Точка Бифуркации VII

Глава 1

– Алло? Это Алексей?

– Добрый день. Слушаю, – нахмурившись, бросил в трубку, старательно пытаясь вспомнить явно знакомый голос, немного искаженный динамиком телефона.

– Лом, здарова! Это я, Горелый.

– О! Рад слышать тебя, сержант Смирнов. Как дела? – улыбнулся я, едва не шлёпнув себя по лицу от досады, что не смог сразу вспомнить голос товарища.

– Да какой уж я теперь сержант... – послышался короткий вздох из трубки. – Ты сам-то как?

– В порядке, – произнёс я и, поглядывая на часы, подумав, тут же добавил: – Как насчёт увидеться?

Ввиду различных обстоятельств, после моей демобилизации с боевыми товарищами у нас долгое время встретиться не выходило. Горелый с Самсоном ушли со службы на год раньше, чем я, и с тех пор, как говорится, утекло много воды. Но если говорить о дружбе, то никого у меня, кроме них и Малыша, в плане новых товарищей, так там и не появилось. Да и самые яркие впечатления армейской жизни были связаны именно с этими ребятами и совместно проведённым временем.

– Эм... боюсь не получится, Лёха, – замялся собеседник. – Долго сомневался стоит ли вообще тебя беспокоить, но... в общем, мы с Самсоном попали в тяжёлую ситуацию.

– Услышал тебя. Ну тогда нам тем более стоит увидеться, – вмиг посерьезнев, добавил я.

– В том-то и проблема. Я сейчас тебе из тюрьмы звоню.

– Во как... угораздило же. В изоляторе или прям на зоне уже? – подумав, добавил я.

– Пока в изоляторе, – сконфуженно ответил собеседник.

– Тогда жди, скоро буду.

От звонка старого товарища моментально накатила целая буря воспоминаний, из-за чего всё внимание от раскрытого передо мной учебника мигом куда-то улетучилось.

***

Около двух лет назад

– Из центра строя не выходи. Энергию вливай в групповой щит, всё остальное мы сделаем сами, – коротко обозначил мою роль в отряде командир и, дождавшись утвердительного кивка, добавил: – Ехали!

В действительности же, мы никуда не ехали, а шли пешком, так как на выезде из города, куда, к слову, мы проскочили без особых проблем, наш грузовик был остановлен отрядом боевиков, в составе которого был даже один одаренный, и вот дальше уже всё опять пошло наперекосяк.

Поднятые по тревоге силы моджахедов, как и ожидалось, перекрыли весь город, досматривая и проверяя всех и каждого, кто попадал в их поле зрения. Поэтому, когда наш грузовик был остановлен, мне пришлось вновь напрягать бесов, чтобы те максимально быстро перенесли наш отряд за пределы кузова и блокпоста. Буквально на последних секундах удалось всё провернуть незаметно и оказаться за пределами города, одним чудом не подняв при этом лишнего шума.

Только вот радость наша долго не продлилась. То ли пришедший в себя водитель дал наводку, которого, кстати, я бесовке приказал не убивать, чтобы, опять же, обойтись без шумихи. То ли мы просто попали под камеру одного из дронов, что периодически шерстили территорию близ Нияба... В общем, незамеченными, даже при всех талантах, всё же далеко уйти не удалось.

Первым делом об нас убилась та самая группа военных, что контролировала блокпост. Ещё немного погодя, была попытка сбросить десант, который, благодаря усилиям моих бесов, приземлялся отдельно от своих парашютов. Ну а дальше по нарастающей: авиабомбы, которые уходили с траектории усилием нашей воли, разрывы выпущенных по нам с помощью авиации ракет, ну и непосредственно стихийные атаки в последнюю очередь подоспевших на огонёк магов.

Подгадав момент и определившись с направлением, я приказал демонам вновь перенести наш объединённый отряд, тем самым пропадая в неизвестность прямо из-под носа противника. Но увы. Немыслимо как, но через не более чем десять минут времени моджахеды вновь напали на наш след. И так несколько раз.

– Бл**ь, как они нас находят?! – недовольно рыкнул Аспирант, поднимая взгляд к небу.

– Думаешь, ты такой один парень с сюрпризами? – в тон товарищу ответил Ампер. – Очевидно там тоже свои таланты имеются.

Бабах!

Ударившая точно в центр нашего щита ракета мгновенно заставила всех заткнуться и, вжав головы в плечи, ускорить движение, переходя на бег.

– Воевода, там на двенадцать часов нас встречают. Целый отряд, – произнёс Варвар, следовавший во главе нашего клиновидного строя.

– Смещай наше направление на три часа правее, – подумав, ответил командир.

– Есть.

Подготовка у Витязей была действительно впечатляющая: мы все прошлые сутки продирались самыми разными путями через половину страны, ради выполнения поставленной задачи. Не спали уже две ночи, успешно провели ряд диверсий и покушение, и наконец возвращались назад, разменивая уже второй десяток километров на своих ногах, но ни у кого из спецназовцев я так и не заметил на лице хотя бы малейшего намёка на усталость. Нет, мы со старшиной тоже, конечно, достойно держались... но тут именно что «держались»! Пока спецотряд держал темп, будучи при этом в полной экипировке и с рюкзаками за спиной, мы со старшиной, сжав зубы, бежали налегке, явно каждый превозмогая самого себя.

Барахло наше, к слову, было передано моим бесам, а не сброшено где попало – хомяк в душе поступить иначе не позволил.

Что же касалось Калинина, то он был из присутствующих самым возрастным бойцом. Навскидку лет сорок. И учитывая преодолеваемые нагрузки, всем бы в его возрасте так скакать. А вот что до меня... то тут проблема была в другом. Выносливость, к счастью, не подводила, я ещё долго смогу держать и более серьёзный темп. Перерасход случился на ментальном уровне – я потихоньку учился это распознавать. Это такое странное состояние, когда вроде бы и мана есть, и здоровье позволяет, но организм всё равно сбоит.

«Господин, я думаю, тут всё банально и просто», – ментально произнесла бесовка, когда я описал ей своё состояние. – «Дар вернулся недавно, тело вновь привыкает к новым нагрузкам, перестраивается. А тут ещё мы, три демона, постоянно сосём энергию с вас. Особенно на перемещения всей этой толпы немало уходит. Вам бы просто поспать – и всё пройдёт, но пока что увы...»

«Ладно, вывернемся», – ответил бесовке я, и подумав, уже вслух добавил: – Воевода, у твоего лекаря как с запасами?

– Не понял.

– Бензобак полный или как? – покосившись на, казалось бы, немого бойца, от которого за всё это время я не услышал и звука, произнёс я.

– Проблемы какие-то? Вроде темп неплохо держишь, дышишь хорошо.

– У него ножки устали, – хохотнул бежавший сбоку Ампер.

– Ага. Смс-ка пришла, – хмыкнул я на бегу, игнорируя неожиданную попытку юморнуть от спецназовца. – В общем, если срочно пару десятков часов не посплю, то включится режим критического энергосбережения, и меня банально вырубит.

– Да и пускай. Можешь не переживать, мы тебя дотащим, – продолжил улыбаться Ампер. – Зато тишина и спокойствие.

– Слышь, Тесла, – также ответил улыбкой я, слегка повернувшись вправо. – Оно не так будет работать. Если меня всё-таки вырубит, я за себя не переживаю. Меня мои бесы до линии фронта быстрее вас доставят. Только вот тогда всю ту невидимую работу, которую они сейчас делают, делать будет некому. Там бородачи на жопе волосы рвут, не понимая почему у их техники куда-то девается топливо, спускают колёса, электроника перегорает и прочее, прочее, прочее.

– Не хочу мешать вашей болтовне, но те ребята, что нас встречали, изменили курс и идут нам наперерез, – вновь подал голос Варвар.

– Стоп движение, – бросил командир группы и, задрав голову к небу, добавил: – А твои... друзья... они могут птичку над нашей головой найти и уронить?

– Думаешь, ведут? – прищурившись и также задрав голову вверх, бросил Ампер.

– Уверен, – кивнул Воевода и принялся раздавать команды. – Апостол, работай. Варвар – фронт, Ампер – тыл, Аспирант и Борода – фланги, – следом командир уставился на меня, так как ответа на свой вопрос так и не получил.

– Вижу цель, – коротко бросил я и, задрав руки к небу, добавил: – Мои друзья заняты, попробую сам.

– Смотри спутники на орбите не задень, – продолжил сыпать шутками Ампер, заставляя меня улыбнуться в изумлении от того факта, что до сих пор я считал всех Витязей на юмор вообще не способными.

– Тебя, гляжу, прорвало.

– Он висит, наверное, в паре километров, – уже более серьёзно добавил боец. – Ни телекинезом достать, ни даром попасть...

– Наблюдай, – прикрыв глаза, немного пафосно бросил я, наслаждаясь растекающимся по телу теплом – Апостол активно приступил к работе.

Телекинезом, и правда, до такой далёкой цели не достать, если, конечно, действовать традиционным способом. В пору своего беззаботного детства, когда я ещё учился в школе и практиковал кое-какие трюки, был мной освоен один весьма интересный и перспективный навык. Именно при помощи него я мог дотягиваться до предметов, которые не находились в зоне прямой видимости моих глаз, как, по идее, и нужно было при работе телекинезом. Развивалась эта способность крайне тяжело, да и, к сожалению, не превратилась в ультимативную – ни в одном серьёзном бою я так и не смог, например, остановить сердце своему противнику. Но тем не менее, были и весьма положительные моменты.

Расстояние. Достаточно в деталях и красках представить объект, а также знать его местонахождение – и уже никакое расстояние не могло стать помехой. В теории, конечно. Впрочем, чем сейчас не удачный момент перейти к практике? Тем более, что этих квадрокоптеров я повидал за время службы в армии очень много, в том числе и вражеских.

Сконцентрировавшись на нужной картинке в голове и намеренно искажая целостность витающего перед глазами аппарата, я открыл краник с энергией, позволяя ей выплеснуться в нужную сторону и, сильно зажмурившись, выбросил короткий импульс силы.

– Твою ж мать... и правда сбил! – через десяток секунд громко воскликнул Аспирант.

– А вот теперь валим, – вполголоса произнёс Воевода, наблюдая за внезапно ушедшим в последнее пике аппаратом, и уважительно кивнул.

В следующий миг вся наша дружная братия быстро пришла в движение, несколько изменив при этом своё направление. Что же касалось меня, то чувствовал я себя намного лучше – целитель Витязей энергии не пожалел, и от былой сонливости, а также желания прилечь в первых попавшихся кустах не осталось и следа.

***

С того времени, как я вернулся со службы, прошло уже несколько месяцев, но воспоминания о проведённой операции, которая без преувеличения повергла в шок мировую общественность, были ещё очень свежи.

Сразу вспомнился момент, как мы наконец-то добрались до наших позиций, минуя не один десяток вражеских кордонов, и оказались прямо перед наблюдательным пунктом моих товарищей.

Потные, чумазые и невероятно уставшие, мы возвращались с глубокого вражеского тыла, неся на своих плечах, как будут говорить и считать многие, поистине фантастическую победу.

Война, конечно, на этом не закончилась мигом. Но серия наступательных операций, а также действия союзных сил внутри враждебного государства, в совокупности с внезапной смертью практически всей правящей верхушки этой страны, своё дело сделали – на южных рубежах нашей империи наконец воцарился хрупкий, но всё-таки мир. И пусть оставшиеся полтора года службы не прошли прям тихо и мирно, так как тут и там периодически происходили небольшие вспышки движения местных партизан, но для рядового солдата горячая стадия боевых действий, да и сама война как таковая, постепенно подошли к концу.

Повернув голову вправо на сервант недалеко от своего стола, я задержал взгляд на одной из главных и самой почётной из своих наград, полученной закрытым указом и лично врученной мне нашим императором – Герой Российской Империи. Был ряд наград и от князя Белорецкого, и нашего военного командования, которые также занимали своё почётное место в моём шкафу.

Как стало понятно, состоялась и наша встреча с Романовым, который принял меня дважды, сначала вместе с другими представленными к награде воинами, а затем уже и лично в своей резиденции. Обсуждалось многое, и моё положение в обществе, и...

– Господин, я нашла его, – коротко отозвалась Кали, быстро вернув меня в реальность.

– Отлично. Я готов.

Через мгновение оказавшись в полицейском участке, я быстро огляделся и нашёл глазами дежурного, следом же направляясь к его окошку.

– Здравия желаю, уважаемый.

– И вам здравия, – кивнул мужчина в кресле, подняв на меня глаза. – Чем могу помочь?

– Тут моего товарища к вам доставили по какому-то обвинению. Смирнов Николай. Проверьте, пожалуйста, – продолжая ненавязчиво изучать обстановку в помещении, не торопясь произнёс я.

Возникла короткая пауза, во время которой сидевший в кресле капитан пробежался глазами по журналу и следом, вновь подняв на меня взгляд, ответил:

– Есть такой. Серьёзные проблемы у него.

– Товарищ это мой. Нам бы побеседовать, ситуацию прояснить.

– Во-первых, ваши документы, для начала. А во-вторых, не факт, что добро дадут.

Молча положив свой паспорт на стойку, я аккуратно толкнул его рукой в сторону дежурного и недовольно сжал губы. «Не факт, что добро дадут», говорит. Это мы ещё посмотрим.

– Издеваешься? – поднял глаза на меня капитан. – Тебе за это знаешь, что может быть?

– Что? – нахмурился я, примерно понимая причину его раздражения.

– На десятку в тюрьму залетишь, это в лучшем случае. «Князь» Черногвардейцев, – передразнил только что прочитанное в документе полицейский. – А в худшем...

– А чего так, совсем не похож что ли? – попытавшись изобразить удивление, недовольно вздохнул я.

– Ага, не дорос ещё. Вали отсюда быстро, пока я добрый, – фыркнул капитан и, махнув мне рукой, будто отгоняет муху, вновь уставился в монитор служебного компьютера.

– Во-первых, документ мой верни. А во-вторых, давай-ка начальника сюда вызывай, – спокойно промолвил я, уперевшись взглядом в дежурного.

– Ну ты сам напросился. Охрана!

В эту секунду в полицейском участке внезапно и резко стало очень темно. А оказавшийся за спиной полицейского мой бес низким инфернальным голосом коротко прохрипел:

– А таккъххх вферишшшшшь?

Для пущего эффекта приподняв тело офицера в воздух на несколько секунд, я резко отпустил контроль, отчего капитан плюхнулся в кресло и с ужасом в глазах заозирался по сторонам. Следом же, дым в участке так же стремительно рассеялся, как совсем недавно появился.

– П-п-простите, – уставившись на меня, произнёс мужчина, оглядывая меня совершенно по-новому.

– И ты не серчай. Звони начальнику, – спокойно бросил я и добавил: – И побыстрее.

– Да. Сейчас.

Подобная ситуация произошла со мной уже дважды. Первый раз, когда я гулял по набережной в гордом одиночестве и ко мне пристал местный патруль, попросив документы. И второй, в одном из банков, где мне потребовалось открыть счёт. Людей-то понять можно: молодой, без сопровождения двух микроавтобусов охраны и с неизвестным гербом на перстне, я, наверное, с виду совсем не тянул на титул князя. Да и даже будь это правдой, то что делать такому большому человеку одному на территории чужого княжества? Хороший вопрос...

– Здравия желаю, полковник Ларин, – привлёк моё внимание подоспевший мужчина в форме с соответствующими погонами.

– Здесь в третьей камере сидит Смирнов. Мне нужно с ним поговорить, – категорично заявил я.

Тон и форма речи с моей стороны стали более жесткими и безапелляционными, потому как, к сожалению, в противном случае обычные люди, наделённые хоть какой-то властью, аристократа во мне точно не признают. Это просто не укладывается в их головах. А это лишнее время и порча собственного настроения.

Глава 2

Бегло меня оглядев, полковник повернулся к дежурному и коротко ему кивнул, одновременно указывая открытой ладонью в сторону длинного коридора.

– Пройдёмте, пожалуйста, Ваша Светлость, – произнёс мужчина, следом же передавая мне паспорт, который миг назад забрал из рук капитана и быстро изучил взглядом. – Должен вам напомнить, что данное ведомство, как и всё вокруг, находится под юрисдикцией и протекцией уважаемого князя Белорецкого Евгения Константиновича. И формально, мы не обязаны предоставлять вам особых преференций в обслуживании, даже несмотря на ваш безусловно высокий титул. Тем более, когда дело заходит о злостном нарушителе...

– Закрой рот, – коротко бросил я, оглядев Ларина уничижительным взглядом, и молча продолжил движение.

Услышанное, естественно, офицеру не понравилось, но ему не оставалось ничего другого, кроме как отвернуться и идти рядом молча. В полной тишине мы прошли несколько дверей и оказались в отдельном помещении, в котором находились три отделённых друг от друга металлической решёткой камеры.

– Смирнов! На выход! – послышалось впереди от сопровождавшего нас полицейского.

В следующий миг к стене из металлических прутьев, услышав свою фамилию, подошёл молодой мужчина, в котором я без труда узнал своего армейского товарища. Как только полицейский открыл замок и распахнул дверь, Горелый, не теряя времени, вышел наружу, удивлённо оглядываясь по сторонам. Едва взгляд друга остановился на мне, как лицо парня осветила неуверенная улыбка, плохо скрывающая охватившее его волнение.

– Пойдём, – коротко бросил я, вызывая на лицах присутствующих полное недоумение.

– Извините, комната для допросов находится по коридору налево, – собрав всю волю в кулак, вмешался начальник полицейского участка, стараясь выглядеть и говорить уверенно.

– Я его забираю. А ты можешь звонить Вяземским и передать от меня привет.

– Но...

Продолжить говорить Ларину я не позволил, с помощью телекинеза заставив его челюсти сжаться и более не нарушать образовавшуюся в помещении тишину.

Так мы и шли в сторону выхода, в сопровождении немого начальника местной полицейской службы и малость шокированного его подчинённого.

Хлопнув входной дверью и спустившись по лестнице на тротуар, я развернулся в сторону товарища и, улыбнувшись, произнёс:

– Ну здарова!

– Привет!

Неловкие улыбки, рукопожатие, беглые взгляды, но в то же время обоюдно искренняя радость от встречи.

– Отлично выглядишь. Костюм тебе к лицу.

– Хотел бы и я тебе сказать то же самое, Коля, – вздохнув, наверное, впервые в жизни я обратился к товарищу по имени.

Выглядел он действительно неважно. Помятая, немного грязная одежда, бледный, несмотря на смуглую кожу, вид и невероятно печальный взгляд. Бледная тень от того парня, что я знал какой-то год назад.

– Обстоятельства.

– Ладно, ты наверняка голоден. За обедом всё расскажешь, – увидев на противоположной стороне улицы кафешку, бросил я, и указав другу направление, первым шагнул в нужную сторону.

Заведение оказалось вполне уютным, с большими окнами и приветливым персоналом. Пройдя внутрь, я выбрал столик в самом углу и жестом предложил другу располагаться.

– А может, стоило отсюда подальше куда-то уйти?.. А не прям напротив участка... – поёжился Горелый, покосившись через стекло на здание полиции через дорогу и следом же на нескольких сотрудников в форме, обедающих через пару столиков от нас.

– Мы ни от кого не прячемся. Заказывай.

Немного напряжённо кивнув собственным мыслям, Смирнов открыл меню и несколько минут молча его изучал. Следом, озвучив свой заказ подоспевшему официанту, товарищ вновь уставился на меня.

– Я не совсем уверен, что у нас есть время на это всё, Лом, – и дальше, в ответ на вопрос, появившийся на моем лице, Горелый добавил: – Там Самсонов в больнице в хер его знает каком состоянии...

– Всё так плохо? – нахмурился я.

– Да.

Пока я вёл беседу с дежурным полицейского участка, а затем и с его начальником, Кали прошерстила кабинет полковника Ларина и быстро нашла не только дело, которое поразительно быстро накатали на Горелого, но и даже пару пачек денежных купюр, очевидно выступающих локомотивом такого быстрого и однобокого расследования. Отсюда, к слову, и такое пренебрежение к этому оборотню с моей стороны. А что касается дела, то почему-то про текущее состояние «жертвы» там пока ничего не было. Возможно банально не успели.

– В какой больнице? – бросил я, откинув лишние мысли.

– Меня замели и ничего толком не рассказали... – выдохнул Смирнов.

– Понятно.

Вытащив из внутреннего кармана пиджака телефон, я набрал номер из записной книжки и уставился в окно.

– Алло, дядя? Нам нужно очень срочно найти человека, – не дожидаясь ответа, быстро промолвил я. – Самсонов Вадим. Известно, что не ранее чем прошлым вечером попал в больницу.

– Служак твой?

– Откуда знаешь?

– Работа у меня такая, – коротко усмехнулся Святогор и добавил: – Принял, работаем.

Положив трубку, я перевёл взгляд на сидевшего напротив боевого товарища и произнёс:

– Сейчас найдётся. А ты пока всё мне поподробнее рассказывай.

История, которую в следующие пятнадцать минут поведал мне Горелый, была стара как мир. Оборзевшие от вседозволенности аристократы против бедных и несчастных простолюдинов. Правда, если отбросить лёгкие прикрасы моего товарища и добавить то, что он позабыл упомянуть и рассказал только после дополнительных наводящих вопросов, выходило следующее: один из представителей нашей местной золотой молодёжи, полностью игнорируя правила дорожного движения, летел по ночному городу, и на одной из улиц, выскочив на красный, сбил на пешеходном переходе ныне лежавшего в больнице Самсонова. Горелому в это время, по его словам, удалось выскочить из-под колёс буквально в последний момент.

Следом ехавший за своим господином джип с охраной, в отличие от первой машины, остановился. Вывалившиеся оттуда дуболомы осмотрели ребят, после чего их главный предложил всё быстро замять, путём пожертвования денег «на лечение бросившегося под колеса».

– Двадцать тысяч рублей, говорит, дадим! «Но чтобы без всяких заявлений», – злобно выдавил Смирнов. – А я гляжу на Самсона... а он едва шевелится, голова в крови... я и не выдержал, и как с психу их послал! Суки! Был бы автомат – пострелял бы этих тварей, отвечаю!

– Да уж… только вряд ли бы это помогло, – озвучил я свою мысль.

– Дальше скорая, полиция... – выдохнув, продолжил рассказ товарищ. – Я, естественно, заявление это стал катать. Номера, марку машины – всё помню. Даже герб их ублюдочный... И что ты думаешь?!

Что было дальше, я и без его слов знал, но предпочёл дать товарищу выговориться.

– Эти пид****ы меня сначала в кабинете закрыли, а потом пришёл их начальник, главный урод, и объявил, что это я своего друга избил! – буквально пылая ненавистью, выпалил Коля, и оглядываясь по сторонам, тише добавил: – Я, избил!.. Понимаешь?

– Выдохни, дружище, – кивнул я в ответ, заглядывая Коле в глаза. – Правильно сделал, что мне позвонил. Сначала с Самсоном разберёмся, а дальше и остальное порешаем. А сейчас поешь.

К этому моменту официанты как раз принесли подносы с заказанной едой, и мы, каждый погруженный в свои мысли, приступили к обеду.

– Ты, похоже, хорошо устроился, Лом, – внезапно нарушил тишину Смирнов, быстро закончивший со своей порцией еды. – Рад, что хотя бы у тебя всё хорошо, – добавил он, покосившись на дорогую машину, припаркованную недалеко от кафе, где мы сидели. – Водитель, крутая тачка.

Перемещался я всё так же на бронированном Аурусе, когда-то давно подаренном мне князем Белорецким. Машина отвечала всем требованиям безопасности, которые интересовали дядю Святогора, и менять я её ни на что пока не собирался. К слову, дядя же и настоял на личном водителе, который и нынешним днём возил меня по внезапно возникшим делам.

А вот от джипа с охраной я на период пребывания в Тюмени напрочь отказался: во-первых, привлекать избыточное внимание не хотелось, а во-вторых, мне просто не нравилось ездить везде толпой. А что касалось непосредственно самой безопасности, то в этом городе мне бояться было некого, а о потенциальных опасностях в виде прибывающих в город особенных гостей нас предупреждала княжеская разведка Белорецких. В общем, был абсолютно уверен, что на текущий момент мне оно всё без надобности.

Правда, все эти, мягко говоря, слабые аргументы вызывали смех и раздражение на лице дяди, который по собственной инициативе стал полноценным главой моей службы безопасности. В итоге, он всё равно «втайне от меня» прикрепил ко мне ещё одну машину с охраной, разъезжающую за нами по городу, но при этом соблюдающую дистанцию так, чтобы я их не видел. И мне пришлось с этим смириться, хотя если быть честным, я, напротив, только и ждал момента, когда какая-нибудь змея наконец решится на покушение. А таких, несмотря на протекцию императора, уверен, было очень даже много...

– С чего решил, что она моя? – улыбнулся я, так как переходя через дорогу, в сторону машины даже не посмотрел.

– Я ещё со службы внимательный, забыл что ли? – впервые за вечер улыбнулся товарищ.

– Проблем у всех хватает, но в целом да – не жалуюсь, – ответил я на его первый вопрос и следом, оглядев тарелку сидевшего напротив сослуживца, добавил: – Если ты всё, то можно ехать – нашли нашего Вадика. И да, маленькая просьба: давай без этих позывных. Зови меня лучше по имени.

– Как скажешь, – коротко кивнул Смирнов и стал спешно подниматься с места, тут же забыв про еду. – Он жив?

– Наш лекарь уже туда едет. Состояние стабильное, но помощь не помешает, – поморщился я, умалчивая о том, что у пацана были переломаны рёбра и обе ноги.

***

Прибыли в нужную больницу мы примерно через сорок минут. Самсонова держали в реанимации, где, по словам Святогора, уже орудовал наш лекарь, и внутрь никого не пускали.

Не обращая внимания на возмущения попадавшихся на пути санитарок и врачей, я, осторожно отталкивая телекинезом всех возбухающих в сторонку, быстро добрался до нужной палаты, протаскивая с собой и Смирнова.

– Мужчина! Это стерильное помещение! Туда нельзя! – преградила нам путь бойкая девушка в белом халате.

– Ладно, – подумав, быстро согласился я, вспомнив, что вообще-то можно было подрядить на это Кали.

– Зона ожидания там! – настойчиво продолжила она, но увидев за моей спиной своих коллег, что-то пытавшихся ей показать жестами, тут же смутилась.

– Мы здесь подождём, – безапелляционно бросил я и увлёк за собой товарища немного в сторону.

Нырнувшая внутрь палаты бесовка быстро доложила, что состояние больного под контролем и подтвердила, что лекарь уже делает свою работу. Поэтому нам ничего другого не оставалось, кроме как ждать, о чём я незамедлительно и сообщил Николаю.

Достав из кармана телефон и взглянув на неизвестный номер, отображающийся на его экране, я, присев на ближайшее свободное кресло, принял вызов.

– Алло, Алексей Михайлович?

– Слушаю вас.

– Ваша Светлость, Вас беспокоит генерал Карамзин. Служба безопасности Тюмени, – донеслось из динамика смартфона неизвестным голосом.

– Рад слышать Вас, генерал Карамзин. Чем могу быть полезен? – повернув голову в сторону полицейского участка, ответил я.

– Тут такое дело, может, ошибка какая вышла... в общем, на Вас жалоба поступила, – немного сконфуженно озвучил Карамзин.

– Да что Вы говорите? И что же там? – произнёс я, даже не стараясь изобразить удивление.

– Сообщается, – тут же продолжил генерал, будто бы читал с листка, – что вы прямо с полицейского участка, из тюремного блока вытащили подозреваемого и убыли в неизвестном направлении. Это правда?

– Сообщите мне, пожалуйста, господин генерал, кто у нас командует сейчас отделом антикоррупционной службы? – игнорируя его вопрос, перевёл я разговор в нужное мне русло.

– Генерал-полковник Лопырёв, – практически без заминки ответил собеседник.

– Вы ему тогда передайте, будьте добры, вот что: начальник полицейского участка номер шестьдесят семь, полковник Ларин, принимает взятки от аристократов и покрывает их тёмные делишки. Стоит организовать проверку этого персонажа. Ну а если наши службы и вновь продолжат демонстрировать свою импотенцию, то я могу, конечно, и всю работу за них сделать. Пусть только господин генерал позвонит, да попросит.

У меня, к слову, компромат на Ларина уже был, и с учётом того, что мои бесы вдобавок установили прослушку и видеонаблюдение в его кабинете, пройдёт немного времени – и информации станет ещё больше, так что здесь я отнюдь не блефовал.

– Сообщение передам, Ваша Светлость, – бодро ответил генерал, кажется, едва сдерживаясь от того чтобы усмехнуться. Ещё бы, кто я такой и чем прославился среди местных спецслужб, он был просто обязан знать. – А что по Смирнову?

– Рядом со мной он. Никуда не убежит, не переживайте.

Положив трубку, я перевёл взгляд на Горелого, которого теперь надо привыкать называть Колей, раз уж сам того же попросил, и вздохнул:

– Ни хера без меня не могут.

Сказанное, конечно же, было неправдой, но за время моей осознанной жизни в этом мире, порой именно такое впечатление у меня и складывалось.

Ждать пришлось довольно долго – не менее двух часов. За это время я успел узнать о том, что мои боевые товарищи успели скооперироваться после службы и организовать небольшой бизнес по продаже различной электроники.

– А Ваня где? – внезапно вспомнил я про Малыша.

– Тоже с нами. Но сейчас по делам в свою деревню укатил. На днях вернётся.

С бугаём после первого года службы и моего последующего награждения звездой Героя, ради которого меня и других отличившихся на неделю в качестве отпуска свозили в Москву, мы виделись редко. Даже низкоранговых одарённых не держат в рядовом составе пехоты, находя более разумное применение их способностям. Поэтому меня с моими талантами там тоже оставлять не пожелали.

В эту минуту дверь палаты распахнулась и наружу вышел мой старый знакомый – граф Пётр Иванович Озёрский, талантливейший лекарь, уже не раз спасавший не только мою жизнь и здоровье, но и моих друзей. В ту же секунду поднимаясь с места, я сделал шаг навстречу седоватому мужчине и широко улыбнулся, заглядывая ему в глаза:

– Рад вас видеть в добром здравии, Пётр Иванович. Похоже, я опять у Вас в должниках.

– Пустое это всё, Ваша Светлость, – отмахнулся лекарь, оглядывая меня с лёгкой хитринкой во взгляде.

– Ну что Вы как чужой, в самом деле... – наигранно вздохнул я. – Давайте уж лучше по старинке, по имени.

– Возмужал... вымахал! Первый раз тебя после службы вижу, – теперь уже он расплылся в улыбке и добавил: – Пошли пройдёмся, а то устал на месте стоять, – и отметив, что я тут же поравнялся с ним плечами, продолжил: – В общем, собрал я твоего товарища. Не буду врать, досталось ему прилично. Жить будет, скоро оклемается. Сейчас побудет под наблюдением врачей, потом ещё разок загляну. Так что можешь не переживать.

– Даже не знаю как и благодарить, – выдохнул я, до этой секунды ещё немного напряжённый ввиду царившей неизвестности.

То, что Вадим будет жить, сомнений не вызывало. А вот сможет ли остаться на ногах... лекари, они ведь, хоть и волшебники, но если опоздать, то тоже не всегда могут помочь. Хотя, зная таланты моего старого знакомого – сомневаться было грех.

– Помогать нашим ветеранам я и «за спасибо» готов, а тебе и подавно. Так что не держи в голове. Лучше расскажи про себя. Я знаю, дар вернул. Громко твоя служба прошла, против плана нашего князя, – не сдержавшись, хохотнул Пётр Иванович.

– Да уж... не то слово «громко».

Пришлось уважить графа и поведать историю восстановления своего дара. Озёрский, к слову, в подробности не вникал, а больше интересовался моим самочувствием в ту минуту и ощущениями, которые пришлось пережить. А что касалось его традиционного отказа от оплаты, то он всегда и со всеми был такой. Только вот этого человека Белорецкие очень ценили и никогда про благодарность не забывали, впрочем, как и все остальные, кого он осчастливил своей помощью. Семья графа Озёрского жила в очень большом достатке.

– Это называется «клин клином», – заключил лекарь. – Риск, конечно, был огромный... Хотя вряд ли ты в ту секунду об этом думал. Но зато теперь тебе вряд ли когда-нибудь может грозить перенапряжение – манатоки, как бы это сказать... калёные... – усмехнулся собственному сравнению собеседник.

– Проверять не пытался, – поморщился я, вспоминая адское жжение в энергоканалах, которое когда-то пришлось пережить.

– Твой путь только начался. Ещё не раз придётся, – вздохнул Пётр Иванович. – На этом вынужден откланяться, Лёша. Нужно ещё двоих посмотреть. Очень уж попросили. Рад был встрече.

Наблюдая за тем, как удаляется уже немолодой мужчина в белом халате поверх своего серого костюма, я невольно, но искренне улыбнулся. Человек с большой буквы. Вот у кого дар божий и светлый. Но явно не у фанатиков.

– Лёха... а почему он тебя называет «Ваша Светлость»? – внезапно привлёк внимание товарищ, вставший сбоку, едва граф Озёрский покинул мою компанию.

Тут уж волей-неволей, а вспомнился тот вечер, когда я оказался в Кремлёвском дворце и после организованного приёма оказался наедине в одном кабинете с императором.

Глава 3

– Алексей Михайлович Черногвардейцев, – низким поставленным голосом с лёгкой хрипотцой произнёс стоявший возле шкафа мужчина, повернувшись ко мне вполоборота.

– Здравия желаю, Ваше Императорское Величество, – отрапортовал я и шагнул в центр помещения.

Внимание тут же привлекли большие антикварные часы, установленные на стене по правую руку от меня, а затем и громадный деревянный стол с пустующим за ним креслом.

– Присаживайся, Алексей, – достав что-то из шкафа, монарх проследовал к своему месту, параллельно указав мне открытой ладонью на одно из свободных кресел.

Коротко кивнув, я шагнул вперёд и с удобством расположился по другую сторону от стола, напротив хозяина кабинета.

– Он вышел ростом и лицом, – бегло оглядев меня, улыбнулся Романов.

– Спасибо матери с отцом, – не удержавшись, добавил я в рифму.

Возникла небольшая пауза, во время которой глаза императора скользнули по сияющей на моей груди награде, после чего, по всей видимости, что-то решив в своей голове, Романов продолжил разговор.

– В первую очередь, хотелось бы ещё раз выразить благодарность за блестяще проведенную операцию, – вновь заглянув мне в глаза, серьёзно начал он. – Нам действительно стало легче дышать, когда напряжение на южных границах империи спало. И я думаю, это хороший знак, что наше знакомство начинается с такой ноты.

– Служу Империи! – на один тон громче выдал я, едва монарх закончил свою речь.

На самом деле, перед поездкой сюда у меня целых три дня был «ненавязчивый» инструктаж от самых разных людей: от графа Белорецкого и дяди Вити, до полковника Калинина и местного церемониймейстера. Мне весьма недвусмысленно объясняли, о чём не стоит говорить с императором, какие вопросы нельзя поднимать, и даже пытались научить как на него нужно смотреть. К слову, тот самый церемониймейстер был тут же послан на хрен за такую заботу, о чём я ни капельки не жалел.

– Достойный ответ, – довольно кивнул Владимир Алексеевич и после небольшой паузы продолжил: – Как тебе наш приём, как Москва? Успел хоть немного отдохнуть?

Император не только пребывал в прекрасном настроении, но и однозначно демонстрировал мне своё расположение. Можно было, конечно, в эту секунду расслабиться и выдохнуть, польстив самому себе, ведь было очевидно, что им тут от меня явно что-то нужно. Но к собственному счастью, я был не так глуп, и напротив, немного насторожился.

– Приём понравился. Довольно патриотично и приятно вышло, – признался я. – А вот Москву посмотреть, как толком и отдохнуть – не вышло. Времени в обрез. Да и самоощущение странное – к отсутствию звуков выстрелов и разрывов бомб, я пока ещё не привык.

Жаловаться, конечно, и в мыслях не было, просто я решил ответить на вопрос откровенно и не скрывать эмоций.

– Привыкнешь. Не сразу, но привыкнешь – к хорошему быстро привыкают, – неожиданно задумался собеседник, уставившись в пустоту. Но следом быстро пришёл в себя и добавил: – А что касается времени, то тут не поспоришь. Поэтому, к сожалению, нам придётся перевести разговор на более важную тему. Как ты, думаю, понимаешь, эта встреча была организована не просто так.

Нарушать образовавшуюся тишину я не стал, тем более что никакого вопроса из уст собеседника пока что не прозвучало. Поэтому уже через несколько секунд Романов сам продолжил диалог.

– На досуге почитал твоё личное дело. То, что удалось раздобыть нашей разведке, и то, чем любезно поделились Белорецкие... У тебя было непростое детство. Без рода, без поддержки, без денег и должной защиты, тебе пришлось пройти через многие трудности, тем не менее каждый раз выходя победителем. Что тут скажешь? Природу не обманешь – сила и чистота крови очевидны и неоспоримы, – уперевшись в меня взглядом, неспешно вещал Романов. – Теперь ты более не скрываешь свою фамилию и, полагаю, уже не боишься скрытых врагов, раз позволил, чтобы сегодня о тебе услышала вся империя.

– Все они этим утром увидели, как император лично жмёт мою руку и вешает звезду героя на грудь, – без намёка на сарказм или вызов в голосе, спокойно произнёс я, поддерживая беседу. – Будет интересно посмотреть, значит ли для них этот жест хоть сколько-нибудь или всё же нет.

– Будь уверен, что значит, – коротко улыбнулся монарх и, кивнув собственным мыслям, добавил: – Обязательно будут звонить и уточнять.

Намёк был сразу понятен: от результатов текущего разговора будет в полной мере зависеть то, какие нарративы станет транслировать корона в ответ на интерес всполошившихся аристократов. А то, что они обеспокоятся – это факт.

– Князь Белорецкий и полковник Калинин нарисовали мне вполне положительный портрет твоей личности, – слегка нахмурив брови и не отводя глаз, продолжил император. – Но никто из них не сможет дать ответ о том, чего ты хочешь и какие строишь на жизнь планы. Вот, собственно, и весь мой вопрос, молодой человек.

Возникла тягучая пауза, во время которой император не стал давить меня взглядом, переводя его на висевший портрет своего отца. Я, в свою очередь, тоже с ответом спешить не стал, как следует обдумывая и подбирая слова.

– Смею полагать, что Ваше Величество интересуют более глобальные планы, нежели моё желание дослужить свой армейский срок и поступить в университет?

– Безусловно.

– Также уверен, что общие ответы по типу «Жить свою жизнь» и «Развиваться и процветать» – это тоже не совсем то, что Вы бы хотели сейчас услышать. Поэтому рискну сказать правду, – на этих словах наши взгляды перекрестились – такие словесные обороты из уст одарённого, как минимум, очень сильно увеличивали вес его слов.

В воздухе появилось лёгкое напряжение, которое вмиг передалось далеко за пределы этого кабинета. Например, отряд элитных имперских гвардейцев, которых царь лично отбирал в свою охрану, и молодой, немногим старше меня, цесаревич, дружно перетоптались с ноги на ногу за стеной этого помещения, готовые ворваться внутрь по первой необходимости.

Правда, случись что, сделать это у них выйдет далеко не сразу, потому что напряглись не только защитники царя, но и мои бесы, а также мои ежи, готовые в любую секунду материализоваться и тупо перекрыть своими громадными колючими телами все проходы внутрь этого кабинета.

В частности, именно для моей защиты на этой встрече я и вернул из домашней пещеры своего любимого колючего друга. Боба последние более чем полгода занимался, эм... ну можно сказать, воспитанием и тренировками подросшего выводка ежат. А учитывая то, что «ежата» уже были размером с бычков, случись что – и тут довольно быстро станет очень тесно. Впрочем, я сильно надеялся, что идти на такие меры мне сегодня не придётся.

– Я желаю справедливости, Ваше Величество. Мои земли, титул, род... кое-кому, кто в своё время жадно хватал чужое, в скором будущем придётся сильно подвинуться.

– То есть, желаешь в самый разгар войны на границах нашей империи, устроить здесь внутри войну гражданскую? – несмотря на спокойный голос, похмурнел Романов.

– Не для того я доблестно сражался за свою страну, чтобы в тяжёлый момент подвергнуть её ещё большей опасности, – слегка качнул я головой из стороны в сторону, также сохраняя спокойствие и концентрацию.

– Считаешь, есть другие варианты?

– Иначе бы вы не вызвали меня сюда, – сходу же ответил я и добавил: – По крайней мере, не для того чтобы награждать.

– Некоторые дома, участвовавшие в уничтожении твоего рода, уже давно управляются другими людьми.

«Да, например, дом Романовых» – тут же пронеслось в голове. Впрочем, это далеко не единственный род, кто уже успел сменить своего главу.

– Мы не должны платить за грехи и ошибки наших родителей, – выдержав взгляд монарха, озвучил я. – Но отдать то, что им не принадлежит – рано или поздно придётся. Особенно если Вы, Ваше Императорское Величество, окажете тому содействие.

– Ну допустим, – уже абсолютно спокойно произнёс Романов. – Только для начала подскажи, зачем мне это всё нужно?

– Это был бы мой первый вопрос к вам, верни я свой княжеский титул, – не сдержал улыбку я.

В который раз над столом повисла длинная пауза, по истечению которой император, качнув головой, ухмыльнулся и следом ткнув на кнопку на столе, громко произнёс:

– Чаю нам!

После продолжительной беседы и обсуждения различных нюансов, мы постепенно подошли к самому главному на текущий момент.

– Титул мы тебе вернём, когда срок воинской службы истечёт – негоже русскому князю по окопам как простому солдату ползать, – добавил Владимир Алексеевич, отметив на моём лице тень негодования. – До генеральского погона ты ведь ещё не дослужился, и по наследству он тоже не передаётся, – бросил он, слегка усмехнувшись.

Я, конечно, уже с простыми солдатами в окопах пересекался довольно редко, так как был прикомандирован к одному из элитных разведотрядов на передовой, сформированному из одарённых, и участвовал в операциях другого толка, но мысль царя уловил сразу. И ведь не поспоришь: где это видано, что бы какой-то князь в чине рядового воевал?

– А это тебе мой подарок. Точнее, в числе первых возвращаю то, что тебе принадлежит, – довольно улыбнулся монарх и положил передо мной моё родовое кольцо. – Жест доброй воли.

«Однозначно ценная штука» – тут же пронеслось в голове. Но к сожалению, это кольцо, с искусно выгравированным гербом Черногвардейцевых, было лишь «одним из». У главы рода печатка посерьёзней будет. Откуда я это знал, если никогда их не видел? Не знаю. Просто знал.

– Благодарю, Ваше Величество.

***

– Лёха-а-а?.. – вновь привлёк моё внимание товарищ.

– А?.. Прикалывается он, – отмахнулся я, возвращаясь к реальности.

Смирнов странно меня оглядел и явно что-то заподозрив, он уже было открыл рот, но от дальнейших расспросов меня спасла девушка в белом халате, распахнувшая двери палаты, куда в тот же миг устремилось всё наше внимание. Следом через открывшийся проход выкатили каталку, на которой я почти сразу узнал знакомое лицо боевого товарища.

– Ты как, дружище?! – тут же подскочил к нему Коля.

– Тише вы! – возмутилась врач. – Ему нужен покой! – добавила она любимую всеми медиками в таких ситуациях фразу.

– Лучше... Привет, Лёха, – сглотнув, выдавил Самсонов, вымученно улыбнувшись.

– И тебе здравствовать, – ответил улыбкой я и, отметив хмурый взгляд девушки, добавил: – Не теряй силы, отдыхай, поправляйся. Ещё свидимся.

На этих словах придержав Смирнова за плечо, я оттянул нас в сторону, дав возможность врачу продолжить движение.

Наблюдая за тем, как Вадима перевозят в другую палату, душу внезапно одолели довольно смешанные чувства. Вроде бы всё хорошо, самое страшное позади и можно выдохнуть, да ехать домой, наконец спокойно побеседовав с товарищем. Но нет. Надоедливый, нудный червячок сомнения скрёбся на душе, не позволяя окончательно успокоиться и расслабиться.

Паранойя? Нет. Просто слишком много вопросов вызывала эта ситуация...

«Рикс, охраняй его. Глаз не спускай», – ментально произнёс я и, оглядевшись, присел на ближайший стул, следом помассировав виски.

– Ты чего? – удивился стоявший сбоку Коля.

– Минуту, – бросил, приподняв указательный палец я, параллельно погружаясь в раздумья.

Меня крайне сильно смущал тот факт, что местные полицейские действовали очень нагло и я бы даже сказал дерзко. Ну где это видано такое свинство, чтобы подобным образом оформляли происшествие, совсем не страшась возможных последствий?.. Чтобы в, казалось бы, абсолютно прозрачной ситуации пострадавших внезапно выставляли сторонами конфликта? Ведь всем, в конце концов, должно было быть ясно, что Самсонов оклемается и даст совершенно другие показания, и тогда всё это резко превращается в полнейшую бессмыслицу... Если, конечно, не брать в расчёт, что полицейские ждут совсем иного исхода. Например, что Самсонов не сможет прийти в себя... Тогда-то, как раз, на Колю можно вешать всё что хочешь... И вот осознание этих мыслей вызывало у меня сильное беспокойство за жизнь товарища. Обоих товарищей.

«Кали, лети в участок. Глянь, что там происходит».

– А ты, – повернувшись к Смирнову, уже вслух добавил я, – пока побудешь со мной.

– В смысле?..

– В смысле, поживёшь у меня.

***

– Полковник Ларин?

– Он самый. С кем имею честь? – нахмурился офицер, внимательно разглядывая подошедшего к нему на парковке мужчину, в сопровождении двух человек, оставшихся немного в стороне.

Все трое были хорошо одеты, с серьезными лицами и, судя по всему, оказались здесь совсем не случайно.

– Майор Патрушев. ИСБ, – развернув служебное удостоверение перед лицом оппонента, произнёс подошедший. – Есть несколько вопросов. Где вам будет удобно?

– Да хоть здесь, – подумав и оглядевшись по сторонам, ответил полковник.

– Хорошо, – ни капли не удивившись услышанному, бросил безопасник. – Видели недавно этого человека? – следом произнёс он, открыв на своём смартфоне фотографию.

– Видел, – коротко вздохнул Ларин, с трудом унимая вспыхнувшие эмоции.

– По нашей информации, господин Черногвардейцев, грубо нарушая государственный закон, ворвался в ваш полицейский участок и, применяя силу своего дара, против воли органов власти, выкрал заключённого под стражу человека. Вы можете подтвердить эти данные?

Едва ли не на полминуты в воздухе повисла тишина, во время которой полковник ещё более серьёзно насторожился, внимательно изучая глаза московского гостя.

– Господин Черногвардейцев, к вашему сведению, – сдерживая эмоции, но всё же слегка поморщившись, начал отвечать Ларин, – не просто «господин. Он носит титул князя. И я не самоубийца свидетельствовать против него.

– Ох... полковник! – неожиданно улыбнулся сотрудник имперской службы безопасности. – Я вас уверяю – для нас его титулы не имеют никакого значения. Да и от вас ничего не требуется, кроме как рассказать о той вопиющей наглости и несправедливости, которая совсем недавно имела место быть, а также предоставить записи с камер видеонаблюдения в вашем участке. А уж защиту, будьте уверены, мы вам предоставим – Вам некого бояться. Тем более, что у этого человека нет власти в этом регионе.

– Не знаю что там на счёт его власти... но о том, что наш князь к нему весьма благосклонен, мне шепнули уже с нескольких сторон, – иронично заметил полковник и более нервно добавил, указывая пальцем в сторону своего полицейского участка. – Хотя об этом нетрудно догадаться было и мне самому, учитывая, как сегодня там шерстили мой офис и всех подчинённых!

– При всем уважении к Его Светлости, князь Белорецкий – нам совсем не указ, – слегка качнул головой СБшник и тут же добавил, выдавив скромно-ядовитую улыбку. – Вдобавок, чисто между нами, по секрету, нам известно о вашей... эм... не совсем удачной попытке подзаработать. Собственно, с чего и началась вся эта история.

– Не понимаю о чём вы. Вынужден с вами попрощаться. Будут вопросы – вызывайте на допрос, – достав из кармана брюк ключи от автомобиля, офицер тут же развернулся на месте и открыл дверь своего кроссовера.

– Нам плевать на ваши мелкие делишки, полковник, – придержав дверь и слегка наклоняясь к усевшемуся на водительское кресло мужчине, произнёс Патрушев. – Напротив, мы можем помочь вам с возникшими проблемами и вдобавок заинтересованы привлечь к ответственности этого... князька, – и следом же, заметив блеск заинтересованности в глазах собеседника, добавил: – Но для этого придётся сотрудничать.

***

– И чем мне заняться, пока ты упёрся лбом в свои книжки?

– Телефон, приставка, еда, спортзал... ну или можешь тоже почитать, – бросил я в ответ.

– Нет уж, спасибо, – буркнул в ответ Коля и добавил, повернув голову ко мне. – А как она включается?

– Включена.

– А... да, – удостоверился в услышанном парень, едва вновь повернулся к огромному экрану телевизора, висевшего перед ним на стене.

Но тишине не суждено было продлиться долго. Уже через час мой товарищ заскучал играть в одиночку и вновь перевёл взгляд на меня, заставляя молча вздохнуть и отвлечься от дел.

– Дырку прожжешь.

– Не получится – я бездарный, – задорно бросил Коля, явно довольный произведенным эффектом.

– Есть захотел?

– И это тоже.

– Что ещё?

– Поиграй со мной.

– Не могу. Занят.

– Чем? Книжками? Они не убегут.

– Эта убежит. Физика, мать её, – вздохнул я, вновь оглядев учебник. – Мне скоро поступать.

– В университет?

– В университет.

Внимание в эту секунду срочно привлек Рикс, забивший тревогу из-за возникшей опасности.

– Никуда. Отсюда. Не выходи! – бросил я другу и тут же растворился на его глазах.

– Ох**ть... – под впечатлением тут же выдал Николай. – Как Нуб Сайбот...

Глава 4

Оказавшись в палате, где лежал Самсонов, я, казалось, был готов буквально ко всему: к жестокой схватке, намереваясь вступить в неё с первой же секунды, к покушению на жизнь Вадима с помощью огнестрела, готовясь в этом случае развернуть подобие группового барьера, и даже к диверсии по типу пожара, от которого тогда было бы легче просто сбежать с помощью бесов, прихватив Вадима с собой, но увы. Передо мной в полной тишине стояли всего лишь две стройные девушки в белых халатах, с сомнением перетаптывающиеся с ноги на ногу, и кушетка со спящим товарищем.

«Рикс... это чё?» – немного опешил я.

«Убийцы, господин», – тут же ответил демон.

«Они?!.» – медленно делая несколько шагов в сторону и наблюдая за девушками со стороны, ещё больше удивился я.

«А что вас смущает?» – всерьёз удивился бес.

И действительно, смерть – она ведь такая... может иметь самые разные обличия. У Самсонова, например, сегодня она попыталась принять образ двух молодых красивых девушек в белоснежных халатах, сжимающих в руке по шприцу с какой-то жидкостью. И судя по едва заметной в полумраке палаты чёрной дымке, исходящей от этих барышень, это точно было не лекарство.

– Лена... время. Давай, – наконец решилась та, что была слегка пониже.

– Да... Х-хорошо.

Я стоял в нескольких метрах сбоку и уже не пытался скрываться, но внимание медсестёр было так сильно сосредоточено на теле жертвы, что меня они до сих пор не замечали.

Аккумулируя злобу и продолжая наблюдать за явно подосланными со стороны убийцами, я до последнего не вмешивался в их действия, позволив им включить свет на прикроватной тумбе возле больного и спокойно ввести содержимое шприцов в уже давно пустующую капельницу. И только когда одна из этих барышень попыталась подсоединить катетер с системой к руке Вадима, из угла палаты внезапно раздался мой голос:

– Что это вы тут делаете?

Обе замершие от страха девушки едва ли не взвизгнули, сильно при этом вздрогнув, но в итоге сумели сдержать эмоции и, бегло оглядевшись по сторонам, испуганно уставились на меня.

– Вы... вы кто? И это, Вы что здесь делаете? – сделав акцент на мне, ответила вопросом на вопрос медсестра.

– Так-с, – сразу отрезал я, параллельно стараясь унять свой гнев, и голосом, полным стали, продолжил: – Вопросы буду здесь задавать я. А вы – отвечать, – и отметив отсутствие каких-либо возражений, следом же добавил: – Что за дрянь вы попытались ему сейчас вкачать?

На этих словах обе барышни синхронно сглотнули, вновь не удержавшись от того, чтобы испуганно переглянуться.

Возникла тягучая пауза, во время которой незадачливые убийцы перебрасывались взглядами, полными отчаяния, пока внезапно одна из них, всё та же, которая ниже ростом, не решила что-то из себя выдавить.

– Обычная капельница... физраствор.

Более смелая и говорливая была невысокой блондинкой с собранными в хвост волосами, голубыми глазами и выгодно подчеркивающим их макияжем. Сейчас, при включенном свете, это тут же бросилось мне в глаза. Вторая, изначально показавшаяся несколько скромней, была не менее красивой брюнеткой. Правда, эта девушка смотрела на меня исподлобья, с трудом скрывая проскользнувшую на лице злобу и раздражение – по-видимому, ещё плохо понимала с кем имеет дело, а также всю бедственность своего положения.

Сковывая даром тела обеих медсестёр, дабы те от отчаяния не попробовали выкинуть что-то неожиданное и глупое, я подошёл к ним практически в упор.

– Физраствор, говоришь? – наклонил я голову, отмечая, как быстро блондинка придумала ложь, ни капли при этом не покраснев. – Хорошо.

Произнеся это, я силой телекинеза заставил девушку вытянуть руку перед собой и, пристально заглянув в глаза, добавил:

– Верится с трудом, поэтому сначала проверю его на тебе.

Ещё раз отмечая приятную внешность обеих медсестёр, несмотря на их испуганный вид и округлившиеся от моих слов и действий глаза, я глубоко вздохнул.

«Чего вам, спрашивается, обеим не хватало?..» – пронеслось в голове.

– Должен признать, медработник из меня никакой... – распечатывая лежавшую на столе иглу и надевая её на пластиковый наконечник свисающей с капельницы трубки, холодным тоном бросил я, продолжая играть на их нервах.

– Пожалуйста, не надо! – не дожидаясь, пока я начну воплощать сказанное в действие, пуская слезу, взмолилась девушка.

– Может быть, тогда тебе? – повернулся в сторону брюнетки, заставив вытянуть руку и её.

От былой агрессии не осталось и следа. Только слёзы, текущие рекой по щекам и умоляющий взгляд. Но моментом я отнюдь не наслаждался. А лишь в который раз убеждался в правоте собственного дара и сделанных в голове выводов. Потому как прежде чем вынести им окончательный вердикт, уверенность должна быть на все сто процентов и ещё на несколько сверху.

– Итак, что здесь?

– Батрахотоксин.

– При попадании в кровь?

– ...

– Я ведь не шучу, – нахмурился, вновь поднимая руку с иглой.

– Убьёт его... без следов.

Надев колпачок на иглу, я молча смотал тонкий шланг системы и снял её с металлической стойки, следом положив всё это на ближайший столик.

«Дуры... какие же дуры...»

– Что… Что здесь происходит?.. Лёха? – внезапно очнулся Вадим, приподнимая голову над подушкой и разглядывая присутствующих.

– Привет.

– Ты что тут делаешь?

– Ничего. Просто спас тебя от смерти. Можешь дальше спать спокойно, – не раздумывая, буркнул я, продолжая сверлить взглядом поёжившихся девушек.

– Чего?

– Того.

– Уснёшь теперь, блин!.. – сконфуженно бросил товарищ.

– И правда... – невольно усмехнулся я, почесав затылок.

– Ты прикалываешься? У тебя всегда тупые приколы были! – попытался сесть Самсонов.

– Лежи, – придержал я его телекинезом, – тебе только все кости собрали. Дай организму отдохнуть. И нет, не прикалываюсь, – после чего, наблюдая обалдевшее лицо друга и замерших без движения, будто восковые куклы, девушек, добавил: – Помнишь, ты мне как-то на службе говорил, что если и умирать молодым, то в постели и по вине двух как следует постаравшихся красоток? Мечта едва не исполнилась. Извини, что помешал.

– Пиз... кх-кх. Врёшь!

– Скажите ему, – спокойно бросил я, отпустив контроль, параллельно собираясь с мыслями.

Но как и ожидалось, обе медсестры стыдливо опустили головы, не промолвив при этом и слова.

– Кто ваш заказчик? – задал я вопрос уже другим, требовательным и безапелляционным тоном.

А то, что эти две дуры действовали не самостоятельно, было ясно чуть ли не с первых минут. Собственно, именно этот вопрос был сейчас ключевым в нашей беседе, и выяснить ответ на него нужно было как можно скорее.

Но одного тона, похоже, не хватило. Потому как обе барышни предпочли и дальше играть в «молчанку», так и не решившись поднять глаза.

– Хорошо. Значит, отправляемся кормить ежей.

– Каких ежей? – нахмурился Самсонов, в то время как обе медсестры непроизвольно посмотрели в его сторону.

– Моих. Больших и голодных.

То ли в моём взгляде не было и намёка на юмор, то ли они и без этого уже были напуганы сверх меры... В общем, даже демонстрировать никого из колючих мне не пришлось.

– Ваше Благородие... – упала на колени блондинка. – Всё расскажу! Пощадите...

На этих словах девушка неожиданно и крайне быстро расстегнула сразу несколько верхних пуговиц халата, беззастенчиво демонстрируя своё декольте. Причём, зона демонстрации продолжала стремительно увеличиваться, пока я, опешив, за этим всем наблюдал.

– Так, стоп! – рыкнул я, отмечая, что уже и вторая медсестра, поддаваясь примеру более проворной подруги, также стала раздеваться. – Замерли! Это вам обеим не поможет! – добавил, на всякий случай блокировав их движения телекинезом.

– Да пускай бы продолжали... я их почти простил, – негромко бросил с кровати Вадим.

– Ты, я смотрю, быстро идёшь на поправку, – произнёс, подняв взгляд на товарища. – Отрадно. Мы все покидаем больницу, – и следом же ментально добавил: – «Аластор, Рикс, вытаскивайте нас всех отсюда».

***

Обстановка в помещении была предельно напряжённой. Все присутствующие молча ели, уткнувшись в свои тарелки, стараясь при этом совсем не смотреть в сторону главы рода, взглядом метающего искры по сторонам.

– Ты хоть понимаешь, чего это нам будет стоить?! – с трудом сдерживая ярость, воскликнул хозяин дома. – И ведь тебе прекрасно известно, Олег, как он решает такие вопросы!

– Пап, я не...

– Не папкай мне тут! – перебивая сына, рыкнул мужчина во главе стола.

– Ваше Сиятельство... – скрывая недовольство, перешёл на деловой тон понуро сидевший за столом парень. – Я не знал, что эти простолюдины как-то связаны с Обломовым.

– Он теперь не Обломов, это раз! И мог бы для начала всё о них узнать, это два! – рыкнул в бешенстве граф Вяземский. – И вообще, какого чёрта ты решил, что можешь себе позволить выкинуть такой беспредел посреди города?!

– Там так вышло... что...

– Что вышло, Олег?.. – процедил Александр Николаевич, прожигая взглядом сына. – Если этот простолюдин нанёс тебе оскорбление, это можно было решить намного проще и тише! Ты что учинил?!

«Обвиняемый» молча буравил так и не тронутое блюдо под своим носом, переминая губы и теребя скатерть под столом.

– Это было условием проигранного в карты желания, отец, – наконец решившись, выдал Олег. – Что эти люди как-то связаны с Алексеем, я тогда не знал.

– ЧТО-О?! – побелев от злости, выдавил граф, оглядывая сидевшего в двух метрах от себя молодого мужчину взглядом, полным ярости. – Ты играл в карты на желания?.. Ты идиот?!

– Прости, отец...

– Эта Москва до добра не доводит... – злобно посмотрев в сторону западной стены, будто посылая в направлении столицы какое-то проклятие, негромко бросил Вяземский-старший.

В помещении повисла гробовая тишина, во время которой граф, прикрывая глаза, откинулся на спинку кресла. Несмотря на свою импульсивность, в критические моменты Александр Николаевич мог собраться и абстрагироваться от ситуации, и подключая развитое чутьё, как следует всё проанализировать.

Казалось, его молчание длилось вечно. Но в какой-то момент глава рода Вяземских будто вернулся в реальность, резко открывая глаза и находя взглядом молчавшую всё это время супругу. После чего, абсолютно спокойным голосом произнёс:

– Надя. Звони Виктору. Пусть срочно возвращается. Ты, – повернувшись к младшему сыну, продолжил он, – из усадьбы ни ногой. Сейчас очень старательно вспоминаешь все события, начиная со дня той игры, и рассказываешь мне. Всё до мелочей. Даю пять минут, чтобы восстановить всю картину в голове. Ну а я... а я, пожалуй, пока позвоню Белорецкому. Он всё равно узнает скоро.

В эту секунду в зал, предварительно постучавшись, вошёл управляющий и, с разрешения графа, приблизившись к нему вплотную, на ухо произнёс:

– Там серьёзные люди у ворот, Ваше Сиятельство. Говорят, из Москвы. Имперская служба безопасности. Удостоверение показали. Просят аудиенции.

– Хер им, а не аудиенция, – сплюнул Александр Николаевич, вполне имея возможность эту встречу проигнорировать, пока не будет вызван в госорганы официально.

– Простите, Ваше Сиятельство. Их главный также попросил передать, что он в курсе возникшей у нас проблемы и может помочь.

На этих словах мысли в голове графа стали метаться с космической скоростью, устраивая там настоящий мозговой штурм.

– Как же всё идёт-то... один к одному... – шумно вздохнул хозяин дома. – Подготовьте кабинет для встречи – буду принимать их там, – внезапно передумал он и следом добавил для сына: – А ты пока излагай все подробности на бумаге – задание прежнее.

***

Откинувшись на спинку кресла в своём кабинете, я молча наблюдал за лицом темноволосой девушки, пока её «напарница» подробно выдавала мне всю подноготную авантюры, на которую весьма неблагоразумно подписались эти две дуры.

Другого слова для этих девушек, погнавшихся за лёгкими, как они думали, деньгами, у меня не было. Жалости к ним, несмотря на все их старания и женские манипуляции в виде слёз, я тоже не испытывал – они отчётливо понимали, на что шли, и кровавые деньги нисколько не испугали этих только благодаря мне несостоявшихся убийц.

К слову, более терять время на пустые разговоры я не стал и попросту приказал Риксу вселиться в тело одной из медсестёр. Именно поэтому, безжалостно топя не только себя, но и свою подругу, блондинка сейчас и предавалась откровениям, порой даже с излишними подробностями. Взгляд её подруги был не просто говорящим – он кричал. Несколько раз брюнетка пыталась замахнуться и ударить по лицу свою напарницу, очевидно не понимая, почему та так абсолютно и беззастенчиво роет им обоим могилу.

Впрочем, я эту болтовню, которой откровенно развлекался Рикс, прежде выдав мне то, что я хотел, слушал фоном. Мозг кропотливо перебирал различные варианты действий, но неизбежно всё сходилось только к одному: выросшего полным ублюдком Вяземского, с которым мы ещё в далёком детстве не заладили, нужно было наказать. Смущало здесь другое – бередившее душу скользкое неприятное ощущение, будто я что-то упускаю из виду. А вот что именно... чёрт его знает.

– Для вас обеих есть два варианта дальнейшего развития событий, – приказав Риксу покинуть тело девушки, заговорил я. – Первый – это могила. Сдохнете, и никто вас не найдёт. Второй – я отправляю вас в полицейский участок, где ваша задача просто рассказать правду, написать чистосердечное признание и молиться, чтобы вас посадили в тюрьму. Естественно, о встрече и разговоре со мной никто знать не должен. Иначе мы возвращаемся к первому варианту. Вздумаете юлить и разыграть роль жертв перед следователями... в общем, вы поняли. Что выбираем?

– Второй, – без раздумья произнесла брюнетка, пока её подруга приходила в себя, шокировано оглядываясь по сторонам.

Когда демон покидает тело своей жертвы, человек в первые минуты обычно с трудом осознает себя и выглядит очень разбито. Хотя, конечно, это ещё смотря какой демон. Иной бес может и вовсе калекой оставить душевнобольным, а вот, например, присутствие Кали, напротив, проходило для разумных едва ли заметно.

Дождавшись, пока блондинка придёт в себя и вслед за своей подругой выберет жизнь, я молча кивнул и демонстративно щёлкнул пальцем, одновременно с этим приказав Аластору утащить обоих девушек в тот самый участок, откуда недавно вытащил Смирнова.

Поднявшись с места и оглядев своих друзей, расположившихся на диване и до этого момента беззвучно наблюдающих за происходящим, я произнёс:

– Ну вот и всё. Осталось только разобраться с этими подонками.

– А может, не стоит?.. – хрипло бросил Вадим, явно не рассчитывающий попасть в разборки такого уровня.

– Иначе нельзя, – вздохнул я, понимая что будь даже у меня на то желание, отступать назад просто нельзя.

Следом достав из кармана пиджака свой телефон, я набрал номер дяди Святогора и коротко сообщил о своих намерениях.

– Ваша задача в случае моей команды – атаковать с улицы.

– Принял. Особый калибр подкатить? – тут же включился начальник СБ.

– Нет. Так справлюсь.

Едва я положил трубку и собрался дать команду бесам на перемещение, как смартфон неожиданно завибрировал, отобразив входящий вызов. Увидев, кто именно желает меня слышать, я недовольно поморщился и огляделся по сторонам.

Будто бы подслушивают... хотя это было исключено.

– Здравствуйте, дядя Женя.

– Привет, Лёха. Как дела, не отвлекаю?

– Ну что вы. Нисколечко, – вынимая из ножен свой кинжал и зачем-то пальцем проверяя его остроту, бросил я.

– Прекрасно. До меня дошли новости о произошедшем, – начал князь без лишних предисловий. – Думаю, стоит обсудить.

– Тогда вы очень вовремя, – вздохнул я и, поглядев на часы, вновь присел в кресло, положив при этом кинжал перед собой на стол.

Глава 5

Усадьба Вяземских находилась в одном из ближайших к городу элитных посёлков, и добрался я до неё несколько быстрее своих ребят. Так что пришлось немного подождать, чтобы потом не слушать ворчание Святогора.

Прогуливаясь по особняку, невольно отметил уровень роскоши, в котором жила эта семья. От княжеского дворца усадьба отличалась только размахом, в меньшую сторону, в остальном же, отделка, дорогие ковры, резная массивная мебель под старину – всё это выглядело ничуть не хуже и вдобавок вызывало ощущение, будто я нахожусь в каком-то замке.

– Мы рядом, – прозвучал в наушнике голос дяди, после чего я тут же развернулся и направился в сторону лестницы, параллельно погружая это место во тьму.

Густой непроглядный чёрный туман проникал в каждое помещение на всех трёх этажах этого дома, следом распространяясь на десятки метров за его пределы. Тем временем, мои бесы проверяли сколько одарённых находится на территории усадьбы, разведывали округу и отмечали безуспешные попытки графской охраны, обнаружив аномалию, предпринять что-то дельное.

– Алексей Михайлович? – послышался мужской голос, когда я, не стесняясь стука собственных каблуков по паркету, проследовал в центр помещения.

– Александр Николаевич? – остановившись в нескольких метрах от графа, в тон ему ответил я.

– Думается, нам есть о чём поговорить, – произнёс мужчина, уставившись перед собой, коротко при этом кивнув.

Жена и сын графа стояли по обе стороны от хозяина дома, и в отличие от него, были очень сильно напряжены, пытаясь разглядеть в окружающем мраке мой силуэт.

– Я вас внимательно слушаю.

На десяток секунд в помещении возникла тишина, после чего Вяземский, осторожно подбирая слова, вновь заговорил:

– Между нашими семьями, против наших желаний, неожиданно промелькнула тень раздора. Минувшим днём едва не произошла очень неприятная трагедия. К нашему всеобщему сожалению, вынужден констатировать, что мой сын совершил ужасную ошибку, – смотря точно перед собой, говорил граф поставленным чётким голосом. – Тем не менее, к месту будет упомянуть, что Олег не был в курсе того, что пострадавшие являются вашими людьми. Ввиду чего сей инцидент не стоит рассматривать как намеренное оскорбление вашему роду. В то же время, человек всё-таки пострадал, и мы можем только благодарить небеса о том, что все остались живы. Я бы хотел...

– Именно поэтому вы подослали к нему убийц? – бесцеремонно перебил я Вяземского. – Чтобы закончить начатое?

– Что? – изменился в лице граф, непроизвольно поворачивая голову в сторону сына.

Возникла неловкая пауза, во время которой Вяземский, плотно сжав губы, сглотнул ком, образовавшийся в горле, и пересилив своё раздражение, вновь продолжил спокойным голосом.

– К сожалению, события разворачиваются крайне быстро, и я не успел выяснить все подробности происходящего. Но как бы там ни было, вынужден принести Вам извинения от лица всей нашей семьи. Мы готовы к конструктивному диалогу и хотели бы решить проблему без крови, надеясь на Вашу милость и великодушие.

Последние слова дались графу явно очень тяжело, хоть он и старался не показывать виду. Что же касалось меня самого, то несмотря на всю злобу к совершившему наезд на моего друга подонку и его последующие действия, просто так здесь всё разнести и забрать его жизнь я не мог – Евгений Константинович отчётливо дал понять, что род Вяземских является их важным союзником, и беспредел в их доме, учинённый мной, будет воспринят им как оскорбление. То бишь, я как бы в своём праве их наказать, но ответ должен быть более-менее симметричным и предельно гуманным. Всё это было озвучено в виде настойчивой просьбы и сопровождалось объяснением сложной политической обстановки в нашей Империи и мире в целом. Но факт есть факт: князь Белорецкий человеку напротив благоволил и ожидал от меня трезвого и аккуратного подхода.

Пойти наперекор его просьбе, я, конечно, вполне мог. Но портить отношения с князем в ситуации, когда можно всё решить и без этого, было глупо. Тем более, что у меня был расчёт уже на месте найти казус белли, и тогда князю придётся с произошедшим просто смириться. Но увы. Граф оказался довольно умён, сдержан и расчётлив, и никакого даже малейшего повода мне давать он не собирался.

– Я ценю Ваши извинения, Александр Николаевич, – развеяв пелену дыма в радиусе десяти метров вокруг себя и заглядывая собеседнику в глаза, начал я. – Но в слова, не подкреплённые должным действием, отвык верить ещё с детства.

Возникшая пауза долго не продлилась.

– Вас можно понять, Алексей Михайлович. Поэтому, помимо извинений, могу предложить три миллиона рублей в качестве компенсации морального ущерба и ещё миллион, чтобы покрыть расходы на лечение, – серьёзным тоном озвучил граф своё предложение.

– Боюсь, деньги меня мало волнуют, граф. Я больше недвижимостью интересуюсь, – заложил руки за спину и, оглядываясь по сторонам, произнёс я. В глаза тут же бросился большой камин в центре гостиной, где мы сейчас находились, и развешанное по стенам холодное оружие. – Дом у вас, конечно, красивый, но нет. А вот завод по производству беспилотников – вариант интересный.

– Это исключено! – резко отреагировал Вяземский, казалось, впервые за время разговора показавший своё истинное лицо, и следом твёрдо, без былой обходительности добавил: – Мы с Его Светлостью договаривались иначе. Рискнёте пойти против всех, Алексей Михайлович?

– Ну что Вы, Александр Николаевич. Я помню и чту просьбу нашего общего друга, – улыбнувшись, ответил я. – Именно поэтому этот дом ещё стоит на месте, а ваш сын жив. Более того, у меня даже есть к вам интересное предложение по урегулированию ситуации. Так сказать, чтобы дать вам возможность сохранить лицо, – на несколько секунд останавливаясь и заглядывая Вяземским поочерёдно в глаза, продолжил я спокойным тоном. – Мы проведём с вашим сыном дуэль. В случае его победы, я покидаю это место и забываю все претензии, приняв уже высказанные ранее извинения. Если же победа будет за мной, то вдобавок к личным извинениям Олега, которые я до сих так пор и не услышал, в мою собственность отходит и вышеназванный завод.

– Со всем уважением, – поджав губы, начал граф, – это крайне трудно назвать интересным предложением.

– А я всё же предлагаю вам пару минут подумать, – добавив стали в голос, бросил я, – потому что альтернатива вас совсем не обрадует, – и следом, встав в метре напротив графа и уставившись ему прямо в лицо, добавил: – Не захотите отдавать один завод – потеряете все три. И нет, я не буду идти на конфронтацию с Белорецкими. Просто вы в течение короткого срока лишитесь сырья, оборудования, ключевых компонентов и возможно даже важных для производства специалистов. Ну и за безопасность этого молодого человека я тоже ручаться не буду. Несчастные случаи... они ведь могут не только с моими друзьями случаться.

Как следует побуравив взглядом стоявшего напротив аристократа, я резко смягчился голосом и взглядом, и уже более спокойно продолжил:

– Впрочем, не всё так плохо. Как принимающей стороне, оставляю вам право выбора оружия и условий поединка. Только подчёркиваю, что именно оружия, а не, например, ушных палочек, – коротко усмехнулся я. – И выбирая условия, тоже советую руководствоваться здравым смыслом, иначе откажусь уже я.

– Откажетесь от вами же брошенного вызова? – в тон мне выдавил улыбку граф, думая, что подловил на слове.

– Именно. И накажу его без всякой высокопарной аристократической херни, – следом отмечая возникшее недоумение в глазах Вяземского, добавил: – Не забывайте, я воспитывался улицей и школой, а не благородными родителями. Ваш дом, кстати, не участвовал, случайно, в их смерти?

– Н-нет... что вы... Мы далеки от разборок древних родов, – замешкался граф, изменившись в лице. Но следом же быстро взял себя в руки и добавил: – Нам нужно минуту времени посоветоваться.

– Прошу, – вновь вернув улыбку на своё лицо, произнёс я и, развернувшись, проследовал в сторону большого дивана, расположенного прямо в центре гостиной.

Учитывая, что нигде кроме как в радиусе десяти метров от меня нельзя было находиться в комфорте, так как заполонивший всё в ближайшей округе чёрный дым я никуда не отзывал, Вяземским, чтобы пошушукаться, пришлось оставаться в этой же комнате, просто удалившись в дальний от меня угол.

– Мы согласны, – одновременно с этими словами в центр помещения вышли сразу двое мужчин – отец и сын. – Наши условия: оружие – учебные мечи, – внимательно уставившись мне в глаза, бросил граф, явно сдерживая довольную улыбку. – И ограничение по времени боя – тридцать минут. В случае ничьей, мы готовы выплатить пострадавшим миллион, и на этом мы с вами расходимся без претензий. Как и было сказано выше, дуэль проходит на учебных мечах, без использования стихийных атак. Также запрещено блокировать оппонента телекинезом, в том числе удерживать или придерживать даром его отдельные части тела, включая ноги, руки или даже оружие. Помимо этого, вы обязуетесь освободить территорию предстоящей дуэли от этого... мрака.

– Ну спасибо, что хоть не зубочистки, – хохотнул я себе под нос, поднимаясь с места.

– А вы бы согласились? – улыбнулся хозяин дома, услышав брошенную мной фразу.

– Конечно, нет. А что касается указанного времени, то мне хватит и пятнадцати минут.

Лицо оппонента вместо былой улыбки исказила гримаса сомнения, но было уже поздно. К слову, задумка Вяземских была проста: учитывая плотность наших с Олегом барьеров, колупать их даже заточенным боевым мечом можно было очень-очень долго, а уж если речь идёт о затупленных учебных клинках, то и вовсе до бесконечности. Поэтому ограничение в полчаса было ничем иным, как соблюдением моей просьбы о «здравом смысле» в меньшей мере, и желанием всё решить относительно быстро – в большей.

Приняв условия Вяземских, я следом же приказал Аластору перенести моих друзей в эту усадьбу, параллельно снимая с себя пиджак и бросая его на диван, с которого недавно пришлось подняться.

Ещё через минуту нам принесли оружие, а за моей спиной внезапно появились Коля с Вадимом. Последнее вызвало недоумение на лицах хозяев дома, впрочем, как и на лицах самих ребят.

– К чему здесь эти люди?

– Как «к чему»? Извинения принимать, – как само собой разумеющееся бросил я и, игнорируя немые вопросы на лицах товарищей, добавил: – Начинаем?

– Начинаем, – оглядев сына, вторил граф и отошёл в сторону.

Следом, в центр помещения вышел один из охранников графа, которые до сих пор оставались за пределами гостиной и не смели войти внутрь, пока шла наша беседа. Мужчина протянул мне две рукояти учебных клинков, предлагая выбрать первому. Это был хороший знак, означавший, что в этом плане Вяземские мухлевать, скорее всего, не стали.

Оглядев лицо стоявшего напротив парня, я невольно вспомнил события более чем десятилетней давности, когда мы с Олегом и его братом Витей повстречались в загородном доме графа Белорецкого. С тех пор оба брата уже выросли, закончили школу, а старший – даже университет и, к слову, сейчас должен был быть, как и положено дворянину, где-то на фронте.

– Дуэль на учебных клинках. Как было Вами предложено ранее, проходит до истечения временного срока в пятнадцать минут, либо признания поражения одной из сторон, – произнёс мужчина, выдавший клинки, и, сделав два шага назад, добавил, повернувшись ко мне: – Вы готовы, Ваша Светлость?

– Да, – ответил я, взглянув на наручные часы, которые даже не стал снимать.

– Вы готовы, Ваша Милость? – это было уже для моего оппонента.

– Да.

– Тогда призываю вас начать поединок!

Едва прозвучала команда, я сразу же сделал несколько шагов навстречу противнику и без лишних колебаний обрушился на него длинной серией молниеносных ударов.

Попятившийся назад Вяземский-младший в первые же минуты пропустил сразу несколько ударов по конечностям, но затем немного собрался и даже попытался контратаковать.

Учитывая то, что это было только начало схватки и мы оба были свежи и полны сил, его удары и выпады смотрелись неплохо, заставляя меня при этом даже кратковременно сбавить пыл. Но уже в следующие несколько минут интенсивной схватки, во время которой я намеренно увеличивал темп и даже не думал его ослаблять, стало очевидно ясно, что до искусного мечника Олегу пока ещё очень далеко. Да, удары были поначалу действительно хороши и двигался Вяземский тоже прекрасно, но едва о себе дала знать выносливость, как он немного замедлился и постепенно стал терять былую непредсказуемость. Собственно, одного этого мне было уже достаточно.

Уводя клинком влево от себя меч противника и следом же отбивая несколько ударов сверху и по горизонтали, я дождался встречного движения и неожиданно врезал Олегу по ноге, тем самым заставив его моментально потерять равновесие. Именно в эту секунду, нависая над повалившимся на пол оппонентом и обрушивая на него удар за ударом, я сделал то, что планировал с самого начала.

Использовать стихийные атаки, как и телекинез, было запрещено оговоренными правилами ведения поединка. Но полностью закрывать возможность пользоваться даром Вяземские не стали, очевидно желая оставить и себе кое-какое окно возможностей. Будь иначе, мне бы пришлось искать другие лазейки, либо и вовсе не принимать и так позорные для моих оппонентов условия, но я всё же согласился.

Нанося очередной удар клинком по спине Олега и пинком ноги не позволяя ему подняться на ноги, что уже со стороны выглядело довольно унизительно, я сконцентрировался на его груди и стал последовательно представлять, как ломается одно из его рёбер, высвобождая свою энергию под эту атаку.

Личный барьер от такого рода воздействий Вяземского никак защитить не мог. Тут, скорее, по моим ощущениям, дело больше упиралось в уровень ментального развития жертвы… Если такое определение, конечно, существовало в нашем мире. И чем более высокоранговым был одарённый, тем сложнее давались мне подобные вмешательства.

– А-а-а! Кххх, – воскликнул противник, схватившись обеими руками за грудь.

Жалеть его я, конечно же, не стал. Продолжая яростно наносить удары мечом, вновь сконцентрировался, но уже на соседнем, рядом стоящем ребре. И результат вновь не заставил себя долго ждать, отчего Вяземский на этот раз даже вскрикнуть нормально не смог и лишь громко захрипел, одаривая меня безумным взглядом.

– Поднимайся! – выкрикнул граф, явно почувствовавший что-то неладное.

Но не тут-то было. Я мало того что пресекал все попытки Олега перейти в вертикальное положение, так ещё и продолжил ломать ему кости, на этот раз концентрируясь на голени.

– А-а-а-а! Сука! – не выдержал Вяземский-младший, выдав хриплым голосом серьёзную порцию матов.

В эту секунду, проследив за глазами противника, я отметил как его взгляд упал на висевшее над камином матово-серое копьё. Мгновенно вспыхнув праведным гневом, я на секунду прервался и, грозно оглядев графа, процедил:

– Только попробуйте! Оно мигом же окажется в его груди! – и переводя взгляд на вновь предпринимающего безуспешную попытку встать противника, добавил: – Слышал?!

Ответа, естественно, не последовало, только вопли боли, которые сопровождались очередной сломанной костью в теле этого ублюдка.

– Сдаюсь! Сдаюсь! – обречённо закричал казалось бы обезумевший от боли Вяземский.

Оно и неудивительно. Под таким прессингом и непрекращающейся болью от сломанных костей, а также травмированных связок и мышц, при этом находясь в полностью беззащитном состоянии без малейшего шанса на победу, выдержал бы мало кто.

Зависнув над телом поверженного оппонента, я вспомнил, что это прежде всего дуэль, ограниченная рядом благородных правил, а не грязный бой насмерть, к которым я уже успел привыкнуть на службе. Выдохнув и опустив оружие, я перевёл взгляд на почерневшего от злости графа. Сегодня я явно сотворил себе ещё одного врага. Впрочем, это был лишь закономерный итог истории, фундамент которой заложил младший из его сыновей.

– Лекаря сюда! Срочно! – послышался взволнованный женский голос, после чего в сторону лежавшего на полу парня бросилась его мать и несколько бойцов охраны.

Единственная, кого мне было жалко в этом помещении – это графиня: наблюдать, когда такое происходит с собственным сыном и беспомощно стоять на месте… никому не пожелаешь. Что же касалось меня, то выиграть бой иначе мне просто не оставили шанса.

– Пару минут не дотерпел, – бросил я и, бегло оглядев явно шокированных от увиденного товарищей, добавил: – Мы ждём извинений.

Судя по их лицам, никаких извинений им сейчас даром не было нужно. Парни явно были недовольны всеобщим вниманием в эту секунду и, не зная куда деться, беспомощно перекрестили свои взгляды на мне.

Встав рядом с друзьями и отмечая нарастающее шипение с их стороны, я коротким жестом показал им, чтобы те немного помолчали, и развернулся в сторону Вяземских.

– Как вы могли воочию увидеть, молодые люди, мой сын жестоко поплатился за содеянное, – наконец-то взял себя в руки граф. – Пусть это будет уроком нам всем! Приношу вам извинения от своего рода, – посмотрев в сторону сына, которого к этому моменту уже усадили на кресло, Вяземский негромко добавил: – Олег.

– Я... я извиняюсь... – только и смог выдавить он.

Встретившись взглядом с графом, я коротко кивнул, давая знак, что извинения приняты. Выдавливать что-то большее из пострадавшего было бы уже откровенным глумлением, и уходить в эту крайность я однозначно не хотел.

– С вашего позволения, выполнение остальных условий наших договоренностей я бы хотел перенести на завтра, – холодно бросил граф, не отводя взгляда.

– Иду вам навстречу, Александр Николаевич, – бросил я и, развернувшись, направился в сторону дверей, увлекая за собой и своих друзей. Но следом, на полпути остановившись, развернулся, и добавил: – Кстати, вам следует позвонить и поблагодарить Евгения Константиновича. Только благодаря ему у вас по-прежнему два сына. Условия дуэли не запрещали мне его убить.

Конечно, этого всего можно было и не говорить, дабы не разводить лишний пафос. Но увы, по моему личному опыту, аристократы понимают в первую очередь только силу. Особенно это требовалось со стороны тех, кто ещё не заслужил должного авторитета. Расходясь со мной на такой, казалось бы, тяжёлой и бьющей по самолюбию ноте, эти люди должны были искренне верить, что им очень повезло. В противном случае – жди рецидив.

Глава 6

– Погоди, я правильно понимаю, что вы этот завод отмели у аристократов?

– Не мы, а он, – покосился в мою сторону Коля.

– Лом, это какая-то шутка?

– Он попросил не называть его больше так. Он теперь большая шишка, – продолжил отвечать Смирнов, нацепив маску серьёзности.

– Ну это неудивительно. А насколько большая? – сверху вниз оглядел меня бугай.

Иван прибыл в Тюмень этим утром и пока что только входил в курс дела, ввиду чего и проявлял назойливое любопытство.

– Тут и у самих много вопросов, – пожал плечами Коля, вновь на меня покосившись, в то время как Вадим просто шёл рядом молча.

– Итак, мы на месте, – повернулся я к друзьям и, бегло оглядывая каждого, продолжил: – Сейчас будем знакомиться с руководящим составом этого завода.

Отметив готовность товарищей, я кивнул встречающему нас возле здания администрации мужчине и первым вошёл внутрь. Помимо нашей четвёрки, за нами проследовал десяток бойцов моей охраны, на которой сегодня настоял дядя Святогор. Иначе, говорит, «несолидно будет».

Встретивший нас мужчина представился Петровым Михаилом Сергеевичем, и по его словам, он был главным инженером этого производства. По пути движения он указывал в разные стороны, выступая в роли местного гида. Впрочем, идти долго не пришлось, и экскурсия вышла довольно короткой.

– А это кабинет Зайцева, нашего директора, Ваша Светлость, – указывая на дверь с соответствующей табличкой, произнёс Петров. – Филимон Валерьевич и остальные коллеги – все здесь. Только вас и ждём, – закончил он, открывая передо мной дверь.

– Здравия желаю, Ваша Светлость! – едва мы вошли внутрь, неожиданно по-военному поприветствовал меня поднявшийся с места мужчина в сером костюме.

– И вам здравствовать, – кивнул я и добавил: – Присаживайтесь.

– Прошу прощения, что не спустился встречать Вас лично. Спешили подготовить бумаги, отчеты, ну и... угощения, – указывая открытой ладонью на неплохо обставленный закусками и салатами стол, неловко улыбнулся директор. – Изволите присесть? – указывая на кожаное кресло, предназначенное для хозяина кабинета, добавил он.

– Не стоит. Я сяду с торца, – оглядев комитет по встрече из пяти человек, коротко улыбнулся я и добавил: – Бумаги положите туда же.

Заняв быстро подготовленное для меня место по другую сторону длинного стола, я уткнулся в предоставленные документы. Полистав отчётности по доходам и расходам, а также ведомость изготовляемой продукции, поднял глаза на молча сидевших людей и нарушил царившую здесь несколько минут тишину.

– В общем, меня вы все уже знаете. Теперь следует познакомиться с моими доверенными лицами, – переводя взгляд на друзей и поочерёдно их представляя, начал я. – Эти молодые ребята буквально с завтрашнего дня поступают к вам на стажировку. Считайте, Филимон Валерьевич, что у вас появилось три личных помощника. Их надо обучить всему, что вы знаете сами.

Над столом повисла кратковременная пауза, которую тут же поспешил нарушить директор.

– Как скажете, Ваша Светлость. Но как же... – часто захлопал глазами хозяин кабинета, стараясь подобрать слова. – У них есть какое-то образование?

– Вопрос об их образовании, господин директор, будет решаться отдельно, в заочном формате, – вздохнул я, оглядывая окружающих.

Да уж... лица присутствующих, особенно их натянутые улыбки, говорили сами за себя. Понимая, что тревожит их в первую очередь далеко не образование моих ребят, я всё же решил снять часть вопросов.

– Чтобы развеять все лишние фантазии и возникшие сомнения, отвечу наперёд: никаких кадровых перестановок на этом предприятии я не планирую. Кто хочет остаться работать – пожалуйста. А ваши преподавательские таланты нужны для того, чтобы воспитать по-настоящему грамотных управленцев, и будут не только учтены мной лично, но и по достоинству оплачены.

Услышанное присутствующих руководителей явно успокоило. С приходом новой власти все они тут так или иначе запереживали о сохранности своих мест, но я решил не трепать людям нервы и честно заявил о своих намерениях. Сидевшие напротив, в свою очередь, понимали: если уж аристократ что-то напрямую пообещал, значит так оно и будет.

Что же до моих личных планов, то ещё в тот день, когда я пришёл в дом Вяземских и поставил на кон нашего спора именно этот завод, я уже действовал не случайно. В подчинении рода моих недавних оппонентов было три крупных предприятия и десяток помельче. Но именно это место, если верить данным отчётов, которые раздобыл Рикс, развивалось семимильными шагами под чутким и талантливым руководством присутствующих в этом кабинете людей. Причём сам граф, по какой-то причине, инвестировал в эту сферу весьма скромно и больше акцентировал своё внимание на других активах. Поэтому, немного поразмыслив, я и положил глаз на этот завод, сделав ставку в первую очередь на руководящих им людей.

Возвращаясь к моим ребятам… Помимо того, что друзьям действительно хотелось помочь и дать шанс на путёвку в жизнь, кое-что от них требовалось и мне. А именно их верность и лояльность. У меня в жизни было не так много людей, кому я мог действительно доверять, и на мой взгляд, было бы очень глупо ими разбрасываться.

Поэтому дождавшись, когда в Тюмень вернётся Иван, я собрал всех троих и предложил им работу. Не настаивал, не давил, лишь обрисовал плюсы и минусы, а затем позвал с собой на эту встречу.

Обсудив с местной администрацией ключевые моменты наших взаимоотношений, я не преминул возможностью поинтересоваться о требуемых инвестициях, после чего, сделав нужные пометки в свой блокнот, поднялся с места и напоследок обратился к новым подчинённым.

– У вас очень хорошая и чистая репутация. Продолжайте в том же духе, и день нашего знакомства останется для вас очень приятным воспоминанием.

Покидали территорию производства мы тем же составом, что и сюда прибыли. Поэтому едва успели погрузиться в машину и немного отъехать от завода, как все мои товарищи тут же перекрестили свои взгляды на мне.

– Ну, как вам? – решил я первым нарушить тишину.

– Лёха... Может, ты наконец немного расскажешь о себе? – осторожно начал Иван, полностью игнорируя мой вопрос.

– Без проблем. Только я бы на вашем месте, если так мучает любопытство, уже давно воспользовался поиском в сети. Моя фамилия, имя и отчество вам известны, – усмехнулся я.

– Не тупите, – вмешался в разговор Вадим, – «Ваша Светлость» – обращаются только к князьям.

После вмешательства лекаря, товарищ очень быстро восстановился и, несмотря на некоторые ограничения, чувствовал себя вполне хорошо.

Тем временем, в салоне авто повисла очередная тягучая пауза, во время которой сидевшие напротив Иван и Коля уставились на меня, приоткрыв рты.

– На службе, как вы наверняка помните, мне приходилось многое скрывать. Сейчас уже в этом нет никакого смысла, так что если есть какие-то вопросы, пока мы едем, могу ответить.

– Тут пишут, что ты... – поднимая на меня взгляд, полный недоумения, начал Вадим, который по моему совету таки зашёл в сеть и попытался навести обо мне справки. – Что одарённые из вашего рода управляют нечистой силой...

На этих словах ребята нахмурились, копируя выражение лица Самсонова, в то время как я едва не расхохотался.

– Нормальная у меня сила. Не грязнее, чем у других, – бросил я, одновременно ментально пресекая попытку Рикса выкинуть мелкую пакость, дабы подшутить над ребятами.

– Ещё написано, что ты последний из Черногвардейцевых остался.

– А вот это правда. Собственно, именно поэтому мне в возрасте двадцати лет и пришлось стать главой рода. Рода, в котором кроме меня сейчас никого и нет.

– Печально... – тут же смутился Вадим.

– А княжество?.. У князя ведь должно быть какое-то княжество, – оживился Иван, задавая вполне логичный, но не самый удобный для меня вопрос.

– А вот это больная тема, – вздохнул я. – Есть у меня несколько кусков земли, разбросанных по империи друг от друга. Тут у одних местных бармалеев в своё время забрал. Кое-что Его Величество вернул, кое-что обещал вернуть позже. Остальное – у врагов, – бросил я, отворачиваясь в сторону окна.

Возникшая в разговоре пауза долго не продлилась.

– А демоны… они правда существуют? – на этот раз отозвался Коля, который по примеру остальных тоже начал искать в сети информацию про меня.

– Да.

– И ты можешь ими управлять?

– Тоже да. Но это не значит, что я управляю всеми бесами, что прорвались в наш мир. А то вам там напишут... – буркнул я, вспоминая, как быстро стала появляться в сети различная информация по нашему роду, необычной силе, а также причинах случившегося геноцида, едва моё существование стало достоянием общественности на императорском приёме год назад.

– Пускай что хотят пишут, – отмахнулся Ваня, по всей видимости, уловив смену моего настроения. – Мы тебя настоящего знаем. В армии, а уж тем более – на войне... там маски быстро слетают. А это так... любопытное чтиво.

– Присоединяюсь, – серьёзно кивнул Самсонов.

– И я, – произнёс Коля и тут же добавил: – А демона своего покажешь? Он ведь у тебя есть?

– Возможно. Как-нибудь, – улыбнулся я и следом отметив через окно, что близится конец маршрута, промолвил: – В общем, вы, друзья-товарищи, давайте до вечера размышляйте насчёт завода и стажировки, и если всё устраивает – завтра выходите на работу. А что касается учёбы, проживания и транспорта – это не проблема, было бы желание. На этом сегодня прощаемся, мне ещё надо в полицейский участок заглянуть.

– О, кстати... а меня всё ещё ищут?

– К тебе там уже нет никаких претензий, – кивнул я Коле, на что тот сразу же довольно выдохнул.

***

Два дня назад

– Доброго здравия, Ваша Светлость, – приблизившись к столику, за которым сидел князь, произнёс Александр Николаевич.

– Здравствуй, Саша, – отодвигая уже пустую тарелку, ответил Белорецкий, оглядывая графа. – С чем пожаловал, какие новости? – добавил он, жестом предлагая оппоненту занять место напротив.

– Думаю, Вы уже и так в курсе всех моих трагичных новостей, – голосом, полным скорби и грусти, отозвался граф. – Хотелось бы получить от Вас совет, Ваша Светлость.

– Трагичных? – изогнул бровь Белорецкий. – Жена и дети живы, дом стоит на месте, сам тоже на своих двух пришёл. Что за трагедия у тебя? Делись, – едко закончил князь свою речь.

Такое начало разговора для Вяземского не сулило абсолютно ничего хорошего. Хорошего, в плане его надежд, конечно же.

– Неверно подобрал слово, Ваша Светлость, каюсь. А что касается моей печали, то это ввиду понесенных потерь в бизнесе. Мальчишка ваш... мы ведь так не договаривались, Ваша Светлость?! – промолвил граф, приправив сказанное эмоцией лёгкого негодования под конец фразы.

– Позволь узнать, как же мы договаривались, Саша? – жестом показав официанту два пальца, произнёс Евгений Константинович и вновь внимательно уставился на собеседника.

– Я ожидал...

– Не то, что ты ожидал. А то, о чём мы договаривались, – тут же спокойным голосом поправил князь.

– Мы договаривались, что Вы повоздействуете на мальчишку. Что поможете решить вопрос с ним... вместо этого он ворвался к нам в дом, вызвал на дуэль моего сына, избил и вдобавок забрал мой завод!..

– И ты считаешь, что с вами обошлись несправедливо? – впервые за время разговора нахмурился Белорецкий.

Вяземский прямо на поставленный вопрос отвечать не решился, лишь, не выдержав, отвёл взгляд в сторону и поджал губу.

– Я тебе сейчас расскажу как все было, а затем мы с тобой вместе подумаем, легко ли вы отделались или же нет, – как ни в чём не бывало продолжил князь и тут же приступил к сказанному. – Сначала твой младший сын сбивает в центре города человека и трусливо сбегает с места преступления. Затем, он и твои люди подкупают моих людей, – указав большим пальцем себе в грудь и сверля взглядом Вяземского, продолжил Евгений Константинович, – целого начальника полиции, между прочим, чтобы те превратили это элементарное дело в какой-то безумный фарс, выставив виновным второго пострадавшего. Чувствуешь уровень мерзкого цинизма? Тогда я продолжу. Следом, по его же указке, в больнице подкупаются две медсестры, опять же, мои люди, чтобы добить несчастного бедолагу. И после всего этого, когда твоему оборзевшему пацану сломали пару рёбер, а у тебя, незадачливого отца, забрали какой-то завод, ты приходишь сюда чем-то недовольный?

Если и был у графа Вяземского какой-то природный талант, помимо очевидной одарённости к стихии воздуха – то это чувствовать настроение тех, кого он признавал выше себя, и идущее следом умение быстро под него перестраиваться.

– Да уж... и вправду говорят, что со стороны виднее, Ваша Светлость. Очень трудно быть объективным и честным, когда дело касается наших детей, – смиренным тоном произнёс Александр Николаевич, буравя пустоту. – Справедливости ради, я к вам не только со своими проблемами, но и с наверняка заинтересующей вас информацией.

– Удиви.

– Дело это всё, очень странное, Евгений Константинович. Помимо того, что к моему стыду Олег проиграл в Москве в карты эту безумную выходку... ко мне вчерашним днём, до визита Черногвардейцева, успели наведаться агенты ИСБ, – закончил фразу граф, пытаясь прочесть эмоции на лице Белорецкого.

Но князь в этих играх уже давно не одну собаку съел, и кроме безучастного взгляда, который мог означать всё что угодно, Вяземскому ничего не досталось.

– Предлагали защиту, предлагали помощь. В ответ я всего лишь должен был подписать нужные бумажки, которые они собирают на мальчишку, и в случае надобности выступить против него свидетелем в суде.

– А ты? – изогнул бровь князь, на этот раз демонстрируя заинтересованность.

– Конечно же, согласился, Ваша Светлость, – кивнул Вяземский.

– Хорошо. Сейчас расскажешь всё подробнее, но сначала вернемся к твоему сыну, – вновь продолжая источать холод и спокойствие, вернул князь разговор к былой теме. – Во-первых, то, о чём мы с тобой сегодня говорим, советую на вашем семейном собрании сыновьям пересказать. Потому как делаю замечание я вашему роду. Считай строгий выговор. Наши суровые сибирские законы тебе известны: что-то подобное повторится – и я силой своей власти лишу титула посмевшего так борзеть наглеца. И судить его будут потом уже как простолюдина. Это ты, Саша, словом и делом уже давно доказал право на своё место в моем княжестве. А вот твои дети пока что не хотят демонстрировать тот уровень благородства и благоразумия, что были всегда свойственны их отцу и деду. А потому рискуют потерять всё то, что имеют. Но я буду рад в них ошибаться. Тут только время покажет. Во-вторых, крайне рекомендую Олегу заняться благотворительностью в нашем крае. И чем искреннее и старательнее он окунётся в этот вопрос, тем быстрее забудется весь этот позор.

– Понял, Ваша Светлость, как скажете, – тут же согласно кивнул головой граф, наконец-то позволив себе мысленно выдохнуть.

– И ещё, ты уже три раза при мне называл Алексея просто «мальчишкой», когда сам император признал за ним титул князя, – не моргая, произнёс Евгений Константинович. – Тут решать, конечно, тебе самому, но советую иметь в виду, что такое пренебрежение уже многих привело к беде.

***

Вернувшись в полицейский участок, я уже заранее от Кали знал о прошедших здесь проверках и случившихся изменениях. Из самого основного, полковник Ларин таинственным образом куда-то пропал. Вчерашним утром он просто не вышел на работу – и на этом всё. Не было его ни дома, ни в застенках княжеской контрразведки или службы безопасности, ни ещё где-либо у своих знакомых и родственников, о которых мы успели узнать.

– О, дежурный! – мигом узнал я капитана, с которым однажды уже здесь пересекался.

– Здравствуйте... Ваша... Светлость, – быстро поднялся с места мужчина в форме. Судя по взгляду, он тоже меня узнал.

– Где полковник Ларин?

– Не могу знать, Ваша Светлость... – часто захлопал глазами офицер и странно вытаращился на меня.

– А если между нами? – оглядевшись по сторонам и вытаскивая из кармана несколько крупных купюр, заговорщически начал я.

– Ой, нет-нет-нет! Что вы! Не нужно! Я честно не знаю! – моментально запричитал капитан, складывая руки крестом перед собой.

– Молодец, хоть чему-то вас здесь научили, – довольно кивнул я и добавил: – А Захаров и Малютин?

Эти два полицейских были из тех, кто прибыл по вызову на место того самого происшествия, и вполне возможно, имело смысл задать пару вопросов и им.

– Этих в КСБ забрали, – моментально ответил дежурный, заметно успокоившись.

Вздохнув и молча оглядевшись по сторонам, я кивнул капитану и направился в сторону выхода. Моей «работы» здесь больше нет, и на этом, стоит полагать, историю можно считать законченной.

Вытащив из кармана пиджака завибрироваший телефон, я улыбнулся и тут же принял вызов:

– Аллоу?

– Привет, Лёшенька! – раздался из динамика телефона приятный женский голос, словно звон колокольчиков на ветру.

Глава 7

– Привет, Алина!

– Ой, простите, хотела сказать «Здравствуйте, Ваша Светлость!» – явно подтрунивая надо мной, бросила девушка и резко умолкла, ожидая реакции.

– Мне первый вариант больше понравился, – усмехнулся я и добавил: – Полагаю, тебе эта шутка ещё долго не надоест?

– Ещё как!

На этих словах мы с подругой дружно рассмеялись, одновременно с чем я на короткий миг погрузился в воспоминания.

Когда я вернулся со службы и наконец-то оказался в постоянной зоне доступа сети, друзья это дело быстро прознали и поспешили устроить телемост. Во время организованной в этот же вечер видеоконференции, ребята радостно поздравляли меня и с возвращением домой, и в большей степени с восстановлением исторической справедливости в виде возвращения в свет моей фамилии и титула. Это был очень приятный душевный разговор, и портило его лишь одно – все они находились в столице, в нескольких тысячах километров от меня, в то время как я обживался в своей усадьбе на окраине Тюмени.

И так уж вышло, что всё это выпало на период сессий в МГУ, и товарищи в те дни вырваться в наш край никак не смогли. Меня от визита в Москву, по соображениям безопасности, также временно попросил воздержаться князь Белорецкий, и в конечном итоге, встреча с друзьями перенеслась на неопределённый срок.

– Как там Москва? Как учёба? – первым отозвался я после короткой паузы.

– Москва как Москва. Красиво, конечно, но слишком много людей, – неожиданно стала серьёзно отвечать Белорецкая. – С учёбой у меня всё хорошо, хотя если честно, весной учиться совсем неохотно. Кстати об этом! – тут же оживилась девушка. – Ты же в курсе, что наступают майские праздники?

С празднованием Дня труда в этом мире вышло довольно интересно. Октябрьской революции, например, так и не произошло, но праздник весны и трудящихся, ещё с первой половины прошлого века, был не только принят, но и широко отмечался по всей империи. Вкупе с Днём Победы в Великой Отечественной Войне и удачно выпавшими выходными, получались довольно продолжительные праздничные дни, на которые все традиционно строили большие планы.

– Так... допустим? – подобрался я.

– Что «допустим»?! Встречать будешь?

– Эм... сейчас, погоди. Открою свой ежедневник и взгляну, есть ли свободное время, – серьёзно бросил я, и выждав небольшую паузу, наслаждаясь немым недоумением подруги, сдерживая смех, добавил: – Конечно, буду! Когда и во сколько?

– Сегодня вечером, в девять, – бойко ответила собеседница, поддерживая смехом мою шутку.

– Принял. А ты одна или с остальными ребятами?

– Одна. По прилёте всё расскажу.

***

Вернувшись домой в свой кабинет, я оглядел стол, преимущественно занятый сейчас школьными учебниками и тетрадями, и направляясь к нему, невольно остановился напротив окна, выходящего на задний двор.

Периферическое зрение случайно зацепилось за несоответствие должной картинки с тем, что сейчас творилось в саду.

– Кали, рацию, – ментально бросил я, вытянув руку вправо от себя, и спустя пару секунд нажимая на кнопку оказавшейся в ладони станции, произнёс: – Лёня, что у вас там происходит?

– Ничего нового, Ваша Светлость, – спустя несколько секунд, казалось бы со вздохом, произнёс охранник и следом же добавил: – Сейчас вам видео отправлю на телефон. Сразу всё поймёте.

– Он там что, застрял?.. – внимательно приглядываясь с небольшой высоты второго этажа, бросил в микрофон я.

– Так точно, Ваша Светлость. Вон как ножками болтает.

В голосе Леонида явно слышались довольные нотки, и я даже догадывался почему.

Молча вздохнув, развернулся и направился вниз, спускаясь по лестнице и проходя через дверь, ведущую на задний двор и далее в сад. Картина, открывшаяся перед моими глазами, едва я оказался на улице, действительно могла позабавить. Только я вот отчего-то не смеялся и вместо этого уже по привычке стал прикидывать убытки.

– Нах-Нах, ты мне просто скажи: у тебя совсем беды с башкой или ты так талантливо притворяешься? – становясь напротив туши лежавшего вверх ногами ежа, обречённо нахмурившись, произнёс я.

Это был как раз тот случай, когда все ресурсы тела шли на развитие собственной массы, силы и в рост, однозначно при этом в ущерб развитию умственному. Нах-Нах был нашей общей головной болью, отдых и спасение от которой после моего возвращения со службы мог здесь всем только сниться. Дядя, к слову, уже несколько раз сначала скромно предлагал, а потом и вовсе откровенно просил вернуть колючего восвояси, но увы. Такой возможности у меня на текущий момент не было. Точнее, мне её не оставили Биба с Бобой.

По возвращении домой с фронта, ёж не только напомнил о нужде появляться в разломах, но и обрадовал подросшим выводком своих отпрысков. Причём на самом деле, изначально их было намного больше, чем четыре, так как на мою память Биба ходила беременной целых три раза, но агрессивная среда мира внутри разлома, а также странное, порой самоубийственное поведение этих «маленьких» колючих бармалеев приводили к тому, что их количество весьма трагично сокращалось... Особенно часто это касалось мужских особей. Несмотря на то, что самцов рождалось в разы больше, доживали до тех времён, когда их становится трудно убить, единицы. А уж до ежиного совершеннолетия – и того меньше. Собственно, именно по этой причине, среди свалившейся мне на голову четвёрки колючих поросят, был только один мальчик. Он, к слову, несмотря на то, что на один и более помёт был младше своих сестёр, уже почти всех их догнал в размерах, но вот по мозгам...

Нет, откровенно и даже отдалённо тупым его назвать было точно нельзя. А вот придурком – вполне себе да.

По объяснением Бобы, для того чтобы ежата росли и нормально развивались, их нельзя держать в состоянии «отзыва», то бишь как его самого, упрятав в так называемый астрал. Помимо этого, после очередной потери своего ребёнка, мои подопечные отчаянно попросили меня дать разрешение ежатам жить в нашем мире. Как тут откажешь?.. Тем более и место есть.

Биба ежедневно открывала порталы на задворках моей усадьбы, откуда забирала половину своих детишек на охоту, после чего через какое-то время стая возвращалась и делилась добычей с оставшимися. Те, кстати, оставались здесь тоже не просто так – я, чтобы хоть чем-то занять этот зверинец, поручил им охранять территорию своих угодий. И надо сказать, что с чем-чем, а с этой задачей ежата справлялись на отлично. Мыши, крысы, кроты и уж тем более животные покрупнее, изредка забредавшие ранее в мои сады, ныне забыли сюда дорогу. Колючие хищники пережрали всех грызунов, и даже птицы, нередко любившие полакомиться фруктами с наших деревьев, и те стали облетать мою землю стороной. Правда, были и издержки... яблоки повадился жрать Нах-Нах, но тут кое-как и с горем пополам, с ним всё же удалось договориться. Также, именно он в разное время загрыз нескольких диверсантов, попытавшихся пробраться на территорию усадьбы, чем неимоверно гордился. На этом польза от Нах-Наха, к сожалению, заканчивалась, и начинался ущерб.

– Ну! Чего ты теперь стыдливо взгляд отводишь, морда беспризорная? – пуще прежнего нахмурившись, бросил я, следом заглянув ежу под спину.

– Уииииии, – низким звуком коротко проверещал Нах-Нах, что означало не что иное, как «Помоги-и».

– Уже три часа так стоит. Намертво врюхался, – поравнявшись со мной, произнёс Леонид, вышедший из дома следом.

– И чего не вытаскиваете? – спросил я, ещё раз нагнувшись и отметив как шипы ежа глубоко прошили бетонную плиту совсем недавно залитой ведущей в сад дорожки.

От красивой тротуарной плитки пришлось избавиться уже через пару дней пребывания этого отморозка в моем саду. И дело тут не в той скорости, с которой эти мамонты носятся по территории усадьбы, а просто в одном конкретно взятом дебиле, которому страсть как полюбилось кататься по саду кувырком. Особенно его забавляло, когда эта самая плитка разлеталась в разные стороны от вертевшегося колесом ежа, как куски грязи от покрышек вездехода. В общем, нам пришлось с этим вопросом заморочиться.

Меняли основательно и с тонким подходом к делу. Хотя в данном случае, подход был как раз таки толстым и времени, как и материалов, потребовал немало. Надо было видеть лица мастеров, когда дядя Святогор озвучивал им техническое задание... Плитка превратилась в глубоко зарытые валуны толщиной по полметра, а затем и в аналогичных размеров бетонные плиты, когда поиски и транспортировка каменных глыб стали занимать слишком много времени. Одним словом, красота и практичность.

Только вот ныне иглы Нах-Наха застряли по большей части не в моей хвалёной дорожке, а верхнем слое покрытия расположенного под домом бункера, границы которого выходили за периметр особняка.

– Хотелось бы сказать, что попытались и не смогли... но не буду. Даже не пытались, Ваша Светлость, – деланно смутившись, ответил охранник и, отводя взгляд в сторону ежа, скрывая довольную улыбку, добавил: – Зато посмотрите какая тишина, спокойствие...

– Иди давай. Живодёры, – негромко проворчал я.

Следом возникла короткая пауза, после которой мгновенно вытянувшийся по струнке боец несколько сконфуженно ответил:

– Алексей Михайлович, понял Ваше недовольство. Больше не повторится!

Мне оставалось лишь только вздохнуть. На ближний круг я никогда даже голоса не поднимал, не то чтобы ругаться. Да и понять мужиков тоже можно было – Нах-Нах нервы трепал не только мне. Что касается моей охраны в целом, то отряд дяди Святогора – ребята проверенные. Работу они свою не только прекрасно знали, но и крайне старательно выполняли. И отношения у меня с ними тоже сложились довольно хорошие.

Со временем, количество охраны в усадьбе кратно увеличилось – нужно было не только иметь возможность защитить сам особняк, но и не оставить его в одиночестве, когда наш кортеж выезжал в город.

– Вот видишь, Нах-Нах, до чего людей довёл? Никто тебе помогать не хочет. Ты как здесь, блин, вообще оказался?!

– Вы, Ваша Светлость, видео-то гляньте, – вновь сдерживая улыбку, бросил Леонид, так никуда и не ушедший. – А я вам подсобить остался – одному, наверное, неудобно будет, – следом же добавил боец.

Справился бы, конечно, и без него, но отсылать более охранника я никуда не стал. Следом достав из кармана свой телефон, зашёл в мессенджер и открыл загруженный видеоролик.

С первого ракурса воспроизведённой видеозаписи можно было наблюдать гордо восседающего на крыше моего особняка гигантского ежа размером со взрослого бычка. Безмятежной улыбкой, направленной в сторону греющего солнца, зверь никак наслаждался погодой и свежим воздухом, одновременно лениво наблюдая за вверенной ему в охрану территорией. Но его беззаботность была мнимой... Миг – и колючий резко насторожился, напружинив лапы, направляя свои уши и взор в сторону непонятной для зрителя цели, а затем, уже в следующую секунду, эта торпеда резко срывается с места, ломая под собой кровлю, а затем и карниз.

Только вот незадача: абсолютно не страшившийся высоты ёж, по всей видимости, то ли обо что-то зацепился, то ли просто неудачно поставил лапу – на той скорости, с которой он перемещался, этого было просто не понять. Но в итоге, вместо того чтобы приземлиться на землю рядом с клумбой, Нах-Нах полетел вниз кувырком, всей своей массой впечатываясь в бетонную плиту под окном моего кабинета. Картинка с соответствующим содержанием была продемонстрирована мне уже с ракурса другой камеры – ребята к этому времени сделали нарезку, и судя по всему, монтажёр, стоявший сбоку от меня, был весьма доволен своей работой.

– Да ты, Нах-Нах, тот ещё каскадёр, я погляжу... – бросил я, закончив просмотр записи.

– Уииииии, – вновь прохрипел ёж.

Покачав головой и ещё раз оглядевшись, я по-стариковски заложил руки за спину и, немного подумав, рыкнул на всю округу:

– Строиться!

Ждать долго не пришлось. Не прошло и пяти секунд времени, как со всех сторон, стремительно разрезая пространство, в мою сторону метнулись три гигантские тени.

– Доложить об обстановке, – бросил я, оглядывая выстроившиеся в ряд передо мной колючие туши этих мамонтов.

– Ииииии. И-иииии ииии, – принялась отвечать Ниф-Ниф, сообщая, что на вверенном ей участке всё было тихо и спокойно.

Следом же, нечто аналогичное донеслось и от её сестёр.

– Выходит, Нах-Нах, ты у нас единственный не работал, – осуждающе оглядев ежа, заметил я. – Ввиду твоего безрассудства и глупости, серьёзный участок нашей территории остался без присмотра, – начал давить на самое больное я. – А ведь мы на тебя возлагаем большую ответственность и надежду, доверяя эту важную и серьёзную работу... – мрачнел я с каждой фразой, собственно, как и поджавший лапки ёжик.

– Фвииииии, – донеслось сбоку от одной из его сестёр.

– И не надо его отмазывать! – качнул я головой. – Граница была в опасности целых три часа! Видимо, вечером мне придётся серьёзно поразмышлять о том, чтобы перевести Нах-Наха на менее важный участок и сильно сократить зону его ответственности. Трудно в этом себе признаться, но становится очевидным, что девчонки справляются гораздо лучше, – закончил я, как можно более правдоподобнее вздохнув.

Это, конечно, со стороны всё смотрелось наверняка очень глупо и возможно даже смешно, но мне было плевать: главное – результат. А зная характер этого колючего гордеца и его ревностное отношение к возложенным на него обязанностям, бил я не в бровь, а в глаз...

Дело в том, что Нах-Наху было плевать в этом и другом мире почти на всё, в том числе на свою жизнь и здоровье, но только не на обозначенную его домом территорию. Его ревностное, непримиримое и щепетильное отношение к этому вопросу, мягко сказать, поражало…

Помнится, я в свое время, не подумав, бросил фразу «Чтобы ни одна мышь здесь не проскочила»... и буквально на следующий день Нах-Нах изменил ландшафт яблоневого сада до неузнаваемости, в буквальном смысле перерыв его вдоль и поперёк. И таки да, переловил он тогда абсолютно всех – я специально с демонами проверял. С тех пор приходилось быть с формулировками осторожнее.

– Ладно, держись. Вытаскивать буду, – решил я заканчивать воспитательный процесс, и следом повернувшись к застывшему сбоку Леониду, добавил: – Придержи плиту.

Осторожно ухватив ежа телекинезом со всех сторон, я немного напрягся, вытаскивая плотно прибитую в бетон тушку.

– Уи уииии... – покосившись на дыры в бетонной плите под своими ногами, бросил ёж, состроив виноватый вид.

– Иди уже, – махнул я рукой, стараясь не смотреть на кровлю, которая пострадала намного более серьёзно.

***

Прибыл в аэропорт я специально заблаговременно, зная что частный борт Белорецких никого ждать кроме юной графини не будет и при посадке тоже получит приоритет.

Прогуливаясь по зданию, лёгкой неожиданностью для меня было увидеть в зале ожидания молодую княжну. Среднего роста, черноволосая, в окружении десятка бойцов личной охраны, Алиса молча стояла у одной из колонн, периодически поглядывая на огромное табло. Каблуки, бежевое пальто и букет бордовых роз в руках – это то, что я успел мельком отметить со стороны, прежде чем встал как вкопанный на месте, едва не ударив себя ладонью по лицу.

– Чёрт... как я мог забыть? Кали, Рикс... мне срочно нужен один... нет, два букета цветов. Например, пионы, – ментально бросил я и тут же следом добавил: – Не забудьте заплатить!

Самому же пришлось развернуться и делать вид, что чем-то заинтересовался у стоявшего недалеко от входа автомата.

– Кофе, Ваша Светлость? – поравнявшись со мной, бросил Святогор, который настойчиво переходил на официоз, едва мы оказывались на людях.

– Нет, – немного замешкался я, параллельно переговариваясь с демонами.

– А чего тогда? Кого ждём? – осторожно покосившись в сторону княжны, бросил он, сдерживая ухмылку.

– Цветы.

– А-а. Правильно, – серьёзно кивнул он, но не прошло и минуты, как вновь нарушил тишину. – Боюсь, не дождёмся.

– Это ещё почему? – проследив за его взглядом, бросил я, и следом, без его слов, самостоятельно отметил, как в сопровождении собственной охраны в зал ожидания входит Алина.

Ничего другого мне не оставалось, кроме как полностью развернуться и направиться в их сторону, на ходу отмечая радостный вид обоих девушек, обнявшихся при встрече.

Вроде всего два года их не видел, но как же девчонки изменились!

– Дамы! Приветствую! – галантно улыбаясь, привлёк внимание Белорецких я. – Рад вас видеть!

– Лёша! Привет! – воскликнула Алина, и следом сделав шаг, оступилась, после чего перевела взгляд на сестру. Мы находились в общественном месте, и хотя бы формальные правила этикета приходилось соблюдать.

– Привет, Лёша, – более сдержанно произнесла Алиса, также одарив меня короткой улыбкой.

Заложив руку за спину, я, не переставая смотреть княжне в глаза, вернул её уже с букетом в ладони.

– Это тебе, – и следом, переводя взгляд на Алину, проделав ровно тоже самое, добавил: – А это тебе!

Друзья, дальше платка. Вам спасибо за внимание к творчеству и поддержку в том числе и рублём!

Пусть денежки, потраченные на мои книжки, вам возвращаются десятикратно!)