Точка Бифуркации II

Глава 1

– Это будет твоя комната, Обломов, – спокойным голосом произнесла женщина в строгом костюме, – знакомься с соседями.

На этих словах со своих коек поднялись ребята примерно моего возраста и, против моих ожиданий, вежливо поздоровались.

– Осваивайся, будут вопросы – приходи. Где мой кабинет, я показала. Скоро придёт ваш куратор, будете готовиться к завтрашнему дню.

На этих словах Татьяна Николаевна, наш комендант, развернулась на месте и направилась в сторону лестницы. Судя по моим наблюдениям за тот короткий промежуток времени, что она меня вела на третий этаж жилого корпуса, эту женщину здесь уважали и даже побаивались.

В свете последних событий, в своём селе находиться я больше не желал. Поэтому когда граф Белорецкий после похорон бабушки спросил меня о дальнейших планах на жизнь, я ответил, что хотел бы принять их с князем предложение.

Нам, конечно, обещали восстановить дома после случившегося, выделили какие-то деньги в качестве компенсации и, к слову, даже оплатили все ритуальные услуги, но жить в том месте я не желал более и дня. Спасибо дяде Святогору и родителям Максима, они мне такую возможность дали – почти всё лето я прожил по очереди у них дома, прежде чем настало время переселяться в город.

Дядька моему решению был не рад, но и отговаривать тоже не стал. Его, кстати, ввиду участившихся аномалий призвали на службу, что неожиданностью для нас не стало – всё к этому шло. Именно поэтому мне пришлось оставшийся месяц жить в доме товарища.

Школа для одарённых, в которую перевели нашу тройку, была в Тюмени одной из четырёх и явно самой престижной. Не знаю, как обстояли дела в других, но здесь, помимо огромного учебного корпуса, был и жилой, куда селили одарённых детей, не имеющих возможности проживать в городе. В основном, это были приезжие. В нередких случаях – такие же, как я, сироты. Аристократы с нами, естественно, не жили.

Максим с родителями тоже переехали в город. По его рассказам, квартира у них находится едва ли не в шаговой доступности от школы, что в немаленьком городе считается большим плюсом. В связи со всеми переездами и прочими хлопотами, с Алиной мы за лето виделись всего несколько раз и новый учебный год все ждали с предвкушением.

– Я Лёша, – коротко представился я, оглядывая новых соседей, на что те в ответ назвали свои имена.

Мне показали кровать, стол и шкаф, где я могу расположиться и оставить свои вещи, после чего сообщили, что скоро нужно собираться на обед.

Через полчаса в комнату постучались, после чего внутрь вошла молодая женщина.

– Мальчики, на обед.

Собрав и построив всех детей на этаже попарно, Наталья Николаевна, как называли её дети, повела нас в другое крыло здания.

– Здесь у нас столовая, – вызвался мне всё объяснять и показывать мой сосед и сверстник Иван. – Готовят, обычно, вкусно.

Новый знакомый не обманул – еда мне и правда понравилась. Да и сама столовая выглядела, мягко говоря, прилично: аккуратные столики на четыре человека, высокие потолки с причудливыми узорами, колонны, покрытые гипсовой лепниной, и очень красивые портьеры на окнах. Возможно, это помещение используется и для других целей, потому как лично для меня такая роскошь в подобном месте показалась несколько избыточной. Но принимать пищу здесь было более чем приятно.

Мои ребята за столом были не очень общительные, но и какого-то негатива не демонстрировали. Поинтересовались откуда прибыл, ответили на встречные вопросы – и на этом всё.

– Возьми печенье и конфету с собой. Это разрешается, – указал мне на вазочку на столе Иван, после чего первым протянул туда руку.

От сладкого я ещё никогда не отказывался, ни в этой жизни, ни в прошлой. Поэтому, пожав плечами, забрал с вазочки свою долю и положил в маленький пакетик, по примеру окружающих ребят, а затем убрал в карман пиджака.

Форму мне, кстати, выдали вместе с заселением. Перед тем, как вести меня в будущую комнату, Татьяна Николаевна вытащила из своего шкафа костюм и вручила его мне. С другими детьми она лично не хлопотала, и помимо моего костюма, в шкафу других не было, отчего было ясно, что действует комендант по приказу сверху.

Форма оказалась вполне моего размера, состояла из классической тройки и имела светло-синий цвет. Единственное дополнение к костюму составлял размером с кулак золотистый жетон с красной каёмкой, на котором красовалась цифра «два».

После обеда нас вывели на прогулку в сад при школе, который находился в глубине её территории. Наблюдая, как дети веселятся, катаются на горках и качелях, а также гоняют мяч по полю, я в самый последний момент заметил подсевшую сбоку Наталью Николаевну. Она – наш куратор, и если я всё верно понял, ответственна за наш досуг, питание и домашние задания.

– Ты чего один сидишь, не веселишься? – оглядывая меня сбоку, спросила девушка.

Наталья была достаточно молода, имела приятную фигуру и роскошные волосы, которые сегодня красиво собраны на голове. Белая блузка и строгая чёрная юбка дополняли каноничный для молодой учительницы образ. Только вот ею она, вроде как, не являлась.

– Так я веселюсь, – повернувшись к ней с абсолютно безэмоциональным лицом, таким же голосом ответил я.

– А-а, ясно. Сразу просто незаметно было, – подыграла собеседница, а затем, после небольшой паузы добавила, указывая на ребят играющих футбол: – К ним присоединиться не хочешь? Побегать, развеяться?

– Пока нет.

– Почему?

– Потому что тогда закончится всё веселье, – вздохнул я от избытка вопросов.

Нет, я вовсе не был раздражён обществом Натальи Николаевны, но она немного мешала мне концентрироваться.

– Зато с кем-нибудь подружишься.

– А с тобой можно? – внимательно оглядел я сидевшую сбоку девушку.

– Вообще-то, к старшим нужно обращаться на «Вы», молодой человек, – наставительным тоном ответила Наталья Николаевна.

– Понятно, значит – нет, – равнодушно вздохнул я и вновь повернулся в сторону поля.

– Чего же «нет»? Я только за, но...

– Дружба должна быть без всяких «но», – перебил я собеседницу.

– Откуда ты такой деловой только взялся? – с улыбкой проворчала Наталья, внимательно всматриваясь в происходящую на футбольном поле картину. – Что-то я не пойму... а почему мяч...

– Ты одарённая? – вновь перебил я куратора, увлекая всё внимание девушки на себя.

– Ну да. Здесь все одарённые, – сообщила она, как само собой разумеющееся.

– А так и не скажешь, – хмыкнул я.

– В смысле?

– Ну... я ожидал здесь увидеть совсем другое.

– Например, что? – хохотнула девушка. – Розовых пони, бесконечную радугу и мантии волшебников?

– Ну или хотя бы распределяющую шляпу, – тихо буркнул себе под нос я, а затем громче добавил: – Они просто играют, как обычные дети. Никто не использует силу.

– Так они же маленькие ещё. Половина толком ничего не умеет, другая недавно только научилась предметы двигать.

Такое объяснение показалось мне достаточно странным. Даже если не брать в расчёт меня самого, а, например, сравнивать подобные результаты с возможностями моего товарища, то выходило, что он выше на две головы каждого из них. А ведь Максим, ровно как и эти ребята, не обладает кровью благородных предков. Впрочем, возможно всё не так плохо, и Наталья принижает возможности этих детей по незнанию или какой-либо другой причине.

– Завтра первое сентября. В школу вернутся все дети, и тебе будет с кого удивляться и восхищаться. Наши ребята довольно талантливые, – подмигнула собеседница, а затем, проследив за моим взглядом, вновь удивилась с происходящего на футбольном поле. – Да что же это там такое?.. Кто-то балуется. Ты видел?

Там на самом деле периодически происходили странные вещи. Четверо ребят постарше играли против восьмерых детишек примерно моего возраста. Малышня поначалу проигрывала, но потом им стало отчаянно везти: то мяч, летящий прямо в створки их ворот, неожиданно менял свою траекторию, то самый мелкий и щуплый парнишка бил так мощно и метко, что вратарь команды старшеклассников не успевал среагировать. Невероятно точные пасы и в целом неплохая командная работа, против уже злящихся на всё вокруг ребят постарше, делали своё дело – пятнадцать-четыре, в пользу малышни. Правда, вначале пришлось объяснить им, что бегать кучкой по пять человек за одним мячом – идея плохая, и следом всё наладилось.

– Не-а, не видел, – едва сдерживая хохот, ответил я.

Тут-то Наталья и заподозрила неладное. Взгляд на меня, затем на поле, затем вновь на меня – и так несколько раз. Справедливости ради, я особо и не скрывался.

– Хочешь сыграть за больших? – произнёс я, едва отметив, что куратор обо всём догадалась.

На этих словах она разве что не задохнулась от возмущения, оглядывая меня удивлённым и одновременно недовольным взглядом.

– Так нельзя делать!

– Как?

– Так! – кивком головы куратор указала на поле. – Ты им мешаешь!

– Напротив, я им помогаю, – не согласился я.

В этот момент озарение пришло и к проигрывающей стороне. Двое из их команды подбежали к лавочке, на которой сидели мы с раскрасневшейся от возмущения девушкой, и в один голос выдали:

– Наталья Николаевна! Так нечестно! Перестаньте нам мешать!

– Да это не... – прикусив губу и сделав небольшой вдох, куратор подняла взгляд на стоявшую напротив двойку и спокойно произнесла: – Доигрывайте, у вас ещё пятнадцать минут.

Те пререкаться не стали, лишь что-то себе проворчали и вернулись к игре.

– Вот тебе не совестно было? – оглядела меня собеседница, стараясь пристыдить.

– Да с чего бы. Так грубо играют с младшаками, – фыркнул я.

– Кем?

– Ну, младшеклассниками, – недовольно покосился я на девушку.

После небольшой порции нравоучений, куратор собрала всех детей с нашего этажа, и мы отправились назад в жилой блок.

Как оказалось, все здесь живут по расписанию. Сейчас было время вечерних тренировочных занятий, которые у проживающих в школе детей проводились даже летом. Передав нас инструктору, Наталья не ушла по своим делам, как несколько других кураторов, что тоже привели свои группы детей на занятия, а осталась в зале, занимая одно из кресел недалеко от места, где нас построил Анатолий Викторович. Именно этим именем представился для новеньких наш инструктор, после чего скомандовал рассаживаться группами на спортивные маты и раздал нам спичечные коробки. Учитывая, что народу здесь было человек шестьдесят, это заняло несколько минут времени.

– Упражнение вы знаете. Сдвинуть коробок спичек с места. Кто умеет – поднять над полом. И далее по списку, усложняем себе задание: крутим, вращаем, открываем, складываем спичинки крестиком, – на этих словах он оглядел меня и ещё нескольких ребят, а затем добавил: – Новенькие, пробовали подобное раньше или нужно провести персональное занятие?

На этих словах я отрицательно качнул головой, а вот один из парней замешкался. К моему удивлению, в нём я узнал своего соседа по комнате, после чего вспомнил, что по рассказу ребят его тоже недавно перевели в эту школу.

– Так, ладно, – вздохнул инструктор, а затем обратился ко мне и моим соседям по комнате: – Вся четвёрка, подъём. С особо одарёнными придётся отдельно заниматься.

На этих словах все ребята вокруг начали улыбаться и негромко смеяться.

– Угомонили хохот, – рыкнул Анатолий Викторович, оглядывая зал, – сами недалеко ушли в большинстве своём, – затем, вновь повернувшись к нам, он добавил, указывая напротив себя: – Вот, сюда садитесь. Будем смотреть, кто и что умеет.

Мы послушно расселись на те же спортивные маты и выложили перед собой спичечные коробки.

Глава 2

– Давай, Юра, ты первый. Только не лопни, а то краснеешь так... – прокомментировал тренер вид сконцентрировавшегося на задаче парнишки.

Юра потел над своей коробочкой целую минуту, в течение которой удавалось её медленно, буквально рывками по полсантиметра двигать вперёд.

– Ну... хоть так. Продолжай в том же духе, – заключил Анатолий Викторович, после чего перевёл взгляд на Ивана. – Показывай.

Иван вполне легко приподнял в воздух коробок спичек, но через пять секунд тот так задрожал и периодически срывался вниз, что полноценным контролем это считать пока было рано.

– Молодец, как получится его с лёгкостью удерживать – пробуй крутить. Сначала на полу, потом в воздухе, – следом взгляд инструктора переметнулся на последнего из моих соседей – Стёпу. – Ты чем удивишь?

– Ничем, – скромно пожал плечами мальчик.

– Хотя бы попробуй, – терпеливо настоял мой новый учитель.

Стёпа старался. Он так внимательно тиранил взглядом свой коробок, что я в какой-то момент решил, что тот сейчас воспламенится. Но увы, добиться хоть какого-нибудь мало-мальски видимого эффекта, Стёпе не удалось.

– Хорошо, – заключил инструктор, – не всё сразу. Садись рядом со мной, я пока оставшегося проверю.

На этих словах его глаза остановились на мне, и я без лишних слов поднял перед собой свою коробочку и даже слегка покрутил ею в воздухе, старательно делая вид, что как и остальные, помогаю себе руками.

– Молодец, – коротко выдал Анатолий Викторович, улыбаясь одними лишь уголками губ, а затем добавил: – Общее задание слышал? Выполняй, – после чего инструктор вернул своё внимание к Стёпе.

Вместо того чтобы заниматься тем, что мне и так уже легко даётся, я решил усложнить себе задачу – не терять же здесь время просто так и впустую?

Приподняв коробок в воздух перед собой, я сконцентрировался на его содержимом, а затем стал стараться отделить спичечную головку от самой спички, которая находилась внутри закрытой коробочки. Мозги от такого упражнения стали буквально закипать – против моих ожиданий, задача оказалась весьма трудной.

Всё дело в том, что предмет работы был укрыт от моих глаз, отчего сложность концентрации на нём выросла по личным ощущениям едва ли не на порядок. Положив коробочек на землю, тем самым несколько упростив себе задачу, попробовал выполнить свою задумку ещё раз.

Старательно представляя спичку в своём воображении, я отделил её от остальных и так же мысленно обломил головку, после чего с большой надеждой открыл глаза. К моему разочарованию, передо мной лежал разорванный коробок с переломанными внутри спичинками.

– Хм. Отрицательный результат – тоже результат, – буркнул я себе под нос, а затем громче добавил: – Учитель, а можно взять ещё спички?

– А что с предыдущим? – заинтересованно оглядел меня Анатолий Викторович.

– Приказал долго жить, – пожал я плечами.

– Ну-ка покажи.

Молча подойдя к его столу, я выложил на него то, что получилось в результате моих экспериментов, параллельно отмечая всеобщее внимание присутствующих к своей персоне.

– Ну-у... неплохо. Бери. Только всё не переломай, – добавил новый учитель, отметив, что я взял сразу два коробка.

Вернувшись к своему месту, я выложил все, кроме одной, спички из коробочки и положил её перед собой. После чего вернулся к своему занятию, старательно пытаясь совершить задуманное.

Принцип подобных тренировок был в моём понимании предельно прост: нужно придумать какое-нибудь сложное в исполнении упражнение, добиться лёгкого его выполнения, усложнить и вновь повторить. Главное, чтобы это было полезно для дара.

Занятия продолжались ещё два часа с коротким перерывом в десять минут, в течение которых я изничтожил около десятка коробков. Целых четыре раза мне приходилось возвращаться к учительскому столу и под его заинтересованные взгляды брать новую партию коробков.

В конечном итоге, сегодня добиться какого-либо результата мне не удалось. Но я не отчаивался, радостно представляя, чем буду заниматься на досуге. Не то чтобы эта «суета» со спичками доставляла мне какое-то особое удовольствие, просто она, во-первых, позволяла скоротать время, которого, пока не началась учёба, у меня было в избытке. А во-вторых, способствовала развитию способностей, а значит, приближала меня к цели. А цель была простая: стать как можно сильнее, чтобы после учёбы попасть в агенты МБА.

В тот трагичный вечер что-то в моей груди перевернулось. Ненавистные твари из аномалий превратились в моих самых настоящих заклятых врагов, и я буквально места себе не находил от желания положить всю свою жизнь на их истребление. Сделать это своей профессией, главным ремеслом и смыслом жизни.

Уже немолодой и опытный майор в моей голове протестовал и объяснял, что горе нужно пережить и идти дальше, не топя себя в этом затягивающем болоте. Но для этого нужно было найти смысл не просто жить, но ещё и учиться, становиться сильнее, и в целом – совершенствоваться. Месть в таких случаях была самым лучшим мотиватором и стимулом.

Под такие мысли и не самые приятные воспоминания, я сам не заметил как добрался в составе группы ребят, с которыми жил на одном этаже, до столовой. Наталья Николаевна, или как я называл её в своей голове – «Натали», всё занятие наблюдала за мной. Это, кстати, и заставило меня придумать какое-нибудь упражнение, сложный процесс выполнения которого будет сокрыт от внимания окружающих.

На ужин подавали жареную рыбу и картофельное пюре. И пока часть ребят морщили носы, я уплетал всё, что было на подносе, за обе щёки. А вот от компота пришлось отказаться. Такое иногда бывало: от каких-либо напитков, шоколадок или других продуктов порой исходила знакомая чёрная дымка – яркий сигнал для меня, что лучше это в пищу не употреблять.

Естественно, разок я себе позволил проигнорировать такое предупреждение. Это были пирожки возле магазина в родном селе. Как результат – вечер в туалете, нотации от бабушки и невкусный отвар, которым она меня тогда почти насильно напоила. Больше таких экспериментов над своим организмом я делать себе не позволял и другим не советовал.

– Компот не пейте, – нарушил я тишину за столом.

– Чего это? – одарил меня взглядом, полным непонимания, Ваня.

– Совет просто. У меня нюх чуткий, – повёл я плечом, но настаивать не стал.

– Да нормальный он, – вмешался Юра, сделав пару небольших глотков.

– Как знаешь, – брезгливо осматривая бокал с фонящей от него чёрной дымкой, ответил я.

Как итог, Юра и Ваня моё предупреждение проигнорировали, а вот Стёпа послушался.

– Зря ты так. Вкусный он, – закончил мой говорливый сосед, протягивая руку к моему стакану.

В голове столкнулись два чувства: нежелание прослыть жадиной перед ребятами и переживание за здоровье Ивана. Победил здравый рассудок.

– Не тронь, – коротко, но твёрдо заявил я, отодвигая в сторону компот.

– Что жадина, что ли? – поджал губы Ваня. – Сам же не пьёшь...

– Не жадина. На, держи, – положил я на стол перед ним обеденное печенье. – А компот порченный. Вылью.

Сосед поморщился, но затем взял одну печеньку, а остальное отодвинул назад.

– Положи их назад в карман. Скоро понадобятся, – вздохнул он, а остальные ребята за столом закивали головами.

Я их поведению значения придавать не стал и убрал пакет с печеньем назад, в карман пиджака.

Натали, сидевшая от нас через стол, отметила, что дети уже доели и стали болтать, поэтому скомандовала подъём. После чего мы построились в коридоре и отправились назад в жилой блок.

По пришествию, по комнатам она нас распускать не спешила.

– Завтра первое сентября. Готовьте учебные принадлежности с вечера. Не забываем принять душ и привести в порядок ногти. Я сегодня дежурю с вами на этаже. Если нужно будет с чем-то помочь – приходите. В десять ложимся спать, подъём будет ранний, – закончила Наталья Николаевна.

Расходясь по комнатам, мы остались предоставлены сами себе. Я принялся дальше раскладывать вещи, а затем застилать постель – днём мне на это не дали времени.

Наша комната рассчитана на проживание четырёх человек: четыре стола для учёбы, столько же кроватей и тумбочек, а также два шкафа для одежды. Несмотря на обилие мебели, помещение было достаточно просторным, чтобы всё это вместить.

– Вы были правы, – отозвалась в голове демоница, которую я отправил следить за куратором, – девочка на ваш счёт прекрасно осведомлена. Сейчас ведёт доклад перед канцелярией князя.

– Что-то интересное?

– Нет. Советуется как себя вести, если вы опять захотите поиграть в приставку, – усмехнулась демоница.

На этих словах я едва не хрюкнул, вспоминая дневное развлечение, параллельно раскладывая на столе свой ноутбук.

– Вау! У тебя компьютер есть? – послышался восторженный вздох от одного из соседей.

– Подарок, – скромно улыбнулся я.

– Ты был из богачей? – беззастенчиво спросил Ваня, усаживаясь рядом со мной возле стола.

– Скажешь тоже, – отмахнулся я, – говорю же, подарок.

– Мне бы такой подарок... – с лёгким восторгом рассматривая мой ноутбук, произнёс Иван.

Учитывая, что на лето в школе оставались только такие же, как и я, сироты, удивляться было нечему: для абсолютного большинства из них мой телефон и компьютер были верхом роскоши и богатства.

– Хочешь поиграть? – зная заранее ответ, спросил я.

– А можно? – немало удивляясь, спросил сосед по комнате.

– Можно.

Оставив ребят развлекаться с ноутбуком, я отправился исследовать душевую комнату, пока туда не образовалась очередь – она у нас как раз была одна на восьмерых. Тем не менее, комфорта здесь было однозначно больше, нежели в моём доме в деревне.

Закончив со всеми вечерними процедурами, я вышел из душевой и обомлел, открывая дверь в свою комнату. Мои соседи стояли с надутыми щеками и голодными глазами наблюдали, как за моим ноутбуком сидят и жуют печенье два каких-то парня на пару лет старше.

– О, явился! – бросил один из них, тот, что не был занят игрой. – Ты ему уже рассказал про нашу систему? – на этих словах, говоривший повернулся к Ване.

– Печеньки с обеда лучше им отдай, – грустно произнёс сосед, на несколько мгновений поднимая свой взгляд, а затем вновь опуская глаза к полу.

– И вам здрасьте, – вздохнул я, оглядывая незваных гостей и полностью пропуская всё сказанное мимо ушей.

– Отлично, – оторвался от экрана монитора второй парень, – раз всем всё ясно... ты, бездарный, и ты, новенький – пойдёте с нами. Там нужно будет уборку сделать у нас в туалете, – затем, оглядев понравившуюся игрушку, он добавил: – Ноут мы тоже с собой возьмём – вечерок скоротать.

Пройдя к стоявшему рядом с моей кроватью шкафу и набросив на одну из его дверок своё мокрое после душа полотенце, я, не встречаясь глазами с говорившим наглецом, решил внезапно у него полюбопытствовать:

– Ты уже умеешь барьер держать?

– Чё? Тебе какое дело?

– Просто любопытно, – ответил я, как можно более добродушно улыбнувшись, параллельно направляясь в сторону окна, единственного в этой комнате.

– Пока ещё нет. Но чтобы навалять такому малявке, как ты, сил у меня достаточно.

– Плохо. Значит, будет больно, – открыв пластиковое окно и перекинувшись через подоконник, произнёс я, разглядывая лужайку под окном. – Как думаешь, не разобьются? – добавил вслух, адресовывая вопрос Кали.

«Высоко для них...» – неуверенно бросила демоница.

– Э, ты сам с собой, что ли, болтаешь? – грубо одёргивая меня за плечо, рыкнул парнишка практически мне в ухо. – Пошли, кому было сказано?!

Очередные малолетние хамы, на которых мне везёт всё моё детство. Впрочем, чем старше я становился, тем меньше с ними церемонился. Скрывать свои способности нужды больше не было, действовать мягко – не было желания.

– Значит так, каскадёры, – не обращая внимания на их слова, начал я, – печенье вы наше, я вижу, уже сожрали. Если не принесёте сюда пакет, где будет в два раза больше – процедура может и повториться. Пару дней вам дам.

На этих словах я оторвал от пола мелких мерзавцев и по очереди, удерживая своей силой и невзирая на их вопли, испуг и последующие слёзы, переместил их тела через открытое окно. Следом, рассчитывая так, чтобы падение произошло не более чем с высоты потолка первого этажа, я отпустил контроль над верещавшей на всю округу двойкой.

Послышался короткий глухой звук падения их тел на землю, а затем болезненные вздохи державшихся за грудь ребят – видимо, сбилось дыхание. Повторно активируя захват их тел телекинезом, я поднял эти тушки на пару метров от земли и повторил процедуру ещё пару раз.

Слёзы, крики и рыдания мелких говнюков ещё пару минут разлетались по всей округе, пока переполошившаяся охрана не выбежала на улицу, пытаясь отчаянно разобраться в произошедшем.

– Окно лучше прикрыть, а то шумно, – комментируя свои действия перед обалдевшей публикой, произнёс я.

Следом помахал рукой в снимающую всё происходящее на улице камеру, в данную минуту направленную в сторону нашего окна, и отошёл от него. Следом, закрыв ноут, лёг в постель, наслаждаясь звенящей тишиной, образовавшейся вокруг.

– Доброй ночи, ребят. Этим говнюкам больше своего ничего не давайте.

Глава 3

Утро первого сентября выдалось у меня несколько более особенное, нежели чем у других ребят. Нет, началось всё как обычно, конечно, с поправкой на то, что школа теперь была другая и размах праздника тоже пошире.

Сначала был подъём, после которого куратор нам провела зарядку, а затем сводила в столовую на завтрак. Следом мы вернулись в жилой блок и стали собираться на учёбу.

Школьная линейка здесь оказалась событием грандиозным, к которому серьёзно готовились. Выступления будущих выпускников, учителей и директора, десяток танцевальных номеров с элементами акробатики и телекинеза в промежутке между ними и, конечно же, традиционный первый звонок с весело машущей колокольчиком первоклассницей на плече у высокого парня-выпускника.

– Как же это было красиво! – воскликнула Алина, едва линейка закончилась и нас повели в класс. – Я тоже хочу так научиться! Тебе понравилось?

– Прикольно, – равнодушно ответил я.

Восторгов подруги я не разделял. Несмотря на действительно талантливые выступления ребят, к подобному творчеству, даже с элементами телекинеза, я относился весьма прохладно. На мой взгляд, время, которое ребята уделяют этим танцулькам, стоит потратить на развитие боевых навыков. По крайней мере, лично для меня это было более актуально. А вот графская дочь вполне могла позволить себе подобные развлечения, учитывая какой штат охраны контролирует её безопасность.

– Ой, ты такой сухарь. Ничего в искусстве не понимаешь, – как мне показалось, произнесла фразу матери Алина, вальяжно махнув ручкой.

– Что будет, если рядом с кем-то из этих танцоров откроется разлом? Затанцуют голодного монстра до смерти? – не сдержавшись, всё-таки озвучил свою мысль, приподнимая бровь. – И вообще, какой я тебе сухарь? Изволь обращаться по титулу, – хохотнул я под конец, смазывая серьёзную фразу шуткой.

– О, Мудрейший, – вздохнула подруга и на секунду надула щёки, но быстро вновь приняла весёлый вид, – не стоит быть таким ворчуном.

– Ты всегда так говоришь, когда заканчиваются аргументы, – вполголоса бросил я, следом замолкая – мы пришли в кабинет.

Это было весьма просторное помещение, обставленное по типу небольшого амфитеатра на три-четыре десятка человек. Парты здесь стояли совмещённые в два больших ряда с широким проходом посередине. За одним столом умещалось порядка семи человек, где целых четыре места заняла наша троица и тётя Тоня – единственный телохранитель на весь класс. И это несмотря на то, что благородных, по словам подруги, здесь хватало.

Сели мы с Максимом по обе стороны от нашей подруги, оттесняя косо на меня поглядывавшую тётку к крайнему месту. Политика охраны Алины никак не изменилась с конца прошлого учебного года, даже несмотря на смену школы, которая априори охранялась намного серьёзнее той, где мы учились раньше. Один боец охраны был всегда рядом с девочкой, двое других – возле кабинета.

– Здравствуйте, дети, – улыбнулась уже немолодая учительница. – Для новеньких представлюсь. Меня зовут Татьяна Васильевна, и ближайшие три года мы с вами проведём вместе.

Едва прошла вступительная речь, как возле дверей кабинета послышался небольшой спор. Тётя Тоня настороженно приложила палец к уху, но затем расслабилась. А через минуту створки распахнулись и внутрь вошла Наталья Николаевна и какой-то темноволосый мужчина среднего роста в чёрном костюме. О чём-то быстро пошептавшись с нашим учителем, взгляды вошедших и преподавателя перекрестились на мне.

– Обломов, тебя вызывают к директору, – выдохнув, объявила куратор.

– Что?! Уже? – удивлённо воскликнула Алина, сидевшая с обалдевшим видом сбоку. – Лёша, сегодня только первое число!

А вот мой товарищ был одновременно недоволен и заинтересован, что и выражалось в его взгляде. Максим немного ревностно относился к ситуациям, когда я находил себе приключения без него. Ну извини, дружище, жить со мной в школе родители тебя не отпустили.

– Я вам потом расскажу, – бросил я, поднимаясь с места.

– Ну уж нет, – буркнула себе под нос Белорецкая и направилась следом за мной.

– Я там тоже был, – увязался за нами Максим, которого в этой суматохе никто и не заметил.

Я лишь вздохнул, наблюдая, какая делегация вместе со мной направилась в кабинет к директору. К нам прибавились и два бойца охраны Белорецкой, едва мы вышли из класса.

Надо было видеть глаза секретаря, когда группа людей, посреди которых шла наша троица, вошла в приёмную.

– Вы куда это все? – удивилась молодая женщина.

– Нам назначено, – первым отозвался я.

А следом вошедший дядька, тот, что пришёл за мной в кабинет вместе с куратором, вышел вперёд всех и произнёс низким басовитым голосом:

– Настасья, отворяй. Нас ждут.

Больше никаких вопросов секретарь задавать не стала и поспешно нажала какую-то кнопочку у себя под столом, отчего дверь в кабинет директора открылась.

Входя внутрь небедно обставленного помещения, я покрутил головой вокруг, отмечая со вкусом подобранную мебель, несколько картин и пару шкафов, которые назвать офисными было затруднительно. Дополнял картину красивый зелёный ковёр, лежавший посередине кабинета.

Если женщина, сидевшая в кожаном кресле, и удивилась вошедшей делегации, то виду она не подала. По моим прикидкам ей было лет сорок, но даже отсюда было видно, что директриса хорошо следит за своей фигурой или имеет вполне завидную наследственность. Тёмные волосы, собранные на голове в причёску, строгое лицо и внимательные глаза – такой мне запомнилась эта женщина в первую нашу встречу.

– Здравствуйте, молодые люди, – коротко улыбнулась она, оглядывая нас, – мне нужен только Алексей Обломов.

– Здравствуйте, Виктория Павловна, – сделала шаг вперёд Алина. – Алексей – мой друг, и я желаю присутствовать на его допросе.

– Допросе? – подняла брови женщина. – С чего вы решили, что будет допрос?

Белорецкая предпочла на этот вопрос попросту не отвечать. То ли не смогла собрать мысли в кучу и ответить что-то дельное, то ли не пожелала выдавать компрометирующую меня информацию, которая бы смогла объяснить меткость её догадки, то ли просто решила промолчать без всякой причины. В любом случае, я был объявлен другом аристократки, и как позже мне объяснила подруга, она была в своём праве, и Виктории Павловне пришлось с этим смириться.

– Как прошёл ваш вчерашний вечер, Обломов?

– Спасибо, хорошо, – коротко ответил я.

– Ничего особенного не запомнилось? – взгляд её внимательных глаз стал буквально меня сканировать, старательно игнорируя вошедшую вместе со мной кучу людей.

Ведь изначально, ситуация должна была быть совсем другой. Один против троих, где куратор и темноволосый дядька молча прожигают меня своими взглядами, а суровая директриса распекает за случившееся. По крайней мере, именно так всё рисовало моё богатое воображение.

Сейчас же всё было иначе. Вся охрана подруги отчего-то решила присутствовать на этом мероприятии, отчего нас было в кабинете целых шесть человек, не считая директора и её подчинённых.

– Да вроде нет, обычный вечер. Только место новое.

– Никаких происшествий не случалось? – попыталась она вновь достучаться, но играть в такие игры я был не настроен. Пускай выкладывает все карты – там и побеседуем.

– Голова болит, не особо помню.

– Вы уж постарайтесь, молодой человек.

Отвечать Виктории Павловне я не стал, лишь принял задумчивый вид и завис.

– Что ж... тогда начнём, – вздохнула директриса и кивнула сопровождающему нас до кабинета мужчине, с готовностью державшему пульт в руках. – Олег, включай.

Дальше мы все наблюдали на экране огромного телевизора, висевшего на противоположной стене от кресла женщины, склейку записей с видеокамер. На видео было показано в довольно хорошем качестве, как вчерашним вечером из окна моей комнаты по очереди вылетели двое ребят, после чего они несколько раз приземлись на газон снизу. Не забыли в представленное видео вставить слезы и вопли боли этих каскадёров, так сказать, для более красочной картинки, не иначе.

– Как, вы, Алексей, можете прокомментировать это видео?

– Так сразу трудно сказать... – задумался я, выдерживая паузу. – Думаю, ребятам стоит объяснить, что учиться летать сразу с высоты третьего этажа – затея плохая, – не оставляя в своём голосе и намёка на иронию, добавил я.

– Это окно вашей комнаты, – ни капли не раздражаясь, ответила директриса.

– Тут, в принципе, без разницы чьё окно. Дело в большой высоте.

Виктория Павловна недовольно приподняла правую бровь и слегка поморщилась.

– Разница всё-таки есть, – на этих словах она вновь кивнула Олегу, и тот что-то нажал на пульте.

Следующий кадр на телевизоре показал меня и моих соседей, выглядывающих в открытую форточку и наблюдающих за происходящим. Причём, если на первом видео углы были подобраны так, что нас с ребятами видно не было, то на втором показали и моё серьёзное сконцентрированное лицо, и паривших в небе ребят.

Я продолжал полным безразличия взглядом смотреть на экран, а Виктория Павловна – сверлить меня своими карими глазами. В кабинете висела тишина, которую пришлось вновь нарушить директору школы.

– Теперь что скажете?

– Окно действительно моё, – пожал я плечами и, кажется, стал её раздражать.

На этих словах кто-то сзади хрюкнул, с трудом сдерживая смех, отчего заслужил взгляд, полный осуждения, со стороны сидевшей в центре стола женщины. После очередной затянувшейся паузы, директриса вновь взяла слово.

– Правильно ли я понимаю, что вы, молодой человек, отрицаете, что выбросили этих ребят из окна вашей комнаты?

– Я такого не говорил.

– То есть, вину всё-таки признаёте?

– И такого я тоже не говорил, – вздохнул я.

Тактика и манера беседы этой женщины стали мне надоедать. Я знал, что у неё есть кое-какие доказательства моего участия в произошедшем – в нашей комнате тоже была камера, замаскированная под люстру. Правда, доказательства, всё же, были косвенные – управлял полётом вчерашних наглецов я без помощи рук, и теоретически, сделать это мог кто угодно в комнате, включая самих пострадавших. Я лишь открыл им окно. Но директриса до последнего не хотела предоставлять вниманию присутствующих видео с того ракурса. То ли для чего-то придерживала, то ли и вовсе не хотела светить наличие камеры в жилой комнате.

– У меня есть заявления от пострадавших, – решила она зайти с другой стороны.

– Что говорят? – равнодушно уточнил я.

– Говорят, что это вы, Алексей, выкинули их в окно, – на этих словах взгляд женщины стал хищным, но я и Кали чувствовали фальшь. Не было похоже, что её целью является серьёзно меня наказать или, как обычно пугают в таких ситуациях, выгнать со школы. Возможно, желала поставить на место? Заставить нервничать? Или что-то другое?

– Наговаривают, – глазом не повёл я.

– С чего бы им это? – на этих словах она встала с места, обошла свой стол и положила передо мной фотографии моих недоброжелателей, которые на снимках позировали не только с жалобным видом, но и с загипсованными конечностями. Рука – у того, что играл на ноутбуке, и нога – у его напарника.

– Как «с чего»? Я им печенье своё не отдал. И отказался идти мыть их туалет. Да и то, что они за моим компьютером сидят, не одобрил, – честно признался я, давая всем присутствующим понять мотив своего поступка. – Обиделись, наверное, – добавил я, пожав плечами.

Виктория Павловна от услышанного на несколько секунд смутилась. Но затем поправила чёлку и вновь пошла в атаку.

– Не кажется ли тебе, что ты переборщил с «неодобрением»? – нависла надо мной женщина, незаметно переходя на «ты».

– Мне кажется, что вам стоит навести порядок в своей школе, – выдерживая её взгляд, совершенно спокойным голосом парировал я. – И начать следует с тех, кто заваливается к детям и пытается с помощью угроз их эксплуатировать. А также занимается рэкетом печенек! – на этих словах я выразил максимальное недовольство, слегка повысив тон. – А всё остальное – ваши домыслы.

– В моей школе подобных случаев не зафиксировано! – возразила директриса.

– Или их никто не фиксирует. Кому какое дело до мелких разборок простолюдинов, да? – неожиданно для себя слегка разозлился я, но быстро одёрнулся и вернулся в прежнее, непоколебимое состояние.

После разговора со своими соседями выяснилось, что жалобы детей никто толком не разбирает, если не произошло драки, воровства или откровенного вымогательства. Чаще всего наказывали обе стороны поровну и не особо разбирались в причинах. Особого бардака, конечно, тоже никто не допускал и откровенного избиения или унижения детей не было. Но вот, так называемая дедовщина и мелкий рэкет всё-таки присутствовали, как и, наверное, везде в этом мире, где есть старшие и младшие, и сильные, да слабые.

– Это возмутительно! – решила вмешаться в наш диалог Алина, которая всё это время внимательно слушала и молчала. – Я буду жаловаться отцу! Мы уходим! – в голосе подруги было столько обиды и негодования, что я даже сам не ожидал. Плюсом ко всему, мне подобное её вмешательство было и не особо нужно.

На этих словах Белорецкая потащила меня за руку из кабинета, но Виктория Павловна поспешила нас остановить.

– Погодите, Ваша Милость, – по лицу директрисы трудно было сказать, что она испугалась. Она вновь пребывала в полном спокойствии. – Если слова Алексея правда, значит, нам нужно детальнее изучить это дело, что я и намерена сделать. Также добавлю, что я настоятельно рекомендую ученикам нашей школы использовать свою силу с большой осторожностью. Другими словами, дети более не должны вылетать из окон зданий.

Говорила она это всё нейтральным тоном и как бы для всех присутствующих, но этим самым присутствующим было предельно ясно, кому конкретно адресован этот посыл.

– Спасибо, Виктория Павловна. Думаю, вы правы, – дипломатично смягчил я концовку нашего разговора, после чего мы покинули помещение.

Глава 4

– Вот скажи мне, Лёша, когда ты только успеваешь? – едва мы отошли от кабинета директора, с глубоким вздохом произнесла Алина.

– Оно само, – вздохнул я, пожав плечами.

– Правильно сделал, – произнёс Максим сбоку, хлопнув меня по плечу. – Но зачем ты засветился на всех камерах?

– Хотел познакомиться с местным руководством.

Эта идея не была каким-то хитрым планом в моей голове и возникла по ходу вчерашних событий. Зато сейчас я мог с уверенностью заявлять, что в кабинете Виктории Павловны вовсю обсуждается моя персона. А Кали, которой я отдал бабушкин телефон, не только подслушивает этот разговор, но и записывает его на диктофон. И судя по довольной бесовке, оставил я её там не зря.

– А я надеялась, что ты захочешь просто спокойно учиться, – очередной раз вздохнула Белорецкая.

– Кстати, ты это... жаловаться отцу не нужно, Твоя Милость. Всё ведь разрешилось, а Виктория Павловна обещала разобраться в этом деле более подробно, – заглянул я в глаза подруге, подмигивая. Говорилось всё это под глазком очередной видеокамеры, встреченной по пути назад в наш учебный класс.

То, что граф и так в курсе произошедшего, я догадывался. Знал и то, что директриса осведомлена в полной мере о том, зачем пришли эти два балбеса ко мне в комнату – камера под потолком записала не только финал этой встречи, но и её завязку. Проследившая за ними вездесущая демоница поведала о том, что ребятам неслабо досталось за их похождения и террор младшеклассников. Вряд ли они в ближайшем будущем пожелают промышлять чем-то подобным.

Всё происходящее в кабинете пятью минутами ранее было, по сути, цирком. Виктория Павловна просто-напросто тестировала и проверяла, что я из себя представляю. Естественно, делалось это не по собственной инициативе – у неё таких как я тут сотни. Она выполняет поручения сверху.

– Как знаешь, о Мудрейший, – последнее подруга произнесла с большим сарказмом, явно передразнивая меня.

Вернулись в кабинет мы к концу первого урока и под недовольный и строгий взгляд Татьяны Васильевны проследовали к своим местам. Дети тоже нас оглядывали, но скорее с любопытством – новенькие, как-никак.

Первые четыре урока до большой перемены на обед ничем необычным нас не удивили. Школа, как школа. Элементарная математика, скучные основы правописания по русскому языку и прочее.

Со слов учителя, занятия по освоению азов владения своей силой будут последними двумя уроками. Правда, этого ждали далеко не все мои одноклассники. Абсолютное большинство ребят покинули школу после четвёртого урока – их обучают родовые инструктора, и подобные уроки высокородным ни к чему.

Услышав об этом впервые, я сразу же полюбопытствовал у Алины, а в чём же смысл тогда аристократу учиться в школе для одарённых. Как оказалось, помимо высокого престижа, благородной среды, повышенной безопасности объекта и высокого профессионального уровня учителей, школа обладает ещё и серьёзным обустроенным полигоном. Такой есть далеко не у каждого клана. Также подруга сказала, что в старших классах будет много практики, для которой нужны партнёры со схожим уровнем силы. Ну и спецпрограмма для одарённых, вроде как, тоже какая-то имелась и тоже начиналась в выпускных классах. В общем, всё весьма неоднозначно и запутанно, будем разбираться.

Алина, кстати, домой спешить после уроков не стала. Вместо этого подруга направилась в столовую вместе с нами.

– Я соскучилась за лето по обедам с вами. Давайте не будем нарушать эту традицию?

– Я только за, – улыбнулся товарищ. – Жаль, что наши совместные тренировки закончились. Как там дядя Святогор, кстати? – повернулся Максим ко мне.

– Обещал сегодня позвонить. У него всегда «всё хорошо», – вздохнул я.

К дядьке я очень привык и летом переживал буквально двойной разрыв. Это лето в целом было самое кошмарное для меня. Обиду, горе и потерю близкого дополняла подстёгнутая этими эмоциями ярость, мощный импульс которой последовал от моего деда. Трудно сказать однозначно, но по личным ощущениям, только печальный опыт пережитых потерь в прошлой жизни помог мне достойно перенести посланные испытания судьбы. А также помог мне не сорваться в турне по разломам в поисках бесконечной мести.

Впрочем, за лето я там всё же несколько раз побывал – программу тренировок от моего колючего друга никто не отменял. Бобик был фанатично предан своему курсу постепенно закалять меня в боях, и в свете произошедшего получил на это дело полный карт-бланш – более я на его предложения отказом не отвечал. Мы выбирали удобное место и время, чтобы меня не потеряли родители Максима или дядя, у которых я жил летом, и колючий открывал портал.

После обеда мы вернулись на занятия, в то время как Алина покинула школу со своей охраной, как и все остальные благородные из нашего класса. Инструктор рассадил детей в специальном для подобных занятий зале и, не изобретая велосипеда, повторил вчерашнее задание.

Анатолий Викторович, как и в прошлый раз, выделил Стёпу и ещё несколько ребят, у кого дела совсем плохие, и подсадил к себе.

– Куда тебе сразу столько? – приподнял бровь инструктор, отмечая, как я беру с собой сразу десяток коробочек с его стола.

– Чтобы туда-сюда много раз не ходить, – простодушно пожал я плечами под его строгим взглядом.

– Балуешься с ними там что ли? – вполглаза наблюдая за остальными, буркнул он.

– Да нет же. Тренируюсь! – нахмурился я.

– Смотри мне, – бросил инструктор и потерял ко мне интерес.

Сегодня Анатолий Викторович не поленился, в отличие от вчерашнего дня, и почитал нам теорию. Объяснял как правильно дышать, к каким ощущениям прислушиваться и на что ориентироваться, чтобы себя не перенапрячь. Я всё это уже давно слышал от дяди и пропускал мимо ушей, концентрируясь на своих спичках.

Со вчерашнего дня особых продвижений не было. Даже с одной спичинкой внутри коробка, задача оказалась для меня очень сложной. Маленькую коробочку рвало, сминало и перекручивало, но воздействовать на спичку внутри неё отдельно у меня не выходило. Единственным продвижением в этом деле оказалось то, что я стал тоньше чувствовать свои возможности, и как следствие, коробочки стали жить дольше.

Стараясь добиться успеха в поставленной себе задаче, я даже пропустил перерыв, так и просидев в позе лотоса все два часа. Вырвал меня из этого состояния новый учитель.

– Давай, Обломов, заканчиваем. На выход.

Оглядевшись по сторонам, я увидел скучающего товарища, который все два урока провёл с лицом, демонстрирующем полное разочарование происходящим. Максим терпеливо ждал, пока я закончу, и сейчас, едва мы отошли от инструктора в направлении дверей, он обрушил на меня целый шквал своих эмоций и мыслей по поводу таких тренировок.

– Лёха, ну неужели нас теперь ждёт это? – ткнув за спину большим пальцем правой руки, раздосадовано бросил он.

– Так я же тебя предупреждал, – повёл я плечом, – тут с тобой индивидуально сюсюкаться никто не будет.

Крыть Максиму было нечем. Я действительно ему всё это объяснял, стараясь снять с товарища розовые очки, ещё до начала занятий в этой школе. То, с каким усердием и внимательностью занимался с нами дядя, к сожалению, осталось в прошлом.

Правда, одновременно с этим, всё было не так ужасно, как представилось товарищу сегодня. Да, мы далеко ушли в развитии от своих сверстников, и сейчас в этих яслях есть риск только деградировать, но и пользу извлекать из нынешних занятий тоже можно. Тем более, в среднем по палате, особенно если не учитывать новеньких ребят, что прибыли в школу вместе с нами, всё было не так плохо. Слабо, конечно, даже для их возраста, но небезнадёжно. Основная масса ребят уже держала в воздухе свои коробки и даже неуклюже их пыталась крутить вокруг своей оси.

– Так что, дружище, теперь придётся придумывать себе занятия самостоятельно и в целом практиковать самообразование.

Оглядев товарища, я вздохнул, понимая, что если мне и удалось смягчить момент несоответствия его радужных ожиданий и суровой реальности, то совсем немного.

– Короче, держись за меня – и не пропадёшь, – заключил я.

– Тоже этими коробочками заниматься?

– Лёша, тебя одного ждём, – строго посмотрела на меня Наталья Николаевна, когда мы с товарищем вышли из зала для тренировок.

– Бегу, – бросил я в ответ и, наспех попрощавшись с товарищем, направился к строю ожидавших меня ребят.

Да уж... к этому теперь тоже придётся привыкать. Нас, детишек, по школе водили только «паровозиком», и у тех, кто жил здесь же, имелось своё расписание. К примеру, сейчас у нас по плану – прогулка в саду. Очень надеюсь, что долго этот детский сад не продлится.

***

– Здравствуй, Вика.

– Здравствуйте, Ваша Светлость, – голос директрисы был немного сконфуженный.

– Ну что, побеседовали? Как тебе малец? – послышался лёгкий смешок по ту сторону трубки.

– Палец в рот не клади, Ваша Светлость.

– Это да... Почему запись до сих пор не отправила?

– Ваша Светлость, тут... – ещё более неуверенным голосом начала говорить Виктория Павловна, но князь её перебил.

– Да что ты всё заладила? – неожиданно возмутился Белорецкий. – Умудрилась что-то напортачить?

Послышался громкий вдох, после чего женщина, по всей видимости, собралась с духом и выдала на одном дыхании.

– Запись нашей встречи с Обломовым сделать не удалось. Камера подвела.

В этот момент на той стороне послышался громкий смех, но то был не княжеский.

– Я что-то не понял, Виктория? Ты такое простое задание выполнить не смогла?! – голос главы клана Белорецких принял весьма опасные для любого собеседника оттенки.

– Я... я...

– Подожди, я сейчас, – перебил её князь.

После полуминуты ожидания, в трубке раздался другой, но не менее знакомый голос.

– Вика, привет, – успокаивая смех, произнёс Сергей Константинович.

– Серёжа? Привет.

– А в комнате, в комнате у него камера ещё работает?

– Сейчас гляну... – растерялась женщина, но быстро нашла в специальной программе на компьютере нужную вкладку, а затем и окно. – Работает, вроде... – неуверенно озвучила она, а затем добавила: – Она там замаскирована, они её не видят.

– Этот увидит! – бросил в трубку граф, а затем добавил уже куда-то в сторону. – На что спорим, что недолго ей работать осталось?

– Так а мне что делать?

– Ой, это теперь ваша с Его Светлостью головная боль, – еле сдерживая смех, ответил граф и передал трубку брату.

– Чего-чего… Учить его, чего ж ещё.

– На особый контроль взять? – переспросила директриса.

– Не надо. Просто поглядывай, и если что – докладывай. Всё, до связи.

– До свидания, Ваша Светлость.

Глубоко выдохнув, женщина бросила телефон на стол и, судя по звуку, чего-то налила себе в бокал.

– Взрослые мужики, но иногда как мальчишки...

На этом воспроизведение записи разговора закончилось, а Кали следом же добавила:

– Перенервничала тётка. Дальше ничего интересного – сидела в своём кресле и молчала.

– Весело, – хмыкнул я, а затем повернулся к демонице и добавил: – Ты молодец.

– Рада быть полезной, – услужливо промурчала Кали.

– Кстати, дядя Серёжа прав. С камерой в комнате надо действительно разобраться, – с трудом сдерживая ухмылку, бросил я.

Наш диалог проходил ментально, пока я сидел на лавочке в парке и слушал запись на смартфоне. Убрав телефон в карман, отметил приближение Натальи Николаевны, которая заметила, что я опять провожу свой досуг обособленно от других ребят.

– Больше не балуешься?

– Не-а.

– А чего лицо хитрое? – подозрительно оглядела меня она.

– Кое-что придумал, – честно признался я.

Глаза куратора сразу полезли на лоб. Оглядев меня с опаской, она аккуратно присела рядом и, заглянув в глаза, нервно произнесла:

– А может, не надо?

Глава 5

– Надеюсь, школу не взорвёшь... – вздохнула она.

Видимо, недавно изучала моё личное дело, иначе откуда такие познания о моих талантах?

Не добившись какого-либо дельного ответа, Наталья Николаевна поджала нижнюю губу и уставилась на часы. И судя по её взгляду, прогулка скоро закончится.

Так оно и вышло: уже через десять минут мы строились на асфальтированной дорожке в колонну по два человека, чтобы отправиться на ужин. Я здесь всего второй день, но кто бы знал как мне уже надоели эти бесконечные движения строем... даже армию невольно вспомнил.

Вечером в столовой подавали вкусную кашу, хлеб с маслом, мёд в небольших пластиковых стаканчиках, по одному на человека, и компот с чаем. И к моему большому разочарованию, компот был опять порченный. Я ничего не мог с собой поделать – как только вижу чёрную дымку от какого-либо продукта, у меня сразу же просыпается брезгливость и отторжение.

– Да что это за дела такие! – буркнул я, оглядываясь по сторонам.

– Что случилось? – насторожился сидевший рядом Юра.

– Опять порченый компот дали, – проворчал я, вытягивая голову в сторону раздачи и пытаясь разглядеть ту огромную кастрюлю, из которой его наливали.

Едва услышав, что я сказал, Стёпа отставил свой стакан в сторону, где его быстро перехватил Иван. Юра же уставился на меня глазами, полными надежд.

– Ты серьёзно? – удивился я, на что сосед утвердительно кивнул и улыбнулся.

Оглядев его недовольным взглядом, вздохнул и толкнул в сторону Юры свой стакан. Я ему не мамочка: один раз пронесёт в туалете – сразу начнёт слушать, что ему говорят.

– Может, ты и мёд не будешь? – с надеждой посмотрел на меня сосед, но увидев мой взгляд, потерял интерес к подносу с едой возле меня.

После ужина куратор нас так же построила в столовой, и мы направились в сторону жилого корпуса. Территория, которую занимала школа, была огромной. Находилась она немного обособленно от города и частично прилегала к реке. Ещё в момент первого визита сюда я отметил и высоченные заборы с колючей проволокой, и охранные вышки, и даже небольшую казарму.

Путь до нашей общаги, как я её иногда про себя называл, пролегал мимо сада и спортивной площадки, где мы были часом ранее, и большой площади, где проводилась линейка этим утром. Несмотря на то, что сама школа, жилой корпус, столовая и другие объекты были связаны между собой коридорами и переходами, после окончания занятий и вплоть до их начала на следующий день, внутренние проходы перекрывались. Почему так сделано, пока до конца не ясно, но из этого вытекал факт того, что нам приходилось частенько ходить вокруг, через школьный двор. Ну, это ничего страшного, тем более что путь занимал всего несколько минут. Зимой, правда, не очень удобно будет.

Когда мы прошли мимо вахтёрши и поднялись на свой этаж, Наталья Николаевна построила нас в две линии по правую и левую стороны от себя и учительским тоном напомнила о гигиене, чистоте и уроках, после чего распустила всех по своим комнатам, кроме меня.

– Лёша-а… Давай без сюрпризов и приключений сегодня, договорились?

– Можешь спать спокойно.

В этот момент сдержать свою довольную улыбку просто не было сил. Наталья Николаевна очень серьёзно отнеслась к невинно брошенной мной фразе на прогулке и отчего-то беспокоилась на этот счёт больше, чем я ожидал. Ну не говорить же ей теперь, что я уже всё сделал? Точнее, не я, а Кали.

На самом деле, это не было никакой пакостью или чем-то плохим. Я просто попросил демоницу выкрутить одну из трёх лампочек из нашей люстры и обменять её с той, обычной, что стоит у соседей. Лампочка эта была не простая, а со встроенной камерой наблюдения. Теперь у соседей таких стояло две, а у нас – ни одной. Точнее, все три лампочки в нашей люстре были самыми что ни на есть обычными. Ну не могу я жить под микроскопом у этих людей... некомфортно.

Сверху-то там не особо понятно чья комната находится под наблюдением, тем более, что они у нас у всех выглядят практически одинаково. Так что есть большой шанс того, что СБшники и директриса нескоро заметят подмену. Ну а если и заметят, то повоюем дальше, опыт у меня в этом деле уже есть.

Были мысли перевесить эту камеру в туалет или в ту же кладовку, где её будут очень долго искать, но я принял решение обойтись без лишних шуток и поступить более практично.

Что же касалось нашего этажа, то на нём жило аж тридцать два человека. Это по восемь детей на каждую секцию, где был свой санузел с душевой.

– Смотри мне, – бросила она настороженный взгляд, а затем шутливо погрозила пальцем.

– Натали, а ты что, каждую ночь будешь с нами здесь ночевать? – удивился я, отмечая, что девушка не собирается уходить, и вместе с тем, меняя вектор направления диалога.

Комната для куратора также предусмотрена, а дверь на этаж запиралась ночью ею на ключ. Последняя информация была результатом разведки демоницы.

Наталья Николаевна слегка поморщилась и сделала глубокий вдох – она ещё не могла смириться с моей особенностью ломать все границы и нарушать субординацию.

– А что, я тебе уже надоела? – слегка кокетливым тоном произнесла она.

– Да просто это странно... тебя же, наверное, ждут дома, жених там, родители.

На этих словах Наталья Николаевна на мгновение отвела взгляд, затем потрепала меня по волосам и спустя паузу ответила:

– Сменщица моя скоро вернётся из отпуска, будем меняться с ней по графику. Так что не переживай.

В этот момент я почувствовал, как в кармане завибрировал мобильник. Увидев, кто звонит, я поспешил попрощаться с куратором и отправился в свою комнату.

Разговор с дядей вышел не особо длинным. Он наспех поинтересовался моими впечатлениями от первого дня в школе, сказал, что у него всё хорошо, и попросил себя беречь, а также не попадать в передряги.

Военная жизнь его вновь засосала. Дядя Святогор также рассказал, что их отряд отправили зачищать очередную аномалию, и на этом поток информации с его стороны закончился.

– Лёша, у тебя и телефон есть? – удивился Ваня, занимавший койку напротив моей.

– Как видишь, – пожал я плечами.

Мои соседи были детдомовские, кроме Стёпы. За два дня совместной жизни нам ещё не удалось нормально познакомиться и пообщаться, но я уже сейчас видел, что те немногие вещи, которые у меня были, у них вызывали не только восхищение и восторг, но и капельку зависти. Перед кем-то оправдываться я любил в самую последнюю очередь, тем более, когда оправдываться было не за что. Но подумав о том, что с этими ребятами мне жить и учиться ещё очень долго, и стена в наших отношениях, основанная на зависти, мне не нужна, я решил кое-что им поведать. Тем более, что если не дать им нужную информацию, в скором будущем правду могут придумать и за меня.

– Год назад я учился в одном классе с дочкой хозяина нашего села. Однажды она пропала, а я оказался в нужном месте и в нужное время. В общем, благодаря мне девочку удалось найти достаточно быстро. Ну и в благодарность за помощь я получил это, – положил я возле ноутбука свой телефон.

– Круто! – улыбнулся Стёпа, и ребята, судя по их эмоциям, были с ним солидарны.

– Про себя я рассказал. Теперь ваша очередь, – кивнул я Юре.

– Мы детдомовские, – за двоих начал говорить Ваня, а затем уточнил, – с разных детдомов. Способности давно проснулись. Как няньки узнали – сразу обрадовались. Мы с первого класса здесь, – невпопад накидал он информации. – Здесь лучше, чем в детдоме. Кормят хорошо, – на этих словах он довольно улыбнулся.

– А ты, Стёпа? – перевёл я взгляд на самого молчаливого из нашей четвёрки.

– А я из обычной семьи, – нахмурился парень.

По его лицу было видно, что парнишка едва сдерживается от того, чтобы не расплакаться. Если я всё верно понял, то Стёпку дома ждёт семья, с которой его разлучили. Дело это в наше время добровольное, обычно. Родным его либо денег отсыпали и полностью забрали ребёнка из семьи, либо просто предложили бесплатное обучение в обмен на службу Стёпы в интересах рода в будущем. Подробностей этих контрактов я не знал и знать, честно говоря, не хотел, но в целях расширения кругозора, узнать эту информацию всё-таки придётся.

– А здесь как оказался? Даже муху сдвинуть не можешь же, – спросил Юра, усаживаясь за свой стол и доставая учебники.

– Могу! – недовольно возразил Стёпа, поглядывая на соседа исподлобья.

– Ну-ну.

– Да могу я! В школе обнаружилось. Тогда к родителям и пришли эти... – Стёпа надулся ещё пуще прежнего.

– Ладно тебе. Если не хочешь – не рассказывай, мы поймём, – решил я разрядить обстановку и дать пацану выдохнуть.

– А мне интересно, – влез Ваня, который сегодня говорил меньше обычного, что было очень удивительно. – Он ведь реально ничего не может.

– Я могу! – вновь возразил Стёпа.

– Если хочешь, могу тебе помочь быстрее научиться управлять своими силами, – подмигнул я соседу.

То, что я им вчера продемонстрировал с двумя зарвавшимися старшеклассниками, мой авторитет среди них подбросило буквально до небес. Это не спичечные коробочки перед собой вертеть. Ну а что касалось возможности выступать в роли учителя, то для меня это было уже не в первой – я частенько учил Максима тому, что сумел усвоить на уроках с дядей Святогором вперёд него.

– Хочу! – без раздумий ответил Стёпа, чем непроизвольно вызвал на моём лице улыбку.

– Я тоже хочу! – добавил Ваня.

– И я! – донеслось с койки напротив.

– А на счёт вас я подумаю, когда научитесь правилам взаимоуважительного тона между друг другом, – оглядев соседей, серьёзно ответил я.

Ребята немного поникли, но претензий высказывать не решились.

– А можно вопрос? – как прилежный ученик поднял руку Иван, поглядывая на меня.

– Валяй.

– Зачем ты на уроках коробки рвёшь? Ну, ты же это... умеешь как надо, – кивнул он в мою сторону, наблюдая, как передо мной и вокруг крутятся в нескольких плоскостях спичечные коробки. Такое упражнение я выполнял в качестве так называемой разминки.

– А ты сам подумай: если я уже умею как надо, зачем мне тогда этим заниматься? – не стал скрывать своих мыслей я. – Имеет смысл усложнить задачу и тренироваться самостоятельно. Чем я и занимаюсь.

– А эта девочка, которая с тобой рядом сидит, кто она? – внезапно проявил любопытство Юра.

– Алина.

– А что, глаз на неё положил? – расхохотался Ваня, отчего наш сосед покраснел.

– Иди ты.

– Она из благородных, – произнёс я, а затем добавил, улыбнувшись: – Так что лучше даже не заглядывайтесь.

Понаблюдав, как ребята засмущались, и улыбнувшись этому моменту, я вспомнил и о вечерних тренировках.

– Ладно, пошли, Стёпа, помедитируем.

Глава 6

В течение всего следующего месяца у меня фактически был день сурка. Учёба, тренировки, на которых, несмотря на мои ежедневные старания, со спичечными коробками особого успеха достичь не удалось, и занятия уже вечерние. В саду, пока все гуляли и развлекались, я старался заниматься на спортплощадке. Мотивация для усердных занятий и тренировок у меня была буквально неиссякаемая.

– Быстро строиться! – рявкнуло голосом второй нянечки из-за двери.

Так мы иногда называли своих кураторов. Елена Евгеньевна была чуть старше Наталии, и в отличие от неё имела не самый приятный характер, мягко говоря. Выделив в любимчики пару девочек с этажа, которые ей ябедничали, остальных она держала в жёстких рукавицах.

– Я же вас предупреждала быть готовыми заранее! – продолжала бесноваться женщина, пока мы строились.

Причём по моим замечаниям, дети в отместку на такое отношение становились всё более нерасторопными, что ещё сильнее раздражало куратора.

– Орёт как бешеная, – буркнул Стёпа, встретившись со мной взглядом.

– И не говори, – согласился я.

– У нас в детдоме тоже такая была, – посетовал Ваня и добавил: – Ей старшие «Мегера» кличку поставили.

– Ей подходит, – вновь согласился я.

– Обломов! Это ты там болтаешь?! – прорычала Елена Евгеньевна, находившаяся в другом конце коридора.

– Трудно так сразу сказать, – крикнул ей в ответ.

Подошедшая ко мне почти вплотную Мегера, едва ли не полминуты буравила меня жёстким, и я бы даже сказал – ненавистным, взглядом. После чего развернулась и пошла дальше проводить утреннюю проверку.

Что тут скажешь... у нас с ней с самого начала не заладилось.

– Сейчас завтракать идём. Увижу кто-то болтает или шумит, сразу всех поднимаю – и приём пищи будет закончен, – строго оглядела она нас.

Основная масса детей была ею неслабо зашугана, поэтому они действительно вели себя достаточно тихо, чтобы не провоцировать лишний раз злую тётку. Но похоже, сегодня в этом не было абсолютно никакой нужды – куратор была на взводе с самого утра. Ну а почти месячное противостояние со мной по мелким вопросам довело женщину практически до точки кипения.

– Обломов?! А ты чего компот не пьёшь? – упёрлась в меня взглядом Мегера, сидевшая сбоку за соседним столиком.

За прошедший месяц я отказывался от этой дряни больше десяти раз, едва замечая от стакана с компотом свою дымку. Соседей, кроме Стёпы, убедить последовать нашему примеру, к сожалению, не удалось.

– Не хочу, – спокойно и без всякого вызова ответил я.

– Тебя тут никто не спрашивает, – ледяным тоном процедила куратор. – Дали – значит, пей.

– Это вряд ли, – вздохнул я, понимая, что конфликт неизбежен.

– Ты опять начинаешь? – поднялась она с места и вплотную подошла к нашему столу, нависая надо мной. – Я сказала – пей!

– Ой, разлилось, – роняя бокал в её сторону так, чтобы большая часть сладкой жидкости вылилась на её юбку спереди, невинно произнёс я.

– Ах ты мелкий!.. – в глазах Мегеры разве что черти не плясали.

Казалось, будь мы сейчас наедине и без лишних свидетелей – и она тотчас же попыталась бы меня задушить.

– Ты это специально! – со сталью в голосе рыкнула она у меня над ухом.

Я лишь скромно пожал плечами и одарил куратора немигающим взглядом.

– Все встали! Приём пищи окончен, – скомандовала Елена Евгеньевна.

Я же решил идти до конца и обострять ситуацию дальше. Омерзительное отношение этой мымры терпеть больше желания не было. Её ненавидел даже Бобик, вновь проснувшийся в моей голове, а уж что предлагала сделать с Мегерой Кали... Впрочем, есть и более гуманные методы.

– Тебя тоже касается, Обломов.

– Я ещё ем, – спокойно бросил я и остался на своём месте, продолжая жевать. – Вы тоже доедайте. Я всё равно не встану, пока не закончу, – добавил в сторону своих соседей по этажу.

Воспользоваться моим советом решили далеко не все, но часть ребят, пусть и стоя, продолжили жевать. Елена Евгеньевна ничего сделать на месте не могла, но её наливающиеся кровью и ненавистью глаза буквально кричали о том, что в самое ближайшее время, когда представится момент, она мне всё припомнит. Я же, даже с небольшим предвкушением, ждал этой минуты.

Но здесь и сейчас всё кончилось просто: я таки доел, и мы отправились в жилой корпус переодеваться на учёбу и, соответственно, идти на уроки. Гневные взгляды этой мадам я предпочитал не замечать, продолжая изображать полную безмятежность всё утро, вплоть до того момента, пока куратор не передала нас нашей учительнице.

Не знаю, как так вышло: звезды на небе встали ко мне задницей или просто так сложились обстоятельства, но на утреннем инциденте в столовой мои сегодняшние злоключения не закончились. Более того, они за завтраком только-только начались.

Для начала, я уже вторым уроком получил обидную двойку за диктант по русскому языку. Каково же было моё удивление, когда я посмотрел на свою работу и увидел там едва ли не с десяток лишних запятых! Нет, я, конечно, их и в прошлой жизни ставил по велению сердца, и звёзд с неба на этот счёт не хватал, но всё же кое-какие правила я точно знал, и уж что-что, но диктант второклассника был способен написать на отлично.

– Я тебе говорила уроки почаще делай, – улыбнулась Алина, наблюдая за моей изрисованной красной ручкой работой.

Подняв глаза на Татьяну Васильевну, я увидел её безразличное лицо и незамедлительно потянул вверх руку.

– Да, Обломов?

– С моей работой что-то не так. Не взгляните? – тактично начал я.

– Там всё не так, Алексей. Неси, посмотрим, – всё же согласилась она.

Подходя к учительскому столу, я отметил, как уже немолодая женщина привычным движением надевает очки и протягивает руку, чтобы посмотреть мою работу.

– Ну и что тебя смущает? Наставил запятых, лишний дефис и пару вопросительных знаков ни к селу, ни к огороду, – подняла она на меня свой взгляд.

– Меня смущает, что всё это сделано другой пастой, – указал я ей пальцем в то место, где несоответствие было видно лучше всего.

На самом деле, чтобы это заметить, приходилось всё-таки немного приглядеться, так как отличался только тон, а не цвет полностью. Но всё же затем, было местами очень даже отчётливо видно, что кто-то поработал над этим диктантом после меня.

– Полагаю, ты хочешь намекнуть, что это я постаралась? – хохотнула Татьяна Васильевна, но к работе стала приглядываться ещё более внимательно.

– Это вряд ли, – решил не дразнить ещё и эту женщину я, а затем резонно добавил: – Но справедливо будет отметить, что все найденные вами ошибки дорисованы другой ручкой, а отметка несправедливая.

– Это что же получается... тебя тут кто-то подставил? Как в кино? – улыбнулась учительница.

– Пребываю в безграничном шоке не меньше вашего, – сухо ответил я.

Оглядев меня изучающим взглядом, после небольшой паузы Татьяна Васильевна нарушила тишину:

– Слов-то нахватался... Хорошо, тут и правда что-то странное. Подойдёшь после урока, перепишем.

– Спасибо, – довольно кивнул я и отправился на своё место.

По сути, одна оценка мне ни на что не влияла, но во-первых, я хотел разобраться с этим принципиально, а во-вторых, такой прецедент не следовало оставлять без внимания.

На перемене Татьяна Васильевна посадила меня рядом с собой и продиктовала буквально пять предложений, параллельно наблюдая у меня над душой за тем, как я пишу.

– Достаточно, – не став заставлять меня писать другой диктант полностью, произнесла женщина. – Молодец, и правда хорошо пишешь.

Возвращался я назад к своей парте с заслуженной пятёркой, но радоваться не спешил. Это ж получается, Мегера нанесла мне удар ещё вчера, до того, как случился наш утренний конфликт. Больше-то вроде некому, кроме неё.

Направляясь к своему столу, отметил, что большая часть одноклассников столпилась вокруг одного стола и что-то там рассматривает. Поддавшись своему любопытству, я тоже подошёл посмотреть, слегка растолкав ребят, чтобы было видно.

– Вы тут телефон что ли просто смотрите? – расстроился я, почему-то ожидая чего-то более интересного.

– Это Галафон 14 Про, – важно заявил хозяин этой штуки, окидывая меня недовольным взглядом. – У тебя такого никогда не будет, – добавил он, противно ухмыльнувшись.

Что мне нравилось в начальных классах, так это то, что несмотря на социальную пропасть между нами, обычными детьми, и благородными, мы всё равно хорошо друг с другом общались, не делились и нередко даже дружили. Естественно, встречались и такие высокомерные персонажи как этот Костромской, но в целом, до сегодняшнего дня никаких отрицательных прецедентов ещё не было.

– Та мне и не нужен, – пожал я плечами, – у меня свой неплохой есть.

– Покажи, что у тебя там, – переглядываясь с друзьями, с усмешкой произнёс он.

– Видели же его до этого уже, – пожал я плечами, вынимая трубку, и ненадолго засветил ею перед публикой, – обычный телефон.

– Ничёсе «обычный», – раздалось сбоку, – это Галафон 13 Про Макс. Крутая модель.

На то, что рядом найдётся такой техноманьяк, который за пару секунд определит, что у меня за телефон в руке, я не рассчитывал и уже откровенно жалел, что ввязался в этот глупый детский разговор. Но дальнейшие события и вовсе ввели меня в лёгкий ступор, после которого накатила волна ярости.

– Ой, да это же прошлогодняя модель, – начал владелец новинки, но отметив, что в сознании окружающего общества этот аргумент не откликнулся, добавил: – Да и подделка, скорее всего, – вальяжно махнул на меня рукой Костромской. – Он же простолюдин, откуда у него такое может быть? Тем более, сиротка, – на этих словах Саша уставился на меня, и отмечая закипающую в моих глазах ярость, будто специально бросил вдогонку: – Либо побирался где-то, либо украл. Покойная бабка на такие подарки была не способна.

Теперь все взгляды одноклассников были обращены в мою сторону, да и он сам с предвкушением ждал от меня реакцию. Решившего вмешаться Максима, стоявшего сбоку от меня, я остановил силой мысли, полностью блокируя его попытки приблизиться к Костромскому.

Глубоко вздохнув и сжав челюсть, я гневно оглядел одноклассника, подавляя в себе желание размазать его о стену и выбросить в окно.

– Да пошёл ты, – с трудом переборов в себе обиду и ярость, бросил я, уходя от группы детей прочь.

– Что ты сказал? – подрываясь с места, прорычал Саша. – Ты со мной так говоришь, чернь?!

– С тобой, с тобой, – не оборачиваясь, на ходу ответил я, направляясь к своей парте.

– А ну стоять!

В эту секунду я почувствовал, как чужая сила пытается меня обхватить. Мелкий напыщенный урод решил атаковать со спины, отчаянно стараясь бросить меня о стену или хотя бы повалить на пол.

Повернувшись в его сторону, я обнаружил оппонента с вытянутой в мою сторону рукой. Костромской сверлил меня взглядом, безуспешно концентрируясь на своей атаке. Похоже, этот парень совсем не желал спустить на тормозах наш небольшой конфликт. Конечно! Кто он – а кто я. Как смеет какой-то простолюдин перечить и хамить аристократам? Саша был настроен меня унизить не только словесно, но и предпринимал активные попытки сделать это физически.

Как жаль для него, что я как раз таки на всё сословное неравенство между мной с ним, да и с другими аристократами, плевал с высокой горы.

– А ты не боишься за такие слова по морде получить? – не спеша направляясь в сторону своего оппонента, спросил я, выслушав очередную порцию оскорблений.

– От простолюдина что ли? – оглядываясь на ребят, хохотнул Саша, но было видно, что парень стал нервничать. – Видели мы, как вы пытаетесь коробочки двигать на своих уроках. Очень устрашающе, – следом же к его смеху присоединились ещё несколько ребят, уже поглядывающих на меня свысока.

– Тогда тебе придётся прочувствовать на себе всю глубину своей неправоты.

На этих словах я подошёл вплотную к попытавшемуся встать Костромскому и, прижимая его телекинезом к стулу, схватил левой рукой за шею, а правой стал жёстко и мощно бить по морде. Предварительно, конечно, пришлось окутать свои руки даром, чтобы не разбить их о защиту своего оппонента.

Несколько ребят вокруг, которые пытались вмешаться, чтобы разнять драку, а если быть точнее – прекратить избиение, не смогли к нам приблизиться. Часть из них контролировал я сам, часть – Максим и Алина, которая подошла сбоку, также заинтересовавшись дискуссией.

Уже через четыре удара, барьер Костромского утратил свою прочность, и я едва успел «оголить» свои руки от защиты дара. И это очень хорошо, потому что иначе последствия для его лица могли быть очень плачевные. Да и убить можно было ненароком. А так – фингал под глазом, разбитый нос и отхлёстанные ладонью щёки – выживет.

– Зато впредь, ты будешь следить за своим языком, – отходя от ревущего пацана, бросил я.

Глава 7

Отводя Максима немного в сторону, я развернул его к себе лицом и, заглядывая в глаза, спросил:

– Ты знаешь, что будет, если ты ударишь аристократа? – отмечая полное недоумение товарища, я сплюнул и принялся всё объяснять. – Ты на меня не смотри! У меня никого нет. Круглый сирота! Они даже если захотят, то устанут ждать, пока я выйду за пределы школы, чтобы попытаться отомстить. А вот у тебя там родители, да и сам ты каждый день за территорию выходишь. Так что я ценю твою дружбу и помощь, но в мои разборки с благородными даже не думай лезть. Мы договорились?

Максим был зол на меня за то, что я его сдержал несколькими минутами ранее. Это выражалось в надутых щеках и недовольном взгляде. Но мои слова всё-таки дошли до его ушей, и друг смягчился.

Татьяна Васильевна вернулась в кабинет аккурат к тому моменту, когда я отходил от побитого Костромского с окровавленным кулаком.

– Обломов! Что здесь происходит?!

Забавнее всего было наблюдать за тётей Тоней и двумя другими охранниками Алины, вбежавшими в аудиторию на шум. Они полностью проигнорировали все вопросы от учительницы и вернулись на свои посты.

– Это непростой вопрос, – дипломатично ушёл я от ответа.

– Он меня изби-и-ил! – навзрыд разорался Саша, указывая пальцем в мою сторону.

– Ты с ума сошёл, Алексей? – глаза Татьяны Васильевны полезли на лоб.

По лицу женщины было видно, что она сильно напугана. И к моему удивлению, напугана она была именно за меня.

– Немедленно извинись перед ним... они... они же аристократы! Ты разве ничего не понимаешь? – начала шептать мне на ухо учительница, но увидев на моём лице полнейшее равнодушие к произошедшему и её словам, оглядела как умалишённого и добавила: – Тебя же убьют...

Кровотечение из носа у Костромского уже закончилось и, вытерев тому лицо влажной салфеткой, Татьяна Васильевна не придумала ничего лучше, чем отвести нас обоих к директору.

– Дети, прошу вас посидеть тихо, – произнесла она для остального класса, после чего с надеждой взглянула на тётю Тоню – единственного взрослого человека среди оставшихся.

Правда, учитывая то, что произошло десять минут назад, и то, что она даже не подумала вмешаться в минувшую ситуацию, вряд ли характеризовало тётю Тоню, как хорошего кандидата на эту роль. Оно и верно: у неё совсем другая работа и задача.

Пока учитель вытирала нос Саше и договаривалась с классом, я попросил Алину не идти очередной раз за мной и не вмешиваться в это дело. Привыкать выбираться из своих передряг только за счёт дружбы с ней, я себе запретил. Подруга, пусть и нехотя, но ответила согласием.

Ведя нас за руку по коридорам школы, Татьяна Васильевна пыталась рассказать историю о том, что все люди должны жить дружно, не устраивать скандалов и драк, а напротив, друг другу помогать. Но глядя на злую морду шедшего сбоку пацанёнка, я понимал, что он воспринимает услышанное, как всего лишь пустой звук. Не было в глазах этого Костромского доброты и милосердия, только желание мести. Впрочем, я выглядел не иначе.

Что-то шепнув уже знакомой мне секретарше, учитель присела рядом с нами и принялась нервно набивать пальцами по коленям. Буквально через пару минут нас пригласили в кабинет директора.

С прошлого раза тут ничего не изменилось: тот же стол, кресло и телевизор на полстены, на котором уже стояла на паузе запись произошедшего в нашем классе.

– Не кажется ли вам, Обломов, что вы слишком частый гость моего кабинета? – оглядывая меня с ног до головы, произнесла Виктория Павловна.

– Всего лишь раз в месяц, – не сдержавшись, бросил я, чем заслужил строгие взгляды присутствующих в кабинете женщин.

Не дождавшись от меня виноватого взгляда или хоть капли раскаяния на лице, директриса критично оглядела лицо моего недавнего оппонента. Коротко качнув головой, она нажала на пульте кнопку, и видео на экране запустилось.

– Давайте посмотрим, что же у вас там произошло.

Наблюдали за происходящим мы все с каменными лицами. Ввиду шума в классе, наш диалог на видеозаписи был едва слышен и приходилось неслабо напрягать слух.

– То есть, драка произошла из-за того, что господин Костромской нелестно отозвался о твоём телефоне? – удивлённо подняла брови Виктория Павловна, переводя взгляд на меня.

Подобная интерпретация увиденного была настолько абсурдной, что рот от удивления приоткрылся не только у занявшей стул напротив нас Татьяны Васильевны, но и у самого Саши. Правда, последний через секунду уже плохо скрывал довольную улыбку. Я же не стал вестись на эту провокацию, лишь вдохнул полную грудь и, уперевшись взглядом в директрису, спокойно ответил:

– Драка произошла из-за того, что господин Костромской публично, в неприсущей для аристократа манере, грубо отозвался о моей покойной бабушке, а также попытался выставить меня вором и попрошайкой. Про дальнейшие оскорбления я и вовсе молчу.

– Александр? Как вы можете прокомментировать слова Обломова? – перевела на него взгляд директриса.

Костромской замялся, а довольная улыбка пропала с его лица. Парень начал судорожно собирать все мозги в кучу, старательно соображая, что ответить. В конечном итоге, после откровенно большой паузы, Саша ответил:

– Никак. Буду советоваться с отцом, – на этом он отвёл взгляд в сторону окна и замолчал.

По сути, учитывая его возраст и умственные способности, это был самый гениальный и выгодный для него ответ. Особенно ввиду того, к чему пыталась склонить Виктория Павловна нас следом.

– Быть может, вы хотели бы закрыть этот конфликт и жить в мире дальше? Вам ещё много лет учиться вместе, – говоря эти слова, директриса не смотрела на меня вообще.

Было очевидно, что решение сейчас принадлежит исключительно этому мелкому говнюку. И как бы это было ни удивительно, парень сумел проявить настойчивость, как мантру повторив свою прошлую фразу:

– Сначала буду советоваться с отцом.

– Хорошо. Вы в своём праве, – кивнула директор школы. – Я же обязана вам напомнить, что в школе драки запрещены, как и оскорбления личности. Вам будет озвучено дисциплинарное наказание вашим классным руководителем позже. На этом всё.

Дождавшись, пока мы начнём выходить из кабинета, Виктория Павловна внезапно меня остановила.

– На тебя сегодня есть ещё одна жалоба, – суровый взгляд этой женщины не сулил мне ничего хорошего, но страха или, на худой конец, раскаяния в моих глазах ей увидеть так и не удалось.

– Иду на рекорд, – тихо буркнул я себе под нос, но директриса всё услышала.

– До сегодняшнего дня я считала тебя не по годам умным ребёнком. Теперь понимаю, что ошибалась. Ты одной ногой в могиле, – гневно меня оглядев, она сменила тему. – Куратор жалуется, что ты себя ведёшь неподобающе. Не стоит думать, что на тебя здесь не найдётся управы. Вдобавок к наказанию за драку, будешь неделю дежурным на этаже.

После короткой отповеди, Виктория Павловна приказала мне покинуть кабинет, что я и сделал, выходя в приёмную, где меня дожидались учительница и недовольный Костромской.

«Кали, останешься. Зуб даю, будет звонить князю, хочу послушать», – ментально обратился я к демонице.

***

– Сегодня просто не твой день, – хлопнул меня по плечу товарищ, присаживаясь напротив.

После четвёртого урока мы традиционно направились в столовую, где сидели уже большой компанией. Мои соседи по комнате нередко обедали вместе с нами.

– Как бы теперь его отец не пришёл мстить, – мрачно пробубнил Иван, оглядывая меня и тяжело вздыхая.

– Друзья, не переживайте за меня, – улыбнулся я ребятам, – всё будет хорошо.

Ну кто бы мог подумать, что все вокруг так распереживаются...

– Целый граф мстить школьнику? – со знанием дела начала Белорецкая. – Это вряд ли. У Костромского брат в старших классах есть. Он и придёт.

Впрочем, Алина и Максим были единственными из окружающих, кто за меня не переживал.

– Брат – это тоже серьёзно. Он у него уже дар освоил, – отозвался Юра, уплетая свой пирожок.

– А ты откуда знаешь?

– Так он на переменах не раз хвастался.

– Разберёмся, – отмахнулся я. – Лучше думайте о своих тренировках. Стёпа, вон, вас уже всех обошёл, хотя ещё месяц назад кое-кто над ним смеялся.

– Ой, да подумаешь... – смущённо бросил Ваня, но я его перебил.

– Не «подумаешь». Пока вы еле как вертите свои коробочки, он уже контролирует сразу несколько предметов.

Критиковал я ребят перед Алиной специально – девчонка нравилась всем без исключения оболтусам напротив. Делалось это, так сказать, чтобы развить дух соперничества и спровоцировать спортивную злость.

Что же касалось наблюдаемого мной феномена, то я даже стал понемногу злиться. Если в самом начале я горделиво считал Стёпкин успех своей заслугой, то чуть позже, когда остальные ребята присоединились к нашим тренировкам, понял, что не всё так просто. В конечном итоге я Юре с Ваней уделял внимания больше, чем своему новому молчаливому товарищу, но прогрессировали они крайне слабо относительно других одноклассников и того же Стёпы.

– А ты сам-то... тоже возишься с теми же коробочками не меньше нашего. А толку нет, – попытался вяло возразить Юра.

– Ты за это не переживай. Сейчас надо вас подтянуть, – не стал рассматривать его возражение я.

– Эх... знала бы, чем вам помочь – с радостью бы помогла, – скромно добавила Алина, слушавшая наш разговор до этой минуты молча.

Над столом повисла долгая пауза, во время которой все старательно жевали и думали о своём.

– Вообще-то... вообще-то, можешь, – хитро улыбнулся я возникшей в голове идее, поглядывая на подругу.

– Серьёзно? – подобралась Белорецкая.

– Вполне. Я тут недавно случайно узнал, что оказывается, тренировать нас, группу из почти трёх десятков детей, должны как минимум трое-четверо инструкторов. Но эти хитрозадые товарищи поделили смены и справляются по очереди. Мне-то плевать, но ребятам достаётся меньше внимания, – непроизвольно сложил я руки на своей груди.

– Мне пожаловаться отцу? – быстро сообразила Алина.

– Можно, но предлагаю отложить это как крайнюю меру.

Почему я так старался решить проблему моих ребят? Помимо того, что было простое человеческое желание им помочь, имелся и шкурный интерес.

Всё дело в том, что последние годы, из разговоров тех же инструкторов, одарённые дети из семей простолюдинов, поступающие в школу, стали заметно слабее. Удивляться нечему: кровь-то не благородная, клановые евгеники здесь не работают. Поделать с этим ничего было нельзя, разве что смириться и работать с теми, кого дают.

Только вот любой тренер, учитель либо инструктор любит наблюдать и радоваться результатам своих трудов и вложенного времени. А дети из простых семей такие эмоции, увы, дарить не могли. Разве что нервы мотать, да расстраивать своей непутёвостью. Вот и решили они сообща, что можно не мучиться и проводить занятия по одному человеку на группу, в то время как остальные могут отдыхать.

Мой интерес был в том, чтобы мои ребята прогрессировали и в будущем у меня были не только достойные соперники для тренировок, но и возможность изучать сложные техники.

***

– Вижу, у нас сегодня новенькая, – улыбнулся Анатолий Викторович, входя в зал и оглядывая присутствующих.

– Здравствуйте, – поднялась с места подруга.

– Здравствуй, – продолжал улыбаться инструктор, явно пребывающий сегодня в хорошем настроении. – Как зовут? Будь добра представиться, – открывая на ходу свой журнал, добавил он.

– Алина. Белорецкая, – коротко ответила девчушка.

Стоит ли говорить о том, что лицо инструктора изменилось за мгновение, а от былой улыбки не осталось и следа?

Глава 8

– Её Милость изволит тренироваться здесь... с нами? – после небольшой паузы всё же заговорил инструктор.

– Да, учитель, – коротко улыбнувшись, ответила Белорецкая.

– Хорошо, присаживайся, – окончательно взял себя в руки Анатолий Викторович.

– Неужели вы один будете заниматься со всей группой? – выдала Алина очередную заготовленную фразу.

От такого вопроса наш учитель на секунду замешкался, нервно жуя свои губы, а затем глубоко вздохнул и на одном дыхании ответил:

– К сожалению, сегодня – да. Надеюсь, уже на следующем уроке вернутся остальные инструкторы, и наши занятия станут более продуктивными.

– Вау!

– Круто! – послышалось от слушавших наш разговор ребят со всех сторон.

Это было легко. Конечно, дядя Серёжа не позволит Алине менять их проверенного кланового инструктора на обычные занятия в школе, но в нашем случае, было достаточно того, что Белорецкая будет периодически заглядывать к нам на огонёк.

Жаловаться на них или просить Алину, чтобы она решила этот вопрос через дядю или отца, я пока не хотел. Несмотря на хитрую схему, мужики в свою работу неплохо вкладывались. По крайней мере, Анатолий Викторович, по моим наблюдениям, работал с детьми весьма старательно и неподдельно радовался нашим успехам. Так что было решено дать им шанс исправиться самостоятельно, слегка подтолкнув к нужному решению.

Практически все отведённые нам два часа я потратил на возню со своими коробочками. Микроуспехи, конечно, были, но рассказывать о них вслух – просто курам на смех. В принципе, ребята и так надо мной посмеивались, наблюдая, как я то и дело уничтожаю очередной спичечный коробок.

– Ты страдаешь фигнёй, – деловито заявил малознакомый мне парнишка сбоку. – Сколько времени за тобой наблюдаю, а ты без пользы стоишь на одном месте.

– Думаешь? – немного раздражаясь из-за того, что Витька сбил мою концентрацию, спросил я.

– Чего тут думать? Фигнёй маешься, – криво усмехнувшись, бросил он в ответ.

– А ты посмотри на эту коробочку, – указал я кивком головы на лежащие передо мной изуродованные бесформенные останки спичечного коробка. – Как думаешь, что с тобой будет, если я то же самое сделаю с твоими яйцами?

На этих словах я приставил указательный палец к виску и упёрся взглядом собеседнику в область паха.

– Эй-эй-эй! Стой! – серьёзно запереживал Витька, выставляя вперёд руки и разворачиваясь ко мне боком. – Не надо! Я... я не подумал, – часто моргая и одаривая меня просительным взглядом, бросил он.

– Как хочешь, – пожал я плечами и вновь устремил свой взор на ещё целый коробочек с одной спичкой внутри, лежащий передо мной.

Витька решил отсесть от меня подальше. Похоже, он не оценил мою шутку. Парнишка, кажется, был с третьего класса и жил этажом выше меня. На этих занятиях по развитию дара нередко собирались дети вплоть до четвёртого класса. В зависимости от расписания уроков, мы попадали сюда в разное время и, соответственно, все так или иначе друг друга знали хотя бы в лицо.

Периодически Анатолий Викторович делал нам небольшие «экзамены» – задания, которые нужно выполнить под его надзором. Если ученик успешно справлялся, то инструктор усложнял ему задачу тем или иным образом. Я среди окружающих особо не выделялся, делал ровно столько, чтобы учитель закрывал глаза на кучу изуродованных коробков в мусорном ведре, а также на мою самодеятельность. Экзамены сдаёт, вот и ладно – такая была у него логика, и нас обоих это более чем устраивало.

– Вы же с Максимом всё это давно умеете! – шепнула мне на ухо Алина, лёгким кивком головы указывая на окружающих нас ребят.

– Ага, именно поэтому мы заняты своим делом. А ты давай, займись своим.

– И так делаю, – вздохнула подруга.

Задача у Белорецкой была простая: выполнять все задания инструктора с лёгкостью, изображать предельно скучающий вид и периодически вздыхать, тем самым нагоняя тоску на бедного Анатолия Викторовича. В конце, она против своей воли и исключительно по моей просьбе, сделает инструктору лёгкое замечание о том, что учебный процесс можно и разнообразить, а затем даст понять, что отныне будет здесь частой гостьей. И если я что-то понимаю в этом мире, то проделанная нами операция должна привести к тому, что качество наших занятий обязано вырасти на порядок.

Когда тренировка закончилась, я попрощался с друзьями и направился в сторону формирующегося строя из моих соседей по этажу. Взгляд, с которым меня встречала Елена Евгеньевна, был весьма живописным и многообещающим.

– Обломов, становись с Арментьевой, – приказным тоном произнесла куратор.

Оглядев девчушку, о которой шла речь, я повёл плечом и молча встал с ней рядом. Ксюша на меня смотрела не менее воинственно, чем наша Мегера, но мне на мнение мелкой соплячки было глубоко плевать.

Мелкой её, кстати, можно было назвать с большой натяжкой. Ксюша не только училась двумя классами старше, так ещё и была как минимум на полголовы выше любого из мальчишек. По слухам, ребята пробовали её за это задирать, но быстро все по очереди были биты. Сейчас с ней никто не хотел ни сидеть рядом, ни ходить. Арментьева этому не слишком расстроилась, напротив, она продолжила традицию лупить всех мальчишек по случаю и без.

Девочку водили к психологу и даже угрожали отчислением, но всё было тщетно: она продолжала методично превращаться в мелкую гопницу. А учитывая то, что кого-кого, а её природа даром не обделила, да и училась Арментьева неплохо, воспитателям приходилось частично мириться с её характером. Наказывали, правда, часто. Дежурства, уборка этажа и лестничного марша, а также территории возле жилого корпуса, частенько вешались на девичьи плечи Ксении. Только ей эти все наказания были индифферентны.

Её огненный характер, как по мне, прекрасно сочетался с пышными ярко-рыжими волосами и бойкой улыбкой в те моменты, когда никто девчонку не донимал. В остальном, несмотря на то, что жили мы на одном этаже, толком пересекаться до сегодняшнего дня нам ещё не доводилось.

Согласно режиму дня, куратор привела нас в сад, где дети с радостью и восторгом разбежались по стоящей по соседству игровой площадке.

– Ты чего сел? – нависла надо мной женщина.

Приключений, разговоров и нравоучений на сегодня было так много, что видеть лицо заряженной на конфликт Елены Евгеньевны мне сейчас хотелось меньше всего. Но утренняя ситуация в столовой, за избытком событий, вылетела из головы только у меня, но никак ни у нашей злобной Мегеры.

Проигнорировав тётку, я продолжил размышлять над недавно прослушанным разговором. Кали традиционно записала диалог нашей директрисы с князем, и возможность его спокойно послушать появилась только на прогулке.

Ничего особенного или интересного на этой записи не было. Князю сейчас было явно не до меня и моих выкрутасов, поэтому он довольно кратко сообщил Виктории Павловне о том, чтобы она ситуацию держала на контроле и ему звонила только в том случае, если граф Костромской решит перейти грань. А в остальных случаях – «Пускай детишки разбираются сами, будут школу ломать – запишешь на их счёт, потом спросим».

Не знаю, каким образом князь мог что-то «спросить» с такого сироты, как я, но, подозреваю, в накладе люди его порядка остаются редко и проверять этот вопрос, желания у меня не было.

– Оглох что ли, Обломов? – встав напротив, повторила свой вопрос куратор. – В расписании значится прогулка, нечего тут сидеть.

Я бы её и дальше продолжил игнорировать, но мне отчаянно хотелось тишины и спокойствия. Рядом с этой женщиной подобная блажь – вообще большая редкость, поэтому по достоинству оценив её боевой настрой и вспомнив предысторию наших отношений, я молча поднялся и направился на прогулку. Оно и полезно будет, кстати.

Помимо её удивлённого лица, оттого что я выполнил её приказ абсолютно молча, я напоследок смог отметить и непонятный блеск в глазах этой тётки. Впрочем, думать о ней и её психических расстройствах у меня желания совсем не было, поэтому я решился переключить все своё внимание на окружающие красоты.

Детям, по большей части, было плевать какой шикарный сад находится на заднем дворе нашей школы, они скорее любили стоящие рядом спортивные и игровые площадки. Снарядам я тоже уделял внимание, но сегодня было другое настроение.

Красиво подстриженные деревья, декоративные кустарники и клумбы со всё ещё цветущими цветами – красота неописуемая. Да, осень и её краски я любил меньше всего: мне были больше по душе весна и летняя зелень. Но даже так, великолепие окружающего пейзажа было невозможно переоценить.

Было неудивительно, что ребята из старших классов нашей школы проводили свой досуг в глубине этого сада. Нередко сидели парочки, неуверенно державшие друг друга за руки и косо поглядывающие на случайных прохожих, шастающих здесь, вдали от детской площадки.

– Он? – бесцеремонно указывая на меня пальцем, произнёс темноволосый парень, выходя из-за дерева.

– Да, – угрюмо ответил Саня Костромской, являющийся уменьшенной копией своего брата.

Всего их было четверо. Помимо двух братьев, злобно на меня поглядывающих, из-за спины вышли ещё двое ребят. Одного из них я знал, это был Вася. Он из «наших» – тех, кто живёт здесь, как и я, но на пару этажей выше. Лицо четвёртого парня мне было незнакомо, но было ясно, что все они старшеклассники. Судя по росту, класса так шестого-седьмого.

– Я же сказал, что он здесь гулять будет, – хохотнул Вася, подходя ко мне сзади и кладя руку на плечо.

Я абсолютно бездействовал, наблюдая за происходящим. Что же касалось моей предсказуемости, то правда на его стороне – маршрут у меня был примерно одинаковый всегда.

– С кем имею честь? – встал я в пол-оборота к единственному незнакомцу в этой компании.

– Станислав Стоцкий, – произнёс он совершенно незнакомую для меня фамилию, на что я коротко кивнул.

В этот момент, Вася, грубо придерживая меня за шею, направил в сторону Костромских, стоявших впереди от нас в метрах пятнадцати.

Делал это он подчёркнуто жёстко и опрометчиво приправлял свои действия очень грубыми словами – явно выслуживался перед благородными.

– Сейчас, сучонок, научим тебя, как можно себя вести, – бросил он на ходу.

Сконцентрировавшись на одной из его ног, я подобрал момент и придержал её телекинезом так, чтобы Василий запнулся. А затем и слегка прихватил его руки, отчего он не успел их выставить перед собой и мощно пропахал лицом мощёную дорожку.

– Похоже, тебя уже научили, – скромно бросил я, оглядывая окровавленное лицо Василия.

Тот же Саша, мой одноклассник и наравне со мной виновник этой встречи, ещё был способен на сочувствие, которое отражалось в его взгляде. А вот его брат со своим другом смотрели на Васю с презрением.

– Под ноги смотри, идиот, – рыкнул ему Костромской-старший, не сдержавшись.

Несмотря на то, что меня уже никто не сопровождал, я обошёл поднимающегося с земли несчастного и встал напротив братьев.

– Чего хотели-то?

– Показать тебе твоё место, смерд! – процедил Сашин брат, прожигая меня взглядом.

– Ну ладно, показывай.

Переглянувшись с младшим братом, он вытянул руку вперёд и сжал губы в одну полоску, уперевшись взглядом в меня.

В этот момент я почувствовал, как чужая сила оплетает моё тело, зажимая его в свои хищные лапы. Сопротивляться я по-прежнему не торопился, поэтому в следующий миг меня оторвало от земли и, повинуясь движению руки молодого аристократа, не очень сильно припечатало к стволу растущего рядом дуба.

– Возле дерева?

– Что возле дерева? – казалось бы, опешил благородный.

– Типа, моё место возле этого дуба? Вы это мне решили показать?

Согласен, это даже юмором трудно назвать. Но на Костромских мои слова действовали, как красная тряпка на быка – их глаза буквально вспыхнули от ярости. И именно такого эффекта я и добивался.

Глава 9

Братья вплотную приблизились ко мне, бросая весьма недоброжелательные взгляды. Недалеко от нас обособленно встал и Стоцкий, безразлично поглядывая на происходящее.

– Бей его, – негромко сказал младшему брату Костромской, на что тот закатал рукава и подошёл ближе.

Впрочем, после первой же двойки Саша стал баюкать свои руки, не забывая громко «ойкать» от боли.

– Лёня, на нём барьер! – едва сдерживая слёзы, бросил он.

– Либо сам снимаешь, либо я с тебя его собью! – очередной раз процедил Леонид, имя которого я узнал только сейчас.

Я лишь усмехнулся и продолжил висеть в воздухе, прижатым к дереву, и слегка болтать ногами. Очухавшийся Вася только приходил в себя и стоял возле наблюдавшего за происходящим Стаса, искоса поглядывая в нашу сторону и периодически промокая кровь на лице своим платочком.

– Сам напросился... – буркнул Лёня и окутал руки даром.

– Смотри не переусердствуй, – впервые вмешался Стоцкий в происходящее.

Именно в этот момент на дорогу выбежала Ксюша, посланная за мной вслед куратором. От девчонки я умело спрятался в самом начале своего маршрута и, дождавшись пока она уйдёт подальше, продолжил свою размеренную прогулку. А она молодец, всё-таки нашла.

Параллельно её приближению, Костромской-старший начал лупить меня по рёбрам, периодически проверяя наличие барьера. Пока я работал улыбающейся грушей, Ксения стремительно приближалась к месту событий.

– Лёня, ну я, признаться, ожидал большего, – отметив, что оппонент уже запыхался, произнёс я.

Сказанная фраза подействовала на него как спичка, брошенная в лужу бензина – парень взорвался серией ударов, но быстро сдох. Естественно, ослаб и его контроль, отчего я освободился без малейших усилий и встал на ноги.

– Вы чё тут делаете? – наконец-то добежала до нас Ксения и с вызовом всех оглядела.

– Дерёмся, – пожал я плечами и пнул Лёню носовой частью ботинка по голени.

От такого жеста у обоих братьев, по всей видимости, проснулись резервные силы. И если младший с громким рыком вписался в меня и, прижав к дереву, просто держал, что есть мощи, то старший стал лупить окутанными даром кулаками уже по лицу.

– Э! А ну отошли от него! – бесцеремонно отталкивая от меня Костромских, закричала Ксюша и встала между нами.

– А ну пошла отсюда! – зарычал на неё Лёня.

Но девчонка плевать на него хотела, что и продемонстрировала, пнув парнишку ногой в живот. Вряд ли ему было сильно больно, но вот унижение Костромской испытал наверняка. Особенно после того, как я не сдержался и заржал во весь голос над этой картиной.

– Всё, хватит! Лёня, уходим, – серьёзным и безапелляционным тоном заявил Стас, беря под локоть парня.

– Нет! – закипал Костромской, но его товарищ стал что-то шептать ему на ухо, и Лёня поник, гневно оглядывая нас с Ксюшей.

– Теперь осталось только папе пожаловаться! – не упуская момента, бросил я, внимательно отслеживая реакцию оппонентов. – Представляю его лицо, когда он узнает, что обоих его сыновей поколотили безродные, один из которых – второклассник, а второй – девчонка! – приправив фразу смешками в нужных местах, добавил я.

Лёня хотел было ещё дёрнуться в мою сторону, но Стоцкий его сдержал.

– И чё, что девчонка?! – прошипела мне на ухо Ксюша, утаскивая с места событий.

– Им так обиднее, – пожал я плечами, забирая свой локоть из её захвата.

– Им было бы обиднее, если бы ты дал сдачи. А то получал по морде как лошпек и ничего не делал, – проворчала она в ответ. – Скажи спасибо, что я вообще рядом оказалась!

– Ага, спасибо, спасительница, – буркнул я, усмехнувшись. – Что тебе пообещала наша Мегера, если разберёшься со мной?

Кали меня об этом предупредила заранее. Демоница теперь вообще часто слушала разговоры Елены Евгеньевны и периодически наблюдала за ней – я дал ей задание искать компромат на сумасбродную тётку.

– Знаешь, значит? – не стала отпираться Ксюша.

– Ещё бы.

– Сказала в её смену дежурить вообще не буду, – равнодушно ответила она.

– И ты за такую фигню согласилась?

– Я и за просто так тебя бы отлупила. Шибко умный тут объявился, – проворчала девчонка, а затем повернулась ко мне. – Чего смеёшься? Не веришь?

– Нет-нет, верю. И очень боюсь, – плохо изобразив испуганный вид, произнёс я.

– Дурной ты.

– От кого я это слышу...

Дальше мы шли молча и вернулись аккурат к моменту, когда время прогулки закончилось и ребята строились на ужин. Куратор наблюдала за нашим неспешным приближением на редкость спокойно – наверняка надеялась, что Арментьева таки отлупила меня и теперь я буду более покладистый. Убеждать её в обратном я не стал.

Если бы сегодняшний вечер закончился хорошо, то я был бы с этого немало удивлён. Но испорченный компот два раза за сутки, что было для нашей столовой абсолютным антирекордом, был для меня логичным завершением дня.

– Это уже ни в какие ворота! – проворчал я себе под нос, плохо сдерживая раздражение.

– Что, опять? – удивлённо поднял глаза Стёпа.

– Снова!

Несмотря на то, что все, кого я видел и знал, кроме нас со Стёпой, пили эту жидкость без каких-либо последствий для своего организма, я не мог оставаться спокойным, зная, что детям подают порченный продукт. Кто-то ведь за это должен отвечать?

Отдав приказ Кали остаться до конца рабочей смены в столовой и понаблюдать за происходящим, я поднял глаза и встретился взглядами с Еленой Евгеньевной. Мегера внимательно наблюдала как я ем, и того и гляди ждала момента, чтобы очередной раз придраться.

Казалось бы, ну зачем взрослому человеку заниматься такой глупостью? Стоять над душой у одного из своих малолетних воспитанников и следить за тем, что он съел и выпил. Но у Елены Евгеньевны были свои мысли и стратегия на этот счёт, неподвластные обычным законам логики. Поэтому мы имели то, что имели.

– Пей, – пододвигая ко мне отставленный мною стакан, властно произнесла куратор.

– Он испорчен. Не буду.

– Пей. Нормальный он.

– А вы понюхайте и убедитесь сами, – пожал я плечами и одарил Мегеру любопытным взглядом.

– Я и без того знаю, что он нормальный, – ответила мне женщина, но всё-таки поднесла стакан к носу.

В этот момент он треснул у неё в руках, отчего часть содержимого пролилась на куратора, второй раз за день пачкая ей юбку. Последнюю она, кстати, с утра уже успела сменить на новую.

– Ой, аккуратнее, тётя Лена! – деланно спохватился я.

– Какая. Я. Тебе. Тётя Лена?! – прорычала она мне в лицо так, что вся столовая на нас обернулась.

Слава небесам, эта женщина не могла испепелять взглядом. В противном случае, мне было бы несдобровать. Всегда удивлялся с того, что таким людям вообще позволяют работать с детьми. Ладно я способен за себя постоять, но другие...

– Нервничать – вредно, – произнёс и отстранился от заведённой тётки, от которой последние несколько недель только и веяло чёрной дымкой.

Благо, к этому времени все уже поели, в том числе и я, поэтому мы без дальнейших концертов построились и направились в жилой блок.

Надо ли говорить, что когда все дети после краткого инструктажа разбрелись по своим комнатам, меня Елена Евгеньевна придержала.

Весь прошедший месяц наш конфликт только назревал, проходя все стадии от лёгкой неприязни до практически неприкрытой ненависти, и вот сейчас, похоже, настало время его апогея.

И ведь самое удивительное: я и сам не заметил, как близко к сердцу стал воспринимать поведение Елены Евгеньевны. По большей части обидно было не за себя, а за тех детишек с моего этажа, которые попали в распоряжение этой психически нестабильной особы. Она отвешивала подзатыльники, кричала и заставляла нас до полуночи убираться в своих комнатах. Терроризировала с уроками и нередко излишне придиралась к чистоте наших воротников и рукавов. С одной стороны, я понимал, что за детьми нужно внимательно следить и их опекать, с другой, не только видел адекватный пример того, как это делать можно и нужно, через день в смену Натали, но и сам прекрасно видел перегибы нашей Мегеры. И если остальные дети воспринимали эту злую тётку как само собой разумеющееся, то в моей душе зрел самый настоящий бунт.

Я решил стать громоотводом для ребят с нашего этажа и целых полмесяца активно ловил все шишки от этой обиженной жизнью женщины, не забывая каждый раз «подогревать» её интерес к своей персоне. Как ни странно, это действовало. Елена Евгеньевна очень быстро возвела меня в ранг своих персональных «любимчиков», и наш конфликт завязывался в самый настоящий гордиев узел.

– Заходи сюда, – приказным тоном бросила Мегера, открывая дверь в комнату, отведённую для отдыха кураторов.

До недавнего времени, это была единственная комната, в которой не было камер видеонаблюдения. На днях мы с Кали это исправили, стащив у соседей оборудованную незаметным глазком лампочку и вкрутив её в люстру в комнате наших нянек.

Елена Евгеньевна, естественно, этого не знала, а потому продолжала устраивать все свои карательные мероприятия исключительно в своей комнате. Правда, ничего особенного до этого вечера отснять не удалось: я туда заходить намеренно отказывался, а другие дети толком и не косячили, в отличие от меня.

– Я сказала, заходи сюда! – громче произнесла куратор.

Но я продолжил стоять на месте и, раздражая своим молчанием и спокойствием, смотреть перед собой. Было бы прекрасно, если наша психопатка засветит свою агрессию и на камеру в коридоре, но на такой подарок от неё я не рассчитывал.

Развернув ладонь руки, опущенной вдоль тела, Елена Евгеньевна упёрлась в меня взглядом, плотно сжав губы. М-да уж, уровень владения телекинезом у неё, конечно, незавидный. Я уже второй раз за сегодняшний день почувствовал, как чужая сила пытается меня охватить, и второй раз не стал оказывать сопротивление.

Несмотря на мои ожидания, никаких резких движений следом не произошло. Напротив, подчиняясь чужой воле, я стал медленно приближаться к двери, проходить через которую не боялась разве что Ксюша с нашего этажа. Удивительно, что с этой оторвой Елене Евгеньевне удалось найти общий язык. Отчасти, это было благодаря мне – ведь Арментьева должна была стать моим персональным цербером, но вышло несколько иначе.

– Вот теперь побеседуем, – одарив меня хищным взглядом, произнесла Мегера, закрывая за моей спиной дверь.

Затем я наблюдал, как она с большим предвкушением достаёт из своей сумки ремень, наматывает небольшой его кусок на кулак правой руки и довольно улыбается, считая себя хозяйкой положения.

– Сейчас я буду тебя учить уважению к старшим и правилам поведения, когда я рядом.

Далее была длинная театральная постановка с моей стороны, где я изображал маленькую жертву и получал ремня, а куратор выплёскивала накопившийся за продолжительное время гнев. Всё это было густо приправлено поучительными репликами и под конец – криками с едва ли ни пеной у рта. Я хоть и изображал боль и старался уворачиваться от её ударов, но заветное «понял» и «я больше так не буду», говорить отказывался. В конечном итоге я посчитал, что цирк можно заканчивать и просто остановился на месте перед застывшей в замахе передо мной раскрасневшейся женщиной, беспомощно шевелящей своими глазками.

– Всё, хватит. Ещё раз на меня или детей с этажа свой рот откроешь – покалечу, – сухо бросил я и впечатал Мегеру в стену[К1] .

Отметив, что удар получился серьёзный и с неё даже слетел барьер, я достал у лежавшей без сознания на полу женщины из кармана ключ и отворил им запертую дверь.

Если быть честным, то весь сегодняшний день руки чесались дать более жёсткий ответ. И ребятам, подкараулившим меня на прогулке, и этой ведьме вечером... но свою жестокость нужно контролировать, не позволяя себе полностью превратиться в зверя. Это всегда успеется.

Тот добрый парнишка, которым я был ещё каких-то полгода назад, несмотря на тяжёлые утраты, всё ещё оставался внутри меня. Только вот жизнь упорно подкидывала ситуации, в которых его место занимал старый, прожжённый фронтовой жизнью майор. Последний, несмотря на порой странный подход, что и для чего делал, знал. И лучше бы этим всем кураторам и директорам учить меня как следует и не поить плохим компотом! Последняя мысль вырвалась неожиданно, отчего я даже притопнул ногой на пути к своей комнате.

Эх... а ведь относительно безмятежное детство так хотелось сохранить и продлить... Только вот даст ли мне такой шанс этот новый жестокий мир?

[К1]Это будет на записи с камеры?

Глава 10

Утро было добрым. И не только потому, что на смену вышла Натали, полюбившаяся детям на большом контрасте со своей сменщицей. Меня, как минимум, никто не таскал к директору, на завтрак дали вкусный компот, который можно было пить, а Костромской стыдливо прятал глаза, в которых совсем не было желания мстить. Правда, не факт, что таких же мыслей придерживается и его брат, но я об этом сейчас предпочитал не думать. Из минусов был только телефон, разрывающийся от входящих вызовов, но я его быстро поставил на беззвучный режим, и более он меня не донимал.

– Значит, справился сам? – улыбнулся мне товарищ, вытянувший из меня историю о встрече с Костромскими на обеде.

– Ага, справился. Избили они его, – расталкивая локтями сидящих напротив Юру и Ваню, а затем нагло плюхаясь между ними, произнесла Арментьева, собирая при этом взгляды всех сидевших за столом ребят.

Говорила она насмешливо-издевательским тоном, явно ожидая от меня какую-то реакцию. Энергетический вампир, не иначе.

– Это кто такая? – уперев свой взор в подсевшую девчонку, недовольно спросила Алина.

– Это Ксюша, – представил я её для своих друзей, – и она уверена, что вчера спасла меня от Костромских.

На этих словах мои друзья стали негромко хихикать, отчего девчушка засмущалась и густо покраснела, что было особенно заметно на её белоснежной коже.

– Вот пришлёт граф Костромской кого-нибудь по твою душу – и посмотрим, как вы будете смеяться, – слегка надувшись, проворчала наша новая знакомая.

– Разберёмся, – сурово ответила за меня Алина, пока я наблюдал за их гляделками.

Между девчонками однозначно возникло напряжение, и это наблюдалось невооружённым взглядом. Хотя последнее отмечал из всей компании только я. Максим бросал в сторону незнакомой девчушки любопытные взгляды, мои соседи, напротив, робко поглядывали на Алину, ну а я наслаждался вкусным компотом, который на обед никогда не бывал испорченным. Ещё бы: днём в школе обедали дети аристократов, и их никто не рисковал поить просрочкой.

Очередной раз отменив входящий вызов на телефоне, я поднялся из-за стола и, попрощавшись с Алиной, которая сегодня не идёт на нашу тренировку, отправился в сторону толпящейся детворы.

Наш план сработал на пять баллов: вместо одного Анатолия Викторовича, инструкторов было целых четверо! И несмотря на их удивлённые отсутствием Белорецкой лица и аккуратные расспросы на этот счёт, занятия они провели как положено.

Интересное началось уже вечером на ужине. То, что мы опять остались без компота, я знал заранее. И он оказался совсем не просроченным или что-то в этом духе, как я думал в самом начале. Повар варила его из хороших ягод и в чистой воде. Дело оказалось совсем в другом! И почему только я раньше не додумался отправить Кали последить за происходящим в столовой?!

– Вот она, господин, – указывая мне на одну из женщин в белом халате, прошелестела в голове демоница.

Целый месяц... целый месяц эта тварь поила детей чёрт пойми чем! Меня эта ситуация буквально брала за живое! Это же кем надо быть, чтобы намеренно портить детскую пищу? Переполненный яростью и обидой, я всё-таки смог унять прорывающийся из глубины души праведный гнев.

Несмотря на то, что тётку хотелось наказать здесь и сейчас, я понимал, что вероятность того, что она всего лишь исполнитель, очень велика. Да и нужно бы как-то узнать, что такое она вообще подсыпает в огромные кастрюли с уже готовым напитком.

И ведь самое удивительное, что делает она это совершенно бесстрашно как минимум под наблюдением двух видеокамер! А учитывая то, что кухня как-никак – объект стратегический и следят за происходящим здесь постоянно, возникает вопрос о том, нет ли у неё здесь ещё сообщников? С другой же стороны, ну открыла повариха кастрюлю, ну посыпала что-то там в компот – и что с того? Эпидемии нет, массовых очередей в туалет тоже.

Кали и сама её заподозрила только из-за бегающих глаз по сторонам и немного вороватого вида. В остальном же, со стороны все выглядело довольно обычно.

– Лёша, у тебя всё в порядке? – помахала мне рукой Наталья Николаевна, присаживаясь у столика сбоку.

– Да.

– Уверен? У тебя лицо странное. Недоброе. Что-то замыслил?

Натали порой удивляла меня своей парадоксальной способностью читать мои эмоции, и этот раз был явно не исключением.

– Уверен, – постарался улыбнуться я девушке.

***

За питание в школе отвечала одна из фирм, принадлежащих роду Белорецких, и иначе быть просто не могло. Директор «Ягодки» был довольно уважаемым человеком, и даже являлся дальним родственником самого князя. Служба безопасности клана просто бы не пропустила в одну из кузниц, ежегодно пополняющих ряды армии рода, кого попало.

Объект инспектировался, персонал проверялся и даже проводились периодические ротации. Только вот ничего этого не спасло систему от нескольких кротов, хладнокровно действующих в чужих интересах. Впрочем, количество кротов ещё следует уточнить, потому как я был в самом начале своего расследования.

– Неплохо живёт, – бросил я, осматриваясь в чужой квартире.

– Оно и неудивительно. У неё появился прекрасный дополнительный источник дохода, – плотоядно оглядывая нашу героиню, произнесла Кали.

Ольга Карпова видела десятый сон, развалившись на шикарной двухместной кровати в комнате с прекрасным ремонтом, к слову, как и во всей её двухкомнатной квартире. Жила она одна: ни мужа, ни ребёнка, ни собаки.

– Не будем терять времени – действуй.

Сегодня мне выпала возможность впервые наблюдать как демон вселяется в живого человека. Ничего особенного для меня, не раз видевшего этот плотный чёрный дым, сейчас окутавший тело спящей женщины и растворившийся в ней же.

Ранее я жёстко отвергал предложения демоницы влезть в чужую тушку, но сегодня дал согласие. Ольгу, работающую на должности младшего повара в нашей столовой, требовалось допросить. И чтобы всё прошло тихо, без рукоприкладства, угроз и тем более пыток, всего-то и требовалось подселить в её тело подконтрольного мне демона.

По словам Кали, плюс такого метода заключался в том, что наша пленница завтра утром едва ли вспомнит плохой сон, в котором странный мальчик задавал ей разные вопросы. И это именно то, что мне сейчас было нужно.

Были и ограничения на подобные подчинения. Но с бездарными, коими до единого являлись работники фирмы «Ягодка», обслуживавшей столовую в нашей школе, проблем быть не могло.

– Завербована год назад. Имён никаких не знает. Порошок, который высыпает в кастрюлю, получает от человека из службы охраны, – приняв на кровати вертикальное положение, с идеально ровной спиной, принялась говорить незнакомым голосом Кали. – Его образ и лицо я запомнила. То, что не витаминки детям подсыпает, она отлично понимает, но вопросов не задаёт. Деньги получает раз в месяц наличкой, в одном из парков города, где совершает прогулки. Хранит здесь, в квартире, могу показать где.

– Не надо, – отмахнулся я от этого вопроса, сейчас нам это ни к чему. – Что-то по делу ещё есть?

– Нет, думаю, на этом всё.

– Выходи из неё, уходим.

***

По возвращении в свою комнату я увидел удивлённое лицо Стёпы. Товарищ просыпался ночью и, не обнаружив меня на кровати и в туалете, слегка запаниковал.

– Я думал тебя Костромские выкрали, – выдохнул он.

– Надеюсь, панику поднять не успел?

– Нет. Но очень хотелось, – бросил он, оглядывая ребят, дрыхнувших без задних ног.

– Ладно, тогда спать, – успокоился я.

– Ты где был-то?

– Компот спасать ходил, – выдал я первое, что попалось в голову.

– И как, спас?

– Пока нет.

Стёпа лёг на свою койку с очень задумчивым видом, пытаясь спросонья сообразить, о чём я говорил. Я же наблюдал на телефоне ещё пару пропущенных вызовов. Елена Евгеньевна неслабо перенервничала после того, как утром получила короткую видеозапись с камеры наблюдения на свой телефон, где было отчётливо видно как она меня лупит. Полученное следом сообщение с предупреждением также не добавило ей радости.

Кали нужную запись умудрилась ночью скачать с сервера на у кого-то сворованную флешку, а затем передать мне. Ну а я уже обрезал видео как мне нужно и с утра пораньше отправил Елене Евгеньевне. Флешку, кстати, приказал вернуть туда, где взяла – мы себе новую купим.

Едва я прикрыл веки, укладываясь на заждавшуюся меня этой ночью постель, как в моём сознании отчётливо проявился образ колючего чудовища.

– Ты серьёзно?! – едва сдержался я от того, чтобы воскликнуть голосом, полным возмущения, вслух на всю комнату.

Бобику буквально приспичило провести тренировку именно сейчас. Я уже откладывал его призывы на этот счёт около трёх раз, и теперь он уже не предлагал или просил, как это бывает в начале, а фактически меня принуждал.

С другой стороны, мы с ним, вроде как, наладили отношения, если это было можно так назвать. Колючий периодически таскал нас в разлом и потом надолго отставал от меня с этим вопросом, как порядочный ёж теряясь где-то на задворках моего сознания.

– Хорошо. Дай оденусь, – проворчал я, поднимаясь с койки.

***

– Боба... если бы меня вернули в ту пещеру назад, я бы поменял тебя на другого ежа, – произнёс я, оглядываясь по сторонам.

– Ой, да кому ты рассказываешь? – отмахнулся я, не спеша перебирая ногами. – Уверен, что Биба не только умнее тебя, но и характер у него не такой скверный.

Кофту пришлось снять – жара стояла нереальная. Мой колючий прохиндей затащил нас в преисподнюю, не иначе!

– В смысле «он девочка»?! – удивлённо и вместе с тем недоверчиво покосился я на плетущегося рядом колючего колобка. – Так вы что, парочка?!

Дальше я увидел лицо самого грустного ежа в мире. На секунду мне даже показалось, что Боба выдавит из себя скупую мужскую слезинку.

– А хочешь, мы к той пещере потом портал откроем, погуляешь со своей ежихой, того и гляди, добрее станешь? Ты же можешь при желании открыть туда портал? Я в пещере полежу, посплю, – мне стало немного стыдно за то, что я послужил причиной расставания ежиной семейки.

Но оказалось, что я Бобу неверно понял. Да и поди научись его понимать, когда он общается своими дебильными картинками.

– В смысле следующий раз спариваться через четыре года?.. – опешил я. – Я думал ёжики, это самое... ну, того... ну, в общем, почаще. У нас даже песенка была такая...

Боба посмотрел на меня как на дурачка, а затем отправил мне мыслеобраз, в котором дал понять, что он ёжик, а не кролик.

– И ты не хочешь поскорее вернуться к любимой? – сменил я тему.

– В смысле «у неё противный характер»?! Это ты мне говоришь? Да на себя посмотри, – очередной раз вытирая пот со лба, проворчал я. – Затащил нас в какое-то пекло! Вся одежда уже мокрая. Вокруг ни души. Воды нет, монстров нет. Ни деревца, ни кустика. Что мы здесь вообще делаем?

Идти и ворчать на колючего мне нравилось по двум причинам: во-первых, он забавно вздыхал на мои слова, а во-вторых, меня это здорово отвлекало от жары.

– Нет, ну мог же как в тот раз в тропики нас отправить? Какая тебе разница, где я прохожу эту тренировку?

В этот момент песок в десяти метрах от меня стал медленно подниматься, осыпаясь вниз с громадной твари, с задранным над ней хвостом, на конце которого красовалось острое жало. Исполинский скорпион даже на таком расстоянии поражал своим опасным и хищным видом, а уж когда монстр стал, быстро перебирая своими лапами, приближаться, я и вовсе проглотил кирпич.

Друзья, дальше платка. Вам спасибо за внимание к творчеству и поддержку в том числе и рублём!

Пусть денежки, потраченные на мои книжки, вам возвращаются десятикратно!)