Точка Бифуркации XIV

Глава 1

Сам не заметил, как меня вырубило. Всё случилось стремительно, словно кто-то нажал внутренний рубильник, и всё, что оставалось в сознании, рассыпалось в темноту. Ни боли, ни образов, ни снов – будто выключили звук и свет одновременно.

Очнулся уже в кровати, в окружении близких и родных. Поначалу не понял, где нахожусь – мягкий матрас, свежая простыня, лёгкая тяжесть в теле и непривычные ощущения в животе. Постепенно начало проясняться.

Кровать, как подсказала мне Кали, стояла в одной из комнат той самой резиденции, где произошли все последние события. Но сама комната была другой – светлее, просторнее и с более располагающей и расслабленной обстановкой, в отличие от рабочей атмосферы моего кабинета.

Я медленно повернул голову. В помещении царила абсолютная тишина, но народ по большей части бодрствовал. Каждый занимался своим: Максим расположился в углу в широком кресле и сосредоточенно уставился в телефон, пальцем время от времени проводя по экрану. Дисплей отбрасывал на его лицо зеленоватое свечение, подчеркивая усталые тени под глазами.

Рядом на диване, небрежно вытянув ноги, сидел Стёпа. Его голова была откинута назад, глаза прикрыты, а рядом, прижавшись щекой к его плечу, спала Маша. Товарищ не двигался, будто боялся разбудить её, но по лёгкому постукиванию пальцев по подлокотнику было понятно – он тоже не спал. Просто отдыхал.

Ближе всех ко мне оказались Вика и Алиса. Сестра сидела на стуле по левую сторону от кровати, облокотившись руками о край матраса. Голова её покоилась на сложенных ладонях, тёмные волосы рассыпались по простыне. Чуть поодаль, у окна, стоял Святогор. Его фигура отбрасывала густую тень на деревянный пол. Замерев в полной неподвижности и на что-то внимательно уставившись, он смотрел сквозь стекло наружу.

А вот Алиса расплылась улыбкой едва я успел открыть глаза. Белорецкая, так же как и моя сестра, находилась рядом с моей койкой, но уже по другую сторону кровати. В момент, когда я пришёл в себя, девушка держала меня за руку и, изредка моргая, смотрела прямо в глаза. Её пальцы были тёплыми. Я почувствовал их раньше, чем увидел.

– Солнышко проснулось – новый день на дворе-е… – сухим хриплым голосом пропел я, привлекая всеобщее внимание и следом попытавшись сесть.

– Привет… Не торопись вставать. Как живот? – тут же аккуратно положив ладошку на мою грудь и слегка придавив, произнесла Алиса, в то время как все остальные находившиеся в комнате люди моментально скрестили свои взгляды на мне, после чего поднялись с мест и окружили мою кровать.

– Привет. Вроде нормально, – прислушиваясь к собственным ощущениям, ответил я.

Никакой боли в животе уже не наблюдалось – очевидно, сгрудившиеся надо мной давеча целители поработали на славу, за что им обязательно нужно будет выразить большую благодарность.

Я вновь перевёл взгляд на Алису, сжав её пальцы чуть крепче. Девушка продолжала улыбаться. Не сдержавшись, я протянул другую руку к её лицу и осторожно погладил по щеке.

– Едва очнулся, а уже петь изволит… – простецки вымолвив, нарушил романтический момент Степан.

Возникло неловкое молчание, которое, впрочем, долго не продлилось.

– Как вы тут без меня? – не найдясь, что ещё сказать, выдал я, поочерёдно оглядывая лица друзей.

В каждом взгляде, что задерживался на моём лице, читалась осторожность, смешанная с чем-то ещё – тревогой, сомнением, облегчением? Не считая Виктории и Алисы, присутствующие изучали меня всё ещё довольно настороженными взглядами.

– Живы помаленьку, – устало улыбнулся Максим.

– Ну а чего тогда хмурные такие? – всё-таки занимая вертикальное положение, бросил я и, не дожидаясь ответа, добавил, стараясь вложить в голос лёгкость, которую сам пока не чувствовал: – Первая за два с половиной года наша встреча, а вы как на похоронах.

– Это точно ты? – промолвил Стёпа, уставившись мне в лицо, будто пытаясь что-то на нём разглядеть.

– Будь это не так – ты бы ничего таким образом не увидел, – отмахнулся я от друга, но следом, отметив его по-прежнему обеспокоенный взгляд, произнёс: – Точно. Или Вика вам не сказала?

По всей видимости, всё она им рассказала, но одно дело верить чьим-то словам, а другое – убедиться в их правдивости самостоятельно. Впрочем, как же им в этом можно было убедиться-то?

– Сказала, – кивнул Максим, на мгновение переведя взгляд на сестру. – Просто надо теперь к этому заново привыкнуть. Пока в твоём теле был демон, он общался и вёл себя довольно эм-м-м… отчуждённо и холодно.

– Привыкнете, – вздохнул я, опуская босые ноги на пол и вставая с кровати. Пол оказался прохладным, но в самой комнате было довольно тепло. – Хочу немного прогуляться.

– Ты сказал «два с половиной года». Ничего не перепутал? У нас чуть больше трёх месяцев прошло с того дня, как ты кольцо надел, – задумчиво произнесла Виктория, также поднявшись с места, при этом бросив мимолётный взгляд в сторону окна.

– Я в своих словах уверен, – так же задумчиво кивнул я. – А вот твои звучат удивительно…

Впрочем, если так подумать, то ситуация с разным течением времени в мирах была ни для кого не новой – такое регулярно происходило при посещении нами прорывов в мир аномалии.

В следующий миг я покосился на архидемона, мирно стоявшего у другого окна помещения, чем немного нервировавшего Викторию. Его фигура, по-прежнему неподвижная и видимая только нам с сестрой, находилась в полутени. Он стоял лицом к стеклу, почти спиной ко мне. В отличие от образа, в котором я его привык видеть на том злополучном пляже, здесь он выглядел вполне по-человечески: высокий, темноволосый с лёгкой сединой, в чёрном пиджаке и брюках. Лица пока не довелось разглядеть, но было очевидно, что мужчина этот не молод.

– Что ж, с возвращением, Алексей, – облегчённо выдохнув, произнёс Святогор, подходя ближе.

Голос дяди прозвучал мягко, почти буднично, но в глазах читалось гораздо больше, чем он позволял себе выдать вслух. Несколько секунд он будто сверлил меня взглядом, а потом, с очередным шагом, крепко сгрёб в объятия.

– Спасибо, дядя, – вздохнув, улыбнулся я и также обнял его в ответ.

Именно этот жест стал каким-то невидимым сигналом, катализатором, который неожиданно развеял всё напряжение, скопившееся в этой комнате, и будто опомнившись, ко мне поочерёдно стали подходить все остальные. Сначала Максим со Стёпкой, сжавшие меня так, что я невольно вспомнил про барьер, которым за эти годы отвык пользоваться. Затем, робко улыбнувшись, подошла Маша, безмолвно стоявшая сбоку. Ну и напоследок, с двух сторон ко мне прижались Вика с Алисой. Девчонки и вовсе на некоторое время прилипли своими мокрыми щеками к моей рубашке, отчего я так и остался стоять на месте, успев отойти от кровати только лишь на пару метров.

– Я знаю, у вас много вопросов, да и мне есть что спросить… – нарушив наступившую тишину, начал я, стараясь говорить ровно. – Давайте переместимся в усадьбу, там нормально поедим и заодно поговорим. Не только ведь я чертовски голоден?

Предложение прозвучало неожиданно живо и, к моему облегчению, было воспринято на ура. Кто-то усмехнулся, кто-то молча кивнул, кто-то – вроде Стёпы – буркнул что-то насчёт еды, и это было хорошо. Очень хорошо.

Потому уже через десяток секунд я мысленно обратился к своему ежу. Нах-Нах, едва успевший появиться в комнате, в которой мы все находились, чуть ли тут же её не разнёс – эмоции колючего, его бешено крутившийся хвост, перетаптывания с лапы на лапу, с характерными покачиваниями тушкой, и странное урчание, переходящее в нечто, похожее на скулёж, едва меня не добили. Ну как здесь не расчувствоваться? Если бы не постная рожа Самаэля, который на моменте этой сцены повернулся и с максимально скучающей и кислой миной наблюдал за происходящим, вероятно, я бы и не сдержался.

«Ох, только не начинай», – хмуро бросил я, на миг покосившись в сторону архидемона.

В итоге, ёж таки открыл нам портал в мою усадьбу, куда вся наша группа с радостью и переместилась. Резиденция была немного не обжитой, и несмотря на ухоженный вид, не ощущалась мной уютным местом. А дома, как говорится, и стены лечат – мне оно сейчас самое то.

Глава 2

– Привет, Лиза, – коротко кивнув, произнёс я, остановившись у лифта. Девушка стояла к нему почти вполоборота и как раз нажимала кнопку вызова.

Вообще, учитывая, что она была моим преподавателем, по правилам этикета стоило бы обращаться к ней по имени-отчеству. Но с учётом нашего с ней внеурочного общения, если таковым можно было назвать ряд спонтанных встреч в самые неподходящие моменты, я этим самым правилом часто пренебрегал.

Княжна обернулась. Медленно, чуть замешкавшись, словно не до конца была уверена, что обращение адресовано именно к ней. Впрочем, её выражение лица быстро дало знать – поняла она всё прекрасно.

Черкасова была одета сегодня довольно ярким образом: изящный голубой костюм с коротким пиджаком, подчёркивающим талию, и расклёшенными от колена брюками, которые весьма приятно обтягивали округлые бёдра девушки. Образ завершали её аристократическая выправка и собранные в высокую причёску волосы, открывающую тонкую шею княжны. Взгляд по её стану скользнул мимолётно, без всяких похабных мыслей, но Лизавета всё же моё внимание заметила.

– Не смей ко мне приближаться… – неожиданно крайне злобно процедила она и тут же отошла от меня подальше, пристраиваясь к дверям соседнего лифта. Взгляд, которым Черкасова меня при этом одарила, был очень и очень недобрым.

Чего это она?.. А может… Чёртов Самаэль! Он что, и её того?.. Нет, ну должны же были быть у этого похабного кобеля хоть какие-то границы?! И мне теперь всё это расхлёбывать!

В груди завертелся вихрь эмоций: злость, растерянность, раздражение, стыд и снова злость – и всё это подкатило неожиданно к горлу, будто я проглотил ежа.

Впрочем, увольте! Не собираюсь я ходить перед всеми виноватым. Попробую, конечно, один раз всё объяснить по-человечески – поймёт, отлично. Нет – её проблемы.

– Эм… в общем, я так понимаю, что не так давно между мной и тобой произошёл, э-э-э… некий… контакт… – старательно подбирая подходящее слово и оглядываясь по сторонам, отмечая, что лишних свидетелей нашего разговора здесь нет, начал я.

Лизавета приподняла брови. Уголки её губ чуть дрогнули, но это была отнюдь не улыбка.

– Что?! Ты чего несёшь?! – часто моргая, выпалила Черкасова, продолжая буравить меня гневным взглядом.

– Я понимаю… тебе это, наверное, неприятно слышать, – пробормотал я, немного понизив голос, – но тогда это был не я…

– Алексей!

– Ну, в смысле, тело-то моё, но внутри… В общем, то, что между нами было – это было не между нами. Ты была с другим, – собравшись, на одном дыхании закончил я и наконец выдохнул.

– ЧТО?! Да ни с кем я… Знаешь что?! Я звоню отцу! Тебе это так просто на этот раз с рук не сойдёт! – почти прокричала она, и в этот момент её лицо будто вспыхнуло. Ни с того ни с сего княжна ещё сильнее разозлилась, казалось, накаляясь едва ли не до предела.

– Слушай, не надо ни к какому отцу, – примирительно выставил перед собой открытые ладони я, ощущая что воздух между нами стал осязаемо плотнее. – Я был одержим демоном последние два месяца, ясно? Ничего не помню. Так что если…

Диньк!

Неожиданно резкий в этой напряжённой тишине звук оповестил о прибывшем лифте. Что через мгновение подтвердилось вспыхнувшим над головой девушки индикатором, а затем и открывшимися перед ней дверьми кабины. Но Лиза совершенно не обращала внимания на это событие, так и продолжая смотреть в мою сторону.

– НИКАКИХ «ЕСЛИ»! – взвизгнула Черкасова, но следом внезапно быстро успокоилась. – Демоном? Ты-ы?!

Она сделала шаг ко мне. Плечи напряжены, подбородок чуть вздёрнут, в глазах – буря. Но под этим всем – ещё и растерянность вперемешку с недоверием.

– Долгая история, – поморщился я. – Но это чистая правда. Поэтому, если вдруг так вышло, что мы… того…

– Я тебе! Ненормальный! Ещё раз повторяю: никаких «того» и «если»! – на этот раз уже намного тише, но не менее злобно процедила собеседница, продолжая игнорировать открывшиеся сбоку от неё двери лифта. – Ничего не было! Понял?!

Я кивнул. Утвердительно. Серьёзно. Два раза для надёжности. И следом же добавил:

– Вот и мне так легче! Не было – и не было! Правильно!

Диньк!

В эту секунду пригласительно открылись двери кабины и моего лифта, и я хотел было уже шагнуть внутрь, с намерением уйти и оставить весь этот нелепый разговор позади. Но не тут-то было.

Неожиданно в спину прилетел неслабый толчок. Я едва не запнулся, и тут же инстинктивно развернулся на месте. Черкасова не просто пихнула меня своей рукой внутрь открывшегося пространства, но и внезапно шагнула следом. Я бы даже сказал влетела, причем с такой энергией и лицом, будто намеревалась насмерть схлестнуться со мной в ближнем бою. Следом пальцем ударила по кнопке нужного ей этажа, вследствие чего двери почти сразу же сомкнулись.

Княжна в одно движение развернулась. Сделала шаг ближе – настолько, что я даже почувствовал тепло от её тела и запах духов – не резкий, а тонкий, с пряной горечью, оставляющей послевкусие.

– Значит так, придурок! – схватив меня за рубашку своим маленьким кулачком, начала аристократка, грозно нахмурив брови домиком. – Между нами действительно ничего не было, понял? Даже вслух не смей произносить подобный бред!

Говорила она с нажимом, глядя прямо в глаза. Губы сжаты, голос – почти дрожит. Не от страха, не от неуверенности, а от того напряжения, которое возникает, когда внутри всё кипит, но человек до последнего старается контролировать то, что выпускает наружу.

Было что-то в её взгляде такое, что я наконец стал осознавать всю странность и глупость ситуации и своего положения.

Недовольно стряхнув её руку со своей одежды, теперь уже я оглядел Черкасову гневным взглядом:

– Тогда хотелось бы знать, сударыня, какого демона вы мне хамите на моё приветствие, ежели по вашим же словам никаких веских причин на то и в помине не существует?

Она опешила и замерла. Видимо, не ожидала такой реакции.

– Я тебе что, шпана уличная? Или бедолага безродный?

Голос мой стал ниже, жёстче, с явным оттенком раздражения. Я смотрел прямо в её глаза, и неожиданно для меня самого, небольшое помещение лифта стало медленно затягивать чёрным дымом, в то время как стоявшая напротив княжна, очевидно что-то увидев в моём взгляде, резко отступила назад и испуганно сглотнула.

По всей видимости, стремительный перепад эмоций, из-за осознания в каком дурацком положении сейчас нахожусь, спровоцировал во мне небольшую вспышку агрессии, которую, правда, я тут же попытался унять. Впрочем, Лиза уже тоже успокоилась.

– Полагаю, врать бы ты не стал насчёт демона, – отбрасывая на миг завладевшую ею волну страха и медленно беря себя в руки, на этот раз подчёркнуто спокойным голосом начала она. – Значит, действительно не помнишь. Тогда всё же скажу. Домогался твой демон однажды до меня. В таком же лифте, кстати.

Я не сразу нашёлся с ответом. В голове промелькнуло несколько непечатных слов, прежде чем, отбросив все самые неприятные варианты, я громче чем хотелось бы выдал:

– Тьфу ты!

– Никакое не «тьфу»! – тут же нахмурилась Лиза, при этом подняв указательный палец, словно читала лекцию. – Я, знаешь ли, тоже не где попало себя нашла, чтобы меня кто-то по лифтам за...

Черкасова осеклась. Голос затих. Губы едва заметно дрогнули. И продолжила она куда тише, но не менее напряжённо:

– ...за задницу щипал.

Всё наконец встало на свои места. Мне стало дико неудобно и смешно одновременно. Благо, улыбку свою я всё же смог скрыть, чем не поставил себя и собеседницу в ещё более неудобное положение.

Но на лице, вероятно, всё же что-то отразилось, потому что Лизавета нахмурилась ещё сильнее. Я отвёл взгляд, посмотрел на панель с кнопками, потом в угол кабины, где еле заметно поблёскивала камера. Ещё один зритель. Прекрасно.

– В общем, действительно не я это был, – нарушил я тишину, уже гораздо спокойнее. – Больше не повторится.

Лифт продолжал ехать, и в этой замкнутой коробке повисла неловкая пауза. Только звук работы механизма, негромкий гул и едва слышное «дыхание» вентиляции.

– Да уж… – отозвалась Лизавета спустя пару секунд, голосом уже почти без агрессии. И, как ни странно, даже с какой-то долей сочувствия. – Репутацию он тебе тут знатно...

– Справлюсь, – буркнул я, не желая продолжать эту тему, параллельно зарекаясь снова попадать в такие глупые ситуации.

Диньк!

Молча пропустив Черкасову вперёд, я шагнул следом за ней, выходя из кабины лифта. Каблуки аристократки звонко стучали по плитке, прежде чем замерли на краю холла. Я сам оказался в просторном, как всегда слегка прохладном в утренние часы, фойе университетского корпуса. Высокие потолки, массивные колонны вдоль стен, прозрачные купола, из которых щедро лился уличный свет. Поток студентов был слабым – у большинства учащихся в эти минуты по расписанию шли занятия. Где-то в отдалении слышались шаги и доносился глухой гул голоса лектора.

В университет я прибыл вовсе не по какому-то важному делу. Ни встреч, ни экзаменов, ни занятий. Просто... нужно было выйти. Прогуляться и развеяться. Ощутить, что я снова часть этой жизни. Весь вчерашний день и вечер, проведённый с друзьями, был насыщен разговорами, воспоминаниями, вопросами. Вопросами, которые сыпались на меня со всех сторон: «Что ты чувствовал?», «Ты помнишь, как?..», «А ты был там, когда?..», «Он тебя слышал?», «Ты всё это время был внутри?»

Я отвечал. Насколько мог. Где-то искренне, где-то обходительно, иногда отмалчивался. Просто потому, что сам ещё не до конца всё осознал.

За прошедшие три с лишним месяца, как мне стало известно, не произошло каких-то фундаментальных перемен, и это, на самом деле, радовало. Империя выстояла. Мятежников очень быстро переловили и перебили – император, как это обычно и свойственно монархам, расправлялся с предателями довольно безжалостным образом. Как мне доложили, некоторые операции по поимке и добиванию остатков сепаратистов происходили до сих пор, но в целом, в страну вернулась мирная жизнь и города вновь ожили.

Столица также медленно приходила в себя. Гудела от строительной техники, от сотен рук, что по приказу императора восстанавливали разрушенное. По докладам, что мне передали вчера, восстановительные работы идти будут ещё ближайший год точно. А если учитывать бюрократию и хроническую медлительность местных подрядчиков – возможно и больше. Оно и неудивительно: ломать – не строить. Впрочем, меня это тревожило меньше всего. Москва – однозначно не моя забота.

Меня куда больше занимал один конкретный вопрос: деятельность моего бывшего «постояльца». И тут, надо признать, несмотря на то, что многое мне уже было и так известно, удивление накатывало всё больше с каждым новым докладом. Казалось, тёмный вообще не отдыхал, хотя я и знал, что это было неправдой – количество попорченных девиц шло на десятки. Впрочем, это не мешало Самаэлю действительно, как он мне и рассказывал, экстерном закончить первые три курса обучения, вбив в мою голову огромный пласт знаний и информации. Прямо-таки одержимость трудом с какой-то фантастической производительностью.

Также мне предстояло вернуться в Темногорск и оценить масштаб проведенных им работ в моём княжестве. Я ещё не видел, что он натворил там. Но отчёты из княжества могли поразить любого. Упорядоченные кадры. Переработанная логистика. Восстановление школ и возвращение детей. Казалось, он играл в городское планирование, как в шахматы, делая по пять ходов вперёд. Странное ощущение. Словно мой двойник, живший параллельно, оказался лучше меня самого в том, что я считал своим делом.

Что касалось самого Самаэля, то после того как архидемон вернул мне контроль над телом и окончательно его покинул, со мной он идти на контакт особо не спешил – частенько витал рядом, присутствовал наряду с другими бесами во время моих бесед с друзьями, или когда я прогуливался по городу, но разговаривать и отвечать на вопросы отнюдь не желал. Впрочем, было ясно, что беседа нам ещё предстоит, тем более, что с моего возвращения прошли только лишь сутки, и делать какие-то серьёзные выводы на его счёт пока рано.

Да, сегодняшним днём я сознательно предпочёл обычную пешую прогулку и автомобиль, а не мгновенные перемещения с помощью моих бесов. Те, к слову, были откровенно рады моему возвращению. Радовались почти демонстративно, будто дети, которых оставили без присмотра и которые наконец снова обрели родителя. Однако звать их я не спешил. Никакой обиды. Просто что-то в голове что-то перещёлкнуло – какой-то внутренний «бзик», как это называл Максим – переросший в желание прогуляться по столице, а затем и по университету. Хотелось привести свои мысли в порядок и, как это ни странно после стольких месяцев одиночества, вновь немного побыть наедине с самим собой.

Правда, университет для последней задачи оказался явно не лучшим местом, потому как здесь не только хватало людей, но и регулярно мелькали знакомые лица, которых было чересчур много. Особенно среди аристократок.

Несколько из них, завидев меня, демонстративно отвели взгляд. Одна резко развернулась и ушла в противоположную сторону, будто у неё внезапно появились срочные дела в другом месте. Кто-то, проходя мимо, напряжённо упирался взглядом в пол. Остальные – просто игнорировали. В глазах многих теперь было что-то иное. Осторожность. Отстранённость. Даже, возможно, страх.

Что ж… невелика потеря, хотя и неприятно немного, особенно на фоне того, что раньше большинство из них наоборот приветливо мне улыбались и стреляли глазками.

Именно в этот момент я проходил мимо одного из аудиторных залов, дверь которого была приоткрыта. Свет из окон выливался в коридор, окрашивая его в мягкие оттенки. И там, в этом проёме, неожиданно пересёкся взглядом с Анастасией Воронцовой. Девушка как раз выходила наружу, тут же занимая скамейку справа от выхода из кабинета.

Княжна первой заприметила меня и, не отводя взгляда, настойчиво буравила, очевидно чего-то ожидая.

Настя была одета в лёгкое платье, как раз по сезону – весеннее, светлое, чуть выше колена, подчёркивающее стройность её фигуры. Волосы – завиты в крупные волны и аккуратно уложены. Лицо… а лицо выражало странную смесь лёгкого удивления, ожидания и… недовольства?

Я собрался было кивнуть и поздороваться, уже открыл рот, но слова застряли. Недавний инцидент в лифте, да и выражение её лица, мгновенно остудили мою инициативу. Просто остановился и замер, будто находясь под прицелом.

– Будешь продолжать делать вид, что мы незнакомы? – с лёгкой насмешкой, чуть задрав подбородок и не отводя взгляда, произнесла княжна.

– Нет, – выдавил я улыбку. – Привет, Настя.

– О-го… – чуть приподняв брови, с явным сарказмом протянула она. – Вот это прогресс.

– Да, сегодня я другой, – кивнул я, позволив себе уже настоящую, искреннюю улыбку. Следом подошёл ближе и без спросу опустился рядом с ней на свободное место у стены. – Не желаешь поесть? Все наши сейчас в столовой собираются.

Настя отреагировала не сразу. Пару секунд просто смотрела на меня, будто проверяя, нет ли подвоха. Затем её брови чуть сошлись, губы на мгновение перекосило и лицо девушки отразило что-то похожее на растерянность.

– Ты странный, – в конце концов заключила она и непонимающе уставилась перед собой.

– Больше не одержимый, – негромко ответил я, слегка поведя плечом, будто сбрасывая с него невидимую тяжесть.

Вскользь брошенная фраза заставила аристократку вновь повернуть голову вправо, чтобы уставиться мне в глаза. На её лице теперь не было недоверия. Только внимательность. И, может быть, даже лёгкое беспокойство.

Да. Есть определённый круг лиц, с которыми я был не прочь объясниться. С ней в том числе.

Глава 3

– Ваше Императорское Величество! – раздался в тишине приглушённый стук в дверь. – Ваше Императорское Величество!

Эхо ударов разлетелось по помещению, отражаясь от высоких потолков и тяжёлых штор. Император не сразу среагировал: его дыхание оставалось ровным, глаза прикрытыми, но стук повторился вновь – короткий, настойчивый, словно кто-то за порогом боролся с собой, чтобы не начать колотить кулаком с удвоенной силой.

– Ваше Императорское Величество! – прорезал повисшую в помещении тишину голос, в котором слышалась плохо скрытая тревога.

На кровати, погружённой в полутьму, шевельнулось одеяло. Монарх нехотя разлепил веки, вглядываясь в окружающее пространство. Голова его медленно повернулась в сторону двери, и он со вздохом, в котором сквозила едва различимая раздражённость, произнёс:

– Ну что… что там? Открой ему, Виктор.

Гвардеец, находившийся в соседней, примыкающей к опочивальне императора, комнате, буквально спустя несколько секунд оказался внутри спальни, будто только и ждал разрешения, и подойдя к дверям, повернул ключ. Деревянная панель тут же тихо отступила назад.

В проёме возник высокий седоватый мужчина, с глубокими залысинами на лбу, в наскоро надетом кителе. Его фигура казалась напряжённой и даже слегка сутулой. На лбу, пересечённом глубокими морщинами, блестели капли пота – тяжёлые, вероятно означавшие, что слуга был вынужден прибыть сюда бегом. Свет от включённой лампы за спиной Виктора резко высветил усталое, но решительное лицо визитёра.

Мужчина вошёл внутрь двумя шагами и, коротко склонив голову, громко и отчётливо произнёс:

– Вторжение, Ваше Величество. Инопланетное вторжение!

Фраза повисла в воздухе, как колокольный звон. Император сразу приподнялся на локтях, с силой отбрасывая одеяло в сторону. Его лицо, ещё секунду назад расслабленное, моментально преобразилось: скулы заострились, взгляд прояснился, а глаза сосредоточенно уставились на вошедшего.

Следом император без лишних промедлений принял вертикальное положение – сон от услышанного сняло как рукой. Его охранник, без лишних слов угадывая мысли своего господина, тут же протянул ему свежую рубаху. Монарх одним движением накинул её на плечи, ловко продев руки в рукава, и на ходу застёгивая пуговицы, направился к дверям.

– Глеба подняли? – спросил Романов спустя короткую паузу, когда отошёл от кровати почти к самому выходу.

– Так точно, Ваше Величество. В эту минуту, – отчеканил помощник, поспешив за ним следом.

Коридор за дверью был освещён светом тусклых настенных ламп, едва подсвечивающих расшитые золотыми нитями обои, на которых в причудливых узорах переплетались гербы княжеств, ушедших в историю.

– Хорошо. Излагай, – бросил монарх, не оборачиваясь.

Мужчина, коротко кивнув собственным мыслям, выдержал короткую паузу и, набрав воздуха в грудь, на одном дыхании произнёс:

– Обнаружена крупная военная база на территории Енисейского княжества…

– Конкретнее. Это очень большое княжество, – перебил не успевшего договорить помощника Романов.

– К югу от Красноярска. В нескольких сотнях километров от самого города, – с готовностью уточнил докладчик. А затем, отмечая возникшую паузу в разговоре, тут же его продолжил. – Как докладывает князь Урусов, иномирцы обосновали высокооснащённую военную базу на их землях. Ведут себя крайне агрессивно при попытках приблизиться или провести разведку. На контакт не идут, любая техника, люди — подвергаются немедленной атаке. Военные уже подкатили ствольную артиллерию на дистанцию удара, развёртывают тяжёлые системы. Дополнительно подтягивают бронетехнику и мобильные огневые группы, а также отряды одарённых. Удар будет нанесён, – мужчина на секунду отвёл взгляд вниз, на запястье, где под манжетой кителя мерцали наручные часы, – через двенадцать минут. Если, конечно, вы не наложите запрет.

Последняя фраза являлась больше формальностью, нежели реально возможным вариантом развития событий в текущих условиях. Все присутствующие понимали: ни князь Урусов, ни любой иной здравомыслящий правитель не стал бы терпеть у себя на земле чужие войска и уж тем более целую военную базу. Не в их обычаях было ждать от врага милости и благоразумия, особенно когда речь шла о явном посягательстве на священные границы. Особенно сейчас, когда угроза пришла не от соседа-человека, а из-за границы мира.

Император ответил не сразу. Он замедлил шаг, позволил себе несколько секунд молчания – то ли собираясь с мыслями, то ли давая себе возможность осознать всю полноту картины. Взгляд его потемнел, став глубже и острее.

– Вражеская военная база на наших землях… – хмуро бросил он, медленно поворачивая голову к докладчику. – Меня больше интересует, как можно было это пропустить!

Помощник стиснул зубы и опустил глаза, будто бы это действительно была его вина, что где-то на территории огромной, поистине необъятной империи, врагу удалось незаметно просочиться и закрепиться. Ничего того, что могло бы удовлетворить монарха, у него в голове сейчас не было.

Романов молча пошёл дальше, застёгивая рукава рубахи. Несколько мгновений спустя, его мысли уже перешагнули через возмущение к следующему логическому шагу:

– Мне нужна картинка со спутника. Где Глеб?

Помощник, шагавший по правую руку от императора, тут же прижал пальцы к маленькому динамику в ухе, принимая сведения. Спустя пару секунд он повернул голову, тут же передавая полученную информацию:

– Его Высочество приказал готовить кортеж. Ожидает вас в парадном дворе, Ваше Величество. По спутнику – работаем, скоро будет.

Романов кивнул, больше для себя, чем в знак одобрения.

– Я тоже поеду в Кремль, – спустя мгновение бросил он в ответ, голосом, не оставляющим места для обсуждений.

После чего на ходу обернулся и, быстрым взглядом окинув одного из подошедших помощников, добавил:

– Одежда и мой телефон.

Слуга, не дожидаясь дополнительных распоряжений, спешно скрылся за дверью.

Император на секунду задержал дыхание, а затем, сверяя в уме план действий, начал перечислять:

– Известить наших китайских союзников. Известить Белорецких, Ткацких, Назаровых, Юсуповых… – перечисляя ряд всех прилегающих к Красноярску княжеств, говорил он. – Пускай мобилизуют свои силы и остаются в состоянии боеготовности.

Приказы тут же дублировались и расходились по нужным кабинетам, сам помощник коротко кивал на каждое слово, периодически что-то едва слышно проговаривая в микрофон.

– Похоже, началось… – так же негромко, почти себе под нос, бросил император, шагая по главному холлу.

Выйдя на крыльцо, монарх коротко оглядел внутренний двор, залитый холодным светом фонарей. Автомобили кортежа стояли в полной готовности: движки урчали в унисон, готовые сорваться в любую секунду. Цесаревич также ожидал, отдавая какие-то приказы стоявшему рядом с ним офицеру.

В этот момент взгляды царских особо встретились. Короткий кивок государя, точно такой же ответный жест от принца, и Романовы безмолвно направились в сторону открывшихся в их ожидании дверей.

Разделившись по разным автомобилям, отец и сын почти одновременно скрылись в салонах своих машин. А затем огромный кортеж, плавно набирая ход, начал движение. Одна за другой машины покидали территорию дворца, скользя по плитке с едва слышным шорохом шин.

Внутри салона лимузина, мягко подсвеченного экранами бортовых систем, царила полутьма. Никто не разговаривал – Романов, едва кортеж тронулся, откинулся на подголовник и, прикрыв глаза, казалось, неожиданно задремал. Впрочем, сказать что-либо точно на этот счёт всё же было нельзя, так как монарх вполне мог и погрузиться в свои раздумья – ему сейчас как раз было о чём поразмышлять. Так или иначе, гадать было некогда, и спустя несколько минут движения, гробовую тишину внутри автомобиля нарушил негромкий голос помощника, сидевшего напротив императора:

– Ваше Величество… нам сообщают, что сейчас будет нанесён первый удар. Видео со спутника также готово, – шёпотом бросил он, а затем, пересекаясь взглядом с открывшим глаза Романовым, протянул ему планшет, на экране которого отображалась большая поляна, переходящая в лесополосу, на которой можно было разглядеть ряд военных объектов, довольно искусно прикрытых маскировочными сетями.

На другой части империи было утро, и безоблачное небо без труда позволяло рассматривать со спутника всё происходящее на земле. Сам помощник в этот момент также уткнулся в аналогичный прибор с точно такой же картинкой на экране.

– Это сколько дней они эту базу отстраивали? – нахмурившись, произнёс монарх, вглядываясь в детали вражеских укреплений.

– Достоверной информации пока что нет, Ваше Величество, – ответил помощник, на мгновение поднимая взгляд. – Но масштабы действительно вызывают серьёзные вопросы.

На мониторе, на первый взгляд, всё выглядело вполне обыденно – ряды строений, грунтовые дороги, ангарные укрытия. Однако, находившаяся в самом центре этой самой базы постройка затмевала всё вокруг. Огромная, круглая, серо-чёрная конструкция выделялась среди всего вокруг и явно была не похожа на какие-либо другие земные постройки. Она возвышалась над всей базой и, должно быть, была видна издалека – тем удивительнее, в какой срок всё это было обнаружено.

– Это что такое? – резко спросил Романов, ткнув пальцем в экран.

– Пока не ясно, Ваше Императорское Величество, – проговорил помощник, нахмурившись. – Но первые доклады наших аналитиков сходятся на том, что вся военная база строилась исключительно для защиты этой конструкции. Для них это нечто критически важное.

Император молчал. Взгляд его медленно скользил по картинке, останавливаясь на мелочах: транспортные коридоры, футуристического вида батареи, маскировка.

– Значит, именно сюда имеет смысл бить, – задумчиво произнёс он, коротко кивнув в такт своим словам.

Впрочем, военные к этой минуте уже своё слово сказали. На экране планшета вспыхнули первые всполохи огня. Над базой взвилось облако молний: снаряды вспарывали небо, рвались на подлёте. Прямо над объектом полыхала сеть золотистых вспышек, и каждый взрыв ударял по глазам яростным бликом.

Император прищурился, внимательно наблюдая за атакой, очевидно подмечая для себя ровно то же самое, что могли сейчас видеть и несколько десятков других военных чинов, допущенных к данным зависшего над Красноярском спутника.

– У них хороший барьер. Обычная артиллерия бесполезна, – угрюмо подытожил он, не поднимая взгляда от экрана.

***

– Давно мы здесь такой компанией не собирались, – протянул Максим, лениво оглядывая собравшихся и оперевшись плечом на спинку кресла.

В его голосе звучала странная смесь удовлетворения и лёгкой ностальгии, которую невозможно было не уловить. Помещение столовой было наполнено дневным светом из десятка огромных окон, повсюду стоял приятный запах еды, смешавшийся с ярким ароматом свежей выпечки.

– Ага, так давно, что Лёха за это время успел сразу три курса обучения пройти, – в тон товарищу хохотнул Степан, хмыкнув и бросив на меня быстрый взгляд. – Он теперь нас догнал, вы все в курсе?

От его слов над столом прокатилась вполне ощутимая волна удивления. Кто-то вскинул брови, кто-то чуть оторвался от своей тарелки, а кто-то просто замер, не зная, как правильно отреагировать.

– Че-го?! – переспросила Алина, нахмурившись, будто не поверив своим ушам, и быстро обвела нас взглядом.

Учёба в главном университете страны лёгкой априори быть не могла, и это все присутствующие точно знали. Поэтому заканчивать экстерном даже одно полугодие могли себе позволить настоящие интеллектуальные гении, мозг которых был заточен исключительно под поглощение огромных пластов знаний, да сдачу зачётов с экзаменами. И все в нашем кругу знали, что я к таким гениям никакого отношения никогда не имел – сравнивать нам всем однозначно было с кем. Так что если сказанное действительно правда, то достижение, пусть и не принадлежавшее мне лично, было весьма серьёзным.

– Шутишь! – подхватила Маша, слегка округлив глаза. На лице девушки застыло выражение полнейшего изумления.

Степан, не упуская шанса, ухмыльнулся шире, давая понять, что серьёзен:

– Да ни разу! У нас теперь в команде не только Алиса – вундеркинд, чтоб вы знали, – добродушно поддразнил он, кивая в сторону девушки, которая в ответ только спокойно улыбнулась.

Я тоже едва заметно усмехнулся, наблюдая за реакцией друзей на эту в целом бессмысленную информацию.

– Он не врёт? Как это произошло? – с подозрением прищурилась Маша, скрестив руки на груди и пристально уставившись на меня.

Понятное дело, что врать Степан не мог, но для окружающих, за всем нашим вчерашним длинным разговором, эта часть «моих успехов» по какой-то причине осталась до сих пор неизвестной, и сейчас, естественно, вызывала ряд вопросов.

Все головы разом повернулись в мою сторону. Их любопытство было ощутимо почти физически.

Я пожал плечами, старательно подбирая слова так, чтобы не скатиться в ненужные подробности:

– Этого я особо не помню, – ответил, пожав плечами, а следом, задумчиво уставившись перед собой, добавил: – Самаэль каким-то образом добился нужных разрешений и экзаменов, после чего экстерном всё сдал. Думаю, будь у него ещё месяцок в запасе, он бы и диплом защитил. Так что вундеркинд у нас в команде по-прежнему только один, – вернул я взгляд княжне Белорецкой, отчего та совсем слегка засмущалась.

– Да уж… хоть что-то от него хорошее, – кивнула Алина.

Я на этот счёт был не очень согласен, так как довольно ревностно относился к своей студенческой жизни, которая стремительно сократилась вдвое по продолжительности своего срока, но вслух свои мысли озвучивать всё же не стал.

– Невольно задумываешься о том, чтобы тоже на пару месяцев впустить в себя такого барабашку… – отозвался Максим, не то шутя, не то пробуя снять напряжение.

Фраза, сказанная им на грани серьёзности и иронии, вызвала слабые усмешки. Было ясно, что товарищ шутит, но я не смог сдержать поток своих мыслей и промолчать.

Я почувствовал, как в груди что-то неприятно сжалось. Нет, я не злился на Максима – он не мог знать всей глубины того, через что мне довелось пройти. Но сама лёгкость его слов подсказала, насколько сильно воспринимаемое друзьями отличалось от реальности. Невольно вспомнился Патриарх и незавидный финал его жизни… Мне бы очень сильно не хотелось, чтобы кто-то из друзей даже в шутку позволял в своей голове подобные мысли.

На мгновение я задумался, глядя в одну точку перед собой, словно видя за ней совсем другую картину – те месяцы изоляции, ту борьбу внутри себя, ту силу, которой я был вынужден с самого начала уступить. Мне было однозначно ясно, что ни один человек не должен воспринимать соседство с демоном как забавный отпуск или просто маленькую неприятность. Это не жизнь – это ужас и персональный ад. И далеко не каждому, как мне, может повезти выбраться. Впрочем, включать «серьёзного дядю» и читать нотации тоже было излишним.

– Это ты зря, – нахмурившись, покачал я головой, опершись локтями о стол. – Во-первых, называть Самаэля такими словами вслух никому не советую – он всё время рядом. Мало ли как подгадить может…

Я чуть склонился вперёд, понизив голос до почти заговорщического шёпота, словно делился с друзьями каким-то запретным знанием. На пару секунд повисла лёгкая пауза, а затем я невольно хохотнул и бросил взгляд в сторону стоявшего неподалёку архидемона.

Самаэль всё это время сохранял безмолвие. Высокая фигура в строгом чёрном костюме казалась чем-то инородным среди живой, тёплой компании. Он стоял, чуть отстранённо глядя куда-то поверх наших голов, будто всё происходящее здесь его не касалось. Но я прекрасно знал: каждое слово, каждую эмоцию он впитывал внимательней любого другого.

– А во-вторых, – продолжил я, вновь возвращаясь к разговору, – жизнь, которую я там всё это время вёл, поверьте, мёдом никому уж точно не покажется. Лучше сам учись, – добавил я с улыбкой, подмигнув Максиму.

Анастасия, молча сидевшая напротив не сводя с меня взгляда, выглядела так, словно в голове у неё только-только начали складываться кусочки какой-то сложной мозаики. Будто до неё наконец дошло, что мои рассказы об одержимости – не образные метафоры и не странная шутка, а самая настоящая правда.

Лица остальных ребят, напротив, постепенно разглаживались: напряжение спало, и всё больше они начинали вести себя, как ни в чём не бывало.

– Ну-у... пока ты держишь в секрете нюансы своего пребывания в том мире, – протянул Максим, лениво потягиваясь и заламывая руки за голову, – разные фантазии в голове появляются.

Он усмехнулся, как бы сглаживая сказанное, но в его голосе слышалось искреннее любопытство. Не праздное – а настоящее, выстраданное.

– Это какая-то тайна или ты просто не хочешь вспоминать? – неожиданно подала голос Анастасия.

Я выдохнул, ненадолго прикрыв глаза, а затем вновь взглянул на стоящего в стороне архидемона. Тот не двигался, словно был частью интерьера – мрачной статуей в углу комнаты.

– Да нет в этом никакой тайны, – ответил я, вновь поворачиваясь к друзьям. – Просто и рассказывать особо нечего. Ограниченное пространство, – начал я, чуть наклонившись вперёд и сцепив пальцы перед собой. – Средних размеров пляж с морем и джунглями. И гигантский демон, который хочет тебя убить, в качестве компаньона.

Слово «компаньон» прозвучало в моём исполнении особенно сухо и едко. Кто-то в комнате неловко поёжился.

– А дальше... день сурка, – продолжил я. – Постоянные, ежедневные, нескончаемые бои на выживание с тёмным, добыча еды, и бесчисленные и одновременно бесплодные попытки покинуть замкнутый мир. Каждый день одно и то же. Каждый.

Я сделал паузу, позволяя им переварить сказанное. В голове, как вспышки, проносились образы того мира: палящее солнце, обжигающий песок под ногами, и практически вездесущий демон.

– И так два с половиной года. Жара, раскалённый песок... и злая рогатая рожа где-то неподалёку, – с невесёлой усмешкой добавил я, стараясь придать рассказу хоть каплю лёгкости, чтобы окончательно не испортить всем настроение.

– Не тот ли это был курорт, на котором мы с тобой виделись в последний раз перед ритуалом? – вдруг задумчиво почесав затылок, спросил Степан. – По описанию подходит…

Я взглянул на него и кивнул.

– Именно он, – коротко ответил, наблюдая недоумения на лицах друзей.

– Красивое место, – заметил Степан, пожав плечами.

На этих словах наши с Алисой взгляды пересеклись. Её тёплый, внимательный взор встретил мой – и в нём я увидел отголосок того последнего дня, который мы провели вместе на том самом пляже. Дня, полного солнца, лёгкого морского бриза и надежды. Дня, который остался для меня точкой отсчёта – границей между прежней жизнью и тем кошмаром, что пришёл следом.

Век бы его не видал ещё – мрачно подумал я, устремляя рассеянный взгляд куда-то в сторону, но вслух свои мысли озвучивать не стал. Тем более, что в этот момент, неожиданно мои мысли нарушил женский голос:

«Господин, демоны перехватили интересные сведения», – кратко доложила Кали, ожидая моей реакции.

Я чуть нахмурился, машинально выпрямившись и внутренне сосредотачиваясь на связи.

«Говори», –бросил я, одновременно стараясь привычно сохранить спокойное выражение лица, чтобы не привлечь лишнего внимания за столом.

«Прямо сейчас под городом Красноярск разворачивается сражение. Имперские войска атакуют неожиданно обнаруженную базу инопланетных вторженцев. По полученным сведениям, уже были нанесены удары с помощью ствольной артиллерии и авиации, но какого-либо успеха такими атаками достичь не удалось», – доложила Кали без каких-либо эмоций.

На пару секунд я завис во взгляде, не видя больше ни стола, ни друзей, сидящих рядом. Внутри словно что-то щёлкнуло, меняя ритм мыслей.

«Принято», – с короткой паузой отозвался я, позволяя себе переварить информацию.

Мир, что всего мгновение назад казался таким тихим и почти домашним, вновь затрещал по швам. Надоело…

– Лёша, ты слышишь? – раздался вдруг обеспокоенный голос Алины. Девушка слегка наклонилась вперёд и помахала перед моим лицом ладонью.

Я коротко кивнул, возвращаясь в реальность, и следом добавил:

– Да, слышу. Меня просто тут немного отвлекли.

– Что-то случилось? – с беспокойством уточнила девушка, всматриваясь в моё лицо.

На этот раз я позволил себе чуть дольше подумать над ответом. Говорить всю правду? Однозначно нужно. Но немного позже – мне так не хотелось нарушать идиллию и спокойствие за этим столом…

– Пока трудно сказать, – аккуратно сформулировал я, следом отпивая из своей кружки.

Внутри головы тем временем вновь ожил голос Кали:

«Наши действия, господин?» – осторожно поинтересовалась она, словно проверяя моё настроение.

Я задержал дыхание на пару секунд, прежде чем мысленно ответить:

«Никаких. Просто наблюдайте».

Быстро всё проанализировав, мною было принято решение, что участия в первом контакте с ящерами, а это, более чем уверен, были именно они, я принимать не буду. Появилась возможность отдохнуть и перевести дух – я намерен ею воспользоваться.

Тем временем, за столом повисла неловкая пауза. Друзья, перехватив друг у друга взгляды, теперь открыто уставились на меня, ожидая продолжения. Их лица были настороженными, но полными терпения – видно, что все они ощущали перемену в моём настроении, но никто не хотел лезть в душу без спроса.

Я кашлянул в кулак и, собравшись, вернул разговор на прежнюю волну:

– Напомните, о чём мы сейчас говорили?

Алина переглянулась с Максимом, после чего, одарив меня очередным подозрительным взглядом, произнесла:

– Этим утром стало известно, что завтра прилетает большая делегация из Соединённого Королевства, – ровным тоном напомнила она, чуть склонив голову набок. – Многие в предвкушении, что это может стать огромным шагом к заключению долгожданного мира. Как считаешь, это возможно?

Пока она говорила, Алиса, сидевшая рядом, согласно кивнула, её глаза при этом сверкнули странной смесью надежды и осторожности:

– Эта бесконечная война всем уже надоела... Хотелось бы, чтобы это наконец закончилось, – добавила она негромко.

Прокручивая в голове только что полученные сведения, я быстро пришёл к выводу, что мир на земле очень скоро нужен будет абсолютно всем. А ещё лучше – сплочение перед новой, медленно пробирающейся сюда угрозой.

Я провёл пальцами по поверхности стола, чувствуя шероховатую текстуру дерева, и согласно кивнув, произнёс:

– Думаю, вполне себе да. Это будет сейчас всем выгодно.

Глава 4

Небо над тайгой дрожало от рёва двигателей. Высокочастотный визг турбин перемешивался с рокотом реактивной артиллерии, залпы которой без остановки прошивали утреннее небо. Под ногами воинов мягко вибрировала земля: взрывы не прекращались ни на минуту. Где-то в глубине леса тяжело работали самоходные орудия, а также готовились к наступлению штурмовые группы. Маленькая точка на карте Земли неожиданно стала центром внимания всей управленческой верхушки империи.

К югу от Красноярска, чуть больше чем в полутора сотне километров от столицы княжества Урусовых, недалеко от недавно высохшего болотистого массива и широкой лесополосы, внезапно была обнаружена немаленьких размеров военная база. Причем, как очень быстро стало известно благодаря различным докладам самых разных разведведомств, в том числе спутниковых наблюдений, принадлежала она отнюдь не людской расе… С земли лагерь иномирцев казался почти незаметным – весь покрытый защитными куполами и рассечённый геометрией незнакомых людям конструкций, тонувших на фоне граничившего с ним леса.

Первая фаза операции сразу же пошла не по плану – массированный артиллерийский обстрел не принёс абсолютно никакого результата. Снаряды, выпущенные по координатам разведчиков, рвались один за другим, поднимая в воздух огненные шары и клубы дыма. Однако, невидимая преграда над территорией лагеря без труда принимала на себя весь этот огненно-металлический шквал, расползаясь концентрическими волнами, гася удары в воздухе и отводя от находившихся внутри неё построек всю мощь входящих атак.

От ударов вибрировала земля, в прифронтовой полосе гнулись кусты, на деревьях срывало листву. Но визуально, за всем этим грохотом и стеной дыма, сам лагерь иномирцев оставался нетронутым. Силовая защита, куполом накрывавшая их укрепления, прочно держалась, демонстрируя высокий технический уровень противника.

Несмотря на то, что операция пошла не по плану, военных такой результат не удивил. Скорее даже наоборот: не будь у инопланетных гостей мощных систем защиты, офицеры пришли бы в замешательство от глупости врага, решившегося на атаку против заведомо более сильного противника. Наличие этих самых систем, в виде понятных землянам энергетических щитов, ситуацию как минимум уравнивало. Правда, теперь большой вопрос был в том, какой запас прочности имели эти самые щиты. Последнее и пытались старательно проверить армейцы при поддержке частей МБА, пока одарённые формировали штурмовые отряды и готовили общую наступательную операцию.

Агенты, к слову, здесь находились вполне себе по праву: монстры из других миров – это их прямая забота и работа. А то, что новые гости на нашей планете неожиданно оказались вполне себе разумны и даже высокоразвиты, ситуацию особо не меняло. По крайней мере, это не противоречило внутреннему уставу организации. Так что сейчас армейцы стояли плечом к плечу с укротителями аномалий, тогда как их командиры пытались спешно наладить работу и разделить территорию вокруг вражеской базы на зоны ответственности тех или иных подразделений.

Гул мотора медленно стихал, очевидно, водитель сбрасывал обороты. В салоне военного внедорожника, покрытого матово-зелёной краской, бойцы негромко вели беседы, параллельно разглядывая окрестности через окно. В воздухе витал едва уловимый запах тушёного мяса и хлеба.

– Всё, Настя, мы подъезжаем. Дальше сети не будет. До связи, – бросил в трубку телефона молодой мужчина, сидящий на переднем сиденье автомобиля.

– Удачи. Целую и люблю! – только и успела ответить девушка, прежде чем динамик зашипел помехами, а через десяток секунд вызов и вовсе сбросился.

Мужчина откинулся на спинку кресла, закрыв глаза на миг. Веки горели. То ли от бессонной ночи, то ли от затаённой тревоги.

– Вот оно тебе надо, командир, душу себе перед боем бередить? – раздался голос сзади.

– Просто не успели с утра переговорить, Сатир, – сам не понимая для чего оправдывается, но тем не менее согласно кивая, ответил мужчина.

– Как знаешь, Михаил Саныч. Мне такое только бы помешало, – уставившись перед собой, продолжил собеседник, тогда как все остальные бойцы в салоне внедорожника молча наблюдали, как мелькают за окном деревья.

Отвечать командир боевого отряда одарённых солдат на эти слова ничего не стал, лишь развернулся через плечо, наблюдая, как колонна автомобилей съезжает с асфальтированной дороги в поле.

– Кажись, был ты прав, Михаил Саныч, – продолжил всё тот же боец, вытянув шею вперёд и прищурившись. – Подъезжаем.

Дорога по бездорожью заняла ещё десять минут, прежде чем колонна полностью встала и началась выгрузка. Машины, утопая в глинистых канавах и мягкой земле, по очереди замирали на неровной линии импровизированной стоянки. Двигатель перевозившего группу Волкова броневика также умолк, а сквозь открытые двери в салон рванули запахи сырости и травы. Следом бойцы в тёмной армейской форме, с винтовками за плечами и боевыми клинками на поясах, не задерживаясь, стали покидать машину.

Через полтора десятка минут пешие группы прибыли на передовые позиции, за которыми уже был враг. Эти позиции, в отличие от подготовленных опорных точек, представляли собой в большинстве своём исключительно природные преграды – овраги, холмы, остатки перелесков. Некоторые из солдат зарывались в индивидуальные окопы, грубо выкопанные ещё до прибытия основной колонны. Другие устраивались за корнями вывороченных деревьев или уплотнёнными грудами земли, созданными магами ещё накануне.

Одарённые пока к линии боестолкновения вплотную не приближались. Они, рассыпавшись в тылу, получали последние приказы, сверяли координаты с местными картами и поправляли свою амуницию.

– Командир, там чёт странное… – в бинокль наблюдая за происходящим, бросил один из бойцов, но Михаилом был на этот раз проигнорирован.

– Есть, господин майор! Будем работать, – приложив палец к уху, отозвался Волков, после чего перевёл взгляд на группу своих бойцов. – Значит, слушай мою команду!

Отряд из десяти одарённых к этой минуте занял небольшой холм, ставший естественной преградой между ними и укреплениями врага. За ним тянулось несколько сот метров земли, покрытой полем зелёной травы, переходящей в полосу чёрных, обугленных остатков леса. Линия фронта была видна отсюда, словно на ладони: вспышки вдалеке, контуры защитного барьера, редкие силуэты техники, уходящей в укрытие.

– Командование утверждает, что нашим противником является… – на этих словах Волков на мгновение замялся, словно подбирая слова, – инопланетная раса гуманоидных ящеров.

– Рептилоиды! – с воодушевлением вставил Филимон, один из бойцов отряда.

Лица сидевших полукругом на земле людей, до этого собранные и невозмутимые, на этих словах практически одновременно изумлённо вытянулись.

– Нашей задачей будет по сигналу выдвинуться в сторону их места базирования, попутно уничтожая любого врага неземного происхождения. Целью операции является уничтожение так называемых силовых установок, которые обеспечивают работу энергетического купола, защищающего базу ящеров, – отмечая, как в головах подчинённых укладывается полученная информация, мужчина, быстро оглядевшись по сторонам, реагируя на свист падающей с небес авиабомбы, спешно продолжил: – Лазарев предупреждает, что помимо высокотехнологичного оружия, некоторые эм… рептилоиды, обладают способностями к ментальному воздействию. В частности, подразумевается возможность попытки частичного или полного подчинения разума, дезориентации, нарушения волевой регуляции. Ящеров, способных к телепатии, согласно предписанию, следует выявлять и уничтожать в первую очередь. Вопросы? – закончив короткий доклад, он же инструктаж, и оглядев своих людей, произнёс Михаил.

– Да до хрена! – тут же с улыбкой воскликнул Сатир, поднося оптику к глазам, а затем добавил: – Например: какие, к чёрту, ящеры?! – и в следующую же секунду, очевидно что-то разглядев в свой бинокль, воскликнул ещё громче: – Твою мать! Реально ящеры!

– Вопросов нет, – кивнул Михаил, игнорируя бойца, и продолжил раздавать команды: – Следим за групповым щитом, на рожон не лезем. Наша задача – подобраться к противнику как можно ближе, прежде чем вступить в бой. Цель – уничтожение одной силовой установки, – и тут же, не успев выдохнуть, он был вынужден добавить: – Подъём. Прозвучал приказ вступить в бой.

Едва команда была отдана, как все улыбки и удивление с лиц бойцов пропали, сменившись привычно угрюмыми физиономиями.

Почва под ногами была вязкой. Каждый шаг сопровождался влажным хлюпаньем. Слева, по соседнему пригорку, двигалась другая группа. Справа по флангу также виднелось движение. Михаил, не сбавляя темпа, отметил, что в атаку двинулись абсолютно все отряды, стоявшие в передовом эшелоне. Наступление началось.

Справа тянулся узкий овраг, уже частично занятый пехотой. Некоторые армейцы, заметив одарённых, чуть приподнялись, провожая их взглядами.

Враг не заставил себя ждать – едва ящеры заметили оживление, как по людям тут же заработали пушки и турели. Поле боя мгновенно разразилось низким электрическим звоном и шипением разбивающихся о щиты и окружающую местность снарядов. Тонкие лучи, вспарывающие воздух, оставляли после себя характерный запах озона, а в небе беспрерывно начали мелькать следы зарядов. Теперь невооружённым глазом можно было увидеть и самих ящеров.

Вжжжжж… Банг!

С громким треском разбиваясь о барьер группы Волкова, снаряд плазмы размазался по куполу, ярким оранжевым светом подсветив его границы. Щит на мгновение выдал редкие всполохи, а затем снова перестал быть видимым.

Сначала интуитивно, а затем и подчиняясь жестовой команде командира, весь отряд пригнулся, часть бойцов тут же припала на колени, смещаясь в сторону ближайших, ещё пока живых и густых зарослей высокой травы, покрывающей окружающее поле. Такая «маскировка» вряд ли могла выдержать даже обычный осколок, но при этом отлично закрывала силуэты от прямой наводки и давала возможность оценить обстановку.

– Нормально по ушам-то жахнуло! – как всегда влез со своим комментарием Сатир, вжимая голову в плечи. Он на секунду отлепился от земли, грозно уставился в сторону ящеров и добавил: – Щас как трахну в ответ, черти зелёные!

– И не только по ушам, – заметил другой боец, впервые за долгое время нарушив своё молчание.

– Если будем ловить на себя такие прилёты – мы до цели не доберёмся, – немного поразмыслив, произнёс Волков. – Придётся ползти.

Бойцы тут же припали на животы. Отряд словно стал частью окружающего пейзажа, временно пропадая из вида врага.

– Акелыч, мне, может, дрон поднять? Хоть картинку дам… – сквозь грохот битвы в наушниках группы вновь раздался голос Сатира, приглушённый, но удивительно бодрый.

– Действуй, – без секунды промедления, тут же ответил Волков. – Филимон, тащишь Сатира, – следом добавил он, на что последний довольно ощерился, что в условиях окружающего сражения, медленно переходящего в самую горячую стадию, выглядело весьма контрастно.

Спустя мгновение, Сатир уже возился со своим рюкзаком, спешно вытаскивая из него беспилотник. Машинка вспорхнула в воздух с лёгким жужжанием – и тут же исчезла в небе. Размером с апельсин, округлая, матово-чёрная, она мгновенно облетела поле боя, описав небольшой круг, и следом вернулась назад, зависнув над группой высоко в небе.

Одновременно с этим, передвигающийся по-пластунски отряд получил перед глазами визуальное отображение окружающего пространства. Полупрозрачная картинка всплыла в интерфейсах тактических визоров, наложившись на реальные очертания местности.

– Вижу их танк, господа, – нарушил образовавшуюся в радиоэфире группы тишину Сатир, спустя несколько минут напряжённого движения ползком по полю. – Красавец. Больно плотно работает по нашим. Может, малость его покалечим?

Камера с дрона чётко отображала громадную машину, сверху похожую на обычный серый прямоугольник с вращающейся башней. Из её главного орудия раз за разом вылетали яркие шары энергии, сотрясая воздух на передовой.

– Может, и покалечим, – отозвался Волков, задержав взгляд на тактическом отображении. – Но только когда доберёмся до их позиций. Хотя…

На этих словах, приглядевшись к огромной футуристичной военной машине, неутомимо палившей по округе из мощной плазменной пушки, он внезапно резко передумал. Перед глазами Михаила чётко предстала картина, как этот «танк» развернёт свою башню и начнёт работать уже по его отряду. А с учётом того, что проблем и противников, когда они поднимутся возле позиций врага, будет с избытком, отвлекаться ещё и на эту махину ребятам будет точно не с руки.

– Филимон, сам справишься?

– Справлюсь, – хмуро покосившись на парящую в десяти сантиметрах от земли тушку Сатира, бросил мужчина в камуфляжном костюме и добавил: – Вечно этот хер что-то придумывает, а работать мне.

– Не бухти, – усмехнулся Сатир, не отрываясь от панели управления дроном. – Я для всех стараюсь.

Впрочем, в голосе его слышалось явное довольство и даже плохо скрытое ехидство.

Филимон, тем временем, приподнявшись на колени и слегка высовывая голову из травы, безошибочно уставился в нужную сторону. Его глаза не моргали – взгляд цеплялся за каждый контур, за каждое движение. Всё пространство вокруг сотрясалось от грохота битвы: деревья и трава горели очагами, напоминая о том, что фронт больше не имел чётких линий. Бесконечные взрывы, едкие облака пыли, снопы искр и пульсирующие заряды заставляли небо мерцать зловещими переливами. Без остановки мелькали вспышки вражеских пушек, а где-то выше, над верхушками сосен, рассыпались оранжевые цветки разрывавшихся в небе над базой иномирцев бомб.

Но несмотря на весь этот шум и хаос, несмотря на оглушающую плотность сражения, ящеры не были застигнуты врасплох. Они прекрасно знали, что к ним крадутся, ползут, приближаются, иногда даже без прикрытия, десятки штурмовых групп людей. Поэтому реагировали жёстко и системно. Работали не только пехотные отряды, но и собственная артиллерия, те же самые танки, а также необычного вида дроны – громоздкие, мощные, шарообразного вида беспилотники, с внушительного вида турелями по бокам.

Правда, людей эта угроза трогала в меньшей степени – крупные дроны на подлёте без труда перехватывались телекинезом и быстро приходили в негодность, не успевая причинять особых неудобств. Собственно, по большей части именно это произошло и с инопланетной бронемашиной, дополнительно укрытой собственным энергощитом – тяжелый танк приподняло в воздух, после чего его дуло стало задираться вверх, описывая тем самым ровную дугу в пространстве, беспомощно жужжа приводами и грохоча моторами. В финале эта махина оказалась аккуратно уложенной на собственную башню стволом в сторону, без какой-либо возможности участвовать в дальнейших боевых действиях.

– Я думал, ты его ещё в воздухе как ребёнка покачаешь – так аккуратно уложил… – с сарказмом отозвался Сатир, внимательно, как и все остальные, наблюдая за происходящим.

– А зачем его курочить? Если переживёт этот бой – себе потом заберём, – мечтательно бросил Филимон, вновь падая на живот в нескольких метрах от основной группы.

– Тишина! – хмуро бросил Михаил, не поворачивая головы. Жест рукой – и группа без заминок продолжила движение.

Бой начался стремительно. Почти сразу, как прикрывающая их трава начала редеть, как только появилась открытая полоска между ними и ближайшими укреплениями врага, ползти стало бессмысленно. Волков первым поднялся на ноги – и остальная группа почти синхронно последовала за ним. Им больше не требовалось скрываться: они вышли в зону прямого контакта.

Мгновенно по барьеру ударили первые разряды – ослепительные, режущие зрение даже сквозь защитные фильтры. Купол задрожал, но с лёгкостью выдержал первый натиск ящеров. В ответ на это – без лишних звуков и не теряя времени – люди рванули вперёд. Применяя силу телекинеза, они буквально отшвыривали первую линию вражеской пехоты от их позиций вглубь леса, тем самым открывая себе проход. За этим моментом последовало нечто, чего иномирцы и вовсе не ожидали: обрушившиеся на них в атаку люди вдруг обнажили стальные клинки.

Блеск артефактных мечей стал тем рубежом, за которым вражеский барьер переставал быть гарантией выживания. Ящеры пытались стрелять, удерживать позиции, действовать по инструкции. Но всё происходило слишком быстро. Люди – одетые в странную, толком ничего не защищающую броню, измазанные в пыли и крови – сближались с одарёнными рептилоидами так резко, как будто мгновенно преодолевали десятки метров.

Как стало понятно, что именно эти иномирцы владеют какой-то силой? Очень просто – эти ящеры, в отличие от обычной пехоты, не только были одеты иначе – преимущественно в матовую броню тёмных оттенков, но и намного хуже подвергались воздействию телекинеза.

А вот что против них действовало отлично, так это холодная сталь артефактных клинков. Пытаясь отстреливаться с помощью своих винтовок по надвигающейся на них группе оскалившихся людей, ящеры не заметили, как те оказались критически близко. Блеск стали, удивлённые всхрипы и полные отчаяния взгляды. Именно в эту секунду кое-кто из прибывших на эту планету вторженцев наконец-то стал подозревать, что местные аборигены – это не безобидные отсталые существа с глупыми палками в руках, которые, по идее, не должны были пробивать их барьеры, и сражаться с ними придётся изо всех сил.

Осознание дало импульс к кооперации и попытке дать достойный отпор.

– А-а-а! Голова! – закричал Сатир и тяжело рухнул на колени.

Его пальцы вцепились в виски, а лицо исказила гримаса боли. Глаза, мутные от напряжения, были направлены в сторону врага, а губы дрожали от еле сдерживаемого стона.

– Фил, Рэм, ваш слева! На десять часов! – клинком указал Волков на фигуру ящера, стоящего с вытянутыми руками, будто он и был центром этого ментального давления.

Сам же он на этом моменте резким рывком сорвался в ту же сторону, рыбкой ныряя вниз и тут же уходя в кувырок, чтобы через секунду возникнуть напротив врага. Впрочем, так легко противника достать не удалось – ящер, будь тоже не дурак, почуяв угрозу, резко сместился в сторону, ловко и проворно двигая своими лапами, словно предугадывая движения человека. Одновременно с этим, поток давления, словно кнут, обрушился на Михаила.

– Ч-ё-е-рт… – выдохнул Волков, сжимая зубы.

Приложив одну руку к голове, а вторую вместе с клинком выставив перед собой, командир группы всё же шагнул в сторону врага. Он не собирался отступать.

Вокруг продолжали мелькать вспышки разрывающихся снарядов, гремели взрывы и горело несколько деревьев, вместе с телами ящеров, не выделявшихся особой степенью защиты, как их более одарённые собратья. Пока Михаил настойчиво сокращал дистанцию с выбранным врагом, того внезапно подкосило – Филимон с напарником таки смогли продавить защиту иномирца, заставив его отвлечься от Волкова и припасть на одно колено.

Этого для командира спецгруппы стало более чем достаточно – головная боль резко ослабла, а сам он, одновременно с этим молниеносно сократив дистанцию с рептилоидом, в одно движение пробил его горло своим клинком, точно угодив в место сочленения брони между грудных пластин и головного шлема.

Ящер дёрнулся, разинул пасть – и замер.

К слову, такая точность и резкость движений для фанатичного мечника, да и в целом бойцов его отряда, случайностью отнюдь не была. Навыки ближнего боя группа Волкова всегда отрабатывала особо ревностно, чем и славилась в своих кругах. А разве могло быть иначе, когда их прямой командир – многолетний чемпион всевозможных чемпионатов и турниров по бою на мечах и другом холодном оружии?

Один за другим не способные сдержать напор людей ящеры падали. Их было много, но группа Волкова не оставляла им пространства для перегруппировки. Рептилоиды, лишённые поддержки менталистов, дрогнули.

– Ну и рожи… – прокомментировал один из бойцов, глядя под ноги на искалеченное тело.

– И не говори, уроды какие-то, – согласно кивнул его напарник, рассматривая валяющуюся под ногами голову одного из убитых ящеров.

– Я всегда говорил, что мы не одни в этом мире. Рано или поздно что-то подобное должно было случиться, – пробормотал ещё один, поднимаясь из травы.

– Нам туда! – громко бросил Сатир, указывая пальцем в сторону, противоположную от отступающей в лес небольшой группы противников.

Быстро переглянувшись с командиром, который в ответ на слова подчинённого лишь на миг задумался и следом кивнул, отряд не стал продолжать преследование скрывшихся в лесополосе врагов.

– Быстро. Они скоро вернутся с подкреплением, – только и успел произнесли Михаил, прежде чем вся группа, переходя на бег, устремилась в указанную дронщиком сторону.

Плутать по лесу долго не пришлось. Очень скоро деревья стали редеть, и отряд Волкова вышел к импровизированному блокпосту, на котором их встречали теперь уже несколько десятков облачённых в футуристичную броню бойцов.

– Наша цель – вон та… штука, – не сумев подобрать правильное слово, скомандовал Волков, осторожно указывая кивком головы сторону непонятного сооружения. – По словам командования, они расположены по периметру всей базы, обеспечивая ей полную защиту от нашей авиации и артиллерии.

Вытянутая к небу прямоугольная конструкция, отдалённо похожая на огромный холодильник, была покрыта слоем неприметного серо-зелёного цвета металла, либо похожего на него материала. Высотой более трёх метров, абсолютно непримечательная, будь она в другом месте, а не посреди лесной поляны, башенка стояла обособленно от самого блокпоста, за спинами явно оставленных охранять её рептилоидов. А ещё, из верхней грани этой конструкции, прямо в небо, практически незаметно в дневном свете, струилась энергия, тут же рассеивающаяся по окружающему пространству.

– Может «камикадзе» на этот шкаф натравить? – поравнявшись плечами с командиром группы, бросил Сатир, следом пересекаясь взглядами с бравшими их на прицел ящерами.

– Можно было бы, конечно, попробовать раньше, когда они нас не видели, но сейчас уже нет – ты нам здесь нужен, – качнул головой Михаил. – Да и крупный этот дрон слишком – собьют.

Разговоры быстро прекратились, когда в сторону вышедших из-за деревьев людей полетели первые выстрелы плазменных пушек, а следом заработала установленная на небольшую вышку турель.

Звук разбивающихся о барьер зарядов подстегнул группу Волкова не медлить и рвануть в сторону блокпоста, на ходу разбрасывая ящеров телекинезом. Впрочем, одарённых иномирцев в этой точке теперь оказалось гораздо больше, и едва расстояние до противника сократилось до каких-то полутора десятков метров, как люди через одного ощутили накаты головной боли и помутнение рассудка. Правда, это отнюдь не помешало Филимону выгнуть оба дула турели вверх, в результате чего та вспыхнула яркой вспышкой, задымилась, а затем и вовсе полностью окуталась ярко-оранжевым пламенем.

Пользуясь тем, что внимание вражеских телепатов было сконцентрировано на других участниках боя, Акелла и Сатир, под прикрытием двух других бойцов своего отряда, стремительным рывком подобрались вплотную к противнику и тут же пустили в ход мечи. Их клинки мелькали в воздухе с такой скоростью, что глаз не успевал уловить траекторию. Кровь, конечности и тела сразу двух наименее удачливых и расторопных ящеров попадали на землю.

Обрадовавшись быстрой победе, Михаил тут же ринулся в бой, выбирая следующего врага, но его порыв был остановлен встречной атакой.

Хватаясь левой рукой за голову и морщась от боли, Волков рефлекторно выставил перед собой правую руку с клинком, пытаясь отгородиться от сразу двух снарядов плазмы, прилетевших прямо в лицо и ныне растекающихся по личному барьеру воина. Вспышка, плотная волна и резкий жгучий свет ударили по его глазам. Впрочем, пока барьер Михаила не исчерпал запас своей прочности, ничего другого ему не грозило.

Скосив взгляд в сторону, он, ужаснувшись, скривил губы и замер. Один из его подопечных, сидя на коленях и уперев клинок в землю, с мутным, отрешённым взглядом, медленно насаживался на собственный меч. Беззвучный крик отразился в лице Михаила. Ящеры, быстро опомнившиеся от дерзкого и стремительного удара людей, стали использовать буквально всё, что у них было.

Резкий взмах руки, и парня повалило на бок, а меч выбило из рук – единственная помощь, на которую сейчас был способен лидер отряда. Следом же отбрасывая невидимые нити вражеской силы, Михаил распрямился и, собрав всю волю в кулак, резким выпадом попытался достать очередного врага.

Последний успел отскочить и принять несколько обрушившихся на него атак на металл своей винтовки, параллельно пытаясь развернуть дуло в сторону Волкова и выстрелить в него в упор. Но опытный мечник ловко отвёл от себя оружие ящера, после чего сделал короткий шаг вперёд и точными, отработанными ударами наделал в противнике несколько рваных дыр. Рептилоид захрипел, пошатнулся, инстинктивно потянулся к ранам, следом заваливаясь набок, не в силах продолжать сражение. Волков же в эту секунду уже переключился на следующую цель, не тратя лишнего времени на добивание и так обречённого врага.

Ящеры, пользуясь численным преимуществом, только в самом начале битвы смогли оказать достойное сопротивление. В эти минуты несколько бойцов отряда людей попали под шквальный огонь и ментальное давление сразу пятёрки одарённых врагов. Одного из них, как показала практика, даже смогли принудить к самоуничтожению, ещё двоим – прожечь барьеры акцентированным огнём, а после добить.

Впрочем, на этом успехи обороняющих блокпост и силовую установку рептилоидов закончились. После первых серьёзных потерь в стане иномирцев, преимущество быстро захватили люди. Началась настоящая кровавая баня с горой покалеченных трупов ящеров, не сумевших дать достойный отпор людскому отряду в ближнем бою. Жестокое сражение, в котором артефактные клинки, пробивавшие их энергетические щиты, вошли в дело с неожиданной и разрушительной эффективностью, обернулось для обороняющих катастрофой.

Один за другим они падали, разрубленные, пробитые, вспоротые – их тела сыпались на землю, подрагивая в агонии. Отдельные попытки ментального давления лишь замедляли наступление, но не могли остановить его.

– Минируйте, – коротко скомандовал Волков, опускаясь на колени возле бойца, тяжело раненного в живот. Кровь залила тёмную ткань, и, судя по всему, ранение было опасным.

– Как он?

– Если мне никто не будет мешать – вытащу, – ответил командный лекарь, прижимая ладони к ране и, закрывая глаза, сосредоточился на активации дара. По его пальцам побежали едва уловимые взглядом голубоватые искорки, и лицо исцеляемого немного расслабилось.

Ещё через полминуты к внимательно озиравшемуся по сторонам Михаилу подскочили сразу трое его бойцов, с выражением выполненного долга на лицах.

– Готово.

– Уходим, – тут же кивнул командир отряда, обернувшись на целителя, который, не отрываясь от работы, кратко поднял большой палец.

Они успели отойти чуть более чем на сотню метров, когда силовая установка, скрытая среди деревьев, разлетелась на части. Вспышка озарила поляну, разметав осколки конструкции, тела павших врагов и даже части деревьев, вырванных с корнем. По воздуху прокатилась вибрация, эхом прошедшая сквозь лес, и вслед за ней – горячая волна, осыпавшая отряд комьями земли и мелкими обломками.

– База, я Акелла. Моя группа боевую задачу выполнила. Как слышно, приём? – угрюмо бросил в рацию Михаил, с горечью во взгляде наблюдая за парящими по воздуху двумя телами погибших боевых товарищей.

Глава 5

– А это, Ваше Высочество, главная достопримечательность столицы империи – Красная площадь, Кремль, – обходительно улыбаясь, произнёс мужчина в выглаженном тёмно-синем фраке, подавая руку молодой девушке, только что открывшей дверцу лимузина.

Салон машины с гербом Британского королевского дома на дверце остался позади, и, воспользовавшись предложенной помощью, принцесса дома Виндзор ступила на серую брусчатку, казалось, ощутив под каблуками лёгкую вибрацию огромного мегаполиса. Подол юбки, украшенный тонкой вышивкой, лёгким движением был поправлен рукой, а взгляд тут же поднялся вверх, охватывая архитектуру, башни и купола стоявшего вдали храма.

– Симпатично, – отстранённо отметила она, без особых эмоций оглядываясь по сторонам. – Что дальше?

– Вы можете прогуляться здесь, Ваше Высочество, – неопределённо проводя рукой вокруг себя, произнёс мужчина, следом дополнив: – Музей, собор, памятники и другие достопримечательности, если пожелаете. Некоторые гости столицы предпочитают взять небольшой обзор с купола гостиницы напротив.

– Это всё очень интересно, господин…

– Логинов, – напомнил ей свою фамилию сопровождающий, слегка наклонив голову и касаясь пальцами лацкана.

– Только я сюда прибыла не ради экскурсий, господин Логинов. Я здесь в первую очередь для встречи с принцем Глебом Романовым, – продолжая изучать взглядом площадь и открывающиеся виды, произнесла британская принцесса, следом на мгновение оглядев собеседника.

Лицо её было непроницаемо, черты тонки, подбородок выдвинут вперёд. В этой аристократической строгости чувствовалась не столько спесь, сколько преданность делу. Выразительный взгляд серо-голубых глаз Анны выдавал её характер: наблюдательный, критичный, но при этом, вполне вероятно, довольно эмоциональный.

– Как я вам уже говорил, Ваше Высочество, – коротко кивнув, принялся отвечать Вячеслав Логинов, – встреча с Глебом Владимировичем у вас назначена на девятнадцать ноль-ноль. Чтобы скрасить эти шесть часов ожидания, меня отправили сопроводить вас и, по возможности, развлечь в качестве гида.

– Гида, говорите, – повторила принцесса, прикоснувшись указательным пальцем к нижней губе. На мгновение она задумалась, будто что-то подсчитывая в уме. Затем, чуть качнув подбородком, выдохнула: – Хорошо. Покажите тогда мне ваш главный университет. МГУ, кажется, он так называется? – произнося аббревиатуру на ломанном русском, закончила она.

– Университет? – от неожиданности удивился сопровождающий и следом не очень уверенным голосом добавил: – Нет проблем, Ваше Высочество.

Он тут же поднёс руку к наушнику, тихо произнёс несколько фраз, после чего промолвил, вновь обратившись к гостье:

– Позвольте уточнить, пока мы туда направляемся, что конкретно вы хотели бы увидеть в нашем университете? Залы, музеи, архитектуру?

– Всё, – сдержанно ответила Анна, чуть повела плечом и, на миг задумавшись, продолжила: – Как организован учебный процесс, как проходят сами занятия, как выглядят студенты, какое у них расписание… в общем, всё.

Секундная пауза повисла между ними. Где-то неподалёку пронеслась экскурсионная группа, звонко смеялась женщина в широкополой шляпе, мимо прошёл офицер с планшетом. Город жил своей жизнью.

– Что ж… – получая через наушник распоряжение на счёт принцессы, Логинов слегка запнулся, но следом уже совершенно спокойно, с едва скрываемой улыбкой, произнёс: – Это вполне возможно организовать, Ваше Высочество. Только есть один небольшой нюанс.

С этими словами он чуть пригнулся, обогнул дверцу лимузина и шагнул внутрь салона, аккуратно прикрыв за собой дверь. Внутри уже расположились британская принцесса и её телохранитель – высокий, напряжённый, с прямой спиной и взглядом, блуждающим по сторонам.

– И какая же? – лениво отозвалась Анна, грациозно устроившись на сиденье.

– В наших университетах действует одно общее правило, – начал сопровождающий, чуть склонив голову в знак уважения. – Обучающиеся аристократы оставляют свою охрану у стен заведения. Внутрь допускаются только студенты, преподаватели и аккредитованный персонал.

Он продолжал говорить ровно, не повышая голоса, но взгляд при этом не отводил, удерживая визуальный контакт с принцессой, которая на этих словах едва заметно нахмурилась.

– Вашей охране, – с мягким нажимом добавил он, – внутрь будет нельзя.

– Это неприемлемо, – впервые за время встречи нарушил своё молчание находившийся рядом с принцессой мужчина.

Голос главы службы безопасности прозвучал резко, низко, и с такой уверенностью, будто он мог одним словом развернуть дипломатический визит в обратную сторону. Он слегка подался вперёд, чтобы лучше видеть Логинова, и взгляд его приобрёл стальной оттенок.

– Таковы правила, – несколько простецки пожал плечами Логинов, словно перед ним был не вооружённый телохранитель, а капризный официант. После чего, не переставая улыбаться, добавил: – Мы можем предложить и другие места для экскурсий. Например, Арбат, музей Дворянской гвардии, филармонию…

– Не стоит, – отрицательно качнула головой принцесса. Волосы едва шевельнулись от её движения.

– Но… – начал было охранник, но резко оглядевшая его девушка безмолвно заставила его тут же замолчать.

Она даже не обернулась полностью, лишь короткий поворот головы и один взгляд – и этого оказалось достаточно.

– Насколько безопасно внутри вашего учебного заведения? – спросила Анна, вновь уставившись на Логинова.

– Достаточно безопасно, чтобы аристократы со всей Империи не боялись отпускать туда своих детей без охраны, – без лишних промедлений ответил сопровождающий. – Даже во время недавних событий, ни мятежники, ни наши защитники не посмели занять здание под свои нужды, и даже более того, проникать внутрь его территории. Ни в один из корпусов.

Он позволил себе короткую паузу и закончил уже чуть мягче:

– Это место под защитой короны.

Анна смотрела на него ещё пару секунд, затем коротко кивнула:

– Хорошо. Я согласна.

– Как изволите желать, – с лёгкой полуулыбкой произнёс Логинов. Палец мужчины, скользнув к уху, вновь коснулся микрофона гарнитуры, и он негромко отдал какую-то команду.

Лимузин плавно тронулся. За окном потянулись улицы Москвы: фасады с массивными колоннами, ряды витрин, вывески с названиями домов и заведений. Анна вновь откинулась на спинку сиденья, безмолвно уставившись в окно.

***

Шагая по просторному холлу учебного корпуса, принцесса внимательно разглядывала картины на стенах, лепнину на потолке и другие декоративные элементы небедного интерьера помещения. Высокие арочные окна впускали в здание поток мягкого дневного света, отражаясь от отполированного до блеска мраморного пола. Местами на стенах висели позолоченные таблички с цитатами великих учёных и мыслителей прошлого, а над каждой дверью были укреплены старинные бронзовые таблички с номерами и названиями аудиторий.

Анна неторопливо шла по коридору, стараясь не выказывать каких-либо явных эмоций, но время от времени её внимание всё же задерживалось на некоторых примечательных элементах: на старинных витражах с гербами древних родов, на барельефах в нишах стен, изображавших сцены достижений великих академиков, и на картинах, описывающих сцены основания учебного заведения. Периодически она окидывала быстрым взглядом проходящих мимо студентов – преимущественно аристократок, обращая внимание на их манеру держаться и стиль одежды.

Студентов, впрочем, было немного – в университете медленно наступала та самая пора, когда занятия в большинстве групп заканчивались и начиналась череда экзаменационных сессий. В коридоре изредка доносились звуки шагов, приглушённые ковровыми дорожками, а из приоткрытых дверей аудиторий – редкие звуки голосов преподавателей.

– Предлагаю вам подняться на пятый этаж, Ваше Высочество. Там для вас уже всё готово – можно зайти в любую аудиторию и посмотреть как проходят занятия и принимаются экзамены. Также мы попросили устроить для вас экскурсию по университету одного из наших лучших преподавателей – Венера Владимировна владеет английским и знает историю университета с самого его основания. Думаю, вам будет очень интересно, – первым входя в лифт и протягивая руку к блоку управления, произнёс сопровождающий. А затем нажал кнопку с цифрой «пять».

Принцесса Виндзор молча проследила за действиями мужчины, после чего с лёгкой полуулыбкой качнула головой.

– Ах, господин Логинов… я же вам не ревизор какой-то – не стоило так беспокоиться. Мне не интересны постановочные кадры. Я бы хотела увидеть студенческую жизнь как она есть. Просто погулять по коридорам этого здания, никого не отвлекая – и то лучше, – на этот раз ответив мужчине скромной улыбкой, девушка также подняла руку и нажала на кнопку с цифрой «четыре».

Секунду в кабине лифта сохранялась лёгкая неловкость.

– Как вам будет угодно, – немного сконфуженно отозвался сопровождающий и перевёл взгляд на отсчитывающее этажи табло.

Диньк!

Двери кабины распахнулись, и Логинов, натянув улыбку на лицо и коротко кивнув, пропустил принцессу первой на выход. Помимо самой Анны, с ней в компании были также десяток дипломатов и два секретаря, которые, впрочем, держались всегда от девушки особняком – практически все они, кроме одного секретаря и двух чиновников, которым после некоторых согласований всё же разрешили посетить главный ВУЗ страны, остались внизу вместе с охраной.

На четвёртом этаже коридор был не таким парадным, как внизу, но тем не менее выглядел не менее ухожено. На стенах висели фотографии преподавателей, академические грамоты и старые дипломы. Здесь же располагались кабинеты преподавателей гуманитарных направлений и несколько просторных аудиторий, в которых, судя по доносившимся из-за дверей голосам, ещё шли занятия.

Шагнув вслед за принцессой, приставленный администрацией императорского дворца служащий государственной канцелярии ускорил шаг, догоняя гостью. Поравнявшись с ней плечами, он слегка повернул голову и негромко проговорил:

– По тем данным, что мне сейчас докладывают, здесь практически в каждом кабинете идёт экзамен, Ваше Высочество. Мы можем заглянуть в любой из них.

– Да? Отлично. Тогда я бы хотела…

Фраза оборвалась внезапно. Взгляд принцессы вдруг зацепился за фигуру в глубине коридора. Лицо, ещё мгновение назад исполненное лёгкой заинтересованности, стало другим – холодным, сосредоточенным, даже немного напряжённым. Губы сжались в тонкую линию, руки слегка напряглись.

Чуть дальше, в нескольких метрах от массивной деревянной двери с латунной табличкой, стоял высокий молодой человек. Светлые волосы, голубые глаза, ровная осанка. Он находился в окружении четырёх мужчин в строгих чёрных костюмах и молча буравил взглядом дверь перед собой.

– Мне кажется, вы говорили, что внутрь учебного заведения с охраной нельзя, – произнесла принцесса Анна, тихо, но с той интонацией, от которой у любого чиновника начинало щемить под ложечкой.

Впрочем, Логинов в число её подчинённых и подданных не входил, а потому лишь задумчиво нахмурился. Его взгляд метнулся в ту же сторону, а в следующую секунду мужчине стоило огромного труда сдержать эмоции и не выругаться. Он на секунду задержал дыхание, а затем, словно натянув маску вежливости обратно, стараясь не говорить слишком громко, ответил:

– Эм… я вас не обманывал, Ваше Высочество, – мужчина откровенно чувствовал себя неловко в складывающейся ситуации. – Это особый случай, если честно. Впрочем, то, что вы видите… это не совсем охрана.

– Вы считаете меня совсем глупой? – спокойным, немного отстранённым тоном произнесла Анна, и следом добавила: – Кто же, позвольте спросить, эти четыре человека, если не охрана?

– Я бы сказал, что это даже не совсем лю…

– Так и знала, что буду ощущать на себе здесь предвзятое отношение. Не удивлена! – холодно заключила принцесса и, высоко задрав подбородок, направилась в сторону заинтересовавшего её молодого человека. Платье её мягко колыхнулось при движении, а каблуки зазвучали по мраморному полу громче, чем прежде.

***

– О, Алексей Михайлович! Здравствуйте! Давайте сразу сюда вашу зачётку, – едва я вошёл в кабинет и дошёл до ближайшей парты, раздался голос профессора.

– Здравствуйте, – ответил я, слегка замедлив шаг.

Услышанное меня несколько удивило, но подчиняясь словам преподавателя, я пошарил ладонью в нагрудном кармане пиджака и достал оттуда свой документ.

С одной стороны, от него слегка веяло тёмной дымкой, что означало отсутствие всякой правды в возникшей при виде меня улыбке на лице пожилого мужчины. С другой, с тех пор как Самаэль тут наводил свои порядки, удивляться такому отношению было по меньшей мере глупо.

– Пожалуйста, Фёдор Валентинович, – заглядывая экзаменатору в глаза, осторожно произнёс я. Его серые зрачки, в обрамлении тяжёлых век, не дрогнули, но в глубине что-то мелькнуло.

Коротко кивнув и продолжая улыбаться, профессор принял из моих рук зачетную книжку и, быстро долистав до нужной страницы, принялся что-то в ней писать. Следом, довольно быстро закончив с этим нехитрым делом, он поднял глаза и протянул назад мой студенческий документ.

– Держите, Ваша Светлость. Всего хорошего.

Говорил Фёдор Валентинович совершенно спокойно, без какого-либо хамства или злобы. Даже интонацией голоса себя не выдавал. Только вот я всеми фибрами души чувствовал, что делал всё это мой преподаватель, мягко говоря, с прохладцей. Хорошего ждать точно не приходилось.

– Благодарю, – скупо отозвался я, принимая обратно документ и вглядываясь в нижнюю строчку с подписью экзаменатора.

Международное право – 2. Коновалов Ф.В.

Вот урод…

Вдохнул глубже. Следом поднял глаза и вгляделся в лицо преподавателя. Он уже откинулся на спинку кресла, глядя поверх моих плеч в зал, будто меня здесь и не было. Его губы вытянулись в безэмоциональную прямую линию.

– Я прибыл сдавать экзамен, Фёдор Валентинович. И я к нему готов. Зачем же вы меня наперёд так нелестно оценили? – спросил я, слегка прищурившись.

– А я прибыл сюда оценивать знания присутствовавших на лекциях и занятиях студентов. А те, кто этим гордо пренебрегал – не должны тратить моё время.

На этих словах профессор перевёл взгляд в сторону аудитории и, потеряв ко мне интерес, продолжил:

– Подписываем свои листочки, убираем всё лишнее со столов. Начинаем.

В зале послышалось лёгкое шуршание бумаги, глухие стуки стульев и еле слышный ропот студентов. Кто-то сзади кашлянул, и один из студентов, сидевших у стены, незаметно коснулся рукой медальона на шее.

– Фёдор Валентинович, – коротко кивнув, бросил я и, развернувшись на каблуках, шагнул к двери.

Говорить дальше с этим человеком не было никакого смысла. Всё уже и так было сказано, и даже сделано. Старый профессор относился к той категории преподавателей, которые цеплялись не столько за суть, сколько за форму. Для него важно было не знание, не понимание предмета, а регулярность посещений, соответствие строк в ведомостях и галочки в журнале допусков. Дисциплина как фетиш, порядок как самоцель.

Естественно, произошедшее я воспринял как плевок. Причём прилюдный и намеренный. Но разбираться со стариком… мне вдруг неожиданно не только не захотелось пачкать об него руки, но и внезапно в целом стало лень заниматься подобными мелочами! Тратить на это время, нервы… В моей жизни столько всего происходило за последние годы, столько пришлось пережить, что после всего этого подобные «проблемы» казались самой что ни на есть несущественной мелочью... Смех, да и только.

Разве что кое-что немного раздражало – Самаэль. Точнее, его ухохатывающаяся рожа в нескольких метрах сбоку от меня.

«Надо же, какой упрямый сукин сын, а!» – раздался его голос в моей голове, когда мы с ним уже покидали кабинет. Тёмный двигался сбоку, не касаясь пола, словно скользил вперёд, слегка наклонив голову. – «Полностью оправдывает свою репутацию», – добавил архидемон, неожиданно уважительно кивнув.

«Рад, что у тебя поднялось настроение. Но не от всего сердца», – мысленно буркнул я в ответ, машинально оглядываясь по сторонам.

В этот момент, подчиняясь моему давнишнему приказу, вокруг меня уже находилось четыре демона, материализовавшихся здесь, едва я открыл дверь.

Мера эта была, можно сказать, уже излишняя – покушений на меня сейчас создавать, вроде как, особо уже некому, за исключением одного «товарища», над которым уже как пару дней началась наша работа. Да и в стенах ВУЗа такую глупость вряд ли бы сейчас кто-то решился провернуть. Но, во-первых, было дано обещание дяде не пренебрегать своей безопасностью, а его я и так за последние два месяца сделал седее, чем прежде. А во-вторых, в университете таки присутствовал небольшой процент недовольных или, напротив, обнадёженных барышень, которых я предпочитал держать от себя подальше.

– Не безопасности ради, а ментального здоровья для, – едва слышно бросил себе под нос, размышляя на эти темы.

«Конечно, поднялось», – тем временем, ухмыльнувшись, бросил сбоку демон, глядя перед собой. – «Хоть какое-то веселье намечается. А то ведь с тобой тут стухнуть можно. Как собираешься решать этот вопрос?»

«Да плевать мне на него», – искренне ответил я, предвкушая реакцию тёмного. – «Сейчас он угомонится, а в следующем семестре другому преподу с их кафедры спокойно всё сдам».

«Ты ещё не договорил, а мне уже блевать захотелось», – скривился Самаэль. – «Впрочем, оно и верно – хер с ним».

На этих словах демон внезапно повернулся вправо и расплылся в крайне похабной улыбке, оглядывая приближающуюся к нам фигуру молодой девушки. Её шаги были быстрыми, почти стремительными. За ней, на полшага сзади, поспевал мужчина – в деловом костюме, с лёгкой паникой в глазах.

– Alex?! What are you doing here?! – воскликнула она, и её голос прозвучал в коридоре неожиданно звонко.

Глава 6

– Прошу прощения, сударыня, у меня срочные дела.

Мельком оглядев остановившуюся сбоку девушку, я невольно вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, после чего развернулся в другую сторону и пошёл прочь, не удостаивая её больше ни взглядом, ни объяснением.

Настроение было и так уже подпорчено Коноваловым и его демонстративным отношением, а тут ещё и очередная аристократка, решившая блеснуть знанием английского. Голос её прозвучал с неожиданной резкостью – звонкий, с лёгкой обидой в интонации, словно она искренне недоумевала от происходящего.

А у меня, между прочим, помимо учёбы и так дел хватало. Например, заняться тем, что все эти дни откладывал – навестить собственное княжество.

Точно. Раз уж освободился раньше времени, именно туда и направлюсь. Там одним визитом сразу несколько зайцев убью: пообщаюсь с людьми и своими помощниками, посмотрю как ведутся работы, большая часть которых начиналась ещё до моего двухмесячного отсутствия, ну и, наконец, выполню данное сестре обещание.

«Кали, готовьте перемещение в Темногорск», – не сбавляя хода, ментально бросил я, тем временем услышав в спину:

– What the hell does he think he's doing?!

Голос едва ли не звенел и дрожал от негодования, и если я верно понял суть её слов, девушка была глубоко удивлена тем, «какого чёрта я себе позволяю». Что тут скажешь… поведение некоторых, отдельно взятых девиц, могло порой серьёзно удивлять. Правда несмотря на всё, основное большинство молодых аристократок при виде меня либо не реагировали ровным счётом никак, либо отводили взгляд в сторону – а эта барышня подпадала в разряд исключений.

Отрадно, что на заданный вопрос ей тут же принялся что-то отвечать находившийся рядом мужчина, а я смог без лишнего шума покинуть их компанию. Кстати, кто он? Среди преподавателей университета я его лицо никогда не видел. Охранником учебного заведения он тоже однозначно не является. Хм… Хотя плевать.

«Всё готово, господин», – раздался в голове голос демоницы, на что я тут же отдал приказ о переносе.

Резиденция встретила меня целым ворохом бумаг, которые требовалось рассмотреть и подписать. Внимание сразу привлёк красный угол папки с грифом «Срочно», выложенной поверх остальных. Всё было давно рассортировано секретарём: от крайне важных и не терпящих отлагательств документов, до тех, которые и вовсе можно было делегировать своим помощникам.

К счастью, такие помощники у меня уже имелись – оба проверенные, оба не новички в своей работе. Выходцы из старой администрации Темногорска, но не заражённые привычками прежнего главы, они успели зарекомендовать себя как деловые и надёжные люди. Об этом я мог судить не только по отчётам и демонстрируемой мне работе подчинённых, но и по докладам своих бесов, которые в своё время устроили им множество проверок на верность и профпригодность. А с учётом того, что даже Самаэль не смещал их кандидатуры за время своего здесь «правления», можно было считать выбор вполне оправданным.

Первый из двух приближенных некогда был офицером полиции, которого я в своё время в один миг повысил до начальника этого ведомства. Василий Александрович Рогов оказался мужиком толковым, и самое главное, абсолютно равнодушным до взяток и откатов – сомневаться в этом уже не приходилось. Собственно, теми же самыми качествами обладал и его, можно сказать, в некоторой степени старший коллега, которого я назначил на роль главы администрации, выполняющего ряд управляющих функций в моё отсутствие.

Новиков в прошлом – заместитель бывшего, и к слову, ныне отбывающего уголовный срок, главы города. Игорь Николаевич сумел заслужить своим подходом к работе, принципами и компетенцией всеобщее уважение, в том числе и с моей стороны. О нём хорошо отзывались и в мэрии, и в полиции, и даже, что удивительно, среди рабочего класса.

Сейчас оба они уже дожидались в соседней приёмной, передавая через секретаря уточняющие вопросы и протоколы, требующие моей подписи. Один из таких документов – отчёт о бюджете по восстановлению старого сталелитейного завода – я уже бегло просмотрел, пока принимал доклад от Аластора и ожидал свой кофе.

Бумаги и беседа с помощниками в итоге заняли у меня более двух часов, но, откровенно говоря, время прошло с пользой. Во-первых, я смог засвидетельствовать начало поступления внешних инвестиций от союзных родов, а также и из имперской казны. Это событие было не только обнадеживающим в плане политики, но и напрямую касалось благосостояния обычных жителей Темногорска. В ближайшей перспективе я ожидал увидеть серьёзный скачок в улучшении уровня жизни в своём княжестве: ремонт школ, новые рабочие места, субсидии для молодых семей, благоустройство парков и общественных мест. Всё это несколько десятилетий оставалось без должного внимания, и сейчас, конечно же, я хотел это исправить.

Во-вторых, с того момента как я вернул себе контроль над собственным телом, скопилось несколько объектов и участков дорог, недавно введённых в эксплуатацию. Естественно, было желательно моё присутствие. Как минимум – формальный визит, как максимум – проведение инспекции. Я не питал лишних иллюзий: в любой организации хватало ленивых душ, не слишком пекущихся о сроках и качестве. Поэтому я считал важным демонстрировать подданным своё участие – одно моё присутствие на объекте могло не только мотивировать людей делать работу лучше, но и заставить почувствовать личную ответственность за результат.

Внезапно мои мысли нарушил голос Кали. Она материализовалась на стоявшем у стены диване, скрестив ноги и придержав край на удивление приличной длины юбки. Стареет что ли? Или это просто новая мода?

– Господин, хотела бы вам напомнить о встрече с артефакторами. Они уже несколько недель ищут с вами беседы, – произнесла демоница, слегка наклонив голову и уставившись на меня из-под длинных тёмных ресниц.

– Хорошо, – кивнул я, быстро оглядев бесовку, и следом же добавил: – Тогда сначала к ним, а затем уже на экскурсию по княжеству.

Приказ был сиюминутно выполнен, и через мгновение реальность под ногами дрогнула, сдвинулась, и спустя чуть менее десятка секунд я стоял у хорошо знакомой двери лаборатории. Запах металла, масел, хлорки и кварцевых ламп донёсся до меня ещё до того, как я постучал.

Несколько раз коротко стукнув по деревянному полотну перед собой, я надавил на ручку и шагнул внутрь помещения.

– Ваша Светлость?! – тут же поднял на меня взгляд Ларионов, явно не ожидавший визита именно в эту минуту. Он стоял у одного из боковых столов и что-то изучал на современном цифровом микроскопе через огромный монитор рядом. – Как неожиданно…

– Приветствую, господа, – ответил я, сдержанно оглядываясь по помещению. – Отрадно, что застал в одном месте всех и сразу.

Лаборатория, как обычно, была занята с головой. Учёные разложили вдоль стен платформы, обвешанные мерцающими структурами, хранилища магической энергии и банки с какими-то непонятными реагентами. Ранее у них не было возможности иметь неограниченный доступ к магическим энергиям, но с недавних времён всё поменялось.

– И вам здравия, Алексей Михайлович, – почтенно поклонился главный артефактор, и его примеру с короткой задержкой последовали и остальные учёные, каждый в эту минуту оторвавшись от своей работы. – Полагаю, дошли до вас наши просьбы о встрече? – продолжил он, подойдя чуть ближе, в движении сдержанном и чуть нервном.

– Дошли, – согласно кивнул я, проходя к центру помещения. Мой взгляд пробежался по столам, по замершим фигурам в белых халатах, по полкам с книгами недалеко от входа. Всё выглядело примерно так, как и в мои предыдущие визиты. – Чем обязан, Лев Платонович?

– Скажете тоже, Ваша Светлость… – на удивление скромно перетоптался на месте Ларионов.. – Не смел отвлекать вас по мелочам, но с этим вопросом без вашего участия… никак.

– Не тяните кота за хвост, – коротко бросил я. – Говорите прямо, не стесняйтесь.

Демон их тут что ли всех запугал за время моего отсутствия… Смотрят как-то с опаской, глаза отводят… Или напоганили чего?

– Как прикажете, – бросил Ларионов, и тут же продолжил, чуть понизив голос: – Как-то давно вы обмолвились, что можете доверить нам исследование защитного кристалла Пожарских. Сердце Прометея, как они его называют. Скажите, пожалуйста, Алексей Михайлович, возможно ли это сейчас? Мы с ребятами углубились в теоретическую базу подобных артефактов и хотели бы изучить работу камня, исследовать его на нашем оборудовании…

– Сердце Прометея, говоришь? – нахмурившись и почесав подбородок, протянул я, погружаясь в свои мысли. – А чего нет-то? Можно. Я распоряжусь, чтобы вам доставили камень. После ваших исследований нужно будет его наконец заставить работать на защиту моей усадьбы. А то за всеми этими делами и случившейся войной об этом почему-то забылось.

Прошлый раз, когда шёл разговор о работе над этим камнем, я действительно дал своё согласие Ларионову. Но затем все работы и внимание, включая научные усилия, были переключены на другой, не менее важный объект – одно из моих родовых колец. Вследствие чего, нам удалось провести крайне рискованный и, казалось, невозможный ритуал: переместить ядро магической силы из княжича рода Наумовых в тело моего товарища, Максима.

К слову, за время моего двухмесячного «отпуска» из этого мира, Самаэль в короткий промежуток времени организовал то, о чём я только строил планы. Шесть с половиной недель назад по всей империи неожиданно стали пропадать сильные и авторитетные артефакторы, что наделало немало шороху в их профессиональной среде. Причём все как один они обязательно имели однозначную принадлежность к вражеским для меня кланам – именно это в итоге и стало решающим фактором в их незавидной судьбе.

Быть может, я и был бы против таких варварских методов решения собственных проблем, но мои бесы, знающие как внимательно я отношусь к нюансам, предусмотрели этот вопрос. Аластор предоставил мне четыре видеозаписи так называемых переговоров, которые проходили будущие жертвы, прежде чем попасть в кресло нашей лаборатории. И то, что они на этих записях говорили в адрес меня и моего рода, снимало все моральные вопросы – эти люди оказались самыми настоящими идеологическими врагами и с радостью были готовы работать на благо уничтожения остатков моей семьи.

Тем временем, клан Черногвардейцевых, напротив, благодаря артефактному кольцу получил четыре новых мага-учёных, специализирующихся на работе с зачарованными предметами. Ими оказалась та самая группа исследователей, которых, как мне сейчас всё яснее кажется, привела ко мне сама судьба – не иначе. Собственно, именно их лица сейчас внимательно смотрели в мою сторону, не решаясь завести разговор.

Я позволил себе мягкую улыбку и сделал шаг вперёд, обводя каждого взглядом.

– Как ваши дела, друзья? Освоились уже с магией? Какие впечатления?

Произнесённые слова будто сломали невидимую стену между нами. Люди, ещё недавно зажатые, будто выдохнули, озаряя скромными улыбками свои лица.

– Это что-то невообразимое, Ваша Светлость… – первым отозвался Сергей, один из старших участников группы. Его голос дрожал от искреннего волнения. – Жизнь буквально разделилась на «до» и «после». Эти возможности, эти ощущения… я до сих пор не верю, что это происходит со мной.

– Мы всё ещё учимся, всё ещё стараемся привыкнуть ко всему, – добавил другой лаборант, он же новоиспеченный молодой артефактор. – Магия меняет нас. В хорошем смысле. Это... невероятно.

– И мы вам безмерно благодарны за такую возможность и доверие! – добавила единственная среди них девушка, Марина, если не ошибаюсь. За ней тут же повторились её коллеги, почти хором высказывая слова признательности.

В следующие две минуты я был буквально усыпан благодарностями и даже оказался вынужден в какой-то момент это всё вежливо прервать, мягко, но уверенно поднимая ладонь:

– Что ж, я очень рад, что у вас всё хорошо. Однако напоминаю: силы свои вам надлежит держать в секрете. Помните об этом. Утечка грозит большой опасностью всем.

Получив всяческие заверения на этот счёт и попрощавшись с учёными, я приказал Кали переместить меня на одну из улиц города. После всех бумажных работ в моей резиденции и беседы в лаборатории, мне захотелось немного прогуляться и подышать свежим воздухом.

Впрочем, со «свежим воздухом» вышло отнюдь не так, как я надеялся. Новый, только этим утром уложенный асфальт ещё не остыл и источал тяжёлый, липкий запах смолы и битума.

– Ну как, всё сдал? – раздался справа голос сестры.

Виктория стояла, скрестив руки на груди, её светлые волосы были убраны в аккуратный пучок, а в глазах играла добрая улыбка.

– Как сказать… – замялся я, поворачиваясь в её сторону. – Пойдём-ка с этой улицы – дышать здесь нечем.

– Плохой билет попался? – кивнув на мои слова и догоняя меня сбоку, озвучила свою догадку Виктория.

– Увы, – с лёгким вздохом качнул я головой. – Не допустил к экзамену меня Коновалов.

– Что-о?! Вот… негодяй! – с нескрываемым возмущением воскликнула сестра, моментально нахмурившись. – Ну как так можно… Я знала, что он вредный, но чтобы до такой степени?!

Она, кажется, всерьёз разозлилась – губы поджаты, щёки чуть порозовели, а взгляд обрёл твёрдость. Виктория была одной из тех, кто в своей ярости становился удивительно красноречивым даже без слов. Впрочем, это всё равно со стороны всегда выглядело очень мило.

– Ещё какой! – усмехнулся я, и на этот раз в голосе прозвучала явная насмешка. Я, в отличие от Виктории, уже не злился.

Кали вела меня вглубь квартала, на соседнюю улицу, где ремонт дороги завершился ещё неделю назад, и воздух был значительно чище, чем на только что отремонтированном участке.

– А ты, я вижу, особо и не переживаешь?

– Не-а, – качнул я головой, без всякой надобности поправляя ремешок наручных часов. – Ты голодна? Кстати, как твой экзамен?

– У меня пятёрка, – ответила девушка, пожав плечами. Голос её прозвучал спокойно, но без торжества, будто бы эта отметка была для неё само собой разумеющейся. – И нет, есть не хочу. Я уже настроилась на другое.

– Да-да, я помню, – кивнув, отозвался я, одновременно перебирая в голове доклады, что время от времени поступали от моих бесов.

Тёмные вели свою работу сразу по нескольким фронтам. Во-первых – инспекция недавно сданных участков дорог, по одной из которых я не далее чем пять минут назад уже успел немного прогуляться. А во-вторых, обследование промышленных объектов: заводов, распределительных узлов, новых складов и цехов. Изучение бумажных отчётов и сухих цифр – занятие весьма нужное, но помимо этого немаловажно увидеть всё воочию.

Разумеется, ни одного специалиста по техническому надзору из своих бесов мне вырастить пока что не удалось, но польза от их участия в этих проверках всё же была. От установления элементарных, видимых глазу дефектов, которые демоны находили быстрее людей, до подслушивания разговоров прорабов и мастеров, порой выкладывающих ценную информацию об имеющихся недочётах. Всё это здорово сегодня сокращало мне время, позволяя порой буквально на несколько минут появиться на строящемся заводе, мелькнуть перед глазами строителей и следом переместиться на другой объект.

Эффект, как заверяли меня мои демоны, превосходил ожидания. Князь, который курирует строящиеся объекты инфраструктуры и заводы, не просто подписывает бумаги в кабинете, а лично появляется на местах, так или иначе внушал желание работать на совесть, а также чувствовать повышенный уровень ответственности. В том числе, персональной. Люди понимали, что от них ждут конкретного результата, что за ними наблюдают не через строчку в отчёте, а глазами, в которые потом придётся смотреть. Это дисциплинировало.

Что же касалось меня самого, то с одной стороны, я понимал, что, вероятно, все эти заботы мне бы стоило оставить в зоне ответственности более компетентных и понимающих людей и, как говорится, спрашивать именно с них. И они, такие люди, естественно у меня имелись. Но в текущих реалиях, когда свободного времени в кои-то веки оказалось в избытке, а все строящиеся объекты, в большинстве своём являющиеся следствием немалых внешних инвестиций, должны были стоять и функционировать даже не годы, а десятилетия – поспособствовать более качественным работам я отнюдь не гнушался.

Да и интересно это всё было… Созидание – в нём ведь есть своё особенное удовольствие, несравнимое с другими чувствами.

– Хорошо, – вернула меня к реальности Виктория. – С чего начнём?

Я взглянул на неё с лёгкой улыбкой, и в голосе прозвучала насмешливая торжественность:

– С портала в преисподнюю.

Сестра замерла на шаг, как будто в самом деле ощутила рядом с собой огненное дыхание бездны. Взгляд её на секунду стал тревожным, пальцы машинально сжались в кулаки, но уже в следующую секунду она опомнилась и согласно кивнула.

Глава 7

Зал, где проходила встреча, был не очень большим, но поражал своим убранством и уютной обстановкой. Потолок скрывался в тенях золочёной лепнины, тяжёлые бархатные портьеры оттеняли мерцание светильников, давая помещению особую интимность, свойственную не столько приёмным для дипломатических визитов, сколько комнатам для личных аудиенций. В центре стоял длинный овальный стол, сервированный на двоих и уставленный изысканными блюдами.

– Цесаревич Глеб, – с сильным акцентом произнесла вошедшая внутрь девушка, остановившись посреди помещения и учтиво склонив голову.

– Принцесса Анна. Прошу, – сдержанно и учтиво ответил также находившийся на ногах Романов, слегка склонив голову в приветствии и указав открытой ладонью на приготовленное для гостьи место.

Виндзор приветливо улыбнулась и, принимая приглашение, проследовала к столу. Подчёркивающее осанку и тонкую фигуру девушки нежное кремовое платье мягко скользило по полу. Мерный стук каблуков по деревянному паркету отдавался эхом от стен.

Едва принцесса приблизилась к столу, один из лакеев тут же услужливо отодвинул для неё кресло. Сев, она позволила себе медленно оглядеться по сторонам, после чего сосредоточила взгляд на цесаревиче. Тот также занял своё место напротив и, дежурно улыбнувшись, не спешил нарушать повисшую тишину.

– Признаться, я уже начала думать, что наша встреча рискует сорваться, – проговорила Виндзор, переходя на английский язык.

Она говорила сдержанно, но при этом её взгляд, слегка прищуренный, выдавал лёгкое недовольство. С первых же секунд становилось ясно, что вечер не будет ограничен рамками строгих аристократических манер и разговор обещал быть довольно откровенным.

– С чего такие выводы, позвольте узнать? – с интересом на чистом английском спросил Глеб Владимирович, слегка оживившись во взгляде.

Небольшая пауза, воцарившаяся после его вопроса, была наполнена осязаемым напряжением. Гостья явно взвешивала в своей голове все «за» и «против», избирая дальнейшее направление завязывающегося разговора.

Принцесса не спеша взяла бокал с водой, сделала маленький глоток, опустила стекло на подставку и, не отводя взгляда от цесаревича, мягко произнесла:

– Мне бы не хотелось с самых первых секунд превращать нашу беседу в сплошную жалобу на то, как со мной здесь обходились и обслуживали. Но если вы, конечно, настаиваете… – на этих словах Виндзор выжидающе уставилась на собеседника, ожидая его реакции.

– Неожиданно! – моментально посерьёзнев взглядом, ответил Романов, и тут же участливо добавил: – Это будет ни в коем случае не жалоба, Ваше Высочество – хозяину стоит знать, как исполняют его приказы подчинённые. И я буду весьма признателен, если вы укажете моменты, где вдруг имела место быть какая-либо халатность.

Анна перенимать серьёзный тон собеседника, увы, не стала. Девушка слегка склонила голову набок, внимательно изучая лицо наследника престола Российской Империи и нацепив на лицо сдержанную улыбку. В эту секунду в её взгляде промелькнуло что-то лукавое, почти беззаботное, как будто разговор шёл о чём-то будничном и забавном.

– Да пожалуйста! – несколько вальяжно махнула ручкой принцесса и, без капли обиды или негодования в голосе, бодро продолжила: – Взять хотя бы как меня встречали. Одна машина у самолёта, какой-то неизвестный чиновник из дворцовой канцелярии, нелепые попытки провести тривиальную экскурсию по городу и… всё. Спасибо, что хотя бы наши флаги вывесили на спуске с трапа, – хлопая ресницами и периодически улыбаясь, говорила девушка, старательно выдерживая маску спокойствия.

– Вижу, вы очень прямолинейны, принцесса Анна, – ничуть не смутившись и даже периодически кивая на слова девушки, ответил Романов. – Тогда и я позволю себе быть столь же откровенным.

Глеб Владимирович выдержал паузу, после чего, пристально уставившись на собеседницу, неспешно продолжил:

– Как вам доподлинно известно, наши страны находятся фактически на пороге войны. Та работа, которую совершило Соединённое Королевство в пользу дестабилизации мирного уклада в нашем обществе, очень сильно подорвала отношения между нашими государствами. И это я сейчас ещё очень мягко и дипломатично выражаюсь, к вашему сведению.

Говорил цесаревич спокойным, ровным голосом, без нажима и видимой злости, но сталь в его словах всё же присутствовала, и принцесса это отлично чувствовала.

– Поэтому удивляться, что вас не встречали с фанфарами и салютами, не стоит. Мы и так идём вам навстречу, поручившись за вашу безопасность на территории наших земель и пообещав конструктивные переговоры и обсуждение насущных проблем. И я, к слову, намерен исполнить данные отцом обещания, дабы наконец начать процесс оттепели в отношениях наших держав. Если, конечно, вы прибыли сюда с адекватными предложениями и должными полномочиями, – на этих словах цесаревич умолк, буравя взглядом собеседницу.

Дав принцессе возможность осмыслить сказанное, спустя несколько секунд, словно припомнив нечто важное, снова откинувшись на спинку кресла, Романов добавил:

– Ах да, наперёд предотвращая ваши вопросы по поводу ситуации в университете. Туда действительно нельзя со своей охраной никому, кроме членов царской семьи. А человек, который вам попался в окружении, как вы, полагаю, посчитали, личных телохранителей – князь Алексей Черногвардейцев. Он демонолог, и ввиду определённых заслуг перед государством, не ограничивается ректором университета в праве пользоваться силой своего дара.

Глеб Владимирович на миг замолчал, а затем, понизив голос и скосив взгляд в сторону, негромко добавил:

– Хотя, по сути, это и невозможно – они ведь в любой момент могут просто стать невидимыми… но никуда при этом не денутся.

Упоминание о том, что молодой человек является высокородным аристократом, а вдобавок к тому ещё и демонологом, отразилось на лице девушки заметным недоумением, которое она тут же поспешно попыталась скрыть.

– Что ж… это было… исчерпывающе, – осторожно начала говорить принцесса, слегка наклонив голову и задумчиво уставившись перед собой поверх тонкого фарфорового края бокала. – Благодарю за столь подробные объяснения. Остаётся только надеяться, что в будущем наши визиты друг к другу будут носить более торжественный характер, а сегодняшние… недоразумения… очень скоро забудутся.

– Хотелось бы в это верить, – вежливо ответил цесаревич, коротко при этом кивнув. – Вы голодны? Предлагаю вам для начала отужинать, прежде чем переходить к нашим делам.

– О, это очень любезно с вашей стороны, – часто моргая длинными ресницами и расплываясь на этот раз уже в искренней улыбке, ответила Виндзор. – С радостью составлю вам компанию за этим столом.

Лакеи вновь, как по незримому сигналу, оживились, чуть изменив расстановку приборов на столе и сервировав перед аристократами главные блюда. Из-под серебряных крышек с лёгким паром появились тушёные перепела с пряностями, овощи в винном соусе, тонко нарезанная рыба с лимонным соусом, а также ассорти сыров и фруктов. По залу очень быстро распространились ароматы мяса и выпечки.

Некоторое время собеседники молчали, позволяя себе наслаждаться изысканными блюдами. Однако гастрономическая пауза затянулась недолго. В какой-то момент принцесса Соединённого Королевства неожиданно нарушила тишину, завязывая с цесаревичем новую беседу:

– Я очень рада, что Российская Империя быстро восстанавливается после минувших событий. Видна колоссальная работа и талантливое управление, – произнесла она со скромной улыбкой.

На короткий миг, Романов не смог совладать с нахлынувшими на него эмоциями и одарил сидевшую напротив девушку предельно недоверчивым и скептичным взглядом. Естественно, это не ускользнуло от внимания принцессы, хотя мужчина довольно быстро взял себя в руки и, улыбнувшись, коротко кивнул, изобразив на лице благодарность за лестную оценку.

– Зря вы так на меня смотрите, – устало улыбнулась принцесса Анна, прикрыв глаза и вздохнув полной грудью.

– Простите? – слегка нахмурился Глеб Владимирович.

– Я действительно не из тех людей, кто видит в русских врагов, – мягко пояснила она, на мгновение отводя взгляд в сторону. – Да будет вам известно, среди политиков нашей империи есть много людей, и далеко не все они мечтают о разгроме вашего государства. Это правда.

– Тогда мне остаётся только порадоваться, что именно представительница миролюбиво настроенной части вашей семьи пожаловала к нам на переговоры, – принимая слова девушки, открыто улыбнулся Романов, явно не особо доверяя услышанному.

Принцесса дома Виндзор довольно кивнула, её профиль на мгновение стал особенно выразительным в свете свечей. Разговор вновь прервался на паузу, во время которой находившиеся за столом наследники престолов сразу двух великих империй молча продолжили ужинать, изредка переглядываясь друг с другом.

– Кхм-кхм… Если вы позволите, цесаревич Глеб, я бы хотела начать с обсуждения темы остановки работы ваших диверсионных групп на территории нашего королевства. К сожалению, несмотря на заверения ваших дипломатов, мелкие диверсии ещё происходят, – начала Анна, отложив вилку и едва заметно подавшись вперёд.

Романов на мгновение опустил взгляд, аккуратно сложил столовые приборы на край тарелки, после чего медленно вытер губы белоснежной льняной салфеткой и только затем поднял глаза на собеседницу. В его движениях не чувствовалось спешки, скорее – намеренная неторопливость.

– Как и было нами ранее сказано, – начал он ровным тоном, – наши люди свою работу свернули. То, что сейчас у вас там происходит – не что иное, как деятельность ваших собственных сепаратистов. Мы к этому непричастны. Впрочем, стоит отметить, что действия наших специалистов были прекращены исключительно ради нынешних переговоров, и окончательное решение по этому вопросу всё ещё остаётся на повестке.

Последняя фраза прозвучала особенно акцентированно. Принцесса Соединённого Королевства, чутко уловив в интонации собеседника недвусмысленный подтекст, резко изменилась в лице – дежурная улыбка исчезла, а сама девушка уставилась на Романова немигающим взглядом:

– Мне кажется, или последнее ваше заявление звучит как угроза?

– Выбор формулировок я оставляю за вами, принцесса Анна, – невозмутимо произнёс цесаревич, после чего, скрестив пальцы перед собой и чуть наклонившись вперёд, продолжил: – Сейчас бы я хотел получить весь список ваших пожеланий и предложений, а затем озвучить уже нашу позицию. Вы готовы?

– Вполне, – после короткого молчания ответила девушка, а затем, достав папку с документами, которую она принесла с собой на встречу, принялась неспешно её открывать. – Первый и самый главный пункт наших пожеланий я уже озвучила, – начала она, листая бумаги, – поэтому сразу перехожу к следующим, – на мгновение уткнувшись в записи, Виндзор подняла глаза на цесаревича и крайне серьёзным тоном продолжила: – По итогу сегодняшней встречи мы бы очень хотели организовать возврат на родину наших пленных и убитых солдат, попавших на территорию ваших земель несколько месяцев назад. Мы уверены, что это послужило бы благородным жестом с вашей стороны и стало бы отличным шагом для начала примирения.

Отметив, что Романов внимательно её слушает, абсолютно неподвижно застыв в своём кресле, Виндзор продолжила свою речь:

– Далее. Есть ряд политзаключённых, которые попали в ваши тюрьмы в результате репрессий после подавления мятежа. Мы также готовы обсудить возможность обмена этих людей и с готовностью выслушаем ваши предложения на этот счёт. Следующим пунктом будет отвод ваших надводных и подводных кораблей от морских границ Британских островов. Думаю, все будут согласны с тем, что такой шаг существенно снизит напряжение, нагнетаемое в последние годы между нашими державами. Помимо этого, – продолжала Анна, делая лишь небольшие паузы, чтобы сказанное ею хорошо усваивалось собеседником, – мы бы хотели возобновить судоходство наших торговых кораблей в ваших территориальных водах. Это в интересах обеих сторон, особенно учитывая потенциал экономического взаимодействия, который не должен страдать из-за политических недомолвок.

Виндзор говорила уверенно, держала спину прямо и ни разу не отвела взгляда от собеседника, внимательно наблюдая за его реакцией.

– И напоследок, – бегло пробежавшись глазами по документам, произнесла девушка, – думаю, было бы разумно поручить нашим дипломатическим миссиям начать работу по взаимному снятию санкций. Этот шаг мог бы стать финальным аккордом нового этапа отношений между нашими империями.

На этих словах принцесса изящным движением подняла руку и подала знак слуге, до сих пор недвижимо стоявшему у стены. Тот тут же подошёл, получив из её рук папку с бумагами.

– Это был краткий перечень положений предлагаемого нами договора. Более подробные списки передаю вам на бумаге, – завершила она, чуть кивнув в сторону лакея, который с папкой направился к цесаревичу.

Речь принцессы получилась длинной и явно стоила внимательного осмысления, как и изучения переданных документов, но Глеб Владимирович, казалось, анализировал всё на ходу. Он не сделал ни единой пометки, не бросил взгляда на бумагу и приступил к ответу всего лишь спустя несколько секунд после того как Анна договорила.

– Обсуждения первого пункта мы отложим напоследок, – кивнув на слова собеседницы, произнёс Романов. – Сейчас же хотелось бы прокомментировать остальные ваши заявления. Начнём с возврата ваших людей… – на этих словах цесаревич на несколько мгновений замолк, пробегая взглядом по лицу сидевшей напротив девушки, после чего продолжил: – Дело в том, что, согласно имеющимся у меня данным, у нас нет пленников-солдат, с принадлежностью к вашей армии. Наёмников, воюющих за Польское Королевство, какое бы гражданство они при этом ни имели, у нас принято казнить – они не являются комбатантами. Так что при всём желании, организовать выполнение этого пункта не представляется возможным. Далее…

Романову не удалось закончить мысль. Принцесса, ранее сдержанная и спокойная, нахмурилась и внезапно прервала его:

– Прошу прощения, цесаревич Глеб, – в её голосе не было гнева, но появилась настойчивость. – Я сейчас не имела в виду наёмников. Насколько мне известно из разговора с моим отцом, на уровне глав государств было принято решение не играть в игры. Ради достижения мира и начала движения в сторону деэскалации конфликта мы признали своё участие в мятеже, а также попытку ввода контингента войск на территорию Российской Империи. Более двадцати тысяч человек прошли сквозь портальную арку… и ни один из них не вернулся назад. Мы бы хотели вытащить своих людей и готовы обсуждать цену. Для вас они, при всём уважении, лишний груз.

На едва ли не десяток секунд повисло молчание. За окнами уже почти стемнело, мягкий свет бра освещал стол, заставленный остывающими блюдами, к большей части из которых никто так и не прикоснулся.

Выдерживая абсолютно безэмоциональную маску, Романов позволил себе отпить из бокала и вздохнуть полной грудью.

– Боюсь вас повторно огорчить, – произнёс он наконец, – но мой ответ не меняется. Ваших людей нет на нашей земле. И я более чем уверен, что никто из них не смог остаться в живых в тот день.

Голос цесаревича прозвучал подчёркнуто спокойным тоном. Он не пытался смягчить удар, но и злорадства себе тоже не позволял. Просто факт. Просто приговор.

А вот лицо принцессы Соединённого Королевства на этот раз не выдержало испытания. Она не дрогнула внешне, но перемены в её выражении были более чем заметны: на щеках моментально проступил румянец, глаза сузились, а тонкие пальцы со всей силы сжали вилку. От осознания озвученного факта, а врать Глеб Владимирович об этом так прямо просто не мог, девушка нервно сглотнула.

– Это звучит крайне… нереалистично. Я бы даже сказала, что невозможно… – негромко промолвила девушка, но Романов её прекрасно услышал.

– А я бы сказал, что вы здорово недооцениваете возможности нашей страны, – побуравив собеседницу взглядом, цесаревич поспешил продолжить: – На этом, считаю, имеет смысл перейти к следующим пунктам. Мы ничего не имеем против обмена политзаключёнными – предлагаю эту тему сразу переложить на плечи наших дипломатов. Думаю, препятствий быть не должно. А вот что касается остальных пунктов, в том числе налаживания судоходства, отвода наших кораблей и снятия различных санкций, всё будет зависеть от степени вашей готовности идти на уступки.

– Полагаю, Ваше Высочество, настал момент и мне выслушать ваши пожелания? – промолвила Виндзор, будучи явно неудовлетворённой ходом встречи.

– Заранее благодарю за внимание, – кивнул Романов, подозвав жестом слугу и передавая через него бумаги принцессе. – Прошу ознакомиться с нашим списком, а я прокомментирую вслух.

Отметив, что собеседница его услышала и поняла, Глеб Владимирович в очередной раз отпил воды из бокала и неспешно приступил к изложению сути составленных имперскими дипломатами документов. Он говорил мерным, академическим тоном, в котором угадывалось и личное участие, и сдержанность опытного переговорщика.

– Первое из основных наших требований – это чтобы Соединённое Королевство полностью покинуло Центральную Европу. Ряд стран, изложенных в документе, являются нашей сферой влияния и зоной интересов, и мы не приемлем там вашего присутствия. Это означает, что вы не только выводите оттуда все свои воинские контингенты, но и прекращаете всякую военную и финансовую поддержку своих сателлитов. К слову, под это требование также подпадает и Османская Империя.

Он ненадолго умолк, позволив этой информации как следует осесть в голове принцессы. Анна, не отрывая взгляда от текста и медленно листая предоставленные документы, сидела безэмоциональной куклой, по примеру собеседника не давая ему никакой реакции на услышанное.

– Второе ключевое требование с нашей стороны, – продолжил Глеб Владимирович, – это полная остановка финансирования различных фондов и СМИ, работающих против нашей империи и демонизирующих наше общество и власть на подконтрольных вам и вашим союзникам территориях. Если Соединённое Королевство и Российская Империя действительно намерены идти на сближение, это будет важным шагом на пути к реальному миру.

Выждав очередную, традиционную паузу и побуравив взглядом Виндзор, Романов продолжил:

– Ну и третье, из главного списка: вы официально принимаете конвенцию о секторальном делении Арктики и, соответственно, отказываетесь от всяких претензий на наши территории и акватории в той зоне. Этот пункт для нас также очень важен.

По мере того как цесаревич говорил, взгляд принцессы Анны медленно менялся. Девушка старательно держала себя в руках, но было очевидно, что немалая часть уже озвученных «основных» требований Романовых является для Виндзоров крайне серьёзными уступками, и ожидать, что они с радостью на всё согласятся, явно неразумно.

Повисла напряжённая тишина. В этой паузе было больше смысла, чем в десятке реплик: в ней дрожали амбиции империй, скрежетали зубами бюрократические аппараты и взвешивались судьбы целых стран.

Глава 8

– Тут как-то жутковато… – Виктория, озираясь по сторонам, пыталась не выдать напряжения в голосе, но я прекрасно слышал, как оно проскальзывает сквозь кажущееся спокойствие. Она чуть замедлила шаг, вглядываясь в густую тень деревьев, и на мгновение даже прижала к груди ладони.

– Ну так… чай, не в сад на прогулку вышли. «Проклятое место» – даже на картах так называется, – бросил я ей, едва заметно подмигнув, пытаясь разрядить обстановку.

От этого места и впрямь веяло чем-то чужим, хищным. Как говорили в народе – плохая энергетика.

Несмотря на то, что была середина дня, густота леса едва ли не напрочь перекрывала весь солнечный свет, отчего даже на опушке было довольно мрачно.

– Чего это оно проклятое? – спросила сестра, с любопытством на меня обернувшись.

– Того, что тут, как считали наши предки, легче всего наладить связь с нижним планом, – проведя пальцами по подбородку, ответил я и уставился на Рикса, стоявшего чуть поодаль.

Именно этот демон поведал мне о месте, в котором на протяжении большей части своей истории наши с Викторией родичи открывали порталы в Преисподнюю и призывали демонов. Помимо того, что в этом дремучем лесу астральные проекции двух миров тесно соприкасались друг с другом, место само по себе было довольно «удачным» – находилось далеко от города и, вследствие дурной славы, оставалось всегда немноголюдным. Точнее, местные жители здесь отсутствовали вовсе – даже трасса, проходящая в нескольких километрах от самого леса, и та не пользовалась популярностью.

– И какой у нас план? – с осторожностью вглядываясь в темноту леса, произнесла сестра. – Мы будем открывать портал?

– Нет, Вика. В этом нет никакой нужды, – ответил я, качнув головой. – Ты уже более полугода не носишь никаких сдерживающих артефактов. Даром супрессора, как мы выяснили, тоже не обделена. Природа сделает всё сама. Твоя задача – лишь сконцентрироваться и помочь демону выбраться в наш мир. В целом, это ровным счётом именно то, что мы обсуждали.

Виктория на это лишь молча кивнула, после чего перевела взгляд на Кали, материализовавшуюся по правую руку от неё.

– Я думаю, в аду сейчас большой переполох, госпожа, – с усмешкой обернулась к сестре бесовка. – Сотни демонов пытаются прорваться наружу, почувствовав ваш зов. Но сможет это сделать только один – таковы правила.

Виктория была очень напряжена и сконцентрирована. А ещё, было очевидно, что она испытывала лёгкий страх. Но это как раз совершенно нормально – момент ведь как-никак волнительный.

– Там сейчас кровавая баня, – также вмешался в разговор Рикс, который был одним из трёх демонов, консультировавших меня по поводу того, как лучше помочь сестре. – Ради этого шанса тёмные безжалостно рвут друг друга на части, госпожа. Лишь бы покинуть пекло и оказаться в другом мире. Это означает, что оттуда никак не может появиться кто-то невинный и добрый. Вам нужно быть готовой, что тварь, которая вылезет из Преисподней, может быть дикой, изворотливой и очень хитрой. Не вздумайте доверять демону, первое время основной его целью будет захват вашего разума и тела, – акцентировано произнёс он, следом, более спокойно добавив: – Впрочем, как вы видите на примере нашего господина, мы можем со временем немного меняться и подстраиваться под характер своего хозяина, – на этих словах демон закончил начатый по моей просьбе ликбез.

Несмотря на слова Рикса, бес, которого отдаёт Преисподняя супрессору, по обычаю не будет пытаться в лоб захватить своего «хозяина». Та же Кали долгое время внимательно присматривалась и решала, как лучше поступить. Вероятно, так же будет и в этот раз. И только если бес решит, что его супрессор – слабак, он может решиться на атаку.

И напротив, демоны обычно тянутся к сильному хозяину и даже без присяги соглашаются ему служить. Но Викторию мы настраивали в таком ключе, чтобы избежать лишней наивности с её стороны. Хотя сестра мне таковой никогда и не казалась – несмотря на тонкую натуру, трудное детство и юность её закалили. Недавняя ситуация с захватом моего тела Самаэлем также однозначно оставила свой отпечаток на её характере. Но, как говорится, лучше перебдеть…

– Это всё я помню, спасибо, – коротко кивнула Виктория.

Конечно, этот, скажем так, ритуал, можно было провести и без особой подготовки, но сестру я всё же любил и хотел чтобы всё прошло по возможности гладко. Да и на будущее знать, как это происходит, тоже полезно. Мне, в конце концов, род возрождать, и подобные активации, очень надеюсь, будут происходить у нас ещё не раз.

– Тем не менее, я ещё раз напомню, что бояться тебе абсолютно нечего, – произнес я, поглаживая по спине разволновавшуюся девушку, следом взяв её за руку и заглянув в глаза. – Я рядом, и я не позволю случиться плохому. Но подчинять демона тебе всё же придётся самостоятельно.

– Х-хорошо… – напряжённо кивнула Вика, вновь уставившись в сторону леса. – Я готова.

Вспоминая своё детство и тот момент, когда я впервые увидел Кали, мне трудно было не улыбнуться. Правда, бесовку я сначала услышал, а не увидел. Всё началось с довольно жестокой для детского возраста драки и кучи сопутствующих ей эмоций: обида, боль и гнев. А затем, сквозь мешанину этих клокотавших в моей груди чувств, прорвался хриплый шипящий голос бесовки, что предлагала мне убить всех вокруг. Даже страшно представить, что могло произойти, если бы я тогда согласился.

У Вики всё сейчас было совсем по-другому. Несмотря на довольно жутковатое место для простого обывателя, девушка была окружена кольцом охраны из моих бесов, а также, вдобавок, находилась ещё и под моей личной защитой. Так что сюрпризов никто, кроме неё самой, не ждал.

– Господин, – внезапно сбоку материализовался Аластор, ранее находившийся в Темногорске по моим делам. – Докладывают, что база пришельцев была уничтожена серией мощных взрывов. Силы местного сопротивления отключили силовое поле над оккупированной территорией, после чего по целям отработали баллистическими ракетами.

– Ну и отлично. Могут, когда захотят, – кивнув на услышанное, бросил я и перевёл взгляд на сестру. – Пойдём, будешь медитировать.

***

– Пойдём, будешь медитировать, – произнёс брат, оглядев меня и следом переводя взгляд на центр небольшой полянки, где был заботливо расстелен плотный плед, аккуратно разглаженный чьей-то старательной рукой.

Молча кивнув, я развернулась и направилась в нужную сторону, стараясь собраться с мыслями, хоть толку от этого было немного. Весь вчерашний день и сегодняшнее утро крутились вокруг одного-единственного вопроса: «Смогу ли я?» Даже экзамен по математике, который ещё неделю назад казался важнейшим событием полугодия, ушёл на второй план и теперь вспоминался как-то расплывчато. Сдала, наверное, только лишь чудом – всё моё сознание было отдано ожиданию сегодняшнего дня.

Остановившись возле пледа, я обернулась через плечо. Лёша был в двух шагах позади, спокойный и молчаливый.

– Ты справишься, – очередной раз произнёс брат, всматриваясь в мои глаза. В них плескалось что-то почти отеческое, внушающее уверенность и умиротворение.

Затем он отстранился и занял внезапно, словно из ниоткуда, появившееся в нескольких метрах от меня кресло – массивное, деревянное, с высокой резной спинкой, будто выдернутое из кабинета в особняке.

«Тоже так хочу! Очень ведь удобно!» – тут же промелькнуло в моей голове.

Надеть спортивные штаны и удобные кроссовки на это дело оказалось крайне правильным решением – сидеть на пледе было комфортно, колени не тёрло, одежда не сковывала движений. Я с удобством расположилась в позе для медитаций и, последний раз оглядевшись по сторонам, прикрыла глаза.

В груди гулко отозвался ритм сердца, но дыхание быстро обрело устойчивый темп, и вскоре внутри наступила удивительная тишина. Протяжная, вязкая, как под водой. Мысли не исчезли, но отдалились, стали фоновыми, как шум далёкого водопада. А затем, я ощутила знакомую лёгкость и… свободу? Меня потянуло ввысь, словно я не сидела на пледе, а парила над ним. Чувство привязанности к своему телу растворилось, а взамен появилось ощущение невесомости и любопытства.

Вокруг меня находилось более двух десятков демонов, каждый из которых был подчинён моему брату. Фигуры бесов не были физическими – скорее, образы, складывающиеся из тени. В стороне от их чернильных силуэтов сидел Лёша, абсолютно неподвижный и сосредоточенный. Его взгляд был устремлён куда-то вправо, и проследив за ним, я увидела Самаэля. Тот, очевидно, прибыл сюда только что – изначально его с нами не было.

Архидемон стоял, словно вырезанный из грани антрацита, и даже здесь, в этом странном пограничном состоянии, казался чужим. Он был демоном другого ранга. Другой силы. Меня передёрнуло.

Этот демон мне не нравился. И это совершенно неудивительно, особенно после всего, что произошло с нашей семьёй за эти два месяца по его вине. К тому же, он и сейчас не подчинялся чьим-либо приказам и отличался весьма раздражающим своеволием. И ведь никуда от него не денешься… Впрочем, Лёша к его присутствию относился весьма терпимо, хотя и выбрасывал периодически всякое… Как, например, сейчас:

– Эй, морда рогатая! Домой отправиться не желаешь? Тут, говорят, недалеко. Надоел ты мне, – громко промолвил брат, не то шутя, не то на полном серьёзе.

Впрочем, они с архидемоном периодически обменивались и не такими фразочками, когда оставались наедине – нет-нет, бывало кое-что и до меня долетало. Лёша, к слову, несколько изменился после своего возвращения… стал будто грубее и жёстче, как мне показалось. Крепким словцом мог приправить свою речь, что раньше ему было несвойственно. Хотя, ко мне это, слава богу, никогда не относилось – это они всё между собой.

Самаэль в эту секунду показал брату известный жест с отогнутым средним пальцем от кулака – и я с трудом сдержала нервную усмешку. На это Лёша лишь на миг закатил глаза, а затем, чуть склонив голову набок, потерял к демону интерес, как будто тот и не существовал вовсе.

«Так, всё, сосредоточься на деле!» – мысленно крикнула сама на себя, чтобы более не терять времени. После чего усилием воли отбросила все лишние мысли и вернулась к своему телу.

Как и обещал Лёша, ничего сложного в том, чтобы почувствовать «зов», не было. Как оказалось, никаких особых навыков концентрации на даре и опыта медитаций не требовалось – будто само место, насыщенное древней тьмой, возбудилось от моего присутствия. В какой-то момент и вовсе гул из-под земли стал таким явственным, что на небольшой полянке, где всё происходило, замерли все, в том числе и демоны. Воздух сделался плотным, вязким.

В груди что-то кольнуло, а сердце вновь стало биться чаще… А затем внутри меня загорелся ослепительно яркий огонь, чем-то похожий на маленькое солнышко, внезапно засиявшее в темноте ночи. На несколько ударов сердца я будто сама стала этим огнём.

Мгновение, короткая вспышка – и сияние резко пропало, казалось, проваливаясь сквозь моё тело вниз, прямо под землю.

От неожиданности я резко открыла глаза. Воздух передо мной начал искажаться, словно волна жара пронеслась сквозь него. В полуметре от меня пространство вибрировало, а затем земля вмиг разверзлась. На месте небольшого, узкого пролома тут же вспыхнули ярко-оранжевые, с проблесками тёмно-бордовых вкраплений, языки пламени.

Всё это происходило недолго, секунд пять, может, десять, но в моменте казалось, что эти самые секунды растягиваются в бесконечность. А затем, внезапно, из портала с треском вырвалось нечто. Огромная чёрная зыбкая тень, словно сотканная из пепла и бордовых искр, мощно прорвалась сквозь преграду между мирами, вращаясь в клубах дыма. Впрочем, очень быстро вся лишняя «шелуха» отпала, и она стала похожа на всех остальных бесов, что кружили вокруг этой поляны в большом избытке.

К слову, когда сущность полностью покинула Преисподнюю, портал захлопнулся так же быстро и неожиданно, как и появился.

– Кххх… кхде…

Голос, вернее, сдавленный срывающийся шип, прозвучал хрипло и неразборчиво. Тварь зависла на месте и, по всей видимости, огляделась, а затем, подрагивая и сгущаясь, огромный клуб чёрного дыма на наших глазах материализовался в молодую девушку.

Пепельный блонд, карие, практически чёрные глаза, бледная кожа и искажённые оскалом загнанного зверя губы. Волосы, к слову, опускались у бесовки ниже плеч, но были растрёпаны, а несколько клоков и вовсе вырваны с кровью, что выглядело со стороны далеко не лучшим образом.

Впрочем, тело бесовки тоже не отставало: бок окровавлен, на ноге глубокий след от когтей, а кисть правой руки была вывернута в неестественное положение. Наряд, в который она была одета – чёрные брюки и, видимо, некогда белая блузка, выглядели этой картине под стать. Тёмная, как и обещали мне бесы, очевидно прошла через серьёзное сражение, прежде чем оказаться здесь.

– Ты пришла на мой зов. Представься, – произнесла я, не переставая оглядывать демоницу, которая, болезненно морщась, также изучала нашу компанию.

– Наама, – хриплым голосом выдавила бесовка, уставившись мне в глаза.

Взгляд этот был весьма недобрый, внимательный, пронзительный. Она будто пыталась прочесть мои мысли, заставить отступить и отвернуться одновременно. Я поймала себя на том, что слегка напряглась, хотя внешне сохраняла спокойствие.

– У тебя есть два варианта, Наама: преклониться, присягнуть и служить мне или вернуться назад в Ад. Что выбираешь? – как и учил меня брат, озвучила я, выдерживая острый взгляд стоявшей напротив девушки.

– Ты действительно считаешь, что предоставляешь мне какой-то выбор? – демоница на этих словах попыталась неловко улыбнуться, мельком поглядывая на сгрудившихся над поляной демонов. В её голосе одновременно звучала злая ирония и усталость, может быть, даже облегчение. А спустя ещё секунду, она неожиданно добавила: – Я готова служить.

Признаться, от того, как это быстро произошло, я даже на мгновение опешила. Это было… неожиданно. Но следом быстро взяв себя в руки, коротко кивнула и вытянула руку перед собой.

В целом, удивляться было нечему – Лёша предупреждал, что демон, которого Преисподняя «отпустит» мне во служение, вряд ли будет пытаться сбежать или откажется служить. Сложности начнутся позже, а пока… а пока, прежде чем я расскажу ей про контракт, нужно «привязать» бесовку к себе даром.

Ветер на поляне стих, будто сам лес затаил дыхание. Тишина стала почти звенящей, нарушаемой только редким потрескиванием веток где-то на границе слуха. Сконцентрировавшись на застывшей перед собой девушке, я ощутила, как её дух – если так можно было назвать бесплотную составляющую демоницы – поддаётся моей воле и не противится приказам. Это было похоже на тонкую натянутую нить, едва ощутимую, но прочную, которую я сейчас медленно наматывала на кулак.

Ещё через несколько мгновений, на уровне тонких, едва заметных ощущений, я почувствовала лёгкий импульс энергии, выскочивший из груди Наамы и тут же растаявший в моей. Волна тепла растеклась по телу, а в затылке кольнуло – не больно, скорее… настораживающе.

«Мне нужно немного прийти в себя», – всё также болезненно, но уже прямо в моих мыслях, произнесла демоница.

Последнее стало для меня крайне волнительным и непривычным опытом! Раньше я об этом только от Лёши слышала, а теперь и сама вдруг могу так же, как и мой брат, общаться с помощью ментальных сообщений… Ощущение, словно кто-то прикоснулся ко мне изнутри чужой, прохладной, но осторожной ладонью.

Я мельком посмотрела в сторону брата – он сидел в том же кресле, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за нами. Глаза у него были слегка прищурены, и, несмотря на внешнюю невозмутимость, я чувствовала, как он готов в любой момент вмешаться, если что-то пойдёт не так. Это придавало мне сил.

– Простое подчинение меня не устроит, Наама. Тебе придётся дать клятву верности, – выбросила я очередную фразу по инструкции брата.

Иначе с демонами нельзя, по его же словам – и я ему более чем доверяла.

Наама медленно выпрямилась, её лицо на миг исказила гримаса боли, когда она попыталась поджать повреждённую руку. Затем её глаза вновь встретились с моими – тут к гадалке не ходи, от прозвучавшего предложения бесовка не в восторге.

***

Густой, почти непроходимый лес, покрывавший равнину в этом районе, хранил в себе первобытную тишину. Несмотря на дневное время, над верхушками деревьев невозможно было различить небо – сплетённые между собой ветви и кроны образовывали плотный, почти монолитный свод, через который практически не пробивался солнечный свет. Под ногами шуршали влажные листья, а воздух был наполнен сыростью и ароматом лесных трав.

Шагая друг за другом вслед, группа разведчиков в тёмно-зелёных бронекостюмах прошла сквозь портальную арку, тут же сдвигаясь в сторону. Едва это произошло, на фоне светящейся аномалии появился ещё один отряд вооруженных до зубов воинов. Не обращая внимания на своих предшественников и не теряя времени на лишние разговоры, они тут же стали разбредаться по округе.

Тем временем, один из бойцов первой группы, которая заняла круговую оборону и принялась охранять место выхода из разлома, резко поднял вверх свою руку и подал странный сигнал, проведя двумя пальцами себе по шлему и направив их в небо. И едва это произошло, почти мгновенно из встроенных гнёзд на спинах пришельцев поднялось более десятка дронов. Практически бесшумный рой шарообразных объектов взмыл вверх и разлетелся по окрестностям, мгновенно сливаясь с тенями.

Спустя буквально несколько минут, этот же ящер внезапно отделился от остальных бойцов и, развернувшись к светящемуся порталу, спешно шагнул в его направлении.

На другой стороне аномалии его встретила совершенно иная обстановка. Широкий, открытый пустырь под серым небом, сухая, бесплодная земля и абсолютная тишина.

В паре десятков метров от портальной арки стояли два военных корабля – антигравитационные десантные платформы с мощными навесными пушками по бокам. Антигравы выглядели довольно внушительно, хотя и не были при этом крупными – каждый мог переносить не более двух десятков солдат.

Отойдя в сторону от сияющей аномалии, ящер остановился и на несколько мгновений завис. После чего, немного побуравив взглядом окружающее пространство, он уставился в одну точку и громко, на одном дыхании произнёс:

– Ато Азмач! Местность на этот раз более чем пригодна для наших целей. Отсутствие следов жизнедеятельности аборигенов, большая территория вдали от лишних глаз – всё, как нам нужно. Передаю вам координаты пробоя и жду дальнейших распоряжений.

На этих словах ящер закончил сообщение и, развернувшись в сторону антигравитационных кораблей, направился в их сторону.