Точка невозврата

Глава 1

Владимир Корн

Точка невозврата

Лучи все еще теплого сентябрьского солнца заставили Игната подойти к окну, и поплотнее задернуть занавески: блики на экране ноутбука мешали видеть то, что на нем происходит. Но едва он вернулся за стол, и уселся поудобней, как за дверью послышались чьи-то шаги, заставляя и вовсе его захлопнуть. Не хватало еще, чтобы застукали за этим занятием.

«Человек — странное существо! — размышлял Игнат, пытаясь угадать, кому они принадлежат. Казалось бы, нацепи на себя рюкзак, возьми автомат, покинь здание, и выживай, сколько душе угодно. Так нет же, он с плазмоганом гоняет по этажам гулей, чтобы добыть себе легендарный Черный плащ. Тот, которому доверили жизни два десятка человек. А играет, между прочим, на единственном рабочем ноутбуке. С другой стороны, чего жалеть, если он может сдохнуть в любую минуту? И починить будет нечем, да и некому. Наверняка Лена с Кирой», — решил он, когда шаги приблизились к двери вплотную.

Так и оказалось.

— Его люди ждут, а он в свои игры играет! — бросив взгляд на ноутбук, наигранно возмутилась Лена.

— Я же совсем чуть-чуть! — подыграл ей Игнат.

— Ты на моего братика сильно не наезжай! — голос у Киры был подхалимским. — Ему тоже иногда отдыхать нужно. Что бы мы вообще без него делали?! Игнатик, принести тебе чаю?

— Предупреждаю сразу, патронов не дам! — сдерживая улыбку, сказал он.

— Что, совсем-совсем ни одного?! — сестра обиженно захлопала ресницами.

— Нет.

— Жмотина ты редкостная! И как тебя Лена терпит?!

— Если расплачешься, все равно не поможет.

— Знаю, — вздохнула Кира. — Тимоха то же самое сказал.

— А что Павел? — из любопытства спросил Игнат.

Отношения Киры с Ташкентом возникли давно и, едва прибыв в пансионат, они потребовали предоставить им отдельную комнату. Заодно обнародовав для тех, кто дальше носа не видит. Найти свободное помещение было легко: чего-чего, но тех хватало с избытком.

— И Пашка туда же! Сговорились вы, что ли?!

После того, что Кире пришлось пережить, ее интерес к оружию был понятен. Мир нынче вокруг таков, когда кроме себя и умения с ним обращаться, зачастую и надеяться больше не на что.

«Эх, если бы еще и Лена! Нет же, сторонится как огня или ядовитую гадюку», — с грустью подумал он.

— Игнатушка, ну всего один! — глаза у сестры были жалобными-жалобными.

— Кира, прошу тебя, угомонись! Сколько мог, ты уже получила.

— Тогда чего расселся! Правильно Лена сказала: люди его на совещание ждут, а он в свои игрушки играет! Чаю ему еще подавай! — Теперь голос у нее был полон глубокого осуждения: сестра у Игната — актриса не хуже Лены.

Улыбаясь, Игнат и вышел.

Иногда он задумывался на тем, что тогда, в Энгельсе, не догони он сестру, не прижми ее к себе плачущую, и не уведи за собой, его жизнь сложились бы совсем иначе. Довелось бы им встретиться снова? Вряд ли. Да что там, наверняка нет.

Порой возникают ситуации, когда приходится встать перед нелегким выбором. И стоит его сделать, когда все, ничего изменить нельзя. Кайся, кричи, посыпай голову пеплом, бейся лбом о стену, убеждай себя и других… Не получится. К таким судьбоносным решениям в жизни человека относится, например, предательство. И называются они «точкой невозврата».

Глава первая.

Укукеле, бубен и пионерский горн

За будущее Игнат особенно не беспокоился. Сойдет после зимы снег, подсохнут дороги, покинут они давший им приют пансионат и, так или иначе, доберутся в Нижний. Там он встретится с Анатолием Васильевым по кличке Кайзер, которую лично Толику и дал, а тот сейчас Нижним и заправляет. Они с Толяном обязательно забухают. На день, не больше. Ладно, на два. Игнат не особый любитель этого дела, а у Кайзера наверняка много свободного времени нет. Им есть о чем поговорить, что вспомнить, и о чьих смертях пожалеть. Потом будет видно. Главное, чтобы Кайзер выжил после той эпидемии чумы, которая и заставила их задержаться в пансионате на зиму.

Основной задачей было дожить до момента, когда заведутся оба КАМАЗа, они усядутся в них, обдадут осиротевший пансионат выхлопами сизого дыма сгоревшей соляры, посигналят ему на прощание, и отправятся в путь.

А до этого им предстоит не сдохнуть от голода, «черной плесени», или чумы, разносчиками которой является множество животных. Не перестрелять друг друга в порывах ненависти или ревности. Не оскотиниться, не зарасти коростой и вшами, и десятки других «не».

Вчера, перед сном, Игнату пришла мысль, что в прежнем мире любой социолог, не задумываясь, продал бы душу, чтобы оказаться среди них. В замкнутом обществе, где женщин чуть больше трети, мужчины молоды и никаких контактов с внешним миром на долгие семь-восемь месяцев. Какие вылезут проблемы, как они будут решаться, и решаемы ли те в принципе. Там, где законов нет, все держится на силе, и способности выпустить пулю первым.

Первоначальной задачей Игнат поставил себе — обеспечить людей теплом. Прежде всего по той причине, что такой шаг позволил бы значительно экономить продукты. Которых даже при максимально оптимистичной оценке не хватало и до начала весны. Человек — создание жарких африканских саванн, в холодном климате для обогрева ему требуется масса калорий, ну и где их взять?

Теплая одежда — не выход. Она лишь сохраняет тепло тела, а для него нужны харчи.

Средняя полоса — не вечнозеленая жаркая Индия, где проблемы отпали бы сами собой, а пропитаться можно и на подножном корму, недаром в ней столько вегетарианцев.

Но им повезло хотя бы с тем, что и не Крайний Север. Где аборигенам приходится носить многослойные меховые одежды, покрывать кожу слоем жира, мало того, съедать его в особо лютые морозы по килограмму и больше в день помимо основной пищи. Да и не было у них такого количества. Но будь его даже вдоволь, непривыкший к огромным количествам глицеридов организм попросту не перенес бы издевательства: не та микробиота.

Люди действительно успели собраться. Игнат машинально взглянул на часы: восемнадцать ноль-ноль. Следовательно, он не задержался ни на минуту.

— Впору и приуныть, — высказался Паскаль в ответ на что—то, чего Игнату услышать не довелось. — Исходные обстоятельства особенного оптимизма не внушают. Понимаю, что выкрутимся, но чего это будет для нас стоить!..

— Как дела пойдут, — пожал плечами Игнат. — Ты вот что, Андрюха. Надеюсь, такую унылую морду вижу в последний раз. На нас люди смотрят. Лады?

— Договорились.

— Первоначальной задачей для нас будет заготовка дров, — сходу начал он. — Их понадобится много. Кочегарка, газогенераторы, плюс баня. Ты, Андрей, этим и займешься. Но смотри! Вокруг пансионата даже веточки не смейте трогать. И маскировка, и наш НЗ, который всегда под боком. В утешение могу сказать, что второй этаж оставим холодным.

Насчет маскировки Игнат конечно же погорячился. Дым из трубы кочегарки виден издалека, и практически наверняка кого-нибудь заинтересует. Хорошо, если соседи попадутся мирные, но только в том случае, если повезет. А потому следовало решить и эту проблему.

— Тимоха, твоя задача не менее важная. Ты у нас человек военный, с опытом, тебя черти даже по Африке изрядно потаскали, не говоря про другие места, к тому же рассказывал, что какие-то спецкурсы заканчивал…

— Минно-взрывного дела, — руки Тимохи настолько привыкли к его неразлучному спутнику «Печенегу», что ему никак не удавалось их пристроить. Находиться с пудовой железякой в помещении, когда тебе ничего не угрожает — глупо, и они у него постоянно гуляли.

— Ну так заминируй вокруг все, чтобы ни одна собака даже близко не подобралась! Или какие-нибудь ловушки с кольями выкопай, — пошутил Игнат, перед тем как перейти непосредственно к теме. — Боря, тебе предстоит организовать оборону. Посты, караульная служба, возможно, сторожевая вышка, окопчики полного профиля со стрелковыми ячейками под бруствером… Словом, не мне тебя учить. Первым долгом подберешь себе группу. Такую, чтобы тревога, все еще глаза продирают, а она уже там, где нужно.

— Понял, не дурак. И сразу вопрос. Надеюсь, моих пацанов на хозработы отвлекать не станешь? Тут либо одно, либо другое.

— Изо всех сил постараюсь. Как только закончим с дровами. Теперь о главном. Все они у тебя должны при необходимости лечь, чтобы дать другим возможность разобраться в обстановке. И не забудь записать меня. Если доверяешь, конечно.

— Не то, чтобы очень, но так уж и быть, возьму. Скорее всего, без испытательного срока, — улыбаясь, Тимоха щурил и без того узкие монгольские глаза.

— Договорились. А начнешь с того, что завтра с утра отправишь Рыжего с парой человек разведать окрестности. Как ближние, так и дальние. Найдут кого-то, в контакт не вступать. Главное, узнать, есть ли у нас соседи. Дальше что-нибудь придумаем. Заодно и насчет зверья Коля пускай посмотрит: охотник он или кто? Нам ой как приварок понадобится! Опасаюсь, одной рыбалки будет мало. Кстати, насчет нее. — Игнат посмотрел на заросшего до глаз пожилого Ландика. — Роман, она полностью на тебе.

— Понимаю, что людей у нас мало, но мне бы помощника, — Ландик смотрел на него с надеждой.

— Сдается мне, ты и будешь нашим главным кормильцем. А потому подберешь себе в пару такого же корпулентного и бородатого. Например, Мирмидона. Чтобы увидел вас издалека, и сразу сообразил: рыбаки идут!

— И снова с пустыми руками, — засмеялся водитель всегда головного по пути в пансионат КамАЗа Алексей Нестеров.

— Михалыч, — тут же обратился к нему Игнат. — Стоять вашим с Самсоновым колымагам теперь придется долго. Отлично понимаю, что копаться в них вы готовы круглосуточно, сколько здесь пробудем, но не получится. Ваша задача — обеспечить первый этаж центральным отоплением. Потеснимся, если нужно перегородки поставим, и поместимся все, хватит барствовать на обоих. Чтобы обойтись без буржуек и прочих голландок в каждой комнате. Надеюсь, устроить сможете?

Тот мгновенно посерьезнел.

— Думаю, да. Там и делать-то ничего особенно не придется: огромное спасибо нашим предшественникам! Тем более, второй этаж холодным останется, а там при необходимости есть, что взять.

Те, кто обитали до них в пансионате, и по непонятной причине его покинули, успели проделать огромную работу. Куда не взгляни, повсюду видны следы их деятельности. Мастерская, совместившая в себе и столярку, и слесарку, и кузницу. Шикарная баня, теплицы, огороды, пусть и основательно заросшие сорняком. и даже небольшая пасека.

Но будь все иначе, и застань они пансионат в запустении, мнение Игната ни за что бы не изменился: им крупно повезло. Разве что оборона была организована на удивление бестолково.

Прежние обитатели покинули пансионат почему-то в спешке, побросав множество полезных, а иногда и ценных вещей, тот же ноутбук. Загадка, которую им предстояло разгадать, и оставалось надеяться — за ней не стоит ничего страшного. «Кстати», — подумал он.

— Женя. — Обратился Игнат к Пасечнику, чья кличка возникла не на пустом месте. — Что там насчет ульев?

— Если не жадничать, и не взять лишнего, пчелки зиму должны пережить. —Евгений говорил и выглядел уверенно. — Когда отсюда уедем, там уже как бог им пошлет. Или скребем до донышка?

— Никаких «или». Только если окончательно оголодаем.

Пчелок Игнату было жалко. Слышал он — исчезнут они, погибнет и жизнь на планете Земля. К тому же замечательный индикатор на близость грибницы: не терпят они ее, на дух не переносят. Зимой на этот счет можно не беспокоиться, но ведь и немалую часть весны придется пробыть здесь. А где грибница, там и «черная плесень». Болезни, лекарства от которой нет.

— Что-то я за себя ничего не услышал, — сказал Ташкент. — Или меня по умолчанию к Тимохе?

— Вот с тобой, Паша, я и не знаю, что делать. — Игнат постарался придать себе серьезный вид. — И звезда ты единственная на всю округу, причем не абы как, а всероссийского масштаба…

— Когда это было!.. — отмахнулся тот.

— …И практически родственник, — закончил Игнат, намекая на его связь с Кирой. — Не хочу, чтобы сестра мне всю плешь проела, ты ведь ее язык знаешь! Единственное, что приходит в голову, так это судьба тебе заняться художественной самодеятельностью. Брякать будешь сколько душе угодно, песни петь, глядишь, группу организуешь, а заодно и кружки всяких ложечников с шахматистами. Ну и библиотекой заведовать, чтобы книжки по сортирам не растащили.

Павел заметно набычился, Игнат как будто бы его реакции не замечал, остальные наблюдали за ними с интересом.

— Неплохо бы заиметь и качалку. Представь, прибыли мы в Нижний, вылезли из КамАЗов, и все как один дурмашины с бицепсами как у Шварца. Поверь на слово, к нам сразу уважение проявят. И обязательно секцию бокса. Возникнет конфликт — на канвас, и уже там отношения выяснять.

— Да иди ты!.. — наконец, сообразил Павел.

— Как родственнику, на первый раз подрыв моего авторитета прощаю, — остался верен себе Игнат. — Теперь по существу. Все, что я сказал — твое руководство к действию. Тебе ли не знать, как важен психологический климат в коллективе? Образование у тебя профильное, к тому же «Золотую ветвь» запросто цитируешь.

Книга, на которую у него до катастрофы никак не доходили руки, нашлась в пансионате посреди прочих. А потому Игнат дал себе слово прочесть ее первой: когда еще, если не при сложившихся обстоятельствах?

— Она-то каким боком? К тому же образование у меня незаконченное.

— Вот здесь ничем помочь не могу. Ну и главное. Оба мы, как ты выразился — по умолчанию, при любом шухере сломя голову мчимся к Тимохе на помощь. И при малейшем аврале, чего ни коснись, должны быть на месте первыми. Все, дальше этот момент не обсуждаем.

— Игнат. — Забеспокоился Паскаль. — Ты же меня совсем без людей оставил! С кем теперь лес валить? В одиночку?! К тому же дрова сюда еще доставить нужно. Сам же сказал: поблизости ни-ни!

— Все по очереди помогать будем, в одиночестве останешься: задача у тебя первостепенной важности, — заверил Игнат. — Сидеть голодными в помещениях, где едва тепло, удовольствие сомнительное. А перевезем, когда ляжет снег, главное, запастись. На волокушах: их сделать несложно, не соляру же изводить? Необходимо хорошую делянку найти поблизости, завтра с утра вдвоем с тобой и займемся. Еще вопросы у тебя имеются?

— Хорошо бы, если хотя бы единственная двуручная пила нашлась! — продолжал стенать Паскаль. — С топорами руки отвалятся.

— Топором, Андрюха, можно сделать все, кроме детей, — назидательно заметил Игнат, чтобы с надеждой посмотреть на водителя. — Михалыч? Ты у нас человек хозяйственный.

— Одна у меня в машине есть. На всякий случай, если топливо для газогенератора заготавливать придется. Еще парочку изготовлю: металла у нас хватает, — обнадежил тот. — За особое качество не ручаюсь, но пилить будут без вопросов.

— Как будто бы все.

На всякий случай, Игнат заглянул в листок, где содержался перечень проблем, избавиться от которых необходимо первоочередно. Завхоз имеется, с поварами и кухней все понятно. Сбор ягод-грибов, всяческих корешков, и обязательно чаги, а ее потребуется много, мешками, решится между делом. Оружейная комната и мастер по ремонту определены.

Теплый склад у Игната под боком, следовательно, и под личным контролем, а для холодного нужно ждать зиму. Был и он, но уезжая, прежние жильцы оставили двери настежь открытыми, и теперь в нем почти наружная температура. Доктора бы им, да где его взять?! Навыками оказания первой помощи обладает каждый, но случись что-то серьезное, когда потребуется хирургическое вмешательство, тот же аппендицит, и все, приплыли.

— Еще вопросы имеются? Нет? Тогда расходимся.

Они и без того задержались, время ужина давно наступило, а из кухни доносятся такие запахи, что нет уже сил терпеть.

— Банщика забыл назначить.

Игнат понимал, что Ташкент шутит, и ответил ему тем же.

— Считаешь, нагрузки тебе недостаточно? — он сделал вид, как будто собирается сделать на листке пометку огрызком карандаша.

— Стоп! — Павел отгородился от него ладонями, где на левой не хватало двух пальцев. — Думаю, каждый справится самостоятельно.

— Как скажешь. Кстати, когда первый концерт?

— Посуди. Из инструментов только укулеле, бубен и пионерский горн…

Ташкент понравился Игнату юмором и неизменным оптимизмом еще в первый день знакомства. Не было у них ни одного, ни другого, ни третьего, только случайно найденная на заброшенном хуторе по дороге сюда гитара. Если не считать разбитого в хлам пианино, большинство струн которого пошли на какие-то хозяйственные нужды еще до них.

— Состав нужно собрать, сыграться, репертуар освоить… — продолжил перечислять Павел. — Так что послезавтра, не раньше.

— Никто тебя за язык не тянул, — ответно пошутил Игнат.

По дороге в столовую, Игнат придержал за локоть Нестерова.

— Михалыч, начни с того, что установи на окно теплого склада решетку. И двери не мешало бы укрепить. Замок надежный, но петли с навесами!.. Одно название.

— Сделаю, без вопросов. За магарыч, — хитро посмотрел на него тот.

Нестеров отлично понимал, что стоит за просьбой Игната. Их едва ли не главная ценность — двадцатилитровая канистра со спиртом, презент ему от благодарного Коромыслова за, в общем-то, несложное дело, хранилась у него под кроватью. Народ надежный, в перестрелках неоднократно проверенный, и все-таки соблазн слишком велик. Не доглядишь, умыкнут. Или появится вместо нее точно такая же, но с обычной водой. Вряд ли воняющей дизтопливом, хотя и этот вариант не исключен: канистр в КамАЗах достаточно, а доступ к машинам свободный.

— Договорились, Михалыч. На Новый год получишь двойную чарку. Так и скажу, что сохранилось только благодаря тебе.

Заодно решив для себя, что горловину канистры необходимо запечатать чем-то надежным. Ареометра у них нет и, если какую-то часть спирта заменить водой, почувствовать разницу будет невозможно.

Глава 2

Глава вторая

Задачи тысячелетия

Когда-то давно Игнат мечтал стать великим математиком. Джорджем Булем, например, чья созданная еще в девятнадцатом веке алгебра впоследствии стала основой для компьютерной логики. Колмогоровым, Лейбницем, тем же Паскалем… увидел он Андрея, проходившего мимо окна в компании с Ташкентом.

И ведь подавал надежды, умудрившись уже на втором курсе получить грант как наиболее перспективному студенту факультета лучшего в стране университета.

Но, как и у Паши, закончить образование не получилось. Тем не менее, Игнат был безумно благодарен приобретенным в результате занятиям математикой навыкам видеть во всем причинно-следственные связи, критически мыслить и логически формулировать идеи.

«Образ математического мышления — это мышление будущего для всех без исключения! — привычно вспомнил он. И тут же себя одернул. — Выжить бы тем, кто еще остался. Не здесь, в пансионате, вообще».

После только что состоявшегося разговора с водителем Нестеровым, он ломал голову над совсем приземленной проблемой. Какие тут к черту задачи тысячелетия! Вон они, за окном!

— Игнат, с топливом у нас проблемы, — едва заявившись, с порога начал грузить Михалыч.

— Как будто бы его должно было хватить.

— Помнишь, в засаду попали?

— Когда пришлось выручать Самсонова?

— Именно.

— И что случилось?

— Оказывается, ему тогда «хитрый бак» продырявили, — Михалыч с размаха уселся, посмотрел на руки, с темными ободками на ногтях от въевшегося машинного масла, и зачем-то спрятал их под стол.

— Почему только сейчас выяснилось? С того момента почти две недели прошло.

— Поначалу совсем не до этого было, а потом уже и поздно, даже если бы увидели: успело вытечь. Там и пробоина хитрая. Лишь здесь и сообразили, что она есть, когда в бак полезли, а он оказался пустым. «То-то мне казалось, что машина полегчала!» — сделав голос писклявым, передразнил Михалыч Самсонова. — Еще бы нет, если почти тонну потеряли! Наездник! —в сердцах выругался он.

— А газогенераторы? Дрова есть везде.

— По теперешним дорогам мы будем плестись на них, как лошадь трусцой. Ладно догнать, но случись что, оторваться не получится.

— И что предлагаешь?

— Перелить все, что осталось в мою, и взять на сцепку машину Самсоныча, тоже не вариант. Получится такой же хрен, только в профиль. Оставить одну здесь, нисколько не лучше.

Игнат кивнул. Бросать подготовленную для лихих дел машину с бронированной кабиной, бортами, и с пулеметной турелью наверху, означало лишиться половины всего, что у них есть. Да и часть заполненных солью мешков — немалую ценность по нынешним временам, придется оставить: людей ведь тоже нужно пересадить.

— Ладно, Михалыч, до весны времени много. Глядишь, и решим этот вопрос. Что там с насущным?

— Будь на дворе холода, управились бы дня за три. Но хочется сделать все по—человечески. — Он смотрел на Игната с ожиданием. Мол, только приказ, и засуетимся вдвое быстрей.

— Правильно мыслишь. Как там говорят? «И готово, да бестолково». Основательно все делайте, на века, чтобы нам в разгар морозов не аукнулось…

Те знания, что были у него в голове, и которые не раз его выручали, Игнат представлял себе кучей полезного хлама. Как будто бы она и большая, но куча, и в ней нужно покопаться, чтобы найти то нужное, что потребовалось на этот раз.

Проблему с топливом не стоило откладывать до последнего. Дизель с его высокой степенью сжатия, многое может переварить вместо соляры и ни разу не поперхнуться. Все производные из нефти он отмел сразу: где их взять, как и ее саму? То же касалось животных и растительных жиров. Которые предстояло еще и переработать. Как это делать, Игнат понятия не имел, но у него под рукой был Паскаль, химик по образованию. Чьи знания пригодились бы, будь у них хотя бы одно из них и в достаточном количестве.

Андрей не заставил себе ждать, едва Игнат о нем подумал.

— Чего сидишь? — показавшись в дверях с вопроса начал он. — Пошли, наконец-то Рыжий вернулся.

— Ну ты хорош! — восхитился Игнат.

— Что не так? — Андрей не понял его реакции.

— Только о тебе вспомню, как ты уже тут как тут, — и пояснил. — Перед этим в окно увидел. Андрей, что будет, если смешать солярку и скипидар?

Его выпаривают из древесной смолы, с побочным продуктом в виде канифоли. Живицу собирают весной, когда хвойные деревья просыпаются после зимней спячки и начинают гнать сок по стволам. Дальше познания Игната заканчивались. До этогодалеко, но перед отправлением в Нижний в запасе у них будет не меньше месяца, какой бы дружной весна не оказалась: подсохнуть все должно основательно. Достаточный срок.

Паскаль вопросу Игната не удивился, привык.

— Вопрос в соотношении частей, — подумав, ответил он. — По-моему, допустимой долей терпентиновых масел в дизельном топливе является то ли десять, то ли пятнадцать процентов, но не совсем уверен.

— А гнать скипидар умеешь?

— Никогда этим не занимался, но, думаю, справлюсь. Сколько тебе?

— Желательно полтонны, чтобы с запасом. Но не меньше трехсот.

— Чего?! — Андрея все-таки проняло.

— А ты знаешь, сколько жрут КамАЗы? Ладно, пока забудь, идем.

Коля Рыжий отсутствовал шесть дней. Еще немного, и пришлось бы отправиться на его поиски.

Николай, как и обычно, был оживлен и порывист в движениях.

— Да сядь ты уже наконец! — возмутился Тимоха. — Что ты мечешься?! В глазах рябит!

Тот послушно опустился на стул.

— Сколько их там было примерно? — продолжил выпытывать Игнат подробности разведки.

— Мужиков человек полста. С бабами больше будет.

— Откуда они в такой глуши? — удивился Ташкент.

— Вот уже чего не знаю! Но на «вольных» не похожи. Кстати, тебе подарок. — Коля жестом фокусника извлек из нагрудного кармана губную гармошку.

— Ну и зачем она мне? — повертев ее в руках, спросил Павел.

— Как это зачем?! Играть. Говорил же, что инструментов мало.

— Держи, — вернул Рыжему гармонику Ташкент. — Я не смогу. Думаешь, только у Игната горло в четырех местах прострелено? — вспомнил он сцену на мосту через реку по дороге в пансионат. — Научишься играть, в команду возьму. Лучше бы ты принес струны для пианино. Хотя бы немного, все равно у меня пальцев не хватает, — улыбнулся он. — И Михалыч, увы, не помощник. Пусть у него в отличие от нас только одна рука из задницы растет, но даже ему такие вещи, как струны, неподвластно изготовить.

— Фееришь, Паша! — кивнул Игнат. — Все, закончили резвиться. Коля, сколько у них транспорта и какой?

— Вахтовый Урал, КАМАЗ с будкой, и еще какие-то джипы, два штуки, я в них плохо разбираюсь.

— Сильно же им пришлось потесниться! — заметил Тимоха.

— Михалыч, в эти места можно попасть другой дорогой? — Игнат считал, что добираясь сюда им крупно повезло: единственный раз угодить в засаду!

— Почему ты думаешь, что они тоже с юга? Сейчас отъехал сто километров, и все, полное безлюдье. Возможно, они местные, и раньше где-нибудь по соседству обитали.

— Логично. Ладно, Николай, отдохни. Затем поговорим основательно. Заодно обозначишь на карте все, что видел из интересного. Золотые рудники, серебряные копи, арсеналы, продовольственные склады… — Игнат какое-то время любовался изумленным лицом наивного Рыжего. — Ну и прочие мелочи: цистерны из-под горючего, технику, пусть и полуразобранную… Глядишь, чего-нибудь в них и наскребем, — о проблемах с топливом знали уже все. — Кстати, что там насчет зверья?

— Глаза радуются! — Коля тут же разулыбался. — Лось, кабан, а зайцев в округе!..

— О, вскоре вдосталь зайчатиной наедимся! — с воодушевлением потер ладони одну о другую Ташкент. — Рыжий, ради такого дела я тебе лично петли на них помогу поставить! Мяса хочу, много, чтобы даже не лезло. Какой бы мастерицей Людмила не была, мне овощное рагу в печенках уже сидит.

— Что с вас, городских, взять! — Николай вздохнул нарочито огорченно. — Думаешь, поставил петлю, сигаретку выкурил, и за это время в нее косой уже попался?

— А что не так?

— Зайца петлей ловят только в лютые морозы, когда он греется на бегу, и носится, как угорелый. А вообще он зверь очень осторожный. Но лосятину на днях добуду, — чтобы окончательно не расстраивать Ташкента, пообещал он.

— Собачьи следы попадались? — прервал их разговор Игнат.

— Ни разу не видел. — Рыжий энергично мотнул головой. — Да и по сезону они южнее должны мигрировать. Хотя на какую-нибудь стаю и сейчас запросто можно нарваться.

Серьезная угроза, и возникла она не на пустом месте. Игнат отчетливо помнил, что популяция этих животных на планете значительно превышала полмиллиарда особей. Две трети из них вели бродячий образ жизни, и в человеке совершенно не нуждались. Их насчитывалось куда больше волков, которых в пору было занести в Красную книгу. А еще собаки имели перед ними огромное преимущество.

Рацион волка почти целиком состоит из свежего мяса. Но не в случае с собаками, способными прокормиться на любой помойке. И с выживаемостью у них все в полном порядке, недаром же на собачьих упряжках покорены оба полюса. «А вся эта собачья преданность к хозяину основывается на заложенном в них эволюцией инстинкте беспрекословного подчинения вожаку, иначе стае не выжить. И главная задача что их, что волчих Акел заключается не в том, чтобы не промахиваться, а в руководстве охотой. Когда после единственного рыка при необходимости кто-то должен пожертвовать собой во имя остальных. Мы слишком считали собак одомашненными, да и не только их. Взять тех же свиней. Получив свободу, они преображаются за каких-то два-три месяца. У них меняется форма рыла, клыков, приобретается защитный окрас. И это те, кто недавно хрюкал в загоне, что же тогда говорить о потомстве?!»

— Коля, лосятина лосятиной, но мимо кабанчика при случае тоже не проходи, — словно услышав мысли Игната, сказал Тимоха. — Тут я с Пахой согласен полностью: от нашего рациона действительно мычать хочется.

— Бруцеллезом заразиться не боишься? Страшная, скажу тебе, для печени штука! Вплоть до летального исхода, если вовремя не излечить. А вот с последним проблема, да и санэпидстанций, чтобы сделать анализы мяса, нет, — говорил стоявший за его спиной Самсонов: места за столом хватило не всем.

Тимоха отмахнулся от него как от назойливой мухи:

— Ничуть. Варишь не менее пяти часов, вот и все решение. То же и медвежатины касается. Многие всеядные, брат Самсон, этой болезнью страдают, и что их, теперь не есть? Возникнут у тебя сомнения, ты свою долю смело мне отдавай, а я уже как-нибудь. К слову, и собачатину принять от тебя в дар тоже не откажусь.

— Иди, Коля, поспи, — Игнат заметил, что Рыжий начал клевать носом. — Сколько посчитаешь нужным. Выспишься, тогда и продолжим.

Новость о внезапно объявившихся людях серьезно расстроила. Нет большей беды, чем плохие соседи. Рыжий обнаружил их километрах в десяти от пансионата, в заброшенной деревне, мимо которой они проехали несколько дней назад. Теперь придется налаживать контакты, и, если попадутся плохие, предстоит долго и нудно делить территорию. И о взаимопомощи говорить смешно. Сколько бы они не лобызались в уста, обещая поддержку в случае необходимости, как таковой ее не будет. Потому что делиться последним — это обречь на голодную смерть себя.

Но какими бы соседи не были, конфликты могут возникнуть в любой момент. Из-за уловистого места на реке, зверя-подранка, чего-то еще… Да и пансионат может стать причиной раздора: слишком хорошее место. Возможно, соседи к нему и стремились, но вовремя узнали, что тот уже занят. Что, учитывая их количество, может не остановить.

«Черт их сюда принес! — мрачно размышлял он. — Как будто других мест нет! Но контакты налаживать придется. И на время забросить заготовку дров, уделив все внимание обороне».

Штатных снайперов у него теперь было два. Вечно хмурый, заросший бородой до глаз Пастухов с потертой мосинкой — ветеран всех последних конфликтов страны. И с недавних пор второй, что стало для Игната в какой-то мере неожиданностью — сестра Кира, с новехонькой СВД.

Игната почти торжественно вручил ее, когда Кира его окончательно допекла: научи да покажи, как автоматом пользоваться! Тогда-то Игнат наведался к Тимохе, выпотрошил из пулеметной ленты двадцать пять патронов, пообещав взамен ему бурчащему гранату, как только она у Игната появится лишняя.

Заглянул в оружейку за СВД, нашел Киру, вручил ей винтовку, и заявил:

— Все, теперь ты снайпер! А по всем вопросам обращайся к Пастуху. Только смотри, чтобы Пашка ревновать не начал, — не удержался он. — У этой винтовочки бой знатный, Пастух его и проверил. И еще послушай. Предупреждаю сразу, не уверен, что правда, возможно, легенда, но на ус на всякий случай намотай. Видишь, когда ее изготовили? Правильно, в год рождения нашего с тобой отца. Но не это главное. Утверждают, в то время в стволах у драгуновок был другой шаг нарезов, и были они порядком точнее. Затем в армиях мира появились бронежилеты, как следствие, бронебойные патроны, нарезы пришлось изменить, из-за чего винтовка потеряла в точности. Так вот, патронов, у которых пули с мельхиоровой оболочкой я тебе нигде не найду, а потому даже не вздумай заряжать ее любыми другими, кроме обычных! Повторюсь, возможно, это фейк, но давай не будем ничего проверять? Договорились?

Другой причиной сделать ее снайпером было вот что. Автомат зачастую означает ближний бой, а те, как правило, работают с дистанции, и при заварухе у Киры будет больше шансов выжить. Обратная сторона — снайперы всегда лакомая цель и, если сестра нарвется на спеца, вряд ли его остановит, что у нее славная фигурка, совсем не плоская грудь, и симпатичное личико. Да и не увидит он. И все-таки шансы у нее будут выше.

— Что такой печальный? — Лена зашла откуда-то сбоку, и смотрела на Игната с опаской: не она ли тому виной?

Момент, который не слишком ему нравился в их отношениях, пусть он понимал его причину. После всего, что ей пришлось пережить, благо, что не сломалась, видел он и такое.

— Просто задумался, Присаживайся, — притянул Игнат Лену на лавку рядом. — Погрустим вместе.

Девушка прижалась к нему на мгновение, погладила по щеке, перед тем как заговорить снова.

— Ты в последнее время по ночам зубами скрипишь. Раны болят?

Называть причину ему не хотелось, впрочем, как и лгать. В пути было не до того, но сейчас, в спокойной обстановке, время от времени наваливался на него прежний страх. Заставляя вскакивать в постели, чувствовать на себе холодный пот, и касался он сестры и Лены. Это навязчивое явление появилось сразу после того, как он забрал Киру в Энгельсе. Непонятный тип в окружении двух смазливых девиц не мог не вызвать оживления у тех, кто видел эту компанию. На сутенера не похож, но в любом случае куда ему столько, достаточно и одной. А то и вовсе без них обойдется. Дважды только чудо от стрельбы и спасло. Сколько ему нервов эта ситуация стоила!.. Благо, что подвернулся Паскаль.

— Почему молчишь? — Лена безуспешно дожидалась ответа.

Положение спас Тимоха.

— Вот вы где прячетесь! — издалека начал он. — Не посмел бы нарушить вашего уединения, но дело не терпит отлагательств.

— Что-то случилось?! — Лены выглядела испуганной.

— Да как сказать? Как будто бы и да, но не настолько, чтобы запаниковать, — непонятно объяснил Тимоха. И снизошел до объяснений. — Короче, заявился какой-то хмырь, и требует разговора с Игнатом.

— От соседей парламентер? — догадался тот.

— Ну да.

— И чего он хочет? — хотя и это предположить было несложно.

— Место твоей встречи с их главным обговорить. Наглый!.. — Тимоха покачал головой. — Такое впечатление, что кроме как через губу, иначе и разговаривать не умеет. Едва удержался, чтобы на место его не поставить. И какой идиот придумал, что парламентеров даже пальцем трогать нельзя?! Ну ничего, я его рожу хорошо запомнил, надеюсь, возникнет момент!

Глава 3

Глава третья

Пулеметные мышцы

Для текущих реалий главарь нежданно объявившихся соседей выглядел весьма презентабельно. В новехонькой, необмятой «горке», которую наверняка он и держал для подобных случаев. Складок на ней не было видно, а они всегда возникают, если хранить одежду сложенной долго. «Он что, выгладил ее перед встречей? Каким-нибудь утюгом на углях» — усмехнулся Игнат. Оружие — такой же, как у него АК сто третьей модели смотрелся так, словно его только что вынули из ящика: ни единой царапины! И что характерно — с родными пластиковыми прикладом и цевьем. Артефакт, которому плесень не страшна.

Внешность незнакомца не подвела тоже. Что называется — ладно скроен, ростом куда выше среднего, мужественные черты, волевой подбородок, и взгляд человека, которого сложно чем-то удивить. Примерно то же представляли собой и два его спутника.

Игнат на их фоне в видавшем виды брезентовом дождевике: небо с минуты на минуту грозило разродиться дождем, явно проигрывал. Разве что прическа у него была не в пример аккуратней: у Лены неожиданно проснулся талант парикмахера. А еще он утром старательно выскоблил кожу лица от двухнедельной щетины. Опасной бритвой Золинген, править которую положено на кожаном ремне — давний подарок от ныне покойного Ромки Имбы.

В опасении инфекции держась на безопасной дистанции, разглядывая друг друга, они стояли какое-то время, в течение которого пришелец всем своим видом давал понять, что хозяин положения здесь он. Затем, наконец, свершилось то, для чего они и встретились.

— Ну так чего хотели-то? — первым заговорил Игнат, когда молчание ему надоело.

— Может для начала представишься?

— Игнатом все называют.

Незнакомец покачал головой:

— Не слышал о таком, — заявил он.

Возможно, солгал, поскольку два его компаньона начали поглядывать на Игната с интересом.

— Не слышал, так не слышал, — пожал плечами Игнат. — Свою погремуху втайне держать будешь? Или все-таки обзовешься?

— Орел.

За спиной Игната, сдерживая смех, поочередно хрюкнули Тимоха с Ташкентом. Игнат тоже едва удержался от улыбки: громкая кличка! Что не ускользнуло от внимания Орла.

— Фамилия у меня такая, по ней и прилипло. А так Олегом, — опрометчиво начал оправдываться он. Ему бы хмыкнуть, все своим видом показывая: я полностью её заслужил!

Игнат посмотрел на спутников: может быть, им знакомо? Оба они, смотревшие куда-то в сторону, и стоически державшие морды невозмутимыми, синхронно помотали головой: нет, не приходилось.

— Вот и познакомились, Орел Олег. Теперь давай к существу. Зима на носу, работы много, каждая пара рук на счету, а тут сразу три отлынивают.

— К делу, так к делу. Короче, вы заняли не свое место, и придется его освободить.

— Ты про санаторий? — не слишком умный вопрос, но необходимый.

— Пансионат.

— Так вы в нем жили раньше?

— Нет. Наши знакомые. Но теперь будем мы. Так сказать, правопреемники. — Олег как отрезал.

Точка для встречи было выбрано одинаково удачно для обеих сторон. Поляна, бывшая когда-то частью пахотного поля, и лесу попросту не хватило времени, чтобы поглотить его полностью. Большую часть он все же освоил, и опушки располагались от них на одинаковом расстоянии. Позади Игната за деревьями скрывалась группа его поддержки. Где-то среди них была и Кира, которой все не терпелось опробовать винтовку в деле. Жестокой она стала, порой Игнат ее не узнавал. К тому же Лена рассказывала, появилась у Киры навязчивая идея встретить какого-то недоноска и собственноручно убить. Услышать подробности Игнат категорически отказался, но, тем не менее, знал: шрам в уголке губ Киры и ее сломанный нос, отчего на нем появилась пусть и едва заметная, но горбинка, — это его работа.

На противоположной опушке, не нужно быть прорицателем, прятались те, кто пришел подстраховать Орла.

— И что ты предлагаешь?

— Пансионат придется освободить, я уже сказал, — голос у Олега был уверенным, словно он ставил перед неизбежным фактом.

— Если ты только об этом, сразу говорю — нет, и можем расходиться.

Решение стоять насмерть приняли после визита парламентера на общем собрании, и никто не проголосовал против. Как сказал пропахший рыбой после удачной рыбалки Роман Ландик: «Лучше сдохнуть здесь и сразу, чем оттягивать конец. Для непонятливых поясню: у нас может не получиться нормально обустроиться в другом месте, если отсюда придется уйти. И тогда вопрос времени». Хотя и без лишних слов ситуацию понимали все.

— То есть, по-хорошему не получится? — Олег добавил в голос угрозы.

— По-плохому тоже. И вот еще что, опережая: тесниться мы не будем. Иначе получится как в той детской сказочке про лисичку и зайчика.

Если бы разговор не начался наездом, Игнату многое было бы о чем спросить. Все-таки они в этих местах гости, обстановка неясна, и он засыпал бы Олега градом вопросов. Но тот ясно давал понять, что разговаривать не по теме не намерен. Единственное, что смело можно было предположить — прежние жильцы покинули пансионат не в связи с чем-то таким, чего следовало серьезно опасться. Иначе, откуда к нему настолько горячий интерес?

— Вас немного, — сказал Олег тоном, словно ему была известна точная цифра.

— Сколько бы ни было, вам хватит.

Вся троица не произвела на Игната впечатления, хотя Орел наверняка взял с собой лучших, чтобы показать товар лицом. Так себе бойцы, опытному глазу это становилось понятно едва ли не с первого взгляда. Попади они ему под руку, работы предстояло бы много, чтобы сделать из них хоть что-то толковое.

— И вот еще что, Олег. Хватит угроз, они не помогут. Возможно, найдется тема, на которой нам удастся сблизиться, коль скоро соседями будем? Кстати, никаких излишков нет? Рады будем всему, а заплатим солью. Безусловно, в том случае, если она вам интересна. Ну так что?

Игнат не собирался перехватывать инициативу, ситуация вынуждала. Сегодня они здесь, завтра могут испариться также внезапно, как и появились, и увезти с собой то, что и ему и другим обитателям пансионата жизненно необходимо.

— И другой вопрос, не менее животрепещущий. Лишнего доктора у вас нет? На руках носить будем, на шелка положим, двойную пайку гарантирую лично. Разве что под бочок ему никого не обещаю: женщин у нас мало, и все они заняты.

— Я знаю, что у вас и как. — Орел явно не желал отступаться. Он собирался сказать что-то еще, но Игнат его опередил.

— От многие знания — многие печали, слышал такое? Ладно, поговорили. Надумаешь встретиться еще, шли гонца. Только не такого наглого, как был. Он Тимохе не понравился, а это, скажу тебе, серьезные проблемы для кого угодно, поклясться могу. Бывай!

Они уходили, когда Тимоха, до этого положивший пулемет на плечо словно двустволку, внезапно вскинул его, проследил им за полетом вороны, держа птицу в прицеле на вытянутой руке словно из пистолета. А когда та уселась на ветку растущей посреди пустоши сосны, снял одиночным, отсекая очередь, выстрелом, превратив ее в облачко перьев и кровяных брызг.

— Силен! — когда они отошли подальше, восхищенно сказал Игнат. — И удивительно к месту. Это и есть те пулеметные мышцы, о которых ты говорил?

— Ага! — кивнул довольный Тимоха. — Даром что ли я столько времени их разрабатывал?!

— По-ковбойски в ствол подуть забыл, — засмеялся Ташкент. — Чтобы они окончательно охренели. Или даже тебе слабо?

— Что же ты раньше не сказал!? Теперь уже поздно, — затем признался. — Чувствую, рука подрагивать начала, а эта тварь все не садится и не садится. Еще немного, и точно не попаду, а без этого получается дешевый понт. К счастью, пронесло. — Потом заговорил серьезно. — Игнат, тебе не кажется, что Орел общипанный слишком много о нас знает?

— Есть такое дело, — охотно согласился Игнат. — В конце-то концов, не подслушка же у них в пансионате стоит? А потому напрашиваются вопросы. Как ты думаешь, к кому они в первую очередь обращены? Заметь, я и с себя ответственности не снимаю, и все-таки?

— Результата не гарантирую, но сегодня же этим и займусь, — кивнул Тимоха. — Сдается мне, прижучили кого-то в тихом месте, того же грибника, язык развязали, а затем приказали молчать. Или чего-то наобещали. Не факт ведь, что Рыжий их обнаружил сразу по прибытию. Возможно, они не меньше нас здесь. Вариант?

— Не исключено.

— Разбаловался народ, всякую бдительность на безлюдье потерял. Хорошо, хоть таким образом аукнулось, все могло бы намного хуже.

Игнату только и оставалось, что согласиться. А заодно для себя решить, что гайки придется закручивать потуже. Путь лучше волками все на него начнут смотреть, чем он будет чувствовать на себе вину за чьи-то смерти. Ему и Ромки Имбы с остальными парнями за глаза хватает.

Работа на деляне кипела. Небо хмурилось который день, в любой момент могли начаться затяжные дожди, что сразу бы сказалось на показателях, а Игнату хотелось покончить с проблемой как можно быстрей. С закинутой на верхушку росшего на территории пансионата могучего дуба антенной, старенький, еще советский транзисторный приемник брал Нижний уверенно. Радиостанция транслировала в основном музыку, редкие сводки немудренных новостей, но прогнозов погоды от нее не дождаться. Да и откуда бы они взялись? Метеорологическая служба почила в бозе, как и множество других вещей.

Игнат с Ташкентом планировали присоединиться к заготовщикам дров еще с утра. Но неотложные дела заставили появиться там уже после полудня. Заодно они принесли обед. Как будто бы и недалеко до пансионата — полчаса туда, столько же обратно, но терять час, когда световой день и без того становился все короче, нецелесообразно.

— Бог в помощь, работнички! — весело сказал он. — Где тут у вас самый большой топор?

— Ну все, теперь дело намного быстрее пойдет: босс на подмогу пришел. — Паскаль заглянул под крышку молочного бидона, наполовину заполненного похлебкой, и патетически задрал руки. — Да неужели?! Братва, глазам своим не верю — на этот раз мясо! А то мы после ухи каждый день от переизбытка фосфора скоро в темноте светиться начнем, и тогда по ночам работать можно будет.

— Оно и есть, — кивнул Игнат, довольный произведенным эффектом. — Рыжего благодарите, подсвинка добыл. Фактически все вам и пошло, остальным только понюхать осталось. Вам нужнее всего: от вас все зимой зависит.

— Игнат, тогда яви еще чудо, хлебушка бы нам хоть по кусочку.

— Не вопрос! — вместо Игната ответил Павел, извлекая из рюкзака старательно завернутую лепешку. — Все, что у Людмилы получилось, и все без остатка вам. Пробный экземпляр. Люда сказала, что, если ноги от нее не протянете, она и другим напечет.

Чего только в ней не было. И грубо истолченные зерна, из тех островков одичавшей пшеницы, которую не забил бурьян. И лебеда, и какие-то семена, и даже желуди. Небольшая, размером со скромный каравай, ее передавали из рук в руки, разглядывая как нечто такое, о чем и забыть успели.

— Я ее поделю! — забрал наконец лепешку Андрей. — По коэффициенту трудового участия. Кто у нас тут первый день?! Ладно, не напрягайтесь, поровну! — и добавил без всякой надежды. — Может, у вас еще и на десерт что--то есть?

— Мотивация, — улыбнулся Игнат. — Помнится мне, нормой дневной выработки для женской лагерной бригады из пяти человек при двуручных пилах во времена товарища Сталина было пять кубов. Причем уже на площадке! То есть, по кубу на милое женское личико. Правда, у них лошадка имелась. Ее у вас нет, но ведь и вы мужики!

— И сколько это в чурбаках?

— Да шут его знает! Давай чего-нибудь полегче. Знаю только, что куб сосны весит восемьсот килограмм, а лиственницы — тонну. Только не спрашивайте, какой это объем. Ладно, пошли работать, родственничек, — хлопнул он Ташкента по плечу. — Вряд ли эти жлобы с нами поделятся.

Дергая на себя ручку пилы, Игнат размышлял над тем, что все три цивилизации на планете; западную, восточную и южноамериканскую, создали злаковые —пшеница, рис, и кукуруза. Благодаря им появился тот излишек продуктов, который дал возможность заниматься чем-то еще, кроме того, как постоянно заботиться о том, чтобы брюхо не оставалось голодным, и при этом вести оседлый образ жизни. Разве что индейцам с маисом не слишком повезло: цивилизация исчезла, так и не успев изобрести колеса, когда туда нагрянула технически более развитая западная.

— Мужики! — пообедав, окликнул увлекшихся работой Игната с Ташкентом Андрей. — Совесть имейте! Вы что, решили за нас недельную норму сделать?! Перекурите!

Ташкент как ждал, тут же бросив занятие, заставив полотно пилы под усилием напарника согнуться дугой.

— Поосторожнее! — накинулся Паскаль. — Мы уже так одну пилу кончили.

— Пошли, Игнат, отсюда, нам здесь не рады, — заявил в ответ Ташкент. — Мы их мясом с хлебушком от всей души потчуем, а они орут на нас, что уши закладывает. А заодно предадим Людочке: отказываются наши лихие лесорубы от мяса, баланда из свекольных листьев им больше по душе. Кстати, на ужин опять рыба будет, — и, дождавшись унылой реакции, со значением поднял палец.

— Жареная! — для пущего эффекта он протянул. — Ландик с Мирмидоном не на шутку разошлись: они утренний улов едва приволокли.

— Налаживается жизнь! — отреагировал Андрей. — Игнат, вы лучше нас поохраняйте, чтобы мне своих от дела не отрывать. К тому же на пилах сэкономим: мы к ним приноровились.

— Пошто Михалычу рекламацию не предъявите? — спросил Игнат.

— Он сказал — из того, что есть, другие не получится. Зато пилят!.. Сами убедиться успели.

Наблюдательный пост находился в удачном месте. С него отлично просматривались подходы с трех сторон к сосновому бору, где и шла заготовка.

За четвертую можно было не беспокоиться: она в прямой видимости санатория, там охрана настороже, и мимо нее не проскользнешь.

— Игнат, меня тут вот какая мысль мучает… — задумчиво сказал Павел.

— Ты говори-говори.

— А не наведаться ли нам с ответным визитом? Нет, без всяких погромов. Не думаю, что охрана у них так поставлена, что даже мышь не проскользнет. Затрофеим какого-нибудь типочка, поговорим с ним без грубостей, но убедительно, и тогда мы будем на равных по части информации. Ты как на это дело смотришь?

— Очень положительно, Паша. Я тоже к такому выводу пришел. Даже откладывать не будем, под утро и отправимся. Разве что тебе придется остаться.

— Это еще почему?! — возмутился Ташкент. — Из-за Киры?

— Нет, — слукавил Игнат. — Если что-то с нами произойдёт, одному Паскалю справиться будет сложно, только из этих соображений.

— Тогда почему не Тимоха? В этом смысле я ему не чета.

— Ты из пулемета с одной руки по воронам стрелять не умеешь, а тот для подстраховки — лучше и не придумаешь, — выкрутился Игнат.

Разведка не задалась еще в начале. Вышли в темноте, и буквально тут же Тимоха, угодив ногой в какую-то яму, потянул сухожилия. Чертыхаясь под нос, он некоторое время бодрился, пока не был отправлен Игнатом назад. Затем пришлось переходить реку вброд по пояс, а вода была холодна. Апофеозом стало открытие, что деревня уже пуста. Утешением стало немалое поле подсолнуха, которое они обнаружили по стаям кормящихся на нем птиц.

— Срочно возвращаемся, берем сколько можно народа, в том числе, и дровосеков, и без задержки на сбор урожая. Чтобы до единого зернышка! Пока они все не поклевали.

— Так любишь семечки? — неудачно пошутил Пастух.

В берцах еще хлюпало, Игнат чувствовал, что заложило нос, что могло обернуться серьезными проблемами, а потому он едва сдержал себя, чтобы не ответить зло.

— Масло будем давить, Костя, масло! Пахучее такое, а какое оно вкусное!.. Жмыху, уверяю, тоже применение найдем. Ты даже не догадываешься, сколько в нем протеина! Из одного его можно лепешки печь, а если еще и добавить чего-нибудь? Хотя бы желудей. Даром их что ли столько насобирали? Голь на выдумки хитра.

Ландик оказался страстным любителем пословиц и поговорок. Он буквально сыпал ими повсюду, а такие вещи заразны. Что Игнат почувствовал на своей шкуре.

Глава 4

Глава четвертая

Защита от дураков.

Начало ноября обитателям пансионата запомнилось сразу двумя событиями –первой метелью и попыткой захвата убежища.

Они пришли под утро, когда, по их убеждению, и ответственные стражи должны потерять бдительность. Пулеметная очередь была не скупой — патронов на двадцать, и сон с Игната слетел мгновенно. Ладно одиночный выстрел, такое, по разным причинам, случалось и прежде, но, чтобы столько сразу!..

— Носа из комнаты не высовывай! — лихорадочно одеваясь, приказал Лене Игнат. Получилось грубовато, но ведь и причина незаурядна, и ему было совсем не до сантиментов.

— Хорошо-хорошо! — торопливо заверила Лена, которая занималась тем же.

Вновь прозвучала очередь, теперь из автомата, к ней добавились другие, заставляя Игнат скрипнуть зубами — это что же случилось такого, что люди не берегут патроны, а они каждый на счету?!

Перед тем как выскочить из комнаты, Игнат нашел время на миг прижать девушку к себе.

— Все будет хорошо! Главное, сиди здесь! — здание пансионата станет последним оплотом.

Ответа Лены, Игнат уже не услышал.

Наиважнейшее в подобных ситуациях — не спутать своих и чужих, а заодно не подставиться под дружественный огонь. Но когда он увидел мелькнувший на мгновение в метели силуэт в белом маскхалате, на спуск нажал, не раздумывая: у них чего-то подобного и близко нет. И, конечно же, попал. Дистанция была, что называется — в упор, и если бы Игнат не умел делать такие вещи, сдох бы давным-давно.

«Надежно зацепил!», — успел оценить он работу, перед тем как отреагировать на чье-то шумное дыхание сзади и сбоку, разворачиваясь, припадая на колено, и направляя на источник звука автомат.

— Свои! — полураздетый, в бушлате на голое тело, Ташкент на всякий случай ушел пируэтом в сторону.

— Давай за мной! — приказал он, бросаясь в сторону кочегарки: там не жалел патронов Тимоха, разродившийся второй длинной очередью подряд. – Кира где?!

Сестра заступала в караулы наравне с остальными бойцами, но успела ли она смениться, Игнат понятия не имел.

— Что-то попроще спроси! Тихо!

Игнат тоже услышал за углом здания топот нескольких пар ног, и скрип свежевыпавшего снега под ними.

— Встречаем! — а пальцы уже сдвинули переводчик огня в среднее положение: не та ситуация, чтобы экономить.

Сомнений не возникало — это враг. Ну не мог никто другой появиться оттуда ночью, к тому же толпой. А потому он даже не раздумывал, едва они возникли из-за угла. Щедро, очередью на полмагазина. Павел начал стрелять почти одновременно, задержавшись на какой-то миг. Кто-то из четверки все-таки умудрился нажать на спуск. Перед тем как его отбросило назад, пуля ударила в кирпичную кладку на уровне лица, выбивая из нее крошки, одна из которых больно впились Игнату в щеку.

— Цел? — бегло осмотрел напарника он, когда убедился, что никого из четверых в живых не осталось. — Тогда вперед!

— Самсон! — указал автоматом Павел на лежавшее на снегу тело, с темным пятном крови у головы.

— Вижу! — только и буркнул Игнат. Проявлять эмоции было некогда: спасать надо тех, кто еще жив. — Паша, прикрой!

До кочегарки оставалось метров пятнадцать открытого пространства. Тимоха почему-то затих, дверь в нее распахнута настежь, а находится она под одной крышей с боксами, где стоят оба грузовика. Останешься без них, и что тогда?!

Позади, возле входа в пансионат, раздавались громкие команды Паскаля, собиравшего вокруг себя людей.

— Думаешь стоит? Игнат, риск! Подожди, Андрюха сейчас приведет подмогу.

— Некогда! — зло бросил Игнат, перед тем как совершить рывок.

Считанные мгновения могли стоить жизни Тимохе и Михалычу. Даже если напавшие ушли также внезапно, как и появились, а стрельба как будто бы поутихла, невозможно исключить — кто-то из них истекает кровью, не в состоянии наложить на себя жгут.

Как не хотелось ему с лету нырнуть в кочегарку, под защиту толстенных стен, но здравомыслие победило. Перед тем как оказаться внутри, он застыл недалеко от входа, окликнув:

— Тимоха, ты здесь?

— Туточки я! Входи, не бойся.

Голос был бодр, весел, и давал надежду, что живы и он, и Михалыч.

— Как вы тут? — Внутри кочегарки было темно.

— Оборону держим. — Теперь ответил показавшийся в дверях Михалыч, почему-то с двустволкой в руках. «Откуда она взялась?! Не было раньше ружей ни у него, ни у других», — удивился Игнат.

— Целы?

— В различной степени, — загадочно сообщил водитель.

— Что с Тимохой?

На Михалыче не было заметно ни царапины.

— Ногу зацепило, - сообщил уже пострадавший. - Пока не разобрался, но, думаю, несерьезно.

— Игнат! — издали окликнул его несшийся впереди тех, кого сумел собрать, Паскаль.

— Ладно, держитесь тут, — напутствовал перед тем, как уйти Игнат. — Мы сейчас территорию проверим.

— Всех, кого получилось! — доложил Паскаль, едва оказался рядом.

Игнат открыто поморщился: столько времени понадобилось! Хуже того, для чего была создана тревожная группа, которой командовал Тимоха? За время обитания в пансионате, им сыграно две ночные тревоги, и как будто бы обе прошли нормально.

А как дошло до дела, все покатилось кувырком. К Андрею тоже имелись вопросы.

В случае нападения он с назначенными ему людьми должен оставаться внутри. Так сказать, последняя линия обороны. Чтобы была возможность отступить, если ситуация станет безнадежной.

— Значит так… — начал Игнат, чтобы распределить людей, когда в районе бане грохнул одиночный выстрел. После чего ему только и оставалось, что скомандовать. — За мной!

Баня была рядом, когда выстрел раздался вновь.

— По-моему, из сарая, — сказал Ташкент.

— Сейчас я с другой стороны зайду! — Рыжий метнулся за угол пансионата.

Не прошло и половины минуту, когда донесся его злой голос.

— Мирмидон, ты какого хрена палишь, урод?!

Оплеуха, очевидно, была увесистой, поскольку ее услышали все.

Ночные налетчики исчезли также внезапно, как и появились, оставив после себя одиннадцать трупов. Восемь собственных, и троих - из обитателей пансионата. Помимо водителя Самсонова, погибли еще двое: повариха Таисия, и Кондрат из команды Тимохи. Когда Игнат его увидел, то невольно вздрогнул: ему показалось – это Кира! В лежащем на земле в овчинном тулупе человеке, ночью, и во время пурги, трудно сразу определить – мужчина или женщина. И еще раз после того, как рядом с ним раздался голос сестры.

— Только-только меня на посту сменил! Я даже вернуться не успела.

— Ну и заставила ты меня поволноваться! — прижимая Киру к себе, Игнатпочувствовал, как предательски дрогнул голос. – Точно тебя на кухню в помощь Людмиле переведу! — И вздохнул: получалось, вместо погибшей Таисии.

— Еще чего! — возмутилась поначалу притихшая Кира, освобождаясь из его рук.

Они собрались в столовой поздним утром, когда давно рассвело. Как выразился белеющий повязкой на ноге Тимоха — для разбора полетов.

— Ну что, каковы результаты? — Игнат поочередно обвел всех взглядом.

Они с Ташкентом и Рыжим только что вернулись в пансионат, обойдя его по широкому кругу в надежде понять – куда направился враг. Чтобы организовать за ним погоню по горячим следам. Но метель, которая и не думала прекращаться, надежно все замела. Единственное, что удалось выяснить – ушло их меньше, чем осталось на территории пансионата.

— Да ничего, ровным счетом, — в ответ на его вопрос пожал плечами Андрей. — Как выяснилось, мы слишком круты для того, чтобы оставить хотя бы единственного подранка.

— Тимоха, ты как будто бы первый стрелять начал, — продолжил опрос Игнат.

— Нет. Но я по порядку. Проверил посты, зашел в кочегарку чайку погонять. В ней Михалыч с Самсоном над какой-то разобранной шнягой колдуют. Потрепались немного, Самсоныч сказал, что спать пошел. Когда он вышел, все и началось. Полагаю, они столкнулись нос к носу, но у него только крикнуть и получилось, а ему в ответ очередью. Я выскочил, и с порога!.. Так понимаю, в тех, кто должен был заблокировать вход в пансионат, пока остальные хозяйничают на территории. Маскхалаты, кстати, на них совсем новенькие. Отстираем, заштопаем, и еще долго нам послужат!

— Не велика ли за них цена? — грустно сказал Паскаль.

Тимоха лишь пожал плечами.

— Кто это мог быть? Орел со своими? — Ландик задал риторический вопрос, ибо ответить на него было невозможно.

И все-таки Рыжий сказал:

— Не думаю. Из поселка, где были, они убрались. Да и не хватило бы им ума, полагаю: то еще воинство! Этим же только случайность помешала. Другие заброшки поблизости осмотрены лично еще и недели не прошло. Сейчас ведь куда проще — дым из труб виден издалека, даже заходить в них не нужно.

— Ладно, Николай, лягут снега, встанем на лыжи, и расширим твой радиус, — пообещал Игнат. — Но это после. Как они сюда попали? — по словам разделил он. — И главное. Почему они прошли посты незамеченными? Тимоха, кто убеждал, что все под контролем?

— Я и сейчас это скажу. Но не ты ли говорил, что защиты от дураков придумать невозможно? А их оказалось целых два.

— Было такое, — не стал отрицать Игнат. – И кто ж они, таинственные дураки?

— Первый из них — Муравьев.

— Мирмидон?! — впору было удивиться. Надежный рассудительный мужик, и ни единого вопроса к нему за все время не возникло.

— Да.

— Колись как на духу! – потребовал Игнат, обнаружив, что Тимоха вильнул взглядом.

— Ситуация у меня довольно поганенькая, — поморщился тот. — Не знаю, с чего и начать.

— Тимоха! – Игнат повысил голос. – Люди погибли!

— Этот хмырь дождался, когда я его пост проверю, и свалил.

— Куда свалил?

— На свидание с Тосей.

Таисия была одной из тех, кто был убит этой ночью. Симпатичная женщина лет тридцати, и ее связывали отношения с находившимся здесь Ландиком.

— Чего?! – Ландик вскочил на ноги.

— Того, Георгий, того! — мрачно кивнул Тимоха. — Многие об этом знали. Но все, что касается нас лично, зачастую мы узнаем в последнюю очередь, так почему-то устроено.

Ландик сгорбился, вжав голову в плечи, и пошел к дверям.

— Паскаль! — Игнат указал Андрею на него взглядом. — Проследи!

Не хватало еще, чтобы из-за ревности одним убийством стало больше. Тимоха продолжил:

— Вспомните, Таисия всегда раньше Людмилы вставала, и на кухню шла. Чтобы печь растопить, что-то подготовить к тому времени, когда Люда придет, и начнет творить свои чудеса. Так было и на этот раз. А перед этим собралась с Мирмидоном пошалить. Дальше им нужно было уединиться. Холодно уже на дворе, баня по ночам пустует, в ней они и должны был встретиться.

— Палил он зачем? — Игнат вспомнил стрельбу из сарая.

— Запаниковал. Я ведь успел с ним по душам поговорить. Тосю убили на его глазах. Ножом, чтобы не шуметь. Он в это время прятался, чтобы никто из своих не увидел, а потому его не заметили. Дальше самое поганое началось. Вместо того чтобы поднять тревогу, он ходу дал, и забился в сарай. Но духу у него не хватило даже затаиться, палить начал на каждый шорох. Да, Игнат, это не он, поклясться могу.

Последняя фраза прозвучала для всех загадочно, но не для Игната. Тимоха хотел сказать, что Орел знал так много не благодаря Мирмидону.

— Понял тебя. И кто же второй дурак?

Перед тем как ответить, Тимоха вздохнул и развел руками:

— Я.

— Поясни!

— Причин несколько. Пост больно ответственный, я туда кого попало не ставил, а на него надежда была. Получается, не доглядел. И еще…

— Что именно?

— Гребаная жалость!

— Не понял?

— Работяг пожалел. Наломались они за день, и я всю свою пятерку по постам раскидал. Как выясняется выбрал тот момент, ради которого и создавали тревожную группу, не раньше и не позже. Благо, хоть удачно чаю зашел попить. Кондрата жалко! Нормальный мужик был.

— Ладно, не кайся. Всем нам придется сделать выводы. Что с ногой?

— Сквозная. Сухожилия не перебиты, кость как будто не тронута, вены не задеты точно, словом, по мясу прошла. Так что должно обойтись без последствий.

Помимо Тимохи был и еще раненный. Но в случае с ним, к счастью, обошлось тем, что пуля прошла по касательной.

Игнат в который раз уже пожалел, что среди них нет врача. Была у Паскаля возможность взять с собой терапевта с огромной практикой, но ему не удалось его уговорить. В последствии он не раз ругал себя за то, что убедить не получилось. Ведь если математику называют «королевой наук», то в медицине такой статус имеет терапия.

Вернулся Андрей, в очередной раз удивив Игната способностью материализоваться, стоит только о нем подумать.

— Как он там? — Спрашивал Михалыч, но смотрели на Андрея все.

— Ландик поклялся, что глупостей делать не будет. Не запирать же его?

— Расходимся, — сказал Игнат. — Тимоха, сиди. Сейчас я тебе свой костыль принесу, давно без дела лежит. Андрей, задержись и ты. У меня к тебе разговор отдельный, наедине. Рыжий, Пастух, готовьтесь. Возьмем Ташкента за компанию, и завтра с утра по окрестностям вояж совершим. Да, Михалыч, откуда у тебя ружье? Трофейное, что ли?

— Нет. Оно у меня давно, когда все только еще началось. Первое время с ним и существовал. Затем, когда калашом разжился, лежало себе в кабине без дела, хотел Рыжему на день рожденья подарить, - то ли пошутил, то ли всерьез сказал Нестеров. – Выскакиваю я значит вслед за Тимохой, и на втором выстреле ловлю клин. После осмотрел – гильза в стволе раздулась. Качество самокрутов знаешь какое, у меня они каждый второй, и шомполом времени не было. Тогда-то о нем и вспомнил. Воспользоваться, правда, не получилось.

Скривился Тимоха, с шипением втянув воздух между зубами.

— Дергает! — пожаловался он.

— Сейчас полегчает, — обнадежил Игнат. — Ради такого дела расщедрюсь грамм на двести. Разбавленного, сразу предупреждаю. А там уже сам смотри: рану обработать или принять внутрь.

Если бы не Тимоха, все могло быть намного трагичней. Враг устроил бы горячий прием тем, кто начал выскакивать из дверей пансионата, и тремя убитыми точно бы не обошлось. И первым из них наверняка бы оказался Игнат.

— Так, братва, даже не подходите! — наблюдая за реакцией после слов о спирте, предупредил он. — Свой собственный подвиг совершите, нечего к чужому примазываться!

— Ты это, старшой, только сильно не тяни! — оживился Тимоха. — Промедлишь, чувствую, и литры может не хватить. Эх, туда бы еще и медку капнуть!.. Потом закусить Людочкиной лепешкой, совместно с копченным лещом и солеными грибочками... Клянусь, до завтра бы оклемался, и вместе с вами побёг.

— Дойдешь до кухни, или мне у Люды сходить и взять? — улыбнулся Игнат, заранее зная ответ.

— Да я уж как-нибудь дошкандыбаю! Тем более, кто-то мне костыль обещал.

Интерес Тимохи к Людмиле — статной миловидной женщине, был известен всем. Если он куда-то запропал, искать его следовало на кухне. Игнат ради любопытства поинтересовался у Лены — насколько велики у Тимохи шансы? И не удивился ответу, что крепость близка к капитуляции. Возможно, его ночной подвиг и станет тем фактором, после которого она наконец падет.

— Ладно, пошел за костылем. Если не забуду, то и спирт принесу.

— Издеваешься?! – Тимоха улыбался тоже.

После того как им удалось обеспечить себя дровами, все силы были брошены на сбор даров природы, чем до того занимались одни женщины. Соли хватало, а потому грибами у них получилось запастись на всю долгую зиму. Впрочем, как и ягодами. Рыжий с напарником Пастуховым время от времени радовали мясом, но настоящим спасением была рыба. Вареная, вяленая, копченая, запеченная в духовке, изредка жареная, она шла в ход одинаково хорошо. Кости и чешуя не пропадали тоже.

Игнат в очередной раз убедился, что вторым по значению после толкового командира является хороший повар. Людмила таким и была. Зерна почти одичавших овса или пшеницы, перемолотый жмых, дробленые в порошок рыбьи кости, ее чешуя, если взять их по отдельности — съедобно и всё. Но стоит дать это Людмиле, из-под ее рук выходят такие вкусные блюда, что едва кончики пальцев не откусываешь, когда ешь.

Глава 5

Глава пятая

Промежуточная «семерка»

— Ну что, передохнули, теперь последний рывок? Отсюда до Павловки меньше часа ходьбы. И поторопимся, скоро начнет темнеть, — подавая пример, Игнат решительно поднялся на ноги.

Заканчивался пятый день блуждания в окрестностях пансионата, и все устали. Ночевки в заброшенных поселках и деревнях, когда единственной радостью было попить горячего отвара из чаги, плодов шиповника и трав, перекусить тем, что взяли с собой, и забыться до утра, чередуясь дежурствами. Павловка была в составленном Игнатом списке последним населенным пунктом, который им предстояло посетить в попытке хоть что-то выяснить. А по возможности и отомстить за смерть Самсонова, Кондрата и Тоси. Игнат ничего не мог с собой поделать, но Самсонова ему было жальче других. Добрейшей души человек, к тому же нет у них еще одного водителя подобного уровня. Сплошь автолюбители, а Михалыча на две машины не разорвать.

Отсюда, с опушки, такая же темная, заброшенная, как и все другие перед ней, Павловка одним своим видом вызывала депрессивные чувства.

— Может, напрямик, по полю? — тоскливо предложил Ташкент. — Вряд ли в ней найдется хотя бы единственная живая душа.

Соблазн был велик. Мерзкая, с резкими порывами ветра погода, когда днем небеса то и дело сыпали сверху ледяным дождем вперемешку с градом, а по ночам основательно подмораживало. Игнату не меньше других хотелось забраться под крышу, где через какое-то время воздух обязательно согреется до приемлемой температуры теплом их тел и устроенной из кастрюли с толстыми, нержавеющего металла стенками походной печью.

А ещё больше — вдруг, в одно мгновенье, оказаться в пансионате. Где есть баня с шикарной парилкой, вкусная, сваренная кудесницей Людмилой рыбная, а то и мясная похлебка, мягкая постель, и апофеозом уюта — жаркие объятья Лены.

Но в ответ на слова Ташкента, Игнат решительно покрутил головой: нет. В этом случае им придется пересекать открытое пространство, с редким березняком в единственном месте, и все время пути они будут видны как на ладони. Павел устал больше других, Игнат чувствовал, как дает о себе знать травмированное летом колено, Пастухов то и дело покашливал и шмыгал носом, и только Рыжий выглядел неутомимым.

— Паша, она последняя. Если никого не обнаружим, завтра с утра назад. И, если поторопимся, к вечеру будем дома. Давай постараемся не подставиться напоследок, — как мог, приободрил он Ташкента, других, а заодно и себя.

Идти предстояло речным берегом, на нем хватало растительности, и она надежно прикроет. Что вызывало оптимизм, перебираться на другой берег нужды нет: крошечная, на полтора десятка домов Павловка, расположилась на их стороне. Иначе вряд ли бы они смогли заставить себя форсировать реку: не та мотивация, и где искать ее, непонятно.

— Стоп! — шедший впереди других Рыжий взметнул над собой руку, и тут же присел.

— Что не так? — не желая быть кем-то услышанным, Павел почти шептал.

— Движение прямо по курсу.

— Точно не зверь? — Ташкент понизил голос до едва слышимого.

Всевозможной живности на пути им попалось немало. И будь все иначе, их путешествие было бы намного комфортней. Бурлящий на огне котелок, где мяса больше, чем воды — неплохая награда после трудно проведенного дня. Но что это за разведка, если звук от выстрела разносится на несколько километров?!

— Не знаю. — Рыжий потянул носом воздух.

— Думаешь, получится унюхать? — засомневался Ташкент.

— Ветер на нас дует. Если правильно, порциями, а выдыхать через рот, шанс есть. — Он внезапно сжал свободную от оружия руку в кулак. Жест, который означал замереть. — Мишка. — Рыжий сказал таким тоном, как будто речь шла о плюшевой игрушке.

Теперь Игнат тоже увидел сквозь голые от опавшей листвы кустарник смутный, удаляющийся от них силуэт.

Когда тот скрылся из вида, Николай торопливым шепотом заговорил.

— Косолапый, можете не сомневаться! Определенно кого-то скрадывает. Теперь вопрос: на кого ему охотиться на окраине деревни? И другой: почему до сих пор не залег? По сезону уже пора. Объяснение вижу одно — не добрал достаточно жиру на зимнюю спячку, этим сейчас и занимается. Но на кого?! — повторился он. — Кто тут может быть, кроме людей?!

— Лось? — предположил Пастух.

— Сомнительно. Полдеревни выгорело, запах гари до сих пор остался, и что ему здесь делать? С другой стороны, не уверен, что это не печной дым. То, что его не видно, еще ни о чем не говорит.

— Только меня не спрашивайте, какой он именно, — мрачно сказал Пастух перед тем, как в очередной раз шмыгнуть носом. — Тут я вам не помощник.

Рыжий нетерпеливо от него отмахнулся.

— Игнат, наши действия? Вдруг там люди?!

— Мимо не пройдем. Если взялись, нужно разобраться, чтобы белого пятна не осталось. Никого не обнаружим, хотя бы с мясом вернемся. А если повезёт, его будет много. Вдруг он лося или кабана задерет, а мы потом его, — размечтался Игнат. — Только давайте поосторожней, иначе из охотников сами превратимся в добычу.

Промежуточная «семерка» рассчитана на среднестатического человека весом в восемьдесят килограмм, и охотиться с ней на медведей — занятие для очень рисковых. Особенно учитывая, что взрослая особь весом в полтонны и больше — не такая и редкость. Но в четыре ствола они остановят его легко, главное, вовремя увидеть рывок.

— Давай, Коля, командуй, — благословил Рыжего Игнат. — Они сейчас жирненькие, перед тем как завалиться спать, даже если этот не добрал. Обидно будет, если на обратном пути никакой живности не встретим, и его упустим.

— Тогда слушайте внимательно… — начал тот, когда послышался женский крик, и он заставил всех вздрогнуть:

— Папа, я ведро в колодце утопила! Помоги достать!

Теперь раздумывать было некогда.

— Вперед! — увлекая других за собой, рванулся на голос Игнат.

Не напрямую. Туда, где виднелся остов длинного, полусгоревшего здания, чтобы до поры быть им прикрытым. Где папа, там могли оказаться брат, муж, деверь, шурин, а также множество других людей. Неизвестно, как они себя поведут при встрече, и потому следовало соблюсти осторожность.

— Вон она стоит! Какая классная! — зачарованно прошептал Коля, осторожно выглядывая из-за угла, прикрытый кустом черноплодной рябины.

Девушка действительно выглядела симпатичной, несмотря на убогий наряд. Кирзачи не по размеру, просторная, в заплатках, куртка и мешковатые, давно потерявшие цвет штаны. Светлые волосы выбивались из-под мужской ушанки.

— Ну все, Рыжий, нашли мы тебе невесту! — с набитым плодами рябины ртом, отчего голос у него звучал не совсем внятно, заявил Ташкент. — Сейчас сосватаем, а если откажут, украдем. Ковер готовь! Тестя не вижу. Она же папу звала?

Девушка, словно почувствовав взгляды, повернулась в их сторону. Миг, и лицо у нее исказилось от испуга: из-за дома, расположенного через улицу, метнулся огромный бурый ком атакующего медведя.

— Огонь! — прикладываясь к автомату, крикнул Игнат.

Несмотря на непонятную обстановку, медлить было нельзя. Считанные мгновения, удар могучей лапой по затылку, когда когтями зачастую снимается скальп, и все, шансов выжить практически не будет: слишком велика вероятность, что сломаются шейные позвонки.

Стреляли все четверо, пусть девушка находилась почти на линии огня, и существовал немалый риск ее зацепить. Она, вместо того чтобы метнуться спасаясь, застыла, прижав руки к груди. Чей-то удачный выстрел перебив медведю хребет, парализовал задние лапы. Следующие, все еще скалящему клыки, заставили его уткнуться мордой в не до конца промерзшую землю.

— Уходим! — потребовал Игнат. — Зайдем с другой стороны. Неизвестно, сколько их сейчас прибежит.

На звуки выстрелов объявился единственный человек. На двух костылях, умудряясь при этом держать карабин, он ковылял так быстро, как получалось.

Отец девушки приблизился к медведю, приставил ствол почти вплотную к его уху, и выстрелил. И только затем повернулся к дочери, по-прежнему застывшей как изваяние, что-то ей сказал, они отошли от зверя, и остановились, настороженно озираясь по сторонам.

— Сразу видно, человек опытный! — резюмировал увиденное Ташкент. — Рыжий, ты еще здесь?! Иди, представляйся. Сдается мне, никого больше не будет. Иначе, после такой канонады, давно бы уже сбежались. Давай, Колян! — благословляя, Павел хлопнул его по спине. — Или мне вначале сходить? Мол, у вас товар, у нас купец… Что там дальше, запамятовал?

— Да пошел ты!.. — беззлобно ответил ему Рыжий.

— Так, сваты, пойдемте, — заявил Игнат. И куда громче, перед тем как показаться из укрытия, добавил. — Отец, не стреляй, мы мирные!

Путь к ним лежал мимо медведя.

— Вот и разгадка! — сказал Николай, когда они поравнялись с мертвым зверем.

— Ты о чем? — поинтересовался Пастух.

— О том, что каким бы он голодным не был, наш запах должен его отпугнуть. Нюх у медведей такой, что собакам до них, как курицам до орлов в смысле полетов. Они человека за два десятка километров чуют. Ну не мог он не знать, что мы где-то рядом, но тем не менее напал.

— И что с ним не так? Согласен, через неделю он бы и сам сдох, если не завтра. Видок у него, конечно!..

Зверь действительно не выглядел хозяином леса. Свалявшаяся, местами с пролысинами, где виднелись многочисленные гнойники шерсть, истощенный настолько, что походил на гигантскую собаку. И все-таки у Игната не получилось связать слова Николая ни с чем. Он посмотрел на него с вопросом. Рыжий надавил на голову медведя ногой, чтобы все получше смогли рассмотреть ту сторону морды, которая оказалась прижата к земле.

— Убедились? — После чего начал старательно возить подошвой по чудом сохранившемуся куску асфальта. Словно ему хотелось очистить ее от чего-то такого, что грозит серьезными неприятностями.

— Да уж!.. — только и сказал Ташкент, после того как его передернуло от отвращения. — Думаешь «черная плесень»?

— А что еще может быть? Наверняка добралась до мозга, и результат мы видели. Агрессия ради агрессии, недаром же он настолько худой. У людей тоже после нее иногда так случается, когда они становятся как зомби.

— Лучше сдохнуть сразу! — Ташкента сотрясло снова.

«Это точно», — соглашаясь с ним подумал Игнат.

Правая сторона морды была словно изъедена кислотой, и на ней не оставалось ни шерсти, ни кожи, а вместо глазницы зияла заполненная слизью впадина.

— Пойдемте. Колина невеста нас уже заждалась, — сказал он, чтобы в очередной раз смутить Рыжего.

Все вместе они переместились в дом. Отец девушки продолжал смотреть на них настороженно. Игнат его понимал. После почти недельного блуждания вид у них был еще тот: обросшие щетиной, воняющие дымом, в грязной одежде, и с чумазыми лицами. Карабин мужик держал под рукой, пока Игнат неуловимым движением не оставил хозяина без оружия, и не повесил его на вешалку возле входных дверей.

— Извини, отец, иначе нервирует. Мы, безусловно, не ангелы, но у нас все по согласию. Так что за свою красавицу-дочь можешь не переживать, слово! Сколько вас здесь?

— Двое. Ирина, да я.

— Давно? Непохоже, чтобы вы здесь жили всегда.

Убогая обстановка, затопленная Ириной печь нещадно дымила, да и снаружи дом выглядел так, как будто долгое время был в запустении. И наверняка ведь лучший из всего, что осталось в поселке целым. Иначе, что их тут держит? К нему не помешало бы основательно приложить руки. Но что можно спросить с человека, которых только с помощью двух костылей и способен передвигаться?

— Месяц, может, и больше. Поначалу дни считал, затем плюнул: какой в этом смысл?! Вы кто будете?

— Мимо проходили, увидели, что девица на выданье, и не смогли мимо пройти. А тут еще и возможность нормально представиться появилась. — Игнат через окно посмотрел на мертвого медведя. Затем обратился к девушке. — Знакомься, Ирина, вот он твой спаситель и есть, а зовут его Николай.

Он не мог не заметить, что больше всего внимания она обращает на Павла. Неудивительно: Пашка — мужик видный! Однажды Ташкент рассказывал, что фанатки толпой за ним бегали, и наверняка не врал. Девушка смутилась, и вместо нее ответил отец все с той же настороженностью.

— Вы все в него стреляли.

— Это мы Николаю помогали на всякий случай. А так полностью его работа. Как оказались здесь?

— Нонна приболела, пришлось остаться. Не по своей воле.

— Нонна — это кто?

— Моя жена. Две недели как умерла.

— А почему не по своей?

— Оказались не нужны. Колченогий, и его больная жена.

— Кому не нужны?

— Орлу.

— Кому?! — по времени как будто бы все сходилось, но Игнату хотелось удостовериться.

— Олегу Орлу. Он всем у нас заправлял.

— Знаю о таком, и даже встречался. Так это Орел вас и высадил?

— Ну, не совсем чтобы… Нонну нельзя было дальше везти, ей покой был нужен: тряски она бы не перенесла. Орел и сказал: «Либо едем, либо оставайтесь. Ждать у нас времени нет».

Игнат с сомнением покачал головой. При подобном раскладе вряд ли бы Орел оставил Ирину здесь. Девушка действительно симпатичная, и забавно было наблюдать за тем, как Рыжий раз за разом косит на нее глаза.

Уловив взгляд Игната на дочь, и сообразив причину, мужик покачал головой.

— Пытались ее увезти. Только она сбежала. То-то мы с Нонной удивились, когда Ирина вернулась!

— Я так боялась, что дорогу назад не найду! — призналась девушка.

— Как тебя зовут? — наконец-то догадался Игнат спросить имя ее хромого отца.

— Петром.

— А по профессии кем будешь?

Игнат даже дыхание затаил: вдруг доктор?! Ну бывает же чудеса на свете!

— Сварщик. А вообще много чего умею! — заторопился Петр. — Кем только работать не приходилось, у меня трудовая практически вся исписана!

Игнат постарался скрыть разочарование: не повезло. Рукастые сейчас все: жизнь заставила.

— Ты это, Петр, не тараторь. Здесь вас не бросим, отведем к хорошим людям, — мимолетно подумав, что, когда нагрянут морозы, им в этой халупе пришлось бы тяжко. Не говоря уже о том, что зима получилось бы у них совсем голодной, и далеко не факт, что они смогли бы ее пережить. Заодно вздохнув: хромота Петра означала, что не долететь им до пансионата за день. — Но при одном условии.

— И какое оно? — в очередной раз насторожился тот.

— Дочка у тебя просто прелесть. — Сказал Игнат, посмотрев на дверь, через которую только что вышла Ирина. — Вот смотрю я на Николая и думаю: точно ведь по уши влюбился парень!

Петр угрюмо промолчал, не понимая, к чему клонит Игнат.

— Ты все-таки отец, для нее твое слово должно быть весомым. Скажи ей, чтобы она поласковей с ним была, — заодно вздохнув: сват из него получился аховый. — Ирина всё на этого хмыря поглядывает. — Игнат толкнул кулаком в бок Ташкенту. — А он, между прочим, на моей сестре практически женат, и я ему сразу роги укорочу!

Павел искоса взглянул на Игната, явно собираясь ответить чем-то таким же едким, но промолчал, лишь кивнув. Припомню, мол, при первом удобном случае. Николай сидел с таким красным лицом, что оно практически сравнялось с цветом его волос, но тоже не сказал ни слова.

Вернулась Ирина с охапкой дров в руках.

— Сейчас я вас похлебкой угощу, только подогрею, — пообещала девушка. — Правда, пустая она совсем.

— Два патрона у меня всего! — начал оправдываться Петр. — А с моей ногой какая там охота! На случай надеялся: вдруг кто-нибудь прямо сюда забредет. Правда, не такое.

— Сейчас мы это дело поправим, — подавая пример остальным, полез в рюкзак Игнат. — Доставайте у кого что есть. Экономить больше нет смысла: завтра к вечеру дома будем. Ирина. — Окликнул он девушку, которая хлопотала у стола. — Николай сейчас тебе поможет.

Он выразительно посмотрел на Рыжего: «Ты так и будешь сидеть и молчать?! Давай, действуй! На медведя в одиночку охотишься, а здесь смотрите-ка, румянец на всю щеку как у девицы! Вернемся в санаторий, и в нем у тебя такая конкуренция возникнет!.. Рыжий, лови момент!»

Глава 6

Глава шестая

«Волшебные сумерки»

Дорога назад далась нелегко. Петра, взяв под руки, приходилось почти нести, настолько трудно ему было передвигаться самостоятельно. И даже наспех сооруженные носилки толком ситуацию не изменили.

С безобразной ночевкой посреди леса, когда поднялась метель с резкими порывами ветра, и отражающий тепло костра экран, сооруженный из еловых веток — необходимое в таких условиях обстоятельство, почти не помогал. Они просидели ночь тесно прижавшись, согревая друг друга теплом. Толком отдохнуть не получилось, и тяжеленный штуцер отца Ирины стал непосильным бременем.

Ташкент все порывался повесить его на какой-нибудь сук, чтобы вернуться за ним позже, а то и вовсе о нем забыть. Мотивируя тем, что к нему всего два патрона, а весит он почти как Тимохин «Печенег». Яростно воспротивился Рыжий, заявив, что давно о таком мечтал, чтобы с одного выстрела гарантированно ронять крупного зверя на землю, а с проблемой боеприпасов он как-нибудь справится. И два имеющихся патрона переоснастит после только того, как использует, и, кроме того, у Петра нашлось к нему столько гильз, что они едва поместились на ладони.

Наблюдая за тем, как нежно Николай ухаживает за Ириной, Игнат все больше приходил к выводу, что здесь имеет место не изголодавшийся по женскому телу молодой организм, а нечто другое. Что удивляло. Вот так, сразу, едва увидев, и даже толком не рассмотрев, и вдруг настолько сильные чувства.

Пансионат показался к вечеру второго дня, когда все остро почувствовали, что последние силы на исходе.

— Сейчас и проверим! — загадочно сказал Ташкент.

— Не понял тебя? — посмотрел на него Игнат.

— Как охрана у нас поставлена, — пояснил тот.

— Далеко еще! — смерил Игнат глазами расстояние до скрытого за вечнозелеными соснами пансионата. — Да и темновато уже.

— Потому и говорю, что проверим. Вблизи и дурак увидит, а мне интересно, насколько Тимоха сделал выводы. Ну и помощь не помешала бы.

Игнат посмотрел на пансионат еще раз, и уже собирался послать за подмогой Рыжего, когда тот заявил:

— Идут!

— Где ты их увидел? — засомневался Пастухов, напрасно пытаясь что-то рассмотреть в сгущающейся темноте.

— Не в ту сторону смотришь, — и указал направление, где из леса действительно показалась четверка.

— Точно наши? — засомневался Ташкент.

— Гарантирую! Походку Паскаля трудно спутать с чьей-то еще. Какая-то она у него особенная, — но на всякий случай перехватил оружие поудобнее.

Николай оказался прав. И свои они были, и среди них оказался Андрей.

— Позавчера еще ждали, — первым делом сообщил Паскаль, скользнув взглядом на незнакомцах, и надолго задержавшись им на девушке, отчего та засмущалась, и спряталась за отцом. — Если бы сегодня не пришли, завтра отправились бы на поиски.

— Верю, — отчего-то сказал Игнат.

— Что за люди? — поинтересовался Паскаль, когда они, отстав от других, чтобы пообщаться без лишних ушей, шли и разговаривали.

— Случайно в Павловке встретили. Отец и дочь.

— Хромает он сильно.

Игнат так и не понял, пеняет ли он ему за то, что Петр станет обузой и лишним ртом, да и смотрел Паскаль куда-то в сторону.

— Говорит, перелом неправильно сросся. Ну не бросать же? — его ответ выглядел почти оправданием. — Пристроим тем же сапожником. И старую обувь будет кому чинить, а там, глядишь, и новую шить научится. Утверждает, что на все руки мастер, а шкур у нас прибавляется.

Обувь была проблемной темой. Она приходила в негодность все больше, и каждый с разным успехом чинил ее сам. Теперь появилась возможность выделить отдельного человека.

— Ясно. Девица ничего так выглядит.

Игнат знал, что Паскаль тайно вздыхает по Лене. Как будто бы и не проявляется ничем, и все-таки скрыть такие вещи сложно. Но никогда не затрагивал в разговоре с ним эту тему.

— Согласен. Рыжий, по-моему, серьезно влип. Что новенького у вас?

— В общем-то, ничего. Разве что Тимоха теперь не слазит со всех. Отныне, говорит, вы повсюду в две шеренги ходить будете! Больше других Мирмидону достается. Ты пообщайся с ним на эту тему, а то наш Муравей вскоре в петлю полезет.

— Договорились. Как раненный?

— Да что ему будет с его царапиной?! Этот хромец случайно не врач?

— Если бы! — вздохнул Игнат. — Знаешь, как они в Павловке оказались? Орел Олег из машины высадил.

— Удивился бы и сказал, что мир тесен, но не буду. И удивляться давно перестал, и мир действительно сейчас такой и есть. До или после?

Немаловажный вопрос. Ведь если «после», получалось, в немалой степени по их вине.

— Еще перед тем, как у нас объявиться.

— Понятно. Да, Тимоха с Людмилой сошелся.

— Все к тому и вело. Чего улыбаешься?

— Любовь у них странная. С утра поругаются, весь день друг на друга не смотрят, а вечером, глядишь, опять где-нибудь в уголке воркуют. Помочь с рюкзаком?

— Да иди ты, ухажер!.. Забери лучше у Рыжего его слонобойку. Видишь, Колю под ее весом к земле пригибать начало.

— Серьезный ствол! — кивнул Паскаль. — Сразу на него внимание обратил. Николай, — окликнул он Рыжего, — притормози.

Дальше они шли молча.

Встречая их вместе с другими, опираясь на костыль, Тимоха приветствовал шуткой.

— О, еще один хромец! — глядя на Петра, весело сказал он. — Своим помощником назначу. Вовремя вы вернулись!

— Это еще почему?

— Да мы тут с Людочкой свадьбу наметили. День-другой, и опоздали бы.

— Не дождешься! — категорично отрезала Людмила, перед тем как вернуться на кухню, и чем-то в ней загреметь.

— Ну и ладно! — проводил ее взглядом Тимоха. — Смотрю, у меня и другие варианты наклевываются. — Он сделал вид, как будто только заметил Ирину. — И кто же эта прелестная незнакомка?! — едва не мурлыкал он. — Мадмуазель, не желаете ознакомиться с нашим пансионатом в компании представительного мужчины? Все-все, Рыжий! — Обратил Тимоха внимание на мгновенно насупившегося Николая. — Вопросов больше не имеется. Тем более, смотрю у тебя волына новая, прямо базука! Куда мне теперь тягаться со своим пугачом!?

— Смотрите, какой любвеобильный! — отреагировал Ташкент, который стоял в обнимку с Кирой.

— И ведь не боится, что Люда ему и вторую ногу вывернет! — присоединилась к нему она.

— Скорее, опять контузию нанесет черпаком. — Ландик хохотнул, очевидно вспоминая какой-то эпизод из жизни пансионата, неизвестный тем, кто только что в него вернулся.

— Ну-ка, ну-ка! Чего я не знаю?! — встрепенулся Ташкент.

— Да так, был на днях случай, — уклонился от прямого ответа Ландик. — Но пусть тебе о нем лучше Кира расскажет. Не хочется подрывать авторитет одного человека.

— Скажи лучше, боишься попасть навеки в ночной караул. — Михалыч тоже пришел встречать. — Кстати, хочу заметить: звон даже в кочегарке был слышен.

— Слушай их больше, Паша! — заявил в ответ Тимоха. — Знаешь же, что женщины в моих руках как пластилин. Темно там было, я случайно на поварешку головой и наткнулся. А ты, пескариный Терминатор, — ткнул он пальцем в Ландика, — отныне на глаза мне лучше не попадайся!

— Тёма, ты чего разошелся?! — присоединился к общему веселью Игнат. — Добрался до канистры на складе?

— Да не было там никакой канистры! Мы еще подумали, что ты ее с собой забрал, так сказать во избежание, — сделал честные-пречестные глаза Тимоха.

Игнат был рад вернуться в ту атмосферу, которую с таким трудом ему удалось создать. К весне, в замкнутом коллективе, они обязательно надоедят друг другу до нервной дрожи. Неизбежно начнутся склоки, и главное, не довести до вражды, когда можно ожидать все. У каждого есть оружие, и пользоваться им умеют. «Если к тому времени не передохнем с голода», — привычно подумал Игнат.

Вернувшись из бани, он развалился на постели, и думал: какое же это блаженство — тепло!

— Игнат, тут такое дело… — Лена не знала, с чего начать. — Мне нужно тебе кое в чем признаться.

— Тогда не откладывай.

— Я не хотела, так получилось…

— Дежурная отмазка у всех женщин. Ты говори-говори! — Игнат забавлялся ее смущением, что бы за ним не стояло.

Сейчас оно было настоящим, хотя умела она изображать что угодно: актриса! Когда они оставались наедине, под настроение, Лена меняла маски одну за другой, и только в минуты близости была неизменно искренней. В другие она могла так забавно насупиться в ответ на безобидную шутку Игната, что он поневоле начинал улыбаться. Или изобразить по очереди детскую наивность, восторг, разочарование настолько правдиво, что ему оставалось только удивляться, как это возможно.

— Чего замолчала? Боишься?! — продолжил занятие он, размышляя над тем, что, когда окончательно лягут снега, необходимо наведаться в одно местечко.

— Конечно, боюсь!

Миг, и глаза у нее заблестели от слез, губы задрожали, уголки поползли вниз, а сама она сжала плечи. Чтобы затем взглянуть на него искоса боязливо, и тут же заулыбаться обычной улыбкой. Эта мгновенная смена эмоций была настолько чарующей, что Игнат поневоле замер от восхищения.

— Мне очень нравится, когда ты на меня так смотришь, — сказала Лена.

— Ты колоться намерена? — как можно строже спросил он.

По карте место выглядело весьма перспективным. И, даже если оно разграблено полностью, в нем найдется множество ценных вещей. С момента, когда они сюда заселились, прошло достаточно времени, чтобы определиться с проблемами. Мелкими, если сравнить с тем, чем удалось себя обеспечить, но от этого не менее насущными. В большинстве своем решаемыми при достатке ресурсов. А их в новом мире не хватало всех, кроме металла.

«Дерева еще полно, — поправил себя Игнат. — Мир исчезнувших полимеров, когда они заменяли все. Откладывать надолго нельзя. Ближе к весне сил останется намного меньше. На том скудном пайке, на котором мы будем существовать зиму, откуда им взяться? Как полопаешь, так и потопаешь, не зря же так говорят? Что внушает осторожный оптимизм, начали появляться запасы рыбы. Но кто его знает, насколько этот процесс продлится? С нынешними темпами Ландик ее всю в округе изведет.

— Ты же меня простишь?! — теперь Лена смотрела на него с такой отчаянной надеждой, как будто от слов Игната зависела ее жизнь.

— Да. Разве что на Новый Год останешься без подарка, — пригрозил он.

— Когда тот еще будет!.. — отмахнулась Лена. — Короче, ноутбук сдох. Я только его открыла, а потемнел, и все. И починить никто не смог, как ни пытались.

— Не может быть! Что мне теперь делать?! — Игнат соскочил с постели. — Надоело валяться, — скользнув взглядом по ничем не прикрытой фигурке Лены, в тысячный раз поражаюсь совершенству ее линий, сказал он. — Одевайся, прихорашивайся, и потопали в кают-компанию. Сдох и черт бы с ним, невелика потеря.

Зал столовой теперь величался так. К тому же у него появилось название: «Волшебные сумерки». Выиграв конкурс, его придумал Ташкент.

— Была когда-то такая группа, — объяснил он. — Мы здесь в какое время собираемся? Правильно, под вечер. Вот тебе и сумерки.

— А почему волшебные? — спросил кто-то.

— А каким они еще могут быть? Это вам не наступление темноты — сумерки! Вы только вслушайтесь в поэтичность этого слова! К тому же по эмоциям подходит. Себя вспомните. Порой за день наломаешься так, что одна мысль — скорей бы вечер! И хочется нам в тот момент не набить кишки, после чего запереться в своей каморке и завалиться спать, а сюда. Потому что уверены: здесь будет весело, и каждый найдет себе развлечение. Или в преферанс попытается отыграться. — Павел с ироний посмотрел на Тимоху, но тот сделал вид, что взгляда его не увидел, потому что крыть ему было нечем.

По мнению Игната, Пашка был толковым мужиком во всех отношениях. Что называется — и швец, и жнец, и на дуде игрец, и в хоре певец, и в бою молодец.

Однажды Игнат в шутку пригрозил Кире, что, если та бросит Ташкента, все, она ему больше не сестра. Кира в ответ фыркнула, всем своим видом показывая: «Как захочу, так и сделаю. Ко мне и не такие кавалеры захаживали!» Игнат наконец-то увидел свою прежнюю сестру. Ту, которую он потерял, когда ее украли.

— Устал народ за день, — резюмировала Лена, разглядывая пустынный зал «Волшебных сумерек».

Она была права. То, чем Игнат народ раньше пугал, пустив через Тимоху слух, и периодически его обновляя, превратилось в действительность. Высокий частокол в месте, где покинул свой пост Мирмидон, и откуда пришла атака, напрашивался с момента прибытия. Но работы хватало и без того, а тут еще и дополнительная нагрузка. Откладывал он, жалея народ, что в итоге обернулось боком. Не гарантированно его вина: пансионат и с других сторон — не твердыня. Но и в утешение себе не скажешь: никто не ждал нападения так быстро.

— Пошли спать, не повезло, — отреагировал Игнат на слова Лены.

Перед тем как выйти из зала, Игнат бросил прощальный взгляд. Вон в том углу всегда собираются шахматисты. Рядом с ними, но не по соседству, размещались любители сложных карточных игр. Стопка березовой коры выглядела забавно. Но где ещё записывать результаты сессий? Безусловно, в пансионате собрались одни джентльмены, и все-таки лучше подстраховаться, а за исписанные форзацы книг Ташкент голову оторвет. Шахматисты поглядывают на картежников с флером интеллектуального превосходства. Что, конечно же, не остается без внимания, и порой становится причиной едких перепалок.

Чуть дальше виднеется забытое кем-то из женщин неоконченное вязание. Рукодельниц ценят, к ним выстраивается очередь из заказчиков: кому ещё доступно из старого тряпья соорудить стоящую вещь? В углу находится епархия Лены. Там она стрижет желающих, когда не занята помощницей на кухне. Интерьер зала изменился разительно с той поры, когда они сюда прибыли. Теперь в нем уютно, и в этом тоже немалая часть ее заслуги.

Из радиоприемника негромко доносится музыка. Когда они с Леной сюда вошли, по нему передавали сводку новостей. Наступили холода, и эпидемия чумы в Нижнем как будто бы пошла на убыль. Что немаловажно, в какой-то связи упомянули Кайзера. А это значит, он все ещё жив, и по прибытию в Нижний им будет устроиться в нем значительно проще: Толя Васильев не из тех людей, кто забывает сделанное им добро.

— Пойдем, Игнат! — Потянула его за руку Лена. — Паша завтра обещал спеть, и народу здесь будет не протолкнуться.

К первому концерту Павла Хлебова, а он с ним все тянул, обитатели пансионата готовились так, как будто вернулась прежняя жизнь, и к ним заглянула звезда. Настоящая, которую увидеть можно только в сети, на телевидении, сцене, или мелькнувшим в большой компании в зале модного клуба. А если повезет, удастся получить автограф. Как будто Ташкент уже не был одним из них, с которым потреплешься за жизнь, поспоришь, а то и вовсе пошлешь, не перегибая палку из предосторожности. Времена другие, и люди начали ценить слова, когда за неосторожное запросто словить пулю, а наказания убийце может и не быть.

«Шоумен!» — смотрел на Павла Игнат.

Ташкент начал с того, что представил коллектив.

— Знакомьтесь — это Рыжий. — Указывая на Колю, сказал он. — Его главная задача: не перетягивать на себя внимание своей филигранной игрой на губной гармошке. Лабай, Николай, тихо, коротко, и по существу. И никаких запилов в моменты, когда я буду переводить дыхание.

Игнат невольно заулыбался, представив, как солируя, Рыжий выгибается дугой с гармоникой у рта, на которой у него едва что-то начало получаться.

— О Ландике я никогда бы не подумал, что он на старости лет заделается стукачом. — Тот стоял за подобием ударной установки, и во главе ее был непонятно откуда взявшийся пионерский барабан. — Павел оглянулся, якобы на всякий случай. — Как будто бы все. Не помешало бы толпы фанаток перед сценой. Но если Кира отказалась наотрез, у остальных девушек я даже спрашивать побоялся.

Все невольно посмотрели на нее. Кира сидела с широко распахнутыми от изумления глазами, снова заставляя Игната вместе с другими засмеяться.

— И как называется ваша банда? — спросил у Ташкента Тимоха. — Готов поспорить: трио «Неудачники». — А когда Ташкент на миг замешкался, определенно неготовый к ответу, сказал. — Паша, умоляю тебя, не томи людям душу, начинай! Я тебя уже третий год знаю, и за это время только раз и сумел уговорить.

Когда Игнат впервые увидел Ташкента, конечно же, он обратил внимание на его внешнее сходство со знаменитостью. Но мало ли бывает похожих людей? На те же конкурсы двойников приезжают далеко не все. Да и последние шесть лет не могли не оставить на нем отпечатка. Затем выяснилось, он — тот самый. И все-таки где-то в глубине души сомнения оставались. Тем более, в отличие от Тимохи, ни разу ему от Ташкента ничего услышать не приходилось. Но через какое-то время Игнат окончательно для себя решил. Что бы не стояло за поведением Паши, этот человек не лжет: он не из той породы.

— Пой, Паша! — присоединяясь к общим аплодисментам, негромко попросил Игнат.

Глава 7

Глава семь

Пирожные из сосновой коры

Наблюдая, как на солнечных местах из недавно промерзшей земли тянутся первые травинки, Игнат размышлял над тем, что прошедшая зима запомнится ему несколькими событиями.

Прежде всего, конечно же, Новым годом. Это был праздник, так праздник! Со всем, чем ему и положено быть. С Дедом Морозом, Снегурочкой, Пашкиным концертом… Конкурсами, викторинами, танцами, подарками каждому и отдельно особо отличившимся… Игната никто бы не понял, если бы выглядевший в сравнении с обыденным роскошный стол остался сухим. А потому пришлось выделить часть спирта, и пожертвовать остатками меда, чтобы его развести.

В роль Деда Мороза удачно вписался всегда громогласный Михалыч. Выпивал Игнат наравне со всеми, но наверняка трезвее его не было во всей компании: настолько он ревновал ко всем мужикам Лену в роли Снегурочки. Как будто бы и наряд был достаточно скромным, и никаких поводов она не давала, но от Лены веяло такой сексуальностью, что бедная Кира утонула в ее тени. Как следствие, ночь после праздника у них была самой жаркой за все время пребывания в пансионате.

Теперь он точно знал, что вкусное блюдо из сосновой коры доступно не только шеф-поварам трехзвездочных мишленовских ресторанов рухнувшего мира. Людмила была настоящей волшебницей. Бухгалтер, когда-то она готовила от случая к случаю, и не случись катастрофы, ее талант мог бы и не проснуться.

Охраняя ее, когда она собирала травки и корешки, а заодно подрабатывая носильщиком, Игнат поражался тому, как много оказывается можно сожрать в осеннем лесу помимо грибов и ягод! К тому же заготовить впрок.

Из чего только Люда не оказалась способна печь лепешки или варить супы! Воскресное утро всегда ждали с нетерпением, потому что Людочка обязательно накормит чем-то особенным. Заявишься на завтрак, а там противни с зажаренными куропатками, к тому же еще и приправленными вкуснейшим соусом.

Тех развелось много, а добывали их просто — бутылками с горячей водой. Вонзаешь такую в снег, и получается цилиндрическое углубление с ледяными стенками. Всего-то и остается, что бросить в него несколько ягодок клюквы, а через некоторое время собрать улов. Казалось бы, что значит крошечная птица после недели впроголодь, а такое у них случалось не раз. Какой-то миг, и куропатка уничтожена без остатка. Но как же она давала уверенность, что в этом мире не все так плохо, и есть надежда, что будет еще лучше!

Людмила категорически отказалась растягивать на сколько получится тот несчастный мешок с морковкой, который удалось собрать с местного огорода. «Я лучше несколько раз людей салатиком порадую», — заявила она.

Если бы только не ее вечные ссоры с Тимохой, что обязательно влияло на качество блюд.

После очередной Тимоха, зажав под мышкой пулемет, другой рукой подхватывал немудренные пожитки, и уходил жить «к пацанам». Так он называл тревожную группу, обитающую в отдельном помещении. Поссорились Тимоха с Людмилой, и все, каша или суп ни за что не будет такими же вкусными, как накануне. Благо, что и мирились они практически сразу. Ташкент однажды пошутил:

— Тимоха, а чего это тебя до сих пор в Сократа не переименовали? — намекая на необузданный нрав жены философа.

Запомнится зима и вечным привкусом чаги во рту. Не опротивевшим, не навязчивым, но постоянным. Этот уникальный гриб богат всем, чем только можно. Его даже применяли при лечении онкологии. И как профилактика раковых клеток он тоже не имеет равных. Но такой же огромный у него и минус: чага заглушит симптомы, если клетки уже появились. До того, когда не станет слишком поздно.

В пансионате его пили так, как это делали в старину: накрошив треть бака, и залив кипятком. Затем два-три раза наполняли уже обычной водой, и процесс повторялся снова.Альтернативной было глотать отвар из сосновых игл, горький и смолянистый. Цинга обожает изоляцию, и ей совсем неважны масштабы — осажденная крепость, тюрьма, парусник, или удаленный поселок.

Рыбой зима, безусловно, запомнится тоже. Она была настоящим спасением, шла в пищу вся, не исключая чешуи, из которой Люда варила вкусный холодец.

Останется в памяти и единственной за всю зиму перестрелкой. Они шли на лыжах, когда с соседнего перелеска по ним ударили из нескольких автоматов. Благо, Ташкент за какие-то считанные мгновения увидел движение слева, и успел крикнуть: «Ложись!» Тимоха дал нехилую очередь по горизонту по предполагаемому укрытию противника, затем они сделали большой крюк, чтобы зайти с фланга а, по возможности с тыла. И конечно же, никого не обнаружили. Кроме россыпи гильз, следов от тел и лыж на снегу, и небольшого, величиной с монету, пятнышка крови.

— Это не моя работа! — уверенно заявил Тимоха, хотя никто кроме него не стрелял. — У меня, когда попадаю, пулемет в руках дергаться начинает. Догонять будем?

— Нет, — сказал Игнат. — Похоже на предупреждение. Мол, эти земли мы считаем своими. Возвращаемся в родные пенаты.

Они действительно на этот раз отдалились от пансионата не в пример другим рейдам.

— Похоже на то, — согласился с Игнатом Пастух. — А при удаче и поживились бы.

— Ничего себе предупреждение! — Рыжий потряс головой. — Если бы Ташкент вовремя их не увидел, без пары жмуров точно бы не обошлось.

— Уходим, — повторился Игнат.

Он готовил тех, кому полностью доверял, к прибытию в Нижний. Отчетливо понимая, что кроме выносливых ног и острых клыков предложить Кайзеру будет нечего.

Из отмеченных дней рождений, заполнился разве что Тимохин. Его очередным скандалом с Людмилой. И юбилейный полтинник Михалыча. Тоже им, и в том же исполнении.

«А так и все, наверное», — попытался припомнить Игнат что-то еще, но не получилось.

Весна прошла в подготовке к отъезду. Погода установилась жаркая, земля стремительно подсыхала, покрываясь густой зеленью. Бурные весенние потоки вновь вернулись в русла рек и ручьев. Не забыв оставить на и без того находящихся в бедственном положении дорогах новые провалы и промоины. Для борьбы с ними КамАЗы обзавелись трапами, которые в пути крепились к бортам. Те спокойно выдерживали вес машин, и когда объезд будет затруднителен, они надеялись воспользоваться ими.

Паскаль совместно с Михалычем подобрал оптимальную смесь дизельного топлива со скипидаром, и к дате их отправления они уже имели запасы, достаточные для того, чтобы не прибегать к помощи газогенераторов до прибытия в Нижний. К тому же основной целью рейдов в окрестностях пансионата было собрать как можно больше обычного топлива из пустых на первый взгляд цистерн и баков. Однажды им посчастливилось найти полную под завязку бочку бензина, и давно Игнат не испытывал столько радости.

Наконец, свершилось и какое-то время они стояли молча у готовых к отправке машин, прощаясь с давшим им убежище пансионатом.

— Как-то не очень радостно, — сознался Тимоха. — Столько времени ждали этого момента, а где-то в глубине душе щемит.

— Не у тебя одного, — согласился Игнат.

Настроение было понятно: не на свободу откинулись. Уютный островок стабильности с размеренным бытом, пусть и не совсем благополучным в плане питания. К тому же сделано настолько много, что очередным обитателям невероятно повезет.

«Наверняка радуются только те, кому не хватило женщин», — усмехнулся он, перед тем как скомандовать:

— Грузимся, и вперед.

Перед тем как усесться в кабину головного грузовика, он скользнул взглядом по обоим машинам. Внешне они выглядели довольно убого. И ведь не догадаешься, что внутри у них совсем по-другому, и все тикает как часы. Но тем меньше внимания они будут привлекать, а это важно.

Два часа пути и Тимоха указал подбородком:

— Где-то здесь все и произошло.

— Ты о перестрелке? — легко догадался Игнат.

— Остается надеяться, что их селение не попадется нам по дороге. Иначе можем влипнуть, — проявил скептицизм водитель.

Думая о другом, Игнат лишь отмахнулся: как сложится. Чтобы попасть сюда на лыжах, им потребовался почти световой день. На транспорте, даже учитывая состояние дорог, всего пара часов.

Дальше пошли трудности. Оставшаяся без моста река, вынудившая поочередно переправить машины на сооруженном плоту. Участок дороги в низине, которая стала болотом, заодно утопив проезжую часть. Как следствие, пришлось долго объезжать, нещадно вырубая на пути лес, а в трех местах стелить гати. Затем произошла первая встреча с людьми, когда машины остановили шлагбаумом и угрозой оружия.

— Уважение проявить не помешало бы, — чувствуя за собой поддержку тех, кто скрывался за укреплениями, заявил главный из них.

Игнат выглядел спокойным. Не та ситуация, чтобы нервничать, и стоит прийти к взаимному компромиссу, как проблема решится легко. Например, предложить им подарок. Армейскую алюминиевую фляжку, до краев наполненную неразбавленным спиртом. Которая и без того неплохой презент, новенькая, в таком же чехле, и не помятая. Игнат было полез в карман чтобы ее достать, когда неожиданно взбеленился Тимоха.

— Дядя, ты с утра ухи переел?! — яростно насел он на мужика. — Может тебе запаску от КамАЗа подогнать?! Или наших телок на время попользоваться? Так я за свою ляльку горло тебе перегрызу, а за остальных мне даже представить страшно, что они с тобой за них сделают! Мы что, с ярмарки возвращаемся?! Да мы полгода других людей кроме себя не видели, ты — первый! Тебя для чего сюда Кайзер поставил?! Защищать от бандосов, или щипать лохов?! Игнат, ты только дай знак, мы им здесь такой феодально-рабовладельческий строй наведем! — не придумал ничего лучшего с угрозой Тимоха, перед тем как уйти к машинам. Сказав по пути Ташкенту. — Паша, ты главное гитару не отдавай! В кои-то веки у тебя снова голос прорезался, и тут на тебе!

Игнат смотрел на собеседника с интересом: как он вывернется из положения после того, как его словесно выпороли у всех на виду? Тот повел себя неожиданно:

— Сразу бы и представились, чего было орать?! «Горло перегрызу!» Да я таких щенков пачками клал! Ладно, проезжайте. А я по связи других предупрежу: «Ахтунг, мол, горлогрызы едут!»

Впору было удивиться его легкой уступчивости, но ясность внесла фраза Ташкента.

— Игнат, тебе надо было сразу сказать, кто ты.

Следующее испытание его поджидало, когда на горизонте вовсю замаячили заброшенные высотки Нижнего. До них было еще пилить и пилить, до заката оставалось немного, и потому они приняли решение заночевать в предместье: кто их с нетерпением ждал, чтобы заявиться в Нижний уже в темноте? Это все и решило.

Местом для стоянки пользовались и до них. Площадка, способная поместить и втрое большое количество грузовиков, а двухэтажный дом на ее территории мог дать приют на ночь сразу всем пассажирам. Колодец, длинный стол под навесом, соседствующий с очагом, на котором можно сварить ужин. Что еще нужно для ночевки?

К тому же хотелось отдохнуть после трудного дня, и выспаться перед завтрашним суматошным, а тот непременно таким и будет. Впору было и немного расслабиться. Близость Нижнего успокаивала, что ночного налета не состоится.

«Ниву» нашел водитель второго КамАЗа Геннадий Севидов, прозванный за чернявость, смуглость кожи и крупный нос Грачом. На место Самсонова его выбрал Михалыч, и ушла у того большая часть зимы. Снег местами начал таять, когда тот, наконец, определился.

За это время Михалыч прибегал к нему дважды. Кидал с размаху шапку на стол, и заявлял:

— Все, Игнат, назначь кого-нибудь сам, мое терпение кончилось!

— Михалыч, да что с ними не так?! — Игнат прятал улыбку. — Назначить-то я махом, только пальцем ткнуть, но не тебе ли с твоим опытом этим заниматься?

— Остолопы! Все до единого остолопы! — клялся Нестеров. — Кого только не возьми! Ни одному доверия нет!

— Ты все-таки попробуй решить проблему, — убеждал его Игнат. — Ну не могут же все они быть одного уровня? Обязательно кто-то лучше других.

Проблема Михалыча заключалось в том, что не имелось у них лишнего топлива чтобы проверить чье-то водительское мастерство на бездорожье, а потому он больше напирал на теорию.

Тот же Грач жаловался:

— Игнат, да я в душе не гребу, из какой марки стали, делали рессоры на «Татрах» во времена Советского Союза! Я тогда даже не родился!

По одному этому несложно было догадаться о процедуре и критериях выбора нового водителя. Но и в пути, объехав очередную колдобину, Михалыч частенько поглядывал в зеркало на идущую позади машину, что-то недовольно бурчал себе под нос, а затем заявлял, что жестоко ошибся с выбором.

Грач автомобиль и нашел. Людмила хлопотала у очага, остальные в ожидании ужина занимались своими делами, когда, вынырнув из-за дома, в котором им предстояло провести ночь, он заявил.

— Там «Нива» стоит.

— И что? — резонно спросил у него Тимоха. — Давно их не видел?

— Дай, догадаюсь, в каком она состоянии, — пожал плечами Паскаль. — Плесень сожрала все, что показалось ей съедобным, а люди сняли то, что может пригодиться. И остался от нее только ржавый кузов.

— В том-то и дело, что в нормальном! — загорячился Грач. — Крыша помята, стекла рассыпались, но остальное почти нетронуто. Представьте, сколько в ней всяких ништяков! Да мы весь рынок в Нижнем запчастями завалим! — явно переборщил он.

— А как там с её хозяевами?

— Мне-то откуда знать?! Но вокруг одни развалюхи, вряд ли в них кто-нибудь обитает. Ни белья тебе на веревках, ни грядок, и дымком даже не пахнет.

— Пойдемте, посмотрим, — не стал откладывать с решением Игнат.

Пошли толпой, все желающие, но даже их едва хватило, чтоб выручить машину из плена рухнувшего на нее сарая. Затем ее осмотрели, задрали капот, убедились, что под ним все на месте, и покатили к месту стоянки. «Нива» была старенькой, еще карбюраторной, но в текущих условиях это являлось преимуществом.

— Грач, ты как ее нашел?! — поинтересовался Тимоха.

— Случайно. Хотел надыбать что-нибудь из винтиков-болтиков, увидел отблеск на том, что осталось от лобовухи, и словно в спину кто-то толкнул: Гена, не проходи мимо! Заглядываю в щель: стоит, красавица!

С последним Игнат был не совсем согласен: машина точно не выглядела для шоу-рума. На спущенных шинах, с покореженной, сплющенной крышей, да и над тем, что имело отношение к полимерам, поработала грибница, старательно объев с проводов изоляцию, а заодно и торпедо. Она и в таком состоянии представала собой ценность, если разобрать на запчасти, но с мечтой о мобильных колесах стоило распроститься.

Когда «Нива» оказалась на стоянке, для начала Михалыч обошел ее несколько раз, словно приглядываясь, с чего начать. Затем залез под капот, и застыл так надолго, что Игнат не выдержал.

— Жесткую сцепку соорудить получится?

— Погоди с буксиром. Сдается мне, есть шансы ее реанимировать, — задумчиво сказал тот. — Если двигло не заклинило. Гена! — позвал он. — Будешь ассистировать.

Грач недовольно поморщился, и Игнат отлично его понимал. Всем хорош Михалыч, можно сказать — золотой человек, но стоит появиться у него в подчинении хотя бы единственному человеку, как начинается!.. «Принеси, подай, подержи, подсвети, дальше сам закручивай», и так далее.

«Нива» завелась, когда окончательно стемнело. Игнат к тому времени уже спал, и звук двигателя за окном заставил его проснуться. Какое-то время движок плавал оборотами, вероятно, Михалыч настраивал карбюратор, затем заработал ровно, и практически тут же умолк.

— Все, Геннадий, остальное отложим до рассвета, — голос у Михалыча был удовлетворенным.

Игнат уснул довольным. Обзавестись разъездной «Нивой», чтобы не гонять по пустякам грузовик — это стало бы замечательным приобретением. Но утром и началось.

Глава 8

Глава восьмая

Сага о белой «Ниве»

Только что проснувшийся Игнат зевал, заслуженно удостоенный общей похвалы Михалыч гордо стоял рядом с работающим внедорожником, вокруг них толпился народ, и вместе они решали, как поступить дальше.

— Верх проще обрезать, — заявил Тимоха. — Да, получится кабриолет, но в ряде случае это даже практичней. Начнут по тебе палить, миг, и ты эвакуировался. А пока с заднего сиденья наружу выберешься, в ней и останешься. Игнат, что думаешь?

— Склоняюсь к той же мысли.

Наверняка в Нижнем найдется мастерская, где крышу вытянут. Но стоит ли оно того, вопрос еще тот. Тогда-то Ташкент и подал голос.

— Люди, а мне вот ведь какая мысль пришла, — загадочно начал он. — Давайте все вместе ее обсудим.

Зная его, Игнат ожидал от Ташкента чего угодно. От язвительной шутки, до неплохой и к месту идее.

— Ты говори-говори, Паша, — сказал он.

На этот раз было ни то, ни другое.

— Помните, мы всю зиму дружно мечтали, как заявимся в Нижний?

Это действительно была частая тема для разговоров. К приезду готовились, соревнуясь в том, кто будет круче смотреться. Каждый готовил наряд, чтобы непосредственно перед Нижним переодеться, и не выглядеть попрошайкой. Одна из причин, по которой они все еще оставались здесь, на стоянке, а не в пути.

Перед отправлением предстояло отмыть до блеска оба КамАЗа, и прихорошить их по мере возможности. Затем заняться собственной чистотой, и уже тогда, месяцами предвкушая момент, надеть на себя новое, до поры тщательно завернутое, чтобы не пропиталось дорожной пылью. По приезду в Нижний их сразу оценят. После чего сложится первое впечатление, которое будет трудно изменить. И чем больше они его произведут, тем проще сложится у них жизнь.

— Конечно, помним, — ответил Паскаль, как и все не понимаю, к чему клонит Ташкент.

— Так вот, обрезать верх — это само собой. Но я предлагаю пустить впереди «Ниву», на заднем сиденье посадить его, — он указал на Игната, — а по бокам Лену и Киру.

— Ташкент, ты когда успел?! — не выдержал Игнат, намекая, что Павел набрался, и теперь несет чушь.

— Игнат, будь добр, помолчи, — отреагировал тот. — Сейчас я вам одну историю расскажу. Мне уже приходилось зимовать в похожих условиях. С голоду едва не передохли — это одно. — Он отмахнулся. — Но до сих пор понять не могу: как мы до конца друг друга не перестреляли?! Честно признаюсь — это был ад! И вот что после него осталось на память. — Ташкент продемонстрировал левую руку, где не хватало пальцев. — Прав был Тимоха, когда сказал: единственный раз и смог уговорить. Да и то по пьянке. Зарок я себе дал, что больше рта никогда не открою.

А среди вас я душой согрелся, ну и как было отказать?! Вы только спомните наш жизнь в пансионате. Кто на нее сможет пожаловаться?! И ведь все благодаря ему.

— Ташкент вновь указал на Игната. — Ну и еще один немаловажный момент. Тёма, как ты отреагировал, когда мы Игната с девушками встретили?

— Глаза выпучил, и башкой затряс, как же еще?! Что говорил тогда — при женщинах повторить не смогу. Пока мне Паскаль не сказал, что он — Игнат и есть.

— Ты заодно и меня описал. Кира, сколько вы втроем блуждали, пока нас не встретили?

— Больше недели.

— И что с вами за это время случилось?

— Лена по глупости палец вывихнула. Еще несколько раз подходили какие-то отморозки, но Игнат с ними разговаривал, и они исчезали.

Кира не стала рассказывать, что однажды и ей и Лене, по его команде пришлось упасть на землю лицом вниз. В то время как он вытанцовывал с автоматом, ясно давая понять — сзади никого не подпустит, а тех, кто направит на него оружие, пристрелит без всяких раздумий. Счастье, что до стрельбы не дошло: на всех бы его не хватило.

— Ну так что вы об этом думаете? — обвел всех взглядом Ташкент.

Игнат тешил себя надеждой: им хватит благоразумия не устраивать балагана.

— Я согласна! — подпрыгнув, хлопнула в ладони Лена.

— Тоже не против. — Кира скептически посмотрела на машину, и добавила, как будто решение уже принято. — Только кабриолет у нас какой-то не такой.

«Нива» действительно была грязно-белой, с потеками ржавчины.

— Пашкино предложение поддерживаю целиком и полностью, — кивнул Тимоха.

— А что тут думать? — Ландик пожал плечами. — Паша, ты все правильно обрисовал. «Ниву» я поведу.

— Чего сразу ты?! — не согласился с ним Пастухов. — У меня когда—то своя была, я тоже могу сесть за руль.

— Значит, несогласных не будет? — продолжал настаивать Ташкент. — Тогда решено! А с цветом мы поправим. Сам этим и займусь. Как только лишнее с нее уберем. Михалыч. — Он обратился к водителю. — Знаю, что у тебя есть банки с краской. И серебрянка имеется, и сурик. Короче, поделиться придется.

— Без вопросов! — с готовностью кивнул тот. — И обрезать как надо недолго. Разве что интерьерчик в ней не ахти.

Игнат чувствовал себя в дурацком положении, но, тем не менее, пытался шутить.

— Вы еще медвежью шкуру туда постелите! — вспомнился ему один деятель из Тарасова.

Но сделал только хуже.

— Точно! — обрадовался Рыжий. — Сейчас принесу, — он метнулся к грузовику.

— Так, и братва лихая, и дамы прелестные, — Игнату хотелось вернуть ситуацию под контроль: въезжать в Нижний в образе сутенера, ему не улыбалось совсем. — Пошутили, и хватит. А тебе, Павел, отдельное спасибо!

Лицо почему-то горело как от стыда.

— Поздно, Игнат, поздно! — Ташкент выглядел донельзя довольным. — Отойдем в сторонку, я тебе сейчас полностью ситуацию обрисую.

— Говори! — потребовал Игнат, едва они отдалились от «Нивы», с которой уже с энтузиазмом возился Михалыч, окруженный добровольными помощниками, а тех набралось немало.

— Игнат, вспомни, что сейчас представляет собой этот мир?! Он скучен, сер, и мы просто обязаны внести в него немного разнообразия! Так давай же устроим в нем шоу!

— Паша!..

Но того уже было не остановить.

— Настоящее, с яркими красками! То, чего здесь уже до-олго не было! Это тебе Не тривиальную стрельбу в воздух с мчащихся по улице машин под рев и клаксоны, как это обычно принято в подобных случаях! Да и нам только на пользу пойдет. О нас какое-то время будут говорить, к тому же и радио не оставит без внимания. Заодно Кайзер продемонстрирует, что друзья у него — не какие-то там лошары! Ты не тушуйся! Твоя роль во всем — просто сидеть с девушками.

— Павел!.. — почти взмолился Игнат.

— А не ты ли говорил, что личность всегда медийна? — улыбаясь, продолжил Ташкент. — Поверь, ты полностью всё заслужил.

Пока Игнат собирался с мыслями, подлетели Лена и Кира:

— Игнат, а как нам одеваться?

— Скромно, — смиряясь с неизбежным буркнул он.

Не прошло и трех часов, как «Ниву» было не узнать. Ташкент постарался на славу и, если бы ехать в ней пришлось кому-то другому, Игнату она понравилась бы от души.

«Умеют же люди! — разглядывая машину, думал он. — Броско, но совсем не кринжово».

— Ну и как?! — Ташкент определенно был доволен работой своих рук.

— Креативно! — кивнул Игнат. — И не подумал бы, что ты еще и на такие дела мастер. А это что? — он указал на борт.

Выглядело так, как будто часть его была прикрыта прямоугольником из закрашенного картона.

— Инсталляция, — туманно пояснил Ташкент.

Выяснить подробности не получилось. Вначале его отвлекли, а затем пора было мыться, бриться, и вообще приводить себя в божеский вид.

Единственное, что удалось сделать Игнату, так это убедить не писать большими белыми буквами на тентах обоих КамАЗов: «Горлогрызы». Надоумил заглянувший на огонек мотоциклист. Он спросил кто такие, и когда получил ответ, отреагировал неожиданно: «А, те самые «горлогрызы» и есть?» Затем обвел всех любопытным взглядом, и умчался.

— Чтобы делать такие надписи, мы ничем себя еще не проявили, — доходчиво объяснил Игнат.

Лена с Кирой, с красивыми прическами, сверкая украшениями, которые собрали женщины, обе в нарядных сарафанах, махали руками и улыбались всем, кто их приветствовал с обочины или с проезжавших навстречу машин. В перерывах жалуясь друг другу, что на улицах как вымерло, хотя и разгар дня. Им везло только на крохотных базарчиках, которых по мере приближения к центру попадались все чаще, они становились все крупнее, а людей на них все больше.

Игнат, прикрыв глаза темными очками, на время исповедовал стоицизм. Утешая себя мыслью, что когда-нибудь обязательно все заканчивается. «Авиаторы» понадобились ему по той причине, что он понятия не имел, как смотреть на зевак — грозно, лениво, благодушно, снисходительно или как-то еще. Раскинув руки на спинке сиденья, и устремив взор в небеса, он терпел.

— Да угомонитесь вы уже, наконец! — единственный раз прикрикнул Игнат на девушек, когда они приблизились к центральной городской площади, на краю которой, в бывшем здании администрации, Кайзер устроил себе резиденцию. Теперь зевак хватало, скорость значительно снизилась, и его нервировала непонятная реакция мужиков, которые тянули к девушкам руки, улыбались, и острословили.

Наконец «Нива» остановилась, вслед за ней застыли и грузовики. Фантазия устроителей шоу на этом заканчивалась, и пора было высаживаться из машин. Внимание они привлекли достаточно, и вокруг них собралась толпа, засыпавшая вопросами.

«И чего Паша хотел этим добиться?!» — недоумевал Игнат, когда из здания показался человек, в котором он сразу признал Анатолия Васильева по кличке Кайзер.

Где-то на полпути они и встретились. Пожали друг другу руки, затем на миг обнялись.

— Рад тебя видеть, Игнат!

— И я не меньше. Планировал еще осенью сюда заявиться, но не свершилось.

— Знаю. Красиво у вас получилось нарисоваться! — кивнул Васильев, рассматривая «Ниву». — И надпись к месту.

Только сейчас Игнат увидел, что на борту машины, на белом фоне красными буквами написано: «Попробуй отними!» От неожиданности он ошалело тряхнул головой. Теперь ему была понятна реакция тех, кто прочел надпись по дороге и здесь, на площади. И роль картонок, которые оторвали, едва «Нива» тронулась с места. Иначе, его и силой не заставили бы в нее сесть.

— Нормально же вышло? А он уперся, и ни в какую! — Тимоха поочередно указал на Игната и машину пулеметом, удерживая его за рукоятку на вытянутой руке. — Едва уломали!

— Мне ли его не знать?! — пожал плечами Васильев. — Пошли, Игнат, поговорим, где нам не помешают. Долго не получится, но вечером, как освобожусь, возместим. Старпом! — окликнул он бородатого мужика, державшегося поодаль. А когда тот подскочил, начал давать распоряжения.

— Подготовь им помещение для отдыха. Спроси, в чем нуждаются, обеспечь баней, наверняка чем-то еще. Ну не мне тебя учить. Идем, Игнат.

По дороге они миновали открытую дверь на первом этаже.

— Вот здесь вечером и встречаемся, — указал на нее Васильев.

То, что за ней расположен ресторан, становилось понятно по антуражу. Столы под скатертью, салфетки, вазы с цветами, приборы…

— Только, Игнат, сам понимаешь…

— Не до конца. Чисто мужская компания, или дамы тоже могут присутствовать?

Ясно было одно — Толик не желает устраивать праздник всем.

— Как без можно женщин?!

— Вместе со мной будет девять человек.

«Тимоху возьму, Пашку, Рыжего с Ириной, Паскаль вряд ли кого-то захватит, столько и получается». Если бы Васильев захотел увидеть его с Леной и все, он бы нашел способ убедительно отказаться.

— Нас примерно вдвое больше, — ответил Васильев.

— Ты рассказывай—рассказывай! — потребовал Кайзер, когда они устроились в удобных креслах то ли гостиной, то ли кабинета. И не дал Игнату открыть рот. — Наделали вы шороха прошлой осенью! Понимаешь же, что ко мне стягивается вся информация вплоть до слухов? Поначалу понять не мог — кто такой Паскаль? Поспрошал, как будто бы кто-то о нем что-то слышал, но не более того. У нас на бабки заспорили: получится не получится... И тут приходит новость — с ними Игнат. Как имя твое услышал, сразу сказал: пробьются без вариантов. И вдруг исчезли.

— Узнали по дороге, что эпидемия нас обогнала, и решили: торопиться не стоит. А когда сказочное место нашли, так сразу все сомнения и закончились. — Игнат рассматривал на полках нетронутые плесенью артефакты, сплошь состоявшие из электроники. Был и у него — кварцевые часы.

— Подарки, — коротко объяснил Васильев. — Твой, кстати, до сих пор ношу, — он продемонстрировал на запястье точно такие же.

Они упрямо не разговаривали на тему гибели Ромки Имбы, Ярика, Сноба, Черствого, Пакостника… И оба знали, что вечером эту тему затронут единственный раз, когда поднимут за них тост.

— Чем намерен заняться?

— Пока не знаю, — честно признался Игнат. — Надеялся, ты подскажешь. Готов взяться практически за любое, — он в окно наблюдал за тем, как снимают «Ниву» редкие обладатели телефонов. Таких же артефактов, как и на полках кабинета Кайзера. Прав был Ташкент, когда заявил, что нынешний мир сер и скучен. — Людей у меня немного, но все проверены в деле.

— Видел их. Браво тебе скажу выглядят! Особенно в сравнении с теми, кто порой сюда заявляется.

— Я и говорю — сказочное! Недаром же бывший пансионат.

Они общались какое-то время, пока Кайзер не сказал:

— Ну что, до вечера? Все вопросы тогда и решим, — он протягивал руку.

Веселье было в разгаре. Игнат с Васильевым сидели наособицу, и разговаривали.

— Лена у тебя славная девочка! Паскаля примерно так и представлял. Киру совсем не узнать. Красоткой стала!..

— Выросла.

— А мелкий кто?

— Рыжий? Это мой ниндзя. Реально в двух шагах не увидишь.

— А этот?

— Тимоха. — Игнат невольно расплылся в улыбке. — Единственный в мире обладатель пулеметных мышц. Помнишь, во Вторую Мировую вся тактика пехоты Вермахта от пулемета строилась? У меня подобная ситуация. Ты наверняка еще услышишь, как он на стрелке ворону из «Печенега» словно из пистолета снял. Для весомости наших слов. И вообще мировой мужик.

— Он как будто бы с подругой пришел?

— Все, сюрприза не получится. Людмила — обалденный повар, и как ты думаешь, куда она подалась? Сейчас Люда на кухне такой порядок наведет, что ты ни оно блюдо не узнаешь!

— Ну и последний, рядом с Кирой. Кого-то он мне очень напоминает.

— Толя, ты мог бы его и признать. Павел Хлебов.

— Да ну?!

Васильев смотрел на Игната, и пытался понять — шутит тот, нет?

— Он, Анатолий, он.

— Тогда неудивительно, что — пансионат, в такой-то компании!

Не все зимой было гладко, как хотелось бы Игнату. И мордобои случались, и до поножовщины однажды дело едва не дошло: женщин все-таки не хватало. Больше месяца пришлось сидеть на минимальном пайке, когда рыба внезапно перестала ловиться, а все зверье поблизости выбили. Но, если сравнивать с тем, о чем рассказывал Ташкент — несомненно курорт.

— Игнат, теперь поговорим о серьезном. На что рассчитываешь ты?

— Хотелось бы услышать от тебя разумное предложение.

— Их у меня два. Я тебя хорошо знаю, и буду рад видеть возле себя. Ты остаешься здесь, какое-то время осматриваешься, вникаешь, затем начинаешь работать. Второй вариант такой. Признаюсь честно — боюсь подавиться. На северо-востоке моих, так сказать, владений, стык границ сразу нескольких равных мне людей. Сложный участок. Чтобы не распыляться, разумней всего было бы от него избавиться, но…

— И ты предлагаешь…

— Да. Без помощи не ставлю, хотя и чудес обещать не стану — по возможности. И для большей ясности. Сможешь укрепиться — оставишь за собой. А там, глядишь, и расширишься. Куда лучше иметь доброго соседа, с которым всегда можно договориться, чем постоянные терки. И мне руки развяжешь, и неплохой шанс стать фигурой. Не факт, что у тебя получится. Знаешь ведь, далеко не всегда все зависит от нас. Но, повторюсь, шанс. Не выйдет, вернешься в Нижний. Что по этому поводу думаешь?

— На днях и отправлюсь.

— Не сказать, чтобы гора с плеч, но что-то вроде того почувствовал, — улыбнулся Васильев. — Предметно обговорим после. А пока пошли к остальным. Иначе мы своими деловыми мордами всем настроение портим. И последний вопрос. Игнат, как считаешь, удастся мне уговорить Хлебова, чтобы он остался здесь? Мы ему тут все по высшему классу организуем! Паша, ты только пой! Представить себе не можешь, как я по нему когда-то фанател! Об автографе мечтал! Что думаешь, сильно он с той поры изменился?

— Как и все мы. Кто из нас остался прежним? Но голос всё тот же. А насчет того, чтобы уговорить… только обрадуюсь, если у тебя получится.

Кира рядом с Ташкентом будет находиться в безопасности. А заодно и Лена. Понятно ведь, что на новом месте ему придется действовать жестко. А это штука обоюдоострая.

Какое-то время спустя Игнат почувствовал: он, что называется, феерит! И выпил как будто немного, лишь бы не выглядеть белой вороной. Удачно шутил, к месту высказывался, легко уговорил Пашу спеть… Да и вообще, что называется, стал душой собравшейся в ресторане компании. Не ожидал от себя. Возможно, сказалось то, что Васильев назвал горой с плеч, и он действительно чувствовал себя почти счастливым сразу по нескольким причинам. Удачно пережив зиму, они добрались в Нижний. Разговор с Васильевым не разочаровал. Он прошел даже лучше, чем надеялся Игнат. Неплохая позиция для старта, а там как себя проявит. А главное — полнейшая независимость. Прав был Толик, когда сказал, что не любит Игнат быть под кем-то. Даже под Кайзером, которого взял когда-то щенком, и превратил в матерого пса.

Имелись и другие причины. Эпидемия ушла, не пережив зиму. Плесень, отобравшая у Нижнего почти треть территории, как будто бы затихла. Мало того, начала отступать. Что тоже давало повод для оптимизма. Если верить словам Руслана, она представляет собой единый организм. И коли так, возможно, есть у нее что-то вроде предела Хейфлика? А значит, не столь и сумрачное будущее ждет всех впереди?..

— Оказывается, ты у меня умеешь быть таким прикольным! — сказала Лена, когда они, далеко за полночь, вернулись в гостиницу.

— Ты у меня тоже классная. — Игнат притянул ее к себе и дал волю руками. — Предлагаю за это потрахаться.

— Как романтично!.. — покачав головой якобы от восхищения, протянула Лена, помогая Игнату избавиться от одежды.

Глава 9

Глава девять.

Бэк-вокал

— Игнат, есть разговор.

Ташкент выглядел взбудораженным.

— Слушаю тебя, Паша.

Игнат сожалел, что его оторвали от мыслей. Только он успевал сосредоточиться, как тут же возникал очередной визитер. То Лена на минутку заглянет, затем разгневанная Людмила. Следом приплелся Тимоха, потом заявились Михалыч с Грачом, теперь Ташкент.

— Это с твоей подачи?!

— Что именно?

— Кайзер меня сватает, чтобы остался в Нижнем.

— Нет, но я ничего не имею против.

— А меня кто-нибудь спросил?!

— Паша, тебя насильно здесь оставляют? — Игнат пытался говорить спокойно, но тон Ташкента ему не нравился: что за наезд?! — Выбор остается за тобой. Желаешь, поедешь вместе с нами, хочешь, останешься здесь.

— А тебе, значит, по барабану?!

— Конечно же, нет. Представляешь, насколько нам будет проще? Да мы же культурой их задавим!

— Издеваешься?!

— И в голову бы не пришло, — в подобном состоянии Игнат Ташкента видел впервые. Обычно тот бодр, весел, и всегда готов подколоть при малейшей возможности. — Ты рассказывай, Паша, рассказывай, что тебя так разъярило? — и не утерпел. — Райдер не устраивает? Хочешь, я тебе «Ниву» подарю?

— Сволочь ты, Игнат! — Хлебов наконец успокоился, уселся на стул, придвинул исписанный лист бумаги, чтобы в него углубиться. — Чего-то важного не хватает, — спустя какое-то время заявил он.

— Паша, я уже битый час над этим голову ломаю! — признался Игнат. — А тут еще всякие культурные деятели со своими проблемами надоедают.

Часть пунктов в списке необходимых приобретений было зачеркнуто, но денег на все не хватало, и теперь предстояло решить — что купить на их остаток. Ясно было одно — полностью зачеркнуть не получится. К тому же Ташкент прав. Вполне возможно, Игнат что-то упустил.

— Кстати, Лену в бэк-вокалистки не возьмешь?

У него с Кирой медведь на ушах потоптался изрядно, но в случае с ней все обстоит иначе.

— Игнат! — повысил голос Ташкент. — Мне и без того Кайзер достаточно нервы потрепал. «Для твоего концерта практически все готово, осталось только афиши расклеить». Я шары на него вылупил, а он мне: «Игнат двумя руками за!»

Тот вздохнул: рушился его хлипкий план оставить обеих девушек в Нижнем.

Насколько было бы проще! К тому же и другие проблемы. Всю зиму он натаскивал тех, с кем придется работать — Тимоху, Рыжего, Ландика, Пастуха, того же Хлебова, остальных. Опыта хватало у всех, но ему хотелось создать такую команду, чтобы каждый по одному слову, жесту, взгляду понимал, что делать в той или иной ситуации. Еще лучше, если вообще без этого.

Сегодняшним утром и началось. Едва ушла Лена, как пожаловала Людмила, и заявила, что предложение Васильева она видела в гробу. В ресторане Люда если и не произвела фурор, но лишь по той причине, что его создал Ташкент. И все-таки впечатление у всех было сильным. А потому немудрено, что Васильев попытался уговорить и ее. Затем пожаловал Тимоха. Заставив Игната напрячься в ожидании, что Кайзер смог его убедить. Ведь в этом случае получалось, что, несмотря на все дрязги этой парочки, Людмила обязательно останется в Нижнем.

Обошлось. Тимохе на какое-то время понадобилась «Нива», и еще потрындеть за жизнь.

С Колей Рыжим была другая ситуация. У него с Ириной все замечательно, но ее отца — калеку, стоило бы пристроить здесь до лучших времен. Но тогда могло случиться так, что девушка отца не бросит, а Рыжий, при всех его талантах, с женщинами тот еще мямля, а потому Ирина могла уговорить его остаться.

И впору будет взвыть. С кем ему наводить порядок и брать власть в Некрасово и его окрестностях?!

Васильев помог чем получилось. Немного патронами, кое-что из амуниции, чуток харчами длительного хранения. Но с людьми у Кайзера тоже проблематично. И без того «черная плесень» унесла много жизней, а тут еще и недавняя эпидемия. К самому Васильеву претензий у Игната не имелось. На его месте он поступил бы точно также, пытаясь переманить: кадровый голод хороших специалистов и раньше был еще той проблемой, а теперь он значительно усугубился.

— Успокоился?

— Да. — Ташкент действительно перестал метать молнии глазами.

Несмотря на рухнувшие планы, Игнату было приятно, что Паша не соблазнился посулами Васильева, и остается с ним.

— Тогда пошли навестим Михалыча, скажем, чтобы к завтрашнему утру оба грузовика были готовы к отъезду. Ну и другим объявим: едва рассветет, в путь. — Стоило проверится. Заодно, глядишь, и какая-нибудь толковая мысль в голову придет. — И еще. Паша, богом тебя прошу, убери с «Нивы» эту дурацкую надпись! Не хватало мне и в Некрасово скомороха собой изображать. Да и вообще, не помешает на ней что-нибудь камуфляжное нанести, чтобы машина не так бросалась в глаза. Могу я на тебя надеяться?

Ташкент отреагировал неожиданно:

— Наконец-то до меня дошло! — Павел ткнул пальцем в составленный Игнатом список. — Пианино где?! Без него какая культура?

— Просил я у Васильева фортепьяно… — нарочито тяжело вздохнул Игнат.

— А он что?

— Только в обмен на Хлебова.

Кайзер провожал их собственной персоной. Колонна получалась внушительной. Помимо КамАЗов и «Нивы» Игната, были еще четыре машины сопровождения.

— Для наглядности, — сказал Васильев. — Чтобы все видели: без помощи в случае необходимости не оставим. Сопроводят вас до Некрасово, а следом вояж по моим землям совершат. Мол, ни о ком не забываем, и все под контролем. Доберетесь в Некрасово вместе, ну а дальше ты уже самостоятельно.

— И без того неплохо помог, — сказал Игнат. — Не ожидал, если честно.

— Одно дело делаем, — улыбнулся Кайзер. Он потянул Игната за локоть, чтобы отвести в сторону. — Толком так и не удалось поговорить. Куча дел некстати навалилось, да и ты надолго не задержался…

— Не терпится стать удельным князем.

— Теперь слушай военную тайну. Приобрел я недавно по случаю тактический ядерный заряд. Универсальный: его хоть в торпеду, хоть в ракету, хоть вместо артиллерийского снаряда. Наверняка о таких слышал.

— Нужная в хозяйстве вещь, — кивнул Игнат, когда убедился, что Анатолий говорит серьезно. — Только знаю я, что им особые условия хранения нужны, и это когда-то серьезно било даже по государственным карманам.

— Голь на выдумку хитра, — туманно ответил Васильев.

— Дорого, наверное, обошлось.

— Да уж, недешево! Пришлось скрести по сусекам… Но ты вникни в мою ситуацию!

— Кто-нибудь другой купит, начнет тебе угрожать, а ты, дурак, отказался?

— Именно!

Оба они посмеялись.

— Ну ладно, твои тебя заждались. Между прочим, все такие непоколебимые! Никого уговорить не получилось.

Это было еще одним поводом убраться как можно скорей. Сегодня не удалось, завтра все может измениться.

— Ну, бывай и до встречи! — они крепко пожали друг другу руки.

Игнат шел к «Ниве» в компании Ташкента и Тимохи. Павел обещание выполнил, и теперь она была покрыта полосами бурого и зеленого цвета. Кое-где проглядывал и родной — белый, и те краски, что были нанесены перед прибытием в Нижний. Но, чтобы увидеть их, необходимо приблизиться к машине вплотную. Издали — вполне приличный камуфляж.

— Универсальный — у тигров, — рассказывал Игнат Тимохе, когда они занимались тем, что наблюдали за работой Ташкента, и помогали ему по мелочам. — Он одинаково хорош и в тропических джунглях Индии, и в заснеженной тайге Приморья.

— Яблоки на снегу!.. — Тимоха петь не умел, да и не пытался попасть в ноты, но его намек был понятен дальше некуда.

— Дело в том, Тёма, что его жертвы — олени, лоси, кабаны, впрочем, как и многие другие животные, видят и красный цвет, и все его оттенки как разновидности зеленого. Зрение у них, в отличие от нашего, так устроено. А потому тигры для них черно-зелено-белые. Это для нас они — яблоки, но не для них. Причем обрати внимание, все у тигров по канонам — низ светлее верха.

— Вон оно что! — удивился Тимоха. — А я-то все понять не мог: какого хрена они такие яркие?..

— Кто сядет за руль? — спросил Игнат, когда они подошли к «Ниве».

— Игнат, вообще-то мы на твое мастерство рассчитывали, — нагло заявил Ташкент.

— Мне по рангу не подобает, — тоже шуткой ответил Игнат, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье.

Без крыши попасть на любое из них было легко. К тому же помогали сооруженные Михалычем дуги безопасности. А натянутая поверх маскировочная сеть и вовсе придавала машине партизанский вид. Вместо ветрового стекла Михалыч пристроил триплекс от моторной лодки. Тимоха, постучав по нему пальцем, заявил, что плевок он свободно выдержит, разве что растрескается, следовательно, третьего класса защиты. С трудом приобретенное на рынке родное стекло украли той же ночью, и сообщил об этом Ташкент.

— Страшную весть я принес в твой дом, Игнат! — с порога заявил он.

— Все, ты мне больше не родственник? — от Киры можно было ожидать чего угодно.

— Я же не сказал, что трагическую? Нанесен серьезный удар по твоей репутации. Короче, лобовуху у нашего кабриолета сперли. Не исключено, что свои, и наверняка пропьют.

Мысленно Игнат с ним согласился. Во дворе дома, где они временно базировались, машины не то, чтобы охранялись, но за ними приглядывали, а посторонние туда не заходили.

— Придется испортить им праздник. Передай, если кого-нибудь увижу вечером пьяным, пристрелю. Пускай до завтра терпят.

А что ему было делать другого? Устраивать всем допрос с пристрастием? Ситуация некритична. К ночи пьяные обязательно будут и без кражи лобового стекла. Соблазн слишком велик, когда достать спиртное легко. Загула никто не устроит, но подшофе, делая честными глаза, окажется достаточно. Неизбежность, которую не следовало принимать как проблему…

За руль «Нивы» усадили Тимоху, заявив, что его рукам необходимо отдохнуть от пулемета.

— О чем с Кайзером говорили? — поинтересовался тот, притормаживая перед очередной ямой на асфальте. — Кстати, достойно он тебя проводил! И не поленился же вставать с такого ранья? У всех на виду отошли в сторонку, над чем-то поугарали… Прямо как мы с Ташкентом. Хотя человек он, как меня убедили, жестокий, и во многом, выражаясь высоким штилем — деспотичный.

Вспомнив разговор с Васильевым, Игнат невольно заулыбался.

— В двух словах, прибрел Толик атомную боеголовку. Так что за нашей спиной стоит ядерная держава. Цените, я вам государственную тайну доверил!

Скажи Васильев, что язык следует придержать, он бы так и сделал. Но утечка — так даже лучше. Вначале пройдет слух, который подготовит почву, а затем можно и во всеуслышание объявить. Ведь если сказать сразу, могут принять за блеф. Аксиома человеческой психологии. Дальше произойдет следующее. Для кого-то новость станет предупреждением, другие, если они найдутся, поймут, что шантажировать тем же оружием не получится.

Когда колонна выехала из города, в скорости она прибавила ненамного, выбрав экономичный режим езды. Дороги пустынны, но гоняют по ним лишь при исключительных обстоятельствах. К тому же их состояние к быстрой езде не располагает. От головной четверки Тимоха держал дистанцию метров двести, чтобы не глотать выхлопные газы и пыль.

— Что там вообще за ситуация? — спросил Ташкент.

— Спорная территория. Сколько отвоюем, столько и наше. Базу создадим в Некрасово. Оно как будто бы и Кайзера, но не то, чтобы совсем. Закрепимся в нем до следующей весны, и уже тогда начнем. А пока наша задача заключается в том, чтобы его удержать.

— От Тихони?

Несмотря на кличку, северный сосед Кайзера досаждал ему изрядно.

— В том числе. Помимо него там и других хватает. Тот же Франк.

— Серьезный человек! — кивнул Ташкент. — С ним воевать себе дороже станет.

— Попробуем с ним как-нибудь по-другому договориться. Словом, спокойной жизни не обещаю, — вспомнились Игнату давние слова Тимохи, когда он мечтал заняться чем-то похожим, но, чтобы с утра до ночи валяться на печи.

— Для себя корячиться будем, не ради дяди, — ответил Тимоха. — А это главное.

— Тут ты, братуха, прав! — согласился с ним Ташкент.

Воспоминание о Франке, заставили его мысли переметнуться к Лене. Игнат оглянулся на шедший вслед за ними КамАЗ, и она, словно ожидая его взгляда, помахала из-за стекла рукой. Затем ему вспомнились обстоятельства их знакомства, что мгновенно испортило настроение. Времени год прошел, но нисколько не утихает. Хотя кто ему виноват?! Осади он тогда Кононова по кличке Конь, и все могло быть совсем иначе. Не таким, о чем не хочется вспоминать, но не получается.

— Эй, старшой, ты чего вдруг с лица спал? — хлопнул его по плечу Ташкент. — С таким настроением вершины не берут! Игнат, прекращай! Все у нас будет как надо!

Тимоха отреагировал тут же.

— Психотерапевт, чем нотации читать, лучше бы ты за руль сел. На сон прибивает — того и гляди в кювет завезу. Думал в дороге высплюсь. Ага, как же! Устроили тут непотизм!

— С Людочкой вчера вечером помирился? — правильно угадал Ташкент. — Это тебе в наказание, чтобы не ссорился. Жди, сменю. Но не на ходу же?! Как остановимся, так сразу.

Колонна встала, едва он успел договорить. Где-то впереди грохнул взрыв, затем еще один, но потише и вслед за этим послышалась стрельба. С борта замыкающего «Урала» посыпались бойцы, тут же скрылись среди деревьев, а из глубины леса поднялся столб черного дыма.

— Тимоха, давай на обочину! — отреагировал на произошедшее Игнат. — Сворачивай в поле, и жми до опушки. Прикроем с правого фланга. Вглубь леса не полезем, остаемся возле машин, и ждем распоряжений.

Воины Кайзера все как один обряжены в армейский камуфляж, что сейчас редкость. Помимо прочего, их миссия еще и пропагандистская: мол, все у него прекрасно, и сомневаться в его силе причин нет.Другая ситуация с людьми Игната: они в чем попало и, случись неразбериха, могут возникнуть неприятные казусы.

— Тимоха, пошли, прогуляемся, — какое-то время спустя, когда стрельба поутихла и напоминала о себе лишь редкими одиночными выстрелами, принял решение Игнат.

Если не красться по кустам, а выйти на дорогу и держать себя спокойно, вряд ли их примут за чужаков.

— Паша, ты это, машину носом на Нижний разверни. Чтобы времени не терять, если придется сваливать, — перед уходом напутствовал Ташкента Тимоха.

— Не боись, без тебя не уеду, — шуткой на шутку ответил тот.

Долго идти не пришлось. Едва они миновали «Урал», как увидели группу людей, и среди них главного в колонне — Павловца. Васильев представил его коротко, заявив, что поближе познакомятся в пути. Кто-то из его окружения дернулся, навел автомат, но тут же успокоился, признав. Да и Тимоха успел погрозить ему пулеметом, помахав им так, как делают это в подобных случаях тростью старушки.

— Что-то рано мы их повстречали, — сказал Игнат. — От Нижнего всего полдня, и уже. Не думал, что у вас так запущенно.

Павловец ответил, не задумываясь:

— Их здесь никто не ожидал. Впервые за все время.

— Потери?

Половец поморщился.

— Передней машине на мине серьезно досталось. А после того, как в нее еще из РПГ прилетело, все, восстановлению не подлежит. Пять «двухсотых», восьмерых серьезно покоцало, не считая легких, а по тем, кто это сделал, мы только издали пострелять и смогли.

— Тогда давай договариваться. Если моя помощь не требуется, я в объезд, грунтовками, через Маклахино, дальше снова на трассу вернусь. А ты своими проблемами занимайся. Кайзеру передашь — это мое решение.

Вряд ли им на пути попадется кто-нибудь еще. А если это произойдет, можно смело возвращаться назад. С тем количеством людей, что у него под рукой, против силы, способной повсюду устраивать засады, ему не справиться ни за что.

Половец долго не раздумывал:

— Хорошо, так и сделаем. Главное, не нарвитесь.

— В наших же интересах.

«Неважное начало!» — возвращаясь к машинам, думал Игнат.

Глава 10

Глава десятая

Кровать с формой сердечка

Некрасово встретило настороженно. Пустынной улицей они проехали до главной и единственной площади когда-то поселка городского типа, где однотипные хрущевки чередовались с частными подворьями, а посередине торчал в небо единственный небоскреб о девяти этажах. Обезлюдевший с того момента, когда его жители окончательно убедились, что прежней жизни ждать не приходится, и о водоснабжении, электричестве, отоплении, канализации можно забыть. Чтобы найти себе приют в домах, где дровяная печь не даст замерзнуть, есть колодец, а огород худо-бедно прокормит. Или во всяком случае не даст протянуть ноги. То же коснулось и остальных многоэтажных домов.

— Чьи будете? — спросил у Игната какой-то хмурый мужик, смотревший на него исподлобья.

Что и понятно. Чего доброго ждать от незнакомцев — очередных поборов? Не в пользу Кайзера, так Тихони, Франка, или кого-то еще… А как иначе может быть иначе во времена безвластья? Сегодня одни потребуют, завтра нагрянут другие, следом третьи, и всем — дай, дай, дай! И ведь никуда не денешься: жить хотят все.

— Мы сами по себе, — ответил Игнат. Сказать, что под Кайзером не повернулся язык. К тому же не соответствовало действительности. — Мне нужен Иванцов Виктор Петрович, местный глава.

Практически наверняка тот и стоял перед ним, поскольку отделился от нескольких таких же неприветливых мужчин разного возраста.

— Слушаю вас, — ни выражение лица, ни тон у Иванцова не изменились нисколько.

— Значит так, Виктор Петрович. Дорога была сложной, все устали, и нам необходим отдых. Прибыли мы сюда надолго, можно сказать — навсегда, а потому устраиваться будем как будто на всю жизнь. Но это все после, а пока посоветуй нам на первое время что-нибудь подходящее. Желательно где-нибудь наособицу, чтобы ни мы вам не мешали, ни вы нам.

— Поди и накормить потребуете? — Иванцов смотрел на высыпавших из грузовиков людей, наверняка их пересчитывая, и теперь прикидывал в уме: сколько понадобится харчей, которых без того негусто. И ладно бы разовая акция, но придется ведь каждый день!

— Это уже как положено! — кивнул Игнат. — Взамен гарантируем вам защиту, и помощь, если возникнет необходимость.

Иванцов, не скрываясь, поморщился: сколько подобных заявлений ему приходилось слышать?!

— Тракторов у тебя много? — вопрос Игната заставил его вздрогнуть: этого еще и не хватало — лишиться кормильцев!

Сейчас, когда земля не видела удобрений который год подряд, только площадями и возьмешь. Если хватит семян. Органика? А где столько скота на нее взять? На огороды едва хватает. Да и не способна она полностью заменить минеральные даже в тропиках: не та урожайность. Шри Ланка тому ярким примером. Когда благодаря «зеленой повестке» перешла исключительно на органические, и процветающий остров превратился в банкрота. Что же тогда говорить о средней полосе?!

— Два, — наконец, сказал Иванцов.

— Маловато! — покачал головой Игнат.Насколько он смог убедиться, поля были обширными. — И как управляетесь?!

— Еще, как минимум, столько не помешало бы, — как о чем-то несбыточном вздохнул глава Некрасово.

— Ташкент, возьми на заметку, а лучше запиши — трактора. А заодно обеспечить запчастями для ремонта. И, соответственно топливом. Ладно, серьезные разговоры отложим на утро. Расскажешь о своих проблемах, и мы постараемся их решить. Показывай, где бы нам пока приютиться? Чтобы и колодец был рядом, и обзор вокруг. Нам неприятности посреди ночи не нужны. И привыкай к мысли: все будет по серьезному. Мы твое Некрасово еще столицей делаем! Так что, глядишь, и до губернатора дорастешь, — шуткой закончил разговор Игнат.

Внешне Иванцов не отреагировал никак, но Игнат без труда мог представить себе его мысли: и не такие сказочки приходилось выслушивать.

— Могу предложить два варианта. В школе. — Иванцов указал на двухэтажное здание из кирпича. — Обычно там останавливаются.

Он замолчал, но Игнат мог за него продолжить — пока отсюда не свалят или не перебьют.

— И другой?..

— Вон оттуда обзор замечательный! — теперь Иванцов показывал на возвышенность, где виднелись какие-то постройки.

— А что там?

Выглядело необычно. Одноэтажный дом, а посередине него башня, но явно не церковь, и не костел.

— Когда-то метеостанция. Еще при царизме строили. Затем, при Иосифе Виссарионовиче к военным отошло. Секретный объект! Поговаривали имел отношение к правительственной связи. Высоченная там была антенна! Пока ее в девяностых не попилили на металлолом. Пустовало какое-то время, затем наш местный на его территории попытался производство наладить. Но не успел. Проживали в ней такие же гости, как вы, — голос Иванцова так и сочился скептицизмом. — Но недолго. Если вам обзор нужен — это туда. Но с условиями похуже чем в школе, да и колодца поблизости нет.

— Что думаешь? — обратился Игнат к Тимохе.

— На первое время нормальный вариант, — кивнул тот. — Дальше разберемся по ходу дела.

— Тоже так считаю. — Не хватало еще, чтобы их в первый же день пустили в расход. Дело к вечеру, они только и успеют, что разместиться, и про налаженную оборону не может и быть речи. — Тогда по коням! Виктор Петрович, завтра обстоятельно поговорим, — сказал Игнат, не обращая внимания на кислое выражение его лица.

Расположение когда-то секретного объекта действительно оказалось удачным. Некрасово как на ладони, подходы к нему просматриваются хорошо. К тому же бокс на две машины, полноценное КПП с почему-то погнутым шлагбаумом, ограждение из бетонных плит, которое лишь местами придется поправить там, где они завалились. Но остальное!.. В главном здании полнейшее запустение. Оконные стекла далеко не везде, дверь лежала рядом с входом, и внутри ободранно все, что только можно ободрать.

Если примут решение остаться здесь, работы предстоит настолько много, что непонятно — с чего начинать, и за что первым делом приниматься. А потому Игнат что называется — приуныл. Настроение упало почти до ноля, и даже приготовленная Людмилой похлебка показалась ему настолько безвкусной, что он едва ее одолел.

«К чему это все?! — борясь с приступом депрессии, размышлял он. — Куда разумней было остаться в Нижнем. Так нет же, еще и людей убедил. Десять человек из двадцати, на которых точно можно положиться — не слишком ли мало для того, чтобы отгрызть себе кусок?! Да, Васильев при необходимости поможет. Но где он, и когда его ждать, если выручка понадобится немедленно? Которые мы здесь по счету? Третьи, десятые? И чем я лучше или умнее других?!»

Игнат отчетливо представлял, что им перестоит сделать, с каким трудностями столкнуться, и чем они грозят. Придется много ездить, бегать, стрелять, подвергать жизнь опасности. Чтобы в случае успеха стать местным царьком, на которых за последние несколько лет успел насмотреться вдосталь. Но откуда взять другие варианты? Выбор небогат. Либо другими помыкаешь ты, либо тобой помыкают другие, когда тебе придется делать все то же, но только не для себя. Единственное, что он смог придумать себе в утешение.

— Удачное местечко! — сказал подошедший Тимоха.

— Полагаешь?

— Игнат, а что тут полагать? Периметр поправим, огневую точку на башню, еще одну на боксы, бруствер из мешков с песком по краю крыши, благо, она плоская, и нас отсюда только артиллерией выковыривать! Это — главное, а быт наладить недолго. Если тебя интересует мое мнение, неплохо бы здесь и остаться. Ты вот что, перестань хандрить! Кстати, предлагаю наше прибытие отметить. Людочке сейчас маякну, и она нам быстренько все сгоношит! Позовем Иванцова, а то он волком на нас смотрит. Контакты наладим, а заодно и твое настроение поправим.

— Тёма, нам завтра с утра на выезд, какие тут могут быть гулянки?! Давай уже потом.

— Так скоро?!

— Чего откладывать? Прокатимся по окрестностям, а еще нам край нужно мост через Черную посмотреть: в каком он состоянии? По нему во Владиславль кратчайшая дорога. Возможно, нам туда придется поехать, или из него могут нагрянуть. Ну и местность здесь незнакомая. Мало ли где и что может случиться?

Тимоха вздохнул:

— А ведь неплохой шанс был тебя уговорить! В чем я ошибся?

— Да ни в чем. Зимой наверстаем. Передай своим пацанам, чтобы к рассвету были готовы. А заодно скажи: кто опоздает, в работяги переведу.

Определенный риск существовал. В Некрасово населения вряд ли и тысяча наберется, но девушек хватает, Игнат успел обратить внимание. Можно не сомневаться — как только стемнеет, немало из тех, кто без пары, направятся с ними знакомиться. А запрещать то, чего не получится — это как гадить в собственный карман. Кроме потери авторитета, не добьешься ничего другого.

— Давай, Тёма, действуй! Пока они еще не разбежались, — напутствовал он Тимоху. — В шесть ноль-ноль все должны стоять возле машины Михалыча.

Дрянное настроение почему-то не покидало. На миг Игнат даже пожалел, когда отказался от предложения Тимохи.

— Ты почему такой грустный? Что-то случилось? — как не пытался он его скрыть, но Лена знала его намного лучше других.

— Как будто бы все нормально, но что-то гложет.

— Пойдем, я тебе наше новое жилище покажу. Предупреждаю, в нем еще не все до конца, как я хочу, но жить уже можно.

— Диван отвоевала?

— Да! — Лена ответила с такой гордостью, что Игнат невольно улыбнулся. — А ты откуда о нем знаешь?!

Игнат видел мельком, как его куда-то несли Пастух с Ландиком, затем за ними проследовала Лена, а потом они тащили диван уже в обратную сторону. Возможно, не тот, но слишком много совпадений.

— Мне знать положено, — заявил он. — Чем ты их убедила?

— Тем, что он отлично впишется в нашу гостиную, а они себе могут взять другой. Там их два было, но у этого цвет мне больше понравился.

— Так у нас и гостиная есть?

— Все-таки две комнаты. Хочу, чтобы как в пансионате. В одной спальня, а в другой будете собираться и свои важные дела обсуждать. Нам бы еще приличную кровать найти. — Лена вздохнула. — Панцирная полуторка, продавленная, да еще скрипучая! Так что на ближайшее время о личной жизни можно забыть.

— Тоже мне проблема! Доски снизу подложим, и перестанет проваливаться, — сказал Игнат.

— Нет, чтобы машину в поселок отправить! — отреагировала на его слова Лена. — Наверняка в нем что-нибудь да найдется. Причем не только для нас. Это тебе не пансионат!

Игнат неоднократно жалел, что нельзя было прихватить его с собой, настолько хорошо они там успели обустроиться. И всегда соглашался с теми, кто говорил, вспоминая об их прежнем убежище: повезет же кому-то!.. Еще бы нет, если они перед тем, как уехать, даже сделали генеральную уборку, и на территории, и внутри.

В Некрасово действительно должно найтись множество полезных вещей. Чтобы создать себе хотя бы подобие комфорта. Нормальная, не алюминиевая посуда. Удобная мебель, мягкие постели, что значительно облегчит жизнь. Спать, укутавшись в плащ-палатку у костра для многих из них привычно, но постоянное жилье обязано быть уютным, чтобы в него хотелось возвращаться.

— И какую тебе кровать? Красную, в форме сердечка?

— Нормальную. Широкую и крепкую. Не как тот диван, — при воспоминании о нем Лена прыснула.

Был такой казус в недавнем прошлом. Когда ножка у приютившего их ложа сломалась в неподходящий момент, оно накренилось, и ему пришлось заканчивать дело, опираясь ногой в пол.

— Ты куда? — Лена наблюдала за тем, как он накидывал на плечо ремень автомата.

— В поселок. Сказала же, что спать на этом не собираешься. — Игнат с сомнением посмотрел на кровать.

Растянувшаяся под их весом сетка заставит спать вплотную, а ночи и без того стоят жаркие. Доски — это так, временное решение, да и жестко получится.

—Так я же в перспективе! Необязательно прямо сейчас.

— Поздно.

Возможно, он и отказался бы от своей идеи, если бы удачно не столкнулся с Тимохой. С одного взгляда становилось понятно, что тот зол, почти разъярен.

— Опять поссорился?

— Игнат, я ее пришибу!

— Или она тебя. Составишь компанию? Заодно и развеешься.

— Да хоть к черту на кулички! Может, еще кого-нибудь с собой прихватить?

— Не стоит. Кровать тогда не поместится.

— А ты откуда о ней знаешь?! — удивился Тимоха. — Эта ведьма Лене успела пожаловаться?!

— Не у одного тебя такая проблема. Сразу две и привезем.

Тимоха молчал, Игнат пустил «Ниву» накатом, благо, что до поселка дорога шла под уклон. Он и фары включать не стал. Полнолуние, небо звездное, а лишнего внимания привлекать не хотелось.

— Ты вот скажи, Игнат, почему нас постоянно мир не берет?! — очнулся Тимоха от своих дум.

— Характеры у вас обоих — не приведи господь! А вообще, милые бранятся — только тешатся, — вспомнилось ему очередное от Ландика. Заодно подумав о том, что по отдельности и Тимоха, и Людмила — нормальные, без всяких загонов люди. Но наедине хоть не оставляй. Малейший пустяк, и все, разругались в пух и прах, и никто никому не желает уступать. А ведь это, на его взгляд, главное условие стабильных отношений между мужчиной и женщиной — способность к взаимному компромиссу.

Машина к тому времени оказалась на окраине поселка. Игнат собирался навестить Иванцова, здраво рассудив, что местный глава наверняка поможет им решить проблему. Время непозднее, вряд ли тот еще спит, а бродить по заброшенным зданиям Некрасово при свете фонарей — создавать ненужный ажиотаж. Особенная надежда у него была на здание школы, где обычно заселялись их предшественники. Наверняка в нее успели натаскать мебели, среди которой обязательно найдутся и нормальные кровати.

— Тимоха, тебе кстати какую? Надеюсь, не сердечком? — шутка ему нравилась, и он с удовольствием ее повторил.

— Чего?! — задумавшись, не сразу сообразил тот. Затем до него дошло. — С шипами и колючей проволокой! Игнат, ты зря паришься!

— Это еще почему?

— Да потому что лопнуло мое терпение! Пусть сама себе какую хочет добывает, а я уж как-нибудь обойдусь.

Игнат покосился него с иронией.

— Будь добр, напомни, сколько раз я уже подобное слышал? За сотню перевалило, или еще нет?

— Клянусь, на этот раз все! Стоп! Давай за дом! — внезапно заявил он. «Нива» до конца еще не остановилась, когда Тимоха перемахнул за борт.

Игнат даже не задумался перед тем, как последовать его примеру. Предусмотрительно оставив ключ в замке зажигания. Если придется срочно сваливать, не понадобится разыскивать его по карманам. А еще он мог выпасть.

— Что случилось? — спросил Игнат, когда они укрылись за ближайшим домом. — Людмилу увидел? — не удержался он.

— Свет от фар на другом краю, где—то в лесу.

Возможно, Тимоха и перестраховался, но в этой ситуации Игнат был полностью на его стороне. Мало людей которых погубила излишняя самоуверенность? Откуда им знать, что поблизости никого нет?

— Сколько их было, машин?

— Не понял. Слишком быстро все произошло. Вот он был, и вдруг его стало. Знаешь же, какая там местность?

Игнат помнил. Опушка леса, через которую проходила дорога, и такой же спуск к расположенному в низине поселку, разве что намного длинней. И все это могло означать, что в Некрасово пожаловали гости. Которые немного задержались с тем, чтобы вовремя выключить фары.

Игнат посмотрел в сторону базы, где не было видно ни единого огонька. Что совсем не означало — там все спят. Охрана выставлена, дежурная группа настороже, до их приюта всего три километра, так что выстрелы услышат сразу, и тут же отреагируют.

— Пойдем, прогуляемся, — сказал он. — Любопытно же, какие гости заглядывают в Некрасово по ночам.

Глава 11

Глава одиннадцатая

Подвиг

Игнату хотелось совершить подвиг. Хорошо, пусть не совсем его, но, чтобы о нем снова заговорили, как по прибытию в Нижний. Он и подумать не мог, что его имя настолько там популярно. В многом благодаря Кайзеру, но и без него хватало тех, кто рассказывал о нем, во многом привирая, едва не взахлеб.

Историю с Леной и Кирой, о которой Ташкент упомянул в своей пламенной речи,

после чего Игнату почти час пришлось чувствовать себя во время езды на «Ниве» гороховым шутом. По басням рассказчиков выходило, как будто он только и занимался тем, что отстреливал направо и налево желающих вкусить тела его спутниц.

И другие, не менее захватывающие небылицы. О том, как «КамАЗы» с боем проложили себе дорогу в Нижний, на пути изрядно поубавив число бандитов на диких территориях. А количество жертв в отеле «Калифорния» всегда уверенно держалось в районе восьми-девяти.

Он даже выговорил Лене, чтобы та не раздавала в Нижнем интервью о нем на каждом шагу.

«А что здесь такого?! — наивно захлопала ресницами она. — Меня просят, я и отвечаю. Причем нисколечко не лгу! Разве я виновата, что они потом сами додумывают?!»

Но, как бы там ни было, героический поступок точно бы не помешал. Предстояло утвердиться на новой территории, и ему хотелось сразу же заявить о себе громко. Проблема заключалась в том, что он понятия не имел, как это сделать. И другое. Отлично понимая, что себе противоречит: желает быть не на виду, но, тем не менее, мечтает, чтобы он нем заговорили.

— Зайдем с восточной окраины, — решил Игнат.

Когда-то она выгорела практически целиком. Но с той поры прошло достаточно времени, что дало ей возможность покрыться густой растительностью. К тому же дом Иванцова примыкал к площади со стороны пожарища а, следовательно, с их стороны.

Некрасово он изучил, едва они в него прибыли. На севере к нему почти вплотную примыкал лес. Причем настолько, что жителям пришлось сделать противопожарную полосу. К западу располагались большей частью возделанные поля, южная окраина поселка заканчивалась у подножья возвышенности. Там, где они находились, окраина упиралась в заболоченную низину. Что ограничивало в маневре, а как вариант для отхода он выбрал бы это направление в последнюю очередь. Еще и по той причине, что испытывал к болотам с раннего детства глубокую неприязнь. С момента, когда его, уже успевшего нахлебаться болотной жижи, и даже скрыться в ней с головой, едва успели спасти.

Когда-то болота были причиной для панического страха, и частыми сценариями для кошмарных снов. Затем, с возрастом, страх перед ними удалось преодолеть, но где-то в глубине души он так и остался.

Тимоха бежал следом, а им следовало поторопиться. Если рассуждения Игната верны, они имели все шансы гостей Иванцова опередить. Мысль, что те направлялись к нему, напрашивалась, и ее следовало проверить первой. Хотя и тот вариант, что это могла быть припоздавшая машина кого-то из местных, которая внезапно сломалась на опушке, он тоже не исключал.

— Стоп! — Игнат успел юркнуть за остов сгоревшего дома. — Видишь их?!

— Вижу. Трое. Выучка заметна, но не на высоте. В дом к Иванцову заходят. Наши действия?

— Чуть позже хозяина навестим. А пока нужно осмотреться вокруг.

То, что они увидели всего троих, совсем не означало — поблизости на подстраховке нет кого-нибудь ещё.

Игнат оказался прав. Правда совсем не так, как предполагал.

— Свои! — окликнули их кто-то невидимый.

Голос был знакомым. Еще бы нет, если принадлежал он Ташкенту. Но палец на спусковом крючке автомата в руках Игната все-таки дрогнул.

— Ты-то откуда взялся?! — Игнат не смог сдержать удивления. Особенно после того, как из кустов на миг показался Рыжий, давая знать о своем присутствии.

По времени не сходилось. По дороге от базы сюда трусцой не менее получаса, а напрямик не получится — болото. Единственное, что приходило в голову: оба они здесь уже находились. Но тогда — зачем?

— На велосипедах приехали, — охотно пояснил Ташкент. — Подумали, чего это вдруг Игнат с Тимохой в поселок рванули? Вдруг, какая веселуха, и без нас?

— А те откуда?

У запасливого Паскаля, среди прочих полезных к случаю вещей в машинах был и велосипед.

Но единственный, и они обменяли его по дороге в Нижний на шмат сала. Слишком аппетитно тот выглядел. В ладонь толщиной, с мясными прожилками, и весь усыпанный кусочками чеснока. Куда им было отказаться от такого соблазна?! Как сказал Тимоха: «Не найдись велосипеда, мы бы у Михалыча колесо отвинтили», и мысленно Игнат с ним согласился.

— Так где вы их взяли? — продолжил допытываться он.

— Не поверишь, в гараже их нашлось целых три!

— Хорошо, не на КамАЗе примчались, — пробурчал Тимоха. — Помощнички!

— Михалыч только сигнала и ждет, — тут же сообщил ему Ташкент.

— Кроме этих троих никого больше не видели?

— Как будто бы нет.

— В таком случае все, после потреплемся. Значит, так. Мы с Тимохой входим, вы страхуете.

Ему хотелось застукать Иванцова во время разговора, и любое промедление могло обернуться тем, что визитеры выйдут из дома, а это уже совсем другой расклад. Если еще не хуже. Немного задержишься, и найдешь Иванцова мертвым, чего тоже исключать нельзя.

В дверь, чтобы не настораживать, Игнат постучал осторожно, даже робко. Из того расчета — мало ли какие неотложные дела могут оказаться у главного в поселке. Но попасть внутрь первым не смог. В момент, когда Иванцов откликнулся: «кого там черти носят», и он начал открывать дверь, Тимоха оттер его плечом в сторону, чтобы оказаться в помещении впереди него.

— Здорово, босяки! — с порога заявил он. — Как правильно понимаете, дергаться не стоит.

Тимоха провел стволом по сидевшим за столом ночным гостям Иванцова, ясно давая понять, что даже не задумается. Игнат закинул автомат за спину. С тем видом, как это делают охотники, когда вес этой железяки сидит уже в печенках, а увидеть зверя навряд ли уже получится. Главным было не попасть под огонь Тимохи, а если что-то у него пойдет не так, в тесном помещении намного удобней задействовать нож.

— К тебе, Виктор Петрович, никаких вопросов не имеется, — обратился Игнат к хозяину дома. — Отлично понимаю твою ситуацию. И все-таки на будущее скажу. Ласковое дитя сразу у двух мамок сосет — это не про тебя. Проникся? — а когда тот кивнул, обратился к визитерам. — Чьи, хлопцы, будете? Франка?

Едва удержавшись от того, чтобы не поморщиться. Что делал каждый раз, когда о нем вспоминал. Не по той причине, что он как человек был ему антипатичен. Деятель уровня Кайзера или Константина, он ничем не хуже и не лучше ни их, ни других. Когда-то Лена была девушкой Франка. Перед тем, как ее украли, с чего у нее все беды у нее начались. Но даже не это было настоящим поводом. Скорее всего, ревность к предшественнику. Он до сих пор не мог в себе разобраться.

— Нет, мы от Тихони, — угрюмо ответил один из троицы гостей Иванцова. Игнат посмотрел стол, благо света от керосинового фонаря хватало. Бутылка мутного самогона, немудренная закуска, состоящая из крупно нарезанных ломтей черного хлеба, пучка зелени, соленых огурцов прошлогоднего урожая, и ярко-красного редиса уже нынешнего. Взял один из них, с хрустом разгрыз, вспоминания почти забытый вкус, и только затем продолжил.

— Привет Тихоне, и до свидания.

Да и о чем было с ними еще говорить? Намотать кишки на плетень, и выпытать сведения? Ну и много они скажут? А отношение с Тихоней можно безнадежно испортить.

Затем, не дожидаясь их ухода, обратился к Иванцову.

— Виктор Петрович, мы к тебе по делу. Не подскажешь, где можно нормальные кровати раздобыть для обустройства? Желательно много, и не в ущерб вам. Имеется такая возможность?

Иванцов переводил растерянный взгляд с него на Тимоху, очевидно, принимая его слова то ли за издевку, то ли за шутку после той ситуации, в которой он оказался.

— Кровати? — неуверенно спросил он.

— Ага! — Тимоха увлеченно грыз огурец. — Мне двуспалочку из древесного массива, и чтобы на быльце голенькие нимфы с фавнами резвились. Всегда о такой мечтал. О! — неожиданно заявил он. — Сдается мне, Михалыч спешит на выручку.

Мгновением спустя Игнат тоже услышал звук дизеля. Он приближался со стороны базы, и вряд ли мог принадлежать кому-то чужому.

— Ну так что, Петрович, поможешь решить проблему?

Тарахтение двигателя слышалось уже по соседству, снаружи раздавались веселые голоса, и опасаться было нечего.

— Ну… — для начала протянул тот. — Есть такая возможность. Обеспечим полностью, — и, после того как его ночные гости исчезли за дверью, предложил. — Выпьете?

Глотать вонючую, сомнительного качества жидкость Игнату не хотелось, и он отрицательно качнул головой. Неожиданно повел себя Тимоха.

— Витек, ты что, сдурел?! Ты мне еще ляльку под бок предложи! Люда у меня знаешь какая строгая?! Учует запах, и тогда в эту ночь точно никому кровати не понадобятся! — и противореча своим же словам, глотнул прямо из горлышка.

Застыл на миг, прислушиваясь к ощущениям, после чего приложился еще раз, теперь уже основательно.

— Не усердствуй! — строго сказал ему Игнат. — У нас еще дела не закончены. Виктор Петрович, не сочти за труд, покажи лично, где взять.

И, не доживаясь ответа, потянул Тимоху за собой.

— Слушай, — начал он, когда они оказались во дворе. — Возьмем в компанию Рыжего, и проследим, чтобы гости точно убрались восвояси. Иначе обиделись, сделают какую-нибудь подлянку, и ищи их потом, свищи. А предъявлять Тихоне лично — пока не наш уровень.

Кровати нашлись, много. Их, с запасом, погрузили в КамАЗ, заодно добавив прочей мебели и, когда тот уезжал, кузов был забит почти под завязку.

К моменту возвращения Игната, грузовик успели разгрузить полностью. В сторонке стояла Лена, и охраняла сразу две кровати.

— Куда тебе столько?! — удивился Игнат. — Да и не поместятся они.

— Выбрать не могу! — пожаловалась она. — Обе хорошие!

Голос у нее был таким жалобным, что Игнат невольно расплылся в улыбке.

— Придется нам как Буриданову ослу между ними на полу спать.

— Ну Игнатик!..

— Вот эту заберем, — ткнул наугад он. — Хватайся сзади, и понесли.

— Вообще-то мне другая немного больше нравится.

— Тогда ее. — Игнат охотно поставил край кровати на землю, чтобы взяться за следующую. — Берись.

На его взгляд, ничем они между собой не различались.

— Первую тоже бросать жалко. — Лена вздохнул снова. — Да, еще этот шкафчик. Может, сверху положим?

Игнат посмотрел на него с сомнением: тот погабаритней кровати будет, и с Леной его не унести.

— Он точно нам нужен?

— Точно.

— Тогда с него и начнем. Мирмидон! — Окликнул он кстати проходившего мимо Муравьева. — Будь добр, помоги. А ты пока присмотри за кроватями. И наконец определись с выбором.

Капризы Лены нисколько его не напрягали. Напротив, было в них что-то этакое расслабляющее, как будто из быта минувших времен, когда все было хорошо, и женщины могли себе их позволять.

— Муравей, понесли.

По дороге они столкнулись с Тимохой, зло бурчащем себе под нос. Игнат лишь вздохнул: опять у них Людмилой что-то не сошлось. Что вполне могло закончиться подгоревшей кашей на завтрак по причине ее плохого настроения. Ситуацию необходимо было исправлять.

— Боря, не исчезай, дождись: разговор к тебе есть. Сейчас освобожусь. — Игнат взглянул на светящийся циферблат часов. Время далеко за полночь, и о завтрашнем рейде можно забыть.

Когда они с Мирмидоном вернулись во двор, то обнаружили о чем-то разговаривающих Тимоху и Лену, и отсутствие обеих кроватей.

Он тряхнул головой, и не сразу нашелся, что сказать.

— Куда они делись? — наконец спросил Игнат. — Продала, что ли?

— Поменяла! — гордо сообщила Лена.

— На что?! Надеюсь, не на комод? — спать на старой кровати, после того как новые обошлись такими усилиями, совсем не хотелось. Еще и доски для нее посреди ночи где-то искать, настолько плачевно она выглядела.

— С Людой поменялись на ту, которая мне еще в начале приглянулась, а потом она ее не устроила.

— На две сразу? — С Людмилы могло статься, чтобы поселить Тимоху на соседнюю, или ею шантажировать.

— Нет. Другую Ирина забрала. Ее Коля с Ландиком унесли.

— Так я пойду? — спросил Мирмидон после того, как не скрываясь, протяжно зевнул.

— Иди, — безнадежно вздохнул Игнат. — Если что, тебя Тимоха заменит.

— Нашу уже в комнату должны приволочь. Я осталась, чтобы тебя дождаться, — сообщила Лена.

— Тогда и ты ступай. Мне еще с Тимохой о делах насущных нужно пошептаться.

— Из-за чего на этот раз? — поинтересовался у него Игнат, когда Лена ушла.

Тимоха после разговора с Леной приобрел свое вечно оптимистичное настроение, а потому ответил с улыбкой.

— Много ли нам надо?! Комната теперь не нравится. Говорит, солнечная сторона, и в ней после обеда всегда духотища будет стоять!.. Ну я и пообещал, что достану кондиционер и повешу ей на шею, чтобы она всегда была в прохладе.

— А она что?

— Ничего не сказала. — Тимоха приложил ладонь к щеке.

Игнату так и не удалось понять: случайно у него получилось, или Людмила обошлась без лишних слов. Бывало такое и раньше. Что всегда его забавляло. Тимоха — крутой мужик, и силы у него немерено, а тут непонятно даже, кто в их паре главный. Вот же сошлись волна и камень!

— Ладно, высказывай свои соображения по части обороны нашей пока еще не твердыни. Заодно остынешь.

— Да я уже.

— Значит, можно надеяться?

— Игнат, я Люду не хуже своего пулемета изучил!

— Смотри! Испорченные продукты из твоей зарплаты вычтем.

Тимоха открыл было рот: откуда бы она у меня взялась, но Игнат его опередил, напомнив:

— Мы тут по делу собрались.

— Тады слухай. Основное — трактор у Иванцова на пару дней позаимствовать. Там, — неопределенно махнул рукой Тимоха, — плит целая стопа, и неплохо бы их задействовать. Возле бокса отдельный забор напрашивается, чтобы на сектора разбить. Можно, конечно, и нашей техникой, но трактором будет куда сподручней. Да и периметр местами нужно поправить. Где подмыло, плиты накренились, а в трех местах они и вовсе на землю упали. Конечно, не панацея, но, когда поверх колючку пустим, а ее должно хватить, оно как-то поспокойней на душе будет.

— Думаю, на столько времени Иванцов не откажет. Еще что-то?

— Колодец позарез нужен, Игнат. Если нас здесь зажмут, мы тысячу раз пожалеем, что вовремя проблему не решили.

Эта мысль приходила Игнату тоже. Потому что когда-то желтая бочка с надписью «Квас», с которой придется ездить за водой на речку — не выход из положения. База находится на возвышенности, так что копать придется долго, еще и лес понадобится на срубы. Если не удастся найти бетонных колец.

— С утра в первую очередь им и займемся. А тебе предстоит поговорить с Иванцовым: не получится ли рекрутировать кого-то из его людей? И помимо него напрямую с ними на эту тему поговори. Мало у нас бойцов, хоть сколько-нибудь еще добавить бы. Безусловно, если найдутся достойные. И, как понимаешь, с рейдом на время отбой. С насущным закончим, уже тогда. Ладно, удачи тебе брат! Если что, у меня во второй комнате диван есть. Так что не стесняйся, если нужда возникнет.

Спальню освещала крохотная, запитанная от аккумулятора автомобильная лампочка, и при ее тусклом свете проблематично было толком что-то разглядеть. И все же Игнат на всякий случай похвалил:

— Уютненько получилось!

От него не убудет, к тому же зная талант Лены, и при ярком солнечном свете изменившийся интерьер помещения наверняка его не разочарует.

— Старалась! — обрадовалась его словам Лена. — Чего такой хмурый? — она осторожно погладила Игната по волосам. — Случилось что-то?

Рассказывать о некстати вспомнившемся Франке и всему с ним сопутствующему Игнату и в голову бы не пришло, а потому он ляпнул то, что первым пришло в голову.

— Подвиг не получилось совершить.

— Клянусь, не все еще потеряно! — прижимаясь к нему и едва не мурлыкая, заявила Лена. — К тому же новая кровать вот нисколечко не скрипит!

Глава 12

Глава двенадцатая

Китайский коммунист

Героем — не героем, но уставшим Игнат через какое-то время себя почувствовал точно. К тому же сказался суматошный день. Но едва он, по-хозяйски обняв Лену начал проваливаться в сон, как в соседнюю комнату приперся Тимоха. Он, что-то бурча, долго пристраивался на диване, пока наконец не затих. Тишина продолжалась недолго. Как только Игнат задремал, к Тимохе заявилась Людмила. Вели они себя с Тимохой негромко, разговаривали шепотом, но тонкая дверь из прессованного картона особой звукоизоляцией не обладала. Игнат, привыкший просыпаться от малейшего шороха, лишь тяжело вздыхал.

— Голубки! — слушая их возню зло прошептал он.

— Может, дадим о себе знать? — на ухо предложила Лена после донесшегося из-за дверей особенного сочного поцелуя. — У них сейчас и до дела дойдет!

Ему тоже не улыбалось подслушивать то, что будет сопровождать встречу примирившихся сторон, а потому он мрачно сказал:

— Песню запой! А еще лучше пойдем в их комнату, все равно там теперь свободно.

К счастью, не понадобилось. Тимоха с Людмилой ушли, на прощание уронив со стола что-то не слишком легкое.

Нормально выспаться так и не получилось. Когда снаружи прозвучала короткая очередь, Игнат вначале схватился за автомат, и только затем за одежду. Терять время на поиски нижнего белья обстоятельства не позволяли, и он ограничился штанами, берцами и чикомом на голый торс. Разгрузочных жилетов за время, проведенное ими в пансионате, с запасом нашил отец Ирины, оказавшийся мастером на все руки.

Не бронежилет, но расположенные впереди кармашки с магазинами создавали хотя бы иллюзию защищенности, да и выстрелов больше не последовало. Что настораживало, так это очередь в эпоху, когда приходилось считать каждый патрон.

— Лена, быстро под кровать! — приказным тоном заявил он, перед тем как выскочить из спальни, и броситься на крышу.

Добротные, еще царской постройки стены здания давали надежду, что выдержат и винтовочную «семерку», но маячить в проеме окна не хотелось, выскакивать во двор — попахивало безрассудностью, да и топот ног раздавался откуда-то сверху.

— Что случилось? — спросил он у Тимохи, который уже находился там.

— Пасечник в боксах возле машин кого-то увидал, — сообщил тот.

Техника была их единственной ценностью, и кого бы Пасечник там не узрел, он принял верное решение. Своих в гараже быть не должно, а чужих, кто бы те не были, не жалко от слова совсем.

— Женя? — обратился Игнат к Пасечнику.

— Как минимум, двое там мелькнули, — не замедлил с ответом тот. — По обоим не получилось, но одного наверняка зацепил.

— Не маячь на краю! На фоне неба тебя отлично видно! — перед тем как взяться за распоряжения, строго сказал Паскалю Игнат. Получилось довольно зло. Но Андрей — человек с опытом, и вдруг такое дурацкое поведение. — Тимоха, Рыжий, Ташкент… — и, помедлив мгновение, добавил. — Андрей, пять минут на сборы! Остальным — быть наготове, чтобы при необходимости поддержать. Во двор — ни ногой! Кто их знает, возможно, они только этого и ждут. Время пошло!

— Ну наконец-то! — пробегая мимо Игната, сказал Паскаль.

Игнат его понимал. Не случалось еще, чтоб в подобных ситуациях среди нужных ему людей оказался и он. Но так было раньше, до прибытия в Нижний. В те времена на Паскаля можно было надеться, что, если его, Игната, не станет, Андрей снова возьмет руководство на себя, и обе машины туда все-таки доберутся. Теперь обстоятельства изменилось. Убьют Игната и Паскаля, загрузятся люди в КамАЗы, и вернутся в Нижний. День пути, и в безопасности, а там уже как сложится.

— Игнат, что там?!

Голос Лены раздался не из-под кровати, из угла комнаты, Игнат ее сразу и не увидел.

— Возле наших машин кто-то крутился, надо посмотреть, — сказал он, сбрасывая чиком.

Некстати вспомнив, откуда взялось название. Когда Северная Корея воевала с Южной, Китай успешно продавал разгрузки обеим сторонам. В сокращении, с английского, чиком — это и есть китайский коммунист. Он напялил футболку с курткой, чтобы вернуть жилет на место. Запоздало вспомнив, трусами Игнат снова решил пренебречь.

Помимо парадного, имелся в здании еще и пожарный выход. Но планируй акцию он, гарантированно натянул бы рядом с ним растяжку, а идиотов, за шесть лет экспансии плесени, практически не осталось, по пальцам можно пересчитать. К тому же и двор, и окрестности заросли кустарником, и один из них неудачно расположился непосредственно перед дверьми. Будь у него хотя бы день, все вокруг разительно переменилось бы, а пока он имел то, что имел.

Светало, а потому собравшихся в холле людей можно было рассмотреть и без дополнительного освещения. Их оказалось на одного больше. Присоединившийся к ним Костя Пастух смотрел на него с ожиданием, но Игнат только кивнул: снайпер с отличными навыками рейнджера не помешает никогда.

— Подпрыгивать не будем, верю на слово, — заявил он. — За мной!

Одна из оконных решеток была распашной, к ней Игнат и помчался. Безусловно, существовал риск растяжки и там, но для этого необходимо знать — где именно ее ставить.

Стараясь не шуметь, он открыл створки, затем решетку, держась сбоку от проема, прислушался, попытался увидеть хоть что-то и, подавая пример, перемахнул через подоконник. Чтобы тут же метнуться в сторону, не желая оказаться под тем, кто прыгнет вслед за ним. Им оказался Паскаль, и в ответ на его энтузиазм Игнат лишь укоризненно покачал головой, но от комментариев воздержался. Желательно, чтобы следующим был Тимоха с его «Печенегом» и филигранным владением им.

Наконец наружу выбрались все. На некоторое время они замерли, стараясь увидеть или услышать в предрассветной мгле. Затем разделились, прочесывая территорию, чтобы через кое-то время собраться у гаража, где их встретил Ташкент.

— Здесь чисто! — доложил он. — Машины как будто бы нетронуты. Но Пасечник прав: пятно от крови на стене есть. Что дальше? Отбой тревоги?

— За мной! — скомандовал Игнат. — Попробуем перехватить.

Шансы на успех были. Причем довольно неплохие. Что называется — половина на половину. Прошли те времена, когда хватало и шоссейных, и проселочных, и грунтовых, и каких угодно других дорог. Наверняка ночных гостей поджидает транспорт. С немалой степени вероятности возле леса. Он и машины спрячет, и в какой-то степени приглушит звук моторов, а трасса через Некрасово проходит вдоль него. Туда и следовало поторопиться. Если только диверсанты не пришли пешком со стороны полей, и в этом случае их уже не найти.

— Стоп! — бегущий впереди других Рыжий упал на землю.

Остальные последовали его примеру не задумавшись.

— Коля, что увидел? — спросил Игнат.

— Силуэты. — Рыжий стволом карабина указывал направление.

Там располагалась широкая балка, образованная когда-то высохшим руслом реки.

Частью заросшая островками леса или кустарника, а кое-где виднелись выходы скальных пород в результате эрозии почвы. Игнат удовлетворенно кивнул. Хочешь поймать вора — поставь себя на его место. Туда, отрываясь от преследования, он и повел бы людей в том случае, если бы спрятал транспорт в лесу.

— Много?

— Да черт их разберет! — честно признался Рыжий. — Но точно не один, группа.

— Насторожились! — приказал Игнат. — Возможна засада.

На месте тех, кого они пытался догнать, он выставил бы где-нибудь поблизости заслон. Того же Николая, вместе с тем же Тимохой, чтобы напрочь отбить охоту преследовать дальше.

— Там слева низина, и, если пройти ею!.. Крюк получится небольшой, поторопимся, и удастся зайти к ним сбоку, — высказал Паскаль то, о чем Игнат уже принял решение.

Но инициативу следовало поощрить, а потому он сказал:

— Так и сделаем.

Теперь Игнат бежал впереди других, занятый тем, чтобы не споткнуться. Густая трава, неровностей не видно, солнце толком еще не поднялось над горизонтом, и било в глаза. В том, чтобы внезапно оказаться на земле, приятного мало, к тому же грозит последствиями. С засадой как повезет: умеют маскироваться, и в двух шагах не увидишь, а потом уже будет слишком поздно. Да и не должно быть их поблизости. Дыхания хватило, чтобы преодолеть похожую на овраг низину с пологими краями, и оказаться на вершине холма, где их заботливо прикрыли молодые, едва достигшие высоты человеческого роста кустарники крушины.

— Вижу! — заявил Пастух.

Врагов было немного, всего четыре человека. Один из них припадал на ногу, и ему, подхватив под руки, помогали идти.

— Игнат?! — Пастух выразительно посмотрел на него. — Дистанция плевая!

Игнат мешкал. Триста метров — она не только для Константина несущественная, для всех. Прямой выстрел, к тому же и поправок следует брать кроху: обремененные раненным, противники едва плетутся. Ему не хотелось отдавать приказ на уничтожение. Если разобраться, там такие же мужики, как и они. Да и кровью запачкать себя не успели. А за ту, что у них уже была, пусть спрашивает кто-то другой. Если он есть.

Он помнил себя в ситуации, которая отличалась от текущей незначительно. Полусотней метров в меньшую сторону, и другим ландшафтом. И то, что успел пережить в те минуты, когда был уверен — все, финиш! Отчаяние, что весь как на ладони, и укрытий нет, и тех, кто по ним вот-вот начнет бить, не разглядеть. И до сих пор был горячо благодарен неизвестному человеку, который находился на его месте, и не отдал приказ.

А потому он тянул в ожидании непонятно чего. Одно дело, когда нос к носу, на встречном курсе, когда все решает выучка и рефлексы… И другое — вот так, словно в тире. В людей, которых и без того оставалось на планете в лучшем случае сотая, если вообще не тысячная часть.

— Игнат! — в очередной раз напомнил о себе Константин.

И когда он хотел сказать: отбой, чтобы затем призвать непонятно к чему. К совести, или состраданию, например. Обратить все в шутку, либо сказать — ладно, пусть себе живут, Ташкент и сообщил:

— Смотрите-ка, подмога к ним из леса на выручку мчится!

ЗИЛ сто тридцать первой модели, справедливости ради не мчался, а практически полз по бездорожью, по направлению к тем, чья жизнь находилась в его руках. Обычный, бортовой, без всяких броневых накладок, и даже турели на нем не имелось, не говоря о чем-то другом, и решение возникло само собой.

— Зря мы что ли сюда столько бежали?! Себе его оставим. Слушай мою команду! По готовности — по движку!

Сказал, и выстрелил практически тут же, особенно не прикладываясь: не человеческий силуэт, промахнуться сложно. Следом протарахтел пулемет Тимохи, больно ударила по ушам аркебуза Рыжего, щелкнула два раза подряд СВД Пастухова, а короткие очереди Ташкента и Паскаля слились почти в унисон.

Водитель из кабины выскочил тут же. Через правую, пассажирскую дверь, чтобы прикрыться от стрелков за корпусом автомобиля. Вся четверка рухнула наземь, лицом к ним, но не стреляла, и это ее спасло. Благородство хорошо при определенных обстоятельствах, и случись иначе, Игнат, не раздумывая, открыл бы по ним огонь, продавая пример другим.

— Тимоха, сыпани чуть в стороне от них на ход ноги: что-то они не торопятся! — какое-то время спустя сказал он.

Теперь уже пятерка, после того как к ней присоединился водитель, оказалась понятливой после первой же очереди, и бодрой трусцой поспешила к лесу, чтобы скрыться сначала в кустарнике, затем на несколько секунд показаться на трассе, и, наконец, раствориться между деревьев.

— Не высовываться! — предупредил Игнат, после того как убедился, что его план сработал. И всё же подлость от беглецов по-прежнему не исключалась. — План таков, господа. В лес не полезем: не настолько нам они и насолили. На всякий случай вызовем нашу технику, одна машина прикроет, другая возьмем трофей на буксир. Отремонтируем, и там уже разберемся, что с ним делать. Себе на перспективу оставим: все-таки вездеход. Иванцову подарим: у него помимо тракторов и почти сдохшего «козла» ничего больше нет. Или обменяем на что-1нибудь нужное.

Игнат не забывал прислушиваться в сторону базы: мало ли, вдруг в ней стрельба? Если разобраться, всю гвардию он увел за собой, а оставшиеся — так себе бойцы: не дрогнут, но и чудес не покажут.

— Николай, — обратился он к Рыжему, — ты — ходок у нас знатный! Придется тебе метнуться на базу, за машинами. А чтобы нескучно было, Андрея к тебе в пару. Маловероятно, но вдруг кроме этих есть еще и другие.

Ждать пришлось долго, около часа. Те, кто укрылся в лесу активности не проявляли, их вообще не было видно, а потому Игнат успел немного вздремнуть. Затем выслушать забавную историю Ташкента о гастролях его рок-группы на севере необъятной, когда Павел едва не огребся от какого-то местного нефтяного царька: тот приревновал его к жене.

— Гитарой от него пришлось отбиваться! — с честными глазами утверждал он.

Потом Тимохе вспомнился курьезный случай, произошедший с ним в одной из стран пояса Сахеля в Африке, где он трудился военным инструктором, рассмешив всех почти до слез. Игнат уже было начал рассказывать о приключениях в фавелах Рио, когда прервался, услышав далекий гул мотора.

Своей машина могла быть не гарантированно, и на всякий случай они переместились в другое место. Там, где под боком был длинный, извилистый, уходящий почти за горизонт овраг, позволявший галопом уйти от возможного преследования. Как и обычно, наиболее зорким оказался Пастух. Который, едва грузовик показался из-за пригорка, сразу ее признал.

— Это Михалыч, — уверенно заявил он.

— Подтверждаю! — кивнул Ташкент.

Игнат покосился на него с интересом: тот лежал на спине, смотрел в небо, кусал травинку, и в сторону приближающегося гула даже не взглянул. Павел уловил его недоверчивый взгляд, и невозмутимо пояснил:

— Трудно это явление объяснить, но звук дизеля Михалыча на ровных оборотах вызывает во мне ассоциацию с одной популярной попсовой мелодией про милую-милую леди из тех времен, когда я даже еще не родился. Хочешь верь, желаешь, прими за блажь, но все так и есть, могу поклясться.

Дальше происходило, как Игнат и планировал. Пока припоздавший и приехавший немногим позже КамАЗ Грача курсировал вдоль опушки, угрожая прикрытым бронещитком пулеметом на турели, Михалыч поставил свою машину так, чтобы на всякий случай прикрыться от невидимых среди деревьев стрелков. Он с деловым видом залез под капот ЗИЛа, покопался под ним, и пробормотал: «Ювелирно сработано!» Что было особенно комично в связи с тем — передняя проекция капота и часть левого крыла зияли пробоинами от пуль. Заглянул в ящик трофейного грузовика, нашел проволоку, резиновую трубку с пассатижами, снова склонился над двигателем, и через какое-то время заявил:

— Все, можете заводить это барахло!

Громко хлопнув капотом, он отошел в сторону, представляя эту честь другому. Двигатель ЗИЛа с третьей попытки Паскаля действительно заработал. Игнат забрался в кабину КамАЗа Михалыча, и они отправились в обратный путь.

Неприятность ждала их на подъезде к базе.

Когда показались въездные ворота, и через них стал виден внутренний двор, Игнат только и успел, что тряхнуть от неожиданности головой, когда Тимоха уже был наверху за пулеметной турелью.

— Что там?! — отреагировал на действия Тимохи Пастухов, сидевший во втором ряду сидений самодельной кабины.

— Ничего хорошего, — пробормотал Игнат, перед тем как скомандовать водителю. — Михалыч, задний ход! И побыстрей!

Да и что могло быть доброго в том, если во дворе, до поры прикрытые кустарником, стояли чужие автомобили. Армейские, покрытые пятнами камуфляжа, с родными, а не как у них турелями, и у Кайзера таких не было ни одного.

Глава 13

Глава тринадцатая

Старый друг лучше новых двух

Михалыч газовал назад, объехав Грача по обочине, отчего машина опасно накренилась. Игнат, захлопнув шторки на лобовом стекле, скрежетал зубами: надо же так лохануться! То, что дорога перед базой выныривала из низины, делая поворот, густо заросший, как и везде поблизости кустарником, оправданием не служило. Вначале увел лучшим людей, а затем и обе машины. Кому было защищать их пристанище?! И вот он — результат! И ради чего, спрашивается?! Колымаги, чье место на помойке?! Шут бы с базой, но в ней остались Лена, Кира, другие заложники. Что теперь потребуют те, кто их захватил?! Ну и кто он после этого, если не последний тупица?!

Игнат ждал града пуль, готовый в любой момент нырнуть на пол, под защиту броневой плиты на кабине спереди. А тут еще и Грач, вместо того чтобы последовать их примеру, внезапно остановился: у шедшего вслед за ним Паскаля совершенно ни к месту заглох двигатель на перегазовке.

— Все, братва, успокоились, отбой тревоги! Михалыч, давай обратно: там свои, — сказал спустившийся вниз Тимоха.

— Уверен?! — от злости на себя, Игната продолжало потряхивать.

— Ага! — кивнул тот. — Наши с ними стоят чуть ли не в обнимку. Понятия не имею, кто это, — опережая следующий вопрос, продолжил он. — Одно могу сказать определенно: не бойцы Кайзера. Мажоры какие-то с виду, но ведут себя дружелюбно, как будто в гости приехали. — Тимоха посмотрел на Игната. Твоя Лена точно кого-то из них знает. Тот ей что-то чуть ли не на ушко, а она стоит, улыбается. Смотри, уведут у тебя подругу!

Первое, что пришло Игнату в голову — пожаловал Франк, других вариантов у него не имелось. Только какого буя он здесь забыл? С претензиями? И, конечно же, кольнула ревность. Франк — птица полета Кайзера, и мужчина он, не в пример Игнату, представительный. А Лена, при всех ее клятвах в любви — обычный человек. Ну и как ему быть уверенным, что в ней не проснулись былые чувства?

— Поехали, Михалыч, назад. — Как можно спокойней сказал он. — Если гости, это совсем другой расклад.

И выскочил из машины еще на ходу, когда признал человека, который стоял рядом с Леной.

— Рад видеть тебя, Руслан!

Особенно по той причине, что, когда они виделись в последний раз, шансов выкарабкаться у Руслана после ранения было не больше, чем у танка с морского дна. Руки для объятий Игнат развел еще заранее.

— И я тебя не меньше! — ответно хлопая ладонями ему по спине, с улыбкой заявил тот.

— Ты какими судьбами здесь?!

— Да так, заглянул на всякий случай. Подумал, вдруг на этот раз получится у тебя Лену увести? Знал бы, что настолько все безнадежно, мимо бы проехал, — и посерьезнел. — Игнат, у меня к тебе деловой разговор и такое же предложение.

Игнат морщиться не стал, хотя мог бы. Несмотря на встречу с тем, кто был ему глубоко симпатичен, и радости, что тот остался жить, слова Руслана не сулили ничего хорошего. Ему до одури не хотелось лезть в очередное завоеванное плесенью подземелье, даже ради святых целей наподобие спасения человечества, как это было в прошлый раз.

— Сейчас поговорим, — пообещал Игнат. — Но вначале нужно кое-что сделать. Перекусишь пока с дороги?

— Спасибо, нас уже накормили, — отказался Руслан. — И скажу тебе честно: не Лену, так повариху у вас точно украду! Нет, это надо же!.. Честно признаюсь, с детства гречку ненавижу, а тут еще и добавки пришлось просить.

— Это если тебе Тимоха позволит, — подбородком указал на него Игнат, уже зубоскалящего с кем-то из тех, кто прибыл вместе с Русланом.

— Серьезный человек! — Одним взглядом оценил его Руслан. — Теперь понятно, что и здесь без вариантов.

— Минуту подожди. — Игнат направился к Паскалю. — Андрей, отлично представляю, что устал ты не меньше других, но на тебя вся надежда. Значит так, бери всех, кого только увидишь, с постов снимай, буди дежуривших ночью, сам приду, как только освобожусь, но к вечеру весь этот проклятый кустарник вокруг должен быть вырублен. Внутри периметра, и снаружи полоса безопасности метров на двести, никак не меньше. Начисто, под корень, чтобы даже зайцу не спрятаться. А начни с того, который на повороте дороги. Задача ясна?

— Топоров на всех не хватит.

— Лопаты по краям заточишь. Наверняка нас хотели оставить без транспорта. Подумай: что мы будет собой представлять без него?! Потеряем в мобильности, хоть назад в Нижний возвращайся.Один раз повезло, что вовремя заметили, но второго может и не быть. Так что к вечеру, Андрей! И чтобы ни единой былинки!

— Добро! — Паскаль всем своим видом показывал, что проникся.

И все-таки Игнату было понятно, куда больше Андрей горит желанием присутствовать при разговоре с таинственным гостем, чем заниматься рутиной.

— Ничего не упустишь, обещаю. А пока нам с Русланом посекретничать нужно.

— А кто он вообще? — Андрей обвел взглядом прибывшую технику, Руслана, его людей, которые выглядели в сравнении с ними намного выигрышней.

— Серьезный человек, вот и все, что пока могу сказать.

Неизвестно, какое прикрытие придумал себе Руслан, и вначале стоило с ним согласовать детали.

— Да, вот еще что. Андрей, а начни-ка ты с летнего душа. По времени много не займет, а к вечеру вода в баке обязательно согреется: жара стоит!.. Согласись, мыться из ведра — ни в какое сравнение. Только лишнего не подумай. Мол, кто везет, на том и возят. Ты — замечательный организатор! Клянусь, нисколько душой не кривлю. Назначить можно любого. Того же Ташкента, Тимоху, Ландика, но ни у одного из них не получится настолько хорошо. Словом, без всяких обид, а потом поделюсь с тобой всем, чем смогу. Действуй, Андрей, действуй! Это — самое насущное.

— Ты рассказывай, рассказывай!

Игнат, покончив с гречкой, которую так расхваливал Руслан, налил себе уже третью по счету кружку чая. Сбор из разлисных трав и плодов, он был хорош с чем только его не сравни. И во всяком случае — с теплой, отдающей металлом водой из фляжки, которой пришлось утолять жажду, когда под палящим солнцем они ждали прибытия Михалыча и Грача.

— Честно говоря, даже не думал, что выкарабкаюсь, — вспоминал Руслан. — Болтался между небом и землей на тоненькой ниточке! Приду в сознание, и понять не могу — все еще здесь, или меня уже нет.

Игнат кивнул. Нечто подобное случилось с ним прошлой осенью, едва ли не сразу после прибытия в пансионат. Несколько дней практически без памяти провалялся, и все, что запомнилось — это заплаканное лицо Лены, в редкие моменты, когда приходил в себя. Он так и не понял, что это было. Вряд ли «черная плесень». Утверждают, что от нее спасения нет, хотя симптомы были точно такими же.

— Как узнал, что я здесь?

— От Кайзера. С ним у нас постоянная связь. К тому же сюда мы прикатили транзитом через Нижний. — Отвлекшись от грустных воспоминаний, Руслан посмотрел в окно. — С Кирой меня познакомили сразу. Как понимаю, чтобы слюни не распускал. А это кто рядом с ней? Как будто бы и лицо знакомое, но признать не могу.

Игнат посмотрел туда же.

— Павел Хлебов.

— Да иди ты!.. — голос у Руслана осекся. — Скажи еще, что тот самый!

— Нет, это его двойник. Но поет — один в один, захочешь не отличишь.

— Врешь же как сивый мерин! — Руслан вглядывался Игнату в лицо.

— Зуб даю! — Игнат сделал вид, как будто щелкнул по нему ногтем большого пальца. — Если есть желание, договорюсь об автографе. Я ведь теперь тебе должен.

Руслан прикатил не с пустыми руками: подарков у него оказалось почти полный рюкзак. Один прицел ночного видения чего стоил! Новехонький, он и в прежние времена ценой равнялся бюджетному автомобилю. С великолепным зумом, набором креплений, зарядником, и комплектом запасных батарей. И плесень ему не грозит — артефакт. Игнат даже представить успел, как обрадуется ему Пастух. В Костиных руках от него будет намного больше проку. Не сейчас отдаст, не у Руслана на глазах, попозже, когда тот уедет, иначе можно обидеть.

— А как насчет спеть?

— Вот этого точно не обещаю. Паша — человек настроения. Может ночь заливаться, а потом целый месяц всем обществом не уговорить.

— Все равно не верю! — не сдавался Руслан.

— Ты же в Нижнем был, неужели тебе не рассказали?

— Там больше было о том, как ты в него заявился. «Попробуй, отними!». Умеешь ты себя форсить! — рассмеялся Руслан.

— А Толик?

— Разговора не заходило. Да и некогда ему было: какие-то очередные проблемы, требующие немедленного вмешательства. Ну и чувствовал он себя не ахти.

После того что случилось с Васильевым, жара для него действительно была тем еще испытанием. Анатолий Игнату признался, что с тех пор обожает дождь. Повышенная влажность, и дышать ему становилось намного легче.

— Как он там?

— Как и все мы. Сегодня мы есть, а завтра нас уже не стало. Но ты с базара не спрыгивай. Какие, так сказать, ваши доказательства?

— Руслан, это именно он! — едва не взмолился Игнат.

— Убедил. Хорошо пристроился! — восхищенно покачал головой Руслан. — Что называется: и покушать, и послушать. Еще и такая красотка под боком. Кстати, ребеночка не завели?

— Нет.

И это была его боль. Игнат против детей с Леной не имел ничего. Наоборот, он не на шутку обрадовался бы. Но однажды Лена сказала, что теперь у нее их быть не может, а он не стал допытываться: почему? Наверняка разговор станет для нее неприятен, ну и зачем человека ранить?

— Так, мужики! — раздался за окном бодрый голос Паскаля. — Душ — это мелочи. Закончили, и ладно. Теперь о серьезном. Ляжем костьми, но к закату мы обязаны уничтожить поблизости все кусты. Мотивация — каждый из них может стать причиной чьей-то смерти. Бонус — обещаю, что как только с ними покончим, всех отвезу купаться на речку. Видели, какой теперь у меня лимузин?! Мирмидон, ты остаешься здесь, и на тебе задача особой сложности. Придумай, чем верх душевой накрыть. С крыши нашего дворца все видно, и дамы наверняка не будут в восторге, если за ними начнут оттуда подглядывать. Ну что, орлы, топоры в руки и вперед?! Если понадобится, самые могучие кусты дерну машиной.

— А это кто? — заинтересованно спросил Руслан.

— Андрюха Паскаль. — Игнат с улыбкой прислушивался к разговору. — Моя правая рука. Надежный мужик, рекомендую! Если что, останется вместо меня. На будущее сделай выводы.

— Мальчики, не помешаю?

Лена выглядела чудо как хорошо, Игнат некоторое время ею любовался. В том же ярком сарафане, что и в «Ниве», когда они катили по улицам Нижнего, с подведенными глазами, что делало их еще более выразительными, и с венком из ромашек на голове.

— Бьюти смотришься! — Руслан вскочил на ноги, галантно отодвигая стул, чтобы Лена смогла присесть. — Все, окончательно решено! Украду я, Игнат, ее у тебя, обязательно украду! Как мой дед бабушку. В итоге семеро детей, и душа в душу жили до самой кончины. Лена, как ты на это смотришь?

Лена на его слова отреагировала неожиданно. Она внезапно потухла, и теперь ее было не узнать. Она поднялась со стула, и пошла прочь.

— Что с ней?! — Руслан бросился следом.

Он догнал девушку, что заговорил, она, слушая его, часто кивала. Подошла Кира, и, взяв ее под руку, куда-то повела.

— Неудобно получилось! — сказал Руслан, когда вернулся. — Причины ее реакции не пойму.

— Однажды Лену уже украли. — Игнат не стал добавлять, что детей после той кражи у нее теперь не будет. — Сейчас Кира ее успокоит, — и снова он не сказал, что у девушки с похожей судьбой обязательно найдутся слова утешения. — Колись лучше, зачем сюда прикатил? Предупреждаю заранее: никуда не полезу!

Тогда, в подземных коммуникациях разрушенного химкомбината, ему просто-напросто повезло. А удачу нельзя испытывать вечно, иначе она отвернется навсегда.

— Стал бы я беспокоить тебя по пустякам! — заявил Руслан. — На этот раз все гораздо важнее, и мы очень надеемся на твою помощь.

Он сидел к Лене и Кире спиной, и не мог видеть, как они, обнявшись, плачут вдвоем. Игнат готов уже был к ним подойти, когда в столовую вошел Ташкент, и направился к ним. С места Игната не было слышно ни слова, но через минуту обе они улыбались.

— Паша! — приглашающе махнул рукой Игнат.

А когда тот уселся на лавку рядом, налил ему из чайника в кружку, и спросил:

— Ты почему отлыниваешь, родственничек?! Все силы на борьбу с кустами брошены, с минуты на минуту тоже собираюсь присоединиться, а ты волынишь!

— Да как-то в голову не пришло, — развел Павел руками с тем видом: не царское, мол, это дело! Затем попытался оправдаться. — Попить заглянул, увидел лужу на полу, смотрю, рыдают наши красавицы, ну и как тут было не вмешаться? А…

— Знакомься, Павел, это Руслан. — Прервал его Игнат. — Таинственный человек, слова из него не вытянешь, зачем сюда заявился, возможно, у тебя получится. А еще он утверждает, что твой горячий поклонник. В этом каким-то образом можно убедиться, или придется ему верить на слово?

— Может, помнишь, тогда, в Лужниках? Мы твоей безопасностью занимались. После концерта, когда ты уже в машину садился, какой-то недоделанный Чепмен выскочил с ножом. Я и был тем, кто не дал ему до тебя добраться. — Руслан смотрел на Ташкента с надеждой.

Павел беспомощно покосился на Игната, которому хорошо было известно, насколько подобные ситуации его напрягают. Дела давно минувших дней, со слов Ташкента, ведь за последние несколько лет с ним и не такое случалось. Положение спасла Людмила.

— Кушайте, — сказала она, поставив на стол блюдо с пирогами. — С рыбкой, Мирмидон с утра умудрился целое ведро жереха наловить.

Соблазнительный запах из кухни давно достиг носа Игната, и он все пытался угадать, что ждет их на ужин. А тут вот он — нежданный подарок. Горячий, исходящий запахом выпечки. Жаль только, что каждому всего по штуке. Утешало другое. Завтра воскресенье, а значит, всех ждет очередной кулинарный шедевр.

— М-м-м! — едва распробовав, блаженно закатил глаза Руслан, желая похвалить повариху. — Точь-в-точь как у мамы! Помню, набегаешься на улице, прибежишь домой голодный, а они горкой лежат. Такие же горяченькие и вкусные! Не пироги, а шедевры у тебя, мастерица!

— Спасибо! — не стала скромничать Людмила. И обратилась к Ташкенту. — Паша, ты же Тимохе лучший друг.

Тот, с набитым ртом, усиленно закивал.

— Тогда передай этому гаду, что видеть больше его не желаю! — Она потянула носом, принюхиваясь. — Ну, если подгорело, прибью Тимоху, как только увижу! — и унеслась на кухню, едва не свернув по дороге соседний стол.

— Ладно, я тоже пойду. — Чай Ташкент допивал уже стоя. — Гарантированно, что Паскаль без моих указаний не справится.

Игнат проводил его взглядом.

— Вот так и живем.

— Завидую! — сказал Руслан, с сожалением взглянув на пустое блюдо.

Игнат подошел к окну, разглядывая окрестности. Мимолетно отметив, что придется поубавить растительности и на во-он том пригорке, расположенном в полукилометре. С него присматривается часть периметра, а сразу за ним начинается длинный овраг. Неплохой местечко для пакости и последующего скрытного отхода.

К нему осторожно приблизилась Лена, выглядевшая смущенной.

— Извини, — сказала она. — Нахлынуло вдруг, и ничего не смогла сделать.

Игнат на миг прижал ее, поцеловал в макушку, пощекотав щеку лепестками ромашки.

— Жизнь положу, чтобы ничего подобного больше с тобой не случилось, — вышло просто, без пафоса, как он того и хотел. — Ладно, до вечера: мне еще кое-какие дела свершить нужно.

Когда Игнат вернулся за стол, то спросил напрямую.

— Руслан, хватит экивоков. Говори, зачем приехал.

Тот мгновенно стал серьезным.

— Проблема возникла у одного знакомого нам человека. Большая такая, можно сказать, огромная! Когда он обратился за помощью, обмозговали мы эту тему, и пришли к выводу, что, в связи некоторыми обстоятельствами лучше Игната никто ее не решит. Причем выезжать нужно сейчас, не откладывая, иначе может случиться и так, что будет слишком поздно. Схема тебе известна. Ты помогаешь ему, он помогает нам, а мы тебя за это благодарим, причем существенно.

— И кто же он, знакомый нам обоим человек с огромной и срочной проблемой?

— Франк.

Глава 14

Глава четырнадцатая

Пять сантиметров

Игнат смотрел на разглагольствующего Франка, и ему вспоминалась очередная исповедь Лены, случившаяся в ночь перед отъездом. Которых он всегда старательно пытался избежать, но на этот раз не получалось.

— Папа всегда был чересчур прагматичным человеком, — рассказывала она. — Наверное, это и не позволило ему стать великим ученым. Наука, как говорил папа, — это искусство сомневаться всегда и во всем, а он так не умел. Нет, у него была завидная карьера. Звания, степени, одно время отец преподавал в университете, входящем в Лигу Плюща. Пока его не уговорили вернуться в Россию. Но лучше всего он умел быть функционером. Талантливый организатор, чего у него было не отнять. Ты наверняка ведь знаешь, что современная наука — это прежде всего про гранты, снова о них, и еще раз о том же?

Игнат кивнул. Далекий от нее, ему всегда было интересно знать обо всем на свете. А еще это увлечение замечательно помогало в работе. Проблемы, с которыми приходилось сталкиваться его клиентам, зачастую решались не прежним наработанным опытом, а тем, что приходилось придумывать новые ходы. И знания, которые казалось бы, никаким боком к их проблемам не относились, расширяли возможности для креативного подхода к делу.

— Она была такой когда-то, — сказал он. — Сейчас ей откуда взяться?!

— Была, — согласилась с ним Лена.— Но именно в финансировании проектов папа и нашел свое призвание. Еще и потому, что обладал хорошим чутьем и мог оценить перспективность направления. Приплюсуй к тому же имя и обаяние. Мама не растворилась в его тени, твердостью характера она ему не уступала, и ее бизнес процветал.

Мы жили на уровне, и не отказывали себе по мелочам. Нулевой QR-код, когда открываются все двери, и уровень сервиса становится совсем другим? Покататься на лыжах в Альпах, когда от солнца плавится асфальт или поваляться на пляже в декабре? Прада, Тиффани, тачку ручной сборки на совершеннолетие? Что за пустяки?!

Я заканчивала школу, пыталась найти для себя занятие по душе, родители видели меня на дипломатическом поприще, когда все и началось. Сначала сгорела мама. За считанные месяцы, и врачи лучших клиник, в какие только страны папа ее не возил, бессильно разводили руками. То, что произошло с миром, случилось в момент, когда я еще не отошла после того, как она умерла. Мне казалось, что мир рухнул, и вдруг выяснилось — это действительно так, но смерть мамы совсем не причем.

— И что было дальше? — спросил Игнат для того, чтобы Лена надолго не замкнулась в себе, а такое с ней происходило.

— Мы вовремя убежали из города. Знаешь же, что случилось со Златоглавой, как любил называть ее папа?

— Конечно.

Он тоже был из тех, кто постарался покинуть ее как можно быстрей. Плесень наступала так стремительно, что задержаться в ней стало бы смертельной ошибкой. Где еще собрано столько полимеров, если не в мегаполисах?! Для плесени — это гигантский пиршественный стол, когда собрано множество вкуснейших блюд, а их количество стремится к бесконечности. И замечательное убежище в метро, где можно с комфортом пережить зиму, чтобы после наступления тепла снова разрастись до верхушек небоскребов. Городам поменьше досталось тоже, и все-таки по каким-то причинам плесень словно магнитом притягивали крупные города. Но где-то внутри них стоят нетронутыми целые микрорайоны, на которые она почему-то не обращает внимания. Было время, Игнат мечтал найти один из таких. Чтобы вернуться из него загруженным артефактами так, что ноги едва плетутся от их тяжести. До одного случая. Когда группа людей, упрямо не желающая открыть секрет, где они такой обнаружили, потому что наделялась туда вернуться, в течение нескольких дней полностью не вымерла от «черной плесени». Им и опыта было не занимать, и на снаряжении они не экономили, но не помогло.

— Много всякого было, — продолжила исповедоваться Лена. — Такого, о чем не хочется вспоминать. Все злые, голодные, готовые убить друг друга за какой там кусок хлеба!.. За недожаренную крысу! Больше месяца мы скитались, пока не добрались до Владиславля. Там папа Франка и встретил. Вернее, тот его случайно увидел. Франк и раньше представлял собой масштабную фигуру — деятель, меценат. Когда-то они с отцом на этой почве и познакомились. Франк предложил ему работу, оценил и приблизил. Отец был доволен. Знаешь, как он сказал? «Люди с мозгами в любые времена пробьют себе дорогу. Потому что отчетливо представляют — все зависит только от них».

Мне тоже нашлось занятие, и жизнь как будто бы наладилась. Пока папа однажды не пришел, и не заявил: «Леночка, ты девочка уже взрослая, и должна принимать жизнь такой, как она есть». Тогда-то и выяснилась, что причиной случившихся с нами метаморфоз была я. «Иначе все у нас вернется к прежнему. Выбор за тобой, и ты понимаешь, что он будет собой представлять». Так сказал мой прагматичный папа. И я согласилась. Потому что иначе стоять мне где-нибудь на перекрестке с размалеванной мордой, и призывно улыбаться. Как вариант — бордель.

Помнишь, сколько их сразу развелось? На каждом шагу! Товар, который обесценится только в том случае, если передохнут все мужики. Или официанткой в какой-нибудь забегаловке чтобы игриво визжать после каждого шлепка по заднице, а вечером ублажать хозяина, а заодно и его друзей.

— Лена! — взмолился Игнат.

Дослушивать не хотелось: он знал, чем все закончится. И чувствовал на себе часть вины за то, то с ней случится впоследствии. Франк нанял его, чтобы найти Лену, когда она исчезла, а у Игната не вышло.

— Нет, я договорю! — пресекла Лена его попытку. — Моя новая жизнь почти ничем не отличалась от той, что была когда-то. Я многое могла себе позволить: Франк разве что на руках меня не носил. По этой причине меня и украли. А через какое-то время украли уже у тех, кто украл. Тогда-то и началось, — девушка содрогнулась всем телом.

— Лена!!!

— Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я задумывалась о веревке! Пока не получилось сбежать, — она как будто его не слышала. — А потом я встретила тебя. По-дурацки тогда все вышло, но мы ведь обязательно об этом забудем?!

И столько в ее голосе было отчаянной надежды, что у него непроизвольно вырвалось то, в чем он совершенно не был уверен.

— Обязательно!..

— Считаешь, проблема легко разрешима? — голос Франка вернул его к действительности.

Игнат совершенно выпал из разговора, а потому имел лишь приблизительное представления, о чем идет речь. Суть проблемы ясна, но не более. И все-таки отвечать что-то было нужно.

— При благоприятном стечении обстоятельств решить можно практически любую, — вот и все, что он оказался способен родить.

И замер в ожидании вопроса: что Игнат ими считает, ведь выкручиваться дальше станет намного сложнее.

— Тогда продолжим, — к счастью, Франк посчитал его ответ исчерпывающим. — Мне этот Атлант как кость в горле! — он поморщился. — Террорист, собаки бы его разорвали! Понимает, что находится в положении, когда силой на него не надавишь, и наглеет все больше.

— Александр Викентьевич! — негромко позвал Франка какой-то тип через приоткрытую дверь. Вероятно, дело действительно было важным, иначе вряд ли бы он осмелился отвлечь его во время важного совещания.

— Что там такое?!

— Александр Викентьевич, пришло!

Франк отреагировал мгновенно.

— Так, господа, на время расстанемся.Суть проблемы ясна, подумать над чем есть, продолжим минут через десять.

Он посмотрел на Игната, подчеркивая, что его слова относятся прежде всего к нему.

— Что по этому поводу думаешь? — спросил Руслан, едва за Франком захлопнулась дверь, и они остались в одиночестве.

— Пока ничего. — признался Игнат. — Разве что проблема действительно серьезная. Приз хотя бы будет большим? Для вас?

— Ради него стоит рискнуть. Наши высоколобые уже на пороге. Чего мы все хотим больше всего? Правильно, чтобы не стало всего этого. — Руслан движением головы указал на окно, где были видны заброшенные здания многоэтажек древнейшего города на Волге. — Уйдет плесень туда, откуда и появилась, а дальше мы уже как-нибудь справимся и с разрухой. Игнат, нам позарез необходим этот научный центр в Набоково. Вот так нужен! — Руслан чиркнул ногтем большого пальца по горлу. — Даже в том состоянии, в котором он сейчас находится. И еще. Заметь, я не призываю тебя к совести, мол, на кону спасение человечества, а предлагаю высокооплачиваемый контракт. Удастся Франку решить проблему, нам отойдет центр, а ты получишь кусок от его владений по соседству с твоим Некрасово. Ну и за нами, безусловно, не заржавеет. Навели мы о тебе справки. Не только о нынешней твоей деятельности, но и о той, что осталась в прошлом. И, должен тебе признаться, впечатлены!

— Не преувеличивай. Пытаешься льстить?

— Понимай, как хочешь! — отмахнулся Руслан. — Ты лучше скажи, какие-нибудь мысли есть?

— Поговорить бы с ним.

— Не понял?

— Чего тут неясного? Встретиться, и, так сказать, почирикать за жизнь. Глядишь, что-то.и получилось бы

— Бесполезно! Атлант и его люди плотно сидят на «Васильке». А это, скажу тебе, брат, даже не белый колумбийский порошок! Кстати, знаешь о его последствиях?

Игнат не задумался.

— Систематическое употребление приводит к структурным изменениям личности. Человек полностью теряет способность и к критике, и к самокритике, а потому считает свои решения единственно верными. В армиях мира как раз по этой причине от него отказались еще в начале прошлого века в разгар Первой мировой. А он тогда свободно продавался в любой аптеке.

— Вот именно! А эти люди употребляют «Василек» вместо чая на завтрак, и вместо аперитива на обед. Можешь себе представить, что со структурами мозга у них?!

— С трудом.

— Да там наверняка каша! Причем такая, что в любой момент нажмет любой из них кнопку или дернет за рубильник, и все! Придет волна и похоронит целый город. Они тоже сдохнут, но, в отличие от нас, будут сидеть при этом и хохотать. Вот такие грустные дела.

— А теперь колись.

— Не понял тебя?

— Вот чего ты не умеешь совсем, так это врать. Колись, говорю, Руслан!

— В чем именно?

— В том, что заглянуть в Некрасово было твоей личной инициативой. Во Владиславль есть дороги и покороче.

— Колонна в Нижний удачно шла. Хорошая такая, с усиленной охраной, почему бы, подумал, не присоединиться? Тремя машинами напрямую могло получиться чревато, да и крюк небольшой.

— Обнадеживающее начало! — кивнул Игнат.

— Я тезисно. Нам нужен центр, у Франка проблема, а ты сможешь помочь.

— Получается, твои обещания — они только твои и ничьи больше? — Игнат продолжал настаивать.

— Гарантирую, что при благоприятном исходе ты свое обязательно получишь. Костьми для этого лягу! И поверь, к моему мнению прислушаются.

— Ты продолжай, Руслан, продолжай.

Игнат старательно гнал от себя мысль, что в любой момент со стороны дамбы донесется грохот взрыва, послышится шум воды, а затем он увидит вал, который стремительно приближается. И ведь не спасешься, даже если выскочить через окно, запрыгнуть в машину, и гнать ее, сбивая все, что окажется на пути.

— Ладно. О проблеме Франка узнал уже в дороге. И, если ее не решить, какие с ним могут быть переговоры?! Тогда-то мне и пришла мысль тебя навестить, благо, практически по пути. Игнат, я ведь действительно постарался узнать о тебе все, что только смог. И чем ты когда-то зарабатывал, и почему потом не затерялся. Признайся, Стефан в Нижнем, когда ты избавил Константина от множества проблем — это ведь твоя работа?

Игнат промолчал. Что ему было сказать в ответ? Действовал по зову сердца, потому что в мире должна существовать хотя бы видимость справедливости? Смешно. Потому что он в это не верит, и тем более, для него — не идея фикс. Как-то само сложилось, и Людмила, которая умоляла его о мести, была не слишком причастна.

— Не хочешь говорить? Ну и не надо. Франк, кстати, тоже в этом убежден. Еще он сказал, что ему уже приходилось с тобой сотрудничать, и результатами он впечатлился. И другое. Вы ведь когда-то с Атлантом пересекались? Понимаю, сейчас мало что осталось от него прежнего, но ведь каким-то образом это сможет помочь?

— Вероятно. — Игнат не был в этом уверен.

Вернулся Франк, чтобы сходу приступить к делу.

— Ну что, господа, есть какие-нибудь блестящие идеи, помимо той, чтобы объявить эвакуацию города? Которая, опасаюсь, и станет для этого козла триггером взорвать дамбу.

— Мне нужно с ним поговорить. Лично, — не отказался Игнат от прежнего намерения.

Франк посмотрел на Руслана, и тот едва заметно пожал плечами.

— Полагаешь, это чем-нибудь поможет? — он перевел взгляд на Игната.

— Не уверен. Но других предложений у меня нет.

— Это несложно устроить: прямая связь с ним есть. Если согласится.

Франк открыто поморщился. Понять его было несложно. Иметь контроль над территорией равной по площади области, и выполнять прихоти свихнувшегося от «Василька» недоумка. То ему бухла в ассортименте, то свежей выпечки, да чтобы еще горяченькой, то он решил шашлычки пожарить.

— Думаю, поговорить Атлант не откажет, — сказал Игнат.

— Тогда стоит обсудить. Чтобы не суетиться потом, что может тебе понадобиться? Связь — это само собой. Подстраховка, оружие, оборудование, что-то еще?

— Автобус.

— Чего?! — Франк смотрел на Игната: шутит он, нет?

— Автобус, — повторился Игнат. — Желательно, что-нибудь длинное, но подойдет и обычный ПАЗ. Но длинное все-таки предпочтительный. Единственное условие — никакой тонировки. Иначе неправильно поймут.

Когда они с Русланом уходили, Франк попросил Игната задержаться. Он задал ожидаемый вопрос, и чтобы ответить на него, Игнат задумывался не раз. Но так и не смог придумать ничего толкового. Не про идиотские же первые пять сантиметров? Не детский сад. К тому же после всего, что случилось с Леной, тупо вообще затрагивать эту тему.

— Игнат, как она там? — спросил Франк.

— Как будто бы нормально.

Он не стал говорить: случается, Лене снится очередной кошмар, и приходится долго прижимать ее к себе, пока она не успокоится.

— Ты передай Лене, я тогда сделал, все что мог.

— Я тоже.

— Знаю. И никаких к тебе претензий не имею.

«Зато у нее полное право иметь их к нам обоим». Мысль, озвучивать которую Игнат не стал. Слишком поздно и теперь уже ничего изменить нельзя.

Тимоху с Ташкентом, единственных, кого Игнат взял из Некрасово, он обнаружил за картами. Играли они в дурака, но с таким азартом, как будто в закладе стояли имения.

— Давайте догадаюсь, кто ведет в счете, — сказал он, усаживаясь к ним за стол.

Что незатруднительно: кончик носа у Павла был заметно краснее, чем у его оппонента.

— Игнат, он мухлюет! — совсем по-детски пожаловался Ташкент.

Дела у которого, если судить по вееру козырей в руках у единственного в мире обладателя пулеметных мышц, в очередной раз были плачевней некуда.

— А ты меня хотя бы раз поймал?! — парировал Тимоха. — Тут ум нужен, это тебе не на гитаре бренькать! Игнат, что у нас нового?

— Автобусы водить умеешь?

— А то! — вопросу Тимоха не удивился нисколько. — Безусловно, я не Михалыч в этом деле, но куда лучше, чем Ташкент в дурака играть. Игнат, дело идет к развязке, и, если тебе не в падлу, придержи Пашу за плечи, пока я ему по носу щелкать буду. Я, между прочим, кандидат в мастера по боксу, и джеб всегда был моей коронкой, а тут бесполезно: юркий, зараза! — Тимоха восхищенно покрутил головой. — Не на ту дорожку ты в свое время свернул, Паша, ох, не на ту! Мог бы и чемпионом мира стать! Игнат, когда отправляемся?

— Прямо сейчас и поедем.

— Куда именно?

— В гости в сумасшедший дом.

Глава 15

Глава пятнадцатая

Виски из кукурузного солода

Тимоха вел древний, громыхающий на всех ухабах ЛиАЗ не совсем уверенно. То и дело чертыхаясь, когда автобус начинал взбрыкивать. Время от времени плавали обороты, на тормоза надежды было совсем мало, а руль сильно люфтил.

Последнее каждый раз заставляло Игната напрячься. Хорошо, если они съедут с плотины в левую сторону. Там вода, и выбраться из автобуса, когда он начнет погружаться, будет относительно несложно. А если в противоположную?! Тогда им лететь и лететь, и наверняка не дожить до конца полета. Разве что удачно выбросит из окна, все как один лишенные стекол.

Салон представлял собой ужасное зрелище. Плесень сожрала в нем всё, что посчитала мало-мальски пригодным в пищу, а до этого автобус наверняка использовали для перевозки грузов: ни одного сиденья.

Тимоха то и дело что-то говорил. Игнат, заткнув уши наушниками, слушал музыку почти на полную громкость, а потому на всякий случай согласно кивал головой. Размышляя над тем, что с этим подарком Руслан угодил ему точно.

Смартфон, из-за которого когда-то залезали в кредиты, ели быстрорастворимую лапшу на завтрак, обед и ужин, и чуть ли не продавали почки, оказался хорош тем, что память почти полностью была забита аудиофайлами, а у его прежнего обладателя оказался неплохой, на взгляд Игната, вкус.

Разбирая подарки, он отдал его Лене. Но, оправляясь во Владиславль на время присвоил, чтобы скрасить дорожные тяготы. В залог поклявшись не обращать внимание на местных девчонок и на тех, что встретятся ему по пути. Ему бы и в голову не пришло, но Лена в свои двадцать три вела себя порой как большой ребенок.

— Приехали, — сказал Тимоха.

Это Игнат уже услышал, поскольку вынул наушники, как только увидел вынырнувших из бывшего КПП вооруженных людей.

— Телки где?! — возмущенно заявил один из них, едва заглянув в салон. — Э, да у них вообще тут пусто! Ни бухла, ни хавчика! Вы че, охренели в корень?! — грозно рыкнул он на успевшего выбраться наружу Тимоху.

— Ботало прикуси! — не потерпел тот подобного обращения. — Сам не видишь, что нету? Или ты меня за телку принял?! Так я тебе сейчас свое хозяйство покажу, и ты от зависти самоликвидируешься, гарантирую!

— Ну и борзой! — удивился тот. — Ты кто?!

— Тимофеев Борис Бадмаевич. Мама у меня русская, а по отцу мое родство аж от Чингисхана тянется!

— Слышишь, Атлант, сдаётся мне к нам бессмертные прикатили!

— Ну, здраствуй, Леха! — Игнат протянул Атланту руку.

— Всегда рад тебя видеть! — Атлант с ответным движением не задержался. — Какими судьбами здесь?

Алексей Косинцев, за время, что они не виделись, практически не изменился. Такой же длинный, худощавый, со шрамами на переносице и губе, и рыжиной в отросших волосах, которые давно требовали стрижки. Разве что прибавилось седины, и теперь она была заметна не только на висках. И выражение глаз. Как будто и обычное, но было в них теперь Игнату что-то непонятное.

— Узнал, какой-то Атлант весь Владиславль на плечах держит, подумал — он, не он? Дай, думаю, удостоверюсь. А заодно и узнаю: почему так случилось?

Сколько Игнат знал Леху, тот, в отличие от него — агностика, всегда был глубоко верующим человеком. На нем и сейчас висел деревянный крестик на обычной бечевке. Казалось бы, обязывает, и вдруг это.

— И с какой целью твой визит? Заглянуть на правах старого друга, оценить ситуацию а, по возможности решить проблему на месте? И в том, и другом ты — мастер, отрицать глупо.

— Леха. — Игнат поморщился. — Просто поговорить.

— Если так, отчего бы нет? Гуча, Шнобель, предупреждаю, чтобы с этого потомка Чингисхана волосинки не упало! Головой отвечаете! Пойдем, Игнат. — Пригласил он. — Ну и колымага! — Метнул напоследок взгляд на автобус Атлант. — Поприличней ничего не нашлось?

— Ее не жалко. Да и заинтриговать как-то было надо.

— Получилось! — кивнул Косинцев. — Приезжают сюда чуть ли не колонной. Пулеметами с броневиков водят, все такие стволами с ног до головы обвешаны, морды — как у лютых тигров. И вдруг драндулет! И два каких-то хмыря безоружных. Моим-то невдомек, что представляет собой Игнат. Помнишь, как их там… Косынки?

— Такое не забудешь!

Тогда Игнату в компании с Атлантом, и ныне покойным Скворцом, в те времена еще не ставшим Имбой, пришлось немало поработать ножиками. Не сказать, чтобы все прошло совсем гладко, но в конечном итоге победителями оказались они. Ну а шрам на плече, длинный, неровный, теперь у него как память. О том, что самонадеянным никогда быть нельзя.

— Этот твой потомок — прикольный мужик!

— Тимоха? — Им хорошо был слышен дружный смех: тот умудрился быстро освоиться в чужой компании. — Тёма с ног до головы золотой человек.

— А пойдем-ка мы с тобой на мое любимое место! Там и поговорим. Сашок, — окликнул Атлант парня на вид не старше шестнадцати. — Принеси нам все, что положено, когда встречаешь старого друга. И не вздумай скупиться!

Отсюда, с крыши кирпичной башни, окрестности Владиславля просматривались особенно хорошо. Вода, подступавшая к самому краю дамбы, была на таком высоком уровне не всегда. Течение реки, после того, что называется местной техногенной катастрофой, а случилась она в результате такой же, но планетарного масштаба, сумела в одном месте грунт подмыть и обрушить, в другом его нанести, а в третьем так сложилось после неудачной попытки неделю назад исправить ситуацию. Игнату рассказывали, взрыв был большим. И земля вздрогнула, и клубы дыма поднялись до небес, но положение с уровнем воды только усугубилось.

«В конечном итоге имеем то, что имеем, — размышлял он. — Группу поехавших крышей придурков, и угрозу затопления города».

Франк сделал все что мог. Предупредил жителей о создавшейся ситуации, ничуть не преуменьшив, а даже сгустив краски. Еще он устроил палаточный городок за чертой Владиславля. Какая-то часть уехала, но большая так и осталась, принимая неизбежное, в надежде — авось, пронесет! К своей чести, Франк Владиславль не покинул.

Сашок надолго не задержался. Едва они с Атлантом успели усесться в кресла, старые, с местами порванной и выцветшей обивкой, но от этого не менее удобные, как тот уже заявился. И сразу ушел, напоследок метнув на Игната любопытный взгляд.

— Неплохо Франк тебя потчует! — оглядев стол, Игнат покачал головой.

— А то! — рассмеялся Атлант. — Да и куда ему деваться? Правда, с девочками жмет. Может, посодействуешь?

— Тут я тебе не помощник. Не боишься? — спросил Игнат, заранее зная ответ.

— Что отведаем и сдохнем в корчах? Ну не все же сразу, кто-нибудь, да успеет активировать. Поначалу заставляли пробовать то, что привезли, больше ради забавы, а потом забили. Часом раньше, днем позже, не особо-то и разница. Ты наливай себе, не стесняйся.

Бурбон оказался неплох. Справедливости ради, Игнат не слишком разбирался в сортах виски. Ему нравились вина, особенно балканские. Побывав там однажды, распробовал, и, можно сказать влюбился, предпочитая их всем остальным.

— Тебе плеснуть? — Косинцев держал наготове бутылку с металлической скобкой на горлышке. Захлопнешь ее и все, емкость надежно укупорена.

Определить, что в ней содержится «василек», Игнату достаточно было полувзгляда. Жидкость василькового цвета, к тому же слегка флюоресцирует. Вряд ли найдется что-то еще похожее.

— Благодарю, — отказался Игнат.

— Ну и зря! — Атлант налил немного в свой стакан, покривился, очевидно посчитав, что переборщил с дозой, и добавил в него бурбона. — Как ты? Был прогон, что и тебя и твоих людей того.

Для Игната это была неприятная тема для разговора, и он просто пожал плечами.

— А потом слух прошел, что, как ты будто бы остался жив. Вначале не поверил: мало ли на свете Игнатов? Затем, когда из Нижнего весть пришла, я так пацанам и сказал: «Не, братва, это точно он! Мне ли его не знать?!» — И без всякого перерыва, глотнув из стакана, спросил с интересом.

— На совесть приехал давить?

— Что у тебя на ее месте выросло, как сам однажды признался? — Игнат отделался встречным вопросом.

Вероятно, «Василек» подействовал сразу, поскольку Атлант на глазах заклевал носом. Ненадолго, на каких-то пару мгновений, но со стороны казалось, сейчас он выпадет с кресла, настолько наклонился вперед.

— И все-таки? — пришел в себя Косинцев.

— Понять не могу.

— Чего именно?

— Помнишь, мы с голоду подыхали? Конкретно так загибались, думали, всё каюк. А ты тушенку, всю что у тебя была, на общий стол вывалил. Одному на ней долго можно было протянуть, а для той оравы, что там была, так, вкус только вспомнить. Не стал крысячничать, тебе даже в голову не пришло! Что изменилось, Леха?!

— Не по-людски это было бы, Игнат!

— А сейчас, значит, по-людски? — он мотнул головой в сторону Владиславля. — Там ведь и детей хватает, они-то причем?

— Их жалко, не спорю. Так пускай увозят! А заодно и сами свалят. Я что, запрещал?! А клялся, что не про совесть разговор пойдет.

— И сейчас от своих слов не отказываюсь. Понять тебя пытаюсь, ты уже слышал.

— Для начала себя пойми! Игнат, ты Северное сияние видел?

Вопрос был неожиданным и ни к месту. Впрочем, как и весь разговор. Возможно, Игнату стоило бы попытаться. Позвать Сашка, который непременно крутится где-то рядом, чтобы вовремя услышать приказ Атланта, и начать с него. Затем заняться Лехой, которого мотало из стороны в сторону. У него на боку в открытой кобуре Глок. Двухрядный магазин, что означало — минимум пятнадцать патронов: вряд ли Атлант держит его пустым. Да и Сашок, который к тому времени начнет остывать, наверняка чем-то одарит.

Но что делать дальше? Где находится то, что заставит массу воды хлынуть на притихший в ужасе город, от которого и без того осталось в лучшем случае четверть? В этом домике, где-то еще? И не сидит ли там наготове человек, до которого Игнату не суждено будет добраться? Франк на вопрос пожал плечами, и сказал лишь, что Атлант не блефует.

Игнат потянулся за бутылкой бурбона.

— Ты пей, Игнат, пей! — благословил его Атлант. — Хотя без Василисы любое пойло — обычный квас. Так что там насчет Северного сияния?

— Не довелось. Бывал и за Полярным кругом, но и там не повезло.

— А я любуюсь им каждую ночь! Красиво до жути! Главное, с Васенькой до наступления темноты не переборщить. Иначе уснешь, и всю красоту пропустишь. А какая звучит с небес музыка! Словно все, кто безвременно туда ушел, теперь играют вместе.

Атлант замычал какой-то мотив, признать который у Игната не получилось.

— Я тебя, конечно, пальцем не трону, отпущу. Все-таки старый кореш. Но передай Франку: услышу грохот в отдалении, или уровень воды начнет падать, так сразу же, не задумываясь… И вали из этих мест побыстрей! Надоела мне вся эта бодяга, не знаю, насколько хватит терпения.

Атлант налил в стакан бурбона, капнул в него то, что назвал Василисой, и встал на краю крыши.

— Полагаю, поток пойдет так, — он указал рукой. — Как у них там называется центральный проспект, запамятовал? Ладно, не суть. А вот дальше он наверняка раздвоится. И этот момент меня интригует: куда направится его главное русло? Полагаю, все-таки влево. Хотя и не факт. И еще один момент. Когда хлынет вода, насколько она размоет дамбу? Доберется до нас, или ей не хватит силы? Что по этому поводу думаешь? — Косинцев повернулся к Игнату.

— Что думаю? Это город, можно сказать, — наша колыбель, с него все когда-то и начиналось. Мало ему досталось и без того?

Игнат совсем не ожидал реакции Атланта.

— Я задал тебе конкретный вопрос! — едва ли не до визга повысил голос Косинцев. — Против тебя ничего не имею, но всему есть границы! Будь добр, не заводи!

— Давай лучше выпьем, — примирительно сказал Игнат.

— Это можно! — легко согласился Атлант, снова усаживаясь в кресло.

Его шейные позвонки хрустнули на удивление громко, Игнат даже вздрогнул от неожиданности. Все, теперь следовало действовать быстро.

— Сашок! — позвал он. — Сашок, что это с ним?! Он так всегда?!

Атлант, касаясь подбородком груди, и свесив руку, выглядел, как будто перебрав, заснул. Сашок появилась почти мгновенно. Он бросил взгляд на Атланта, на стоявшего рядом с испуганным выражением лица Игната, пробормотал что-то вроде: «Опять назюзюкался!», и склонился над мертвым телом.

— Атлант! — толкнул он мертвое тело в плечо.

В этот момент Игнат и ударил Сашка со спины в правое подреберье, провернув для большего эффекта нож. Чтобы скрючило болью в развороченной печени и перехватило дыхание, не забыв зажать ему из предосторожности ладонью рот. Затем повторил еще раз, и теперь получилось сильнее, и глубже. Закончил Игнат тем, что вонзил острие клинка в ямку под основанием черепа.

Магазин пистолета Атланта действительно оказался полным. Эти двое точно были мертвы, но оставалось еще, как минимум, пять человек. Или больше, ему так и не удалось толком их пересчитать.

Он спустился по лестнице на первый этаж, на мгновение задержавшись в дверном проеме, для убедительности пьяно качнувшись. На него обратили внимание лишь на мгновение, снова переключившись на Тимоху. Тот, ловко тасуя колоду, остро взглянул на него, и продолжил веселый рассказ:

— … А она мне знаете, что в ответ, пацаны? «Ты, мол, не в моем вкусе». А телка скажу я вам!.. Станок отпадный, грудь размера шестого. — Тимоха на миг отвлекся от своего занятия, для того чтобы показать на себе, какая именно. — И личико не подвело. «Да хрен ты думаю угадала!»

Стрелять Игнат начал в тех двоих, что сидели к нему лицом. Они должны отреагировать быстрее других на внезапно возникший в его руке пистолет, который он старательно до поры прятал за спиной. Чего Игнат точно не ожидал, так это того, что Тимоха мгновенно кинется в сторону въездных ворот с поразительной для его грузного тела быстротой. Не забыв подхватить со стола коротыш АКС-У.

Пятнадцати патронов должно было хватить с гарантией. Пусть все они были под «Васильком», а значит, болевого шока от них не дождешься. Об этом можно было судить и по Сашку. Который, вместо того чтобы обмякнуть в его руках, начал вырываться, умудрившись чувствительно вцепиться зубами в пальцы, благо, не прокусил. И успокоился только после укола в шею.

Игнат торопливо заканчивал, когда от ворот раздалась короткая очередь, одиночный выстрел, снова очередь, на этот раз подлиннее: явно у Тимохи что-то пошло не так. Игнат бросился туда, и едва не столкнулся с ним лоб в лоб.

— Что там у тебя произошло?!

— Нормально все, — успокоил он. И неожиданно взъярился. — Козлы тупорогие: это надо же так следить за оружием?! Клина, короче, словил. Благо, что передернуть успел, пока это чмо в меня целилось. Пошли, дело еще не закончилось, — напомнил Тимоха то, о чем Игнат помнил отлично. — Прикольно! — заявил он, когда увидел мертвую четверку, застывшую в разнообразных позах. — Теперь понимаю, как ты умудрился сделать тех, в Нижнем.

— Тогда было сложнее, — пожал плечами Игнат. — Там ребята оказались не чета этим любителям плесени, — хотя руки, от переизбытка норадреналина, подрагивали и сейчас.

Искать пришлось недолго. Тимоха какое-то время разглядывал хитросплетение проводков, пока наконец не признался:

— Чего-то я очкую, Игнат! Не мой уровень, тут явно спец поработал.

— Тогда пусть у Франка голова болит, главное мы для него сделали.

Автобус, как будто полностью закончив свою миссию, упрямо не желал заводиться. Игнат больно ушиб большой палец ноги после пинка о шину, попрыгал на здоровой, и заявил:

— Маякни им, как договаривались. Если не увидят, пойдем пешком. Тут не больше часа топать, а если скостить напрямик, и того меньше.

Другого транспорта не нашлось. Помимо дюралевого катера с подвесным мотором, на котором наверняка Атлант сюда и прибыл.

— Движок на нем хороший. Подвесной дизель, шестьдесят кобыл, — сказал Тимоха.

— На себе попрешь? Он центнер весит. Сразу предупреждаю: помогать не буду.

Тимоха его дрянное настроение уловил.

— Так, а что это с тобой?! Хотя дай догадаюсь! Типа, Атлант тебя другом считал, а ты с ним вона как поступил?!

Игнат смотрел в сторону, и молчал.

— Скажи, другие варианты были?

— Не думаю.

— Тогда молчи и слушай. Был у меня когда-то друган конкретный. Еще до того, как мы с Ташкентом скентовались, а затем Паскаль нас к себе подтянул. Вообще вопросов по нему не возникало. Возвращаюсь однажды, настроение — ноль! Голодный, под дождь попал, промок до нитки, замерз, а он мне: «Третьим будешь?» «Что за тупые вопросы?», спрашиваю. «Тогда тебе туда». И показывает на дверь в соседнюю комнату. Захожу я, а там девчонка голая на постели, вся в комочек сжалась. «Сама пришла?» А она в ответ головой трясет. И колотит ее так, как будто она не в доме находится, а на морозе. Я назад к ним. «Вы что творите, псины сутулые?!» А мой дружок в ответ заявляет: «Да ладно тебе кипишь поднимать! Привыкнет, понравится, еще и прибегать начнет». И ржут довольные.

Видел я эту девчонку раньше, и отца ее знал. Тот примерно такой же, как у Иринки Рыжего. Только не с ногой проблемы, а с позвоночником. На двух костылях едва-едва шкандыбал по хате. Какой из него защитник?! Тут меня и полыхнуло.

— И что было дальше? — зная Тимоху, Игнат в ответе не сомневался.

— Слово за слово, я и положил их обоих. Представил, что на ее месте моя сестра, и все, удержаться не смог. Привожу девчонку к родителям, они сидят, обнявшись, и такое у них в глазах!.. Чувствую, слез удержать не могу, чуть ли не в ноги кланяюсь. Мол, не было меня там, иначе ничего бы не произошло. А оно им теперь уже надо, мои извинения?!

Тимоха некоторое время смотрел куда-то вдаль, перед тем как продолжить.

— Игнат, мы ведь друзей под себя подбираем. Надеемся, не станут они делать такого, чего мы себе никогда не позволим. Но если вдруг из них дерьмо полезло, много на нас за это вины?! Забей, короче, вот что я тебе скажу. О, помощнички едут! Ну так что с мотором, поможешь его до КПП донести? Или мне кого-то из них напрягать?

После проникновенной речи Тимохи, Игнату как будто бы полегчало. Он посмотрел на собранную Тимохой кучу оружия.

— Смотри какой рачительный! Точно ведь завхозом назначу.

— Да я со всей душой! Ряху наем!.. — мечтательно протянул Тимоха.

— Куда уже больше?! — не утерпел Игнат.

— Это ты просто больших не видел! Батя мой однажды на спор сто бууз съел.

Игнат посмотрел на него с недоверием. Приходилось их пробовать. Буузы — громадные такие пельмени, и одолеть ему удалось штук двадцать от силы, хотя вкусно было!..

— Точно тебе говорю: ровно сто штук! Короче, имей ввиду мою кандидатуру. Парочка молоденьких кладовщиц и все, жизнь состоится!

— Тебе Людмила морду поварешками не отрихтует?

— У меня с ней теперь уже окончательно! Вся душа в заплатках, сколько можно терпеть?!

— Пошли, мечтатель, так и быть, помогу донести. Кстати, а чего это у тебя нос красный?!

— Игнат, мне надо было вжиться в роль. Ну и каким бы я выглядел, если бы заявил: не, пацаны, я закодированный! Пришлось поддержать компанию пару раз. Разумеется, без василькового цвета фекалий. Да они с ними особо и не настаивали. Вы с Атлантом тоже ведь не от пола отжимались — кто больше?

Он смотрел на Игната честными-пречестными глазами.

— Тимоха!

— Попался среди них ушлый черт, наверняка из катал. — Тимоха помассировал кончик носа.

— Словом, нашла коса на камень. То-то Паша будет рад, когда ему расскажу!..

— Игнат, даже не вздумай! — едва не взмолился Тимоха.

Глава 16

Глава шестнадцатая

Природа не терпит пустоты

— Блестяще, Игнат, блестяще! — Руслан выглядел веселым и оживленным. — Хотя кто бы сомневался?! — Он явно был доволен тем, что его замысел сработал полностью. — Теперь дело за мной! И будь уверен, Франк никуда не денется: я сумею настоять.

Игнат кивал в ответ, и скептически размышлял. Какую ценность для Франка имеют один-другой едва дышащих населенных пункта, расположенных на границе его влияния? Если разобраться, толку от них, как шерсти с кота. Зато проблем — море разливанное. Всех защити, внутренние распри разбери, а по ситуации еще и от себя придется отрывать то, что поштучно считаешь, и молишься: хватило бы до весны! Возьмут моду самогонку гнать, и с голоду будут пухнуть, но «огненное зелье» — во главу угла.

— Руслан, ты когда назад собираешься?

Тот сразу посерьезнел.

— Думаю, не задержусь. Крайний срок — послезавтра. Кое-какие вопросы с Франком решу, и сразу назад. По Лене соскучился? — Руслан заговорчески подмигнул.

— Дел невпроворот, — ответил Игнат.

— Единственное… — тон Руслана заставил Игната напрячься.

— Что опять не так?!

Ему не хотелось задерживаться во Владиславле лишнее время. Особенно, если снова придется решать чужие проблемы. Своих по горло, к тому Руслан полностью прав: соскучился.

— Мне нужно срочно вернуться, — начало Игната насторожило. — Я бы и рад заглянуть в Некрасово, но дела, дела!..

— И что ты предлагаешь?

— Чтобы твои тебя встретили по пути.

— И?..

— И подхватили. Тогда мне не придется терять времени. Что ты на этот счет скажешь?

— Двумя рукам за. Руслан, ты мне специально нервы треплешь?

— С чего ты взял?

— Надо же, сама невинность! — восхитился Игнат.

Когда Руслан начинал разговор, появились у Игната сильнейшие подозрения, что он начнет уговаривать его отправиться вместе с ним. Слова о машинах, которые должны его ждать, их лишь укрепили, и вдруг воистину хеппи-энд.

— Извини, так получилось, — и все бы хорошо, но на лице Руслана не было ни тени смущения. — Расскажешь подробности?

— Даже не надейся. И Тимохе передам, чтобы ни слова.

— В этом ты весь! Ладно, я к Франку полетел. Гоу вместе?

— Пошли.

Разговор с Франком был неизбежен, и откладывать его не имело смысла.

— Кстати, Ташкент согласился поехать со мной. Так и сказал: что мне, звезде мирового масштаба делать в такой дыре, как Некрасово?!

Игнат даже бровью не повел.

— Наконец-то от него избавлюсь! Притомил уже Паша своим бренчанием, спасу нет! Было бы чем, еще бы тебе и доплатил. Идем уже, хедхантер. Тебя ведь не поторопишь, еще неделю здесь придется торчать.

После короткого разговора с Франком фактически ни о чем, Игнату долго пришлось ждать, когда он закончит свои тайные дела с Русланом. И на минуту бы не остался, но Франк попросил задержаться. Удобно устроившись в кресле в комнате отдыха, он лениво просматривал чудом сохранившиеся журналы, и наиболее свежим из них был семилетней давности. Игнат совсем было уже собрался подремать, когда они наконец закончили.

— Я тебя в машине подожду, — сказал Руслан, ясно давая понять, что разговор с Франком будет наедине.

— Игнат, я тут Ленины вещи собрал. Ну и подарки кое-какие. — Франк указал взглядом на объемистый армейский баул. — Не выбрасывал, все надеялся, что удастся вернуть. И сейчас не меньше, хотя Руслан объяснил, что она с тебя глаз не сводит. Передашь? — с надеждой спросил он.

Игнат кивнул, пусть никакого удовольствия идея миссии ему не доставила.

— А теперь покажу на карте, что отходит к тебе. Но сразу договоримся — никаких эксцессов между нами быть не должно, и даже поползновений к ним. Это — Франк пододвинул лист бумаги, — список радиоканалов, по котором мы сможем связаться. И, конечно же, не утерплю. Дошли до меня слухи, будто Кайзер приобрел некую штуку…

— Хвастался он, когда я уезжал из Нижнего, — буднично сказал Игнат. — Только про количество ничего не говорил. — Последнее было уже отсебятиной, но полезной.

— Понял, — кивнул Франк. — И не забудь перед Леной от моего имени извиниться.

«Постараюсь, чтобы разговор о тебе вообще не зашел», — пожимая на прощание руку, мрачно подумал Игнат.

Когда колонна из трех машин прибыла к месту встречи, Михалыч их уже ждал.

А заодно Коля Рыжий, и еще пяток бойцов. Дорога в Некрасово не представляла опасности, но глупо было отправлять Михалыча в одиночку.

— Все у нас нормально? — Игнат переводил взгляд с одного на другого.

— Живы-здоровы пока! — ответил Рыжий.

Это было главным. Игнат выходил на связь, когда они возвращались. Но страшную весть могли утаить до личной встречи. Чтобы не нарушать душевного равновесия. По наблюдениям Игната, Николай заметно изменился после того, как завел отношения с Ириной. Он и раньше, когда оказывался в своей стихии — во время акций или на охоте, был уверен в себе, но не внутри коллектива в остальное время. «Все-таки как много значит женщина в жизни мужчины в плане самооценки», — размышлял на эту тему Игнат.

— Что нового? — поинтересовался он.

— Да как будто бы ничего. — Коля пожал плечами. — Разве что Паскаль задолбал.

— Строит вас?

— Как на плацу! — кивнул тот. — «Мы должны к возвращению Игната закончить все!» — передразнил он. — А там список: мама не горюй! Никогда бы не подумал, что он такой сатрап!

Игнат его Андрею и составил. Вышло довольно много, но лишь по той причине, что непонятно было — сколько он будет отсутствовать. Все, чего Игнат добивался — чтобы Андрей точно знал, чем занять людей, если задержаться придется надолго.

— И что, получилось?

— Да куда там!.. Пять или шесть пунктов еще осталось, — безнадежно махнул рукой Николай, едва не заставив Игната присвистнуть: точно Паскаль тиран!

— Смотрю, не слишком-то вы и с лица спали, — заметил Ташкент.

— С кормежкой как раз никаких вопросов нет.

До поселка оставалось меньше часа езды, когда Игнат наконец решился.

— Михалыч, тормози, — сказал он.

Водитель остановил машину едва они миновали мост и на нем были видны следы недавних работ. Бревна, уложенные там, где после взрыва осталась дыра, белели свежим деревом. Пункт где-то посередине списка, где указывалось — обратить на него внимание и, при необходимости, подправить.

— Зря сомневаешься! — неправильно понял его действия Николай, наблюдая за тем, как он вылезает из машины. — Не на века, но добротно! Лично ремонтом руководил.

— Баул подай, — вместо ответа попросил Игнат.

Принял его, прошел на середину моста, и с размаха закинул в реку. Проследил за тем, как он скрылся под водой, и пошел обратно.

— Попросили выкинуть по дороге, но только сейчас вспомнил, — неловко солгал Игнат, когда вернулся в кабину.

Собирая вещи Лены, наверняка Франк тряпье в баул не толкал. И обязательно что-нибудь добавил. А заодно положил и ему. Но заключалось в этом, на взгляд Игната, нечто унизительное. Принимать подарки от Руслана было намного проще. К тому же частично он сумел отдариться. Вручив ему шикарную, с проседью, медвежью шкуру. Заявив: «Все уважающие люди себе их на сиденье стелют, а ты как лошара одеялку!» Руслан и шутку оценил, и шкуре обрадовался. Сказав, что повесит ее возле камина. Сразу же, едва он у него появится. А пока на ней спать будет, если ночевка застанет в пути.

— Что стоишь, Михалыч, поехали! Наверняка Людмила к нашему возвращению что-нибудь вкусненькое приготовила, стынет же!

Когда машина остановилась во дворе, ее окружили обитатели базы. «По нынешним временам — событие!» — размышлял Игнат, крепко пожимая руку Паскалю. Если судить по его виду, он ждал похвалы.

— Впечатляет! — кивнул Игнат.

И действительно, куда ни взгляни, повсюду видны изменения. Плиты в периметре на месте, на крыше — ровный ряд мешков с амбразурами, у гаражных боксов появились двери, окна все как один застеклены, не говоря уже о том, что кусты поблизости стали такой же редкостью, как солнечные удары в январе. База приобрела совсем жилой вид, словно ее обитатели жили здесь не один год.

— Не успели все сделать по списку. Колодец начали копать, и наткнулись на каменную плиту. Да такую, что от лома только искры. Столько времени на нее ушло!.. — начал жаловаться он. — Но вчера закончили!

— Андрей, я всегда тебя ценил и нисколько в тебе не сомневался, — заверил его Игнат. Чуть в стороне стояла Лена, которую он всего лишь и успел, что на мгновенье прижать. — Сполоснусь с дороги, за обедом и поговорим. Лады?

— Как дела? — Игнат зарылся лицом в ее волосы, чтобы никто не мог видеть, как он счастливо улыбается.

В голове крутились слова песни про атамана Разина: «Ночку с нею повозился, сам наутро бабой стал», но они его нисколько не напрягали.

— Очень скучала Игнат! Я тебе чистую одежду приготовила, или вначале поешь?

Прижимая Лену к себе, Игнат размышлял, что куда больше хочется ему ни того, ни другого, а третьего.

— Помоюсь, — ответил он, с тоской подумав, что до ночи еще несколько часов, и все они будут заняты неотложными делами. — Лена, я должен тебе в кое в чем признаться.

— Говори! — тело у неё как будто бы окаменело, а голос дрогнул.

— Меня Франк попросил передать тебе твои вещи, а я их по дороге выбросил, в реку. Вот.

— Ну и правильно сделал! — она заметно расслабилась. — Не хочу, чтобы хоть что-то напоминало о том, что со мной было, пока я не встретилась с тобой. Не было ничего, совсем ничего не было! А началось все…

— С отеля «Калифорния»?

— Нет, позже. Когда ты забрал Киру. Ты прижимал нас к себе, и говорил: «Все будет хорошо, все будет просто замечательно!» Голос такой уверенный, взгляд… Но я же чувствовала, как ты растерян, пусть даже виду не подаешь, и все-таки я тебе верила. И знала, что так и случится. Отсюда, не раньше! Понятно тебе?!

Игнат закивал.

— Понятно. Смотрю, платьишко на тебе новое?

— Да. И как оно мне?

Лена крутнулась на месте, заставляя подол взметнуться куда выше колен.

— Подлецу все к лицу. — Игнат в очередной раз убедился, что с юмором у него дела обстоят совсем плачевно.

— Игнат! — возмутилась Лена, то ли действительно обидевшись, то ли сделав вид, но губы надула.

— Милуетесь?! — голос у сестры был обличающим.

— А тебе кто мешает? — Игнат посмотрел на Ташкента рядом с ней, но тот лишь пожал плечами: самому бы знать!

— Братик, я к тебе по делу! — заявила Киры. — Как он себя вел? И как на духу!

Спрашиваю у него, а он морду в сторону!

— Не знаю, что и сказать. Пашка — мужик видный, а следить за ним — не до того было. — Он какое-то время любовался ее растерянностью, чтобы продолжить. — Кира, дурью не майся! Да и вообще, вы что, решили на время ролями поменяться?!

Игнат смотрел в сторону. Там, как пишут в любовных романах, Тимоха и Людмила слились в долгом и страстном поцелуе. Неслыханное дело: Тимохин «Печенег» лежал на земле. Опираясь на сошки, но тем не менее.

— Надолго ли?! — скептически усмехнулся Ташкент.

— Ровно до того момента, пока вы не перестанете ругаться, — невозмутимо сказал Игнат. — Природа не терпит пустоты. Так, отбой разборкам, всем отдыхать.

Молодая, приправленная укропом и зеленым луком картошка, соленая рыба, да салат из огурцов — заурядные в общем-то блюда.Но даже их Людмила сумела приготовить так, что Игнат то и дело подкладывал себе добавки, хотя и во Владиславле, и по дороге назад не голодал.

— Смотрю у нас новые лица появились. Штуки четыре видел.

— Их куда больше, Игнат. — Пожал плечами Паскаль. — Около десятка уже. Потянулся народ!

— Что они собой представляют?

— Да кто что! Есть откровенный балласт, частью готовые бойцы, другие только решили встать на сколький и опасный путь.

— Что-то с метафорами у тебя не очень. Все-таки мы не бандиты. Ладно, не совсем они.

— Что в голову пришло. — Андрей улыбался.

— К делу всех пристроил?

— До одного! Совсем никчемных отправил к Иванцову: ему рабочие руки нужны, а мы не благотворительная организация. Тех, кто поопытней — в караулы и патрули. Решил, вернется Тимоха, и окончательно с ними разберется. Стволов не хватает, — вздохнул Паскаль. — Кое-кто из них совсем голым заявился, чуть ли не с топором.

— Привезли немного, — обнадежил Игнат. — А это тебе подарок, — он протянул Андрею не так давно принадлежащий Атланту Глок. — Нормальный у него бой, проверено.

Игнат и себе бы оставил, но постоянно будет напоминать.

Паскаль подарку обрадовался.

— Спасибо! Давно такой хотел! — он ловко крутнул пистолет, продев палец в предохранительную скобу, чтобы тут же навести его в какую-то только ему видимую цель на стене. — Подробностями поездки не поделишься?

— Извини, пусть лучше Тимоха.

Во всем тот прав, но осадок после произошедшего все же остался.

— Вот и мясо поспело! — Людмила поставила на стол перед Игнатом исходящую паром огромную сковороду. — Вы кушайте-кушайте!

Игнат проводил ее жалобным взглядом. Могла бы и предупредить, чтобы оставить в желудке место. И отказаться точно не сможет. Запах от противня исходит такой, что про все на свете забудешь.

— Богато живете смотрю!

— Запаслись мясом девать некуда! — похвастал Паскаль. — Коптим, солим, сушим, Люда тушенку грозится наделать, еще и едим, сколько влезет, — опережая вопрос Игната, который потянул носом, пытаясь уловить запах дыма, Андрей пояснил. — У Иванцова есть и коптильня, и ледники.

— Откуда его так много?!

— Сайгаки.

— Понятно, — кивнул Игнат. — Нагрянули на поля? — правильно угадал он.

Когда-то занесенные в Красную книгу, они еще до экспансии плесени расплодились до поголовья в несколько миллионов, и во время миграций из страны по соседству становились настоящим бедствием для сельского хозяйства.

— Да. Ситуация была, что называется — и смех, и грех! Только отправил Михалыча с парнями на заготовку бревен, как буквально следом примчался весь в слезах Иванцов и чуть ли не на колени: выручай! Я за голову: как же невовремя! Хватаюсь за рацию, чтобы вернуть, и тут выясняется причина — сайгаки посевы травят. От души отлегло, но командую — в ружье! Даром что ли хлеб Иванцова едим?! Так сказать, грудью ляжем, чтобы защитить нашего кормильца от беспредела.

— Патронов наверняка сожгли!.. — заранее ужаснулся Игнат. И успокоился после слов:

— Умеренно, по количеству туш. Больше шумели кто во что горазд. Молотками по металлу, и так далее, ну и орали тоже, как ошпаренные. Я и сам и оглох, и охрип. На всякий случай и сейчас патрули ходят, чтобы вовремя пресечь.

— Почему не помогаешь? — едва не взмолился Игнат.

Ест он мясо, ест, а оно как будто не уменьшается. Андрея едва не передернуло.

— Уволь! — сказал он таким тоном, что сразу становилось понятно: его не уговорить.

— Принято. Что еще новенького?

— У Кайзера серьезные проблемы со здоровьем. По рации молчок, но те, кто из Нижнего говорят: долго он не протянет.

Новость для Игната была неприятной, с какой стороны на нее не взгляни. Анатолия жалко, как человека. К тому же начнется грызня за власть, непонятно, кто подомнет ее под себя, и какие сложатся отношения с победителем. Отойти под Франка ему не хотелось еще и по личным причинам. Заметно, что чувства к Лене у него не остыли, и это не означало ничего хорошего.

Ну и Тихоня никуда не делся. Как будто бы и делить им нечего, и все-таки ночные гости, пытавшиеся вывести из строя транспорт, гарантированно пожаловали с его подачи.

— Больше не могу! — Игнат отодвинул от себя сковороду.

— Все через это прошли, — философски кивнул Паскаль. — Хуже всего, что желудок добра не помнит, а лафа однажды закончится. Планами на будущее не поделишься?

— Сдается мне, Андрюха, место дислокации нам придется менять.

— Куда, если не секрет?

— В Богданов.

— Но это же…

— Если Франк не спрыгнет с базара, то подвинется.

— Когда в него направимся? — Паскаль ничем не показал: столько стараний, и вдруг Некрасово придется покинуть.

— По сигналу.

Глава 17

Глава семнадцатая

«И с высоты вам шлём привет!»

— Депрессивное местечко! — вздохнул Павел Хлебов, когда головной КамАЗ с Михалычем за штурвалом въезжал в предместье Богданова.

— Не журись, Ташкент, всё наладится!

Тимоха пребывал в своём неизменно оптимистичном настроении, пусть был грязен и вымок под дождем не меньше других. За час до этого они немало повозились, когда пришлось выручать из грязи съехавшую с дороги в кювет машину Грача.

Окраины Богданова действительно выглядели мрачными и тоскливыми. Особенно сейчас, под мелким, затяжным дождем, таким же нудным, как нотации человеку с глубокого похмелья. Когда и без того раскалывается голова, тошнит, во рту — сильнейшая засуха, и шершавый как напильник язык царапает такие же щеки. И непонятно, что мучает больше — сожаление о просаженных накануне деньгах, или стыд за безобразное поведение. А тут еще: «Когда же ты наконец возьмешься за ум, скотина безрогая?! И где был мой, когда за тебя выходила? Да чтобы ты сдох, козел!» И никуда от этого не денешься, поскольку встать и уйти нет никаких сил.

Разглядывая сквозь запотевшее стекло кабины хмурый Богданов, Игнату невольно вспоминался подслушанный рассказ одного из новичков, когда тот описывал скандал, после которого и оказался среди его людей. Но где было брать других?!

Выглядевшие как лунный грунт полные луж улицы, и в любой из них можно провалиться колесом так, что просто разбить морду о торпедо станет удачей. Ибо в худшем случае предстоит долгий ремонт подвески под все тем же дождем и порывами холодного ветра. Следы от пожарищ, покосившиеся заборы, пустые глазницы окон в домах, где давно никто не живет. Везде запустение, все серо, тускло, и навеивает суицидные мысли, а когда стемнеет, эффект при свете фар только увеличится.

Но нигде не было видно ни малейших следов плесени, и это давало пусть маленький, едва ощутимый, но повод для оптимизма. Впрочем, как и то, что до сих пор сюда не дошло ни единого выброса спор. То ли роза ветров такая, то ли грибниц поблизости нет.

— Куда рулить? — Михалыч притормозил на перекрестке, и теперь смотрел на Игната с ожиданием.

Они направлялись в центр Богданова, и, как будто бы, ответ был очевиден. Но незадолго до этого, следуя той же логике, колонна заехала в образованный рухнувшим зданием тупик, откуда долго пришлось выбираться.

— Давай туда попробуем, — движением головы указал направление Игнат.

Печка в кабине работала на полную мощность, и куда сложней было тем, кто находился в кузове.

Вообще-то для ночевки можно встать, где угодно. Народ к скитаниям привычный, и быт обустроит быстро. Но глупо застрять вот так, уже в черте города, ведь Евсеев — местный бургомистр, предупрежденный загодя, их прибытия ждал.

Поездка не задалась с начала их путешествия из Некрасово в Богданов. Обменянный на ЗИЛ у Иванцова шестьдесят шестой ГАЗ оказался редкостным барахлом, совершенно неприспособленным к долгим поездкам, и намертво встал после нескольких часов пути. Пришлось взять на буксир, иначе те, кто успел присоединиться за время отсутствия Игната, и с которыми он едва успел познакомиться, потеснили бы пассажиров остальных двух машин. Темп передвижения сразу упал, а затем пошел дождь. Люди и без того с неохотой покидали место, где их быт был практически налажен, и без малого устраивало все. А потому Игнату было понятно общее настроение.

— Как будто бы выбрались, — через какое-то время резюмировал водитель. — Жилые дома начали попадаться.

К месту встречи с Евсеевым, они подъехали уже в сумерках. Он появился на звук двигателей, и Лена метко его описала:

— Как леший выглядит! Старовер, что ли?! Им бороды брить не положено, и волосы стричь. Да и вообще, у них что, самых угрюмых в начальники выбирают? И в Некрасово такой же мрачный, и здесь.

Дождь наконец-то закончился, из машин посыпались пассажиры, чтобы размять ноги после долгой езды. Евсеев оглядел их недружелюбным взглядом.

«Чего в этом удивительного, если посмотреть на нас со стороны? Оружие разнокалиберное, одеты кто во что горазд, да и мало к тому же. Едва хватит, чтобы выполнять полицейские функции в Богданове и его окрестностях. А ведь Некрасово тоже без защиты не оставишь», — направляясь к нему думал Игнат.

В поездку он взял всех до единого, чтобы выглядеть солидней. По той причине, что в этой так сказать конурбации еще два села, от которых тоже остались одни названия, поскольку жизнь в них едва теплилась.

— Здравствуй, Иван Иваныч! Я тот, которого ты ждал. Задержались немного по объективным обстоятельствам.

— Вижу, что тот, — голос у Евсеева был под стать его виду, какой-то тусклый и глуховатый.

И снова все было предельно ясно. Одно дело быть под защитой чуть ли не всемогущего Франка, и другое — группа в три десятка человек, которая от бандитов не слишком-то и отличается.

Поведение Евсеева Игнату не нравилось, но он сдерживался. Мало ли по каким причинам тот не в духе? Язва беспокоит, зубы болят, с печенью проблемы, не так давно пережил какое-нибудь горе.

— Вот и отлично, Иван Иваныч. Значит так, предоставь нам, пожалуйста, помещение, где мы могли бы остановиться.

— А чего искать? Будете жить там, где и ваши предшественники.

— Это решать мне! — теперь Игнат не сдержался. — Нам нужен приют до утра, а потом уже посмотрим и определимся. Все понятно?!

— Так-так-так! — Тимоха взял Евсеева под руку, отвел в сторону, и начал что-то объяснять.

— Первый раз тебя таким вижу! — удивились Лена. — Обычно ты спокойный как сфинкс. Порой даже удивительно. Что случилось?

Игнат пожал плечами, тщетно пытаясь подавить в себе злость, взявшуюся у него по непонятным для него причинам. Евсеев не понравился ему сразу. Что совсем не повод: не настолько он и знаток людей, чтобы делать выводы после единственного взгляда. А тут не смог сдержаться.

— Все понятно, городская голова? Ну, тогда до завтра! — на прощание Тимоха хлопнул Евсеева по плечу. — Поехали, Игнат, тут недалече, а утро вечера мудренее.

Игнат не стал интересоваться содержанием разговора, не выдержала Лена.

— Тима, о чем вы с ним говорили?

— О сущности бытия.

— И какое оно?

— Мы приехали сюда подставляться под пули, чтобы им жилось спокойно. А он ведет себя так, как будто к нему нагрянули дальние родственники, к тому же с претензиями.

Прежние защитники Богданова и окрестностей обитали в пустующем детском саду, занимая его часть. Игнат прошелся по обеим этажам, и убедился в мысли: необходимо подыскать что-то получше. Ближе к тракту, когда-то федерального значения, и удобней для жизни и обороны. К тому же окружающие детсад пустующие многоэтажки создавали неудобство. В любой момент из окна любой из них раздастся выстрел, хорошо, если не из гранатомета, и найди потом стрелка!.. То, что устраивало их предшественников, им не подходило точно.

— Андрей! — окликнул он Паскаля. — Слушай вводные. Объяснишь, чтобы без крайней нужды даже носа наружу не высовывали, выставишь караулы, назначишь тревожную группу. И не забудь про инструктаж. На случай, если что-то пойдет не так, чтобы воины не метались, а каждый знал, что ему делать.

Обычно этим занимался находившийся рядом Тимоха, и он понял Игната правильно.

— Следовательно, у нас будет особая задача?

— Молвишь в истину, — кивнул Игнат. — Чтобы ты сделал на их месте?

— Наведался, не раздумывая. Чуть промедлишь, и тогда станет намного сложнее. Тем более, поведал мне Евсеев следующее. Заявлялись к нему намедни какие-то личности, явно не от Франка. Толком вытянуть из Иван Иваныча ничего не удалось, но, как говорится, умному и намека достаточно.

— Вот и я о том же. Поедим, отдохнем пару часиков, и прогуляемся ночной порой по окрестностям. — Игнат посмотрел на циферблат часов. — В двадцать два ноль-ноль все должны быть готовы.

Людмила вовсю уже хозяйничала на кухне, поклявшись, что пока не накормит жидким и горяченьким, спать никому не позволит, и он заранее предвкушал, когда она исполнит угрозу.

— Сколько пойдет? — спросил Тимоха.

— Все восемь, — костяк, который Игнат готовил всю зиму, и был уверен за каждого. — Да, возьми еще одного из новеньких, Валеру Карачуна.

— Думаешь, стоит? — засомневался тот. — Человек с нами в деле еще не был.

— Бери, говорю! Слышал за него когда-то, да и без того впечатление произвел. — Карачун, когда прибыл в Некрасово, оказался единственным, кто был снаряжен так, что хоть немедленно в бой. — Или соперничества боишься? И зря! Тимьян, ты ведь у нас уникум! Но второй пулемет точно не помешает, заодно и обтаскаем.

— Тимоха, а я-то все понять не мог, кого ты мне напоминаешь? — не упустил момента Ташкент. — Как только в первый раз тебя увидел, так сразу голову начал и ломать. Благо, Игнат подсказал: Тимьян!

— Ты у меня сейчас договоришься, Лютик! — мгновенно отреагировал Тимоха. —Считать девятерых можно как вместе с Игнатом, так и без него.

— Понял, проникся, до поры умолкаю. — Ташкент сделал вид, что сдается.

— Все, орлы, разлетелись по гнездам, — угомонил шутников Игнат. — Борис Бадмаевич, пару ТМок подготовить не забудь.

— Всегда с запасом! — сказал тот.

Игнат вел группу к облюбованной им девятиэтажке. С ее крыши должно быть видны все подходы к детскому саду. Он еще по дороге к Евсееву сумел оценить ее достоинства. Подъезд единственный, окна на первом этаже кем-то забаррикадированы, а потому остается лишь постараться, чтобы чужой не смог проникнуть в нее незаметно: к чему им будут соседи снизу?

— Тимоха, оставь на втором этаже человека. Если понадобится, шумнет. Остальные, наверх.

Когда они оказались на крыше, ожидания его нисколько не обманули.

— Неплохо! — сказал Пастухов. — Полагал, нам придется рысачить по пустынным улицам ночного Богданова в надежде встретить достойного врага, а тут вполне себе приличное местечко, чтобы и ноги не бить, и контролировать ситуацию.

— Рад, что мы сошлись во мнении, — кивнул Игнат. — И, как понимаешь, теперь вся надежда на тебя, и твой чудесный прибор ночного видения. Но постарайся особо не отсвечивать: такие же могут быть и у них. Хотя мне ли тебя учить?! А чтобы не скучал, Николая тебе в напарники. Мы будем находиться на девятом, под вами.

Разъяснело, но ветерок, практически не ощутимый на земле, тут не то, чтобы пронизывал, но был чувствителен. Замерзнет народ, мышцы частично потеряют эластичность, что в ситуации, когда особую роль играют рефлексы, могло вылезти боком. И лишнюю одежду напяливать нежелательно: обуза.

В комнате, где они находились, мебель была нетронута: все-таки верхний этаж.

Нести далеко, а если скинуть вниз — что от нее останется?! Игнат, удобно развалившись на диване, слушал нескончаемых на подковырки Тимохи с Ташкентом, и также, как и другие, ждал новостей сверху.

— Ташкент, а какая музыка у тебя любимая? Наверняка бум, бряц, пи-пи-пи, и чтобы хрипатым голосом под нее — а-а-а!

— Вивальди. — Павел даже не задумался.

— Да ну?! — Тимоха двумя словами умудрился выразить всю степень недоверия. — Брешешь ведь как сивый мерин!

— Тимьян, пока ты тискал в подъездах девочек, безуспешно мечтая какой-нибудь из них присунуть, я получил блестящее музыкальное образование по классу фортепьяно.

— И что потом пошло не так?

— Не понял тебя?

— Почему ты вдруг забыл Вивальди, и стал бунтарем? Так ведь вашу шатию называют?

— Все те же девочки.

— Так, а вот с этого момента давай-ка поподробней! — оживился в кресле Тимоха. — Как они могли сбить с правильного пути человека с блестящим образованием по классу фортепиано?

— Люблю я их! И мне было мало тех, кто обладает тонким вкусом, я хотел всех без исключения! Пришлось переквалифицироваться. Тебе знакомо такое понятие, как обхват рынка?

— Еще бы нет! Было время, когда я на нем запчастями для японских прулек торговал. Правда, недолго: на второй день надоело. И все-таки, почему Вивальди? — не успокаивался он. — А не тот же Шуберт или какой-нибудь Гайдн?

— Потому что. Кстати, тебе знакома его судьба?

— Кого, Моцарта?

Зачастую Игнату не удавалось понять, когда Тимоха придуривается, а когда говорит всерьез. Впрочем, нередко то же касалось и его закадычного друга.

— Вивальди.

— В общих чертах. — Тимоха сделал попытку уйти от прямого ответа.

— То есть, как и предполагалось, ни ухом, ни рылом. Тогда слушай, мой юный и пытливый друг. При жизни Вивальди был очень популярным композитором. Но к ее концу все изменилось. Появились новые таланты, сменились стили, мода и всё, так сказать — глория мунди… Затем были почти триста лет полного забвения. И вдруг, в канун Второй Мировой нашлись его партитуры. Прошлого всего полвека, и Вивальди стал самым исполняемым композитором двадцатого столетия. А сколько их за это время случилось еще?! Да, и не только их? Ведь были и Битлз, и АББА, и множество других групп. Согласитесь, на редкость интересная судьба!

— Слово против не скажу! — другим голосом произнес Тимоха. — Зато теперь она для всех одна. — Вероятно, он посчитал тему исчерпанной, поскольку переключился на новенького. — Карачун, а за что тебя так прозвали? Неимоверно крут? Ты не подумай, я не докапываюсь. Просто ты в нашем коллективе недавно, и хотелось бы узнать о тебе хоть что-то.

— Фамилия у меня Карачуновский. — Невозмутимо ответил тот.

— Значит, твои предки были такими?

— Возможно.

Николай вошел в комнату бесшумно, заставив всех дрогнуть.

— Рыжий, черт бы тебя побрал, предупредить не мог?! — выразил общее негодование Ландик.

Тот, не обращая на него внимания, сообщил:

— Игнат, Пастух кого-то увидел.

— Сколько насчитал? — Игнат водил в указанном направлении «ночником».

— Десятка три. Возможно, их больше: на пределе видимости! Если сюда идут, станет понятно.

— Вовремя ты их, Константин, спасибо!

«Если они действительно пришли навестить нас, по логике вещей им прямая дорога через дорогу, — в уме скаламбурил он. — Затем, они должны собраться под укрытием пятиэтажки, и там уже разделиться, чтобы обхватить и контролировать детсад со всех сторон. Следовательно, нужно попытаться встретить их в точке сбора».

— Тимоха, добросишь? — с надеждой спросил он.

Стрелять с крыши, когда голова отчетливо видна на фоне неба даже при поддержке двух пулеметов — удовольствие сомнительное, и придется отправить людей вниз, чтобы они успели занять позиции в оконных проемах.

— Вон туда? Шут его знает!

— Я могу попробовать, — вызвался Карачун. Его энтузиазм был Игнату понятен. Человек среди них новый, а потому пытается себя проявить. — Только нужно с разбега, но проблема в том, чтобы вовремя остановиться. Иначе лететь.

— Подстрахуем, не дадим свалиться! — мгновенно сообразил Игнат. — Ландик, быстро веревку! Тимоха, готовь адскую машину, и вниз. Ташкент, Рыжий, туда же, здесь мы справимся и без вас. Если я ошибся в предположениях, когда мы побежим к выходу, шум на лестнице услышите, и присоединитесь.

— Готово! — мгновениями спустя доложил Ташкент. — Дергаете за чеку, и через четыре секунды будет — бум! Четыре! — напомнил он, перед тем как исчезнуть в люке.

Теперь Игнату оставалось убедиться в правильности своих выводов. Он наверняка бы так и поступил, но у них могли быть иные планы. Возможно, все больше проявляющиеся в приборе силуэты пройдут мимо, чтобы обойти детсад с другой стороны. Тогда вся надежда, что Паскаль не дремлет, но в любом случае у Игната появляется возможность зайти им в тыл.

Существовала вероятность, что групп две, и на всякий случай он обшарил прибором местность с противоположного края крыши, чтобы тут же вернуться назад. Главное оставалось прежним — они обнаружили их вовремя. И не в меньшей степени хотелось верить, что у Карачуна получится кинуть как надо.

Силуэты все приближались. Вот они сгруппировались в кустарнике на обочине с другой стороны улицы, затем наверняка по команде преодолели ее рывком.

— Давай! — дёрнув чеку, громким, свистящим шёпотом скомандовал Игнат. Мимолетно подумав, что может зацепить осколками тех, кто наблюдает из окон.

Карачун, который стоял наготове с противотанковой миной в руках, рванул с места, и не добежав до края крыши совсем чуть-чуть, метнул ее, издав от усилий что-то наподобие стона.

Инерция бросила его вперед, он умудрился остановиться уже на краю, наклоняясь все дальше вперед, отчаянно замахав руками. Рывок за концы обвязанной вокруг его груди веревки получился излишне сильным, и Карачуна отбросило так, что он болезненно вскрикнул, когда упал на крышу спиной.

— И с высоты вам шлем привет! — успел прошептать Игнат до того, как внизу раздался грохот от разрыва противотанковой мины.

Толком еще не утихло, когда из окна девятого этажа вовсю уже начал заливаться Тимохин пулемет.

— Всем вниз! — скомандовал Игнат и, подавая пример, бросился к люку.

Глава 18

Глава восемнадцатая

Часы с кукушкой

Игнат вел людей туда, где по его предположениям должен находиться транспорт напавших. Шут бы с недобитками, но завладеть им соблазн был слишком велик. Любой из них — это не просто грузовик повышенной проходимости, зачастую обвешанный броней. Но и база при долгих рейдах, где имеются запасы всего. А потому появляется возможность поживиться множеством ништяков. Помимо того, что и машины обладает огромной ценностью, ведь от серийных в них осталось совсем немного.

Вел Игнат не напрямую, в обход. Главное — не нарваться на засаду и сохранить людей, которых и без того катастрофически не хватало. А там как сложатся звезды. Повезет, сделают ценное приобретение. Нет, можно утешить себя и тем, что основную задачу они выполнили, когда ясно дали понять — шутить никто собирается.

Природа быстро взяла свое, и теперь северная, больше всего пострадавшая от пожарищ часть Богданова, расположенная вдоль когда-то федеральной трассы, густо покрылась растительностью. Местами за прошедшие семь лет заросли успели взметнуться намного выше человеческого роста. Что играло на руку обеим сторонам, и теперь во многом зависело от удачи. А она в подобных ситуациях благоволит тем, кто затаился, а не пытается двигаться одновременно и быстро, и бесшумно.

— Стоп! — Игнат поднял руку, когда ему послышалось нечто подозрительное.

То ли кашель, то ли похожий на него звук, и вряд ли он мог принадлежать иному существу кроме человека. Все дружно припали на колено, и какое-то время безуспешно вслушивались в темноту. Рыжий знаками показал Игнату решимость обследовать все вокруг, но Игнат успокоил его тоже жестом.

Он собирался подать команду продолжить движение, когда через улицу, ближе к трассе, заработал сначала один двигатель, а затем и второй. Высоченный забор из профлиста, а за ним виднелось двухэтажное с мансардой здание, вдоль которого они теперь торопились, все не заканчивался, и даже ворота с калиткой оказались наглухо запертыми. Перемахивать через него не стоило — это почти наверняка бы их выдало. Наконец, нашелся проулок, но, когда они его преодолели, машины вот-вот должны были скрыться за поворотом.

— Угостите их вслед, для острастки, — Игнат досадливо поморщился.

Была же у него мысль сразу пройти по этой улице, и теперь он злился на себя, что от нее отказался. Тимоха стрелял с рук, Карачун с размаху шлепнулся на дорогу, но палить они начали практически одновременно. Машины исчезли из вида, и теперь только и оставалось, что возвращаться. Благо, торопиться не стоило: в районе детсада за все время не раздалось ни единого выстрела.

К тому же у Паскаля четкий приказ. Что бы не происходило за стенами детсада, подготовиться к обороне и не высовывать носа.

— Что не так? — обратил внимание на его настроение Ташкент. — Как будто бы все замечательно. Встретили, сделали предупреждение, после которого и дурак поймет, что ему здесь не рады, потерь нет, трехсотых тоже. Тебе их жалко? Так мы не гуманизм сюда несем, а порядок. А его порой иными способами и не добьешься.

— Да иди ты, Паша!.. — ответил ему Игнат, и получилось довольно зло.

В гуманизме как раз все дело и заключалось. Наверняка ведь насмерть положили не всех, и те, кто остался жив, будут нуждаться в лечении, питании и уходе. Не резать же раненным горло, а они и без того не слишком-то и процветают.

— Иду! — легко согласился Павел. И постарался перевести разговор на другую тему. — Карачун в нашу компанию замечательно вписывается! Понятно, что неофит со всем им присущим, но, тем не менее. Как насчет него угадал?

— Говорю же, в связи с чем-то о нем слышал. Такую кличку не запомнить сложно.

К дому, под стенами которого они устроили незваным гостям неприятный сюрприз с неба, они приближались с осторожностью. Люди разные, и вполне могло произойти, что недобиток, уже на грани того, чтобы отравиться на тот свет, пожелает прихватить кого-нибудь с собой, чтобы не было так обидно. Размышлял Игнат однажды на эту тему, и пришел к выводу — выглядит соблазнительно. При условии, когда уверен — долго точно не протянуть.

Вначале Пастухов внимательно изучил место при помощи тепловизора, заявив в конце:

— Ничего не понимаю: одни трупы! Сигнатуры в приборе показывают, что все тела остывают. Ну не должно так быть!

— Возможно, расползлись по кустам? — предположил Ландик. — Теперь только и жди, что подлянки!

— В детсад возвращаемся, — не долго думал Игнат. — По светлу разберемся. Тимоха, что ты из окна видел, когда нещадно жег патроны?

— Бил на поражение по всем, кто проявлял хоть малейшие признаки жизни. Это вам, братва, не пейнтбол! Отыграли раунд, пожали друг другу руки, и вместе пошли пиво пить. Хотя несмотря на все мои старания штуки два-три, если не больше, точно ушло. Но тут вы лично виноваты: кто вам помешал вторую мину туда закинуть? Экономисты!

Паскаль встретил их вопросом:

— Все?

— Нет, на твою долю оставили, — заявил Тимоха.

— Я не про то! — отмахнулся от него Андрей. — Николая не вижу. И этого, новенького, как его там?

— Отправил его на пару с Карачуном с докладом к Евсееву, — успокоил Паскаля Игнат. — Мало ли какие порядки на такие случаи у них заведены? После с ним поговорю, чтобы не возникало при суматохах никаких разночтений.

— Как всё прошло?

За Игната опять ответил Тимоха.

— Замечательно! Игнату только дай волю! — Он хотел добавить что-то еще, завертел головой, и с шумом потянул носом воздух. — О, моя ненаглядная что-то приготовила, пойду, навещу. Людочка! — Елейным голосом сказал он, благоразумно застыв в дверях перед тем, как войти в кухню. — Заинька, рыбонька, зорька моя ненаглядная, и чем это у тебя так вкусно пахнет?! Не угостишь?

Игнат с Андреем наблюдали за ним с улыбкой.

— Как вы? — спросил Игнат, когда Тимоха наконец в ней скрылся.

— Без эксцессов. Когда рвануло, поднял по тревоге, выставил наблюдателей, особое внимание уделил транспорту. Кстати, что это было?

— Тимохина бомба.

Игнат невольно улыбнулся еще раз, вспомнив его рыбоньку. Возится со взрывчаткой настолько спокойно, как будто раскладывает пасьянс, на что у Игната вряд ли хватило бы духу. И откровенно побаивается Людмилу.

— Тимоха на эти штуки горазд! — кивнул Паскаль. — Кто это к нам так неудачно пожаловал?

— Чего не знаю, Андрюха, того не знаю. Надеюсь, не Франк. — На взгляд Игната шутка у него удалась. — В этом смысле не повезло. Спросить не у кого: на месте остались одни жмуры. Другие успели смыться на машинах. Только взглядами их и проводили. Ладно, пойду, посплю. Если ничего срочного, прошу не будить. Проснусь, объедем город, подберем что-нибудь более подходящее. Если с этим повезет, сегодня же туда и переберемся. Завтра тоже скучать не будем. Необходимо навестить и Вантеевку, и Коноплево. Чтобы люди видели, за что они нас кормят.

Игнат вздохнул. Неплохо бы оставить в каждой из них гарнизон. И про Некрасово забывать не стоит. Проблема упирается в количество бойцов. Тут хотя бы на первое время связью себя с ними обеспечить. Как с Некрасово. У Франка она с ними была, но кто бы им оставил такие ценности?! А в Богданове замечательно было бы организовать производство чего-то всем нужного. Чтобы и продукция востребованная, и выпуск легко наладить. Но чего именно?!

«Излишки сельхозпродукции вряд ли появятся, на жизнь бы хватило, — с грустью размышлял он. — Эх, тяжела жизнь удельного князька! И чем-то ситуация напоминает романы о попаданцах в прошлое». Их когда-то Игнат не слишком и жаловал, возможно и зря.

— Андрей, ты же химик, возможно, тебе в голову придет.

— Ты о чем? — к неожиданным вопросам Игната, Паскаль привык давно.

— Неплохо бы нам в перспективе начать что-нибудь изготавливать. Что-то востребованное и без лишних затрат. Не тороплю, и не настаиваю, просто держи в себе эту мысль.

— Попробую что-нибудь придумать, но не уверен.

— Хотя бы так. И для начала узнай, что здесь когда-то производили. Если восстановить не получится, глядишь, на другое надоумит. Все, пошел досыпать.

— Волновалась?

Лена, дожидаясь пока он освободится, сидела в сторонке, скромно положив руки на колени.

— Спрашиваешь еще! Игнат, ты у меня умный мужчина, но иногда такие глупые вопросы задаешь! Не могла уснуть, когда ты ушел. А потом как грохнуло и вообще сон пропал.

— Тогда идем вместе, оба заслужили.

«Бандитам намного проще, — уже в постели размышлял он. — Ткнул в человека пальцем: «С нами пойдешь!». Все, готовый рекрут. Дальше напели ему про вольную жизнь правильных парней, повязали кровью, не редкость, когда и знакомых, и обратной дороги уже нет. Нам-то чем людей привлекать? Тем, что не придется корячиться на картофельном поле от заката и до заката? Так ведь и цена этому — жизнь. К тому же все желающие давно успели пристроиться».

— Почему ворочаешься, не спишь? — спросил он у Лены.

— Игнат, а ты меня никогда рыбонькой не называл! — получилось у нее жалобно.

— Лена, я Людмилу ни разу голой не видел. Возможно, у нее плавник имеется, а то и вовсе не один. И хвоста как у заиньки у тебя тоже нет. — Игнат погладил её по тому месту, где теоретически он у Лены мог быть. — Не капризничай! Я ради тебя готов на все.

Выспаться толком не удалось.

— Игнат, к нам тут гости заявились, — после стука в дверь, сообщил Тимоха.

— Кто такие? — не открывая глаз спросил он. Стараясь, чтобы голос не показался недовольным: просил же не беспокоить по пустякам.

— Да хрен их знает! Никогда раньше о них не слышал. Тебе лучше самому разобраться.

— Скажи, подойду через десять минут. — Кто бы там ни был, не стоило показываться к ним с помятым после сна лицом, и взъерошенной шевелюрой, которую по-хорошему стоило подстричь еще неделю назад. — Где они?

— В столовой. Людмила их кормит.

«Что, настолько важные гуси?» — намеревался съязвить он, но Тимоха уже исчез.

С другой стороны, где им еще находиться, чтобы не стоять на ногах? На улице дождь, в других помещениях либо спальни, либо отсутствует мебель: ее пустили на дрова те, кто обитал здесь раньше.

Одного взгляда ему хватило понять — люди они опытные, оснащены достойно, а за главного у них — вон тот тип. Возрастом между тридцатью и сорока, и взгляд хороший — не заискивающий и не с вызовом. Обстоятельный, словом, мужик. «И, что называется — кряжистый: поперек себя шире. — Добавил в уме Игнат, наблюдая за тем, как тот поднимается с лавки. — Если я правильно помню значение слова»

— Здравствуй, — он протянул Игнату руку. — Михаил Острожанин, или Острог.

Пожимая ее, Игнат тщетно пытался вспомнить хоть что-то связанное с этим именем. Чтобы в конечном итоге прийти к выводу: слышать о нем не приходилось.

— Какими судьбами здесь?

— Узнали, что ты набираешь людей.

Так все и обстояло. За тем исключением, что не было от Игната ни призыва, ни клича, ни чего-то еще. Да и как это сделать? Интернета нет, газеты отсутствуют, разве что в эфире. Но для этого вначале нужно обзавестись собственной радиостанцией. Те, что имеются у других, слушают они регулярно, но ни разу среди новостей не промелькнуло сообщения о том, чтобы кто-то рекрутировал.

— Каким образом узнали?

Острожанин пожал плечами.

— Слухами земля полнится. Мужики, должен заметить, у меня опытные, в делах проверены, не без греха, безусловно, но не больше других.

— Погоди с рекламой, — прервал его Игнат. — Все это я и без нее прекрасно вижу. Вначале ответь на главное: от кого убегаете?

Это действительно было важным. Обзавестись стольким количеством, а он насчитал девять человек будет свалившейся с небес удачей: готовый гарнизон для того же Некрасово. И тогда одна гора с плеч.

И все-таки существовало большое «но». Принимая, Игнат брал на себя ответственность за их прошлое. Иначе может возникнуть момент, когда ему придется встать перед выбором — заступиться, или сдать. Последнего он позволить себе не может: кто после такого к нему пойдет? Эти люди не нанимаются работниками, и должны быть готовы умереть по его приказу. Что означает взаимные обязательства.

Существовала и другая опасность. Личного характера. Что ее делало еще больнее.

Кто-то из них мог оказаться из прошлого Лены. Как случилось в гадюшнике под громким названием «Отель Калифорния». К тому же у Киры была похожая судьба, а потому вероятность увеличивалась вдвое. И тогда он не будет знать, что ему делать в ответ на перешептывания за спиной.

— Ни от кого не бегаем. На этот счет можешь не беспокоиться. — Михаил выдержал взгляд твердо.

— Добро! — сказал он. — Тогда надеюсь все у нас сложится.

Игнат прошелся по залу столовой, пожимая каждому руку. И заканчивал обход, когда услышал:

— Хрючево у вас ваще огонь!

— Ты только Людмиле никогда так не говори, — спокойно сказал Игнат. — Иначе контузия тебе обеспечена. Причем не от Люды, а от кого угодно. Человек душу вкладывает, и от нас всего лишь требуется оценить ее труд по достоинству. Да и мы не свиньи, чтобы питаться хрючевом. Пошли, Михаил. — предложил он Острожанину. — Обговорим окончательно, чтобы в дальнейшем никаких вопросов не возникало.

Они уединились с Острожаниным там, где посторонний не мог влезть в разговор.

— Как у тебя с транспортом? — продолжал допытываться Игнат, когда основные вопросы получили ответы.

— Рыдван имеется. «Таблетка». Правда, в таком состоянии, что в Богданов едва доехали. Неделю назад была и другая. Намного лучше, но, когда поломалась, там и бросили. Замаскировали как смогли, надеюсь, стоит до сих пор. В Нижний уже добирались пешком. В нем и узнали, что ты нуждаешься в людях. Обкашляли со всех сторон, и приняли решение с тобой на эту тему поговорить.

— Кайзеру тоже бойцы нужны.

— Игнат, скажу честно: даже не раздумывали бы, а он точно бы нас взял. Но вся проблема в том, что Кайзер при смерти, и сомнительно, что протянет долго. А влезать во все эти мутные схемы, кто займет место после него, не слишком-то и хочется.

— И все же, почему ко мне?

— Сколько о тебе с пацанами не слышали, мужик ты как будто бы правильный, что называется — без гнильцы. На таких опираться можно, вот в чем сошлись. Ну а дальше все зависит только от нас.

Он Осторжанина понимал. Лестница у него короткая, и взобраться по ней будет легко. Сложатся дела у Игната удачно — получится взлететь, и чего тогда желать большего? Если нет, недолго уйти: пожизненный контракт не подписывается.

— Полностью убедил. Где, говоришь, ваша машина закопана?

— От Нижнего часа три езды.

— Можно сказать рядом. Скажи своим, что завтра с утра выезжаем. «Таблетку» оставьте здесь: места у нас хватит. Мне по делам в Нижний заглянуть нужно, заодно вашу и заберем. Как на это смотришь?

— Почему бы и нет? Игнат, там реально крутая вещь!

— Верю. Тогда готовьтесь. Ладно, побежал, про остальное после.

Едва Игнат вышел из столовой, как ему удачно подвернулась Лена. Он утащил за руку ее в темный уголок, прижал телом к стене и замурлыкал на ухо:

— Не желаешь прокатиться со мной в Нижний? А я тебе за это денежки дам.

— А они-то причем?!

— Ну как же? Купишь что-нибудь очень нужное для нашей кочевой жизни, без чего нам точно не протянуть. Часы с кукушкой, например. Михалыч давно такие мечтает в кабине повесить, а ты у меня на такие дела мастерица, каких поискать! — повторил он свою давнюю шутку. — Ну так что? — и, не дожидаясь ответа. — Тогда передай Кире, что она тоже поедет. Только деньги пусть ей Пашка дает.

— А он остается?

— Сейчас!

Откладывать с поездкой было нельзя. Затянешь немного и все, Кайзера уже не застать. Наверняка он будет рад его увидеть. Как был бы он Толика в таком же состоянии. Вряд ли Игнат сможет ему хоть чем-то помочь, но хотя бы просто поддержать напоследок.

Глава 19

Глава девятнадцатая

Нож в драке на кулаках

— Стоять! Входа нет! — грозно заявил охранник у входа, и демонстративно навел оружие.

— Держи. — Игнат скинул с плеча ремень автомата и повесил ему на ствол. — Смотри, не поцарапай. Теперь можно?

— Пропусти его, — распорядился человек, который вышел на шум. — Заходи, Игнат. Пойдем, провожу.

Игнат его помнил. Немного пообщались в ресторане, когда Кайзер затеял вечеринку в честь, так сказать, прибытия Игната в Нижний. Зовут, как и Паскаля, Андреем, кличка Смирный как производная от фамилии Смирнов, собственно, и все.

— Как Анатолий? — спросил он, заранее зная ответ.

— Вопрос дней. Или даже часов. Сейчас всё увидишь.

То, что Кайзеру осталось немного, было понятно с беглого взгляда.

— Присаживайся Игнат. Рад видеть. — Кайзер едва смог поднять лежавшую поверх одеяла руку.

Когда они здоровались, на ощупь она показалась Игнату почти холодной.

— Как идут дела? — дыхание у Кайзера было хриплым, с каким-то бульканьем и посвистыванием.

— Суечусь понемногу. — Игнат пожал плечами. — Возможно, чем-то смогу помочь? — говорить что-то было надо.

— Второй раз спасти не получится. Хотя и не против, — лучше бы он и не пытался, настолько заменившая улыбку гримаса получилась вымученной. — В этом смысле я нахожусь в более выигрышной ситуации. Есть что-нибудь, пока еще не слишком поздно?

— Я не за этим. И не за другим.

— Знаю. Да и при всем желании не получилось бы передать. Спрятал я ее, свидетелей нет, и хрен кто найдет! Поразмыслил, когда понял, что все, и пришел к такому выводу.

— Отлично тебя понимаю. Да и толку в ней для меня по большому счету ноль, одни проблемы. Разве что для острастки.

Использовать ядерную боеголовку — это как применить в кулачной драке нож при многочисленных свидетелях. Достал его, и всё, победа гарантирована. Только она, в отличие от ножа — вещь одноразовая. А те, у которых все происходило на глазах, не простят.

Как понимал Игнат и другое: своим визитом к умирающему Кайзеру он приобрел большие проблемы. Их дружба известна всем, и никому теперь не докажешь, что ему неизвестно, где она. Тем более, разговор шел наедине. Когда выяснится, что никто про ее местонахождение понятия не имеет, вывод буден сделан автоматически.

— Для этого её и приобрел. — После приступа мучительного кашля, сказал Анатолий. — И все же, чем-то смогу помочь?

— Толик, завязывай! — Игнат поморщился. — Ты мне уже. И я за свой шанс наладить для себя нормальную жизнь зубами грызть буду!

— Раньше бы нам встретиться, хотя бы полгода назад!

Так бы и получилось, если бы не эпидемия чумы, но Игнат промолчал.

— Ты береги своих! Девочек, Пашу Глебова. Надеюсь, надоест ему с волыной в руках вместе с тобой по полям рысачить, и перестанет он свой талант в землю зарывать.

— Толик, я бы и рад, но это его выбор! И предлагал ему, и убедить пытался.

— Значит, старался плохо. Хотя что с тебя взять при твоем отношении к знаменитостям?! Как ты однажды сказал? «Мы лепим своих кумиров из снега и плачем, когда они тают».

— Это не я — Вальтер Скотт. А Пашу беречь буду изо всех сил. Он мне ведь друг. Кстати. — Игнат достал из кармана телефон, и положил его на постель рядом. Лена его поймет, и никогда не осудит. — Здесь многое из него собрано. Не все, конечно, но что получилось.

— У меня тоже. «Осенний романс» есть?

— Да. Еще студийная запись, и совсем свежая, причем видео! Лена снимала на днях. — Игнат говорил торопливей, чем следовало бы. Но так хотелось хоть чем-нибудь, хоть что-то!..

— Сколько я её переслушивал!.. И каждый раз что-то новое для себя находил. Вот и сейчас:

«А когда за нами приходит вечность,

Мы становимся частью её…»

Надеюсь, так все и будет. Спасибо, Игнат! Ладно, поговорили, сейчас плакать начну, а это Кайзеру не к лицу, — неудачно попытался он улыбнуться мертвенно бледным лицом. — Что пацанам передать?

Игнат не задумался:

— Скажи им, дерьмо я последнее, что не смог их уберечь. Такие люди были!..

У него и теперь, как и частенько раньше, вспыхнула ярость. Всей кожей ведь чувствовал, от макушки до пяток — их ждет какой-то подвох. Нет, чтобы прислушаться к себе, довериться … Такая же «точка невозврата», как и в случае с Кирой, но с ней удалось ее избежать.

— В этом ты весь, Игнат. Сам-то каким чудом выжил?! Знаешь, что меня к тебе когда-то привлекло?

— Откуда мне?!

— Ты никогда не оправдываешься. Ты либо прав, либо виноват, и не боишься в своей вине признаться. Ладно, мне еще со своими людьми нужно поговорить. Так сказать, последние наставления. Можешь представить, какая крысиная возня сейчас начнется?! Жаль, конечно, столько было сделано, и столько планов впереди… Все! Все!!! Удачи тебе, брат!

Игнат только кивнул: что он мог пожелать ответно? Чтобы смерть пришла без мучений?

Он был у дверей, когда слова Анатолия заставили его замереть.

— Игнат, заказчиком был Франк. А чтобы не сомневался — клянусь! Хотя перед смертью и не принято лгать. Ты все равно бы об этом узнал: тебе передадут мою записку. Там не открытым текстом, но ты бы все правильно понял. Просто имей это ввиду, и делай выводы. Непонятны только мотивы.

Игнату они были яснее некуда.

Обе машины стояли на площади, и он зашагал к ним, на ходу обдумывая дальнейшие действия. От него теперь не отстанут, и оставалось лишь блефовать.

— Михаил! — издалека он окликнул Осторжанина, который стоял в компании Ташкента и Тимохи. — Разговор есть.

Дробить силы до ужаса не хотелось, но действовать нужно быстро, на опережение, и ситуация заставляла идти на иск.

— Слушаю тебя! — Острог олицетворял собой готовность.

— Говоришь, отсюда три часа езды?

— Если плестись не будем, раньше доедем.

— Значит так. Прыгайте в машину Грача, и дуйте за своим суперкаром. С вами поедет Рыжий. Он — следопыт каких поискать, а потому может пригодиться. И еще Карачун. Второй у нас после Тимохи пулеметчик, и вскоре точно станет первым. Как только Людмила окончательно Тёму откормит. Соблюдайте крайнюю осторожность, особенно по дороге назад. В ночь не вздумайте возвращаться, дождитесь утра. Если все пройдет как задумано, мы вас либо по дороге встретим, либо на развилке на Некрасово дождемся. Все ясно?

— Предельно! — кивнул тот.

— Тогда чтобы через пять минут духу вашего здесь не было! — чтобы смягчить приказной тон, Игнат закончил инструктаж улыбкой. — Паша, с тобой мне нужно посекретничать. Тимоха, ты тоже понадобишься. — Игнат отвел их в сторону. — Павел, на тебе Кира и Лена. Глаз с них не спускай, все очень серьезно. Причины потом объясню.

Если украдут и начнут шантажировать, возникнет патовая ситуация. Боеголовки у него нет, где она находится, он не знает, ему не поверят, и тогда их судьба предсказуема.

— Тимоха, у тебя особая миссия.

— Их кому попало не доверишь! — надеясь поддеть Ташкента, с важностью заявил тот. — Что от меня требуется?

— Пушка.

— Чего?!

— Гаубица вполне сойдет. Стопятидесятидвухмиллиметровая. На ходу, в рабочем состоянии, и с полной комплектацией. Прицел, банники, что там еще есть?..

Лица у обоих озарились пониманием.

— Так значит…

— Нет, — прервал Тимоху Игнат. — К тому же понятия не имею, где она находится, клянусь чем угодно! Но все будут думать иначе, и нам ни за что не удастся их переубедить. И что в ответ остается сделать?.. Правильно!

Тимоха задумался, перед тем как сказать:

— Сложная задача! Разве что у военных, но они же не идиоты проблемы для себя создавать.

— Ты главное ее поищи! Найдется — штука в хозяйстве нужная, нет так нет. Представь, бегает Тимьян с озабоченным лицом и справки наводит. Да еще таинственно так!.. Большего на данный момент нам и не нужно. Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы нашлась. Желательно с боеприпасами. Задача понятна?

— А то!

— Тогда приступай.

— Есть! — Тимоха было дернулся, но тут же застыл. — Игнат, а ты уверен, что калибр подойдет? А вдруг среди них объявится специалист? Я в этих вопросах не шарю совсем.

— Тоже понятия не имею. Одна надежда — спец не отыщется. Не будет такого калибра, возьми другой. Главное, чтобы Михалыч ее за собой упер.

— Теперь секу окончательно, убываю.

Оставался еще один разговор, он должен быть приятным, а заодно отвлечь от грустных мыслей и новых проблем.

— Лена, прогуляемся по рынку? — сказал Игнат, когда ее нашел. — Я тебе что-нибудь красивенькое куплю. Только чур, туда, где продают часы с ходиками, не пойдем.

— Дались тебе они! Мы их потом купим, когда у нас будет свой дом.

Лена искоса посмотрела на Игната: как он отреагирует? Вообще-то намек толстый.

— Договорились, — легко согласился Игнат.

— Только выбирать буду я. Лето, жара, девушки должны ходить в чем-то коротеньком и воздушном. Иначе купишь что-нибудь с подолом до самой земли, да еще с начесом!

— В коротеньком и воздушном должны ходить те, у кого отношений нет. Им вообще следует голышом, чтобы поскорее их завести. Ты должна выглядеть солидно.

— «Домострой» какой-то! — Лена безуспешно попыталась придать себе вид, как будто злится. — Ты меня вообще не ценишь как личность!

— Неправда! У твоей личности стройные ножки, славная попка, талия — пальцами обхватить, а какие сиськи!.. — Игнат закатил глаза. Хотел он добавить, что очень ценит, когда эта личность и под ним и сверху него, но стал: шутка явно не получалась.

— Пойдем уже! Шорты хотя бы можно?

— Если найдутся.

Чего вполне могло и не произойти. Семь лет — срок немалый, запасы не бесконечны, к тому же синтетику сожрала плесень, а та присутствовала практически везде.

— Ну, хоть что-то! — фраза у Лены получилось едва ли не трагической. — Белье хочу купить.

— Покупай.

— Постельное, — пояснила она. — На старое и смотреть страшно уже.

— Возьми и то, другое. Если найдется что-нибудь подходящее, — скептически осмотрел он ряды торговцев под сооруженными из чего попало навесами.

Покупателей на рынке хватало: день воскресный. Впрочем, как и тех, кто пришел сюда убить время. Развлечений здесь на любой вкус. Поделиться сплетнями и новостями, выпить-закусить, перекинуться в карты, и даже наняться на работу.

Борделей на довольно ограниченном пространстве имелось целых три штуки. Название одного из них на огромной, строго выдержанной тематике вывеске, умилило его еще при первом визите в Нижний: «Веселые сестрички». Был и слоган:

«Мы свое призванье не забудем,

Секс и радость мы приносим людям».

Изображение родственниц присутствовало тоже, с пышными формами, и абсолютным минимумом одежды. Игнат и сейчас улыбнулся.

— Тоже повинность отбываешь? — им повстречались вынырнувшие из толпы Павел с Кирой.

Ташкент держал в руках раздувшуюся сумку из холщового мешка с пришитыми к ней ручками. Ее тут же отобрала Кира, и они с Леной начали рассматривать ее содержимое, оживленно что-то обсуждая.

— Может, по пивку? — предложил Ташкент.

— Отчего нет?

Денёк выдался на редкость жарким, и предложение Павла пришлось ему по душе.

— Девушки, вы как?

— А? Что? — не понимая, о чем идет речь, спросила Кира.

— Холодненького пива не хотите?

— Не до того. Это вам только дорваться! — за обеих отказалась она.

— Ну, как знаете. Держитесь на виду.

У Киры на плече висел чешский «Скорпион» с двадцатизарядным магазином. Тот, который Игнат когда-то купил для Лены, но она ни разу так и не заставила себя взять его в руки. Смотрелся пистолет-пулемет с легким, под стать погоде нарядом Киры довольно нелепо, но Игнат знал точно. Кира применит его тут же, едва только понадобится, и рука у нее не дрогнет.

Ташкент с Игнатом уселись под полотняный, многократно штопаный выцветший навес, и расслабились в предвкушении. К ним подскочил официант, которого Игнату так и хотелось назвать половым. Из-за стрижки скобкой, и рубахи навыпуск с ремешком поверху. Под стать был и заданный вопрос:

— Что господам угодно?

— Латте с миндальным молоком, тирамису, бутылочку шабли и устрицы, — иронично сказал Ташкент. — Молодой человек, что за глупые вопросы?! Пива неси, да похолоднее!

Павел был старше официанта года на три, не больше, но «молодой человек» произнес таким тоном, как будто разница в возрасте между ними исчислялась едва ли не полувеком. Причем получилось у него совсем необидно.

«Талант!» — улыбнулся Игнат.

— Вполне себе на вкус! — Ташкент оценил принесенный напиток первым. — Признаться, не ожидал! — он уже сделал второй глоток, когда неожиданно закашлялся, прикрывая ладонью рот, и, чтобы не расплескать, торопливо поставил кружку на стол.

— Ты чего?! — обеспокоенно спросил Игнат, не понимая, что с ним происходит.

Вместо ответа Павел указал направление. На пороге «Веселых сестричек» стоял Тимоха и озирался по сторонам.

— Надо выручать пацана! — мгновенно принял решение Игнат. — Иначе девчонки увидят, сдадут его Людмиле, и нам долго придется есть подгорелую кашу! Сейчас я их отвлеку, а ты займись этим сластолюбцем.

К счастью, не понадобилось: Тимоха целеустремленно направился к выходу с рынка.

— Тимоха! — елейным голосом окликнул его Павел. — Пивка не желаешь?

Тот обрадовался.

— Во, я вас искал! — заявил он, шумно усаживаясь за стол, едва не смахнув с него пулеметным стволом кружку.

— Ну и чего бы мы там забыли? Тим, ты хотя бы частично понимаешь, что попал ко мне в вечную кабалу?! Это Игнат у нас чистоплюй, но я такой возможности не упущу ни за что!

— Ташик, ты вообще о чем?!

— Он еще пытается мазаться! Ты откуда вышел?!

Тимоха посмотрел на вывеску, и тряхнул головой.

— То-то мне обстановка внутри показалась странной! Телки какие-то размалеванные…

— Тема, хватит мазаться! — перебил его Павел. — Я буду молчать как рыба, а Лена с Кирой?.. С ними-то как?!

Взгляд у Тимохи стал по-детски беспомощным.

— Все, Паша, отбой! Тимоха, успокойся! — Игнат негромко хлопнул по столу ладонью. — Не видели девушки ничего. Давай, рассказывай, что успел узнать.

— Короче, нашел я человека. У него нету, но он знает, к кому обратиться. «Веди, ему говорю, дело срочное!» Ну мы туда и заперлись.

— А как вывеску не увидел? Ее и с окраины Нижнего наверняка разглядишь.

— Мы из-за угла вышли, и вообще на рынок с тылу попали. — Тимоха еще раз посмотрел на нее, и снова тряхнул головой. Ее действительно сложно не заметить.

— Верю безоговорочно. — кивнул Игнат. — Что было дальше?

— Мне этот шнырь заявил, что того проще всего в одном месте застать. Там у них бар внутри, и он всегда в нем заседает.

— И как, получилось его увидеть? — Игнат поставил перед Тимохой полную кружку, принесенную по его знаку.

— Нет. Но во всяком случае, ниточка есть. Теперь куда проще, знаю кого искать. Думаю, сегодня за жабры его и возьму.

Подошли девушки, и Тимоха, несмотря на заверения Игната, посмотрел на них с опаской.

— Игнат, чего это вдруг с ними случилось? — возмущенно заявила Кира. — Только сторговались, и тут он заявляет: «Все, на сегодня закрыто», и давай сворачиваться. Кидает одежду в сумку, и едва не ногой утрамбовывает.

Занятый разговором, Игнат не сразу обратил внимание на возникший на рынке нездоровый ажиотаж. Люди начали покидать его в спешке, как будто вскоре должно произойти нечто такое, от чего следует держаться как можно дальше. Затем до него дошло.

— Быстро к машине!

— А этот… — начал было Тимоха.

— Черт бы с ним, сейчас не до этого.

Павел всегда был пусть и ненамного, но посообразительней своего друга.

— Полагаешь?.. — он посмотрел на здание, где находился Кайзер.

— Больше того — уверен. Давайте-ка поторопимся. Не хватало еще сдохнуть по-глупому. Лена, не отходи ни на шаг!

Чтобы показать всю серьезность ситуации, он дослал патрон в патронник, а флажок переключателя огня поставил на автоматический.