Точка Бифуркации III

Глава 1

Со времён октябрьских репрессий, в школе произошло много изменений. Например, полностью наладилась система питания, и более того – этот стратегически важный момент стал держаться под контролем практически на самом верху.

Количество внезапных и абсолютно разноплановых проверок с единицы выросло до целых десяти, только лишь за один учебный год.

Простые ученики были не в курсе, но до преподавателей, воспитателей, охраны и верхушки школьного управления очень красочно донесли о суровых методах борьбы с предателями. И я более чем уверен, это дало свои плоды.

Одну из видеонарезок, которую показывали и на педсовете, и в казарме нашей службы безопасности, и в актовом зале работникам столовой, мне, благодаря Кали, удалось посмотреть лично. Впечатления от последних слов обречённых на казнь людей были весьма и весьма насыщенные – пробирало кого хочешь. Все они как один раскаивались, слёзно советовали в снимающую их камеру не идти на поводу у жадности и оставаться верными своим присягам. Но безнадёжные взгляды обречённых на смерть людей говорили громче всего. А если учесть, что многих из них зрители знали лично, нетрудно догадаться какой сильный эффект дал просмотр этих роликов.

Серьёзные изменения в школьные уклады внёс и новый директор. Вот уж кому было плевать на родословные учеников школы и её работников. Тимофей Степанович, как оказалось, был личностью легендарной. Правда, для нас с друзьями, да и в целом учащихся, он являлся лишь постоянной головной болью.

Попасть в немилость к этому демону означало как минимум на несколько месяцев оказаться в опале и с перерывами на сон страдать от напастей его дурного характера.

Веса словам старика, находящегося в ранге гроссмастера, придавала не только его сила, которой он, кстати, пользовался довольно редко, но и умение поставить себя так, что к его авторитету вопросов абсолютно ни у кого не возникало.

Стоя у него в кабинете на ковре, малолетними детьми себя ощущали не только школьники, которые ими и являлись, но и все преподаватели, а также инструктора, нередко в первое время попадавшие у него под раздачу.

Зато, как по мановению волшебной палочки, из нас в школе наконец-то, пусть и постепенно, но стали готовить воинов. К моей радости, после исчезновения опасной добавки из нашего меню, ребята вокруг так или иначе стали прогрессировать.

Меня, кстати, после окончания расследования прилюдно и торжественно наградили, вручив при всей школе почётную награду в виде медали "За мужество" и грамоту за помощь в обеспечении безопасности школы.

Именно тот нашумевший случай, когда покушающийся на мою жизнь убийца по приказу Аристарха Дмитриевича пробрался в окно комнаты, где я находился, решили представить обществу как попытку диверсии. После чего, была небольшая и забавная сказка о том, как я с ним мужественно сражался и однозначно имел все шансы одержать верх, если бы не бравые бойцы службы безопасности, очень вовремя подоспевшие на сигнал.

Настоящие же поздравления я получил в весьма узком кругу лиц, состоявшим из почти всей семьи Белорецких, в том числе и Алины с отцом, а также высшего руководства моей школы. На награждение откомандировали в город и моего дядю Святогора, который был несказанно горд за меня, хоть и потом ругал, что я опять влез в неприятности. Дядька целый день провёл со мной в городе, после чего вновь отправился в командировку, на этот раз заграничную.

Что же касалось князя, то он произнёс торжественную речь и тепло меня поздравил, во всеуслышанье заявив, что на таких парнях как я, держится вся империя. Отбросив мысли о том, что где-то я подобную фразу уже слышал, я наслаждался коротким моментом триумфа и всеобщего уважения. И правильно, потому что очень скоро вся эта ситуация забылась и продолжилась обычная жизнь.

***

– Что это у тебя тут? – брезгливо вытаскивая из моих волос какой-то бесформенный кусок засохшей и дурнопахнущей дряни, произнесла Алина.

– А ты понюхай, – с трудом сдерживая ехидную улыбку, бросила Маша.

По моей просьбе, князь таки одобрил перевод девчонки в нашу школу, и вот уже четвёртый год Морозова училась вместе с нами. По какой-то причине, девочке поменяли фамилию.

Сама Маша эту новость о перевода восприняла поначалу весьма спокойно, потому как не понимала принципиальной разницы. Но позже осталась положением вещей весьма довольна.

– Фу! Воняет! – воскликнула Алина.

– А-ха-ха! – заливистым смехом, будто звон колокольчиков, расхохоталась Морозова, а следом и Максим.

Закатив глаза и одарив подругу осуждающим взглядом, Белорецкая повернулась ко мне и вопросительно подняла бровь.

– Всё, что ползает по полу в общаге – рискует превратиться в еду, – флегматично заметил я.

– Фу! – на этот раз практически синхронно воскликнули обе девчонки.

Рассказывать друзьям о том, что этой ночью я очередной раз был в разломе, желания и надобности не было. Кроме Стёпы и Максима, за прошедшие годы я никого в эту тайну так и не посвятил. Незачем ребятам лишний раз переживать, да и ряд ненужных вопросов мне был тоже ни к чему.

Что же касалось застрявшего в волосах кусочка кожи убитого мною монстра, то это досадная оплошность. Видимо, он остался там после взрыва, который я учинил напоследок перед возвращением. Вернулся с разлома буквально впритык перед общим подъёмом и едва успел умыться и привести себя в порядок. А вот на душ уже времени не оставалось. Надо, кстати, подстричься...

– И вам приятного аппетита, – вздохнул сидевший рядом Юра, без какого-либо желания поглядывая в свою тарелку.

– Тоже мне неженка, – хохотнув, хлопнул его по плечу Стёпка.

Пока ребята весело болтали, я мельком оглядел обедавшую за несколько столов от нас Ксюшу. После окончания начальной школы её переселили с нашего этажа, и наша дружба сама собой стала угасать. Мы приветливо здоровались друг с другом при встрече, но в реальности, всё меньше и меньше пересекались и, соответственно, общались. Сейчас Ксения и вовсе расцветала, приобретая не по годам приятные очертания в фигуре. Поэтому было неудивительно, что ею интересовались мальчишки постарше.

Повернув голову в другую сторону, я отметил целую группу детей, очевидно, второклашек, которых, как когда-то нас, на обед привела куратор. Определил я их возраст вовсе не на глаз, а только лишь потому, что среди детишек была маленькая принцесса клана Белорецких. А в каком классе учится Алиса, мне было доподлинно известно.

Малышка в школе за полтора года уже вполне освоилась и бывало в обед составляла нам компанию, скромно присаживаясь возле старшей сестры. Они, кстати, несмотря на то, что являлись сёстрами двоюродными, внешне были довольно похожи.

– У нас контрольная на носу, а он на девчонок пялится, – произнёс над ухом Максим, отчего я вздрогнул.

Будучи довольным произведённым эффектом, товарищ одарил меня хитрой улыбкой.

– Тихо ты, – буркнул я, пихнув его в бок.

– Эй, чего вы там шепчетесь? – подняла на нас глаза Алина.

– Да вот, девчонок обсуждаем, – продолжил подтрунивать товарищ, искоса поглядывая на меня в ожидании реакции.

– И кого же, позвольте спросить?

– Так тв... – начал было говорить он, но я его перебил.

– Тебя, конечно же. Максиму очень нравится твоя причёска сегодня, – нанёс я контрудар.

Одной фразой удалось засмущать сразу двоих, отчего над нашим столом сначала повисла неловкая пауза, после чего лица моих соседей по комнате расплылись в улыбках, а Максим слегка покраснел.

– Да обычная, вроде, – открыв фронтальную камеру на телефоне, еле слышно ответила подруга.

– Ты проиграешь в этой войне, – повернувшись к Максиму и отрицательно качнув головой, с лёгкой улыбкой шепнул я.

Друг на секунду задумался, после чего молча вернулся к обеду, улыбаясь себе под нос.

После обеда мы все вместе отправились в спортзал, где вот-вот должны были начаться занятия по фехтованию. Быстро переодевшись в спортивную одежду, весь класс построился в ожидании тренера.

– Самостоятельная разминка пять минут, – скомандовал инструктор, проходя мимо нас, – далее – под моим руководством. Начали! – хлопнул он в ладоши и направился в тренерскую.

Ну а мы, в большинстве своём, занятия по ближнему бою на мечах любили, и потому тренировались и выполняли все команды с большой охотой. Через пять минут вернулись сразу несколько инструкторов и провели подводящую к последующей тренировке разминку. Далее мы занимались с ними уже по группам.

Алина на эти занятия тоже ходила, но по большей части по пятницам – в дни, когда проводились учебные спарринги. Своих инструкторов у подруги хватало, а вот хотя бы примерно равных по силе соперников – нет.

В целом, как я выяснил, аристократкам владеть холодным оружием было совсем необязательно, в отличие от благородных мужского пола. Но в то же время, если девушка достойно владела клинком и могла на деле это показать в том же разломе, в обществе ей почёт и уважение были обеспечены.

– Держи. Сегодня тебе поддаваться не буду. Так что не обижайся, – улыбнулся мне Максим, передавая учебный клинок.

Учебным он, кстати, считался только лишь потому, что не был заточен как боевой. Вместо этого, грани меча были специально затуплены. То бишь, если попадёт им, к примеру, по пальцам, то их не перерубит, а всего лишь переломает.

К слову, стоит добавить, что такой меч и спарринг-партнёра давали только тем, кто уже научился поднимать барьер. Но к середине пятого класса этим могли похвастаться почти все дети.

– Твой оптимистичный настрой меня однозначно радует, – ответил улыбкой я товарищу и, исполнив дурашливый жест приветствия соперника перед боем, подсмотренный в одном фантастическом фильме, принял стойку.

Бил Максим уже давно не по-детски. Прекрасно работал ногами и даже пробовал финты. Также товарищ уже мог похвастаться неплохой реакцией и выносливостью.

– Аверин, не заигрывайся! Если сближаешься, то используй это! – наставлял сбоку один из инструкторов. – Ногой ему добавь или дай с локтя, чё тормозишь?

К такому я уже давно привык – тренера всегда советовали моим оппонентам, и очень редко поправляли меня. Тут не было какой-либо неприязни ко мне, просто мои противники, объективно, в этом больше нуждались. В целом, база, которую в нас вложил много лет назад дядя Святогор, мягко сказать, давала о себе знать. Плюсом ко всему, на занятия по ближнему бою я попал значительно раньше своих одноклассников, так что сейчас здесь кроме Максима и, может быть, Алины, для меня хороших соперников не было.

– Смена! – хлопнул в ладоши главный тренер.

После окончания тренировки, инструктор нас всех построил и, внимательно оглядев присутствующих, объявил:

– В конце следующей недели начнутся соревнования по фехтованию. Участвовать будете все. В том числе ваши одноклассники-аристократы. Призёры могут рассчитывать на значимые награды от самого князя! Если вопросов нет – свободны.

Услышанная новость, судя по лицам окружающих ребят, обрадовала далеко не всех. Оно и неудивительно, многие понимали, что с текущими навыками рассчитывать на какой-то результат глупо. Но политика школы и, в частности, организаторов и инструкторов, была совсем иной. По их мнению, любые поединки, а тем более соревновательного характера – это в первую очередь опыт. А его много не бывает, тем более в нашем возрасте.

Глава 2

После того как начальная школа закончилась, наше дневное расписание претерпело кое-какие изменения. Помимо того, что в обязательном порядке детям стали прививать любовь к искусству владения мечом, появились и так называемые "стихийные факультативы".

У абсолютного большинства ребят к этому моменту времени уже так или иначе прорезался дар, и умение им пользоваться тоже нужно было развивать. Владение телекинезом являлось своеобразной базой, после успешного освоения которой, изучать свой дар было намного проще.

Для таких тренировок при школе находилось целых четыре небольших полигона, соответствующих требованиям безопасности пользователей каждой стихии. Точнее, полигон был один и большой, но поделённый на зоны. И я, в отличие от остальных детей, побывал на каждой из них.

Первые полгода инструкторы бились надо мной в отчаянных попытках провести инициацию дара. Как это так, подающий надежду и по праву один из самых одарённых детей из тех, что к ним попадали, и не может открыть в себе стихию? В общем, многие мечтали взять меня под своё крыло и старались помочь открыть в себе дар. Даже индивидуальные занятия проводили!

Тут тебе и устроить стрессовую ситуацию (было смешно), и, напротив, создать максимально благоприятные условия для единения со стихией (я тогда хорошо выспался), и даже философско-наплевательское отношение, по типу "оно проявится само". Но венчала всю эту историю попытка меня утопить в ведре с водой. Вот тут, кстати, и был настоящий стресс. Да такой, что этот инструктор полетел высоко, далеко и быстро. До сих пор косится при встрече.

Это потом мне объяснили, что "воднюки" так иной раз в себе дар пробуждают. Мол, если стихия откликнется, то всё будет нормально и ты получишь её благословение. А если нет, то по всей видимости, ты уже сам больше никогда не откликнешься, ну или может-таки откачают.

Утрирую, конечно. Всерьёз никто никого не топил и меня не собирались, но я тогда так не думал.

Что же касалось тех названий, что я дал адептам различных стихий, то это идиотская история. Я был малость раздосадован тем, что мне приходится скрывать свой истинный дар и представать перед обществом немного неполноценным. А если говорить совсем правду, то злило именно отношение окружающих: это либо совсем ненужное мне сочувствие, выражающееся в печальных и грустных взглядах в мою сторону, либо, напротив, пренебрежение. Этим как раз отличалась часть инструкторов, не сумевших меня инициировать. А вот шутки и подколы на эту тему я воспринимал абсолютно безболезненно.

В общем, кончилось это всё тем, что в нашем обществе появились "огневики", "воднюки", "землевики" и мои любимые – "ветровики". Дебильные названия не только периодически радовали мой слух и раздражали их носителей, но и доставляли мне удовольствие тем, что я к ним, стихийникам, никакого отношения не имею. Глупость, конечно, редчайшая, но надо же было хоть чем-то отвечать на юмористические выпады моих товарищей?

В целом, я бы, может, и хотел присоседиться к какой-нибудь стихии, чтобы не привлекать к своей персоне лишнего внимания, но увы и ах, такая блажь мне не светила с самого детства. В итоге, я остался единственным на весь класс, кто слонялся по полигону и был предоставлен самому себе.

– О, Обломов, – подняв на меня взгляд, бросил знакомый инструктор, хитро улыбаясь, – сегодня опять у нас околачиваешься?

– Птичка нашептала, что у ветровиков сегодня большой день, – на этих словах часть ребят закатила глаза. – Будете учиться подметать, так сказать, использовать свой дар по назначению. Не мог же я такое пропустить? – оглядывая группу детей, произнёс я, сохраняя серьёзную мину.

– Лёха, мы эту шутку третий раз слышим! – недовольно воскликнул кто-то из толпы.

– Ну таки и вы ещё ничему не научились. Я Григорию Иванычу намекаю как могу, но он ни в какую. А так, смотрите сами. Сегодня научитесь – уже через год будем отмечать день дворника! А? Как вам идейка? Я вот даже в календарике кружком дату обвёл...

Не стесняясь детей и хорошенько посмеявшись, инструктор принял серьёзный вид и следом закончил мой концерт:

– Так, Обломов, иди вон садись, своими делами занимайся. И ни звука больше, – безапелляционно добавил он.

Мне этот мужик нравился – с чувством юмора порядок, меня не донимает, работу свою выполняет хорошо. Максим его тоже хвалил.

Послушно кивнув, я направился в угол помещения, которое находилось под землёй на полигоне, и занял там удобное местечко, где сваленными друг на друга лежали десяток матов.

Естественно, времени впустую старался не терять, и несмотря на распространённое мнение окружающих, что я гоняю балду, усердно занимался своим даром. Пока ребята учились управлять ветерком и наносить удары сжатым воздухом, я разбирался с чёрным дымом.

Как оказалось, управлять им может не только Кали, но и я. Впрочем, применение этому навыку на текущий момент я смог найти только в том, что внутри него я прекрасно ориентировался и даже видел, а вот у вероятных противников с этим будет тяжеловато – внутри была непроглядная для других людей тьма.

Единственным минусом был небольшой диаметр распространения этого самого дыма вокруг меня – всего лишь несколько метров. Но по словам Кали, это явление временное и радиус с ростом моих сил увеличится.

Сам дым и его призыв прямо из-под моих ног были мелочью и давались после месячной тренировки абсолютно легко. Гораздо более важным для меня было другое. Осваивая этот навык, я стал тоньше чувствовать как свою энергию, так и связь с демоницей. А ещё, именно таким образом разумные, обладающие аналогичным даром крови, призывали себе новых слуг из преисподней.

Именно этим я и планировал заняться. Армию создавать, конечно, ещё не собирался, но численность слуг испытывал нужду увеличить. Как показал опыт взаимодействий с Кали, демоны прекрасно выполняли роль разведчиков, диверсантов и шпионов. И это я молчу про серьёзную поддержку в бою.

Всё это прекрасно звучало на словах, но такая лафа, как с Кали, Супрессору даётся только раз в жизни. Дальше чтобы призвать демона, нужно было ещё немало постараться. Точнее, стараться приходилось для того, чтобы хватило сил и энергии на создание пробоя между мирами и удержание его достаточное время открытым.

Методов, известных Кали, было два. И как в таких случаях и подобает, один был очень простым, другой – сложным.

В первом случае, требовалось принести кровавую жертву. Между прочим, душа которой отправится в преисподнюю в обмен на местную сущность. Другой мир с радостью принимает дар и отдаёт Супрессору в ответ. Причём, если убить ради такой цели не абы кого, а невинное дитя, то призвать себе в слуги можно будет очень-очень сильную тварь. И слава богу, что у людей с моим даром хватало мозгов подобной дорогой не ходить. Нетрудно догадаться, что эту сильную тварь ещё нужно будет суметь подчинить. Верится, конечно, с трудом, но по крайней мере, это было то, что я услышал от Кали.

Второй способ требовал более длительной подготовки, определённого уровня личной силы, запаса энергии и специального места. В этом случае призыватель как бы воровал у преисподней, отсюда и все вытекающие сложности, и в целом, немалый шанс провала операции.

Как оказалось, для того чтобы пробой в преисподнюю дался легче, нужно искать наиболее подходящее место, где астральные проекции миров соприкасаются друг с другом. На нашей планете это были, в основной своей массе, зоны местонахождения вулканов... Далековато от Тюмени.

– Ты чего залип? – присаживаясь напротив, произнёс товарищ.

– Стишок придумал, – поднял глаза я. – А ты чего не занимаешься со всеми?

– Очередь. Сегодня зачёт на этап. По одному принимает, – оглядывая спины ребят, собравшихся возле инструктора, ответил товарищ.

На таких занятиях обычно было несколько десятков человек со всех классов средней школы и, соответственно, пять-шесть инструкторов. Сегодня по какой-то причине последних было меньше, точнее, всего один, а вот ребят как всегда много.

– Что за стих-то? – опомнился товарищ.

– На. Только читай вслух, – передал я ему бумажку с написанным от руки текстом.

Недоверчиво меня оглядев, Максим принял вырванный из тетради лист и вяло зачитал:

– Ветер, ветер! Я могуч!

Я гоняю стаи туч!

Только вот одна засада –

Заставляют убрать мусор у склада...

Я старательно сохранял серьёзное выражение лица и с большим ожиданием смотрел в глаза товарищу. Максим не меньше моего прилагал усилий, чтобы не улыбнуться. Шла самая настоящая дуэль взглядов, где каждый оппонент, сжав челюсть, глубоко дышал носом и пытался контролировать уголки губ, периодически взмывающие вверх.

– Стихи – не твоё. В следующий раз попробуй книгу написать, – слегка приподняв бровь, заявил товарищ.

– Юмористический опус?

– Не-е. С юмором у тебя тоже беда, – хлопнув меня по плечу, хохотнул Максим.

– Обидеть начинающего поэта может каждый, – вяло возразил я в ответ.

***

Из прошлой комнаты нашу четвёрку переселили на пятый этаж. По какой-то причине, всех, кто закончил начальную школу, переселяли на верхние этажи, оставляя первые четыре за малышами.

На новом месте мы давно освоились и даже привыкли к уже другим соседям по этажу. Большая часть из них являлись старшеклассниками, и на нас они внимания обращали мало. Единственное, заставляли соблюдать чистоту в холле и в порядке очереди участвовать вместе с ними в дежурствах, что, в общем-то, было делом обычным.

Учитывая, что теперь никакой куратор за нами по следам не ходил, жить стало намного комфортнее и проще. Да, были периодические проверки общих и жилых комнат на этаже, а также смотр внешнего вида и мониторинг успеваемости, но всё равно, свободы стало однозначно больше.

Большей частью этих проверок, кстати, занимался уже новый куратор, Анастасия Викторовна, которая мне напоминала армейского старшину. Она и впечатление производила военного человека, и функции выполняла соответственно с должностью, которую я ей приписал.

Куратор, как и новый классный руководитель, был поставлен нам уже до самого выпуска. И исходя из полученных путём ныне привычного нам с демоницей шпионажа данных, выяснилось, что Анастасия – не просто воспитатель в нашей школе, но и так же, как когда-то Наталия – человек, приставленный к моему классу князем. Не лично, конечно, но всё же.

Пока я, концентрируясь на висевшей в воздухе за спиной гантели, читал на экране своего ноутбука историю этого мира, мои соседи были заняты кто чем. Стёпа, как самый трудолюбивый и целеустремлённый из них, медитировал и по моему совету работал с чистой энергией. Ваня боролся с алгеброй, с надеждой поглядывая на Степана и меня в ожидании помощи. А вот Юра и вовсе где-то гулял, забив на уроки. Нет, учиться-то он учился, но делал всё в самый последний момент. И я его за это не осуждал – сам порой в учёбе тоже допускал подобное.

– Ребята! Быстрее! Там такое! – с внезапным криком ворвался в комнату Юра и, огорошив нас, выбежал назад.

Глава 3

С удивлением оглядев уже показавшего спину соседа, мы быстро переглянулись с оставшимися в комнате ребятами и подорвались со своих мест. Лицо, глаза и мимика Юры сумели внушить любопытство даже мне.

Выбежав в холл нашего этажа, мы проследовали вслед за остальными ребятами, сбегавшимися на звуки возгласов и разговоров на лестничную площадку, окна которой выходили на задний двор нашего жилого комплекса.

Растолкав плечами ребят и выглянув в окно, я опешил. Ожидал увидеть драку, снегопад весной, что в наших краях далеко не редкость, или даже открывшийся разлом. Но всё оказалось более загадочно, хотя с последним я почти угадал.

«Я не понял, что она здесь делает?»

Ответом в голове была звенящая тишина.

«Боба? Какого чёрта?» – настойчиво произнёс я ментально.

Сумбурные объяснения колючего запутали меня окончательно. Мне показалось, что ёж впервые на моей памяти волновался и даже переживал...

– Чёрт! – сухо бросил я вслух себе под нос, наблюдая как в сторону Бибы спешно направляется целых два отряда нашей охраны, поднятой по тревоге.

Очевидно, что заметили ежиху не только мы с ребятами, но и те, в чьи обязанности это как раз и входило. Убьют же...

Однако, моим переживаниям, к счастью, не суждено было сбыться.

– Вау! – разом воскликнула толпа детей, прилипших к окнам.

Биба неспешно изучала территорию заднего двора нашей школы, периодически принюхиваясь к чему-то возле земли. Но едва бойцы школьной охраны попытались окружить колючую, как она своим фирменным и невероятно скоростным движением преодолела едва ли не сотню метров, оставляя далеко за спиной опасных одарённых.

Дальше наблюдать за этим представлением я уже не стал. Стараясь незаметно для толпы покинуть место общего сбора, я приказал Кали переместить меня на этот, будь он неладен, задний двор. И едва это произошло, Биба, будто нас почувствовав, практически в мгновение ока оказалась прямо передо мной.

– Кали, вытаскивай нас отсюда подальше, – успел бросить я, прежде чем демоница перетащила нашу тройку куда-то на опушку ближайшего леса.

Можно было и сразу её попросить перенести Бибу, а следом и нас подальше от школы, но в голове возникали небезосновательные сомнения, что колючая демоницу может и не признать. Поэтому пришлось аккуратно, используя давно известные и нередко самолично созданные слепые зоны камер видеонаблюдения, переместиться к ежихе навстречу.

– Ты что здесь делаешь? – моментально спросил я вслух стоявшую напротив глыбу с иголками.

Та, традиционно, изъясняться нормальным человечьим языком себя утруждать не стала. Вместо этого отправила мне посредством ментальной связи самый настоящий спам картинок. Причём их было так много, что я уже во второй раз за вечер опешил и ненадолго завис, прокручивая в голове несколько десятков мыслеобразов. Слава небесам, что Боба был не такой болтун и, в основном, общался кратко и лаконично.

Из того, что я понял и удалось-таки «перевести», выходило следующее: первое – Биба рада меня видеть, и второе – ей срочно нужен Боба. А ещё... ещё я, кажется, должен дать ему отпуск.

– И ты только ради этого прямо сюда в школу пришла? – опрометчиво воскликнул я.

Взгляд, которым меня следом одарила громадная ежиха, резко изменился с приветливого на недовольно-агрессивно непонимающий. В стиле "В смысле ТОЛЬКО ради?"

– Ну ладно, надо так надо, – поспешно добавил я, приказывая колючему появиться.

Ежачьих нежностей нам с ухмыляющейся демоницей пара являть не стала. Боба окинул меня несколько печальным и отстранённым взглядом, после чего направился в мгновенно открытый уже вновь довольной ежихой разлом.

Как-то всё так быстро и неожиданно произошло, а затем так же закончилось, что я ещё полминуты задумчиво смотрел в точку, где недавно закрылась аномалия.

– Ты что-то поняла? – повернувшись к Кали и поморщившись, спросил я.

– Конечно, господин.

– И?

– У них брачный период наступил, – как само собой разумеющееся произнесла демоница.

– Да уж...

Почесав затылок и немного потоптавшись на месте, я скомандовал возвращение в школу. И это было весьма вовремя. Как оказалось, по тревоге подняли не только дежурные отряды службы охраны, но и вообще всех. В частности, наша куратор уже была на этаже и командовала строиться, чтобы нас всех пересчитать.

Успел я в самый последний момент, выбегая из своей комнаты и присоединяясь к общему строю под любопытные глаза Стёпы. Остальные, похоже, моего отсутствия не заметили.

Стоило отметить, что благодаря какому-то механизму, все окна жилого корпуса и, как выяснилось немного позже, всей школы, были перекрыты защитными металлическими щитами.

Пересчитав нас два раза, Анастасия Викторовна поднесла рацию к губам и чётким голосом произнесла:

– Блок пять-один. Мои все на месте. Без происшествий.

– Принято, – раздалось ей в ответ.

Куратор была как никогда серьёзна и внимательна. Женщина ещё с минуту нас пристально оглядывала, параллельно прислушиваясь к звукам на улице, после чего, кивнув собственным мыслям, нарушила тишину.

– Сейчас спокойно расходимся по своим комнатам. Двери в них, как и в секции, не закрываем. Я буду здесь, – кивком головы указывая на кресло возле входа на наш этаж, бросила женщина. – При малейшей опасности следует вернуться сюда же, в холл. В целом, я вас успокою. С мест докладывают, что на улице всё тихо и спокойно. Поэтому постарайтесь уснуть и выспаться. Вопросы?

– Что это было? – одновременно вырвалось из уст сразу двух старшеклассников.

Помимо нашей секции, где жили мои одногодки, были ещё три, где нам компанию составляли ребята с шестого по восьмой класс.

– Вы всё сами видели. Предположительно, где-то недалеко произошёл небольшой пробой.

Оглядев нас ещё раз, женщина скомандовала отбой и направилась к месту своего дежурства. Дверь на этаж была уже давно заперта.

***

Утром следующего дня мы уже могли наблюдать привычное небо из своих окон. О вчерашней тревоге и, в целом, произошедшем не напоминало абсолютно ничего, кроме одного.

Бесконечные разговоры и обсуждения увиденного на каждом углу. В столовой, на переменах, на уроках и даже на полигоне – везде только и судачили о "громадной игольчатой твари с красными глазами".

Вообще, описания Бибы частенько менялись в зависимости от фантазии рассказчика, но общие впечатления были примерно у всех одинаковы. Она была огромная, страшная и невероятно быстрая.

Я всё это слушал вполуха, больше наблюдая за суетой охраны и прибывших ещё вчера военных. Последних с ночи пока не уменьшилось, но, учитывая отсутствие каких-либо угроз и опасностей для обучающихся, скоро они все должны успокоиться и разъехаться.

Пока я обедал и считал ворон за окном, не участвуя в общей дискуссии, не заметил как внезапно в столовой наступила тишина. Подняв глаза, я с большим неудовольствием обнаружил, что в помещение вошёл не кто иной, как директор нашей школы.

– О, чёрт, – вяло бросил я себе под нос, отворачиваясь в противоположную сторону.

За прошедшие несколько лет, у меня с новым директором сложились довольно сложные и весьма своеобразные отношения. Наша война длилась уже третий год, и никто не собирался сдавать позиции.

Тимофей Степанович с честью прошёл через все мои испытания пургеном, а также прочувствовал на себе ряд других пакостей, частенько происходивших с ним после конфликта со мной. Теперь мужчина не ел и не пил в школе от слова «совсем», смотрел куда садился и куда наступал, а также, никогда и ни при каких обстоятельствах не снимал с себя барьер.

В то же время, мне всё это тоже даром не проходило. Нет, Тимофей Степанович не жаловался ни князю, ни кому-либо другому. У него хватало сил, опыта и воли справляться самостоятельно. Отчасти даже со мной.

Едва заприметив меня, он незамедлительно взял прямой курс в сторону нашего стола.

– Обломов, вижу, ты доел? – остановившись напротив, произнёс мужчина.

– Ещё нет, – уставился я на стоявшую передо мной пустую тарелку и следом же принялся медленно и не спеша допивать остатки компота.

– Вставай. Предъяви к осмотру рукава и воротник, – не обращая внимания на мои действия и слова, безапелляционно произнёс он.

Подобный цирк разыгрывался здесь далеко не впервые за эти несколько лет. Правда, если исключить моё имя, то "жертвами" директора обычно выступали ребята из старших классов, в том числе и зарвавшиеся благородные, опрометчиво решившие, что нарушения школьного устава могут им сойти с рук.

Среди ребят помладше, частым героем в подобных сценах выступал в абсолютном большинстве случаев только я. Порой это настолько мне надоедало и раздражало, что я всерьёз размышлял о том, чтобы плюнуть на всё и покинуть эту школу. Но потом до меня не без помощи Кали дошла запись разговора Тимофея Степановича с женой. Там он ей, после очередного этапа обострения отношений со мной, поведал, что буквально грезит тем днём, когда я "свалю из его школы". Естественно, такой подарок этому старому хрыщу преждевременно я дарить не собирался. Уж не знаю почему, но эта информация будто дала мне новых сил, и я запретил себе даже думать о "побеге". Пусть сам уходит.

Побег, кстати, как таковой, им бы и не являлся. В один из дней, два года назад, когда наши отношения с директором были на одном из пиков накала, об этом прознал граф Белорецкий. Он тогда как раз был с инспекцией в школе и не преминул возможностью немного со мной побеседовать. И когда по его инициативе речь зашла об этой ситуации, он мне отчётливо дал понять, что руководство школы, своих педагогов и кураторов я обязан слушаться. Неуправляемый ученик им здесь совсем не нужен – это дурной пример для остальных, как минимум. В общем, я был волен уйти в любой момент, если того пожелаю. Каких-либо обязательств на мне нет и никаких претензий род Белорецких ко мне иметь тоже в таком случае не будет. Но если уж решил остаться и учиться, то должен подчиняться общим правилам и школьному уставу.

Что тут возразить-то? Жаловаться? Нет, это было не в моём стиле – не так воспитан. Оставалось только либо реально уходить, либо принимать вызов и воевать, превозмогать и не ныть. И как уже сказано выше, выбрал я именно второе.

– Чудо какое-то! – деланно восхитился он, поджимая губу. Придраться директору тут было совершенно не к чему – рубашка блестела ещё с вечера. – Но, видимо, натура всё равно берёт своё, да? Это что такое? – указывая на запачканную штанину моих брюк, недовольно добавил он. Всё же что-то нашёл...

– Об стол ногой теранулся, – сухо и с трудом скрывая раздражение, бросил я, оглядывая небольшую грязную серую полоску на ноге, при этом сказав абсолютную правду.

За чистотой своей одежды, в особенности рубашек, мне приходилось следить с особой щепетильностью. Этот демон в человечьем обличии останавливал меня, где увидит, и первым действием крайне придирчиво проверял мою опрятность: длина волос, ногтей и их чистота. Следом состояние одежды и опять же – её чистота...

Но самое главное, если вдруг у него к чему-то выходило придраться, то результаты осмотра он комментировал так громко, что это всё становилось неприятным достоянием общественности. Одним словом, прилюдно позорил и высмеивал.

С другой стороны, если у меня с этим никогда ранее проблем и так не было, так как и баба Маша хорошо воспитывала, да и прошлая жизнь научила следить за личной гигиеной и опрятностью внешнего вида, то вот у некоторых детей в самом разном возрасте, отношение к таким вещам было порой совершенно наплевательским.

Это, кстати, было первое, с чем воевали наши кураторы и что проверялось на утренних осмотрах в начальной школе. А вот после "началки" нам решили дать побыть немного более самостоятельными и осмотры стали проводиться значительно реже. Тут-то и стали вылезать дефекты воспитания. Некоторые ребята стали этим пользоваться далеко не лучшим образом, потакая призывам собственной лени. В общем, Тимофей Степанович с ними боролся очень успешно, хоть и методы у него были довольно спорные. Ну и мне прилетало, если вдруг где-то что-то не досмотрел.

– Или просто не следишь за чистотой своей формы? – в тон мне ответил Тимофей Степанович.

Я лишь вздохнул полной грудью, не желая продолжать этот бессмысленный диалог. Чем оно всё кончается, мы наперёд знали оба. Он придумывает мне наказание, которое я выполняю, а сам потом, как минимум на неделю, входит в режим повышенной боеготовности и осторожности.

– Так я и думал. После занятий вернёшься в столовую и протрёшь все эти столы. Чтобы на будущее у тебя таких глупых отмазок больше не было.

Отвечать директору я ничего не стал. На что тот, удовлетворённо кивнув, развернулся и направился дальше со своей внезапной проверкой.

Что же касалось реакции моих друзей, сидевших рядом за столом, то всё просто. Они к этому уже давно привыкли. Алина, правда, первое время, раздосадованная несправедливым на её взгляд отношением директора ко мне, пыталась без моего ведома жаловаться отцу. Но граф девочке дал чётко понять, что методы работы Тимофея Степановича, а самое главное – её результаты, полностью удовлетворяют высшее руководство клана. И посоветовал ей самой вести себя подобающе, а также передать этот совет мне, что девочка, соответственно, и сделала. Поэтому сейчас она могла разве что беспомощно дуть щёчки и недовольно бухтеть себе под нос.

«Кали, чего такого мы ещё ему не делали?» – злобно побуравив спину директора, ментально спросил я.

Глава 4

– Да, дорогая, – направляясь к своему автомобилю, произнёс мужчина, принимая звонок. – Нет, не ел.

Открыв дверь и бросив на заднее сиденье кожаную сумку, мужчина отошёл от машины на метр.

– Ты знаешь почему. Да, опять.

Обойдя машину по кругу и даже заглянув под неё, Тимофей Степанович внимательно огляделся по сторонам и лишь тогда позволил себе сесть за руль.

– Буду минут через пятнадцать, – закончил разговор мужчина и повернул ключ в замке зажигания.

Машина успешно выехала с территории школьной парковки, преодолела КПП и даже вышла на большую дорогу, только зудящее чувство внутреннего беспокойства отчаянно сверлило душу и не покидало Тимофея Степановича.

Именно в этот момент, когда директор был на середине пути к своему дому, у его автомобиля одновременно лопнули передние два колеса. Учитывая, как напряжённо и неспешно ехал водитель, машину не бросило в сторону и даже удалось избежать аварийной ситуации.

Прикрыв глаза и досчитав до десяти, мужчина несколько раз выдохнул, после чего включил аварийный сигнал на приборной панели и, посмотрев в боковое зеркало, вышел из машины.

– Мелкий вредитель. Подонок. Негодяй. Прибил бы! – сплюнул Тимофей Степанович, оглядывая во что превратилась резина передних колёс.

Ещё несколько минут побуравив машину, он сжал челюсть и, достав мобильный телефон, набрал номер супруги.

– Я задерживаюсь. Всё хорошо, потом объясню.

***

Все наказания, которым подвергались ученики школы, должны были исполняться строго в свободное от учёбы, приёмов пищи и сна, время. Первый такой промежуток наступал после окончания учебного дня и до ужина, когда все учащиеся расходились по парку, а также спортивной либо игровой площадкам. И второй – уже после ужина и до отбоя.

Я решил отбыть свою трудовую повинность после учёбы, для чего и прибыл в столовую, где управляющий, дядя Саня, давно меня знающий лично, был не только в курсе, но и подготовил мне рабочий инструмент.

– Что-то, Лёха, ты давно к нам не заглядывал, окромя положенных трёх раз на день, – не скрывая усмешки, произнёс мужчина, передавая мне ведро с тряпкой.

Он с виду был самым обычным, как говорится, среднестатистическим мужичком, с небольшим пивным животом и усами. Взгляд открытый, часто улыбался и имел своеобразный басовитый грудной голос. Благодаря этому, кстати, дядю Саню было слышно из любой точки в этой столовой.

– Месяц выдался неудачным, – отмахнулся я, тем самым вызывая улыбку на лице собеседника.

– Весёлый ты парень, – гоготнул он, – жизнерадостный. Не тебе одному, кстати, досталось, – кивнул дядя Саня в сторону ещё двоих парней, уже работающих на кухне. – Да и моим ребятам тоже прилетело. У одного колпак грязный, другая в телефоне ковырялась не вовремя. Степаныч просраться тут всем так дал, что до сих пор под впечатлением ходят, – очередной раз хохотнул дядька.

– Да уж, он может, – беззлобно посетовал я.

– Ладно, не отвлекаю. Трудись, – бросил управляющий и удалился по своим делам, издалека отмечая какой-то непорядок на кухне.

Дядя Саня мне импонировал как личность. В меру строгий и в тоже время добродушный. Он был из тех людей, к которым не сядешь на шею, но в то же время имел достаточно добрый характер и этим располагал к себе окружающих. Мужчине удалось, несмотря на должность и власть, пусть даже над горсткой людей, не оскотиниться и остаться человеком.

Пока я занимался работой, в столовой с неожиданным визитом появилась ещё одна моя знакомая. Если, конечно, так можно было назвать ныне замдиректора школы, Викторию Павловну.

– Привет, Алексей, – мало обращая внимания на окружающую обстановку, женщина преодолела разделяющий нас промежуток и оказалась рядом.

– Здравствуйте, – подняв глаза на подошедшую, но не отвлекаясь от работы, произнёс я.

Трудно было не заметить, что замдиректора обратилась ко мне по имени, чего за последние несколько лет не происходило ни разу.

Виктория Павловна немного прибавила в возрасте, хоть и не перестала хорошо выглядеть. Строгий серый костюм, чёрные волосы, собранные в хвост, и неброский макияж, который только подчёркивал её природную красоту.

– Вижу, тебе скучать не приходится с нашим директором, – больше не спрашивая, а утверждая, произнесла она.

– Не только мне, – с улыбкой бросил я в ответ.

Виктория Павловна этого не знала, но я был прекрасно осведомлён, в каких непростых отношениях она находится с Тимофеем Степановичем. Он свою подчинённую держал буквально в ежовых рукавицах, и прошедшие три с половиной года стали для неё серьёзным испытанием. Впрочем, какой-либо реакции она на мои слова не дала.

– Скоро у вас соревнования. Что думаешь по этому поводу? – отодвинув стул и присаживаясь напротив стола, который я вытирал, спросила женщина, поменяв тему.

– Как и все, участвую. Тут особо думать никто не даёт, – пожал я плечами.

– То есть, амбиций никаких нет, – деланно вздохнув, бросила она.

– Ну почему же. Просто мне неясно, чего вы от меня хотите.

А то, что Виктория Павловна сюда пришла не просто так, было уже совершенно очевидно.

– Хочу, чтобы ты хорошо себя показал на турнире, – выдержав небольшую паузу, она продолжила: – Эти соревнования – своего рода негласный отборочный этап на более серьёзное мероприятие. Я собираю команду от нашей школы и рассматриваю твою кандидатуру.

Не знаю, кого вообще можно было заинтересовать подобным предложением, особенно учитывая используемые собеседницей формулировки, но лично мне стоило большого труда, чтобы удержаться от усмешки и комментария о том, как мне безразличны её "рассматривания". Впрочем, бывшая директор нашей школы была довольно умной женщиной, и судя по её выражению лица и транслируемой уверенности в уникальности своего предложения, ей было чем убеждать. Хорошо, в такие игры я играть люблю.

Безразлично поведя плечом, я переключился на следующий стол, оставляя последнюю реплику собеседницы без ответа. Самое глупое, что можно сделать, когда продавец тебе впихивает товар – это показать свою заинтересованность.

– Что ты знаешь о событии под названием «Зарница»?

– Ну-у, игра такая... – вспоминая прошлую жизнь, на автомате ответил я, но следом же прикусил язык и добавил: – Да, в общем-то, ничего и не знаю.

Женщина, со скучающим видом наблюдавшая за моими действиями, удовлетворённо кивнула и, закинув ногу на ногу, стала объяснять:

– Это не просто игра. Это самое масштабное военно-спортивное мероприятие, которое курируется и финансируется в том числе лично императором. Как понятно из описания, престиж и уровень этого мероприятия крайне велики. Даже простое участие в играх очень почётно. А учитывая то, что проводятся они всего лишь раз в четыре года, стоит понимать, сколько появляется желающих этими участниками стать.

Откровенно говоря, эта тётка меня уже купила. Выдала козырь, которым удалось зацепить меня на крючок как малое дитя, и сейчас внимательно наблюдала реакцию. Не то чтобы я хотел прыгать от радости и счастливо визжать, представляя как там будет весело и интересно. Нет. Просто мне было очень любопытно. И кто бы знал каких трудов стоило сдержать это чувство и продолжить спокойно тереть столы.

– Хорошо. Но надеюсь, у вас есть чем по-настоящему меня заинтересовать, кроме рассказов о престиже и множестве желающих туда попасть?

– Эх, Обломов, – замдиректора глубоко вздохнула и отвела взгляд в сторону окна, – вечно с тобой больше всех проблем, – тем не менее, Виктория Павловна лукаво улыбнулась, отчего я понял, что следующий её козырь мне понравится ещё больше предыдущего. – Расскажу тебе по секрету ещё и вот что. Это испытание и для Тимофея Степановича. Он будет собирать свою команду от нашей школы. Но если наша, – подчеркнула женщина это слово, – выступит лучше, то твой любимый директор с огромной вероятностью пойдёт на заслуженную пенсию. Отчего ты сможешь наконец-то вздохнуть полной грудью и спокойно доучиться. Если, конечно, не будешь создавать проблем.

Несмотря на то, что замдиректора сделала достаточно интересные акценты, полностью умалчивая свой огромный интерес во всём происходящем, я был приятно обнадёжен и с лёгкостью закрыл глаза на её манеру изложения.

Понятное дело, что предстоящие события будут испытанием как раз таки для неё, нежели для действующего директора, который всем всё уже давно доказал и даже не раз. Но сути дело не меняло: появился шанс избавиться от засевшего у меня в печёнках старикана, причём самым экологичным и мягким способом.

– Я мог бы дать своё согласие пойти в вашу команду, но есть пара условий, – твёрдо заявил я, бросая тряпки и усаживаясь на стул перед женщиной. И не дожидаясь, пока Виктория Павловна придёт в себя, добавил: – Первое – я рассчитываю на вашу лояльность, когда вы займёте свой старый кабинет. Менять шило на мыло желания у меня нет.

Эта фраза моментально дала понять собеседнице, что я в курсе её личной выгоды и водить меня за нос не выйдет.

– Я... не могу дать такого обещания... – внезапно замялась женщина. – Это противоречит моим личным...

– Ничего особенного я не прошу. И пользоваться вашим расположением не было и в мыслях, – предупредительно поднял я ладони перед собой. – Просто мне порядком уже приелся этот периодический террор.

– А второе?

– Я должен быть главным в этой команде, – на этот раз уже совершенно безапелляционно заявил я.

– Там будут все ребята постарше тебя. Они могут этого не принять, – в очередной раз замешкалась замдиректора.

– Это уже их проблемы, – вяло отмахнулся я.

– Прежде, как я уже сказала в самом начале, тебе нужно показать себя на текущих соревнованиях, – произнесла Виктория Павловна, – а там и посмотрим.

Следом женщина поднялась с места и направилась в сторону выхода. Было видно, что результаты наших переговоров её устроили не полностью.

***

Первым делом, как я добрался до своей комнаты и ноутбука, стал искать всю доступную в сети информацию о предстоящих играх. Замдиректора не обманула. Это действительно было едва ли не аналогом олимпийских игр из нашего мира.

Зарница была в империи возведена в ранг национального спорта, имела внушительную базу поклонников, спонсоров и меценатов.

Естественно, её школьный вариант был менее зрелищным и с большим уклоном в безопасность – всё-таки участниками были дети. Но даже так, мероприятие в стране было довольно востребованным.

Единственный нюанс: с той игрой, о которой я знал из своей прошлой жизни, общего практически ничего не было. А ещё, мне было довольно удивительно, что за всю свою жизнь в этом мире я про это мероприятие толком ничего и не слышал.

Вдоволь начитавшись и отложив несколько ссылок на будущее, я прикрыл ноутбук – вечерние тренировки никто не отменял. В конце концов, мне действительно сначала нужно в первую очередь готовиться к предстоящим соревнованиям.

Глава 5

– Ты меня жалеешь! – воскликнул товарищ, отбивая мой меч после не самого удачного финта.

– Приходится, – вздохнул я, – ты весь в синяках. Не хватало мне ещё от твоей матери выговор получить, – и добавил ворчливо: – Пятый раз на один и тот же приём ведёшься.

– Какой ещё выговор?! – разозлился Максим.

– Какой-нибудь, – в тон ему ответил я, – иди в зеркало глянь.

– Да где же я его тебе тут найду?

– Тогда поверь на слово.

На самом деле, всё было не так плохо и помятыми мы выглядели оба. Первые два часа бились настоящими клинками, но с активированным барьером. А вот на последний час было принято решение сменить оружие на деревянные клинки и снять щиты. Как ни странно, это был совет дяди Святогора, с которым мы разговаривали на днях. По его словам, ощущения от подобных тренировок несколько иные, и речь сейчас идёт не только о синяках, шишках на голове и отбитых конечностях. Тут дело в другом: когда есть чем рисковать, то даже в учебном поединке бой протекает иначе. Ты иначе двигаешься, меньше рискуешь и больше осторожничаешь, и к этому тоже нужно привыкать. Поэтому мы стали активно практиковать разные сценарии.

Тут стоило добавить, что с Максимом мы упражняемся во владении мечом уже примерно пять лет. Князь сдержал своё обещание, и мне с моими друзьями было разрешено заниматься со старшеклассниками после основных занятий. И тренера нам под это тоже выделили. Но к сожалению, кроме Максима, никто меня в этом желании поддержать не захотел, а настаивать или кого-либо уговаривать я не собирался.

Оружием мы владели, по меркам школьников, на довольно высоком уровне. По крайней мере, я был уверен, что среди одноклассников и на несколько классов выше соперников у нас не было от слова «совсем». А вот дальше – неясно. Уверенность в себе была, конечно, огромная, но насколько она обоснованная, покажут предстоящие соревнования.

Оружие, в том числе боевое, Кали вытаскивала из школьного инвентаря – там его было в большом избытке. Первое время демоница даже возвращала всё на место, но позже мы пришли к выводу, что смысла особого в этом нет – заметить мелкую пропажу при таком количестве было практически невозможно. Так что теперь все клинки хранились в небольшом схроне в лесу, где на небольшой полянке и проходили наши занятия по вечерам.

– Чем ближе конец тренировки, тем больше мне кажется, что эта идея была не самой удачной, – потирая очередную шишку на лбу, произнёс запыхавшийся Максим.

– Это хорошо. Значит, идём верным путём, – хохотнул я.

– Что за намёки, Алексей? – деланно возмутился товарищ и бросился в атаку с новыми силами.

Тренировки перед отбоем стали нашей традицией недавно, примерно с середины лета. Тогда от нас наконец-то открепили кураторов, контролирующих перемещения детей и любящих устраивать периодические проверки на предмет того, чем заняты дети. Сейчас с этим стало намного проще, если, конечно, нет "залётов". Вот мы и решили выбираться по вечерам и проводить время с пользой. Как оказалось, не зря.

***

– Может, уже пойдём спать?

– Ты иди. Я ещё позанимаюсь, – бросил в ответ молодой парень, уже буквально в сотый раз повторяя клинком в воздухе одну и ту же комбинацию движений.

Движения эти были плавные, отточенные и одновременно с этим – жёсткие.

Под светом лампочки красиво переливались налитые кровью мускулы – ни грамма лишнего веса. Высокий, почти метр девяносто ростом и достаточно широкий в плечах, он передвигался по холлу этажа с учебным клинком в руках плавно и практически беззвучно. А резкие и стремительные движения порой совсем не вязались с его немаленькой массой.

– Миша, ты и так всех сильнее. Тебе нужно отдыхать, – вздохнула девушка, вновь усаживаясь на стул с ногами.

– Мне нужно быть готовым на сто, а лучше на двести процентов, – не меняя ритма движений, немного отрешённым голосом произнёс он, а затем добавил: – Слишком многое на кону, Настя.

– Я уверена, что ты победишь. Но мне не нравится, что ты полностью отвергаешь свои шансы поступить в универ традиционным путём.

На этих словах Миша остановился и с некоторой долею умиления покосился на девушку.

– Эх... мне бы твою голову, Настёна. Я бы тогда сейчас вообще не переживал, – убрав стальной клинок в ножны на поясе, парень глубоко вздохнул и подошёл к девушке, присаживаясь напротив. – Все эти косинусы, тангенсы... это не моё. Если бы не ты, то я бы как Вася с Сашкой... все экзамены на два балла. А тут даже где-то на четвёрку списать удалось! Но этого мало, понимаешь?

Настя опустила глаза. Девушка уже несколько раз слышала эти логические рассуждения и отлично понимала, что Миша прав. Как бы ей ни хотелось верить в обратное, но не будь её рядом, сам он проходной балл в ВУЗ не наберёт. А её на экзамене с ним точно никто не посадит. Но надежда, как говорится, умирает последней, а в молодом женском сердце – так и вовсе живёт вечно.

– У меня есть одна тайна. Хотел тебе рассказать позже, но не выдержу, – отметив, как взгляд девушки вмиг поднялся на него, а сама она подобралась, превращаясь в сплошное ухо, Миша довольно улыбнулся и, понизив голос на два тона, продолжил: – Со мной на днях беседовала Виктория Павловна. Она предложила мне место в команде на Зарницу...

– ЧТО?! – воскликнула девушка. Глаза её тотчас же стали круглыми, а сама она даже привстала с места.

– Только...

– Ты серьёзно?!

– Да тише ты! – зашипел парень.

– Ты не шутишь? – шёпотом, всё ещё не веря, произнесла она.

– Не шучу, Настя. Но есть одно условие, – поспешно добавил парень. – Я должен показать на соревнованиях высший класс.

– А это поможет?..

– Это всё решит. Финалистам княжеского турнира ещё не факт, что будут открыты двери в Тюменские ВУЗы. А вот тем, кто участвовал в Зарнице...

– У тебя всё получится! – счастливо улыбнулась девушка, кинувшись на шею своему парню.

– Да. Только для этого нужно упорно трудиться.

***

Методом случайного отбора, мужчина перемещался по помещению от стола к столу. Серьёзным, холодным и придирчивым взглядом осматривая мебель, он заправлял руку под столешницы, проводил ею по ножкам стульев, а затем внимательно приглядывался к чистой ладони, отмечая насколько качественно было выполнено его поручение в форме наказания. Учитывая цену, которую Тимофею Степановичу лично пришлось заплатить за очередной конфликт с этим пацаном, хотелось бы убедиться, что тот здесь тоже не отдыхал. Либо получить повод наказать его за это повторно, а ещё лучше – и вовсе выпереть маленького негодяя из школы.

Тем не менее, и камеры видеонаблюдения, и текущая проверка ясно давали понять, что Обломов своё наказание исполнил как положено. Придраться, конечно, можно было и к столбу, но меру тоже стоило знать. Тем более, если быть уж совсем объективным, то Тимофей Степанович отлично понимал, что последний раз и так высосал из пальца проблему, практически ни за что заставив мальчишку отрабатывать.

– Тьфу ты! Ещё пожалей его, – негромко бросил он в сердцах.

Жалеть его было нельзя, Обломов – кадр особенный. Он как солдат в армии: должен быть всегда уставший, вымотанный и желательно не выспавшийся. В противном случае, обязательно начинает бедокурить, находить проблемы на свою и чужие задницы, а также совать нос не в свои дела.

С одной стороны, он просто мечтал его спровадить в любую другую школу или вовсе подвести парнишку к побегу. Для руководителя школы было совсем не секретом, что если Обломов сидит в четырёх стенах, то это значит, что он этого сам хочет или, как минимум, не против. А потому выходило, что если школа Алексею надоест, то он может вмиг её покинуть, и искать, конкретно его, никто не станет.

Но мальчишка с честью и высоко поднятой головой переносил все испытания, которые ему щедро посылал директор, и даже не думал вешать нос. Так что о его побеге оставалось только мечтать.

С другой же стороны, Тимофей Степанович как никто другой понимал, как много Обломов сделал для этой школы и в целом для рода, и просто не мог себе позволить, несмотря на натянутые с мальчишкой отношения, его ненавидеть. Воспитывать – да. Но с исключительной верой, что делает это ему во благо. Вот такие вот противоречивые чувства и мысли роились в его голове.

***

– Отец говорит, что они с дядей, возможно, приедут посмотреть на соревнования. Ближе к финалу, – закончив со своим обедом, произнесла Белорецкая.

Все эти дни тема соревнований продолжала обсуждаться в школе едва ли не на каждом углу. По слухам, старшеклассники даже организовали тотализатор. Только вот ребят помладше, к коим я и относился, к этим делам не допускали. Хотя с другой стороны, на кой чёрт он мне нужен? Денег там всё равно ни у кого нет, на что играют – непонятно. Да и спокоен я был к таким вещам.

– А он тебе про Зарницу что-то рассказывал? – внезапно спросил Юра.

– Рассказывал. Она ещё не скоро, – отмахнулась Алина.

– А что это такое? – полюбопытствовал Степан, и следом же посыпались аналогичные вопросы от других ребят.

Максим же был единственным, кто любопытства на эту тему не проявлял. Ещё бы, я ему уже рассказал всё что знаю и мы даже вместе изучали материалы и правила этой игры в сети.

– Зарница – военно-спортивное мероприятие, – стала читать с телефона справку Алина. – Основной целью является сплочение империи, популяризация спорта и воинского ремесла, развитие патриотических качеств у граждан...

– Это не то, – перебил Белорецкую Стёпа. – В чём суть этих игр?

– Ой... там много. Надо в сети открывать и ролик смотреть. Там различные этапы идут.

Я в разговоре не участвовал. Мне сегодня Бобик приснился. Замученный, уставший и в голос просивший его забрать к себе назад.

С одной стороны, без колючего мне было уже неуютно и хотелось товарища таки спасти из озабоченных продолжением рода лапок Бибы. Но с другой... пускай работает! Раз в четыре года потерпеть не может!

Блин, а если обидится? Этот, собака, злопамятный... потом долго припоминать будет.

В общем, пока я размышлял, недалеко от нашего стола уселась компания ребят, большую часть из которых я знал. Причём, не в самом лучшем для меня свете. Вяземские, Костромские, двое мне незнакомых и ещё один парень, фамилию которого я пытался вспомнить. Лицом к лицу мы виделись с ним единожды, в ту далёкую пору, когда Костромские предприняли первую попытку меня избить. Кажется, его звали Стас... кхм. Он тогда занял условно-нейтральную сторону в нашем конфликте.

Условно, потому что было очевидно, что в том конфликте он симпатизировал своим благородным товарищам.

– Алина, ты того парня знаешь? – кивком головы указывая на Стаса, спросил я.

Минутой ранее я отметил, что он поздоровался с Белорецкой.

– Конечно. Это брат мой, – улыбнулась подруга.

На этих словах я малость опешил. В прошлый раз он точно не назывался Белорецким.

– Полагаю, двоюродный? – стал догадываться я.

– Ага. Княжич.

– Зае... кх-кх, – поморщился я.

Похоже, молодой Белорецкий весьма дружен с Костромскими и теми же Вяземскими. Последних, кстати, я частенько видел в школе, но мы друг с другом не контактировали от слова «совсем». Даже не здоровались, что с учётом того, как прошло наше с ними знакомство, было не особо удивительно.

– А как его зовут?

– Андрей. Вас представить? – с готовностью оглядела меня Белорецкая.

– Нет, спасибо. Уже знакомы, – буркнул я себе под нос.

С одной стороны, княжич мне ничего плохого не сделал. А с другой, та ситуация с Костромскими, где он просто стоял и смотрел, как меня пытаются избивать, почему-то вызывала у меня лёгкую неприязнь в сторону этого Андрея. А если добавить сюда ещё и его обман в тот момент, когда он представлялся...

Впрочем, это всё взгляд с моей колокольни. Потому как если отбросить эмоции и учесть тот факт, что все эти ребята, вроде как, в неплохих отношениях, то мне вообще стоило бы даже радоваться нейтральной позиции Андрея.

– Кстати, а ты почему не участвуешь? – внезапно обратился Степан к Алине.

Девочки участвовали в текущих соревнованиях наравне с мальчишками и никаких послаблений по половому признаку предусмотрено не было. Чем это обусловлено, я понимал смутно, потому как во многих других, более традиционных видах спорта, для девушек и женщин отдельные категории предусматривались практически всегда.

– Отец так сказал, – коротко ответила Белорецкая.

Судя по её лицу, а я за это время уже неплохо научился понимать эмоции подруги, Алина к такому решению отца отнеслась спокойно. А скорее всего, и сама не горела желанием участвовать.

– Ладно, подъём. А то ещё пару минут – и Григорий Саныч нас не пустит, – опомнился я, взглянув на большие настенные часы, висевшие на одной из стен нашей столовой.

Успели мы всё-таки вовремя и были немало удивлены количеству собравшегося народа в залах. Ребята и раньше активно готовились, но сегодня, в преддверии начала соревнований, людей собралось неприлично много.

Большая часть из них были нашими старшеклассниками, у которых свои занятия уже закончились и они пришли поупражняться самостоятельно.

Оглядев всю эту толпу, мы нашли глазами свой класс и направились к ним. После чего, следуя примеру остальных, принялись выполнять разминку. Немалая часть ребят в это время уже были при учебных мечах и не стеснялись проводить тренировочные бои. То, что это нередко превращалось в принципиальную схватку, меня совсем не удивляло – при таком стечении народа ударить в грязь лицом никому не хотелось.

– О, Обломов! – окликнул меня незнакомый голос. – Пошли встанем.

Обернувшись, я увидел в паре метров от себя парня выше меня ростом больше чем на голову. На вид класс восьмой-девятый, примерно. Телосложение у него было обычное, как и тёмные волосы, ничем не выделяющие его среди окружающей толпы. А вот дорогая одежда, правильные черты лица и светлая кожа выдавали в нём аристократа. Я их, как мне кажется, уже мог безошибочно выделять из толпы просто по внешним признакам.

Что же касалось его предложения, то в последнее время желающих поспарринговать со мной было в избытке. Мы ведь с товарищем несколько лет тренировались вместе с ребятами постарше и зарекомендовать себя уже успели.

По итогу выходило, что для аристократских детишек, которые тренировались в своих особняках с личным инструктором, я был любопытным фруктом, и некоторые из них хотели проверить на мне свои силы, а другие – выяснить, насколько правдоподобны слухи о моём таланте фехтовальщика. Ну и отдельная каста тех, кто в эти слухи не верил и намеревался утереть нос распиаренному простолюдину, а также самореализоваться у всех на глазах за мой счёт.

– Не, – вяло бросил я.

– Да не ссы ты. Я аккуратно, – хохотнул парень и, сделав шаг ко мне навстречу, бросил левой рукой деревянный меч.

– Фамилия? – приподняв бровь, решил полюбопытствовать я.

– Тебе решил оказать честь Сергей Васнецов, – произнёс какой-то парень, наблюдавший за нашим диалогом сбоку.

– Желания не имею, Васнецов, – отмахнулся я и отвернулся, возвращаясь к разминке.

Подобный жест с моей стороны, естественно, был воспринят оскорбительно, что было написано на лице бросившего мне вызов школьника. Меч, им выброшенный в мою сторону, тем временем, застыл в воздухе напротив моего оппонента, буквально в метре от его лица. Вдобавок к этому, острие учебного оружия было угрожающе направлено в сторону благородного.

– Щенок... Манер не знаешь? – недовольно сплюнул он и попытался, судя по моим ощущениям, забрать висевший в воздухе меч. Но не вышло.

Следом я почувствовал, как Васнецов старается перехватить клинок ментально, но и здесь ему добиться успеха не удалось. Тем временем, я, представив с каким предвкушением директор ждёт от меня очередного залёта, выдохнул. А затем медленно развернулся лицом к оппоненту, после чего, приняв как можно более непринуждённый вид, спокойно произнёс:

– Дуэль.

– Дуэль? – усмехнулся Сергей. – Ты простолюдин, очнись. Ты не можешь...

– Зассал пятиклассника, – громко констатировал я, прикрепляя сказанное смехом.

Действовал исключительно методами соперника, и надо сказать, вёлся он на свои же трюки легко. Причём мне уже было неважно, согласится он или откажется – так или иначе, урон чести я ему, считай, обеспечил.

– На мечах. Сейчас, – рыкнул Васнецов, таки добиваясь своего.

Дуэли насмерть в школе, да собственно, как и везде в империи, были запрещены. Только вот если в обычной жизни этот запрет носил весьма условный характер, то в школе с этим было всё очень строго. О чём не ленились нам иногда напоминать воспитатели и преподаватели.

Зато, сквозь пальцы администрация школы смотрела на полноконтактные спарринги на учебных мечах и под присмотром хотя бы одного инструктора. Разница с обычным учебным поединком была в том, что здесь бились до сдачи или невозможности, по мнению арбитра, себя защищать. Помимо этого, проигравший был обязан принести свои публичные извинения. Также была традиция, по которой победитель забирал у поверженного противника его меч. Правда последний пункт в школе был упразднён, так как своего имущества, не то что меча, у учащихся толком и не было.

Глава 6

Вокруг нас быстро образовалась толпа, с любопытством наблюдающая за происходящим. Оно и неудивительно: Сергей, будто специально играя на публику, говорил громко и периодически оглядывался по сторонам.

За прошедшие годы, все вокруг уже подзабыли о том, почему со мной лучше не связываться. Многие из прежних оппонентов, имевших в конфликтах со мной печальный опыт, сейчас уже совсем выросли, возмужали и стали намного сильнее. Я тоже на месте не стоял, но учитывая и так обострившиеся отношения с новым директором, старался лишних приключений на задницу не искать. Вот и результат – какой-то дурачок решил самореализоваться за мой счёт.

Нет, я понимал, что для простолюдина я сейчас слишком дерзко и, возможно, даже хамовато с ним общался, но тут что есть, то есть – через себя не перешагнуть. Лизать задницы аристократам был не приучен с детства.

Усилием воли притянув к себе до сих пор висевший перед лицом Васнецова учебный меч, я взял его в руку и поудобнее перехватил.

– Нет. Мы будем драться на стальных клинках, – сходу же возразил противник.

Тем временем я отметил, что почти десяток инструкторов вошли в помещение и оказались возле нашего импровизированного круга.

– Что здесь происходит? – громко и басовито гаркнул подошедший инструктор.

– Только вас и ждём, Григорий Александрович, – улыбнулся ему Сергей, – дуэль у нас.

Я же стоял молча и с интересом наблюдал за происходящим, будто и ни при чём здесь. О том, что можно кого-то вызвать на дуэль, я знал, но участвовал в ней впервые, отсюда и мальчишеское любопытство. В прошлые года как-то по-другому справлялся, та и подобных эксцессов не было.

– Дуэль? – машинально переспросил он. – Что ж, неплохо для начала тренировки, – пожав плечами, согласился мужчина. – Похоже, до турнира решили не ждать?

Вопрос был риторическим. Следом он уточнил у меня согласие на участие и лениво выслушал ужатую версию о причине конфликта. Формальностей вроде вопросов о том, не хотим ли мы решить всё мирно, не было.

– Начинаете и заканчиваете по моей команде.

Молча кивнув на сказанное, я огляделся по сторонам. К этому моменту толпа зевак вокруг нас расселась на невысоких скамейках – неизменном атрибуте любых школьных спортзалов. А следом подбежавший парнишка вручил нам с Васнецовым учебные клинки с затупленным лезвием.

Следующим действием мы разошлись друг от друга на полтора десятка метров, после чего в немой готовности уставились на, так называемого, арбитра схватки.

– Готовы? – громогласно спросил инструктор, а затем так же раскатисто добавил: – Начали!

Переводя взгляд с лица Григория Александровича на стремительно приближающегося противника, я вытянул руку вперёд и прямо на бегу перехватил Васнецова с помощью силы телекинеза.

Сергей даже пискнуть не успел, потому как в следующую секунду резко изменил направление своего движения на девяносто градусов, с невероятной скоростью впечатываясь в стену, поверх голов сидевших на скамейках ребят.

Наличие барьера у противника я специально проверил своим светлячком, который ненавязчиво посверлил его щит. Да, аристократы в его возрасте уже практически все поголовно, как и я, спят под барьером. Но лучше перебдеть, чем недобдеть. Потому как обычный человек после такого броска рисковал превратиться в груду костей...

– Стоп! Обломов! – прорычал на весь зал инструктор, отмечая, что я собираюсь провернуть свою атаку повторно.

– Да, Григорий Саныч? – перевёл я взгляд на него, не отпуская контроль над соперником.

– На мечах же дуэль? – с небольшим сомнением в голосе и на лице, уточнил он.

– А... ой, – бросил я и следом же отпустил Васнецова.

Тот, подчиняясь силам гравитации, сразу же шлёпнулся вниз.

– Только клинки, – строго добавил учитель, поглядывая на моего оппонента.

Сергей, тяжело дыша, поднимался с пола, осоловелым взглядом оглядываясь по сторонам. Да уж... чтобы противостоять таким элементарным атакам, нужно как минимум быть к ним готовым.

Принимая из рук своего товарища меч, который Васнецов уронил десяток секунд назад, он нестройной походкой направился в мою сторону. Следом, застыв в паре метров от меня, парень потряс головой и наконец-то более-менее пришёл в себя, демонстрируя осмысленный взгляд.

Я дал ему ещё пятнадцать секунд времени, прежде чем поднял меч и выбросил первый удар. Бил не ради того, чтобы нанести урон, а больше проверить его рефлексы – избивать человека в полуобморочном состоянии желания никакого уже не было.

Но противник умудрился меня немало удивить. Пропуская мой удар мимо себя, Сергей взорвался контратакой, выдавая целую серию ударов в разных плоскостях. Два из них я просто физически не смог отбить, принимая их на свой барьер. От былого немощного состояния не осталось и следа! Этот проказник меня провёл!

Окружающие вмиг взорвались эмоциональными возгласами в его поддержку, или напротив – освистывая моего соперника.

Я, кстати, его за такой трюк вообще не осуждал – парень бился, чтобы побеждать, а не ради красивых финтов. Их, к слову, частенько изучала небольшая категория ребят, и в грядущих соревнованиях, по моим прогнозам, все они займут нижние строчки рейтинга – не на то время нужно тратить на их этапе развития.

Несколько раз увернувшись от уже более предсказуемых атак противника, я резко сократил дистанцию и, пригнувшись, что есть мочи влепил Васнецову по ногам размашистым ударом.

Не успевший должно среагировать, парнишка полетел вперёд, поджав ноги, и с громким звуком грохнулся на пол. Не дожидаясь, пока соперник придёт в себя, я обрушил на него настоящий град своих атак. Неминуемо принимая их все на свой барьер, Сергей, выставив меч перед собой, спешно поднялся и вновь пошёл в атаку.

Только вот теперь паренька будто подменили: он стал заметно осторожничать и уже не рисковал идти на размены. Как стало дальше понятно, он наконец-то остался без щита, отсюда и столь изменившаяся манера боя.

Осторожный стиль и нежелание рисковать только лишь привели моего соперника к неминуемому поражению. Я смело наступал и проводил дерзкие атаки, а мой противник лишь вскрикивал, рычал и болезненно морщился, потирая планомерно отбиваемые мышцы и суставы.

Кончилось всё тем, что рука Васнецова стала просто неспособна держать меч, и едва клинок из неё вывалился, вмешался инструктор.

– Стоп! – рыкнул он и, не меняя тона, добавил: – Победа присуждается Алексею Обломову!

Оглядев потерянное лицо недавнего противника, я вздохнул и, немного помешкав, произнёс:

– В извинениях не нуждаюсь.

За время боя я неслабо выпустил пар, и сейчас уже совсем не злился. Что же касалось моего оппонента, то в процессе поединка он показал весьма достойный уровень владения клинком, невольно заставляя себя уважать. А ещё я по достоинству отметил его позицию по поводу нарушения мной устава дуэли. Другой бы разнылся, что всё нечестно, но Сергей, напротив, даже умудрился обратить ситуацию в свою пользу, пусть и временно.

Что же касалось самой схватки, то я бился, используя только голые навыки, не прибегая к своим наработкам. Но в реальном бою, я бы ни за что так не сражался, впрочем, как и любой другой разумный.

Удовлетворённый исходом ситуации, я развернулся и направился в сторону своих друзей. Спустя пару минут началась тренировка, и о произошедшей недавно дуэли более ничего не напоминало. Васнецов, кстати, занятия продолжить не смог и был вынужден отправиться домой.

В целом, по моим замечаниям, аристократов здесь, помимо него и Алины, было чуть больше десятка – не густо, учитывая то, что в зале собрались дети с пятого по восьмой классы. И все они пришли поупражняться со своими сверстниками в преддверии завтрашних соревнований.

После того, как первая часть тренировки, где мы отрабатывали базовые приёмы и контратаки, закончилась, главный инструктор объявил о том, чтобы все разбились на пары и закрепили сегодняшний урок.

– Никаких спаррингов и баловства! Только отработка! – строго заявил он.

– Лёша, потренируешь меня сегодня? – тут же произнесла Маша, подошедшая сбоку.

Собственно, я последние несколько месяцев редко с кем вставал в пары, кроме своих друзей. Только если по просьбе инструктора. И именно это, кстати, послужило причиной отказа Васнецову.

Был во мне интересный природный талант, наличию которого я был не только рад, но и малость им гордился – то, чему сам у кого-то научусь, мог хорошо и доступно доносить до окружающих, вместе с этим ещё более глубоко погружаясь в суть материала, навыка или знания. Так было и со школьными предметами, и с боевыми искусствами, и с постижением природных сил и собственного дара. Это то немногое, что передалось мне ещё из прошлого мира. Окружающие такую мою особенность быстро просекли и ко мне одно время выстраивались целые очереди.

Но подобный расклад мне быстро надоел, после чего я стал позволять себе тратить время только на друзей. И Васнецов, вызывая меня на бой, этого не мог не знать.

– Хорошо. Только бери настоящий, – кивком головы указывая на ящик с клинками, произнёс я.

Настоящими мы называли стальные клинки, хотя они, так же как и их деревянные собратья, считались учебными. Сами мечи по своим параметрам и внешнему виду были похожи на римский гладиус. Что-то более громоздкое и тяжёлое найти тоже было можно, но детские руки с ними не справлялись.

– Нападай, – скомандовал я, удовлетворённо кивнув, осматривая при этом боевую стойку подруги.

Маше два раза повторять было не нужно – девчонка мигом атаковала, вкладывая в первую же атаку весь свой потенциал и мастерство. Последнего, даже по меркам наших сверстников, было совсем не густо.

Несколько раз отбив атаки подруги и хорошенько влупив по её щиту в области левого плеча, я остудил пыл Морозовой.

– Ещё одна такая атака – и ты выдохнешься, – констатировал я. – Кого-то впечатлить хотела?

– Да никого я...

– Тогда экономнее. Не части.

Маша послушно кивнула головой и сбавила темп, стараясь атаковать более вдумчиво. Девчушка, в целом, была довольно старательной ученицей и легко осваивала различные дисциплины, но вот владение мечом ей давалось очень нелегко.

Отбивая очередную серию её атак, я подгадал момент и вновь нанёс удар оппонентке по плечу, отчего та мгновенно свалилась с ног.

– Знаешь, почему упала?

– Знаю, – буркнула себе под нос девчонка, вздыхая и поднимаясь на ноги.

– А мне не трудно, я повторю. Не знаю в какой раз, правда, уже... – деланно почесал я затылок. – Систематическая ошибка! Сколько можно ноги ставить в одну линию? Неустойчивое положение же! Вон, любой из этих воздуханов сморкнётся – и тебя сдует!

Маша насупилась, но вновь встала в боевую стойку. Ну ничего, пускай немножко позлится – делу не помешает. Я с ней занимался далеко не первый раз и знал, о чём говорю.

– "Воздуханы" – это, я так понимаю, мы? – хохотнул сбоку товарищ.

– Нравится больше "ветровики"? – в тон другу, бросил я.

– Всё так круто звучит, что даже не знаю, что выбрать, – поморщился он в ответ.

Особо болтать, конечно, времени не было. Потому, перебросившись парой фраз, мы быстро вернулись к тренировке. Не знаю как остальным, но мне при таком большом стечении народа заниматься было некомфортно. Зачем в последний день сюда нагнали такую толпу, я тоже не понимал. Потому как смысла приходить оттачивать своё мастерство непосредственно перед соревнованиями было мало. Но свои умные мысли на этот счёт я держал при себе и спокойно продолжал махать клинком.

К счастью, когда мы по окончании тренировки пошли на полигон, народу там было кратно меньше. Сегодня я решил составить компанию ребятам, открывшим в себе предрасположенность к стихии воды.

– Здрасте, Антон Вячеславович, – широко улыбнулся я мужчине, недовольно поглядывающему в мою сторону.

Он лишь кивнул мне головой и отвернулся, явно не особо желая контактировать. Похоже, до сих пор не забыл тот случай, когда из-за меня пробил головой окно зала, в котором пытался провести инициацию.

– У вас шнурки развязались, – указывая пальцем на ноги инструктору, произнёс я, проходя мимо.

Анатолий Вячеславович лишь одарил меня злобным взглядом и молча заправил валявшиеся на земле шнурки в обувь, не став их при этом завязывать. Опытный стал, чертяка!

Едва сдерживаясь от того, чтобы не хохотнуть, я направился в сторону одиноко стоявшей под широким навесом парты со скамьёй. Остальные ребята построились в одну шеренгу и сейчас выслушивали инструктаж перед занятием.

Наблюдать за тем, как ребята работают со своим даром, было весьма занимательно. Подчиняясь их воле, буквально из воздуха материализовывалась вода, после чего, в зависимости от талантов стихийника, в различном агрегатном состоянии устремлялась в сторону цели.

Естественно, самым смертоносным из них был лёд. Одарённые, способные им атаковать, встречались в империи довольно редко. Самыми яркими представителями стихийников с подобной гранью дара были Белорецкие. Кроме них, кстати, в школе одарённых с таким талантом, до недавнего времени, не было. Пока дар в себе не открыла Мария Морозова.

Всё, что касалось развития дара и телекинеза, давалось девочке довольно легко. Она и пришла в нашу школу совсем неслабой, а уж сейчас по силам не уступала даже многим из детей аристократов.

После того, как Маша впервые показала свои открывшиеся возможности, в школе появился ещё один инструктор, который, к слову, занимался только с Морозовой, совершенно не участвуя в тренировках остальных ребят.

Вторая любительница бросаться сосульками на подобные занятия приходила не очень часто, но когда это случалось, проводила время исключительно с Машей и Борисом Святославовичем.

Что же касалось остальных одарённых в этой части полигона, то тут всё было уже не так интересно. Да, раскалённый пар или выпущенная под большим давлением тонкая струя воды наносили урон, и при умелом использовании были хорошим подспорьем в бою, но на мой взгляд – не более того. Стоило бы, конечно, посмотреть реальные бои "воднюков", но такой возможности у меня пока не было.

Искоса понаблюдав за ребятами, я прикрыл глаза и, откинувшись на спинку скамьи, на которой сидел, стал концентрироваться на своём даре. Ощущение собственной силы и текущей по манатокам энергии немного опьяняло.

На деле проверив в бою эффективность и разрушительность использования моей маны в чистом виде, я ещё во втором классе пришёл к выводу, что в этом направлении нужно развиваться. Поэтому уже сейчас имел весьма нескромные внутренние резервы, дальнейший рост которых сдерживало только моё детское тело. Неудивительно, что порой я ощущал себя бочкой, которую буквально распирает в разные стороны от избытка этой самой энергии.

Благо, в таких случаях я мог легко сбросить излишки. Либо просто в землю, попросив Кали вытащить меня за территорию школы, либо с пользой для дела. Для этого приходилось припрягать уже и Бобика, и как следует "погулять" по разлому.

В целом, происходило подобное крайне редко и, как правило, означало что я расту. Расту не только в плане своих сил и возможностей, но и банально физически, телом.

Вот и сейчас наступил очередной такой этап.

– Кали, похоже, нам срочно нужно прогуляться.

– Как скажете, господин, – отозвалась демоница, а я в это время спешно направился в сторону туалета.

Что поделать, если только в его кабинках нет камер наблюдения? А за то, что я постоянно вывожу из строя все раздражающие меня видеокамеры, мне уже далеко не раз выговаривала наша СБ. Причём новый начальник этой службы, заморочился и нашёл ко мне подход. Имеется в виду, что попытался именно донести до меня важность этого оборудования для безопасности школы и попросил их не отключать, и тем более не ломать. В общем-то, доказательств моего в этом участия у них не было, но я-то человек адекватный: нормально просят – иду навстречу.

Едва дверь кабинки за мной закрылась, как Кали мигом вытащила меня на наш любимый пустырь в ближайшем лесу. Сходу приняв удобное положение для медитации, я вновь сконцентрировался на собственных силах. Пространство вокруг моментально заволокло плотным чёрным дымом, отчего сразу появилось ощущение спокойствия, комфорта и почему-то даже безопасности.

Глава 7

С глубоким выдохом выбрасывая солидную часть энергии прямо в землю под себя, я почувствовал мгновенное облегчение. Развалившись прямо на зелёной траве лесной поляны, прикрыл глаза и, кажется, ненадолго задремал.

Непонятный рык, шуршание, звуки чавкающих глоток и сплошная, размытая, красно-бордовая пелена. Это был самый странный и непонятный для меня сон. Страшно не было, было некомфортно. К счастью, я довольно быстро очнулся.

Потерев глаза и оглядевшись по сторонам, обнаружил, что чёрный дым никуда не пропал, а вот демоницы рядом уже не было. Ко всему прочему, внезапно пришло осознание того, что я на этой поляне нахожусь не один.

– Кали, что за подставы? – проворчал я, призывая демоницу к ответу.

– Едва вы потеряли сознание, как и я не смогла удержаться в этом плане.

– В прошлый раз такого не было, – вспомнил я случай с одной кураторшей несколько лет назад.

– В прошлый раз не было и такого скачка энергии в вашем биополе, – проявляясь передо мной и опуская глаза в пол, ответила демоница.

Решив отложить выяснение отношений до лучших времён, я, не отзывая пелену дыма, осторожно, буквально крадучись, направился в сторону кустарника в трёх десятках метров от нас, откуда доносились не совсем понятные звуки спрятавшихся там людей. Кали добралась туда в один миг, в отличие от меня, и следом же доложила, что можно не подкрадываться и идти смелее – всё равно не заметят.

Ускорившись, я быстро приблизился к этим злополучным кустам, от которых исходили приглушённые крики и мольбы о помощи вперемешку с девичьим плачем.

– Вы чё, твари, делаете?!

Всё случилось очень быстро. Двое мужчин с приспущенными штанами, избитая полуголая девушка, давно переставшая сопротивляться, и внезапно оказавшиеся рядом мы с Кали.

Я даже не помню тот момент, когда создал в руке шар из собственной энергии, который, не встречая и малейшего сопротивления, подчиняясь силе моей воли, за пару секунд буквально изрешетил тела этих уродов.

Девушка на земле едва подавала признаки жизни, и учитывая, что всё вокруг в крови, я не был уверен, что её жизнь находится в безопасности, несмотря на отсутствие каких-либо внешних угроз.

– Она сейчас умрёт, – холодно констатировала демоница.

– Ты бы ещё дольше ждала меня! Тащи её в ближайшую больницу, скорее! – зарычал я, разозлённый бездействием демоницы.

Впрочем, злиться на Кали было занятием глупым. Она в этом плане была довольно чёрствым существом и без моего приказа палец о палец могла не стукнуть, чтобы кому-то помочь. Это приходилось учитывать и, к сожалению, с этим мириться.

Услышав мой приказ, Кали молча кивнула и тут же исчезла вместе с мгновение назад лежавшей на земле девушкой.

Я остался совершенно один, в окружении двух до сих пор дымящихся трупов, от которых вдобавок к обычному, исходил ещё и немало знакомый мне чёрный дым.

Не желая больше оставаться в этом месте и наблюдать мерзкую окружающую картину, я направился в сторону лесной опушки. Местные окрестности мы с Максимом уже давно успели изучить, и заблудиться здесь я не боялся. Тем более, что совсем скоро демоница вернулась и перенесла меня назад в школу.

***

– Лёша, идём с нами? – заметив меня, крикнул Юра.

Едва я поднялся на этаж и вошёл в холл, как меня приметили играющие за столом ребята.

– Мне почти каждый из вас по пачке печенья должен, – вяло бросил я – настроение было сегодня не самое лучшее.

– Да я отдам, увидишь!

– Ага.

Проследовав в свою комнату, я плюхнулся на кровать и вырубился, прежде отправив сообщение Максиму о том, что тренировку сегодня провести уже не выйдет.

Утро следующего дня встретило нас хорошей погодой. На зарядке куратор объявила, что занятия в школе с этого дня будут проходить в укороченной форме до самого окончания соревнований. Я, как и остальные дети, такому сообщению был очень даже рад, правда, немного удивился тому факту, что руководство школы не использовало для этой цели недавно прошедшие каникулы.

Время на занятиях до начала соревнований пролетело незаметно. Едва последний урок кончился, мы всей компанией отправились в столовую. Сегодня здесь, ввиду будущего мероприятия, было достаточно людно – все благородные, которые обычно после уроков разъезжались по своим домам, решили спуститься с небес и поесть вместе с простыми людьми. Учитывая то, какие из-за этого образовались очереди, тех, кто этому был рад, среди нас не имелось. Мало того, что малолетние аристократы здесь ходили и ели с таким видом, будто сделали нам всем одолжение, посетив столовую, так ещё и кое-кто из них решил проявить верх хамства и влезть в очередь прямо перед нами.

– Простолюдины должны есть отдельно! – послышалось откуда-то сзади.

Но не успели мы повернуть головы и увидеть автора этих слов, как сами едва не повалились на пол.

– Ну-ка чернь, разойдись, – небрежно расталкивая нас всех руками и следом поставив свой поднос на раздачу перед Машей, пробасил незнакомый мне парень.

Следом же, рядом с ним впереди нас всех встал и его товарищ, с которым они вместе сюда зашли. Мы, конечно, удивились не особо, а вот Алина от такого неожиданного поворота событий и обращения, настолько опешила, что даже не сразу нашлась что сказать. Впрочем, ей и не пришлось – девчонку опередил я.

– А вы тут самые голодающие, похоже?

– Че ты там пищишь, смерд? – повернувшись в мою сторону, недовольно бросил тот, что был из них понаглее.

Парень был достаточно высок, даже по меркам взрослого мужчины, но лицо совсем молодое, что выдавало в нём максимум десятиклассника. Второй заметно пониже, слегка щупловат, и примерно того же возраста.

– Из какого вы рода? – ухмыльнулся я, выходя из очереди и оставляя Машу за своей спиной.

Максим и мои соседи встали по обе стороны от меня, что, впрочем, не вызывало у оппонентов какой-либо опаски в силу нашего возраста.

– Тебе что, эта эмблема ни о чём не говорит? – тыкая пальцем себе в левую половину груди, бросил второй парень.

Так мы и отличались от благородных, если не считать более тонких внешних признаков – у всех аристократов на груди был герб своего клана.

– Тенишев и Коломойцев, – шепнула на ухо Алина, поочерёдно кивком головы указывая на стоявших перед нами благородных.

– А ты, крыса мелкая, что ему там шепчешь? – взбеленился Тенишев – тот, что повыше.

Признаться, я даже и не ожидал, что он решит так откровенно и бездумно хамить именно Алине, но когда, слегка обалдев от происходящего, я обернулся, то понял в чём дело – эмблема рода Белорецких на груди девчонки сейчас как раз перекрывалась моим телом, и этот дурень просто не понимал, с кем говорит. Он и предположить не мог, что в толпе простолюдинов затеряется аристократка, да ещё и таких кровей.

– Видимо, в ваших семьях и правда проблемы с деньгами, раз так спешили покушать, что забыли о правилах приличия, – почесав затылок, бросил я.

Отвечать им что-то более остроумное и обидное я уже не видел смысла – эти идиоты сами себя наказали, пусть ещё этого и не поняли.

Следом эти двое оторвались от земли, а затем тот, что повыше, перевернулся вверх ногами и валетом сцепился со своим товарищем. Примечательно было то, что оба аристократа, несмотря на свой гонор и хамское поведение, оказались не особо сильными одарёнными – подчинить их тела своей воле мне не составило никакого труда.

– Эй, не надо так тесно прижиматься друг к другу! – бросил я в ответ на звучавшие из их ртов оскорбления и угрозы.

В следующую секунду этот "ком благородного дерьма" вылетел из столовой как пробка из шампанского.

– Твои слышали? – повернувшись к Белорецкой, спросил я.

– Ага, – грустно вздохнула подруга, проследив за полётом этой двойки, а затем перевела взгляд на тётю Тоню.

К концу пятого класса личная охрана Алины малость расслабилась. Или, если быть точнее, вынужденно стала работать иначе. Это выражалось лишь в том, что они не следовали за девчонкой как тени, тем самым раздражая её тонкий нрав, а выдерживали небольшую дистанцию. К примеру, сейчас, на момент происходящего, один из них контролировал вход в столовую, чтобы не отсвечивать рядом. Второй занял нам столик, но пересядет, едва мы подойдём. И только тётя Тоня всегда находилась рядом. Правда, в недавнюю словесную потасовку, несмотря на оскорбления рода, она до самого конца не вмешивалась, хоть и внимательно наблюдала за ситуацией. Сейчас тётя Тоня что-то сосредоточенно передавала по своему наушнику, и подозреваю, хорошего там для этих юношей было мало.

Как бы там ни было, эти двое в столовую уже не вернулись. Так что наш обед дальше проходил довольно спокойно, хоть и под удивлённые, любопытные и местами недовольные взгляды окружающих. Но делали они это всё очень незаметно, и особого дискомфорта никто из нас не испытывал.

– Алина, почему аристократы такие?.. – кивнув в сторону выхода, где сейчас никого не было, понуро спросил Стёпка.

– Такое поведение редко себе могут позволить носители древней и влиятельной фамилии. Там воспитание другое.

– А эти? – заинтересовавшись, уточнил Юра.

– Эти из "молодых". Может, сотню лет существуют, может – две. И это в лучшем случае, – не спеша рассказывала Белорецкая, отложив приборы. – Получили дворянство за хорошую службу какому-нибудь из древних родов или за военные подвиги. Вариантов, в общем-то, хватает. Одним словом, недавно сами были из простолюдинов, и очень жаль, что их нынешнее поколение об этом не помнит. Есть теория, что людям больше всего не нравится в других то, что есть в них самих. В таких ситуациях, эта фраза играет интересными красками.

"Недавно", по меркам девочки – это сто-двести лет назад... Что же касалось воспитания, то она была абсолютно права, и это было заметно даже в нашем кругу. То, как Алина разговаривала, ела и даже просто сидела – с идеально ровной осанкой – всегда выделяло девочку на фоне всех окружающих. Но самое для меня интересное и примечательное было то, что Белорецкая при этом никогда себе не позволяла делать окружающим каких-либо замечаний. Ни за столом, где большинство ребят только сейчас научились есть, не чавкая – кстати, отчасти благодаря мне – ни в культуре речи, ни во внешнем виде. И дело было не в том, что она не замечала огрехов и недостатков окружающего мира, нет. Просто у человека хватало воспитания и терпения принимать нас такими, какие мы есть. Не охать, не цокать, не осуждающе поглядывать. Строгое в этом плане отношение к себе и величественное снисхождение и спокойствие к окружающим.

***

Начало мероприятия ознаменовала довольно скупая речь директора, что, безусловно, для нас было одним из его немногих положительных качеств. Поприветствовав собравшихся, Тимофей Степанович объявил, что результат текущих соревнований для многих будет ни много ни мало – аттестатом качества. Призвал биться честно и стремиться к здоровой конкуренции, а спортивную злость держать в узде.

Следом ко мне подошла наш куратор и объявила, что я буду биться в турнирной сетке восьмиклассников, а Максим – на класс меньше. Чем это было обусловлено, я понимал: в том, что произойдёт, если мы будем сражаться против своих одноклассников, интриги ни для кого не было. Поэтому я лишь молча кивнул и занял место на одном из кресел, где мы всей нашей компанией ожидали начала соревнований.

Турнир было решено проводить параллельно в два этапа: первый – для средней школы, где будут биться ребята с пятого по восьмой классы, и второй – уже для старшеклассников. Соответственно, под младшие классы были отведены две из трёх установленных в большом зале арен. Сам зал представлял собой огромное по своей площади помещение, вмещающее по моим прикидкам целых два баскетбольных поля. Зрительские трибуны были расположены по типу амфитеатра, что предполагало хороший обзор на проходящие поединки из любой точки этого помещения. В этом зале, кстати, обычно тренировались именно ребята старших классов, нам же были отведены более компактные помещения.

Правила были простые, их нам ещё до самого старта довёл распорядитель мероприятия. Из важного – второе поражение на турнире будет означать вылет. А также, помимо этого, был запрет на пользование телекинезом или природным даром, остальное всё стандартно.

Первым из нашей компании вышел биться Юра. Учитывая, что все ребята являлись не только моими друзьями, но и в какой-то мере были моими подопечными, я следил за выступлением каждого из них.

Юрка не подвёл: несколько раз увернулся, подловил на контратаке и сбил с ног оппонента, следом же приставив учебный меч к его горлу. Такое положение, несмотря на ещё не пробитый барьер, судья засчитывал за поражение. Оно и неудивительно: ведь цель соревнований проверить навыки владения мечом учащихся, а не найти у кого толще барьер и больше запас маны. Хотя, при примерно равном мастерстве бойцов, решающим фактором, на мой взгляд, будет именно второе.

Момент безусловно спорный, но организаторов можно было понять – в противном случае, учитывая то, что телекинезом и даром пользоваться нельзя, а клинки нам выдали хоть и стальные, но затупленные, бои могли очень серьёзно затянуться.

В следующей же схватке бился Ваня. Он уже с самого начала серьёзно нервничал и волновался, поэтому когда парнишка с первых секунд выбросил в сторону противника самый настоящий град ударов, часто и сильно махая клинком, вкладываясь при этом почти в каждый удар, я не удивился. К нашей общей радости, фортуна оказалась на его стороне и текущий противник ничего ему противопоставить не смог. Победу присудили Ване.

– Устал? Запыхался, вижу.

– Ага! – довольно бросил товарищ. – Видал?

– Я тебя огорчу. Тебе стоит успокоиться и постараться провести следующий бой более сдержанно. Биться с умом.

Наставляя товарища, я поймал себя на мысли, что несмотря на то, что говорю очевидные и правильные вещи, звучу для него весьма неубедительно.

– Но победил же! – возразил мне сосед.

Отвечать я ему не стал. Говорить Ване, что ему просто повезло, тем более, при окружающих – не только обесценить победу товарища, но и его обидеть.

Вышедший на бой через пятнадцать минут Степан, напротив, показал отличный результат. Парень вначале отработал вторым номером, а когда заметил, что соперник устал, провёл одну молниеносную атаку, вследствие которой его противник остался сначала без клинка, а следом и на спине.

Что же касалось Маши, то с девчонками было всё интереснее. Во-первых, несмотря на то, что отдельных категорий у них не было, по словам всё того же куратора, пока в турнирной таблице есть девушки, биться они будут только между собой. По крайней мере, до четвертьфинала. А далее уже как повезёт.

Соперница Маше попалась достаточно слабая, поэтому результат поединка был понятен всем с самого начала. Но несмотря на мои ожидания, что бои в этой возрастной категории будут ну прям совсем детскими, многие ребята смогли удивить меня весьма положительным образом.

Бой Максима мне посмотреть не довелось. Так совпало, что сначала на одну из арен вызвали меня, и следом же, на другую – товарища.

Оглядев своего соперника, я отметил незнакомый герб на его груди. Принадлежность к благородным была на лицо, но к кому конкретно, мне было неизвестно. Впрочем, так ли это важно?

Приняв из рук инструктора, который будет судить нашу схватку, оружие, я поудобнее перехватил клинок и сделал несколько шагов к центру импровизированной арены.

– Слушайте мои команды. За грубое нарушение правил – дисквалификация. Начинаете и, самое главное – заканчиваете, строго по моему сигналу, – произнёс арбитр стандартную речь.

Удостоверившись, что мы его услышали, мужчина скомандовал разойтись на три шага в сторону друг от друга, после чего дал старт поединку.

Медленно приблизившись к противнику, я, не дожидаясь пока он сам решит атаковать, выбросил первый пробный удар. Соперник легко принял размашистый удар на меч и тут же контратаковал, обрушивая мне на голову свой клинок сверху вниз. Уворачиваясь от целой серии рубящих ударов, я сделал небольшой шаг в сторону и, прокручиваясь на выставленной вперёд ноге, с разворота вдарил оппоненту по голове так сильно, что тот, по ходу своего движения напоровшись на летящий в голову клинок, упал задницей на деревянные полы арены. Не будь у него сейчас барьера – и как пить дать, парнишка бы лишился верхней части своей головы.

Судя по ошарашенному лицу оппонента, он совсем не ожидал такого поворота событий и в целом даже не понял, что толком произошло. Пока соперник приходил в себя и пытался подняться на ноги, я сделал два шага в его сторону и, выбив ударом ноги оружие из его рук, приставил меч к его шее. Арбитр засчитал победу.

Кивнув поднявшемуся таки на ноги сопернику, я развернулся и направился в сторону наблюдавших за боем со зрительских трибун друзьям. Те встречали меня, впрочем, как и каждого из нашей компании, кому удалось удачно выступить, бурными овациями и радостными возгласами поздравлений.

– Ну что, пока что наша группировка не ударила в грязь лицом, – улыбнулся я, параллельно отмечая возвращающегося с победой Максима.

– Так держать!

Алина лишь грустно улыбалась и, судя по лицу, немного жалела, что в соревнованиях ей участвовать не довелось. В конце концов, эмоции даёт и само участие, а не только лишь победа.

В течение всего сегодняшнего дня, каждый из нас выступил ещё по одному разу. И все, кроме Вани, одержали победу в своём бою, поэтому возвращались в жилой корпус мы в довольно приподнятом настроении.

Впереди было ещё несколько дней соревнований и, соответственно, некоторых послаблений касаемо остальных занятий – все послеобеденные тренировки на этот период времени были отменены.

Вернувшись с ужина, отбросил в сторону все мысли об отдыхе и обратился к демонице.

– Кали, я хочу проведать ту девчонку. Перенеси меня.

Глава 8

– Зачем она вам, господин? – удивилась демоница, обычно не задававшая лишних вопросов.

– Надо, – бросил я, не желая приучать её обсуждать мои приказы.

Кали послушно кивнула головой и перенесла меня в больницу, куда днём ранее притащила спасённую нами девчонку. Пока я находился в одной из туалетных кабинок, демоница летала по больнице в поисках нашей цели. Мной же было предусмотрительно принято решение от этого аттракциона отказаться – не самое приятное занятие, несмотря на то, что за прошедшие годы я уже немало привык к подобным перемещениям.

Через пять минут я стоял напротив койки в обычной больничной палате на одного человека. К девушке, лежавшей на ней, были подсоединены какие-то приборы, а сама она, вся бледная и с несколькими ссадинами на лице, лежала перед нами с закрытыми глазами.

– Она выживет?

– Я не лекарь, господин, – приближаясь к койке, произнесла демоница, – но вид у неё плачевный. А ещё она не спит, а находится в коме.

– И как ты это поняла?

– Вижу, – кивнула перед собой Кали так, будто девчонка находится перед ней, а не на кровати. – Мне кажется, что даже если она очнётся, прежним человеком ей уже не быть.

– После того, что с ней произошло, никто бы прежним не остался, – резонно заметил я.

Ублюдки, надругавшиеся над телом бедняжки, не ограничивались одним лишь сексуальным насилием. И мне было искренне жаль, что им досталась лёгкая и быстрая смерть из-за того, что я не сдержался. Они её не заслужили.

– Я имела в виду, что она помутнела рассудком. Ей лучше умереть.

Со злостью оглядев демоницу, я сплюнул и от бессилия сжал кулаки. Сострадание и эмпатия для бесовки были крайне нехарактерными качествами, и в такие секунды это дико раздражало. Впрочем, ждать от существа её порядка и происхождения обратного, было бы верхом наивности.

– Добрее надо быть, Кали. Добрее, – бросил я, всё же не выдержав.

– Доброта делает нас слабыми и уязвимыми.

– Поэтому, по-настоящему добрым может себе позволить быть только очень сильный. Оскотиниться много труда не надо.

– Как скажете, господин.

– Уноси меня отсюда.

***

– Ну что, ты хотя бы сегодня нас не опозорил? – произнёс мужчина, оглядывая вошедшего в помещение сына.

Посередине комнаты стоял большой стол на двадцать персон, но занятых мест было всего три. Само помещение буквально пестрило от роскоши: окна были обрамлены лепниной, стены украшены росписями, ненавязчиво отражающими предназначение помещения, а именно – приём пищи, а пол устлан ромбовидной плиткой. Дополняла интерьер покрытая тёмным лаком шикарная резная мебель, являющаяся по совместительству главным атрибутом комнаты.

– Нет. Я с победой. Пока только два боя, – безэмоционально бросил парень, присаживаясь рядом с сестрой.

В эту же секунду, откуда ни возьмись появились две служанки и принялись обслуживать парня, выставляя перед ним приборы и первое блюдо.

– Молодец, сынок, – улыбнулась сыну женщина в строгом платье, с надеждой поглядывая на мужа.

– Молодец, – коротко добавил глава семьи. – Рад, что услуги лекаря после твоего прошлого "выступления" хотя бы частично себя уже оправдали, – добавил он, всё-таки не удержавшись от язвительного комментария.

– Спасибо, отец. Мне и правда это помогло, – оглядев пальцы на своих руках, произнёс Сергей, не замечая тона родителя.

После неудачной дуэли его руками и хлеб-то было трудно держать, не то что меч. Благо, деньги и знакомство с хорошим лекарем ситуацию могут изменить довольно быстро.

– Что по этому простолюдину? – нарезая с помощью ножа и вилки только что поданный стейк, произнёс отец семейства.

– Ничего. Как я и говорил, он хороший боец. Также выиграл два боя. И ещё... – тут Сергей немного замешкался.

– Что?

– Его почему-то вписали в турнирную сетку к восьмиклассникам.

– Пятиклассника? – не скрывая удивления, уточнил сидевший во главе стола мужчина. – Уверен?

– Абсолютно.

На этих словах, граф Фёдор Анатольевич Васнецов глубоко задумался, а затем негромко произнёс:

– То бишь, выходит, что ты был прав, и простолюдин не такой уж и простой, – подумав ещё мгновение, мужчина поднял глаза и добавил: – Какие выводы сделал?

– Не судить по одёжке, – скупо бросил в ответ Сергей, опуская глаза в тарелку.

– Как минимум! В Москву в университет просишься. Не дай Бог нарвёшься по глупости на какого-нибудь императорского бастарда...

– Я понял, отец...

***

Возвращаясь в свою комнату после непростого дня, я смел надеяться исключительно на тёплые объятия своей кроватки. Но какого же было моё удивление, когда вместо привычной обстановки я увидел развалившегося на своей койке незнакомого пацана. Помимо него, неизвестных мне людей в комнате было ещё двое. Кажется, у меня дежавю... Детали, конечно, изменились, но в целом...

Мои ребята на этот раз были намного спокойнее, лишь со злостью поглядывали на этих бармалеев и чем-то мазали недавно полученные синяки на лице. Моё появление остаться незамеченным, естественно, не могло. Как оказалось, все только меня и ждали.

– Малой, ты где лазишь? Полчаса тебя ждём, – вальяжно бросил тот, что сейчас лежал на моей кровати.

– Ты мне кантик помял, – невпопад заметил я.

Ещё один сидел, задрав ноги, на Стёпкиной койке, а третий – за моим столом.

– Мы его предупреждали, что тебе не понравится это, – зло заметил Юра, а Ваня на его слова подтверждающе кивнул, сохраняя крайне угрюмый вид.

– Где Стёпа?

– Этот мудак ему барьер пробил, а затем разбил нос, – ответил сосед, указывая кивком головы на сидевшего напротив парня. – Кровь останавливает в туалете.

Все ребята были взрослыми. Я думаю, выпускники, не меньше. Оттого степень моей злости кратно возросла.

– Сходи проверь его.

– А тебе помощь...

– Справлюсь.

– Э, щеглы. Ничего, что мы здесь? – рыкнул сидевший за моим столом и поднялся с места. – Ну-ка присел сюда, – ставя перед собой мой стул, приказным тоном бросил он.

– Кто вас послал и зачем, я узнаю позже, – унимая ярость, произнёс я, прошагав в сторону окна через всю комнату, а затем негромко добавил себе под нос, не обращая внимания на угрозы завалившихся в комнату бычков: – Нет. Как в прошлый раз, не пойдёт... Степаныч только отстал.

Когда я повернулся к ним лицом, все трое уже зависли в воздухе передо мной, вытянувшись по стойке смирно. Парни бросали недовольные взгляды и отчаянно пытались вырваться из захвата, но тщетно.

Убедившись, что на каждом из них висит барьер, я воспользовался самым простым и любимым в таких ситуациях приёмом – заставил их несколько раз мощно вписаться в бетонный пол. Это гарантированно отрезвляло и сбивало спесь с любого соперника, если, конечно, его вообще удавалось взять под такой контроль.

Едва задуманное притворилось в жизнь, как я отметил появление небольших вмятин, образовавшихся на этом самом полу. Не обращая внимания на испуганные лица незваных гостей, я справедливо запереживал о железобетонном перекрытии под своими ногами. Строители явно не рассчитывали на то, что я буду испытывать их конструкцию таким образом.

– Придётся по-другому.

– Малой, угомонись, по-братски прошу! – пришёл в себя один из парней.

– Да куда уж там, "брат". Насвинячили тут, кантик, опять же, помяли не по-братски... Про ребят моих вообще молчу. Что за свинство – младших бить?

– Они сами рыпаться стали!

– Я вас предупреждал, идиоты! – в тон мне добавил вернувшийся в комнату Юра, потирая шишку на голове. Ваня вновь лишь зло кивнул, подтверждая его слова.

Управляя телами оппонентов силой мысли, я оставил одного из них посередине комнаты, а оставшихся двоих заставил отлететь в противоположные её концы.

– В общем... условия не позволяют провести знаменитую тренировку космонавтов на этой площадке, зато мы с вами сыграем в бильярд. Оно не так гуманно, конечно... но и вы не ангелы.

На этих словах, по щелчку моего пальца, ребята с невероятным ускорением, одновременно с двух сторон врезались в стоявшего посередине товарища.

– Звук какой-то странный, – повернулся я к Ване, застывшему с приоткрытым ртом, –глухой, будто удар через одеяло происходит.

Соседи посмотрели на меня очень странными взглядами, по-видимому, не догоняя о чём я. К этому моменту и Стёпка вернулся в комнату. Впрочем, мне было не до них. Поменяв жертв своего самосуда местами, я провёл ещё одно столкновение, а следом ещё и ещё. Так продолжалось до тех пор, пока барьера не лишился последний из них.

Морды в кровь, руки дрожат, сами скулят – зрелище жалкое, но проявлять снисхождение к ним я себе запретил. Я и так с большим трудом сдерживал ярость, бушующую внутри, запрещая себе более жёсткие и болезненные для оппонентов действия.

Чем сильнее и взрослее я становился, тем меньше проявлял терпения к чужим порокам и тем более к случаям демонстрации неуважения к себе. В эту секунду я пришёл к выводу, что моё эго растёт пропорционально личной мощи. Плохо. К себе нужно стать строже...

– Какого чёрта вы сюда припёрлись? – решив, что с них достаточно, спросил я, выставляя гостей перед собой в одну шеренгу.

– По просьбе уважаемых людей, – выдавил из себя тот, что стоял посередине.

– И кто там? Тенишевы, Васнецовы, Коломойцевы? – лихо перечислил я всех, с кем недавно были "тёрки".

– Н-нет. Агаповы.

– Кто?! – удивился я.

– Агаповы, – повторил собеседник.

Тем временем, парни постепенно приходили в себя, ошарашенно оглядываясь по сторонам и пытаясь сфокусировать на мне взгляд.

– Им что надо?

– Ты завтра бьёшься... с одним из них.

– И? Мне с тебя всё по чайной ложке вытягивать? – немного раздражённо бросил я.

– Предлагают пятьдесят тысяч, если сольёшь бой.

А вот это стало для меня неожиданно. Аристократы предлагают мне деньги, чтобы я уступил место их кровинушке. Я даже присел на кровать, с удивлением оглядывая присутствующих. Но затем, встряхнув головой, подумал об озвученной сумме.

– Всего пятьдесят? Пусть знаешь куда их... – раздражённо бросил я, но сразу же прервался, а потом махнул рукой и добавил: – Передашь, что я отказался.

Как адекватно реагировать на такие предложения, я с наскока даже не мог и предположить. Но ещё одной семьи во враги мне точно не нужно, поэтому решил, что сдержанный и спокойный отказ будет верным решением. А то, как они мой ответ захотят интерпретировать, уже их проблема.

– Передадите, что я за честный бой. А свой внешний вид объясните своим хамским поведением. Не дай бог узнаю, что соврали – пожалеете.

Парни грустно покивали головами, не поднимая на меня глаз, и застыли в молчаливом сопении.

– Крови тут накапали... всё вытереть, навести порядок. И извиниться перед моими друзьями. Вопросы?

Говорил я уже спокойно, без злости и раздражения в голосе. Не было и малейшего желания их унижать или добивать. Но и просто так отпускать этих оболтусов тоже не стал.

В полглаза наблюдая, как они убирают бардак, который сами здесь и навели, я задумался о произошедшем. Точнее, о причине их визита. Неужели информация о том, что эти рядовые школьные соревнования внезапно стали отборочными, просочилась в высший свет? Хотя... удивительно было бы, если бы этого, напротив, не произошло.

Судя по тому, что на нынешнем турнире аристократов хоть отбавляй, в отличие от прошлых лет, по словам старших ребят – благородные всё знали. Почему нет официального объявления? Думаю, всё просто: сейчас руководство Потенциала может на свой вкус и цвет собрать команды от нашей школы, лишь опираясь на результаты соревнований. В противном случае, если представить текущее мероприятие как отборочный этап, придётся комплектовать команды исключительно финалистами турнира. И даже учитывая это, уже сейчас идёт подкуп потенциально сильных простолюдинов, а может, и не только. Аналитику мою, конечно, в некоторых моментах можно было подвергнуть критике, но сейчас я видел ситуацию именно так.

– Лёх, они закончили, – потеребил меня за плечо Стёпа.

– Извинились? – уточнил я, отходя от состояния полудрёмы.

– Ага, – бросил сбоку Юра.

Оглядев тройку побитых ребят, я вздохнул. Даром, что здоровые: чуть прижмёшь – и дети как дети.

– Передайте остальным, что если кто решит ещё к нам в гости заглянуть, пусть соблюдают правила приличия и на вечернюю беседу записываются заранее. Через Юру, – хохотнув, добавил я, отмечая его утвердительный кивок.

Товарищ сразу поважнел и с серьёзным лицом добавил, помахав рукой:

– Юра – это я.

***

– Ты ему не оставил и шанса! Я даже моргнуть не успела, Миша!

– Перестань. Обычный бой, – отмахнулся парень, немного смущаясь.

На этот раз в холле седьмого этажа, помимо них, находились и другие ребята из соседних комнат.

– Да конечно, «обычный», – хохотнув, добавил высокий парень сбоку. – За тобой не то что соперник... глаза не успевают!

– Ну всё, хватит. Лучше давайте заниматься со мной? – переложив меч из левой в правую руку, бросил Михаил.

– Э, нет, друг. Соревнования показывают результат труда и то, чему ты научился до момента их начала. То, чем ты сейчас занимаешься – это больше для успокоения нервов. А мне оно не надо, я и так спокоен: свой уровень и результат примерно знаю. А также понимаю, что три дня вечерних тренировок вместо отдыха на этот результат никак не повлияют, – улыбнулся Мише его сосед по комнате. – Так что без меня.

– Эх, Коля-Коля. Нет в тебе духа чемпиона! – хлопнул его по плечу рядом стоявший парень. – Но я с тобой согласен. День был тяжёлый, надо и отдохнуть. Так что оставляем тебя с твоей барышней тут наедине.

– Идите-идите, – улыбнувшись, бросил Михаил. – Не знаю как вы, а я отдыхаю, тренируясь. Только, мать их, физика с вышматом, будь они неладны, заставляют меня уставать. А это всё мелочи.

Оставшись наедине с подругой, парень подмигнул девушке и, красиво крутанув клинок, принялся выполнять комплекс упражнений. Но долго им наслаждаться кампанией друг друга не дали.

– О, Волков! Ты-то нам и нужен, – воскликнул молодой парень, открывая входную дверь на этаж.

– Чё тебе, Сипкин? – не отвлекаясь на тройку ребят, вставших напротив, бросил Михаил.

– Поговорить. Наедине, – намекая на присутствующую в комнате девушку, произнёс вошедший.

На фоне без устали орудовавшего клинком парня, эти ребята были совсем невысокие и даже казались щупловатыми. Хотя если смотреть на них отдельно, то вполне себе обычные школьники старших классов.

– То-то ты не один пришёл, – скептически оглядел он троицу изучающих его взглядом ребят.

– Тебе от серьёзных людей сообщение.

Подумав о чём-то своём, Михаил остановился и, ещё раз оглядев вошедших, кивнул.

– Насть, оставь нас, пожалуйста.

Девушка немного замешкалась, но в итоге просьбу парня выполнила без лишних вопросов.

– Говори, – прозвучало из уст Михаила, едва за спиной подруги закрылась дверь.

– Буду краток. Завтра бьёшься с Островским во втором бою, если первый выиграешь. Нужно ему проиграть.

На этих словах брови Волкова взлетели вверх, а взгляд, которым он одарил стоявших напротив, заставил всех троих невольно поёжиться.

– Мы только передаём информацию и условия, – предупредительно поднял перед собой открытые ладони парнишка и следом же добавил: – Двести тысяч за это тебе обещают. Если сог...

– Ещё раз ко мне с таким или подобным вопросом подойдёте, и я вам все кости переломаю. Каждому, – процедил Волков, гневно оглядывая подосланную тройку. – Свалили нах** отсюда! Быстро!

Буквально парой фраз и свирепым видом, ему удалось махом сбить всю спесь с минуту назад навеселе сюда вошедших ребят. Понуро опустив головы, они развернулись и спешно покинули помещение, даже не оглядываясь.

– Шестёрки конченые, – сплюнул под конец разгневанный парень, сдобрив своё заключение порцией матов.

Глава 9

К моему удивлению, после произошедшего вчера вечером, с дополнительными вопросами, просьбами или угрозами сегодня ко мне никто не подходил. Да, ещё не вечер, конечно, но обычно к обеду что-то, да происходит. А тут – тишина.

Поглощённый своими мыслями, я непроизвольно повёл плечом и отбросил их в дальний ящик, сосредотачиваясь на настоящем. Текущий день обещал быть не легче предыдущего, и стоило направить всю свою энергию на предстоящие бои.

– Чего завис? – пихнул меня в бок товарищ.

Мы сидели на скамейках в школьном дворе. Была большая перемена и дети высыпали на улицу, используя эти пятнадцать минут до следующего урока на всю катушку. Понятное дело, мне в их играх участвовать было не особо интересно, а вот сидеть и наблюдать за происходящей суетой и размышлять о насущном – вполне себе.

– Как думаешь, если я Тимофею Сергеевичу...

– Стоп-стоп-стоп! Даже не хочу об этом слышать, – предупреждающе поднял руки товарищ, – отстань от деда.

– Да я бы и рад, – вздохнул я и переключился на подсевших вслед за товарищем Алину и Машу. – Нашушукались?

Девчонки за прошедшие годы умудрились неслабо подружиться, хотя изначально, когда Маша пришла в нашу компанию, Белорецкая очень ревниво относилась к её присутствию. Тем забавнее было то, что их дары и даже грани таланта оказались очень схожими по своей сути. Я их даже за это снегурочками прозвал.

Были, кстати, и мысли о том, что кто-то из братьев Белорецких согрешил много лет назад на стороне, но в подтверждение этой теории ничего кроме сходства самого дара, не говорило. И напротив, мелкий шпионаж и изучение личного дела Морозовой, никаких доказательств на этот счёт тоже не дали.

– А то, – хитро улыбнулась Алина. – Сами-то, насплетничались?

– Нет. Вы на самом интересном моменте пришли, – шутливо отмахнулся Максим.

– Прекрасно. Продолжайте, мы послушаем.

Но её просьбе не суждено было сбыться. Напротив, в воздухе повисла абсолютная тишина.

В этот момент, занятый своими мыслями, я отметил, как прямым курсом в нашу сторону движется незнакомая мне девушка. Лучезарная улыбка, озорной взгляд и длинные распущенные чёрные волосы, колыхающиеся в такт её шагу, моментально пленили взгляды всех более менее взрослых мальчишек в округе. Это распространилось в том числе и на меня с Максимом.

Проследив за направлением наших глаз, Алина возмущённо цокнула, а вот Маша сдерживаться в комментариях не стала:

– Ц. Слюни-то подберите.

Фигура незнакомки приковывала не меньше взглядов, чем смазливое лицо: ноги "от ушей", прикрытые юбкой чуть выше колена, осиная талия и довольно объёмный как для школьницы бюст.

– Ребята, привет! – не переставая улыбаться, звонким голоском прощебетала подошедшая девушка.

Мельком оглядев стоявших рядом наших подруг, а затем Максима, её игривый взгляд остановился на мне.

– Привет, – поздоровался я в ответ.

– Это ты Алексей Обломов?

– Ну, я... – ожидая подвоха, бросил в ответ.

– Я вчера видела твоё выступление! Это было классно! – очаровательно хлопая глазками, воскликнула девушка. – Мы все просто в восторге от того, как ты всех разложил!

– Эм... спасибо, – скупо выдавил я, слегка поморщившись.

– Ой, перестань скромничать. Меня Аня, кстати, зовут. Орлова Анна, – добавила она более официальным тоном, но следом же вновь вернулась к игривому образу: – Другие девчонки застеснялись с тобой познакомиться, а я решилась. А ты вон какой, скромняша, – словно громкий звон хрустальных колокольчиков рассмеялась девушка, протягивая руку к моей щеке в попытке за неё потрепать.

– Будем знакомы, Аня, – открыто улыбнулся я, слегка отдаляя голову назад и пожимая Орловой протянутую руку.

– Ты такой забавный! – если она и смутилась такому жесту, то лишь на мгновение, после чего, подмигнув мне с Максимом, добавила: – Ладно, ребята, извините, что нарушила вашу беседу. Мне пора идти.

Помахав всем своей ручкой, девушка грациозно развернулась и, виляя бёдрами, отправилась назад к своим.

– И что это было?

– Нимфа! – выдохнул товарищ, привлекая недовольные взгляды наших подруг.

– Откуда ты такие слова-то знаешь? – негромко удивился я, но никто на мой вопрос внимания не обратил.

– Стерва, – вальяжно заключила Маша, поджав губу.

В эту секунду к нам направились уставшие носиться по двору Стёпка с Ваней и Юрой, минуту назад внимательно наблюдавшие за происходящим здесь диалогом со стороны.

– Ну зачем ты так о милой девушке? – не согласился Максим, переводя взгляд на Морозову.

Маша с Алиной лишь одновременно закатили глаза и повернулись к нам спинами. Синхронизировались, не иначе!

– Если вы закончили пялиться, то можно возвращаться на занятия, – едко заметила Белорецкая, повернувшись вполоборота, после чего, взяв под локоток подругу, повела её в сторону школы.

– Чего это они? – не понял Максим, с удивлением поглядывая на меня.

– Забей, девчонки все такие, – бросил я в ответ, улыбнувшись.

***

– Можно войти? – дверь кабинета приоткрылась, и на пороге показался мужчина, тактично постучавшийся в неё снаружи.

– Проходи, Станислав. Ты с докладом?

– Так точно, – направляясь в сторону кресла, придвинутого к большому дубовому столу, бросил он.

– Хорошо. Это будет весьма кстати.

Хозяин кабинета сидел вполоборота к столу, развернувшись к огромному, от пола до потолка окну, и внимательно наблюдал за бегающими во дворе своей школы детьми.

– Как мы и предполагали, началось, – разворачивая папку с документами, стал докладывать вошедший. – Уже шестерым поступили предложения о взятке от нескольких благородных семей. В двух случаях из них, это сопровождалось угрозами в случае отказа.

– У тебя всё задокументировано? – внимательно выслушав начальника охраны и переводя на него взгляд, уточнил Тимофей Степанович.

– Кроме одного случая. Седьмого, – передавая флешку вместе с папкой директору, ответил мужчина.

– Дай угадаю, – вздохнув, проворчал хозяин кабинета, вновь поворачиваясь к окну. – Обломов?

– В точку.

– Что у него там? – раздражённо бросил немолодой мужчина, ни капли не удивляясь верности своей догадки.

В эту же секунду, он с лёгкостью вычленил из массы носившихся по двору детей своего самого "особенного товарища" и приготовился слушать.

– Мы сначала даже и не заметили, но затем кто-то из моих ребят случайно нарвался на диалог одной тройки выпускников. Из тех, что из неблагонадёжного списка, – пояснил мужчина. – В общем, они то ли пытались его прессануть, то ли договориться... там не очень понятно. Но суть в том, что Обломов им отказал, ещё и навалял парням прилично.

– Подробнее, – коротко бросил Тимофей Степанович.

– Жаловались и негодовали у себя в комнате на то, что их подставили. Морды побитые, мягко говоря. Стали смотреть записи их передвижений и вычислили откуда они такими красавчиками вышли, – на этих словах мужчина откровенно хохотнул. – Туда они, кстати, заходили в совсем другом настроении и состоянии.

– Понятно. И записей того, что было внутри, у нас нет, – недовольно констатировал директор школы.

– Так точно.

– И какого, Станислав Иосифович, позволь спросить, чёрта?

– Тимофей, я же десяток докладов на этот счёт тебе на стол положил.

– Мне не доклады нужны, а результат!

– Да какой, к чёрту, результат?! – зло бросил мужчина, моментально выходя из себя. – Что мне прикажешь делать с ним? Мы ставим – он ломает, мы ставим – он опять ломает! Не отключает, как в первое время, а ломает!

– Есть хоть какие-то доказательства, что это именно он?

– Никаких, – решительно ответил Станислав, отрицательно качнув головой. – Максимум – косвенные. Мне он вообще как-то заявил, что у них в комнате аномальная зона, – на этот раз уже нервно хохотнул он. – А знаешь, что сказал, когда его переселили на пятый этаж?

– Примерно представляю.

– Аномальная, говорит, зона, за нами ушла! П*здит и не краснеет! – воскликнул военный, разводя руками. – К слову, в прошлой комнате всё теперь функционирует как положено. А прошлые три года там ни одна камера дольше нескольких часов не работала.

– Стас, ты мне...

– Тимофей! Я сам лично три раза их устанавливал, пока пацан на занятиях. И каждый раз при разных обстоятельствах связь пропадала, а потом, по итогу, мы находим перегоревшую технику! В половине случаев он даже в комнате не присутствовал, к слову. Так что либо увольняй меня на хер, либо не трепи нервы за его комнату. А что касается остальных камер в школе, то мне с ним удалось договориться – тут у нас всё ровно.

– Удалось договориться? – поморщившись от этой фразы, брезгливо бросил директор. – Ты с ним ещё договаривался? Тьфу ты! В жопу его разве что не целуете! – на редкость грубо по отношению к товарищу, выговорился он.

– Ты, Степаныч, думай как хочешь, – совершенно спокойно, несмотря на оценку собеседника, стал отвечать начальник охраны, – а я с пацаном спокойно поговорил и объяснил для чего нужны камеры в школе. В общем, в отличие от тебя, подход нашёл, и теперь у меня всё прекрасно работает. А за безопасность в его комнате я не переживаю – практика показывает, что переживать надо тем, кто её там нарушить хочет, – выдержав короткую паузу, Станислав добавил: – И вообще, мы ушли от темы. Что делать с этими взятками будем?

– А ничего, – сухо бросил Тимофей Степанович, – приказано не вмешиваться.

– Но...

– За исключением тех случаев, где пытаются запугать или силу применить. Тех с турнира снимем, а семье вдобавок ещё и штраф выпишем. А наших я сам накажу.

– Хорошо. Тогда вся информация у тебя на столе.

– К тем ребятам, которые оказались под давлением, приставь охрану. Пусть наблюдают. Мало ли что.

– Принял.

– И ещё, – напоследок оглядел хозяин кабинета уже собравшегося выйти подчинённого, на что тот остановился и слегка приподнял бровь в немом вопросе. – Они откуда-то получают информацию о предстоящих поединках. Кто-то из наших сотрудничает.

– Этот вопрос я держу на особом контроле. Пускай пока наглеют... скоро разом всех прихлопну.

***

Второй день соревнований начался буднично: без вступительных речей и прочего официоза. К назначенному времени все учащиеся собрались в огромном зале, где на днях были установлены три арены. А затем, после небольшой заминки, голос распорядителя стал объявлять имена и фамилии тех, кто будет биться первыми.

На этот раз, в отличие от вчерашнего дня, мне удалось понаблюдать за боем Максима. Со стороны это было не очень заметно, но я всё-таки отметил, что товарищ немного нервничал. Это выражалось в том, как он теребил рукоятку клинка и периодически сжимал челюсть, играя желваками.

В соперники ему, что, впрочем, неудивительно, попался парень намного крупнее его самого. Едва прозвучала команда начать бой, как они оба без лишних расшаркиваний устремились навстречу друг другу.

Как биться с более тяжёлыми и сильными врагами, мы с товарищем отрабатывали не раз, особенно в последнее время. И Максим нашей отработанной тактике не изменял: много двигался, уворачивался, ловил противника на контратаке, а когда его барьер спал, стал методично отбивать ему конечности. Можно было, конечно, наплевав на всю стратегию и сопротивление оппонента, попытаться просто забить его, не считаясь с пропущенными ударами. Ведь целостность своего щита другу сохранить удалось. Но тут вмешивалась философия. Мы с товарищем условились стараться добывать победы технично, а не бездумно принимать все шишки на лоб, едва противник вперёд тебя потеряет свою защиту. По итогу выходило, что в отличие от абсолютного большинства ребят на турнире, наша манера боя после утраты соперником барьера, не особо сильно менялась.

Тем не менее, что касалось этих соревнований и поединков в целом, то в первую очередь это всё же была битва этих самых щитов, и только вторым планом шли искусство фехтования, физическая выносливость и сила.

Буквально десять минут назад я был свидетелем, как старшеклассник на один удачно нанесённый удар пропускал два или три и всё равно одержал победу в схватке. И всё лишь потому, что его соперник, будучи отличным мечником, имел довольно слабый личный щит.

К сожалению, это было общей проблемой у большинства простолюдинов ввиду того, что дети аристократов за счёт чистоты крови, либо просто более удачной генетики, почти всегда оказывались "более одарёнными", нежели неблагородные. Я и мне подобные – исключения из этого правила. Исходя из этого, у аристократов практически всегда прочность барьера, как и ранг личной мощи, были много выше, чем у одарённого из более низкого сословия.

Закончив наблюдать, как товарищ в своём бою методично избил оппонента, я удовлетворённо кивнул и направился в сторону другой арены. Здесь, судя по объявлению распорядителя, должен буду биться сейчас я.

Как и было обещано вчерашним вечером, моим оппонентом оказался некто Агапов. Эмблема в виде барса на груди, обвитого каким-то орнаментом, сигнализировала о том, что парень принадлежит к дворянскому роду. Обратив внимание на его злое и крайне сосредоточенное на мне лицо, я хмыкнул. Посмотрим, чего ты стоишь, Лёня Агапов.

После сигнала о начале схватки, мы без резких движений сблизились, выдерживая внимательные взгляды друг друга. О недооценке противника с его стороны, не было и речи – парень очень осторожно передвигался и держал меч наготове.

Наверное, со стороны довольно комично смотрелось, когда превышающий почти на две головы соперника боец, едва ли не крадучись подбирался на удобную дистанцию к своему противнику. Но с моей точки зрения, Лёня действовал весьма обоснованно и грамотно.

Аккуратно и плавно переставляя ноги, тем самым медленно сокращая дистанцию, Агапов внезапно взорвался серией, обрушивая на меня сразу несколько рубящих ударов и следом же пытаясь проткнуть. Играя вторым номером, я увернулся от первых ударов, даже не принимая их на меч. А вот последний, колющий, немного отвёл от себя и с разворота вдарил сопернику по голове.

Леонид оказался вполне себе хорошим бойцом, и к моему удивлению, успел пригнуться, пропуская мой клинок над собой. От последующего его толчка меня так отбросило, что пришлось выполнить кувырок назад.

Вновь оказавшись на ногах, я с готовностью встретил соперника, обрушившего на меня уже вторую серию ударов. Сталь звенела, высекая искры на кромке затупленных лезвий, а мы кружились, стараясь подловить друг друга на неосторожном движении.

Через несколько минут интенсивной схватки темп стал непроизвольно снижаться – давали знать о себе затекающие мышцы и подводила общая выносливость. Впрочем, если соперник не захочет вновь взвинтить ставки, я в таком темпе смогу продолжать ещё очень долго.

Как оказалось, Леонид не захотел. Ещё через пару минут соперник уже с большим трудом дышал, когда я, напротив, всё чаще и чаще находил дыры в его обороне. Сам, конечно, тоже умудрился несколько раз неслабо пропустить, но мой барьер был способен и не такое выдержать.

Подловив противника на уже абсолютно отчаянном выпаде, я мощно влупил ему по кисти, отчего Леонид не смог удержать клинок и остался без оружия. В следующую же секунду, мой меч оказался у его горла.

– Стоп схватка! – мгновенно пробасил арбитр, всё это время незаметной тенью плясавший вокруг нас. – Победа присуждается Алексею Обломову!

Несмотря на вчерашнюю ситуацию, я уважительно кивнул сопернику и направился к своим ребятам. Дыхание было ровное, но вспотел сильно, да и мышцы горели.

– Садись. Ноги вытяни, – стал командовать Максим, едва я к ним подошёл. – Стёпа, давай плечи.

Сам товарищ в этот момент положил мою правую, ударную, руку себе на плечо и принялся её массировать, хлопать и растирать. Если меня на бой вызовут через час, то я, конечно, успею восстановиться и сам. Но если, вдруг, раньше, то биться с забитыми мышцами будет уже не так легко. Поэтому я с молчаливой благодарностью принимал такую заботу.

– Поздравляю, Лёша! Отличный бой! – воскликнули оказавшиеся здесь же Маша с Алиной.

На прозвучавшие поздравления я лишь, улыбнувшись, кивнул, отмечая, что остальные мои ребята тоже сейчас выступают, либо находятся непосредственно возле самой Арены.

– Молодец. Бой и правда отличный, – продолжил говорить Максим. – Только чего так затянул?

– У него барьер толстый. Этой затупленной корягой думал буду до ишачьей пасхи ковырять, – вздохнув, бросил я.

– Понятно. Надо было раньше ему клинок выбить.

– Да чёт даже не додумался.

За единожды выбитый клинок, арбитр не всегда мог присвоить победу. Если это случалось в самом начале поединка, когда оба бойца полны сил и нету явного перевеса в чью-либо сторону за прошедший промежуток времени, и вдобавок, обезоруженный при этом не растерялся и не оказался с клинком у горла, то арбитр давал ему шанс. Достаточно было уйти с линии атаки, и в кратчайшие сроки вооружиться. Обычно в таких случаях другой судья-наблюдатель выбрасывал в сторону бойца запасной меч и схватка продолжалась. Если у него, конечно, хватало сил, ловкости или концентрации брошенный клинок перехватить.

Пока мы обсуждали прошедшую схватку, делились впечатлениями и наблюдали за другими поединками, я и не заметил, как возле нашей скамейки оказалась Аня, та, что Орлова.

Как и в прошлый раз, девчонка буквально лучилась энергией и неслабо перетягивала внимание с происходящего на арене красотою колен и всего что повыше.

Так уж вышло, что я сидел, а она подошла сбоку, и оглядывать мне её пришлось снизу вверх. "Наверху", кстати, меня вновь встречала озорная улыбка девушки и её кокетливо хлопающие глазки.

– Слушай, это было просто невероятно! Ты где так биться научился?! – поставив ножки вместе и аккуратно присаживаясь рядом со мной, воскликнула Орлова.

Друзья, дальше платка. Вам спасибо за внимание к творчеству и поддержку в том числе и рублём!

Пусть денежки, потраченные на мои книжки, вам возвращаются десятикратно!)