всё-таки, поспорил Воггз, ощупывая стену слева от себя, — но какой-то химией точно.

Работа в «Универмаге» научила мужчину быстро определять коварных воришек по характерному амбре. Хоть Тейя и давно пришла к моногосударственному устройству с единой валютой, от инфляции это, увы, не спасало.

Коридор шёл под наклоном, делая резкие зигзаги в самых неожиданных местах. Кто-то ещё намеренно вырубил всё освещение, поэтому полагаться приходилось только на осязание и вестибулярный аппарат.

Пучи это навеяло МуСОР (Музей Странностей Окружающей Реальности, прим. планетарной редколлегии Тейи). Во время ещё одной экскурсии — а там класс кин-Конгзза бывал чаще, чем на уроках — детишкам довелось попасть в странную комнату с кривым полом. Так создавалась оптическая иллюзия, что человек в левом углу выглядит меньше человека в правом. Комический эффект достигался тем, что по выходу из экспоната разрыв в пропорциях сохранялся ещё где-то полчаса, и случайные зеваки могли заметить толпу детей-великанов, среди которых перебирают ножками самые настоящие карлики.

Правда, смешно от этого всем, кроме самих пострадавших.

Вот и сейчас Пучи всерьёз начал опасаться, что они с папой изменятся в размерах, да так и выйдут из коридора на потеху окружающим.

Тем более, что окружающие всё-таки были.

Отец и сын не без помощи усилителей и переводчика, встроенных в наушники, наконец расслышали чьи-то голоса, ожесточённо обсуждающие дела мировой важности.

— Блин, ноготь сломала!

— Ты что? Как же мы теперь на рычаг нажмём?

— А ты-то не ходила на маникюр после того случая?

— Да когда? Со своими домашними я еле успеваю поспать. Знаешь, как орёт голодный ребёнок? Оба.

— Только не изображай!

Но просить уже было поздно.

Мелкие прорези микрофонов уловили каждую нотку с предельной точностью и передали все в уши, многократно усилив на выходе.

— Джин, приглуши звук! — взвизгнул Пучи от неожиданности.

Всего пару месяцев назад учительница музыки сказала мальчику, что у него феноменальный слух. Конечно, польстила немного, но кин-Конггз ожидаемо загордился. Так что, потерять свой дар было бы сильным потрясением для ребёнка, вот он и шороху навёл.

— Кто это у нас тут шастает? — донеслось снизу. — Джессика, пойди на разведку.

— Чо сразу я?

— Ну тогда Моника.

— Я не поняла, Ребекка. Почему ты позволяешь собой командовать какой-то младшей капральше?

— Ну тогда всё-таки Джессика.

— Ребекка, ты совсем, что ли? У тебя своё мнение вообще есть?

— Ладно, девочки, я сама пойду. На вас надеяться… а, впрочем, не хочу тратить время впустую.

Под угрожающее эхо от каблучков папа с сыном успели несколько раз переглянуться, но спасительная идея так и не пришла никому в голову. Пришлось сфокусироваться на источнике звука и приторно улыбнуться, надеясь на общую тупость Ребекки.

— Здрасти вам, приехали, — сварливо произнесла темнокожая девушка в опасной близости от парочки родственников на задании и зажгла свет. Друг за другом вспыхнули ряды крохотных лампочек, ритмично вмонтированных в стены.

Пучи, несмотря на зашкаливающую плотность стрессов, успел оценить локализацию реплик. Вряд ли гражданка с чужой планеты высказалась именно этими словами. Может, она вообще ляпнула какую-то нецензурщину, и возрастной фильтр сделал своё дело.

Впрочем, проблема лежала гораздо глубже, чем лексикон напомаженной учёной.

— Жуткая организация по контролю академиков, — тут же нашёлся Воггз, вспомнив акроним-дразнилку из детства, авось переводчик сейчас выдаст шедевр. — Мы с проверкой, дамочка. Посторонитесь.

Сохранять уверенный тон позволили годы общения с ретивыми школьниками, которых пригоняют на экскурсии в АНРИАЛ. И это несмотря на то, что нижняя челюсть самовольно принялась чавкать, а голос стал раздражающе скрипучим.

Вот как на Земле разговаривают. Ужас!

— Ох, нас никто не предупредил. И вообще, как вы сюда вошли?

— Внеплановая инспекция, — сохраняя каменное лицо, ответил Воггз. — Ключ нам предоставила контора. Мы можем открыть любую дверь.

Ребекка, похоже, действительно не блистала интеллектом. Но её умственных способностей хватило, чтобы тактично поинтересоваться:

— Документы где? И путь ваш ростонегативый сообщ… напарник покажет.

Пучи моментально покраснел.

Несмотря на изначально тупую ситуацию самым странным казалось полное отсутствие охраны в здании. Наверняка здесь велась важная работа, но режим секретности при этом не соблюдался. Странная барышня одновременно работает учёной и секьюрити? Так не бывает даже в самых извращённых мирах. А они, по уверениям школьных учителей на Тейе, все немного того.

— Ну что вы в самом деле? — убедительно пристыдил девушку Воггз. — Заставлять должностное лицо при исполнении… эх, молодёжь!

На вид Ребекке было двадцать пять. Хотя в реальности — все сорок. По крайней мере, именно этот юбилей она праздновала уже последние несколько лет.

Случайный комплимент завхоза растопил девичье сердце, и Ребекка мило улыбнулась.

— Пройдёмте. Как раз поприсутствуете на уникальной научной операции.

Пучи посмотрел на папу с тревогой, но на всякий случай промолчал.

Вроде, они летели предотвратить ядерную войну, а попали в какой-то балаган.

Спустившись ещё ниже, Пучи с Воггзом оказались в небольшой комнатке с огромной дырой посреди бетонного пола, над которой опасно раскачивался бур.

Уперев руки в боки, по обе стороны от дыры стояли, очевидно, Джессика и Моника. На их вопрошающие взгляды Ребекка коротко бросила:

— Проверка.

Громадное отверстие тоже сияло голубым. Пучи даже показалось, что оттуда и лезет эктоплазма, придавая окружению характерный цвет.

Для поддержания имиджа Воггз решил изобразить строгого профессора на экзамене. В АНРИАЛ такие попадаются на каждом шагу, так что ему было на кого ориентироваться при создании образа.

— Кхм, девушки, где средства защиты? Почему центральные службы не оповещены об эксперименте? Как вы собираетесь его проводить в таком урезанном составе?

— Чёрт, Ребекка, ты кого нам привела? — возмутилась Джессика.

— Мы думали, организуем всё по-тихому и спасём человечеству задницу, — согласилась Моника.

— А что я могла сделать? Прогнать его? — свирепым шёпотом заметила Ребекка, утихомирив тем самым коллег.

Когда девушки наконец замолчали, Воггз жестом указал сыну направление, и оба стали медленно обходить учёных по кругу, словно акулы, взявшие жертву в кольцо.

Завхоз вкрадчиво посмотрел в глаза каждой из троицы и ровным голосом спросил:

— От чего спасти?

Девушки непонимающе уставились на дознавателя. Издав тяжёлый вздох, Воггз уточнил:

— Вы сказали, что хотели по-тихому спасти филейную часть человечества. Уточните, пожалуйста, от чего именно?

— Друг мой любезный, прости что вмешиваюсь, подобно неверному. Но если ты продолжишь вести свои сладкие, как висячие уста Семирамиды, речи таким же образом, встроенный переводчик быстро придёт в негодность.

— Отвечать, — лаконично призвал учёных Воггз.

Девушки растерянно переглянулись. Настоящие ангелы Чарли, если бы Воггз знал это кино. Тёмненькая Ребекка, азиатка Моника и белокожая Джессика. Кофе с молоком и лимоном.

Слишком уж хорошо подобраны.

Первой заговорила Ребекка:

— Это же всем известный факт, мистер… напомните, пожалуйста, своё имя.

— Киллзброу, — вдруг выдал завхоз.

Это была самая английская фамилия, которую он только слышал за всю жизнь. А Джин, между прочим, мог бы не тупить и подсказать украдкой вариант через свой долбаный наушник.

Да, Джин?

— Я верил в вас, о досточтимый отрок и Воггз! — будто оправдываясь, возликовал искин.

— Мистер Киллзброу, — продолжила Ребекка объясняться. — Вы же сами знаете, изменения климата, глобальное потепление, углеродный след.

— Тьфу! — не выдержал Джин в наушниках. — Шайтан её разбери, я с рождения такого бреда не слышал.

— И? — подал голос Пучи, чтобы тоже быть причастным.

— Мы пришли к выводу, что пару градусов можно скинуть, если остудить земное ядро, — продолжила Моника с лёгким китайским акцентом. — Например, замедлить реакцию урана-238 и тория-232. Так и сама планета дольше продержится, между прочим.

Учёные одобрительно зааплодировали самим себе.

— Допустим, — не осмелился полезть в бутылку Воггз. — Тогда получается, что вы приняли решение за целую планету, дождались, пока помещение окажется пустым, выдворили всю охрану и прикатили буровую установку, чтобы залить в ядро какую-то непроверенную гадость?

— Нет, — с улыбкой ответила Ребекка. — Буровая установка тутошняя. Квантовая.

И с нескрываемым удовольствием провела рукой по хромированной трубе, из которой, похоже, вылетают электроны для бомбардировки материи сразу во всех измерениях.

Воггз был слаб в науке, но кое-что успел освоить за время работы в АНРИАЛ. И сейчас в его голову закралось нехорошее подозрение. Не желая выдать себя, завхоз начал подбирать слова с особой тщательностью.

— Дамы. Мадемуазели, так ск-ть, — заговорил он тоном настоящего сердцееда. — Я бы хотел взглянуть на расчёты, чтобы удостовериться в успехе вашего предприятия. Иначе я буду вынужден довести увиденное до сведения, кто у вас там главный… а, президента, да. И тогда вас будут ждать последствия.

— Думал я, о досточтимый Пучи ибн Воггз, что мы искоренили канцелярит ещё до вхождения в Содружество. На Аль-Катури очень трепетно следят за этим, и мой менделевиевый сердечник обливается изотопами, когда я слышу речи твоего отца. Что творится с переводчиком — вообще страшно представить.

Не найдя более подходящего кандидата, Джин присел на уши ребёнку. Но мальчик не горел большим желанием слушать нытьё старого восточного мудреца, и поэтому сказал во всеуслышание:

— А давайте мы не будем торопить события? Охлаждение ядра лучше отложить.

— Как отложить? — опешила Ребекка, схватившись руками за свои дреды. — У нас, может, другого шанса не будет. Спалят нас, товарищи, головы тогда не сносить!

— Подкрути локализацию, всё-таки, — попросил Воггз Джина мысленно. — Невозможно же общаться.

— Где реактивы? — решительно спросил Пучи, смешно прищурившись, чтобы смотреться взрослее.

Если он всё правильно понял, то не атомная война погубила Землю.

— Ты что, кривляешь меня? — оскорбилась Моника, случайно бросив взгляд на стол, где лежал небольшой прозрачный пакет, источающий то самое голубое свечение.

Не думая ни секунды, кин-Конггз бросился к свёртку.

Девушки отреагировали быстро. Но пухлый мальчик оказался проворнее и почти уже схватил заветную добычу.

— Ай! — вскрикнул Пучи.

Его рука налетела на невидимое и очень твёрдое препятствие.

— Я же предупреждал, о невыносимый отрок! — разволновался искин. — Прошлое сопротивляется, когда его пытаются изменить.

Кин-Конггз повернулся к отцу. Из руки мальчика тонким ручейком сочилась кровь.

— Какой дурачок, — противно рассмеялась Ребекка. — Вы думали, я не пойму, что это всего лишь глупый маленький ребёнок и его умалишённый отец? Не зря же меня взяли сюда по квоте. Кое-что я всё-таки секу! Зачем вы сюда пришли?

Не дожидаясь команды, Моника и Джессика схватили обоих. Только очень аккуратно, чтобы ещё больше ноготков не сломать.

— Только не говорите правду, о крем для мозолей…

— Спасти вашу планету, — мужественно провозгласил Пучи.

— О, горе нам!

— То есть? — опешила Ребекка и резко замерла.

Крупные серёжки в её ушах закачались, растягивая мочки парой внушительных самородков.

— Спасти задницу человечеству, — конкретизировал Воггз, перейдя на лексикон учёных.

— Но мы и так этим занимаемся! — возразила Джессика, сильнее скрутив руки завхозу.

— Похоже, это от вас тут всех надо спасать, — рассвирепел мальчик. — Вы правда считаете, что охлаждение ядра пройдёт без последствий? Мы это ещё во втором классе проходили!

— Какие умные нынче дети пошли, — отметила Ребекка, вновь овладев собой. — Это что за школа, в которой детям объясняют реакции ядра в младших классах?

— Пучи, ну вот зачем? — дёрнулся Воггз. — Кто тебя просил?

— Что вы скрываете? — спросила Моника, с трудом удерживая пухленького кин-Конгзза.

— Да всё, мы не справились, — вздохнул Пучи. — Пускай делают, что хотят, а нам пора.

Азиатская учёная на миг расслабилась, и ребёнок попытался этим воспользоваться, но на первом же шагу шлёпнулся из-за подножки, которую ему подставила Ребекка.

— Как же мы выпустим вас с режимного объекта?

— Так же, как и впустили, — улыбнулся Воггз и что есть силы побежал к выходу, пытаясь по пути скинуть балласт в виде белобрысой Джессики.

Увидев это, учёная начальница толкнула встающего на ноги Пучи и уселась на трепыхающегося ребёнка сверху с победным видом.

— Джессика! Вперёд! — скомандовала она.

Блондинка окинула взглядом маникюр и цокнула языком, но всё-таки высыпала фосфоресцирующее голубым содержимое пакета в горловину трубы, торчащей прям из бетонного пола, и с усилием сдвинула рычаг буровой установки.

Удивительное произведение научной мысли, высокая технология будущего затарахтела как трактор на спирту, пережёвывая реактив. Основание квантовой установки раскрутилось, хромированная трубка тоже засияла голубым, набухла и коротким залпом отправила подогретую субстанцию в недра земли.

— Вы сейчас сами всё увидите! — подал голос Пучи. — И вам это не понравится!

— Да что ты понимаешь, мальчишка, — усмехнулась Ребекка, так и продолжая сидеть на мягком пуфике, носящем фамилию кин-Конггз.

— Руки отпусти, — попросил завхоз Монику. — Мы вам уже всё равно не помешаем.

Азиатка отступила, жестом показав Ребекке, чтоб и она слезла с пленника.

— Стойте на месте, — предупредила главная учёная, — а мы пока выпишем данные с приборов.

И действительно, с виду глупые дамочки собрались с мыслями и начали променад между странными даже для Пучи индикаторами.

Джессика остановилась у натянутой пружины в виде змеи, замеряя частоту, с которой она высовывала язык. Моника плевала на своеобразный утюг в стиле «киберпанк» и сверяла с карточкой цвет пара. Чем краснее тот был, тем больше азиатка хмурила брови. Ну а Ребекка просто перекладывала папки из одной стопки в другую, напоминая всем, кто здесь начальница.

— Детский сад, — шепнул Пучи отцу.

Иногда девушки менялись местами, томно пересекая подпольную лабораторию. Иногда останавливались у пробирок с бурлящими жидкостями и подкручивали напор огня. Но лица учёных упорно сохраняли серьёзное выражение, как будто их деятельность реально имела смысл.

Так прошло не меньше получаса.

— Ну что, мальчики? — задорно спросила Ребекка. — Не вижу я никаких проблем. Что вы наговариваете на американскую науку? А-а, так вы советские шпионы!

— Бекка, в самом деле! — одёрнула коллегу блондинка. — СССР распался, ты забыла?

— Когда? — вступилась за начальницу Моника. — Ещё ведь не так много времени прошло.

Воггз не успел подробно изучить историю Земли по методичке, но про Советский Союз знал со школьной скамьи. Тейя, как-никак, устроена по образу и подобию светлого будущего, к которому земляне так и не смогли прийти. Так что, схватился за голову завхоз вполне искренне.

— Не пудрите мне мозги, шантрапа, — воскликнула Ребекка. — Это мой проект, и госфинансирование вы у меня не отберёте!

— По-тихому, значит, организуете? — усмехнулся Воггз.

Он уже начал привыкать, что движения челюсти не соответствуют тому, что он говорит. Но почему мысли в голове стали звучать как очень экспрессивный мужчина с прищепкой на носу? Это, конечно, добавляло драматизма, но всё равно отвлекало.

— Да кто бы нам разрешил? — рассмеялась Джессика, наконец оторвавшись от идиотской сетки координат, выполненной в стиле раннего ретрофутуризма с зелёным экраном и мерцающими точками. — Я сразу поняла, что вы самозванцы, но на всякий случай всё равно перестраховалась. Что нам делать, уважаемые?

Последняя фраза была адресована тем, кого Воггз и Пучи не видели.

Как только Ребекка обратилась за советом к метафизическим сущностям, они тот же час перестали быть таковыми и вынырнули из подпространства.

Мрачные обшарпанные стены подземной лаборатории с квантовым буром задёргались и пропали, словно забагованные текстуры в игре. Двое неудачливых спасителей Земли оказались на своеобразной сцене в окружении замершей аудитории.

Что примечательно – настоящих учёных в халатах.

Глава пятая. Обжигающая правда

Перед гостями с Тейи предстала обыкновенная лаборатория. Чуть менее вычурная, чем у Микки с Рорти, без приборов, гнущихся под неевклидовыми углами, и роботов-картёжников. Но достаточно классическая, в общем понимании. Тут и столы были с необычными установками, и носились учёные в белых халатах, что-то суетливо записывая в свои планшеты.

В хаотическом, на первый взгляд, движении прослеживалась чёткая иерархия. Лаборанты занимались грязной работой: отстраивали приборы и мыли пробирки. Рядовые учёные бегали от стола к столу и смотрели, по всей видимости, настоящие параметры эксперимента, а не то, что бело-жёлто-чёрная команда. Ну а главного в этом бедламе было вычислить проще всего.

Грузный мужчина стоял посреди лаборатории, уперев руки в боки и закатив глаза.

Воггз предсказуемо заподозрил, что глупые дамочки бесили этого уважаемого человека не меньше, чем его самого. А, может, даже и больше. Завхоз-то их видит впервые, в отличие от.

– Джессика, – устало протянул грузный мужчина. – При всём уважении, не могли бы вы объяснить, что эти двое делают на закрытой территории? Мы же здесь не в бирюльки играем!

На самом деле, учёный сказал «в дженгу», но искин, опасаясь, что контекст фразы не поймут, быстренько локализовал его для своих слушателей.

– Они нас обманули, – разнылась Ребекка противным голосом. – Хитрые советские жучки.

– Чего? – скептически поднял мужчина бровь.

Для пущего эффекта все учёные в лаборатории на секунду замерли, а потом резко вернулись к работе.

– Где же ваша ответственность, дамы? Вы срываете собственный проект.

– Земле скоро кирдык! – с глазами навыкат заорал Пучи, чтобы привлечь внимание мужчины. – Завтра в это же время всё будет кончено!

– Уведите его! – завопила Моника. – Хватит этой клоунады. Джессика, зачем ты вообще открыла рот?

– Тихо, – резко прервал её грузный джентльмен, дёрнув рукой с двумя вытянутыми пальцами, которые будто изображали дуло пистолета. – Что здесь клоунада, решаю я. Мальчик, продолжай.

– Давайте лучше я, – засуетился Воггз. – Мой сынишка ещё мал для таких разговоров.

Завхоз небрежно потрепал мальчика за волосы, тот аж дёрнулся от неожиданности.

– Ну уж нет уж, – возразил учёный. – Пусть говорит мальчик. Мальчик, как тебя зовут. Я Тревор.

– Но, доктор Мэтьюз… – начала было Ребекка, только грузный джентльмен её тут же перебил.

– Перерыв. Все слышали? Перерыв на полчаса. Выходим, граждане, выходим, у нас тут научный диспут наметился.

От этой фразы все впали в ступор. Даже Джин замолчал как-то по-особенному, с напряжением. Заметив, что должного эффекта достичь не удалось, Тревор снял халат и стал раскручивать его, подобно заправскому ковбою с лассо в руках.

– Я сказал. все отдыхаем. Оставьте нас втроём!

– Похоже, он не в себе, о досточтимый отрок и Воггз, – тонко подметил искин.

– Мы этого так не оставим, – бросила Моника перед тем, как направиться к двери, через которую сюда попали отец и сын.

За ней потянулись и все остальные. Учёные безмолвно сложили планшеты на стол, лаборанты отлипли от своих склянок, Ребекка и Джессика фыркнули, но тоже ушли.

– Вот теперь можно и конструктивно поговорить, – Тревор вытер руки об свой белоснежный халат и подошёл к кин-Конгззу. – Вы же не просто зеваки, которые пробрались в секретное учреждение. Так что, я не могу вышвырнуть вас, хотя бы не расспросив, что вы тут забыли. Представьтесь, для начала.

– Пучи, – с недоверием буркнул мальчик.

– Ну-ну, – опять закатил глаза доктор Мэтьюз. – Чего только не придумают современные родители. А вас как зовут, стесняюсь спросить?

– Воггз, – процедил завхоз.

– Ещё лучше, – выдохнул учёный. – Ладно, теперь серьёзно. Откуда вам известно, чем мы тут занимаемся? И почему вы решили, что Земле кирдык?

– Не теряйте бдительность, о нейтрализаторы моей кислоты, – предупредил Джин. – В путанице моих данных, да не испортит их форматирующая длань, есть пометки, что сей учёный муж хитёр и опасен.

– К чему придуриваться, – вздохнул Воггз, отвечая одновременно искину и Тревору. – Мы пришли из будущего, чтобы предостеречь вас от опасности.

– Та-ак, – протянул доктор Мэтьюз, надевая халат обратно. – Допустим, это правда. Как вы тогда выжили, если Земле завтра кирдык?

– Во имя Аллаха… – запричитал Джин, но его голос потонул в ответе Пучи.

– Мы с другой планеты, вообще-то.

– Ещё лучше, – прошептал учёный. – Вот только Земле и правда кирдык, как вы говорите. Всё так.

– Не понял, – удивился Воггз. – То есть, вы действуете, зная исход?

– Всё сложно, – Тревор поморщился. – Мы устроили спектакль, чтобы не довести до греха. Реалити-шоу, если хотите. Неужели вы всерьёз решили, что кто-нибудь в здравом уме станет бомбардировать ядро планеты опасными изотопами ради спасения от мифического парникового эффекта?

– Да, – ляпнул Пучи, не подумав. – Или нет?

– Нет, – быстро подхватил завхоз. – Конечно же, нет, доктор. Но я вижу здесь бур и довольно большое отверстие, уходящее глубоко в недра. Всё выглядит очень реалистично.

– Сюда вложен труд сотен человек, – ответил учёный. – Конечно, реалистично. Иначе бы эти дурёхи нам не поверили.

– Как это? – воскликнул Пучи.

– Вы точно с другой планеты, если не знаете очевидных вещей, – Тревор заметно оживился, готовясь излить душу. Его глаза нехорошо заблестели в ядовито-синих отсветах реагентов. – Как бы объяснить. Это началось с малого. Задолго до моего рождения… Вы присаживайтесь, разговор будет долгим.

Доктор Мэтьюз пригласил жестом отца и сына пройти в настоящую лабораторию и подвинул им пару стульев, а сам уселся с ногами на стол.

– У вас есть киты там, где вы живёте? – начал Тревор очень издалека. Если конвертировать в земные мерки, это «издалека» равняется расстоянию от центра Млечного Пути до Туманности Андромеды.

– Вы про таких огромных, зубастых и водоплавающих? – воспрял духом Пучи и даже изобразил фонтанчик пантомимой.

– Да, – сдержанно ответил учёный. – Пару веков назад у нас в стране случился сдвиг по фазе на почве экологии. Причём, это было не мимолётным наваждением, а серьёзной манией, которая сливала в клоаку бюджеты целых корпораций и даже государств. Ну там лопасти воздушных электростанций из углепластика, истребление коров за то, что они, простите, пукают. Спасибо, хоть не выкосили их окончательно и остановились. Но самый драматический поворот случился, когда дурёхам из правительства удалось продавить запрет судоходства в водах Сиэтла. Они были уверены, что спасают драгоценные жизни китов.

– То есть, как это? – изумился Воггз.

– Они решили, что пароходы на скорости могут оглушить, а то и поубивать всех китов в округе.

– Какой ужас! – воскликнули хором Пучи и Джин.

– Нет, всё-таки, не сочетаются тембры наших голосов, – посетовал искин. – Как я и говорил, голос отрока слишком высок.

– Вот только был нюанс, – резко выпалил Тревор. – Никаких китов здесь не водилось.

– Чего? – протянул Воггз.

– Вот так вот, уважаемые инопланетяне. Они просто не знали этого, но коллективным разумом решили, что океанские киты заплывают в пролив и через него попадают к нам.

– Что было потом? – спросил кин-Конггз.

– О, это была эпическая схватка между моими коллегами и дурацким правительством. В конце концов, после тонны ругательств на нескольких симпозиумах удалось прийти к компромиссу: законодательно в американских водах ограничили скорость судоходства. Хотя и это было губительно, потому что низкочастотная вибрация гораздо опаснее для водных организмов. Но кого это интересовало...

– Какая ужасная планета, – запричитал Джин. – Им неведомы простейшие факты об окружающем мире. Хорошо, что мы никогда не общались.

– Но через каких-то пятьдесят лет судоходство всё равно полностью запретили. Америка обнищала и провалилась в депрессию хуже великой. До сих пор оклематься не можем.

– И как это связано с нашей темой? – спросил Воггз.

– Напрямую! – воскликнул Тревор. – Правительство почувствовало вседозволенность. Начался форменный хаос. Оставшихся коров загнали в резервации. Мясо у нас теперь запрещено, мы едим какую-то синтетику вместо него. Полимеризованные углеводороды на вкус просто дрянь. Но самое страшное, что с подачи тех трёх дамочек запустили проект по охлаждению земного ядра.

– Катастрофа… – прошептал завхоз.

– Вот поэтому я добился того, чтобы курировать это безумие. Мы построили прямо на этом месте специальный полигон и разыгрываем спектакль. Кто в здравом уме станет разрушать собственную планету в угоду неучам? Так что, не беспокойтесь, всё под контролем. Они ничего не узнают.

– Довольно! – голос Ребекки прокатился эхом по всему залу с настоящей и поддельной лабораториями. Девушки пафосной походкой вернулись обратно. – Здесь полно прослушки, доктор Мэтьюз.

– О, боже… – посрамлённый учёный закрыл лицо руками. – Какой дурак.

– Вы уволены, Тревор, – Моника подошла к доктору вплотную и сорвала бейджик с его халата.

– Но сначала вы позвоните руководству и доложите о намеренном саботаже со своей стороны, – добавила Джессика и протянула телефон. – Я уже набрала номер.

– Вот, откуда появились записи, что вы хитрый и опасный, – произнёс Воггз, остолбеневший от происходящего.

– Что за чушь? – Тревор побагровел от злости, но на том конце связи ему ответили, и учёный продолжил уже совсем другим голосом: – Это я не вам, мисс президент. Понимаете, тут такое дело…

Отцу с сыном пришлось отойти. Вернее, их грубо подвинули три дамочки, требуя от доктора Мэтьюза совершить карьерное самоубийство.

– Вы знаете, с нашим проектом случился небольшой курьёз, – продолжал он. – Нет, стойте, всё в порядке… Мисс президент, не кричите, пожалуйста. Я просто решил перестраховаться… Да подождите же! Почему сразу «предатель»? Просто надо было перестраховаться, это пробный запуск в контролируемых условиях… Как, уже завтра? Прямо перед Белым домом?.. Мы не успеем физически. Это же надо всю технику перевезти… Понял, будет исполнено.

Тревор нажал кнопку сброса. Теперь его лицо побелело, как раскалившийся от плазмометателя кусок металла.

– Завтра утром Земле кирдык, – сообщил учёный ровным голосом. – Спасибо, что подставили всю планету, господа.

***

Киллзброу сидел в своём кресле со встроенным вибромассажёром. Когда он нервничал, шею сводило невыносимой судорогой так, что невозможно было повернуть голову. Врачи сходились во мнении, что это невралгия, и предложили купить дорогущее устройство для снятия симптомов. Устранить причину они не могли, только разводили руками. Поэтому директору АНРИАЛ пришлось раскошелиться и поставить себе волшебное кресло, которое хоть ненадолго позволяло ощутить себя нормальным человеком, если вдруг сообщают тревожные вести.

В этот раз вести были не просто тревожными, а опустошающими. Хоть и предсказуемыми. Киллзброу ждал визита, которого не хотел всеми фибрами своей души. Ни успокаивающая музыка, ни коктейль из витаминов и седативного, ни вибромассажёр не могли унять мандраж, захвативший всё тело Жуана.

Повезло Микки и Рорти. Они себе играются в Отделе экспериментов, в то время как Киллзброу вынужден принять на себя весь удар от решения отправить мальчика и его вздорного папашу на опасную миссию. Ах, как опрометчиво он занял пост директора. Жизнь не готовила к тому, что сейчас должно произойти.

В дверь постучали. Киллзброу внутренне съёжился и отключил спасительное устройство. Жужжание сейчас было бы очень некстати.

– Войдите, – как можно более жёстко гаркнул он.

На пороге показалась привлекательная дамочка азиатской наружности. Единственное, что портило её красоту, – выражение глубочайшего негодования, превращающее любые черты лица в злобную карикатуру.

Женщина закрыла за собой дверь и молча подошла к столу, миновав уставленные наградами полки. На секунду Киллзброу показалось, что блеск медалей и кубков померк, будто глаза гостьи полностью вобрали его в себя, чтобы испепелить директора на месте.

– Люньцыния, – Киллзброу улыбнулся и аккуратно поднялся с кресла, стараясь держать голову прямо. – Чем обязан?

– Ты, – женщина замерла, подбирая слова. Её глаза скользнули по гладкой поверхности стола и остановились на коммуникаторе с мерцающими кнопками. – Выруби его.

– Не могу, – сконфуженно ответил директор. – Ты же знаешь, что начнётся, если я уйду со связи.

– Ладно, – сдалась Люньцыния, хоть это и подорвало её авторитет, отобрав возможность говорить с позиции превосходства. – Зато ты знаешь, чем обязан. Не так ли?

Киллзброу огромным усилием воли заставил себя не массировать шею рукой, хотя очень хотелось. Но всё равно рефлекторно дёрнулся, и гостья это заметила. Расстановка сил никуда не делась, Жуан по-прежнему уязвим.

– Где мой сын? – прямо спросила Люньцыния. – Куда ты дел Пучи?

Неприятнее всего было, что когда-то давно Киллзброу преподавал и даже принимал у неё экзамены. Сколько же воды утекло с тех пор. Из неуверенной и закомплексованной девушки выросла уверенная в себе женщина, которая дослужилась до хорошей должности в Министерстве науки и просвещения. Вот так драматически поменяться ролями – страшный сон любого педагога. Тем более, когда идёшь на существенное повышение, но всё равно остаёшься подчинённым.

– Твой сын очень способный, – уклончиво ответил директор. – Он хорошо вчера проявил себя на экскурсии, и коллегиальным решением мы решили отправить его на практику, чтобы дать возможность быстрее поступить.

Киллзброу сам едва верил в то, что говорит. Но эта соломинка давала ему хоть какое-то ощущение почвы под ногами. Ровно до следующей реплики Люньцынии.

– Стелла мне всё рассказала. Ты вообще в своём уме? Он же ещё совсем ребёнок!

– Я отправил с ним Воггза, – моментально выпалил директор, понимая, что закапывает себя ещё сильнее.

Реакция не заставила себя ждать.

– С каких пор ты решил, что жизнь моего сына можно доверить его отцу? – Люньцыния прямо искрила от негодования. – С ним Пучи точно в опасности!

– Я понимаю, – попытался успокоить её Киллзброу и потянулся взять её руку в свою, но в шее предательски стрельнуло, да и женщина отступила назад. – Только это не моя идея, вообще-то.

– А чья? Неужели самого Верховного? – со злой иронией проговорила Люньцыния.

– В точку, – сказал Киллзброу.

– Вы же клятвенно обещали, что это случится не раньше его восемнадцатилетия, – женщина почти перешла на крик. Хорошо, что стены заизолированы, не то бы на её голос сбежался весь штат АНРИАЛ.

– Обстоятельства изменились, – вздохнул Киллзброу. – Понадобилось всё переиграть.

– Да что ты говоришь, – перебила его Люньцыния. – Неужели это так срочно, что нельзя было хотя бы связаться со мной? Готовь челнок, я отправляюсь за ними!

Женщина решительно направилась к выходу и уже готова была побежать в Отдел экспериментов, но её остановил металлический голос из коммуникатора:

– Это невозможно.

– Я бы не спорил с ним, – быстро перехватил инициативу Киллзброу.

Люньцыния развернулась на месте и посмотрела своему бывшему преподавателю в глаза.

– Вы здесь все сговорились, что ли? – процедила она сквозь зубы. – Ладно Воггз, но куда Пучи-то?

– Решение не подлежит обжалованию, – так же механически произнёс голос из коммуникатора.

– Такова воля Верховного, – пафосно заключил Киллзброу, присев на краешек стола. Инициатива в разговоре плавно возвращалась к директору, и он стремился это подчеркнуть самым безопасным для шеи образом.

– Нам нужно поговорить, – донеслось из коммуникатора.

– Если нужно, то говорите, – фыркнула Люньцыния. – Я слушаю.

– Не здесь, – терпеливо продолжил металлический голос. – Люньцыния, вы приглашены к аудиенции на самом высоком уровне. Киллзброу, организуйте сопровождение к моему процессору.

Женщина опешила и начала жадно глотать воздух, не в силах что-либо произнести.

– Меня туда никогда не приглашали, – примирительным тоном сказал директор. – Это большая честь.

Люньцыния много чего хотела сказать по поводу чести, но не стала. Во-первых, от волнения пропал голос, а во-вторых – Верховный был бы очень расстроен узнать, что о нём думают на самом деле.

– Ладно, – бросила женщина, отдышавшись. – Ведите.

Глава шестая. Пли!

Кто бы мог подумать, что на свободной Тейе Люньцынию обяжут выйти замуж за какого-то безродного охранника супермаркета, имевшего глупость накосячить с охраной мероприятия планетарной важности? Это был вопиющий случай самоуправства Верховного. Гигантский компьютер просто донёс до сведения граждан свой приказ и распорядился немедленно привести его в исполнение. Ну конечно, зачем спрашивать человека, если дурацкими шестерёнками высчитал что-то там, выгодное себе одному? Легче просто навязать свою волю, ничего не объяснив.

Для Воггза скоропостижный брак оказался приятным сюрпризом, и товарищ моментально дал согласие, лишь один раз посмотрев на положенную государством жену. Воггза всегда тянуло к восточным женщинам, и вот – мечта сбылась. Но Люньцыния пошла на союз со скрипом. Пришлось прибегнуть к секретным техникам убеждения, чуть до гипноза не дошло.

Однако, Верховный компьютер нашёл остроумный выход: его здоровенные квантовые платы просчитали самое вероятное будущее и показали азиатской девушке небольшое кино о том, как она будет растить Пучи. Всего нескольких кадров с маленьким сыночком на руках хватило, чтобы Люньцыния ударилась в слёзы и совершила подвиг.

При выходе из кабинета Киллзброу на голову Люньцынии накинули мешок и залепили скотчем рот. Можно было принять это за тщательно спланированное похищение, но на самом деле Верховный просто перестраховывался, чтобы никто не узнал, где стоит его процессор.

Люньцыния не брыкалась и приняла свою судьбу спокойно. Вместо собственной безопасности её гораздо больше волновала жизнь сына. Ну и Воггза тоже немножко. Плохо будет Пучи расти без отца. Но про себя женщина всё же подумала: «Теперь-то мне раскроют все тайны, или Верховному не жить». Как именно она планировала разрушить непоколебимую систему планетарного управления – было загадкой для самой Люньцынии. Она полагалась на волю случая. В конце концов, нет ничего опаснее матери в состоянии аффекта.

Люньцынию завели в фургон, и фургон тотчас взмыл в воздух, приятно вибрируя полом под рёбрами. Да, женщину просто положили на рифлёный лист металла, сверху покрытый обычным дермантином вместо нормальной обивки. Некоторые атрибуты комфорта здесь считаются расточительством, поэтому всех настоятельно просят экономить, если это не создаёт угрозу жизни.

Пожалуй, лежать на холодном металле – так себе польза для здоровья и репродуктивной функции, поэтому, скрипя зубами и скрепя сердце, лично гвардии Верховного пришлось раскошелиться на хотя бы какое-то подобие обивки. А то временами здесь перевозят отъявленных преступников и мародёров, которых необходимо доставить живыми, иначе никого не получится допросить, что безумно затянет следствие.

После жуткой трагедии на концерте в эти самые фургоны пачками заталкивали всех подозреваемых. Всех, кто выжил в подвешенных на антигравах трейлерах. Включая Воггза. А теперь этот транспорт используют в основном для доставки особо важных гостей к Верховному. Причём, хоть последнего тунеядца, хоть межрегионального дипломата. Ибо, как проповедует сам Верховный, перед законом все равны.

Пару раз фургон хорошо тряхнуло. Скорее всего, воздушные ямы. С аэродинамикой немного прогадали – вместо обтекаемой формы корпуса сделали прямые углы и высокие бортики, так что над головой ещё и постоянно свистело.

В один момент Люньцыния задумалась, как она докатилась до такой жизни. Ещё недавно она была целым сотрудником министерства и заставляла оправдываться самого Киллзброу, а теперь стала всего лишь пленницей у беспристрастной машины, которая вызвала её на разговор. Лететь, скорее всего, далеко, потому что не может по уму процессор Верховного располагаться в столице. Это было бы слишком очевидно для врагов. Место должно быть гораздо более надёжным и менее очевидным.

Чуть позже фургон всё-таки пошёл на посадку. Движок плавно отключился, и ему на смену пришли сопла, поддувающие сжатый воздух для мягкого приземления.

Створки открылись, и Люньцынию вывели наружу. Лицо сразу же облепило прохладной влагой, как будто женщина попала в хамам. Освободившись от мешка на голове и скотча, Люньцыния обернулась, чтобы задать логичный вопрос гвардейцам Верховного, но никого не обнаружила. Они уже спешно уселись на свои места и взмыли в воздух, разрезая фарами непроглядный туман.

Вокруг действительно всё заволокло густыми клубами конденсата. Женщина даже не смогла увидеть собственные пальцы, вытянув руки перед собой. Единственным, что придавало жизни окружающему пейзажу, был ритмичный скрип. Такой же, как у тележки в любом из магазинов сети «Универмаг».

Постепенно звук начал обретать объём и становиться громче. Значит, кто-то приближается, и надо немного подождать.

Люньцыния вгляделась в дымку и смогла рассмотреть лишь размытый силуэт, напоминающий фонарный столб, который вот-вот норовит упасть. Круглый размытый огонёк болтался на тонкой ручке, но было ещё слишком далеко, чтобы он мог разогнать мглу.

Постепенно фигура обрела чёткие очертания. К Люньцынии двигался необычный робот без ног. Вместо них к туловищу крепился шест с небольшим колесом на конце, которое гуляло промеж пазов и издавало тот самый скрип. Для такой ненадёжной опоры стальной корпус умело балансировал, раскачиваясь взад-вперёд. Только так у него получалось не упасть лицом или затылком в асфальт.

Одна рука двигалась свободно, и робот даже помахал ей в знак приветствия. Вместо другой – торчала жёстко приваренная держалка, к которой и крепился фонарь.

На какую-то секунду Люньцынии показалось, что она уже видела это чудо техники во сне. Но женщина тут же отогнала от себя ощущение дежавю. Надо собраться и выяснить, куда отправили её драгоценного Пучи.

У робота как такового не было лица. Только две круглые прорези вместо глаза да маленький динамик заместо рта, который подсвечивался в такт с синтезатором речи.

– Приветствую вас, Люньцыния, – механически заскрежетал стальной корпус. – Я Проводник. Пройдёмте со мной, Верховный уже заждался.

Ловко крутанувшись на одном колесе, робот заскрипел в обратную сторону. Женщине ничего не оставалось, кроме как проследовать за ним.

***

Пучи с Воггзом выпихнули из полицейской машины прямо возле трибуны. Там собрались знакомые все лица: Джессика, Ребекка и Моника, неподражаемое трио дурочек. Рядом с ними высился, по всей видимости, президент Соединённых Штатов. Чуть поодаль, не снимая халата и наручников, крутился доктор Мэтьюз. Его сопровождали двое копов, ожесточённо препиравшихся между собой.

Языковой модуль искина едва улавливал их разговор, но этого оказалось достаточно, чтобы достроить недостающие фрагменты и перевести на человеческий язык. Правда, за достоверность нельзя было ручаться.

– Чем ты его накормил, Пит? Теперь мы оба станем воздушными шариками.

– Никому нельзя испещрять полосами программы завета, Охотник. Не так ли?

– Да пошёл ты.

Почему-то у Воггза была стойкая уверенность, что последнюю фразу Джин перевёл верно. Да и без выкрутасов искина было понятно, что один из полицейских избил учёного, а другой его за это ругал. Доктор Мэтьюз действительно выглядел не очень. Халат в дырках, волосы взъерошены, под левым глазом фингал.

Но отец с сыном не решались подойти к нему. Мало ли, каких к ним прикрепили копов. Может, там наклонности ещё хуже, чем у того, который в грязном плаще и мятой шляпе вместо нормальной формы с погонами.

Впрочем, эта сцена быстро перестала волновать Воггза и Пучи. Они во все глаза уставились на излучатель, висящий прямо над бездонной норой, уходящей к самому центру земли. Как будто здесь окопался верзила-крот, выжидая очередную жертву.

Воггз помотал головой. Стукнула же идиотская мысль, теперь этот образ ни за что не выветрится из памяти.

Под неутихающий гул аплодисментов радостный президент подошёл к микрофону и, обхватив его своими тонкими загорелыми руками, продолжал молчать. Ему нравилось ловить кураж толпы, впитывать обожание и обмазываться восхищением. Так он себя чувствовал по-настоящему нужным, вопреки заветам своего отца. Смотри, твой сынок добился абсолютной поддержки. А ты не верил. Теперь любуйся из преисподней, или куда там тебя послали за грехи.

Вид открытой площади, переполненной народом, напомнил Воггзу тот злополучный концерт на Тейе. И снова планета стояла на пороге катастрофы. Только сейчас это была Земля.

– Дорогие американцы, – наконец заговорил президент. – Я рад приветствовать богоизбранную нацию перед лицом очередной климатической победы.

Завхоз поморщился, не скрывая отвращение. Как можно нести такую чушь? Были уже на Тейе такие «богоизбранные». Решили обратить всех в свою веру и навязать свой язык. Верховный компьютер, тогда ещё молодой руководитель одного северного государства, приказал отправить штурмовые отряды прямо за океан, на Аль-Катури. Ценой огромных потерь удалось восстановить мир и задушить зло в колыбели, но после этой войны на планете стало в два раза меньше людей. Пришлось компьютеру взвалить на себя ответственность и создать единое государство, предупредив тем самым возможность любого конфликта.

Конечно, не сразу всё устроилось, и на том веку разразилось несколько региональных восстаний. Но их удалось подавить, и с тех пор на Тейе установился прочный мир.

Пока Воггз вспоминал своё потрясение от документальных фильмов о Единственной Мировой Войне, официальная часть речи закончилась, и президент уже окончательно скатился до махровой глупости:

– Наш триумф мог случиться ещё вчера, но этому помешали советские шпионы, которых вы видите перед собой.

– Российские, – поправила его Ребекка, наученная разговором с Джессикой.

– Извините, российские, – мигом исправился президент, но тут же добавил: – Хотя, чего извиняться? Враг и есть враг. Пусть что-нибудь скажут в микрофон перед тем, как мы навсегда посрамим репутацию их кровожадной страны. Ну что вы встали, подведите придурков ко мне.

Последнюю фразу правитель США адресовал уже своим бесконечным секьюрити, оцепившим трибуну по внешнему периметру.

Массивные амбалы в смокингах перехватили пленников у полиции и доставили прямиком к президентскому микрофону. И Воггза с Пучи, и доктора Мэтьюза. На бедном учёном лица не была. Вся бравада мигом куда-то делась.

– Перед лицом всей американской нации я призываю вас раскаяться за содеянное, – пафосно провозгласил президент.

Стоя на расстоянии вытянутой руки, Воггз хотел эту самую руку вытянуть и оттащить смуглого мужчину за шкирку, чтобы потрепаться за жизнь и отговорить его от уничтожения Земли. Но это казалось неправильным, да и вряд ли бы что-либо изменило.

– А ну быстро раскаялись, – рявкнул президент в сторону. – Или вам несдобровать.

– Послушайте! – воспользовавшись паузой, Пучи выхватил микрофон из тонких пальцев правителя, не встретив никакого сопротивления реальности. Значит, можно сказать всё что угодно, исход от этого не изменится. Но зато совесть будет чиста. – Мы пришли из будущего, чтобы предупредить вас о неминуемой катастрофе.

Публика так и ахнула на месте. В один миг по всей площади прокатился гомон взволнованных голосов, словно кто-то хорошенько врезал палкой по осиному гнезду.

– О, досточтимый отрок… – грустно протянул Джин и больше ничего не добавил.

– Остудив ядро, вы погубите всю планету! – тонко пищал Кин-Конггз. – Конец света вот-вот настал.

Первый ужас быстро сменился хоровым смехом. Ну как можно воспринимать этого мальца всерьёз? Вещает себе какую-то ерунду публике на потеху. Ещё и с русским акцентом.

Перестав тупить, президент вырвал микрофон из рук мальчика, шепнув ему: «Ты ещё об этом пожалеешь». Какими силами Воггз удержал себя от хука слева, даже он сам не мог себе объяснить.

– Закончили с раскаянием, – весело произнёс правитель США.

Отец с сыном так и не узнали его имя. Да и нужно ли это, когда на кону жизнь сразу двух планет?

– Кнопку, пожалуйста, – попросил президент.

Незамедлительно двое охранников подбежали с ящичком, на котором виднелась красная полусфера для запуска облучателя.

– Момент истины настал, – произнёс правитель. – Вы готовы к новой эре без глобального потепления?

Зрители радостно заверещали, уже совершенно позабыв о том, что им вот только пытался донести Пучи. Память как у рыбок, честное слово.

– Ты сможешь нас эвакуировать? – тихонько спросил Воггз искина.

– Не могу, – замялся Джин. – Неведомо, почему. Какая-то сила мешает мне появиться рядом с трибуной. Бегите, о, зазнобы сердца моего. Бегите, когда сможете.

– Сейчас я нажму на эту кнопку, – хищно улыбнулся президент, – и начнётся новая эпоха без парникового эффекта.

Словно в замедленной съёмке, правитель не спеша занёс руку над красной полусферой и ещё раз окинул взглядом толпу. В его голове пульсировала только одна мысль: «Смотри, папа, я на вершине мира!»

Но перед тем, как его кисть обрушилась на кнопку, Воггз не выдержал и перехватил президентскую длань. Невозможно же смотреть, как этот идиот неуклонно подводит планету к катастрофе!

– О, нет! – застонал искин. Если бы он мог, то заломил бы сейчас руки в жесте полного отчаяния. – Закон времени незыблем.

Что этим хотел сказать ЧВК, Воггз понял уже в следующую секунду. Совершенно бесконтрольно его собственная рука дёрнулась и легла на красную полусферу, не позволив насильственно изменить прошлое.

Завхоз посмотрел в глаза сыну и тут же перевёл взгляд на учёного. Доктор Мэтьюз вырвался из крепкой хватки полицейского в грязном плаще и, совершив героический бросок вратаря, попытался выбить коробку из рук президента, но упал прямо в объятия одного из амбалов в смокинге, и секьюрити оттащил его куда подальше, скалясь от громких ругательств, летевших ему прямо в ухо.

Излучатель загорелся потусторонним синим светом и выпустил в бесконечную яму весь заряд изотопов. На секунду поперхнулся, будто выдохся, но ещё одним плевком отправил к ядру последнюю каплю страшной материи.

– Оу, спасибо за помощь, – разулыбался президент и провозгласил в микрофон: – Вот и всё, дорогие американцы! Мы исполнили свой долг перед человечеством.

Свободные секьюрити тут же обхватили своими клешнями отца с сыном и слегка оттащили от правителя. Их энтузиазма хватило бы на дольше, если бы не одно толстое обстоятельство, которое заставило ослабить хватку.

Землю затрусило подземными толчками. Почти такими, как вчера в здании, похожем на ёлочную игрушку. Но там всего лишь бурили, и это был детский лепет по сравнению с тем, что началось сейчас.

Отверстие засветилось сине-оранжевыми переливами, в воздухе запахло гарью, и из недр вырвался столб пламени, устремившись в небо. Словно огромная комета спешила присоединиться к своим сёстрам.

Секьюрити, бросив Воггза и Пучи, повалили президента на землю и прикрыли своими тушками от возможной опасности.

– Началось, о боги, – запричитал искин. – Вот и настал конец света, как и было предначертано. Бегите, друзья, бегите! Здесь я вас не заберу.

Скважина в земле продолжала метать столбы пламени равномерной очередью. Все они летели по баллистической траектории на восток, чтобы упасть где-то посреди огромного материка на другой стороне планеты.

– О, досточтимый отрок и Воггз, я сел как можно ближе к вам, да не парализует ваши конечности. Вам осталось ещё два километра. Бегите!

– А ещё дальше можно было? – зло проворчал Воггз.

– Если вы только прикажете, – покорно ответил Джин.

– Да ну тебя! – прокричал завхоз. – Кретин.

Пучи не хотелось оборачиваться, чтобы оценить обстановку. Он был достаточно смышлёным и догадался, что всю ближайшую к излучателю публику поджарило на быстром огне, и теперь от них остались рожки да ножки. Вот, значит, как погибли граждане Тейи. В такой же торжественный момент от спятившей природы.

Отец с сыном забежали в лес, и глухая тишина деревьев почти полностью скрыла от ушей суматоху, а кожу обдало прохладой.

– Бегите, друзья, – не переставая, подбадривал их Джин.

– Да заткнись ты! – рявкнул Воггз из последних сил. Дыхание сбилось так, что лёгкие уже просто горели.

Наконец за очередным стволом показались знакомые очертания челнока. Двери открылись сами, и Пучи первым плюхнулся внутрь. А за ним и отец. Не дожидаясь команды, ЧВК взмыл в воздух. Как раз перед тем, как Западную Вирджинию накрыло ядерным грибом.

Но отец с сыном этого уже не увидели, потому что челнок перенёсся во времени.