«Точка Излома»

Глава 1

Ознакомительное досье.

Персонажи, из характеры, оружия на поле.

1—Кадзивара Тэцу Рост: 180 см. Возраст: 28 лет.Характер: Гениальный аналитик, наблюдательный, спокойный, терпеливый.

II : Куросава Куро Рост: 187 см. Возраст: 17 лет.

Оружие на поле: Железный прессинг и Абсолютная зона.Характер: эгоистичен, не любит излишнюю болтовню, порой агрессивный.

III : Ито Кэнто Рост: 174 см. Возраст: 17 лет.

Оружие на поле: Скрытый пас, Мертвая хватка, Психический слом.Характер: Абсолютно незатыкаем, найдет любую тему для разговора, или прокомментирует каждый фейл, а так веселый.

IV : Миура Мицуру Рост: 170 см. Возраст: 16 лет.

Оружие на поле: Метавидение. Характер: Мрачный персонаж, хотя с яркой внешностью, использует черный юмор.

V :Акабари Акира Рост: 168 см. Возраст: 15 лет. Оружие на поле: Взрывной старт, Дуга, Бездонная выносливость.Характер: Гордый, вежливый, и парень знающий себе цену.

VII: Тендо Тэнма Рост: 189 см. Возраст: 18 лет.Оружие на поле: Низкий центр тяжести и Абсолютная высота, Тяжесть.Характер: Странный, забавный, тихий персонаж.

VIII : Элиас Канта Рост: 190 см.Возраст: 18 Лет. оружие на поле: Кукловод, Мгновенный удар, Эластичный дриблинг.Характер: Спокойный, вежливый, неконфликтный.(Интересный факт для сюжета: Ожог на всю левую половину лица.)

IX : Лука Канта рост: 180 см. Возраст: 16 лет.Оружие на поле: Хирургическая дуга, Удар без вращения.Характер: Непредсказуемый, шумный, активный и дружелюбный, но со скрытой агрессией.

(Лука и Элиас братья метисы. Немецко-японских кровей.)

«Выжженное небо»

Ночной город мелькал за боковым стеклом спортивного автомобиля бесконечной лентой неоновых огней. Элиас крепко сжимал кожаный руль, плавно вдавливая педаль газа в пол. Мотор послушно и сыто урчал. На пассажирском сиденье лежала золотая медаль лучшего игрока юношеского чемпионата — очередное подтверждение его абсолютного превосходства.Он возвращался домой после триумфального матча. В ушах всё еще стоял гул трибун, скандировавших его имя, а перед глазами стояли лица защитников, которых он сегодня в очередной раз оставил в дураках своим дриблингом. Элиас улыбнулся своему отражению в зеркале заднего вида. Он был молод, чертовски талантлив и уверен, что весь мир лежит у его ног. Будущее казалось предрешенным: лучшие клубы мира, контракты, мировая слава. Его эгоизм требовал всего и сразу. Он не собирался ни с кем делиться этим триумфом.Машина вылетела на залитый дождем перекресток. Элиас на секунду отвлекся на телефон, на который без остановки приходили поздравления. В эту самую секунду из слепой зоны, нарушая все правила, наперерез выскочил тяжелый грузовик.Вспышка фар. Оглушительный визг тормозов.Элиас успел лишь инстинктивно крутануть руль влево, подставляя под удар свою сторону машины. Темнота наступила мгновенно, но она не была тихой. Сначала пришел страшный, оглушительный скрип разрываемого металла, похожий на предсмертный крик живого существа. Спортивный кузов смяло как консервную банку. Затем последовал сильный, сокрушительный удар, от которого весь воздух пулей вылетел из легких парня. И, наконец, звук, который невозможно забыть — глухой, голодный гул вспыхнувшего бензобака. Пламя поднялось за доли секунды, мгновенно ворвавшись в разбитый салон и окрасив лобовое стекло в яростный, слепящий оранжевый цвет. Зажатый между рулем и покореженной приборной панелью, Элиас не мог пошевелиться. Он чувствовал, как невыносимый, плавящий жар подбирается к левой стороне его лица. Кожа лопалась. Боль была настолько чистой, острой и абсолютной, что сознание просто отключилось, спасая его разум от безумия.В коридоре реанимационного отделения пахло хлоркой и застарелым страхом. Лука сидел на жестком металлическом стуле, обхватив голову руками. Его плечи мелко дрожали. На его светлых кроссовках и спортивных штанах всё еще виднелись капли грязи — он сорвался из дома в больницу прямо в том, в чем был.Прошло уже больше пяти часов с тех пор, как Элиаса привезли на скорой. Все эти пять часов Лука находился в персональном аду. В его голове никак не укладывалось, что его старший брат, этот непобедимый, высокомерный, идеальный Элиас, сейчас лежит за дверью с красной надписью «Операционная» на грани жизни и смерти.Не выдержав нахлынувшего бессилия и паники, Лука резко вскочил со стула. В нем закипела та самая скрытая агрессия, которую он всегда прятал за маской шуток и дружелюбия. Развернувшись, он со всей силы ударил кулаком в бетонную стену. Раз, еще раз. Костяшки пальцев мгновенно разбились в кровь, оставляя красные следы на белой штукатурке.— Какого черта... — сквозь зубы прорычал Лука, глотая слезы. — За что?! Почему именно он?!

Дверь операционной наконец открылась. Усталый хирург снял маску и подошел к парню. Лука бросился к нему, хватая врача за рукава халата:— Доктор! Что с ним?! Он будет жить?!— Мы сделали всё, что могли, — тихо ответил врач. — Его жизни больше ничего не угрожает. Он крепкий парень. Но травмы очень тяжелые. К нему сейчас можно зайти, он приходит в себя после наркоза. Но будь готов — зрелище не для слабонервных.Элиас открыл правый глаз. Первое, что вернулось к нему — резкий, стерильный запах спирта и медикаментов. Над головой монотонно и раздражающе пищал пульсометр, отсчитывая ровные, тягучие секунды. Палата была залита мягким, приглушенным вечерним светом.Элиас попытался повернуть голову, чтобы осмотреться, но резкая, стреляющая боль в шее и позвоночнике заставила его замереть. Вся левая сторона его лица была стянута тяжелой, плотной стерильной повязкой, которая полностью закрывала ухо, щеку, бровь и доходила почти до самого подбородка. Левый глаз едва открывался сквозь узкую щель в бинтах. Под ними дико, невыносимо горела обожженная кожа.Дверь палаты тихо приоткрылась, и внутрь на цыпочках зашел Лука. Увидев брата, забинтованного до неузнаваемости, младший брат замер. Его губы задрожали, а в глазах снова заблестели слезы. Он медленно подошел к кровати и опустился на колени прямо на больничный линолеум, аккуратно, словно боясь сломать, коснувшись правой, здоровой руки Элиаса.— Брат... — хрипло прошептал Лука, сдерживая рыдания. — Ты живой. Слава богу, ты живой... Мне так страшно было.Элиас посмотрел на него своим единственным открытым глазом. Его пересохшие, потрескавшиеся губы едва шевелились. Он хотел успокоить брата, но из горла вырвался лишь глухой сип.В этот момент в палату вошел пожилой лечащий доктор с медицинской картой в руках. Заметив Луку, он мягко коснулся его плеча:— Парень, мне нужно поговорить с Элиасом. Побудь пока в коридоре, пожалуйста. Это важный медицинский осмотр.Лука шмыгнул носом, поднялся с колен и, бросив на брата полный боли и преданности взгляд, послушно вышел за дверь.Доктор тяжело вздохнул, поправил очки и подошел ближе к кровати Элиаса. Он долго смотрел в карту, избегая прямого взгляда пациента.— Твои переломы срастутся, — наконец тихо произнес врач, глядя на парня с глубоким, искренним сочувствием. — Ожог левой части лица... шрам останется на всю жизнь. Ткани сильно повреждены огнем, кожа изменится. Но самое главное не это, Элиас. Твои сухожилия на левой ноге... удар пришелся прямо по ним. Металл машины раздробил кость и буквально разорвал связки. Нам пришлось собирать их в операционной по частям, как пазл. Мне дико жаль, парень. Но о профессиональном спорте... о футболе тебе придется забыть навсегда. Физически твоё тело больше никогда не выдержит прежних нагрузок. Ты просто не сможешь бегать так, как раньше. Никаких рывков. Никакого дриблинга.Доктор еще что-то говорил — про долгие месяцы реабилитации, про ходьбу на костылях, про то, что «главное — радоваться тому, что остался жив после такой катастрофы». Но Элиас его больше не слышал. Звук голоса врача превратился в монотонный белый шум, смешавшийся с писком медицинских приборов.Элиас медленно перевел взгляд на окно. На улице, за толстым стеклом палаты, сгущались серые, мрачные сумерки. Огромное небо казалось выжженным, холодным и безразличным к его беде.«Забыть о футболе?» — мысленно повторил он. Внутри него, где-то глубоко в груди, вместо ожидаемого отчаяния, слез или страха вдруг заворочалось совсем другое чувство. Холодное. Тяжелое. Злое и голодное.Его чудовищный эгоизм, который вел его к победам с самого детства, сейчас наотрез отказывался принимать эту жалкую реальность. Прогнуть колени перед судьбой? Стать калекой, которого все вокруг будут жалеть и гладить по головке? Похоронить свой гениальный талант в этой стерильной палате? «Ни за что», — мысленно прорычал Элиас. Если его тело сломано, он заставит его двигаться одной лишь силой воли. Если его левая нога больше не может выдавать прежнюю скорость для дриблинга, он сделает так, чтобы все остальные игроки на поле бегали по его правилам. Отныне он будет смотреть на этот мир изголодавшимся взглядом хищника. Он вернется на газон, даже если для этого придется пройти через ад и заново переписать законы анатомии.Дверь палаты снова тихо скрипнула. Доктор резко прервал свою речь о реабилитации и недовольно обернулся:— Извините, я же просил никого не входить! Часы посещения закончены...Но слова застряли в горле врача. В палату вошел человек, чье появление мгновенно изменило всю атмосферу в комнате, сделав воздух морозным и тяжелым. Это был молодой мужчина лет двадцати восьми. Идеальная, почти военная осанка, рост 180 сантиметров, строгий черный костюм-тройка и идеально отглаженная белая рубашка, контрастирующая с мрачным образом. В его руках был тонкий кожаный планшет. Его лицо напоминало посмертную маску — ни одна мышца не дрогнула, а спокойный, расчетливый и леденящий взгляд выдавал в нем человека исключительного интеллекта. Тэцу.— Выйдите, пожалуйста, — негромко, но с такой железной, непреклонной интонацией произнес Тэцу, что у врача перехватило дыхание. Тэцу даже не удостоил доктора взглядом — его глаза были намертво прикованы к Элиасу.Врач попытался было возмутиться и напомнить про правила больницы, но, натолкнувшись на ледяной, пронзительный взгляд Тэцу, почему-то резко осекся. Молча собрав свои бумаги, доктор поспешно, почти трусливо вышел из палаты, плотно прикрыв за собой дверь.Тэцу сделал несколько размеренных шагов вперед и остановился у самого края кровати. Он медленно скользнул взглядом по белым бинтам на лице Элиаса, задерживаясь на поврежденной стороне, а затем опустил глаза на его забинтованную, подвешенную ногу.— Врачебные прогнозы — это чушь для слабаков, — ровным, монотонным ко всему голосом произнес Тэцу, словно зачитывал сухой тактический отчет. — Они мыслят шаблонами из учебников. Они оценивают твои мышцы, кости и связки. Но они слепы и не видят главного. Я лично изучил видеозаписи всех твоих матчей до аварии, Элиас. Твой дриблинг, твою скорость. И я увидел то, чего не замечали другие тренеры. Твой абсолютный эгоизм. Ты ненавидишь делиться мячом. Ты жаждешь тотального, единоличного контроля над игрой. Ты — эгоист до мозга костей.Элиас внимательно слушал незнакомца. Внутри его измученного тела затеплился опасный, яростный интерес.Тэцу открыл свой планшет, и на экране загорелась сложная, неоновая схема футбольного поля, усыпанная движущимися светящимися точками, формулами и графиками математических вероятностей.— Меня зовут Тэцу. Я аналитик. И прямо сейчас я создаю футбольную команду, аналогов которой еще не существовало в истории спорта. Мне абсолютно плевать на твои шрамы и на то, что твоя левая нога больше не сможет выдавать прежнюю скорость для рывков. Любые физические недостатки можно компенсировать гениальным, просчитанным разумом. Я сделаю из тебя игрока, который будет управлять защитой и атакой соперника как послушными марионетками. Я дам тебе тактическое оружие, против которого бессильна любая физическая сила. Отныне ты станешь моим Кукловодом.Тэцу протянул руку и аккуратно положил на край белого одеяла Элиаса лаконичный черный конверт из плотной бумаги с золотым тисненым логотипом проекта.— Мне не нужны калеки, которые жалеют себя и плачут в подушку. Мне нужны монстры, чей эгоизм способен сожрать любого, кто встанет на пути. Через три месяца начнется первый закрытый сбор этой команды. Если ты готов доказать, что твой эгоизм сильнее твоего сломанного тела — я буду ждать тебя на базе. Если ты сломался духом — оставайся здесь, подписывай отказ от спорта и всю жизнь слушай сказки врачей.Тэцу развернулся на каблуках и пошел к выходу. Его шаги были тихими, уверенными и размеренными.Элиас проводил его взглядом. Затем он медленно посмотрел на черный конверт, лежащий на его одеяле. Пальцы его правой руки с трудом, преодолевая слабость, потянулись к бумаге и крепко сжали край конверта. На его лице, скрытом под слоями медицинских бинтов, впервые за все эти страшные часы появилась едва заметная, пугающая улыбка хищника, почуявшего кровь.Его борьба за выживание в автокатастрофе закончилась. Прямо в этой палате начиналась его личная война за абсолютное доминирование на футбольном поле.

Глава 2

✧ ─────────── ✧

«Столкновение эго»

Прошло три месяца. Черный конверт с золотым тиснением, который Тэцу оставил на больничной койке Элиаса, теперь лежал в кармане спортивной куртки Луки. Все эти недели превратились для братьев в персональный круг ада: бесконечные, изнурительные тренировки, болезненные процедуры реабилитации и ночные сессии на поле. В глухих, заброшенных коробках на окраине города, где их никто не мог видеть, Элиас заново учился чувствовать свое тело. Свою покалеченную левую ногу, которая больше не слушалась так, как раньше. Каждый шаг давался через силу, каждая пробежка отзывалась тупой болью в порванных сухожилиях, но его эгоизм был сильнее физической немощи. Он заставлял себя тренироваться до темноты в глазах.И вот этот день настал. Сегодня медицинские бинты наконец были окончательно сняты.Элиас стоял перед массивными стальными дверями секретной базы проекта, не скрывая своего лица от холодного осеннего ветра. Вся левая сторона — от самого виска, через скулу и до самого подбородка — была покрыта неровным, багрово-красным ожогом. Шрам выглядел зловеще и резко контрастировал с его идеальной, породистой правой половиной лица. Но Элиас не опускал головы. Его взгляд оставался вежливым, холодным и абсолютно спокойным. Он принял свою новую внешность как боевой трофей, как напоминание о том, что он выжил там, где другие превратились бы в пепел.Лука шел чуть позади, нервно сжимая кулаки в карманах. Его дружелюбное лицо сейчас было неестественно напряжено, губы сжаты в тонкую линию. Он то и дело бросал яростные, подозрительные взгляды по сторонам, готовый в любую секунду защитить старшего брата от чужих косых взглядов или глупых смешков. Внутри младшего брата клокотала та самая скрытая агрессия, сдерживать которую с каждым днем после аварии становилось всё труднее. Для Луки этот шрам Элиаса был напоминанием о том, как близко они подошли к бездне.Тяжелые стальные двери со свистом разъехались в стороны, открывая вид на огромный, залитый неоновым светом спортивный манеж. Изнутри пахло дорогой искусственной травой, кондиционированным воздухом и новой резиной. Атмосфера в зале была настолько наэлектризованной, что воздух казался морозным. Здесь, разбившись на небольшие группы, уже стояли несколько парней. Это были не просто футболисты — здесь собрались те, кто считал себя богами на поле. Монстры, лично отобранные Тэцу по всей стране. Они оценивающе и хмуро оглядывали друг друга, понимая, что каждый здесь — конкурент, готовый сожрать соперника ради места в основе.Братья сделали уверенный шаг внутрь манежа. Их появление не осталось незамеченным.У бровки поля, оперевшись на металлическое ограждение, стоял мрачный парень с яркими, неоновыми волосами и тяжелым взглядом — Мицуру. Он на секунду сощурил глаза, мгновенно сканируя вошедших братьев своим холодным взором, фиксируя рост Элиаса и шрам на его лице, но промолчал, лишь цинично хмыкнув про себя. Рядом с ним стоял огромный, широкоплечий Куро. Своим ростом в 187 сантиметров он возвышался над многими, и его мощная фигура излучала абсолютную уверенность. Куро лишь мазнул взглядом по Элиасу, задерживая внимание на его левой ноге, словно оценивая его физические кондиции как защитник.Но если остальные предпочли промолчать, то из центра поля к братьям мгновенно направился другой игрок.Это был Кэнто. Рост 174 сантиметра, легкая, пружинящая походка, тренировочная майка сидит слегка небрежно, а на лице играет широкая, почти издевательская ухмылка. Кэнто был абсолютно незатыкаем. Он не умел молчать, не умел держать мысли при себе и, кажется, вообще не понимал, что такое чужие личные границы или банальная вежливость. Он подошел вплотную к братьям, закинул руки за голову и бесцеремонно, в упор уставился прямо на багровый ожог Элиаса.— Ого-о-о! — громко, на весь манеж протянул Кэнто, даже не думая понижать голос, отчего его эхо разнеслось под сводами потолка. — Ничего себе прикид! Чувак, ты что, решил устроить косплей на восставшего из ада прямо перед нашей первой тренировкой? Выглядит жутковато, но стильно, признаю. Тэцу говорил, что сюда привезут лучших футболистов, а в итоге к нам зачислили парней из хоррор-фильма! Эй, ты там на поле соперников пугать этим собираешься?По манежу пробежал тихий шепоток. Несколько игроков обернулись, с интересом наблюдая за сценой.Элиас даже не моргнул. Его единственный открытый правый глаз остался абсолютно спокойным, а правая губа привычно дернулась в вежливой, неконфликтной улыбке. За эти три месяца он научился полностью контролировать свои эмоции. Он был выше этой глупой, детской болтовни и не собирался тратить свои силы на пустые пререкания.— Добрый день, — мягко и тихо ответил Элиас, слегка кивнув Кэнто, как ни в чем не бывало.Но Луку сорвало мгновенно.Слова Кэнто с размаху ударили по самому больному, незажившему месту в его душе. Вся напускная дружелюбность младшего брата, вся его маска весельчака испарилась за долю секунды. Скрытая агрессия, бушевавшая внутри него, вырвалась наружу всесжигающим пламенем. Лука сделал резкий, взрывной шаг вперед, грудью налетая на Кэнто, и с силой схватил его обеими руками за воротник тренировочной майки, сминая ткань в кулаках. Рост в 180 сантиметров позволял Луке смотреть на шутника сверху вниз, и этот взгляд не обещал ничего хорошего.— Слышь, ты, завали свою пасть, пока я тебе её наружу не выверну! — прорычал Лука. Его голос от ярости сорвался на опасный, хриплый шепот, от которого веяло неподдельной угрозой. Его глаза налились кровью, а вены на висках вздулись. — Еще одно слово про его лицо, еще один вяк в сторону моего брата, и ты отсюда уедешь на скорой в соседнее отделение от этой больницы. Понял меня, клоун недоделанный? Я тебе лично зубы в глотку заколочу.Остальные игроки в зале замерли. Атмосфера накалилась до предела. Мицуру у бровки лишь слегка приподнял бровь, фиксируя эту вспышку гнева, а Куро сделал полшага вперед, готовый вмешаться, если начнется массовая драка.Но Кэнто даже не испугался. Напротив, его издевательская ухмылка стала еще шире, а в глазах загорелся азартный, провокационный огонек. Включилось его излюбленное оружие — «Психический слом». Кэнто обожал выводить людей из себя, нащупывая их психологические слабости и заставляя совершать ошибки под действием эмоций. Он хладнокровно перехватил руки Луки, вцепляясь в его запястья своими пальцами мертвой, стальной хваткой. Его «Мертвая хватка» была такой сильной, что Луке показалось, будто его руки зажали в тиски.Кэнто слегка наклонил голову набок, продолжая улыбаться прямо в яростное лицо Луки:— Ой-о-о-й, какие мы неженки, поглядите на него! Малыш защищает своего старшего братика? Как это мило, я сейчас расплачусь от умиления! Только ты перепутал место, парень. Это секретная база для лучших эгоистов, а не детский сад, где можно распускать сопли и бросаться с кулаками из-за безобидных шуток. Твой главный фейл в том, что ты ведешься на любую фразу. Ты абсолютно не контролируешь себя. С такой слабой, неустойчивой психикой тебе на большом поле делать нечего — тебя там любой опытный защитник сожрет, растопчет и даже не заметит. Отпусти мою майку, маменькин сынок, пока я тебе твои ручки хрупкие не сломал.Агрессия Луки достигла своего пика. Рассудок окончательно помутился от ярости. Он резко выдернул левую руку из захвата Кэнто и замахнулся свободной рукой для сокрушительного, тяжелого удара прямо в эту ухмыляющуюся физиономию. Конфликт был неизбежен, и первая кровь на этой базе должна была пролиться прямо сейчас. Они абсолютно, стопроцентно не нашли общий язык с первой же секунды знакомства.— Стоять.Голос Тэцу прозвучал из глубины манежа негромко, без крика, но этот сухой, леденящий звук мгновенно заставил всех присутствующих замереть на месте. Кулак Луки остановился в нескольких сантиметрах от носа Кэнто.Аналитик стоял на высоком капитанском мостике, возвышающемся над футбольным полем, скрестив руки на груди. Его строгий черный костюм выглядел безупречно под неоновыми лампами. Ледяной, расчетливый взгляд Тэцу сверху вниз остудил пыл дерущихся парней лучше любого холодного душа. Он смотрел на них не как на людей, а как на неисправные детали механизма.— Мне не нужны уличные бойцы, — монотонно, без единой эмоции произнес Тэцу, и его голос разнесся по всему залу. — Ваша ярость вне игры — это пустая трата ценной энергии. Если вы так сильно хотите уничтожить, сломать и унизить друг друга — сделайте это там, где положено. На футбольном газоне. Кэнто. Лука. Мяч на центре. Покажите мне свой хваленый эгоизм в деле прямо сейчас, или оба отправитесь собирать вещи и поедете домой в эту же минуту. Мне нужны монстры футбола, а не дворовые задиры.В зале повисла тяжелая тишина. Лука медленно, тяжело и прерывисто дыша, постепенно начал приходить в себя. Он аккуратно, преодолевая внутреннюю дрожь, разжал пальцы и с силой оттолкнул Кэнто от себя. Кэнто демонстративно и не спеша поправил помятый воротник своей тренировочной майки, ни на секунду не теряя своего превосходства. Он бросил быстрый взгляд на Элиаса, который всё это время стоял неподвижно с вежливым выражением лица, а затем снова повернулся к Луке.Кэнто хищно сощурился, сделал шаг назад по направлению к центру поля и тихо, так, чтобы слышал только его оппонент, прошептал:— Поиграем, злюка. Посмотрим, как ты заговоришь и как запоешь, когда я отберу у тебя мяч и заставлю ползать за мной на коленях. Твой эгоизм против моего.Затяжной конфликт между дерзким опорным полузащитником и непредсказуемым, агрессивным полузащитником был официально завязан. И этот глубокий раскол обещал превратить их самую первую совместную тренировку под присмотром Тэцу в настоящую, беспощадную войну на уничтожение.