Точка Бифуркации XIII

Глава 1

Несколько часов назад

– Присаживайся, Алексей, – голос царевича прозвучал ровно, но в его взгляде сквозила какая-то напряжённость. Он указал на кресло напротив.

Я медленно занял указанное место, подозрительно оглядывая Романова.

– Ваше Высочество, вы уверены, что сейчас подходящее время для этой беседы?

Вопрос был более чем уместен. В этот момент события внутри Империи развивались с ужасающей скоростью, тогда как попавшие в плен девчонки, план спасения которых мы старательно разрабатывали, по-прежнему оставались в лапах врага.

Подчиняясь приказу мятежников, подвергнутые шантажу аристократы уже свернули свои войска и теперь отводили их далеко за линию устоявшегося фронта. Москва оставалась открытой. Мы это знали. Враг это знал. И просиживать сейчас в кабинетах, рассуждая о чём-то постороннем, казалось мне пустой тратой времени.

– Как вам будет угодно, – всё же выдохнул я, отмечая ни капли не колеблющийся взгляд принца.

Просторный кабинет был выдержан в строго классическом стиле: тёмное дерево, приглушённый свет настольных ламп, массивный стол и четыре кресла, одно из которых было предназначено для хозяина кабинета. В воздухе едва слышно витал запах кофе и бумаги, а от каменных стен веяло прохладой.

Но прежде чем я успел сформулировать очередной вопрос, дверь в кабинет распахнулась и внутрь вошли двое. Император, и тот, кого я меньше всего на свете ожидал увидеть здесь.

– Наумов, – сквозь зубы выдавил я, рука машинально легла на рукоять клинка.

Спокойствие, с которым в одном помещении находились все окружающие меня фигуры, вызывало довольно смешанные чувства: от злости и дикого раздражения, до удивления и непонимания происходящего. Что бы они там все вместе ни придумали, стоило признать – им определённо удалось застигнуть меня врасплох. А это случалось со мной довольно редко.

Император, между тем, неспешно занял своё место во главе стола, бросил взгляд на Наумова, который безмятежно опустился в кресло напротив, и только после этого заговорил:

– Понимаю твоё удивление, Алексей. Не так давно и я сам пребывал в подобном состоянии, – монарх сделал паузу, окинув меня оценивающим взглядом. – Времени у нас мало, поэтому, Дмитрий Евдокимович, тебе слово.

В голове за несколько секунд промелькнула буквально сотня вопросов. Раз он здесь, можно считать, что мы победили? Мятеж окончен? Но тогда почему не отпускают взятых в плен аристократов? Или… он пришёл сюда торговаться за их жизни, полагая, что полностью владеет ситуацией? Мерзкий ублюдок…

Я медленно поднялся.

– Этот… человек причастен к ряду тяжких преступлений на территории нашей империи, а также к смерти моей матери, Ваше Императорское Величество, – процедил я, глядя в лицо Романову-старшему. – Почему на нём нет наручников?

Император промолчал и лишь перевёл взгляд на Наумова, который, словно предвкушая подобную реакцию, слегка откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок.

– Человек, убивший твою мать, давно мёртв, Алексей, – вырвалось из губ князя, лицо которого излучало спокойствие и долю любопытства.

Я прищурился.

– Ложь, – качнул я головой, буравя взглядом сидевшего напротив лидера мятежа.

Наумов вздохнул, словно заранее знал, что я так скажу.

– Это правда, – он выдержал паузу, а затем произнёс: – Я лишь занял это тело и унаследовал его память, силу и титул.

В кабинете повисла гробовая тишина. Даже цесаревич, который до этого выглядел непроницаемым, нахмурился и слегка повернул голову в сторону отца. Казалось, что эта информация была в диковинку и для Романовых.

– Клянусь своей силой, что сказанное мной только что – сущая правда, – добавил Наумов, глядя мне прямо в глаза. – Прежнего хозяина этого тела отравил преданный вашему роду демон чуть меньше, чем два десятка лет назад. Князь умер в муках и одиночестве внутри своей спальни. А утром в его теле «проснулся» я.

В груди часто застучало. Я сжал пальцы в кулак, пытаясь осмыслить услышанное. И если Романовы слушали этот рассказ с нескрываемым скепсисом на лицах, то я, в отличие от них, волей-неволей понимал, что ничего невозможного в словах сидевшего напротив человека нет – я сам живое тому доказательство.

– Как это произошло, почему и ради чего – мне доподлинно неизвестно, – продолжил он, словно нарочно выдерживая паузы, давая нам время переварить сказанное. – Хотя, кое-какая версия у меня имеется… Впрочем, для темы нашей беседы это сейчас неважно.

Цесаревич нахмурился ещё сильнее.

– Это звучит как бред, – глухо произнёс он, буравя взглядом Наумова.

Император ничего не ответил. Вместо этого он неожиданно перевёл взгляд на меня.

– Ты ему веришь, Алексей?

Я невольно сжал зубы.

– Не хочется… – честно признался я. – Но он поклялся своей силой. Такую клятву не обойти.

Эта мысль, кажется, повисла в воздухе. Нарушение такой клятвы могло запросто поставить крест на сверхспособностях одарённого, опустив его до ранга только вставшего на путь силы школьника или и вовсе бездарного. Подобная клятва не могла быть нарушена хотя бы потому, что это очень быстро проявится наружу. Все в комнате это понимали. Понимали и… стали проверять.

Из носа князя медленно пошла кровь, но он стоически держал телекинетическую атаку сразу троих присутствующих в помещении не последних по мощи одарённых. Силён, урод.

– Достаточно, – первым нарушил возникшую тишину император, что могло означать только одно – клятва им принята, а слова Наумова всё же являются правдой.

Стало ли мне легче от того, что убийца моей матери, как выяснилось, уже почти четверть века мёртв? Однозначно нет. Я страстно желал лишить его жизни самостоятельно… Впрочем, стоило признать, это всё же больше хорошо, чем плохо.

Я тяжело выдохнул.

– Допустим, ты говоришь правду. Что дальше?

Наумов, оправляясь от нашей объединённой атаки, выдавил натянутую улыбку.

– А дальше я рассчитываю, что перестаю быть твоим кровным врагом, потому как это, в виду прояснившихся обстоятельств, не имеет никакого смысла, – выдерживая мой хмурый взгляд, начал сидевший напротив князь. – Соответственно, теперь мы можем обсудить цену моего выхода из конфликта.

Я медленно покачал головой, внутренне ощущая, как отвращение к нему не уменьшается, а лишь принимает несколько иную форму. Он может и не быть тем человеком, что убил мою мать, но это не делало его лучше как личность.

– Ты хотел уничтожить атомную станцию, психопат! – зло бросил я, в голосе прорезалось откровенное раздражение.

Наумов едва заметно наклонил голову вбок, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

В этот момент я поймал на себе взгляд императора: в его глазах отражались схожие переживания – мы оба понимали, что ради спасения империи и близких нам людей, возможно, придётся идти на крайне неприятную сделку с этой самой тварью, которую по-хорошему нужно было просто убить. Ситуация казалась театром абсурда, но увы, именно таков был ход истории, в которую мы все оказались втянуты.

– И уничтожил бы, – кивнул Наумов, ничуть не смущаясь сказанного. – Моей целью было совершить переворот, либо уничтожить действующую власть.

Я скрестил руки на груди, внимательно изучая его лицо. В этом взгляде не было ни раскаяния, ни сожаления, только холодная уверенность в своих словах.

– Но?

Наумов провёл пальцами по вискам, как будто сгоняя накопившуюся за последние сутки усталость, и, выдохнув, продолжил:

– Но многое изменилось, когда мне открылась правда. А именно, кто стоит за финансированием и организацией нашего… сообщества, – он обвёл взглядом присутствующих, как бы оценивая, готовы ли мы слушать дальше, и уже более спокойно продолжил свою речь. – Я думал, что смог убедить одного из демонов встать на свою сторону. Рассчитывал использовать его в своих целях и затем уничтожить. И да, во многом я зашёл уже слишком далеко, желая довести дело до логичного конца. Но внезапно выяснилось, что за Ваалом есть кто-то ещё. Кто-то, кому этот тёмный ублюдок подчиняется, словно покорный раб. Тогда как мои приказы для него – не более чем сотрясание воздуха.

Его слова прозвучали ровно, почти отстранённо. Казалось, он не просто излагал факты, а проживал произошедшее заново. Я задумался.

– По-настоящему управлять демоном может либо другой демон, либо супрессор, – бросил я, когда в его речи образовалась пауза. – Так что ничего удивительного.

Наумов едва заметно кивнул.

– Когда выяснилось наличие тайного кукловода, стала известна и их примерная мотивация, и спонсоры-союзники… Это многое изменило для меня, господа, – его голос прозвучал глухо, будто он до сих пор не мог до конца осознать неожиданно открывшуюся правду.

Я почувствовал, как во мне закипает злость.

– То есть, когда этот ублюдок открывал порталы по всей Москве, откуда в наш мир рвались сотни кровожадных тварей, без разбору убивающих мирных людей, никакого «осознания» к тебе не приходило? А когда ты узнал, что не главный на этом мятежном корабле, вдруг резко одумался и стал хорошим? – злобно бросил я, одновременно вспоминая сколько убытка и бессмысленных смертей причинили эти действия в столице.

Наумов снова посмотрел прямо мне в глаза. В его взгляде не было ни страха, ни агрессии – только лёгкая усталость и разочарование.

– Признаюсь, это был уже тот момент, когда казалось невозможным остановиться и отступить. Всё или ничего! Я шёл ва-банк, и глупо это скрывать. Впрочем, хорошеньким себя выставлять тоже не пытаюсь – то, что мятеж, каким бы ни был его результат, будет сопряжён с большим количеством жертв со всех сторон, мне было отчётливо понятно изначально. Эпохи перемен не проходят иначе, – он отвёл взгляд в сторону окна. – Но если говорить о целях, то моя была – изменить политический строй в нашем государстве. Дать людям другой, равный для всех мир… – в его глазах будто промелькнули дорогие сердцу воспоминания. – Сделать страну лучше.

Слова Наумова вызвали молчание. Даже Романов выглядел задумчивым.

– Чего же хотят другие мятежники? – наконец нарушил тишину император.

Наумов усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.

– Тёмным тварям плевать на страну, на народ и вообще на всех. Их цель – захватить этот мир для себя. А человечество – уничтожить или поработить. И начать демоны хотят именно с нашего государства.

Я сжал кулаки. Всё это… всё это мы и так подозревали, но услышанное подтверждение из уст самого Наумова воспринималось совсем по-другому.

– А что же остальные аристократы, выступающие на стороне мятежников? – задумчиво спросил Глеб Владимирович.

Наумов чуть заметно качнул головой.

– Часть находится под влиянием демонов, то есть, вероятно, одержимы. Другие просто считают, что тёмные нам помогают, прислуживают. Как, например, считал я сам, – он поймал наш скептический взгляд и добавил: – Я не ищу вашего понимания или прощения. Как и было сказано, степень своей ответственности осознаю. Как искупить свою вину перед государством, императору я предложил. Дальше выбор за вами, господа. Если согласны, то мне нужно, чтобы тёмный князь помог мне перенестись на английский остров.

Возникла короткая пауза, во время которой каждый из присутствующих ненадолго погрузился в свои мысли.

– Стесняюсь предположить, но всё же любопытно, что тебе сделали британцы? – бросил Глеб Владимирович, с интересом оглядывая князя.

Наумов медленно выдохнул.

– Я и так потратил много нашего времени, господа. Можете считать, что я их всем сердцем ненавижу ещё с прошлой жизни.

Мы обменялись взглядами. Несмотря на действительную спешку, разговор вынужденно продлился ещё десять минут, в течение которых мы обсудили некоторые нюансы, после чего все, кроме императора, покинули дворец.

***

– Вика, помоги, – послышался слабый шёпот рядом с княжной, которая, напряженно вслушиваясь в тишину, лежала связанной у стенки.

– Тебе прошлого раза было мало? – прикусывая губу, буркнула Виктория, но, почувствовав голову Антипиной возле себя, всё же потянулась вперёд.

Когда за этим занятием их в тот раз застала охрана, досталось всем троим – неожиданно оказавшийся рядом мужчина откуда-то достал швабру и несколько раз безжалостно прошёлся по спине каждой из девушек. После чего, пригрозив аристократкам более серьёзной расправой и убедившись, что как следует их напугал, он вновь надел Екатерине повязку на глаза и вернулся на своё место.

Но сейчас ситуация серьёзно изменилась. В зале стало больше пленных, а количество охранников, напротив, заметно сократилось. После атаки и последующего переноса в новое убежище у надзирателей явно прибавилось забот, и следить за всеми похищенными они просто не успевали.

Возле окна, немного в стороне от связанных аристократов, слышался негромкий разговор:

– А круто шеф это придумал, да? – произнёс один из охранников, продолжая пристально наблюдать за улицей.

– Круто, конечно, ещё как, но… – ответил его напарник с лёгким сомнением.

– Очкуешь?

– Если при следующей подобной атаке нас вдруг случайно забудут отсюда забрать – будет совсем невесело, – закончил фразу мужчина, уставившись в окно на облако пыли вдали.

– Что есть, то есть. Жопы этих благородных говнюков так-то поценнее наших будут.

– Интересно, там кто-нибудь выжил?

– Выжить в такой ситуации – полбеды, – казалось бы со знанием дела отозвался третий охранник, стоявший от напарников немного в стороне. – Проблема дождаться пока тебя вытащат из-под завалов. Если вообще найдут. И если будет кому вытаскивать.

– Вот как представлю, что придётся в темноте и холоде медленно дожидаться пока кончится энергия и тебя окончательно расплющит под весом конструкций... М-да.

– Печальная судьба…

– Согласен.

В этот момент, пока бойцы охраны делились эмоциями друг с другом, повязка на лице аристократки наконец-то поддалась и позволила ей вновь оглядеться по помещению. Её освободившемуся от оков взору предстали большой, плохо освещённый зал, более десятка связанных тел на полу и несколько бугаёв у окна, внимательно уставившихся через стекло.

Не теряя времени, Антипина сконцентрировалась на наручниках повернувшейся к ней спиной Виктории, и силой телекинеза порвала зачарованную сталь. Ощущение победы было таким сладким, но она не позволила себе задерживаться на этом моменте – каждая секунда промедления могла стать роковой.

Как оказалось, такие наручники были надеты только на Алису и Викторию, тогда как остальных сковывали по рукам и ногам простыми пластмассовыми хомутами. С чего вдруг такое особое отношение к этим двум девушкам, сейчас интересовало Екатерину только во вторую очередь. Ныне её больше волновало как освободиться из пут и поскорее выбраться из позорного плена.

Виктория, почувствовав, как ослабли её наручники, едва сдержала дрожь в руках. Да неужели? Выдохнув, она слегка пошевелила кистями, чтобы размять их и вновь почувствовать свободу, затем аккуратно стянула свою повязку с лица и тут же скользнула взглядом к Алисе. Белорецкая пока не осознала, что происходит, но её тело словно интуитивно напряглось.

Пока девушки ворочались на полу, поочерёдно освобождая друг друга от оков, а их охрана пялилась в окно на результаты недавно прогремевшего взрыва, немного в стороне от пленников материализовалась фигура красивой рыжеволосой девушки.

Она появилась бесшумно, её движения были плавными, почти нечеловеческими, а изумрудные глаза искрились лукавством. Пухлые губы сложились в едва заметную ухмылку, когда она оглядела зал. Затем, не спеша, бесовка сделала элегантный шаг вперёд, словно только что прибыла на светский бал, а не в помещение, где решались судьбы пленённых аристократок.

– Куда смотрите, идиоты?! – внезапно проревела демоница, привлекая к себе всеобщее внимание. Её голос раскатился словно гром, заставляя каждого, кто держал оружие, рефлекторно обернуться.

Едва успевшие опомниться бойцы охраны тут же стремительно проломили своими телами оконную раму. Хрупкое стекло раскололось с пронзительным звоном, пропуская в помещение леденящий зимний воздух. За секунды зал окутала снежная пороша, в то время как тела охранников, вылетевших из зала словно пробка из бочки, стремительно сокращали расстояние с тротуаром у подножия высотки.

– Быстрее! – бросила Антипина, теперь направляя руку в сторону демоницы, тут же размазавшейся по пространству.

В это время Алиса, поднявшись на ноги и чуть шатаясь от пережитого стресса, вскинула руку к двери, разумно предположив, что в любую минуту сквозь неё могут ворваться подкрепления врага. В следующую секунду дерево стремительно покрылось прочными кристаллами льда, которые вырастали с поразительной скоростью, скрепляя створку и косяки в сплошной панцирь.

– Ого! – восхищённо бросила Екатерина, переведя изумлённый взгляд на Белорецкую. – О, а можешь так же с окном?

Алиса ответила только коротким кивком. Собрав волю, она обернулась к выбитому стеклопакету, затем резко взмахнула рукой, и сквозь осколки стекла побежали линии инея, в считанные мгновения образуя на месте прорыва толстую и крепкую ледяную стену.

– Помогите… – натужно выдавила Виктория. Она прижала к стене последнего оставшегося в комнате вражеского бойца, всё ещё пытавшегося вырваться.

– Да, сейчас, – тут же вызвалась ей на помощь Алиса, вытягивая руку в сторону мужчины, тело которого стало на глазах покрываться льдом, формируя своеобразный прозрачный кокон.

Остальные пленники, тем временем, недолго думая, принялись освобождать друг друга, стягивая повязки с глаз и срывая пластмассовые хомуты с оказавшихся по соседству друзей по несчастью. Теперь они наконец смогли разглядеть весь тот хаос, что царил вокруг.

Но только молодые аристократы успели чуть перевести дух, начав лихорадочно обсуждать дальнейшие действия, как вдруг всё это прервали внезапно появившиеся вихри чёрного дыма. С силой врываясь внутрь зала, они затягивали помещение мутной завесой. Комната мгновенно наполнилась чуждым присутствием – бесформенные фигуры, извиваясь, бросались на аристократов, хватая их за ноги и оттаскивая в стороны. Воздух стал вязким, тяжёлым, насыщенным тёмной энергией, от которой бросало в дрожь.

– В круг! Надо поднять групповой барьер! – отчаянно закричала Алиса, надеясь, что её голос пробьётся сквозь гул и вой.

Но многие из благородных не справились со своими эмоциями: раздались испуганные вопли, кто-то попытался бежать, а кто-то просто застыл, лишившись сил. По-настоящему способных за себя постоять воинов здесь, по сути, и не было. Особое внимание Белорецкой привлекли фигуры совсем юных аристократов, чьи заплаканные лица поднимали в груди девушки особую злость.

К слову, отрабатываемый боевыми подразделениями элемент защиты просто не имел шанса появиться в творящейся здесь суматохе и панике. Вместо этого зал стал сверкать от беспорядочных разномастных вспышек стихийных атак, которые не причиняли бесам абсолютно никакого урона, а только лишь добавляли хаоса в происходящее.

Демоны, не имея возможности нанести прямой вред освободившимся аристократам, просто таскали их за ноги по полу, одновременно с чем пытаясь выломать созданные Белорецкой наледи на двери, чтобы пустить внутрь ломящуюся с той стороны группу солдат. Помещение уже было полностью затянуто чёрным дымом, который сковывал движения и сбивал дыхание, отчего сопротивление пленников, едва зародившись, очень быстро сошло на нет. Мало кто мог в таких условиях сфокусироваться на заклинаниях. А ещё было до одури страшно.

И вдруг всё прекратилось: демоны, казалось, просто исчезли, как и обволакивающий мрак, окутавший зал. На смену крикам пришла настороженная тишина. И сквозь неё начали пробиваться знакомые голоса, звучавшие где-то у входа, а за ними – топот человеческих ног.

Глава 2

«Господин, можно начинать. Как и было обещано, мятежники открыли портал», – отозвался в моей голове Аластор, которого я отправил лично отслеживать подтверждение важной информации.

– Начать операцию, – бросил я в рацию, параллельно передавая аналогичный сигнал своим демонам.

– А с ним что? – после короткой паузы уточнил Святогор, бросая взгляд на Жевахова.

– Пусть здесь остаётся, – ответил я, даже не потрудившись взглянуть в его сторону.

Сейчас от князя пользы ждать не приходилось. Как бы, напротив, не навредил чем-нибудь.

В следующее мгновение мы исчезли из этой комнаты и появились в помещении, где томились пленённые аристократы.

Воздух был холодным и тяжёлым, пропитанным страхом, отчаяньем и тёмной энергией. Я сразу же разогнал чёрный дым, что напустили бесы, а их самих откинул по сторонам. Пространство слабо осветилось немногочисленными лампами, закреплёнными под потолком. Оглядевшись по сторонам, я понял, что ребята здесь уже успели неплохо повоевать – забившиеся по углам помещения бесы до моего прихода старательно кошмарили аристократов, но сейчас безвольно зависли в воздухе, не в силах противостоять моей воле.

Один из охранников был прижат к стене и вморожен в ледяной кокон без возможности сопротивляться, тогда как остальные двое уже тихо валялись у подножия здания, если верить докладам бесов. Девчонки явно не теряли времени даром.

Короткий ментальный импульс – и тела вражеских бесов стали растворяться в пространстве – я не желал их подчинять или отправлять назад в преисподнюю, эти твари погибали окончательно. Я чувствовал, как их сущности испепеляются под воздействием моей силы. Они не могли сопротивляться – через десяток секунд их просто не стало.

Одновременно с этим, отдал ментальный приказ Нах-Наху открыть портал в усадьбу – в первую очередь нужно было спасти заложников. Отмечая, как ахнули от появления огромного ежа успевшие освободиться от оков пленники, я встал между ними и Нах-Нахом, успокаивающе поднимая перед собой руку.

– Тишина! Меня зовут князь Черногвардейцев. Я здесь по приказу императора. Сейчас будем вас эвакуировать. Слушать команды и выполнять, тогда уже скоро все вернётесь домой.

– Может, с аристократами повежливее стоит? – усмехнувшись, негромко бросил сбоку Степан.

– Не до соплей сейчас, – пожал я плечами, проходя глазами по залу.

А в следующую секунду все мы дружно встретились взглядами с Викторией и Алисой. В груди что-то сжалось, и сердце забилось чаще. В глазах девчонок застыло столько эмоций: шок, неверие, облегчение. На мгновение время замедлилось, а затем, словно преодолевая последнюю преграду в своих головах, девушки дружно бросились ко мне.

Я шагнул навстречу и сгрёб обеих в объятия, ощущая, как они дрожат всем телом. Опешившие поначалу аристократы, заметив, что их подруги по несчастью полностью доверяют мне, тут же вернули своё внимание на портал и ежа.

– Лёша, ты пришёл, пришёл! – едва слышно выдохнула Виктория, упираясь лбом в мою грудь. Голос сестры срывался. Алиса же просто молча уткнулась в моё плечо, едва слышно шмыгая носом.

– Конечно пришёл, мы бы вас не бросили, – улыбнулся я, поглаживая Алису по спине. – Ну всё, всё, надо скорее уходить, а то мало ли…

– Все в портал! – отметив, что я отвлёкся на девушек, скомандовал Святогор, дополнительно жестами стимулируя бывших пленников скорее покинуть это место.

– Идите, скоро увидимся, – успокаивающе поглаживая девушек, я направил их в сторону светящейся арки.

Оставшиеся молодые аристократы всё ещё находились в замешательстве, многие из них медлили и оглядывались, не веря, что долгожданное спасение пришло так внезапно. А некоторых моим парням пришлось буквально подтолкнуть, чтобы они, наконец, вошли в светящийся разлом пространства, ведущий в усадьбу.

Пока одни люди спешно шагали в портальную арку, а другие обеспечивали безопасность их отхода, я прислушивался к докладам разведки. На подземном этаже сразу несколько десятков верных мне бесов, вкупе с имперскими сапёрами, обезвреживали мины под зданием и вытаскивали их за пределы черты города.

Князь Белорецкий и его люди в это время активно штурмовали первый этаж высотки, но движение внутрь предпочли пока не развивать – удар был только отвлекающим, ведь в случае взрыва остаться под завалами, как недавно несчастные люди Жевахова, им бы точно не хотелось.

Я перевёл взгляд на Викторию, которая, задержавшись, бросила на меня тревожный взгляд, но всё же шагнула в портал. Следом за ней, также оглядев меня с беспокойством, скрылась и Алиса.

– Лом на связи, – достав рацию, произнёс я, отмечая, как последние пленники исчезают в светящейся арке, и она закрывается. – Заложники спасены. Можете работать.

Именно эту команду ждали отступающие от Москвы войска, чтобы дать отмашку засевшим в засаде отрядам идти в атаку. Именно об этом страстно мечтали потерявшие детей аристократы, чтобы с праведной яростью наконец обрушиться на мятежников. Именно этот сигнал ждал император, чтобы начать финальный этап операции по окончательному разгрому терзавших страну предателей.

И тут, неожиданно для всех, в этот момент в помещении внезапно вновь стало темно. Чёрная пелена сомкнулась вокруг, почти мгновенно погружая помещение во мрак.

Я инстинктивно активировал свою силу, развеивая тьму, и едва успел осветить пространство, как перед нами возник силуэт немолодого мужчины, лицо которого мне было более чем знакомо. Силуэт этот тут же материализовался в человеческую фигуру, застывшую в молчаливом наблюдении.

Степан с Максимом синхронно обнажили клинки, которые они ранее успели убрать в ножны, за неимением какой-либо опасности внутри зала.

– Ваше Святейшество… – покачал я головой, до сих пор с трудом веря в то, что именно этот человек оказался нашим главным врагом. – Как иронично.

На самом деле, информация о том, что истинным лидером мятежа является не кто иной как сам Патриарх Святого Ордена, меня бы ни разу не удивила, если бы только не один любопытный факт. Ранее, расследовав дело кражи Вики и Алисы, мы пришли к выводам, что тварь, провернувшая это, однозначно является представителем тёмных сил. И похоже, довольно сильным демоном с необычными способностями. Но вот сочетать в уме этот факт с кровно ненавидящими всё демоническое фанатиками… точнее, с телом самого главного из них – их Патриарха, было, скажем так, критически трудно. Но правда сейчас стояла перед моими глазами, и все сомнения на этот счёт развеялись в один миг. Только вот, вместо них появилось очень много новых вопросов.

– Серьёзно так считаешь? – уловив ход моих мыслей, ухмыльнулся Светлицкий.

– Вполне, – я кивнул. – Особенно интересно, как тебе удалось провернуть это именно с ним, – имея в виду хозяина тела, бросил я. А то, что он был именно одержимым, я видел насквозь – в этом теперь никаких сомнений быть не могло.

Демон в теле духовного лидера Святого ордена, по злой насмешке судьбы носивший благородный титул «Его Святейшество», громко расхохотался. Впрочем, спустя десяток секунд он вновь имел абсолютно серьёзный и невозмутимый вид, пристально изучая меня своим взглядом.

– Довольно легко. Он был совсем не против, – коротко ухмыльнулся одержимый и размазался в пространстве, чтобы через миг оказаться в пяти метрах справа, на месте, где совсем недавно по моему приказу закрылся ведущий в усадьбу портал. – Не отслеживается. Молодец.

По достоинству оценить эту непонятную похвалу и как следует обмозговать её у меня не вышло, так как в этот момент сбоку от меня из изнанки попыталась незаметно вынырнуть демоница с кинжалом в руке, но тут же была встречена уже моей бесовкой. Кали среагировала мгновенно, перехватив оружие и ударив когтистой лапой по лицу твари, ввиду чего незнакомка, взвизгнув, отлетела в сторону.

– Ну во-о-от, не получилось… – по-детски надув щёки, захлопала глазками материализовавшаяся рыжеволосая девушка. – Может, попробуем ещё раз?

– Это что ещё за тварь? – брезгливо оглядев тёмную, бросил я, и следом, с любопытством оглядываясь по сторонам и одновременно скрытно выпуская рой своих светлячков, добавил: – И кстати, где Ваал?

– Ламия – подружка твоей сестры. Тебе не рассказывали? – игнорируя вопрос про демона, бросил Светлицкий, одновременно с этим наблюдая как мои товарищи расходятся по комнате в попытке его окружить с двух сторон.

– Она у тебя такая наивная, – хищно улыбнулась бесовка, но тут же посерьёзнела, когда отметила, как вокруг неё материализуется облако моих звёздочек.

– Ну конечно рассказывала, просто пока свидеться не довелось. Как же здорово, что ты здесь, – сказал я, притворно улыбнувшись и демонстративно щёлкнув пальцами. – Гори, тварь.

В следующие мгновения произошло сразу несколько событий. Рой моих мелких убийц обрушился на демоницу, заставляя последнюю тут же заверещать от боли, и следом же сорвался в атаку Патриарх. Причём движение одержимого было настолько резким и неожиданным, что я едва успел одёрнуть назад голову, отмечая, как в воздухе передо мной рассекает пространство вражеский клинок. Всё это произошло за доли секунды, так что понять, кто из нас напал первым, было просто невозможно.

И если кто-то наивный, как, например, я, думал, что мои товарищи смогут помочь мне в этом бою, то вынужден его разочаровать и разочароваться сам. Помещение резко затянуло чёрным дымом, а на друзей обрушились десятки бесов, пытаясь пробиться сквозь поднятый ими групповой барьер. Естественно, в бой тут же вступили и верные мне демоны, а я сам настойчиво пытался снимать тёмную пелену. Но забегая наперёд, сколько бы я раз ни старался, враг вновь погружал превратившийся в поле боя зал во тьму.

На одних инстинктах отбивая сразу несколько обрушившихся на меня ударов, я шагнул вбок, придерживая противника телекинезом за пятку. Лицо Патриарха от такого действия сразу перекосило злобой. Светлицкий кровожадно оскалился и резкими, рваными движениями устремился в следующую атаку. Демоническая сущность внутри Патриарха придавала ему поистине нечеловеческие скорость и реакцию. Отталкиваясь от пола, он двигался ломаными траекториями, каждый раз находя в моей обороне новую брешь для удара и заставляя прилагать всё больше усилий.

Страннее всего было то, что дар, которым я обычно безотказно противостоял любым тёмным сущностям, на этом противнике работал лишь частично. Или, если быть честнее – практически не действовал. Выдернуть демона из тела человека у меня не получилось ни сразу, ни спустя ещё пять попыток. Похоже, его природа была совсем иного уровня. Он просто внаглую игнорировал эманации моей силы и бился как ни в чём не бывало. Что это? Высшая форма демона или результат объединения с сильным одарённым? Или, быть может, и то, и другое? Хотя, на второе не очень похоже – я так-то одержимых магов встречал уже немало, и ничем подобным они в прошлом не выделялись.

Вокруг нас продолжал бушевать хаос. Я лишь краем глаза замечал силуэты моих друзей и верных бесов, а также смутные очертания демониц, метавшихся по периметру зала и нападающих друг на друга вновь и вновь. Тьма накатывала и отступала, искры магии сверкали повсюду.

Бой не оставлял мне времени на глубокие рассуждения, а любая секунда промедления могла стоить жизни мне или товарищам. Противник атаковал крайне стремительно и жёстко. Каждое его движение было выверено и наполнено холодной, расчетливой яростью, а жёсткие удары, сыпавшиеся на меня со всех сторон, были фантастически быстрыми. Патриарх двигался, будто неподвластный законам земной физики, а его меч – на вид тяжёлый, кованый, по странной прихоти хозяина мелькал в воздухе как невесомый, то и дело обрушиваясь мне на голову.

Я с огромным трудом пытался контратаковать, но понимал, что преимущество в этом бою явно не на моей стороне. И если мои удары, несмотря на все старания, встречали пустоту либо ловкий блок, то атаки Патриарха были безупречны – он буквально наседал на меня, заставляя отступать, скользить вбок и бесконечно защищаться.

Ещё больше пугало то, что демон, в отличие от меня, совсем не уставал. Ни капли напряжения, ни одной лишней задержки дыхания, ни единого сбоя в ритме движений. В его глазах полыхало что-то жуткое – осознание собственного превосходства, уверенность, граничащая с презрением. Я чувствовал, как его холодный, жгучий взгляд прожигал меня изнутри, как каждая секунда боя отнимала у меня силы, а он, напротив, лишь набирал обороты, не давая ни малейшей передышки.

Капли пота стекали по моему лбу, дыхание стало тяжелее. Я рассчитывал бой так, чтобы как можно реже оставаться в полной защите, но к этому моменту мне уже не раз пришлось жаться спиной к стене, едва ли не ощущая холод её каменной поверхности за собой.

– Что, устал, мальчик? – прозвучал его голос, вкрадчивый, пропитанный ядовитым сарказмом. – Уже не так лихо бросаешься вперёд, как в начале?

Я стиснул зубы, продолжая удерживать защиту. Ответ был бы бессмысленным. Слова в бою – лишь пустая трата времени и дыхания.

Где-то сбоку мелькнула вспышка света. Кали и Рикс тоже не могли мне помочь, так как вместе с остальными верными мне демонами были вынуждены постоянно отбивать атаки выныривающих из изнанки вражеских бесов с артефактными клинками в лапах.

Ввиду того, что я был полностью сосредоточен на непрекращающейся серии атак Патриарха, унять пытавшихся меня убить демонов просто не хватало концентрации! Понимание, что я не могу контролировать ситуацию, начинало неслабо давить на меня. И такое со мной происходило, похоже, впервые. Надо в этой односторонней схватке что-то менять… Срочно.

И вдруг, несмотря на всё это, я невольно улыбнулся. Думаю, со стороны было больше похоже на оскал – но улыбнулся. Я внезапно понял, как можно разорвать этот бесконечный изматывающий цикл.

В следующую секунду, вокруг моего тела стала формироваться гигантская сфера, радиусом более полутора метров, из сотен и сотен моих светлячков. Чистая, живая энергия, сотканная из моей силы, заполнила пространство, озаряя стены резкими отблесками и заставляя отпрянуть от этого своеобразного барьера абсолютно всех, кроме Светлицкого. Для бесов это была быстрая смерть, без разницы, кому они принадлежат, а вот Патриарх имел личный барьер, который хоть и подвергался натиску моих звёздочек, но шанса быть ими уничтоженным не имел.

«В атаку!» – ментально прорычал я для своих бесов, тут же меняясь местами со Светлицким. Теперь ни один из демонов противника не сможет подобраться ко мне со спины и нанести подлый удар. Посмотрим как мой враг будет сам справляться с аналогичным давлением.

Правда, резкого перелома всё же не случилось – одержимый демоном одарённый, как бы это странно ни звучало, прекрасно мог пользоваться светлой магией. Демон быстро отметил мою тактику и создал аналогичный моему барьер из концентрата стихии Патриарха. Пусть и не так эффективно, но уже это не позволяло моим бесам подобраться к тёмному вплотную. Ранее я подобных возможностей у светлых отнюдь не замечал.

Впрочем, польза всё равно была. Я определённо почувствовал, как стало легче. Пока противник был вынужден отвлекаться на свою защиту, мне наконец удалось полностью развеять чёрный дым в помещении, благодаря чему Максим со Степаном также смогли полноценно включиться в бой, а не просто глупо размахивать в стороне клинком как слепые котята и постоянно отбрасывать от себя подбирающихся к ним сбоку бесов.

Я отметил это краем сознания, но сосредоточился на главном, продолжая анализировать движения Патриарха и выжидая удачный момент. Мой враг не останавливался, его клинок плясал в воздухе, вычерчивая замысловатые дуги. Я позволил ему атаковать, сам смещаясь и предугадывая траекторию ударов. И в тот момент, когда противник сделал новый выпад, мне наконец удалось подловить его – ловкий шаг в сторону, резкое изменение угла атаки и короткий выпад, отчего мой клинок, движимый всей моей яростью, всей накопленной силой, вошёл в грудь Светлицкого.

Ну как «вошёл»… Остриё артефактного оружия с глухим звоном просто отскочило от кожи Патриарха, будто мой клинок наткнулся не на плоть, а на закалённую броню. В тот же миг на его пальце вспыхнул яркой вспышкой большой камень, оставляя после себя лишь слабое мерцание и следы копоти на коже. Минус один артефакт.

Судя по тому, как злобно вспыхнули глаза Патриарха, случившееся ему явно не понравилось, потому что уже в следующую секунду он сорвался на меня словно бешеный лев, абсолютно не считаясь с собственной защитой. В его движениях появилась жуткая, необузданная агрессия – больше не выверенные выпады, не методичное давление, а хаотичный, смертоносный вихрь атак. Я резко отшатнулся, не успев даже вздохнуть. Уворот! Шаг в сторону! Уклон! Попытка контратаки – тщетная, блок! Снова шаг в сторону, опять уклон. Демон преследовал меня с неутомимой настойчивостью, а его лицо, искажённое гримасой ярости, теперь казалось совершенно нечеловеческим.

Мои мышцы напряглись до предела, а пот по лбу уже тёк ручьями. Я чувствовал, как пространство вокруг нас будто сжимается, стены словно стали ближе, а воздух – тяжелее. Затхлая, тёмная комната с низким потолком и массивными колоннами, поддерживающими своды, теперь стала казаться смертельной ловушкой. Пыльные каменные стены покрыты трещинами, кое-где остались потёки крови – чьи-то засохшие следы с прошлых сражений. Едва уловимые всполохи магии, мерцающие в воздухе после каждого столкновения артефактных клинков, освещали помещение неровными бликами, превращая тени на полу в какую-то жуткую картину.

Я отчётливо видел, как мои удары попадают в цель – ещё один резкий выпад, и клинок разрезает воздух, цепляя горло противника. Кровь? Нет! Он даже не поморщился – снова ослепительная вспышка, ещё один артефакт сгорел. Чёрт, да сколько же у него этих проклятых камней?!

Таким образом уклоняясь и уходя в сторону, я сумел ещё как минимум один раз достать горло противника, а также отметил две успешные атаки своих друзей, но Светлицкому всё было нипочём. Ещё несколько сгоревших артефактов на теле врага – и всё. Я уже не успевал считать, сколько защитных реликвий он потерял. Казалось, что чем больше их уничтожалось, тем яростнее он становился.

Но затем всё же произошёл перелом – последний удар, доставшийся Патриарху от сделавшего резкий выпад Степана, наконец-то пустил ему первую кровь. Клинок пробил плечо противника насквозь, и на серую каменную плиту закапала тёмная, густая жидкость. Но радоваться было рано. Лидера мятежников это не только не остановило, но даже и не замедлило – демон крутил клинком, абсолютно не замечая травмы, и это не могло не напрягать.

– Руки ему руби! – донеслось со стороны Максима. Его голос был полон злобы и отчаяния.

Только вот исполнить сказанное оказалось труднее, чем думалось. В тот же миг тело демона размылось в пространстве – жуткое зрелище, будто он растворялся в воздухе, становясь смазанной тенью, чтобы через мгновение появиться где-то в стороне. Скорость и непредсказуемость его перемещения вызвала во мне нешуточную тревогу, почти граничащую с паникой. Я едва успел развернуться, когда краем зрения заметил, как неожиданно повалился на пол Степан, придерживая рану на животе – наши артефакты также попрощались с нами в этом бою.

– Ах ты сука! – взревел Аверин, его гнев был почти осязаем, когда он бросился на демона, размахивая мечом.

Бой продолжался. Минуты текли, будто растягиваясь в бесконечность, кровь была повсюду. Измазаны ею были абсолютно все: и я, с ранами на левом плече и на груди, и Максим, с полосой через всё лицо, где его едва не достал один из ударов демона. Моё дыхание стало тяжёлым, а руки уже давно дрожали от напряжения. У меня сгорели целых два артефакта – подаренный Меншиковой и тот, что сделал когда-то себе сам. Пришлось пожертвовать ими, когда бес срывался на друзей. У Максима и Степана – по одному. Последнего, к слову, пришлось приказать в срочном порядке отсюда эвакуировать – пользы от Астапова в бою уже не было, а погибнуть от банальной потери крови я ему позволить не мог.

В эти минуты я страстно жалел, что не обвешал себя и товарищей такими полезными камнями с ног до головы…

Но больше всего всё-таки досталось самому Патриарху: у него по локоть отсутствовала левая рука, была пробита грудь и шея, имелось несколько глубоких ран в животе и даже вытек один глаз. Мешало ли это Светлицкому вертеться между нами словно вошь на гребешке и продолжать эффективно сражаться? Нет. Пока мы терпели боль, превозмогали и пытались отсечь ублюдку ещё одну конечность, он и не думал уставать и переживать о какой-то там потере крови. Его движения не замедлялись, он не ослабевал. Лидер мятежников всё ещё кружил вокруг нас, уворачиваясь от атак и отвечая резкими, убийственными ударами.

В этот момент я понял главное: в этом бою нам не дадут победить обычными методами. Враг не был просто одержимым человеком. Он был чем-то совершенно иным, доселе неведомым. Это существо не должно было существовать в нашем мире. Но оно существовало. И оно было сильнее нас.

Глава 3

Внезапно, дверь в помещение с силой распахнулась, ударившись о стену, и внутрь ворвался отряд из десятка одарённых. Ледяные наросты, созданные Алисой и намертво блокировавшие вход, куда-то бесследно исчезли. С клинками наперевес, разбегаясь по обе стороны от двери, бойцы слаженным строем растекались по помещению, окружая нашу замершую при их появлении тройку. Вслед за своими людьми внутрь вошёл и сам Белорецкий – высокий, статный, с холодным, строгим взглядом, цепко изучающим обстановку.

Появление такой подмоги – серьёзный перевес в нашу сторону, и враг это хорошо понимал. Светлицкий, правда, даже на мгновение не запаниковал, а только лишь недовольно дёрнул щекой, сложив губы в одну тонкую линию.

На секунды в зале воцарилась гробовая тишина. Евгений Константинович уставился в лицо одержимому Патриарху и следом гневно сощурился. В следующий миг от князя в сторону Светлицкого пошла мощная волна энергии его стихии. Одновременно с этим, ещё одна волна стала расходиться от него полукругом, очень быстро, буквально на глазах, затягивая все стены, а затем наверняка и окна в помещении толстым слоем льда. Сила Белорецкого очень впечатляла и не могла не вызывать уважение. Температура в помещении также стремительно падала.

Не теряя времени, пока враг отвлёкся на новые вводные, я шагнул вперёд, делая резкий выпад в сторону Патриарха, желая наконец закончить эту историю. Но противник, увы, оставался начеку. Его движения были хищными, плавными, а реакция – молниеносной. Наверняка уже ощущая на себе силу вытянувших в его сторону рук одарённых, демон в какой-то момент вновь размазался в пространстве и скользнул в сторону ближайшего окна.

Похоже, Светлицкий не оценил перспективы остаться в ледяной ловушке ослабленным и без артефактов наедине со столькими противниками.

– Держи его! – надрывно выдавил Максим.

Я едва ли не кожей ощутил, как воздух содрогнулся от мощи, сгустившейся в одной точке пространства – даже князь Белорецкий не стоял без дела, наравне с другими силой телекинеза пытаясь удержать на месте одержимого Патриарха.

Однако тщетно. Светлицкий, пусть и не без труда, но всё же выскользнул из захватов сковывающих его сил и в последний момент выскочил через не успевшее покрыться льдом окно наружу. Стекло вылетело с резким гулом, разлетаясь осколками, и через мгновение демона уже здесь не было. Свежий морозный воздух ворвался в зал, как бы ставя точку в этом тяжелейшем бою.

В этот момент внутри меня будто что-то надломилось. Гнев ударил в голову, а кровь застучала в висках набатом.

– С-сука-а-а… – яростно прошипел я, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в кожу.

Мы тут рисковали жизнями, проливали кровь, старались изо всех сил, а этот ублюдок в один момент просто берёт и без особых усилий исчезает… Растворился в ночи, смеясь нам в лицо! Означает ли это, что он мог сделать это в любой момент и раньше, при действительном риске для своей жизни? Думаю, да.

Руки подрагивали. Бешенство, казалось, сковывало каждую клетку тела. Душа рвалась в бой докончить начатое, но было банально не с кем. Да и физическое состояние, надо быть честным, оставляло желать лучшего.

«Не вздумайте упустить его из виду!» – рыкнул я на своих бесов, отдавая приказ чтобы те следили за перемещениями Светлицкого и ни в коем случае не потеряли его из поля зрения своих «радаров».

Тёмные тут же разлетелись, растворяясь в тенях, в то время как я глубоко выдохнул, восстанавливая дыхание и успокаивая нервы. Несмотря на шквал испытываемых эмоций, самообладание меня не подводило, позволяя внешне выглядеть относительно спокойным. По крайней мере, мне хотелось так думать.

В этот момент моё внимание привлёк голос Белорецкого:

– Ты цел? – отметив, что угроз больше нет, бросил оказавшийся сбоку князь.

Я повернул голову, встречаясь с его оценивающим взглядом. Евгений Константинович был сосредоточен и спокоен. Хотя, если приглядеться, становилось видно, что он не меньше моего недоволен, что противнику удалось сбежать. А ещё, князь явно не ожидал, что противник окажется настолько силён.

– Так себе, но жить буду. Максима проверьте, – бросил я, кивая в сторону друга.

Аверин, за неимением в помещении какой-либо мебели, просто плюхнулся на пятую точку, прислонившись спиной к ближайшей обледеневшей стене. Но казалось, Максим этого даже не замечал – взгляд товарища был расфокусирован. Он смотрел перед собой, будто не видя ничего вокруг, но меч из рук выпускать не спешил.

Князь коротко кивнул, и к Максиму тут же подбежали двое мужчин, оперативно приступив к осмотру его повреждений. Ко мне тоже подошёл один из бойцов, на что я молча показал ему пару имеющихся ран.

– Без лекаря не обойтись, – после короткого осмотра констатировал мужчина, поворачиваясь на князя. – Нужно уходить.

Белорецкий ещё раз внимательно огляделся, оценивая обстановку. Его взгляд на мгновение задержался на покрытом инеем полу, где до сих пор беспорядочно валялись пластмассовые хомуты и две пары наручников, которыми, очевидно, сковывали удерживаемых здесь пленников.

– Девочки в усадьбе? – настороженно поинтересовался князь, переводя взгляд на меня.

– Да, – хмуро кивнул я. – Полагаю, и нам пора. Вы готовы?

– Да, можешь переносить.

Я ещё раз глянул на разруху вокруг. Тело протестовало против движения, неожиданно стала сильнее напоминать о себе боль. Видимо, приток адреналина спадает и меня ждёт волна не самых приятных ощущений.

***

– Как думаешь, быстро опомнятся? – произнёс Романов, буравя взглядом развернувшуюся в нескольких десятках метров от него картину.

– Хотелось бы, чтобы это происходило как можно дольше, Ваше Высочество, – задумчиво бросил стоявший рядом мужчина в военной форме. Он скрестил руки на груди, холодным, оценивающим взглядом также наблюдая за происходящим. – Надо бы надолго отбить им желание на наши земли лезть.

– Вот и я так думаю, – серьёзно кивнул Глеб Владимирович, не отводя взгляда от портальной арки.

Со стороны могло показаться, что принц напряжён, но знающие его люди без труда могли разглядеть в его взгляде едва сдерживаемый азарт. Вряд ли это можно было назвать удовольствием, но в происходящем чувствовалась некая правильность, логичность, как в неизбежном наказании за попытку переступить черту дозволенного.

Высокая и широкая аномалия, открытая внутренним врагом в одном из лесов, находившихся в непосредственной близости от императорского дворца, освещала своим ярким сиянием всю ближайшую округу. Иссиня-белые всполохи магической энергии плясали на стволах деревьев, создавая зловещие тени. Казалось, будто и сам лес наблюдал за происходящим, напряжённо затаив дыхание. Однако, не свет портала приковывал внимание находившейся здесь группы людей – куда приятнее им было наблюдать, как выныривающие из огромной портальной арки экипированные солдаты и тяжёлая боевая техника тут же проваливаются в другую аномалию.

Она, к слову, ничуть не меньших размеров, но расположенная в горизонтальной плоскости, распахнулась прямо подле соседствующего пробоя. Это был изящный стратегический ход, заранее просчитанный с математической точностью: любой непрошеный гость или объект, появляющийся из первого портала, тут же проваливался вниз, перемещаясь на этот раз очень и очень далеко от земель Российской Империи.

Десятки, а затем уже сотни солдат, вместе с громыхающей бронетехникой, рёвом своих моторов, на короткий миг сотрясавших воздух, выходили из сияющего марева. Гусеницы танков толком не успевали коснуться поверхности, как мгновенно тонули в подрагивающей тёмной бездне второго портала, искрящегося тонкими голубыми молниями.

– Говорят, бесконечно можно смотреть на три вещи, – несколько раз моргнув, начал Артём Александрович, начальник охраны цесаревича. – Мне кажется, мы только что открыли четвёртую.

– Истину глаголите, сударь, – с нескрываемым наслаждением в голосе бросил стоявший рядом мужчина из числа телохранителей, не отрывая взгляда от завораживающего зрелища.

Периодически кто-то из появлявшихся из портала солдат успевал вскрикнуть, но голоса тут же обрывались, утопая в последующей тишине. Едва слышные переговоры охраняющих принца бойцов, да редкий хруст ломающегося под сапогами военных снега немного разбавляли напряженную атмосферу, но сосредоточенное внимание одарённых ни на миг не ослабевало.

Воздух пах озоном, лесной свежестью и вместе с этим – выхлопными газами. Вонь двигателей, в отличие от самих бронемашин, успевала задерживаться в этом мире.

Порыв ветра прошелестел среди деревьев, качнув чёрные кроны, на мгновение заглушив отдалённые звуки.

– У нас всё готово, – внезапно произнёс материализовавшийся в нескольких метрах от цесаревича демон.

Голос тёмного был ровным и лишённым эмоций, но охрана, тем не менее, неприятно поморщилась, когда ощутила его присутствие. Тёмная сущность, скрытая в его облике, порождала необъяснимое отторжение – даже у тех, кто к подобному уже привык.

Глеб Владимирович слегка повернул голову, окидывая демона беглым взглядом. В его глазах не было напряжения или отвращения – лишь деловое безразличие.

– Отлично. Действуйте согласно плану, – чётко произнёс принц.

Демон коротко, безэмоционально кивнул, и в тот же миг его фигура растворилась в пространстве, исчезая, словно его здесь и не было.

Цесаревич вновь перевёл взгляд на портал.

Зрелище не теряло своей завораживающей сути: войска врага, словно вода, льющаяся из крана, продолжали безостановочно проваливаться в бездну. Если кто-то и сомневался в незавидной судьбе пытавшихся ступить на землю Российской Империи врагов, то не принц. Он их короткий путь себе представлял весьма отчетливо.

***

– Герцог Ратленд! Разрешите, Ваша Милость! – произнёс мужчина в военной форме, поднимаясь по ступеням трибуны. Голос офицера прозвучал резко, почти тревожно, нарушая устоявшуюся здесь тишину.

Аристократ неспешно поднял голову, задержав взгляд на говорившем. Его глаза были холодными, внимательными, приученными к анализу. Лицо – будто выточенное из мрамора, неподвижное, выдающее только лёгкое недовольство этим внезапным вмешательством.

Мужчина неспешно кивнул, приглашая офицера подойти ближе и выложить то, с чем явился. Тот, оправив мундир, быстро преодолел последние ступени, стараясь не показывать нервозности перед высоким начальством.

– Происходит что-то странное, сэр, – начал офицер, выпрямляясь по стойке смирно. – Генерал Стэмфорд должен был выйти на связь ещё пять минут назад, но до сих пор никакой информации от него не поступало.

Ратленд медленно приподнял бровь, однако ничего не сказал. Вокруг трибуны раздались тихие перешёптывания. Пять минут – казалось бы, не критичный срок, но в условиях военной операции подобные несостыковки редко означали что-то хорошее.

– Может, воюют? – нахмурился стоявший сбоку граф Беркли. Он сложил руки на груди, окинув окружающих напряжённым взглядом.

– Или...

– Что говорит спутниковая разведка? – неожиданно резко спросил герцог, фокусируя взгляд на офицере.

– Небо над Москвой затянуто тучами, сэр. Мы не имеем возможности отслеживать обстановку в реальном времени, – угрюмо отозвался офицер. В его взгляде читалась досада, смешанная с нотками вины.

На миг на трибуне возникла гробовая тишина. Было слышно лишь потрескивание раций, приглушённые команды, разносящиеся среди военных внизу, и далёкие звуки моторов ждущих своей очереди машин. В воздухе повисла тревога, почти осязаемая, густая, как перед надвигающейся бурей. Даже время, казалось, замерло. Все взгляды были прикованы к герцогу, ожидая его следующего шага.

– Остановить колонну! – громогласно объявил Ратленд.

Приказ тут же был подхвачен офицерами связи, и через секунду по рациям загремели повторения команды. Через несколько мгновений армейская техника и пешие батальоны, шедшие в плотном строю, начали медленно останавливаться. Машины, громыхая гусеницами и двигателями, замирали на месте, а солдаты невольно поворачивались в сторону трибуны, ожидая дальнейших распоряжений.

– Связь могут и глушить, но это надо проверить, – задумчиво бросил граф Сондерс, поглаживая подбородок. Он выглядел встревоженным, но его тон оставался ровным.

– Меня больше удивляет, почему вы этого не сделали сразу! – раздражённо бросил Ратленд, повернув голову и окинув мужчину пронзительным ледяным взглядом.

Наступила короткая, тяжёлая пауза. Граф, казалось, побледнел, затем резко покраснел, и следом через силу вымолвил:

– Исправимся... – он опустил глаза, коротко поклонился и уже собрался было покинуть трибуну, но герцог приподнял руку, не давая ему уйти.

– Мистер Сондерс… Я хочу, чтобы вы лично отправились в портал, оценили обстановку и вернулись назад. После чего жду ваш доклад, – медленно произнёс Ратленд, не оставляя пространства для возражений.

Лицо графа от таких слов удивлённо вытянулось, но спорить с герцогом он всё же не осмелился. Только медленно кивнул, заставляя себя сохранять серьёзное выражение лица.

– Будет сделано, сэр, – ответил он с кратким поклоном и тут же поспешил удалиться.

– Досадная ошибка... – поджав губы, бросил Беркли, наблюдая за тем, как Сондерс спешно покидает трибуну.

Герцог перевёл на него взгляд и ровным, хладнокровным голосом добавил:

– Вас это тоже касается, Джеймс. Следуйте вместе с Сондерсом и дайте мне знать, что происходит по ту сторону.

Граф напрягся. Он был недоволен этим поручением не меньше своего уже успевшего покинуть трибуну коллеги. Однако, возражать по примеру Сондерса также не посмел. Его губы плотно сжались, а взгляд стал жёстким. Он знал, что Ратленд не терпит возражений, а главное – он не любит слабость. А позволить сомневаться в себе граф не собирался. Какая бы опасность их там ни ждала, он был более чем уверен, что легко сможет вернуться назад.

– Как прикажете, сэр, – выдавил аристократ, коротко кивнув, а затем молча последовал вслед за Сондерсом, исчезая в рядах солдат.

Ратленд вновь перевёл взгляд на светящуюся аномалию, а затем на застывших в строю бойцов. Внутри него зарождалась тень неприятного сомнения, что в такой ответственный день не могло не раздражать. Что-то подсказывало ему, что всё это не закончится так просто.

***

– Папа?! – Алиса резко поднялась со стула, едва не опрокинув его назад, и тут же сорвалась с места, спешно сокращая расстояние с отцом.

Князь Белорецкий быстро развернулся к дочери и с облегчением подхватил её в объятия, крепко прижимая к себе. Я на миг задержал взгляд на них, но не стал мешать их радостному воссоединению и прошёл мимо, осматривая гостиную. Людей здесь сегодня собралось на редкость много.

Отряд моей охраны, со Святогором во главе, стоял чуть в стороне, но все как один внимательно следили за мной. И, судя по выражениям их лиц, были они в крайней степени недовольны. Ещё бы.

Также среди присутствующих были спасённые пленники, в количестве полутора десятка человек, я с Максимом, ну и князь Белорецкий со своими людьми. И всё это в моей скромной усадьбе, явно не предназначенной для такого большого количества гостей. Точнее, места-то хватало, а вот мебели…

– Давайте толпиться не будем, для охраны есть соседнее помещение. Святогор, будь добр, размести людей, – с молчаливого согласия князя произнёс я, делая вид, что не замечаю хмурого взгляда дяди.

Святогор медленно вдохнул, посмотрел на меня, а затем коротко кивнул и приглашающим жестом направил толпившихся гвардейцев Белорецкого в соседнюю комнату.

Я прекрасно понимал, почему дядя был в таком настроении. Но отправить спасённых аристократов, среди которых были Алиса и Вика, в мою усадьбу без достойной охраны я просто не мог – даже мысли об этом не допускал. Мы их один раз уже потеряли, и более я такого допускать был не намерен.

Только вот этот благородный ход едва не стоил мне жизни. И дядя отлично это понимал. Он был прекрасно осведомлён о количестве защищавших моё тело артефактов, и видя наличие сочившихся кровью ран на мне, однозначно делал вполне логичный вывод, что ныне этой защиты более не существует.

А это значило только одно – случившийся бой пошёл не по плану. Более того, была реальная угроза моей жизни, и предостеречь от этого, по идее, как раз и должна была охрана. Только вот я собственноручно её от себя отделил, что явно шло вразрез со всеми инструкциями службы безопасности.

Естественно, Святогора это немало бесило. Однако, он мог сколько угодно смотреть на меня исподлобья, поджимать губы и сверлить взглядом, но у него не было выбора – тут оставалось только смириться. Пока у меня нет личной армии и других доверенных лиц, такие ситуации так или иначе будут повторяться.

Я ощутил лёгкое головокружение. Не смертельное, но неприятное. Пора было что-то с этим делать.

– Лёша, да ты ранен! – вдруг раздалось рядом.

Я повернул голову и встретился с обеспокоенным взглядом Алисы. Отпрянув от отца, она, прижав ладошку ко рту, быстро подошла ко мне, не обращая внимания ни на кого из окружающих. Глаза девушки взволнованно скользнули по моей одежде, отмечая порванную ткань и пятна запёкшейся крови. Её пальцы дрожали, когда она коснулась моего плеча, будто пытаясь оценить, насколько серьёзна рана.

Сцена вышла довольно неловкой: мы вроде как хотели обняться и даже потянули руки друг к другу, но на середине движения оба остановились, не желая показывать лишних эмоций на людях.

– Да нормально с ним всё, – неожиданно донеслось со стороны Белорецкого, хмуро смотревшего в нашу сторону.

Княжна тут же недовольно оглядела отца, а затем повернулась ко мне, ещё раз внимательно уставившись на моё плечо и грудь. После чего взгляд девушки плавно переместился на стоявшего неподалёку от меня Аверина.

– Господи, и Максим! – ропот Алисы стал громче, когда её внимание сконцентрировалось на страшной полосе, пересекавшей его лицо.

Максим в ответ по привычке лишь устало усмехнулся, но тут же скривился от боли и аккуратно расслабил лицевые мышцы. Алиса сжала губы, явно собираясь сказать что-то ещё, но вместо этого повернулась к отцу.

– Папа, им срочно нужен лекарь! И куда дели Стёпу?

Евгений Константинович на миг завис, но затем как ни в чем не бывало, оглядывая дочь, ответил:

– Где ваш Степан, мне неведомо. А Пётр Иванович остался при полевом госпитале. Там у него было много работы, поэтому на задание мы его с собой не брали. Можно доставить Озёрского сюда, либо самим к нему переместиться.

Знакомая фамилия невольно вызвала у меня улыбку и теплоту на сердце – граф не раз выручал меня и моих друзей с самого детства. Но с тех пор мы уже давно научились обходиться без его помощи, стараясь не дёргать важного человека по пустяковым травмам.

В комнате повисло напряжённое молчание. Пока я размышлял на эти темы, невольно заметил, как в этот момент Белорецкий слегка хмурится. Не оттого, что не хотел помочь, а скорее потому, что слегка напрягался от поведения дочери. Он задержал взгляд на Алисе, затем перевёл его на меня. В его глазах было что-то такое, что мне было трудно расшифровать.

Алиса же эмоций отца словно не замечала. Лицо девушки не покидало выражение крайней взволнованности: казалось, она мысленно прокручивала воспоминания из плена и проецировала то беспомощное состояние на нас с ребятами. В общем, как и любят многие женщины – накручивала и переживала.

– С ним всё хорошо, Алиса. И насчёт лекаря тоже не переживайте, – произнёс я, стараясь звучать спокойно и уверенно. – Сейчас демоны кого-нибудь притащат.

Взгляд княжны оставался тревожным, но она кивнула, глядя, как я на мгновение останавливаю своё внимание на спасённых аристократах. Бывшие пленники внимательно следили за происходящей сценой, не издавая при этом лишних звуков.

– А где Вика? – спросил я, вспомнив, что не видел её со времени возвращения.

– Наверху, – тут же откликнулась Алиса. – С девочками переодевается. Бесы больше туда никого не пустили.

«Ваша сестра сейчас спустится, господин», – внезапно донёсся в моей голове спокойный голос Кали. – «Мы уже дали ей знать, что вы вернулись».

– Даже тебя? – удивился я, слегка нахмурив брови. На этих словах я неспешно направился в сторону камина.

– Нет, мне никто не препятствовал, – ответила княжна, следуя сбоку и придирчиво оглядывая мои раны. – Я сама решила остаться здесь. Болит?

– Болит только моё уязвлённое эго… – буркнул я себе под нос, пересекаясь взглядом с Евгением Константиновичем. Князь внимательно следил за нами со стороны, но в разговор не вмешивался. – Вы как сами? Оклемались?

– Вроде нормально… – тихо ответила Алиса, хотя по её лицу было заметно, что пережитый стресс девушку ещё не отпустил.

На этих словах я плюхнулся в освободившееся при виде окровавленного меня кресло возле камина, параллельно мысленно распоряжаясь, чтобы бесы принесли из других комнат больше стульев: людей в гостиной было непривычно много, и всем хотелось хоть как-то устроиться.

– Прошу, Ваша Светлость, – я обратился к Белорецкому, указывая на кресло напротив себя и жестом предлагая сидевшему там молодому человеку уступить место.

Тот недовольно вскинул брови, одарил меня подозрительным взглядом, но всё же встал и, едва слышно фыркнув, направился на кухню. Я удивлённо проследил за ним взглядом, но тут же отвлёкся, услышав знакомое покашливание.

В этот момент в гостиную вошёл Степан. Он был забинтован и, судя по внимательному выражению лица, уже успел немного прийти в себя. За ним следовали две девушки в белых медицинских халатах, каждая с сумкой, набитой флаконами и инструментами. Один взгляд на них напомнил мне о том, насколько мы все сейчас исчерпаны и как остро нуждаемся в помощи.

– Добили? – первое, что вырвалось из уст уставившегося на меня товарища.

Я молча качнул головой из стороны в сторону, не желая произносить ответ на этот вопрос вслух, и следом перевёл взгляд на знакомое лицо одной из лекарей.

«Да ёп… Вы что, издеваетесь? Никого другого не нашлось?» – ментально рыкнул я на бесов, будучи явно не в настроении. Ответственный за это Рикс тут же возник у моей правой руки.

«Господин, это был ближайший госпиталь к месту боя», – вежливо ответил он. – «Если прикажете, мы можем поискать кого-то другого, но на это потребуется время».

«У вас всегда одни и те же отмазки… Я начинаю подозревать, что вам просто нравится создавать мне такие ситуации. Оставь уже как есть», – вздохнул я, не отводя взгляда от девушки.

Черкасова, а это была именно она, ситуацию оценила крайне быстро и столь же мгновенно поняла, что от неё требуется. Я видел, как в её глазах мелькнуло напряжение – не страх, не сомнение, а именно осознание ответственности. Подойдя к нам, Дарья бегло пересеклась со мной взглядом, но тут же сосредоточилась на окровавленном плече, будто отстранившись от всего остального.

– Сможешь помочь? – выдавил из себя я, нарушая возникшую тишину.

– Будто у меня есть выбор, – негромко, чтобы слышал только я, бросила девушка.

Я понимал, о чём она. Демоны в таких случаях с лекарями не церемонились – попросту вытаскивали их в нужное место, не предоставляя времени на раздумья или права отказаться.

– Одно слово, и тебя вернут назад, – произнёс я, не желая её к чему-то принуждать. Черкасовы были явно не теми, у кого я хотел бы брать в долг.

Дарья на миг замерла, явно взвешивая ситуацию, но в следующую секунду её лицо приобрело прежнюю сосредоточенность.

– Помогу, – после короткой паузы ответила она, чуть поджав губы.

Я лишь молча кивнул, ощущая как приятное тепло растекается по телу.

Пока Черкасова занималась моими ранами, а Максимом была занята другая девушка-лекарь, вниз успела спуститься Вика вместе с Машей и Алиной. Их появление отвлекло часть собравшихся – среди бывших пленников прошёл едва слышный ропот, дети влиятельных аристократов украдкой бросали взгляды на девушек, оценивая их вид и состояние.

Маша, поприветствовав нас, тут же отошла со Стёпой в сторону, принимаясь сканировать его тело. Голос девушки затерялся среди приглушённых разговоров. Вика и Алина же направились к нам, заняв места рядом с Алисой. Сестра прежде подошла и чмокнула меня в щёку, с переживанием во взгляде оглядев раны. Но задавать вопросы и мешать работе лекаря предусмотрительно не стала, за что я был ей очень благодарен.

Мне было немного забавно наблюдать, как обмениваются взглядами Максим с Алиной – это было почти незаметно, но достаточно очевидно для того, кто знает, на что смотреть. Однако виду я подавать не стал. Ещё не хватало, чтобы князь это заметил. Хотя… думаю, он и так давно всё знает. Или нет?

Повисла напряжённая тишина. Только потрескивание огня в камине да приглушённые голоса из-за кухонного стола нарушали её. Кто-то осторожно передвинул стул, кто-то откашлялся, но в целом атмосфера оставалась натянутой – всем уже стало ясно, что враг не уничтожен и опасность, как таковая, никуда не делась.

– Тебе известно, где он сейчас находится? – первым нарушил тишину Белорецкий, по всей видимости, нарочно не называя Патриарха ни по имени, ни по титулу.

Я поднял взгляд на князя. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах отчётливо читалась тревога.

– Доподлинно, – кивнул я, отмечая, как при этих словах внимание присутствующих стало ещё острее.

– Строишь какие-то планы? – голос Белорецкого был ровным.

– Добить, дядя Женя, – машинально повёл я плечом и тут же поморщился от боли. – Какие тут ещё есть варианты? В живых его оставлять точно нельзя.

– Не двигайся, пожалуйста, – раздалось над ухом от Дарьи.

Белорецкий, не сводя с меня взгляда, чуть наклонил голову, словно взвешивая мои слова.

– Нужно готовить совместную операцию. Не стоит рисковать, Алексей, – будто понимая, что вмешивать других в эту битву я не горю желанием, произнёс он.

Я усмехнулся, покачав головой.

– С одной стороны, вы правы. А с другой… он же опять просто сбежит. Судя по тому, что произошло, не горит он желанием биться на невыгодных для себя условиях.

– И поэтому ты хочешь пойти на него один? – скептично изогнул бровь Белорецкий.

– Ну почему же один… – бросил я, покручивая в левой руке родовой перстень.

Глава 4

– Сколько прошло? – не отводя пристального взгляда от резкого мерцания портала, спросил герцог.

– Три минуты, Ваша Милость, – тут же отрапортовал офицер, находившийся недалеко от лестницы.

Ратленд напрягся. Этого времени однозначно было достаточно для того, чтобы выполнить поставленную задачу как минимум несколько раз. Но ни один из отправленных людей так и не вернулся. Ни граф Беркли, ни Сондерс, ни несколько десятков тысяч солдат вместе с сотнями единиц боевой техники. Всё исчезло в неизвестности на том краю проклятой аномалии.

Мужчина не отводил взгляда от портала, пульсирующего ярким голубым свечением. Факт наличия какой-то неизвестной проблемы был налицо, как и то, что рисковать и продолжать движение войск через аномалию теперь ни в коем случае нельзя. Но вот что делать дальше… дилемма нешуточная.

Отправлять очередную группу на разведку, когда не вернулись те, кто уже ушёл? Глупо. Недальновидно. Фактически – бессмысленно, если не самоубийственно.

Закрывать портал, учитывая сложившуюся опасность и угрозу неизвестного характера, тоже казалось чем-то диким – огромное количество верных империи солдат оставались по ту сторону, и пока нет данных об их судьбе, закрывать им возможность вернуться назад – форменное предательство. Да и как это будет воспринято оставшейся здесь армией солдат, боевые товарищи которых уже шагнули в разлом?

Ратленд сжал кулаки, хмуро наблюдая за подёргивающимся сиянием аномалии. Мысли в голове метались молниями, одна сменяя другую за мгновения, выстраивая десятки возможных сценариев. Внутренний монолог герцога сводился к поиску решений, но каждый вариант казался провальным.

– Оградить портал. Быть готовыми к тому, что оттуда может выйти враг, – холодным тоном бросил аристократ.

Офицер тут же кивнул, достал с пояса рацию и принялся дублировать приказ. Несколько человек тут же бросились выполнять распоряжение, и уже через полминуты всё вокруг вновь пришло в движение. Военные двигались быстро, расставляли укрепления, перегруппировывались и создавали защитные рубежи.

Минуты тянулись мучительно медленно. Чем больше проходило времени, тем сильнее гасла надежда, что трагедии удастся избежать. Многие, в том числе и сам Ратленд, внимательно смотрели на сверкающий голубым сиянием разлом, в ожидании хоть каких-то новостей, но тщетно. Но больше всего находившихся в недоумении военных терзала неизвестность.

Десятки различных вариантов произошедшего и развития событий роились в голове герцога, а разрывающая душу неопределённость и чувство ответственности за маячивший провал едва ли не впервые за долгую безупречную жизнь аристократа заставили его по-настоящему испугаться. И достойного выхода из складывающейся ситуации, с возможностью сохранить лицо перед королём, Вильям, к его огромному сожалению, не видел.

Бабах! Бабах-бабах! Бабах-бабах-бабах!

Серия мощных, оглушительных взрывов потрясла базу, разнося в щепки буквально всё вокруг. Земля содрогнулась, а воздух наполнился огнём, криками, хаосом. Первым же ударом снесло генеральскую трибуну. Она просто перестала существовать. Мир качнулся, и взрывная волна, смешанная с ослепительным жаром, бросила Ратленда и офицеров прочь, на десятки метров.

Герцог не сразу понял, как оказался на земле. Воздух был полон раскалённого дыма. Где-то совсем рядом раздавались вопли раненых, грохот рушащихся конструкций, треск огня. Всё смешалось в хаосе.

Его пальцы сжали в кулак горсть земли, а в лёгкие ударил едкий запах горящего металла. Аристократу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он лежит на боку, на холодной земле, а вокруг него валяются тела – кто-то шевелился, кто-то уже нет. Далеко не все военные на этой базе были одарёнными, имеющими личный барьер. Но и эта защита не всегда могла спасти, особенно если враг бил крайне опасными для всего живого зажигательными снарядами.

Голова громко звенела, в ушах стоял протяжный гул, но сквозь него начали прорываться резкие крики командиров, пытающихся привести солдат в чувство.

Герцог силой заставил себя сфокусировать взгляд. И первое, что он увидел – клубы дыма, застилавшие окружающее пространство. Генеральская трибуна была разрушена полностью, обломки вперемешку с землёй и телами образовали уродливую картину военного бедствия. Пахло гарью, расплавленным металлом, кровью и странным, но характерным для этого вида боеприпасов, удушливым чесночным запахом.

Кто-то натужно застонал неподалёку. Выжившие солдаты, отброшенные взрывной волной, с трудом пытались подняться, опираясь на оружие. Один офицер в паре десятков метров сбоку корчился на земле, сжимая окровавленный бок. Вдалеке виднелись охваченные пламенем машины.

Аристократ скрипнул зубами, вытирая со лба пот и грязь. Поднимаясь с места, он почувствовал накатывающий приступ ярости и застилающего разум гнева.

– Нужно срочно закрыть этот чёртов портал…

***

– И поэтому ты хочешь пойти на него один? – скептично изогнул бровь Белорецкий.

– Ну почему же один… – бросил я, покручивая в левой руке родовой перстень и чувствуя, как холодный металл давит на кожу. – От подстраховки не откажусь. Только мне нужно немного времени оклематься и решить пару дел.

Белорецкий одарил меня подозрительным взглядом, явно размышляя на тему того, какие такие дела могут сейчас оказаться важнее скорейшего решения проблемы с одержимым главой Святого ордена. Было видно, что ему не по душе идея бездействовать, вместо того чтобы логично заниматься поисками и добиванием общего врага.

– Главное, чтобы Патриарх никуда не сбежал за это время.

Я улыбнулся, подняв на него взгляд.

– О, дядя Женя, а вот за это можете точно не переживать.

Князь коротко кивнул, затем поднялся с места, расправил плечи и промолвил:

– Хорошо, раз ты так уверен. Буду ждать твоего звонка. А пока, коли появилось время, мне нужно увидеться с императором. Твои демоны перенесут нас ко дворцу?

Утвердительно кивнув, я попытался подняться с места, но Белорецкий меня остановил открытой ладонью.

– Не провожай меня, лечись.

Дарья что-то гневно буркнула, но я предпочёл пропустить её ворчание мимо ушей. Следом перевёл вопросительный взгляд на девочек.

– Алису с Алиной я бы пока предпочёл оставить здесь, если ты не против. Часть охраны тоже.

– Как вам будет угодно. Мы им здесь всегда рады, – учтиво улыбнулся я, после чего мы с Белорецким попрощались.

Оставшись наедине с девчонками, я невольно прикрыл глаза. Минувший бой отнял слишком много сил, и меня безнадёжно клонило в сон. Напряжение, державшее в тонусе до этого момента, начало ослабевать, оставляя после себя изнуряющую усталость. Позволить себе расслабиться, сидя в кресле, у меня до конца не получалось, тем не менее, веки становились тяжёлыми, и я с трудом удержался от того, чтобы как следует зевнуть.

Стёпа с Машей к этому моменту времени из гостиной уже пропали, по очереди оставили помещение и Максим с Алиной, едва князь Белорецкий покинул усадьбу. И сейчас, не считая поглядывающих в мою сторону молодых аристократов, здесь находились только Вика, Алиса, Дарья и ещё одна девушка-лекарь, чьё лицо мне было незнакомо.

Белорецкая терпеливо наблюдала за работой целителей, пока те старательно латали мои раны, вливая свою лечебную энергию. Их пальцы скользили над порезами, создавая мягкое свечение, которое впитывалось в кожу, оставляя после себя лёгкое покалывание.

– Девочки, не представите меня? – внезапно нарушил тишину звонкий девичий голос.

Я лениво открыл глаза и обнаружил в паре метров перед собой молодую шатенку в тёмных джинсах и кофте. Её одежда выглядела немного потёртой и покрытой пылью, вследствие заточения в плену, но девушка не казалась смущённой или подавленной этим фактом. Наоборот – в её глазах сверкало что-то уверенное, даже немного дерзкое.

– Да, конечно, – коротко кивнув, произнесла Виктория, переглянувшись со мной и Алисой. В её голосе чувствовалась лёгкая нотка напряжения, будто она сама не до конца понимала, как лучше представить новую гостью. – Это мой брат, Алексей Михайлович Черногвардейцев. Князь Темногорский. Алексей, это княжна Антипина. Екатерина Викторовна.

Девушка слегка склонила голову, а её губы тронула едва заметная улыбка, в которой чувствовалась доля кокетства, но без лишней фамильярности.

– Приятно познакомиться, Ваша Светлость, – изобразив книксен, произнесла девушка и одарила меня приятной улыбкой.

– Взаимно, Екатерина, – коротко кивнул я, не вставая с места.

Несколько секунд я рассматривал её, отмечая детали. Глаза – глубокие, выразительные, чуть прищуренные, будто привыкли пристально изучать людей. Движения – уверенные, плавные, сдержанные, но при этом в каждом жесте читалась сила. Не та, что бросается в глаза, а та, что ощущается в каждой мелочи – в том, как она держит спину, как легко, но без тени заискивания смотрит мне в глаза. Аристократка до кончиков пальцев.

– Благодаря Кате, нам удалось освободиться от пут. Она очень смелая, – добавила Виктория, не торопясь усаживаться.

Я кивнул ещё раз, давая понять, что услышал. Что ответить в этой ситуации, я не понимал, да и, признаться, не особо хотел напрягать мозг – усталость брала своё.

В комнате вновь повисла пауза, наполненная лишь приглушёнными звуками потрескивающего в камине огня. Даже Алиса, обычно невозмутимая, сейчас наблюдала за нами с лёгким любопытством, хотя внешне оставалась всё такой же спокойной.

– Хотела бы лично выразить вам благодарность за наше спасение. Это очень многого стоит, Алексей Михайлович. Наш род не останется в долгу перед вами, – мягким голосом произнесла Екатерина Викторовна.

К слову, в тёмных глазах княжны отражалась не только благодарность за случившееся спасение – я наблюдал там искорку с трудом сдерживаемого любопытства, в которой, возможно, скрывалась попытка оценить меня как человека.

– Рад, что всё закончилось хорошо, – ответил я, намеренно оставив тон нейтральным, и после короткой паузы добавил: – Передавайте привет отцу.

– Обязательно, – вновь улыбнулась княжна, но в глазах мелькнула тень размышлений. Затем, чуть склонив голову вбок, она продолжила: – К слову, когда мы с ним свидимся?

На мгновение задумавшись, я чуть помедлил, прежде чем ответить.

– Полагаю, как только ваши родственники об этом попросят. Но думается, им сейчас малость не до этого. Идёт война, и как показала недавняя практика, пока в ней участвуют демоны, у меня здесь безопаснее всего.

Антипина кивнула, приняв информацию с той же аристократической выдержкой, с которой задала вопрос.

– Благодарю вас за ответы, – коротко поклонившись, произнесла она, поморгав ресничками, а затем, напоследок ещё раз любопытно оглядев меня, развернулась и направилась назад к кухонному столу.

Алиса и Вика молча и задумчиво проводили девушку взглядом, следом переглянувшись друг с другом. Судя по тому, что я увидел на их лицах, им будет что обсудить наедине.

Тем временем я почувствовал, что боль в плече уже практически не ощущается, а широкий порез через всю грудь так и вовсе исчез. Тело больше не казалось разбитым, из него словно ушла вся тяжесть. По венам медленно расходилось тепло, вытесняя сонливость и возвращая мне ясность восприятия.

– На этом всё, – отстранившись от меня, произнесла Дарья, кивая своей напарнице. После чего она осторожно огляделась по сторонам, не без любопытства изучая обстановку в помещении.

Я глубоко вдохнул, действительно осознавая, что чувствую себя намного лучше, чем ожидал.

– Как я могу вас отблагодарить? – спросил я, бросив взгляд на целительниц.

– Просто верни нас назад, – спокойно ответила Черкасова за двоих, пересекаясь со мной взглядом.

Признаться, другого от неё было трудно ожидать. Дарья наверняка думает, что бесы притащили именно её сюда по моему приказу, а не случайно, и вероятно, бог весть что уже успела там себе нафантазировать. Поэтому исполнение её просьбы для меня было более чем приемлемым вариантом. Но от элементарной вежливости и благодарности за помощь я отказываться всё же был не намерен.

– Хорошо, так и сделаем. Но прежде: вы не голодные? Сейчас здесь будут всех кормить.

Целительницы опять переглянулись между собой, словно мгновенно обсуждая это без слов, но затем всё же вновь ответили отказом. Следом узнав имя второй девушки и объявив им, что обязательно по достоинству оплачу их труды, я приказал Риксу вернуть девушек в госпиталь. Демон, как обычно, не стал задавать вопросов – лишь коротко кивнул, и через секунду лекари исчезли из комнаты.

Тем временем бесы подсуетились и уже успели организовать доставку еды. На столе начали появляться бумажные пакеты, характерные для сетей быстрого питания. Запах жареного мяса и приправ мгновенно заполнил помещение, вызывая у одних присутствующих удивлённые взгляды, а у других – скептические ухмылки.

Я только было собрался взять стакан с напитком, когда раздался возмущённый голос:

– Серьёзно? И вот этим нас изволит кормить Его Светлость князь Черногвардейцев?

Я поднял голову и встретился с недовольным взглядом одного из парней за столом, чей тон отдавал искренним возмущением и легкой надменностью одновременно. Судя по лицам девочек, этот «благородный хмырь» и ранее явно не упускал случая вставить везде своё никому не нужное ценное мнение.

Немного оглядевшись, я увидел, как молодые аристократы, с лёгким азартом и любопытством, спешно разбирают материализовавшиеся с помощью бесов пакеты с едой. Кто-то деловито раскрывал контейнеры, кто-то с сомнением заглядывал внутрь, видимо, надеясь найти что-то более достойное их социального статуса. Впрочем, недовольных, похоже, было совсем немного – всего один, для остальных голод разумно оказался сильнее привередливости.

А вот молодой парень, который, к слову, недавно уступил Евгению Константиновичу место в кресле, оставался на месте, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Его выражение лица было едва ли не презрительным, а брови – чуть нахмуренными, словно происходящее его глубоко оскорбляло. Не отводя взгляда от свёрнутых в бумагу бургеров, он не выказывал ни малейшего намерения притронуться к ним.

– Кто крутит носом – остаётся голодным, – усмехнулся я, не особо заботясь о его недовольстве. Одновременно с этим повёл плечом, проверяя, насколько хорошо срослись раны, а затем потянулся к одному из оказавшихся на столике перед нами пакетов с едой.

Да, я прекрасно понимал, что ресторан быстрого питания – далеко не лучший выбор для гостей любого статуса, и уж тем более аристократов. Но чего-то получше сегодня просто не достать, а своих поваров я пока не имел. Бесы и так раздобыли всё, что могли – в условиях хаоса, в который погрузился город, это уже было немалой удачей.

– Да уж… легендарное гостеприимство! – вновь фыркнул парень, недовольно отвернувшись в сторону.

Я медленно поднял взгляд, чувствуя, как раздражение, которое я старательно подавлял, начинает вновь просачиваться наружу. В свете не самой удачной битвы, у меня и так было крайне мерзкое настроение, так ещё и есть захотелось внезапно очень сильно. А тут какой-то наглый малолетний неблагодарный избалованный говнюк, с явными проблемами в воспитании, решил подлить мне ещё маслица в огонь…

На вид лет пятнадцать-шестнадцать. Щуплый, но высокий, с правильными чертами лица, тёмными волосами. Взгляд цепкий, чуть высокомерный, но с ноткой юношеского упрямства. Чьих будет, интересно?

Собственно, именно это я у него и решил уточнить:

– Когда дойдёт дело до благодарностей за спасение от вашего рода, молодой человек, вашему отцу придётся предоставить мне двойную награду.

Парень моргнул, его осанка чуть напряглась. В глазах мелькнула лёгкая тень беспокойства, но он быстро взял себя в руки.

– К слову, из какого вы рода? – уточнил я с показной ленцой, распечатывая бутерброд из бумаги, в которую он был завёрнут, и пристально глядя на собеседника.

– Меня зовут Вениамин Дробышевский. Сын князя Александра Степановича Дробышевского, – оглядевшись вокруг, будто сообщая всем присутствующим важную новость, с гордостью произнёс парень. А затем тут же нахмурился и, будто опомнившись, недовольно сузил глаза и уставился на меня, добавив: – И с чего это вдруг двойную?!

Я медленно прожевал, чувствуя, как раздражение окончательно и безвозвратно оформляется в желание применить силу. Поведение пацана было откровенно странным и плохо вписывалось в произошедшее с ним. Обычно в таких случаях даже самые отъявленные уроды испытывают хоть какую-то каплю благодарности, но не в этом случае. Может, это какой-то психоз на фоне стресса? Или просто заочно меня знает и за что-то недолюбливает? У меня врагов и недоброжелателей по всей империи так-то с избытком… И плюс, это вполне могло бы объяснить хорошо мне знакомую чёрную дымку, периодически источаемую его телом.

Впрочем, плевать. Это всё сейчас его личные проблемы.

– С того, что мне сейчас приходится очень сильно сдерживаться, чтобы не свернуть твою тонкую шею, – спокойно, с лёгкой улыбкой произнёс я.

Но прежде чем Дробышевский успел возмутиться и что-то вякнуть, его тело, подхваченное силой телекинеза, резко оторвалось от стула и взмыло в воздух. Парень вздрогнул, попытался сопротивляться, но тщетно – я направил его в дальний конец комнаты, разворачивая и располагая так, чтобы он упёрся лицом в угол между двух стен.

Тишина в комнате стала звенящей. Вениамин дёрнулся, но не мог пошевелиться – моё давление было сильнее его воли. Я отметил, как его плечи дёрнулись от негодования, но он не смог проронить и слова.

– Может, не стоит? – осторожно уточнила Вика, как и все остальные, молча наблюдавшая за этим представлением. Её взгляд был серьёзным, но в голосе не чувствовалось переживания.

Я слегка склонил голову, затем тяжело вздохнул:

– Я бы вообще его вернул туда, откуда вытащил. Но, к сожалению, обещал спасти всех, кого получится, – небрежно бросил я, ощущая, как парень активно пытается что-то сказать, но его губы не могут пошевелиться. Удовлетворённо кивнув, я добавил: – Ничего страшного. Постоит в углу, может, чуть-чуть поумнеет.

Алиса, в отличие от моей сестры, смотрела на происходящее совершенно спокойно. Очевидно, что род Дробышевских, несмотря на то, что был княжеским, никаких беспокойств у неё не вызывает.

Спустя десяток секунд, все снова вернулись к своей еде, и по гостиной ещё сильнее разошёлся приятный запах жареного мяса, свежего хлеба и специй. Кто-то ел молча, сосредоточенно, наслаждаясь долгожданной пищей, кто-то разговаривал вполголоса, но общая атмосфера была странной – одновременно расслабленной и напряжённой.

– Судя по тому, о чём вы говорили с папой, вы с мальчиками нас опять скоро покинете? – нарушила тишину Алиса, стараясь есть аккуратно и неспешно.

Я задержал взгляд на девушке, отмечая лёгкую тень тревоги в её глазах. Я и сам только-только стал отходить от эмоций, которые ранее с огромным трудом постарался отбросить на дальнюю полку. Потому как когда узнал о том, что девочки попали в руки врага, то едва смог совладать с собой. А к бою требовалось подходить с холодной головой. К слову, наш враг всё ещё жив, и аналогичный настрой нужно было стараться соблюдать и сейчас, иначе быть беде. Победа в состоянии аффекта, если противники не уступают друг другу в мощи – это событие, на мой взгляд, больше случайное.

С Алисой хотелось просто шутить, веселиться, радоваться и говорить совсем на другие темы, а вместо этого приходилось обсуждать это…

– Надо закончить начатое, – ответил я, отбрасывая отвлекающие мысли.

– Так может, пусть это сделают другие? – в тон подруге произнесла Виктория, положив недоеденный бутерброд на стол. Её взгляд, внимательный и немного настороженный, пронзал меня, будто она искала в моём лице подтверждение собственным мыслям.

Я на секунду замолчал, подбирая слова.

– Другие не найдут его. Да и… – я замешкался, уставившись на сестру. – Это демон. Тут замешан демон, девочки. И я боюсь, что без меня его могут вообще никогда не поймать.

Виктория слегка напряглась, её пальцы невольно сжали край стола. Алиса тоже перестала есть, её вилка зависла над тарелкой.

– Демон? – уловив что-то в моём взгляде, повторила сестра.

Я провёл языком по пересохшим губам. Как объяснить это мягче? Как подобрать слова, чтобы не потрясти её слишком сильно?

– Я не знаю, как тебе сообщить об этом, Вика… По-моему, тут как ни скажи, всё не очень получается… – выдохнул я, переводя потяжелевший взгляд на свои руки. – В общем, Вильгельм Генрихович оказался главным режиссёром случившихся событий. Именно он – лидер мятежников и, по совместительству, одержимый демоном монстр. И скажу вам, столько силы в одних руках мне ещё не доводилось встречать.

– Светлицкий – демон? – нахмурившись, уточнила Алиса.

– Одержим демоном, – тут же поправил я, не отводя взгляда от опешившей сестры. – И повторюсь, он невероятно силён. Мы с твоим отцом, – я наконец повернулся к Белорецкой, – и его дружиной всей толпой не смогли его удержать.

Повисла затянувшаяся пауза. Сестра не сразу ответила, и в её глазах я увидел смятение. Она слегка побледнела, сцепив пальцы в замок, и я понял, что мои слова выбили её из душевного равновесия.

– И как давно он одержим? – задумчиво, почти шёпотом, произнесла Алиса.

– А чёрт его знает… – выдохнув и пожав плечами, честно признался я, чувствуя, как усталость вновь накатывает волной. – Но судя по его поведению, это явно случилось не недавно.

– Больше десяти лет точно, – неожиданно серьёзно произнесла Вика. Её голос звучал непривычно ровно, но в нём было что-то… что-то тревожащее.

Я резко вскинул на неё взгляд.

– Почему ты так думаешь?

– Я помню его в детстве, – медленно, будто сама осознавая что-то важное, продолжила сестра. – Он был другим. Он… он относился ко мне совсем иначе…

Руки Виктории дрогнули, а в глазах блеснули слёзы. Но она не позволила им скатиться, моргнула, заставляя себя говорить дальше.

– Он был добр со мной. Не давал в обиду, – она на секунду прикусила губу, словно вспоминая что-то далёкое и тёплое. – А потом… потом постепенно всё изменилось.

В её голосе звучало что-то неуловимо хрупкое, что-то, что казалось неуместным в этом разговоре, но при этом придавало словам ещё большую тяжесть. Она опустила взгляд, будто пыталась скрыть эмоции, но её напряжённая поза сама всё выдавала.

Услышанное меня весьма сильно удивило. Ведь я всегда считал, что Светлицкие каким-то образом выкрали мою сестру в момент уничтожения нашего рода и держали её при себе для каких-то хитрых и явно не самых хороших целей… Естественно, зная, как светлые нас ненавидят, воображение легко рисовало картину ужасного детства бедной девчонки из опального рода, но в реальности всё оказалось не так однозначно.

Я изучающе смотрел на сестру, на то, как она моргала, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшими воспоминаниями. Её губы дрогнули, и всё же Вика быстро взяла себя в руки. Но я чувствовал, что сейчас в голове несчастной девушки творится полный хаос.