То-Рек. Шаман

Глава 1

Я долго думал, что делать из метеоритного железа. Наконечников на копья из него получится два, а вот нож — всего один. Важно и то, и другое, но что для меня важнее, решить было сложно. И думал я над этой дилеммой ровно до того момента, пока не нашёл практически готовые древки для копий.

Часть дерева, опалённая огнём, упала в реку, и течением её вынесло на берег. Ровные, прочные ветви, прошедшие через огонь и воду. Мы с Велом наперегонки бросились к этому сокровищу.

— Это сколько копий получится! — совершенно счастливый, с глуповатой улыбкой на лице, бормотал Вел, подпиливая первую ветку. — И этих, как его... дротиков.

— МногА! — моя рожа была не менее счастливой, чем у Рыжего.

Я, закусив нижнюю губу, старательно пилил соседнюю ветку, не обращая внимания на замёрзшие руки.

— Ага, — кивнул Вел. — И рыбу принесём, и порося, и древки. Отлично сходили. Духи нас любят. Удачный день.

— А ты ловушку установил по новой или так обрадовался поросёнку, что про всё позабыл? — не удержался я, чтобы не подколоть друга.

— Не забыл, — обиженно фыркнул он. — И то всего раз было, что я забыл. Долго ещё напоминать будешь?

— Долго, — оскалился я довольно. — До старости.

Вел усмехнулся, покачал головой, словно говоря: «Ну что с тебя взять, дурья башка», — и продолжил работу, старательно двигая ножовкой вперёд-назад.

Бить каменным топором по таким веткам не хотелось. Могли дать трещину.

Да, да и ещё раз — да! В нашем племени теперь было аж четыре ножовки!

А ещё меня женили. Ну, как женили... Вручили невесту и сказали, что теперь это моя женщина. Личная. И мне решать её судьбу.

Но давайте начнём с ножовок и других технических изменений в нашем маленьком продвинутом племени. Хотя не таком уж и маленьком...

Но обо всём по порядку.

На данный момент мы больше не жили в той тесной пещере. Хотя прежде она и казалась довольно просторной, но по сравнению с огромным залом, в котором мы построили уже несколько самых натуральных домов и сараев, старая пещера теперь казалась тесной.

Ножовку я придумал соорудить из челюсти здоровенной птички, которая решила пообедать Эйо, когда мы с Айлой и пацанами шли к пещере от стоянки каннибалов. Зубы у птицы оказались мелкие, острые, загнутые — самое то, что нужно.

Намучился, конечно, разделяя верхнюю и нижнюю части клюва на четыре равные части и убирая всё лишнее, но оно того стоило. Ножовки получились отличные. Не знаю, насколько их хватит, но пока служат на совесть.

Также сделал молотки — разные, а ещё свёрла и примитивную дрель по принципу нашей «зажигалки»: тот же лук, палка и камень.

Построили несколько печей. Одну большую — для технических нужд, и яму для пережигания угля. Экспериментировал, проверял, что будет работать, а что нет. Пришлось несколько раз переделывать.

Два туалета, рукомойники и даже примитивную стиральную машину, которая работала на силе водопада. Простой водоотвод, лопасти и система вращения и слива в деревянном чане с отверстиями.

В спальном доме сделали тёплый пол, младенцам сплели люльку. Младенцев, кстати, у нас теперь трое. Но об этом позже.

Спали все под одной крышей. Так теплее, потому что на улице зима. И мы, хоть и находились под защитой скальных стен, ледяные сквозняки тут были похлеще, чем на улице.

Ещё нашли месторождения серы и соли, а также мумие.

Лечебная мазь Барка содержала именно мумие. Когда старик показал, где брать эту тёмную массу, которую потом надо просушивать и растирать, чтобы она долго хранилась, я не сразу понял, что это такое. А потом, когда до меня дошло, радости не было предела.

Теперь понятно, почему от той мази заживали все раны.

Мумие обладает регенерирующими, противовоспалительными и общеукрепляющими свойствами. Его применяли при травмах, переломах, ранах, проблемах с суставами, слабости, некоторых заболеваниях кожи, проблемах с пищеварением, а также для повышения тонуса даже в моем, двадцать первом веке.

Соль я обнаружил на месте бывшего озера, куда, по рассказам старика, упал метеорит. Озеро там так и осталось. И оно действительно стало мёртвым. Потому что было солёным.

А вот серу я нашёл в соседней пещере, куда мы с парнями попали по причине сбежавшего козла. Того самого, который однажды уже сбегал будучи мелким козленком.

На этот раз его заманивать вкусной едой никто не стал. Один меткий бросок дротика — и молодого любителя свободы понесли на разделочный стол.

Отбегался.

А ещё мы похоронили соплеменников Барка. Как положено и там, где положено. Отыскали старое кладбище и перенесли покойников, захоронив по всем традициям племени, с достойной ритуальной жертвой в виде молодой самки оленя.

Расточительно, но с тех самых пор у нас прям попёрло: что ни день — то удача. То охота отличная, то найдём что-то очень полезное.

А началось всё с появления чужака на нашей поляне во время ритуала принятия Айлы и её пацанов в наш род.

***

— Что думаешь, Барк? — тихо спросил я старика, глядя на чужака с поднятыми руками. Мужчину заметно качало, будто он был сильно пьян, хотя по его виду было понятно, что причина совсем в другом.

— Думаю, этот человек ранен. Если бы ты сам был ранен, пошёл бы к неизвестному тебе племени? — задумчиво произнёс Барк, не сводя с чужака внимательного взгляда.

— Если бы был один, то нет. А если бы искал спасения для тех, кто мне дорог, то пошёл бы, — ответил я после короткой паузы.

— Вот и я мыслю так же. Не ради себя он пошёл на незнакомый дым, рискуя остатками жизни. Надо поговорить с ним. Спросим, за кого он пришёл просить помощи, — решил старик глядя вниз, на нашего гостя.

Затем Барк повернулся к остальным соплеменникам, которые всё это время слушали наш разговор.

— Приведи его, Вел, — приказал он.

Рыжий тут же сорвался с места и исчез в темноте неосвещённой тропы.

— Нэра, раз уж здесь будем говорить, принеси шкуры. Я сяду, — попросил Барк, устраиваясь поудобнее возле костра прямо на каменном полу.

Старик устало стянул с лица маску и положил её у ног.

— Думаю, не стоит пугать нашего гостя, — тихо произнёс он. — Он и так увидел всё, что нужно.

Я хмыкнул но свою маску снимать не стал. Пока рано. Пусть проникнется атмосферой поглубже, а там посмотрим.

Нэра вместе с Айлой отправились в пещеру за шкурами. Наши новоиспечённые охотники остались у стены, крепко сжимая в руках копья. Дети отошли к священному камню и расселись рядом с младенцами, время от времени поглядывая в сторону тропы ведущей к ручью.

Разговор предстоит серьёзный.

Оглядел ритуальную площадку и решил, что нашему вождю не помешало бы выглядеть немного более… статусно.

Позвал Лиора и Майена, и втроём мы перетащили к костру большой камень с относительно ровной верхней поверхностью. Через несколько минут девушки вернулись с охапками шкур и принялись сооружать на камне некое подобие сиденья, тщательно укладывая одну шкуру на другую.

Последнюю деталь добавил уже сам: за спиной Барка, вместо спинки, закрепил растянутую для просушки чёрную шкуру кошака.

Получился почти настоящий трон.

Барк внимательно осмотрел наше сооружение, довольно крякнул и уселся, крепко сжимая в руке посох.

— Неплохо, — одобрил он, проведя ладонью по ближайшей шкуре.

— Вождю положено, — усмехнулся я.

Старик довольно хмыкнул, явно оценив собственное новое положение.

В этот момент на площадке появился Вел.

Рыжий вёл чужака впереди себя, словно конвоир пленника, изредка слегка подгоняя его копьём.

Теперь, когда мужчина оказался возле костра, стало окончательно понятно, насколько ему хреново. Он тяжело дышал, прижимал ладонь к боку и заметно прихрамывал. На лице выступил холодный пот, а движения становились всё более неуверенными.

Барк оказался прав: чужак нас боялся.

Мужчина испуганно озирался, цепляясь взглядом за многочисленные шкуры, которые ещё недавно принадлежали опасным хищникам, а теперь сушились на деревянных рамах, расставленных по краям ритуальной площадки. Затем его взгляд переместился на хмурых подростков с копьями. На шеях у каждого висел знак охотника и волчий клык.

Дольше всего чужак смотрел на Майена. Потом заметил такой же волчий зуб на шее Эйо, и глаза его расширились ещё сильнее.

Меня он пока не видел. Я тоял в стороне, в тени скального выступа, куда почти не доставал свет костра.

Пока ворон на плече не каркнул.

От неожиданности мужчина вздрогнул всем телом, схватился за бок и скривился от боли. Однако страх оказался сильнее боли. Глаза распахнулись ещё шире, а сам он попятился и упёрся спиной в остриё копья, которое гостеприимно выставила Нэра.

Пришлось выйти из тени.

Сделал шаг вперёд, и свет костра лёг на жуткую маску.

Чужаку едва хватило мужества не заорать и не сигануть вниз с обрыва. По его метнувшемуся в темноту взгляду стало понятно, что именно это он и собирался сделать. Но панику всё-таки удалось подавить.

Мужчина замер, тяжело дыша, а затем медленно опустился на колени. Сложил руки перед собой, уткнулся в них лбом и тихо забормотал что-то себе под нос.

Слов я не разобрал.

Надеюсь, он говорит на нашем языке. Иначе разговор получится очень содержательным.

Похоже, о том же подумал и Барк.

— Ты понимаешь наши слова? — спокойно спросил старик.

— Да, — ответил чужак, не поднимая головы.

Барк несколько секунд молча смотрел на него, после чего слегка постучал посохом по камню. Подвешенные к нему костяшки и камешки звякнули, рассыпавшись коротким тревожным перезвоном. Чужак снова вздрогнул от неожиданного звука.

— Это хорошо. Значит, наши племена когда-то имели общие корни или жили достаточно близко друг к другу. Откуда ты пришёл, человек? Назови своё имя и род. И подними голову. Хочу видеть твои глаза.

Чужак медленно поднял лицо, но смотрел он не на Барка, а на меня.

Старик понимающе хмыкнул.

— Это мой ученик, — как бы между прочим пояснил он. — Ха-Рук служит самой богине Физике. Вздумаешь говорить неправду — лишишься жизни быстрее, чем успеешь сделать следующий вдох.

Мужчина сглотнул и облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы. Несколько мгновений смотрел на меня, затем медленно кивнул.

Ему стоило немалых усилий заставить себя перевести взгляд с меня на Барка. Разговаривать с вождём, не глядя на него, означало проявить неуважение. А оскорбить того, среди учеников которого состоял сам Ха-Рук, чужак явно не желал.

Дарующий дыхание способен его и отнять. А это хуже смерти.

— Моё имя Ракан. Я из рода Та-Вей, — ответил он наконец.

Барк чуть нахмурился и крепче сжал посох.

— Та-Вей… — задумчиво протянул Барк. — Не помню я такого племени. Далеко ваша стоянка отсюда?

— Да. Очень далеко. Много дней пути, — ответил Ракан и тяжело перевёл дыхание.

На несколько секунд он прикрыл глаза, после чего продолжил:

— Мы живём… — мужчина запнулся и опустил взгляд. — Жили у большой воды, которую нельзя пить.

Мы с Барком переглянулись.

— Ты говоришь о той воде, за которую уходит светило? — уточнил старик, чуть подавшись вперёд.

— Да, — подтвердил Ракан.

Барк задумчиво покачал головой.

— Это самый край земли. Разве там можно жить? — спросил он, будто сам до конца не верил в услышанное.

На лице Ракана появилась усталая усмешка.

— Можно. Мы жили там и старики наши там жили когда были молоды. И прежде было спокойно. Но…

Он замолчал.

Я снова посмотрел на его руку, прижатую к боку. Между пальцами уже проступала кровь.

— Продолжай — приказал Барк.

Ракан несколько мгновений молчал, глядя на огонь, словно пытался подобрать слова.

— На нас напали, — произнёс он наконец.

Барк подался вперёд.

— Кто напал? — резко спросил он.

Ракан поднял на него глаза.

— Не знаю.

Старик нахмурился ещё сильнее.

— Как это — не знаешь?

— Я был на охоте. Когда вернулся, всё уже закончилось, — объяснил Ракан и на мгновение отвёл взгляд.

— Ты один выжил? — спросил Барк.

— Нет.

Мужчина тяжело сглотнул и вытер выступивший на лбу пот.

— Мы преследовали стадо больших рогатых зверей с длинной шерстью, но духи отвернулись от нас. Охота оказалась неудачной: добыли мало зверя, а нескольких охотников потеряли.

Ракан ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил:

— Наш вождь решил разделиться. Он забрал самых сильных охотников и отправился дальше вслед за стадом. Но на этом наши неудачи не закончились. Мы столкнулись с другим племенем, которое тоже вышло на большую охоту. Мирно договориться не получилось. Их было больше, поэтому пришлось отступить.

Он тяжело вздохнул и опустил взгляд.

— Когда вернулись, нас ждали дурные вести. Волки напали на женщин и подростков, пока те разделывали уже добытые туши. Молодые охотники, оставшиеся с ними, не сумели отбить мясо у стаи. Они испугались. А те, кто не испугался, погибли.

Ракан на мгновение прикрыл глаза.

— Нашему племени грозила голодная смерть. Вождь впал в безумие и покарал тех, кто струсил. Мы вернулись ни с чем и потеряли слишком многих.

Ракан опустил глаза.

— Когда вернулись, там…

Он замолчал.

— Что там было? — тихо спросил Барк.

— Ничего… — обречённо прошептал Ракан после долгой паузы. — Пустое поселение. Всё разгромлено, всё разбито. Кругом следы крови и борьбы, но ни одного мёртвого мы не нашли.

Он ненадолго замолчал, словно снова увидел перед собой картину разрушенной стоянки.

— Но мы нашли следы. И это был не зверь, — добавил Ракан.

— Чьи следы? — уточнил старик.

— Большие ноги.

Ракан поднял свободную руку и попытался показать размер отпечатка.

Вот это уже совсем не похоже на обычное нападение хищника.

— Наш вождь решил, что это сделали чужаки. Он думал, что они увели выживших из нашего рода, а тела погибших забрали с собой. Среди нас были раненые. Они ещё не могли идти и тем более не могли сражаться с чужаками, поэтому их пришлось оставить в поселении.

Ракан ненадолго замолчал, затем поднял руку и показал пять пальцев.

— Вождь, я и ещё вот столько охотников отправились преследовать чужаков, — он показал пять пальцев.

Семеро.

— Мы пошли за ними, — продолжил Ракан. — Шли долго. По пути находили следы их стоянок и ночёвок.

Он замолчал, явно не зная, как назвать тех, кого они преследовали.

Ракан посмотрел сначала на меня, затем перевёл взгляд на Барка. После этого его глаза скользнули к нашим детям, и в них заблестели слёзы.

— Они ели наших людей, — сдавленно выдавил он, с трудом проталкивая слова сквозь ком в горле.

Мои соплеменники переглянулись. Дети испуганно зашептались, начали кивать друг другу.

Вел едва слышно выдохнул сквозь стиснутые зубы. На его скулах заходили желваки, а пальцы крепче сжали древко копья.

Ракан продолжил:

— Это не звери и не люди. Они не разводят огонь. Едят сырое мясо. У них нет копий, но они очень быстрые и сильные.

Я медленно выпрямился догадываясь кто напал на это племя.

Проклятые!

Сердце неприятно толкнулось в груди.

Те самые.

— Много дней мы шли по их следу и никак не могли догнать, — продолжил Ракан. — По дороге они убили и съели пятнистого зверя. Мы нашли его останки и множество следов больших ног вокруг. Потом почти нагнали их и даже видели издалека.

Он ненадолго замолчал, тяжело сглотнув.

— Они вели с собой наших родичей, тех, кто ещё оставался в живых. Мы хотели подкрасться ночью и напасть, но потом увидели, как они расправились со стаей зверей, которые были крупнее волка и даже больше пятнистого зверя. Тогда и поняли, что нам с ними не справиться.

Ракан запнулся. Было видно, что он не желает называть этих существ людьми, но и другого слова для них у него не находилось.

— Они быстрые и нечеловечески сильные. Это точно не люди, но и не звери. Я не знаю, кто они.

Ракан перевёл взгляд на растянутые шкуры, лежавшие неподалёку. Несколько мгновений всматривался в них, после чего поднял дрожащую руку и указал на шкуру гиены.

— Вот такие звери, — тихо произнёс он. — Вы охотитесь на них?

В его голосе смешались ужас и искреннее неверие.

— У вас очень смелые и сильные охотники, — выдохнул Ракан.

Барк довольно усмехнулся и указал на Вела, Лиора и меня.

— Эти охотники перед тобой, Ракан.

Ракан перевёл взгляд с одного на другого.

— У нас даже дети способны дать отпор волку, — продолжил Барк и указал на Эйо. — А ваши охотники сбежали, бросив добычу.

Старик скривился.

— Как вы вообще смогли выжить и стать большим племенем?

Ракан опустил глаза.

— На наших землях не водятся такие звери, — ответил он и снова указал на шкуры гиен.

Он перевёл взгляд на чёрную шкуру кошака.

— Таких мы прежде тоже не встречали. Пока не столкнулись с ним здесь, всего в одном переходе от вашего племени.

Ракан осторожно сменил положение, поморщившись от боли.

— Мы остановились на ночёвку. Все спали, когда он напал. Он загрыз нашего вождя, ещё нескольких ранил, а одного унёс с собой. Живым. Мы долго слышали, как кричал Таку, а потом наступила тишина. Когда наступил новый день, мы решили возвращаться.

Ракан тяжело перевёл дыхание и на несколько мгновений прикрыл глаза. Я дождался, пока он немного придёт в себя, а затем задал следующий вопрос.

— Сколько их было? — спросил я.

Ракан повернул голову и удивлённо посмотрел на меня. Судя по его выражению лица, он совершенно не ожидал услышать от существа с чёрной птицей на плече такой тонкий, почти детский голос.

Лица он толком не видел, да и представить, что под маской скрывается ребёнок, ему, похоже, даже в голову не пришло.

— Что? — переспросил Ракан, растерянно моргая.

— Сколько этих существ ты видел? — повторил я, уже немного громче.

— Не знаю. Их было много, — ответил он после короткой паузы.

— Покажи на пальцах.

Ракан задумался и начал загибать пальцы один за другим. Когда закончились пальцы обеих рук, он некоторое время смотрел на них, словно надеялся, что каким-то чудом появится ещё несколько.

— Не получается. У меня столько пальцев нет. Их было больше, — наконец признался он и беспомощно развёл руками.

— Сколько мужчин среди них было? Это ты можешь сказать?

— Могу, — без колебаний ответил Ракан.

Он поднял обе руки, показал десять пальцев, а затем добавил ещё один.

— Одиннадцать мужчин.

— А женщин?

Ракан снова поднял руки и растопырил восемь пальцев.

— Восемь женщин.

— Там были дети?

Ракан замер и внимательно посмотрел на меня.

— Их дети или наши? — спросил он, и голос снова стал заметно тише.

— Их дети, — жёстко уточнил я.

Ракан медленно кивнул.

— Да. Двое были вот таких, — сказал он и показал рукой высоту примерно в метр от пола. — А ещё трое были немного старше, вот таких.

Он поднял ладонь чуть выше, показывая примерный рост.

Пятеро мелких и восемь самок.

Женщинами их называть не хотелось, как, впрочем, и людьми. Специально заставлял себя воспринимать этих существ как зверей. Так было проще сохранять холодную голову. Моральные вопросы можно будет решать потом, если вообще появится это самое «потом».

— Почему вы передумали возвращаться? И почему ты пришёл именно к нам? — продолжил я допрос вместо Барка. Старик не возражал и лишь внимательно наблюдал за Раканом.

Ракан сначала посмотрел на Барка, а затем снова перевёл взгляд на меня.

— Я увидел дым и заметил, что эти…

Он запнулся, явно не желая снова произносить слово «люди».

— Проклятые, — спокойно подсказал Барк.

Ракан резко повернул голову к старику.

— Вы знаете о них? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала настоящая надежда.

— Знаем, — коротко ответил Барк и чуть крепче сжал свой шаманский посох. — Продолжай.

Ракан несколько секунд молчал, после чего снова заговорил.

— Я увидел, как эти проклятые тоже заметили дым. Они начали прыгать, размахивать руками и кричать, показывая в сторону вашего огня. Потом они разделились, и все мужчины ушли, оставив женщин и детей.

Он тяжело сглотнул и опустил взгляд.

— Мы передумали уходить. Решили посмотреть, что будет дальше. У нас снова появилась надежда спасти своих родичей.

Ракан замолчал, а затем тихо добавил:

— Я не хотел уходить, потому что там были мои женщины и мой ребёнок. Один. Остался только один.

Он на мгновение отвернулся, пытаясь скрыть дрогнувшее лицо.

— Но они были живы. Я несколько раз видел их. Проклятые разрешали нашим людям собирать еду. Они могли искать коренья и ягоды, а ещё водили их к реке, чтобы те пили воду.

— И вы решили попробовать их спасти? — спросил я.

Ракан кивнул.

— Мы хотели устроить шум и отвлечь проклятых, пока другие попробуют забрать наших родичей. Но когда светило коснулось краем большой воды, а проклятые повели наших людей к своему логову, мы увидели большой дым.

— Наш дым? — уточнил я.

— Да, ваш, — подтвердил Ракан и впервые за весь разговор немного оживился. — Очень большой дым. Проклятые тоже его увидели и сильно испугались.

Он нахмурился, вспоминая подробности.

— Они начали кричать, но это были уже не те крики, что раньше. Они завывали, словно испугались чего-то очень страшного. Потом погнали наших людей в своё логово и сами спрятались там.

— А после этого они выходили? — спросил Барк.

— На следующий день то одна, то другая выходили наружу и долго смотрели в сторону дыма. Потом возвращались обратно. Они больше не шумели и не приближались к тому месту.

Ракан провёл ладонью по лицу и тяжело вздохнул.

— Тогда мы поняли, что домой уже не вернёмся. Никто из нас не сможет вернуться.

Он медленно убрал руку от бока.

— Все, кого ранил ночной зверь, скоро умрут. Этот зверь ядовит.

Я невольно напрягся, когда увидел рану.

Кожа вокруг глубоких следов от когтей была сильно воспалена, края раны покраснели и заметно отекли. Судя по всему, воспаление уже распространялось дальше от места повреждения.

Плохо.

Очень плохо.

Без антибиотиков шансы на благополучный исход стремительно приближаются к нулю.

Я внимательно осмотрел рану ещё раз.

Если инфекция уже пошла в кровь, никакие отвары и молитвы не помогут. В наших условиях такого раненого можно только к земле прикладывать, что бы привыкал.

И, судя по виду раны, времени у мужика оставалось совсем немного. А он ведь ещё совсем молод и судя по всему раз до сих пор умудрился выжить, не плохой охотник.

Барк едва заметно качнул головой в сторону Вела.

Рыжий сразу понял намёк, снял с пояса фляжку и протянул её чужаку.

— Пей, — сказал Вел и слегка вытянул руку вперёд.

Ракан благодарно кивнул, взял фляжку и жадно сделал несколько глотков. Напившись, он немного отдышался и вернул её владельцу.

— Продолжай, — велел Барк.

Ракан вытер губы тыльной стороной ладони и снова заговорил:

— Меньше чем полдня пути отсюда находится их стоянка. Мы наблюдали за ней издалека, но те, кто ушёл за добычей, так и не вернулись.

Он задумчиво нахмурился.

— Куда им было идти, если не сюда?

— Они уже были здесь, — мрачно ответил Барк.

Ракан резко поднял голову.

— Были? И ушли?

— Нет, — спокойно сказал старик и медленно покачал головой.

Он поднял посох и указал им в темноту, туда, где за пределами ритуальной площадки начиналась поляна.

— Видишь большое пепелище?

Ракан повернул голову и несколько секунд всматривался в темноту.

— Да.

— Вот там они.

Барк слегка оскалился.

— Все до единого.

Ракан застыл.

— Тот большой дым… — медленно произнёс он. — Это вы их..?

— Верно, — подтвердил Барк.

Несколько секунд Ракан молчал, пытаясь осмыслить услышанное.

— Почему ты пришёл один? Где остальные? — спросил старик.

— Они остались у стоянки, — ответил Ракан.

— Почему?

— Если я не вернусь завтра до заката, они дождутся темноты, разожгут огонь и начнут забрасывать горящими палками их логово. После этого попробуют спасти тех, кого смогут.

Он ненадолго замолчал.

— Если вообще смогут.

Идиоты.

Судя по выражению лица Барка, старик пришёл к тому же выводу. Однако спорить с Раканом он не стал и лишь скептически покачал головой.

— И ты решил просто войти на незнакомую стоянку? — спросил я.

Ракан отрицательно покачал головой.

— Нет. Я не хотел входить.

— Тогда почему пришёл?

— Я передумал.

Я невольно усмехнулся.

— Чего именно ты передумал?

Ракан замялся, словно ему было неловко продолжать.

— Я забрался на высокое дерево и долго наблюдал за вами. То, что я увидел…

Он сглотнул.

— Вы не люди.

Вел тихо хмыкнул, а Барк сначала удивлённо поднял брови, после чего неожиданно расхохотался.

От его смеха ворон на моём плече раскинул крылья и громко каркнул. От неожиданности я даже непроизвольно почесал ухо.

Ракан вжал голову в плечи и затравленно переводил взгляд с меня на Барка, явно ожидая чего угодно, кроме подобной реакции.

Когда старик наконец отсмеялся, Ракан неожиданно выпрямился.

— Я готов отдать вам не только свою жизнь, но и своё дыхание, — твёрдо произнёс он.

Он поднял дрожащую руку и показал три пальца.

— Я отдаю его добровольно в обмен на спасение моих родичей. Тех, кто остался. Я видел их сегодня. Если вы их спасёте, они будут служить вам до конца своих дней.

Я посмотрел Ракану прямо в глаза.

— Они живы?

Ракан не ответил сразу. Он опустил руку и несколько секунд молчал, прежде чем наконец произнести:

— Когда я уходил, были живы. Сейчас… я не знаю.

Нэра тихо втянула воздух, а остальные соплеменники продолжали стоять и сидеть настолько неподвижно, что я почти забыл об их присутствии.

Я перевёл взгляд на Барка.

Трое живых пленников. Двое раненых охотников неподалёку. И нежелательные соседи, чью стоянку я собирался отыскать. Теперь искать ничего не придётся. Можно просто отправиться туда и сделать то, что и собирался. Заодно помочь этим несчастным.

Племя нужно расширять, и если у нас станет хотя бы на одного взрослого человека больше, это уже хорошо. Ну а если новый соплеменник окажется проблемным, избавиться от него никогда не поздно. В конце концов, одна игла с ядом — и проблема решена.

Я тяжело вздохнул, сам поражаясь тому, насколько спокойно рассуждал о подобных вещах.

А что ещё остаётся? Пока физически мы слишком слабы, единственное наше настоящее оружие — это голова. Значит, придётся пользоваться ею как можно эффективнее.

— Барк, — тихо сказал я, не сводя глаз с Ракана, — пришло время сходить туда.

Старик несколько секунд молчал, перебирая пальцами подвески на своём посохе. Костяшки и камешки тихо звякнули в наступившей тишине.

Наконец Барк медленно кивнул.

— Сходи, Ха-Рук. Забери их жизни, — произнёс старик, крепче сжав посох.

Я перевёл взгляд на Вела, затем посмотрел на Лиора и Айлу.

— Вы пойдёте со мной, — сказал я, уже мысленно прикидывая, что нам понадобится в дорогу.

Лиор и Айла молча кивнули. Вел же довольно оскалился своей фирменной улыбочкой маньяка, от которой любой нормальный человек предпочёл бы держаться подальше.

Похоже, разговор действительно закончился.

Теперь мы идём убивать.

Глава 2

После обряда и разговора с Раканом Барк великодушно пригласил гостя переночевать в нашей пещере.

Первым делом я вручил Велу остаток стебля, из которого когда-то смастерил себе плевательную трубку, и объяснил, что именно с ним нужно делать. Была у меня одна задумка, и подстраховка Рыжего точно не помешала бы.

Только вот доверять пацану Дар смерти я пока опасался. Уколет себя нечаянно — и хана котёнку. Поэтому для своего нового стрелка я намеревался приготовить сонное снадобье.

Когда мы вошли в пещеру, Барк жестом пригласил Ракана к очагу. Вел мне тихо объяснил, что это означало гораздо больше, чем просто разрешение сесть у огня. Чужака приняли под защиту на эту ночь: его должны были накормить, дать воды, осмотреть рану, попытаться вылечить и уложить спать.

Ракан осторожно опустился возле огня, а я присел рядом и принялся осматривать его рану.

При свете костра она выглядела хуже, чем хотелось бы, но всё же лучше, чем я ожидал. Удар кошачьей лапы не распорол кожу, как у меня на спине, а оставил четыре глубоких отверстия, пробив мягкие ткани. С одной стороны, это было даже лучше: рана не оказалась рваной. Но с другой — такие проколы создавали куда более неприятную проблему: их было гораздо сложнее нормально обработать.

Края отверстий покраснели и припухли, кожа вокруг была воспалена, а внутри уже скапливался гной.

Такую рану хорошо бы промыть под давлением, чтобы вытащить из глубины всю грязь и гной. Но где здесь взять хотя бы шприц?

Я мысленно спародировал голос Алисы:

Ближайшая аптека находится от вас в двадцати шести миллионах лет. Перестроить маршрут?

Маршрут недоступен.

Я усмехнулся про себя и принялся за работу.

— Не дёргайся. Будет неприятно, — предупредил я своего пациента.

Ракан терпел молча. Даже не пискнул, когда пришлось ковыряться в ране, очищая её от скопившейся грязи и гноя.

Как смог, промыл рану отваром ивы, стараясь загнать жидкость поглубже в проколы. Затем взял заранее принеснную небольшую глиняную пиалу с драгоценным продуктом.

Тут бы сейчас Левомеколь, ихтиолку или мазь Вишневского. Но… маршрут до аптеки недоступен.

Так что имеем то, что имеем, и радуемся хотя бы этому.

В мёде много сахара, есть ферменты и органические кислоты, а бактериям в такой среде размножаться гораздо сложнее. Для загноившейся раны это не худший вариант, особенно когда другого выбора просто нет.

А ещё мёд прекрасно хранится и служит отличным природным консервантом. Люди ещё в древности заметили это свойство, хотя объяснить, почему он так хорошо сохраняется, конечно, не могли.

Представил мясо в мёде и аж скривился.

Хотя… почему бы и не проверить теорию? Может, и ничего так получится. Главное, не подошва. А храниться должно долго.

Ракан тут же насторожился и уставился на глиняную пиалу с мёдом.

По его лицу было видно, что происходящее ему совершенно не нравится.

— У вас есть слёзы дневного светила? — спросил он, переводя взгляд с моей руки на Барка.

Барк посмотрел на него, потом на то, что я держал в пальцах, и спокойно поправил:

— Это называется мёд.

Ракан повторил незнакомое слово:

— Мёд...

Я намазал его на кусок чистого мха и осторожно приложил к ране.

В пещере повисла странная тишина.

Нэра смотрела на мои руки так, словно я совершал какое-то святотатство. Потом перевела ошарашенный взгляд на Барка. Старик всё прекрасно видел, но лишь молча наблюдал за моими действиями.

Нэра снова посмотрела на меня, потом опять на Барка.

В её взгляде совершенно ясно читалось: Ты видишь, что он делает?

Барк в ответ лишь слегка качнул головой, словно ничего особенного не происходило.

Нэра шумно выдохнула и отвернулась.

Ракан выглядел не лучше. Он сначала смотрел на мёд, потом на мох, затем на Барка и снова на мёд. Его лицо постепенно приобретало такое выражение, что я уже почти мог представить, какие мысли сейчас крутятся у него в голове.

Для человека его времени мёд был не просто сладостью. Чтобы добыть его, нужно было найти пчелиное гнездо, забраться туда, где один неверный шаг мог закончиться падением или смертью, пережить укусы разъярённых пчёл и суметь забрать хоть что-то из драгоценного запаса. Это был редчайший и чрезвычайно ценный продукт питания.

А теперь какой-то мальчишка совершенно спокойно брал эти самые «слёзы дневного светила», намазывал их на кусок мха и прикладывал к животу чужака.

Причём даже не предложил сначала съесть.

Судя по выражению лица Ракана, именно это могло возмущать его сильнее всего.

Мужчина некоторое время молча смотрел на компресс, затем осторожно поднял глаза на меня.

— Зачем ты это делаешь?

— Поможет ране зажить, — ответил я.

Ракан нахмурился и снова посмотрел на компресс.

— Мёд?

— Да.

Он явно запомнил новое слово, но понимания происходящего ему это не добавило.

Ракан перевёл взгляд на Барка. Судя по его выражению лица, он явно ожидал, что вождь сейчас вмешается и обрушит на меня свой гнев за такую растрату. Наверное, для него было совершенно естественно, что глава племени должен возмутиться, увидев, как драгоценную пищу мажут на чужое брюхо.

Но Барк сидел у огня совершенно спокойно. Он не ругал меня, не пытался отобрать пиалу и даже не выказал ни малейшего недовольства. Старик лишь продолжал молча наблюдать, словно я делал что-то совершенно обычное.

Ракан ещё несколько мгновений смотрел на него, явно не понимая, почему вождь позволяет подобное.

После этого мужчина перевёл взгляд на Нэру.

Вот реакция девушки на подобное непотребство была для Ракана вполне нормальной и понятной. Она негодовала и всем своим молчаливым видом показывала ему, насколько же он ей «дорог» и где она хотела бы его видеть, будь её воля.

Он виновато пожал плечами, словно пытаясь оправдаться за то, в чём совершенно не был виноват. Девушка со странными верёвками из волос лишь скривилась и презрительно фыркнула.

Ракан ещё некоторое время рассматривал нашу Нэру, а потом медленно перевёл взгляд на меня.

На его лице было написано такое искреннее недоумение, что даже спрашивать ничего не требовалось.

Похоже, человек сейчас пытается понять, здоровы ли мы вообще на голову.

Он перевёл взгляд на Барка, потом на Нэру и снова посмотрел на меня. После этого осторожно покачал головой, словно всё происходящее окончательно перестало укладываться в какие-либо разумные представления о мире.

Я невольно усмехнулся.

После перевязки мы окончательно добили и без того треснувшую по швам реальность несчастного человека. Его накормили варёным мясом в густом бульоне, щедро приправленном отварными грибами, черемшой и крапивой, напоили отваром из малины, ромашки и мяты, подслащённым тем же драгоценным мёдом, а затем уложили спать на травяной матрац и укрыли одеялом, сшитым из множества мелких шкурок. Такое себе лоскутное одеяло по-первобытному.

На этом чудеса не закончились. Мы закрыли проход в пещеру огромным плоским щитом и подперли его крепкими палками. В одном углу мекали козлята, на каменном карнизе щёлкал клювом жуткий чёрный вестник, а мы время от времени подбрасывали дрова в какую-то дыру в выступе стены, над которой стояла странная огромная конструкция, наполненная вкусно пахнущим мясом.

Если посмотреть на наше племя и его быт глазами этого дикаря, мы действительно выглядим как инопланетяне с передовыми технологиями, случайно заброшенные в каменный век.

Ракан внимательно следил за каждым нашим движением, но пока молчал. Впрочем, по его лицу было прекрасно видно: вопросов у него накопилось столько, что ещё немного — и он начнёт задавать их даже во сне. Если, конечно, вообще сможет уснуть.

А удивляться ему было чему. Кружки, тарелки, плетёные ложки, кровать Барка, игрушки детей и ещё куча всяких мелочей постоянно притягивали его взгляд. Он разглядывал всё вокруг так, словно попал не в обычную пещеру, а в жилище каких-то невиданных колдунов.

Интересно, что бы с ним стало, если бы он увидел мой прошлый мир?

Я невольно усмехнулся.

Для Ракана здесь странным было практически всё. Даже самые обычные для нас вещи вызывали у него смесь любопытства, недоумения и осторожного страха. Хотя обычными для моего племени они стали совсем недавно.

И надо отдать должное моим соплеменникам: они воспринимали каждую мою новую придумку с интересом и восторгом, а затем без лишних вопросов старались применять её именно так, как я показывал. Видимо, после всего пережитого они уже привыкли к тому, что очередная странная вещь от Ха-Рука рано или поздно оказывается полезной.

А судя по тому, как Ракан сейчас оглядывал пещеру, больше всего его мучил один вопрос: кто мы такие и откуда у нас взялось столько непонятных вещей?

Барк отозвал меня и Вела в сторону и некоторое время молча смотрел на Ракана.

— Человек этот нам неизвестен, — наконец сказал старик. — Предки хранят, но и мы не должны быть глупыми. Вы видели, как он смотрел?

— Согласен, — кивнул я. — Он слишком много разглядывает и старается запомнить всё что видит.

Вел покосился на Ракана, затем поправил на поясе свой каменный нож. Это движение не укрылось от глаз старика. Барк усмехнулся.

— Нет, Вел, не посмеет он нарушить закон очага.

Уловив мой вопросительный взгляд, Барк пояснил:

— Если он совершит против нас зло, предки разгневаются и так покарают глупца, что даже после смерти ему не будет покоя. О законе очага знают все племена, даже самые дикие. Поэтому сегодня он ничего не сделает. А вот завтра…

Старик понизил голос почти до шёпота.

— Завтра, когда он покинет нашу пещеру, он больше не обязан соблюдать закон. Гнев предков ему будет не страшен. Он может соблазниться нашими запасами, может заманить вас в ловушку, а потом вернуться сюда со своими людьми. Будьте очень внимательны. Не верьте всему, что он говорит. Вот что я хотел вам сказать.

— Я услышал тебя, Барк, — так же тихо и серьёзно ответил я. — Мы с Велом будем умны и послушаемся твоих мудрых слов.

Старик заметно расправил плечи. Ему явно польстила такая формулировка.

Я сказал это специально. В последнее время Барк всё чаще стал сомневаться в собственных решениях, а неуверенный вождь — беда для всего племени. Поэтому приходилось понемногу возвращать ему уверенность, но делать это осторожно, не ставя под сомнение его авторитет. Иногда достаточно было дать ему понять, что его слова услышаны, решение принято правильно, а его мудрость по-прежнему нужна племени.

Пусть видит, что мы нуждаемся в нём. Хотя, если честно, это действительно так и есть.

Барк ещё некоторое время наблюдал за Раканом, который вроде бы уже спал, после чего вернулся к своей кровати и улёгся. Вел последовал за ним, а я ещё раз объяснил Майену, когда нас нужно будить, проверил, прочно ли стоит щит у входа, и тоже улёгся.

После ночного визита кота мы решили дежурить по очереди, разбившись на смены. Часов у нас, конечно, не было, поэтому пришлось придумать свой способ отмерять время. Для этого я выбирал поленья примерно одинакового размера и из одной породы дерева. Три сгоревших полешка — смена дозорного.

Первой дежурила Айла, вторую смену должен был занять Майен. Он должен был разбудить меня, когда от третьего полена останутся одни угли.

Ночь прошла тихо и спокойно.

— То-Рек, — прошептал Майен, осторожно толкая меня в плечо. — Проснись. Третья большая палка прогорела.

— Угу... Встаю, встаю, — сонно пробормотал я, садясь и растирая лицо ладонями.

Дорога предстояла неблизкая. По словам Ракана, идти нужно было примерно полдня. Кроме того, следовало запастись шипами для трубок, проверить оружие и взять всё необходимое для похода.

Я толкнул Вела в плечо.

— Вставай, Рыжий. Тебе ещё стрелять учиться. Просыпайся.

Вел пробурчал своё любимое «отвали», но всё-таки сел. Затем так широко зевнул, что я на полном серьёзе испугался, не вывихнет ли он себе челюсть. К счастью, обошлось.

Ракан тоже проснулся. Он попытался подняться, но тут же стиснул зубы и схватился за пострадавший бок.

— Не дёргайся, — остановил я его, заметив движение. — Полежи пока. Сейчас умоюсь и осмотрю тебя.

На лице мужчины отразилось непонимание, но он промолчал. Только внимательно следил за мной, а затем за Велом и помятой после сна физиономией Лиора, пока мы по очереди плескали себе на лица воду и растирали кожу ладонями.

Умывшись, я собрал всё необходимое для обработки раны и подошёл к Ракану.

— Давай посмотрим, что там у тебя, — сказал я, присаживаясь рядом.

Мужчина слегка дёрнулся, когда я потянулся к прилипшему компрессу.

— Руки убери, — рыкнул я. — Если не хочешь умереть от этой царапины, терпи и не дёргайся.

Ракан молча убрал руки от живота и постарался расслабиться.

Я осторожно снял компресс из мха и мёда.

Рана нашего гостя по-прежнему выглядела скверно, но по сравнению со вчерашним сейчас картина стала куда приятнее. Воспаление заметно спало, проколы чистые, без нагноения.

Уже неплохо. По крайней мере, организм пока не решил отправлять хозяина к предкам.

— Ну что, помог дух леса? — тут же сунул свой нос Барк, нависнув над моей головой.

Он снова поднялся и бесшумно подкрался со спины, словно призрак.

Я молча показал ему снятый компресс. На мху остались следы гноя.

— Вытянул всю гадость, — объяснил я. — В огонь его.

Старик осторожно взял компресс и с самым серьёзным видом произнёс:

— Благодарю тебя, великий дух леса, за твою помощь.

Он опустил мох в огонь и некоторое время смотрел, как тот начинает тлеть.

— Пусть пламя пожрёт всю эту гадость и дарует силу исцеления, — торжественно добавил Барк.

Для верности он ещё и поводил руками над огнём, затем переместил их к животу и голове нашего пациента, одновременно потряхивая амулетами на запястьях.

Ну всё. Официально вылечили. Теперь осталось убедить бактерии, что ритуал был достаточно убедительным.

Я осторожно нанёс бурую мазь Барка на рану и, подражая тону старика, торжественно произнёс:

— Запечатываю.

Для полноты картины я ещё и поводил руками над окончательно охреневающим от происходящего Раканом, точь-в-точь как это делал старик, потряхивая своими амулетами.

Я постарался придать голосу максимально серьёзный и угрожающий тон.

— А теперь лежи и руками не хватайся. Пусть высохнет. Нарушишь печать — злые духи вернутся в твоё тело и снова начнут его грызть. Понял?

— Понял, — кивнул Ракан и громко сглотнул.

Похоже, сработало. Иногда медицина каменного века удивительно хорошо сочетается с запугиванием пациента.

— Ты нас боишься? — усмехнулся я, собирая плошки.

Затем протянул ему кружку с остатками вчерашнего отвара.

— На, пей.

Ракан осторожно взял кружку обеими руками, понюхал содержимое и, узнав знакомый запах, жадно выпил всё до дна.

— Вкусно, — сказал он, возвращая мне кружку. — Что это?

— Лечебная вода. Придаст тебе силы.

Мужчина несколько мгновений внимательно смотрел на меня своими карими глазами, словно пытался понять, где заканчивается шаманство и начинается какая-то другая, ещё более непонятная магия.

— Да, ты прав, молодой шаман, — тихо произнёс он. — Я вас боюсь.

Он ненадолго замолчал, а затем продолжил, всё так же внимательно глядя мне в глаза:

— Не бывает так, чтобы дети были шаманами и такими сильными охотниками. В нашем племени обряд взросления проходят только такие, как он, — Ракан указал на Вела. — И то не раньше. После этого они ещё долго учатся быть настоящими охотниками. Старшие помогают им, показывают, как и что нужно делать. А у вас даже совсем маленькие дети убивают опасных зверей.

Он указал в сторону ещё спящего Эйо.

— Он не убил. Только ранил волка, — поправил я. — Сунул ему в пасть горящую палку. А вот Майен и Айла, — я по очереди указал на ребят, — в этот момент закололи зверя. Лиор тем временем добивал другого.

— Два волка сразу? — Ракан выпучил глаза.

— Нет. В стае было пять волков. Может, и больше, но тогда мы убили пятерых. Остальные, наверное, убежали. Не видел. Темно было.

Ракан ничего не ответил. Только слегка побледнел.

Я некоторое время смотрел на него, а потом усмехнулся.

— Знаешь, в чём ваша проблема, Ракан?

Он молча покачал головой.

— В том, что вы слишком долго жили в очень хорошем и тихом месте, где самым страшным хищником был волк, а вас было много. Вы слишком хорошо размножились и привыкли к спокойной жизни.

Я присел рядом, поставив плошку на землю, и продолжил уже без улыбки:

— Но стоило случиться одной неудачной охоте — и всё ваше племя оказалось на грани гибели. Молодые охотники не смогли защитить добычу, потому что испугались врага. Женщины не смогли дать ему отпор. А ваши мужчины, уходя на долгую охоту, не позаботились о том, чтобы защитить тех, кто остался в поселении. У вас долго не было сильных врагов, и поэтому вы сами стали слабыми.

Ракан долго молчал, не отводя от меня взгляда.

— Твои слова, Ха-Рук, очень мудры, — задумчиво произнёс он наконец. — Только один старый охотник нашего племени мог говорить так, как ты.

Он ненадолго опустил взгляд, словно вспоминая что-то неприятное.

— Все звали его Злоба. Он всегда ходил злой и всем был недоволен. Он тоже говорил, что мы живём неправильно. Что стали слишком мягкими... и слишком вкусными.

На последних словах лицо Ракана заметно изменилось.

— Он говорил, что однажды придёт зверь и с огромным удовольствием сожрёт нас всех.

Мужчина снова поднял глаза.

— Он ведь не о настоящем звере говорил, да?

В его глазах плескалась досада.

Похоже, Злоба всё-таки оказался самым умным человеком в их племени. Жаль только, что остальные поняли это примерно тогда, когда зверь уже пришёл.

Я кивнул.

— Мудрый старец. Надо было его слушать.

Ракан хмыкнул.

— Его никто не любил в племени. Только он ходил на охоту в одиночку и не ел вместе со всеми из общей добычи. Сам себя кормил. Говорил, что так правильно: если у тебя не хватает сил добыть себе еду, значит, пора уходить к предкам. Он плевал в сторону наших стариков и называл их никчёмными.

В его рассказе что-то не сходилось, и я решил уточнить:

— А Злоба был не вашим стариком? Ну, не из вашего племени родом?

— Нет. Раньше его звали Кан. Он пришёл в наше племя молодым, но уже с белыми волосами, как у старика. Вождь принял его и разрешил остаться, потому что чужак знал много такого, чего не знали мои сородичи. Он делился с племенем своей мудростью.

Старому вождю Кан нравился. Они подолгу разговаривали у огня. А потом пришёл молодой вождь и дал Кану новое имя — Злоба. Потому что Кан стал говорить злые слова. Очень обидные слова.

Но, несмотря на это, новый вождь не выгонял Злобу из племени. Только отмахивался от него, когда тот начинал говорить.

А наш шаман говорил, что однажды Злоба нечаянно прикусит свой язык и умрёт от собственного яда — как змея.

— Как?.. — выдохнул Барк. — Как ты говоришь, его звали? Кан?

Старик резко подался вперёд.

— А ухо? Ухо у него было вот тут?

Он схватил себя за правое ухо.

Ракан приподнялся на локте и удивлённо посмотрел на него.

— Ты знал его?

— Ухо?! — уже прорычал Барк, и в его голосе было столько напряжения, что даже я невольно насторожился.

Я с интересом уставился на нашего вождя.

— Нет, не было у него уха, — покачал головой Ракан. — Вот тут было, а тут не было.

Он указал сначала на одно, потом на другое ухо.

— Кан... — выдохнул Барк.

Старик будто разом потерял всю свою силу. Плечи опустились, спина согнулась.

— Выжил, значит...

Он некоторое время молчал, глядя куда-то мимо Ракана, а затем тихо заговорил:

— Он ушёл из нашего племени после смерти Тао. Был тогда совсем молодым и всегда говорил только правду, даже если она была неудобной или опасной. За это и лишился уха. Новому вождю не понравились его слова. Их ссора произошла, когда я был на охоте.

Барк тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу.

— Мне сказали, что Торн избил Кана до полусмерти, отрезал ему ухо себе на память, а самого бросил умирать на тропе Длиннозуба. Я ходил туда. Хотел похоронить его останки, как подобает, но ничего не нашёл. Подумал, что звери утащили тело.

Он невесело усмехнулся.

— Да, язык у него был острый, как нож. Это на него похоже.

Затем Барк впился взглядом в Ракана.

— А теперь скажи мне. Ты видел его мёртвое тело?

Ракан отрицательно качнул головой.

— Нет. Там вообще тел не было. Никаких. Их унесли все, эти.. проклятые. И живых, и мёртвых.

— М-м... — задумчиво протянул старик, перебирая пальцами косички в своей бороде. — Значит, он тоже вернулся в родную пещеру, но не остался там, а ушёл дальше.

— Барк, — окликнул я старика, явно улетевшего в собственные воспоминания. — Этот Кан, получается, был примерно твоего возраста?

— А? — Барк вскинул голову, будто только сейчас вспомнил, где находится. — А, нет. Нет... Он младше. Намного младше. Когда родился Кан, я сам был примерно как Вел.

Я посмотрел на Ракана.

— Это он научил ваше племя нашим словам?

— Не всем, — ответил тот. — Какие-то мы знали и раньше, а другим действительно научил он.

Барк задумчиво закивал.

— Да... Да, значит, корни точно одни. Возможно, мы очень дальние родичи.

Старик ненадолго задумался, а потом снова посмотрел на Ракана.

— А дети? У Кана были дети?

— Нет. Женщины были. А детей ему ни одна не дала. Наши шутили, что духи предков заботятся о нашем племени и не дают Злобе размножаться. Одного такого мы еле терпим, а если таких, как он, станет много, нам будет плохо. Очень плохо.

Барк тяжело вздохнул.

— Глупцы твои соплеменники.

— Правильно говоришь, вождь. Глупцы, — кивнул Ракан.

Он опустил взгляд, и на его лице появилась усталость, смешанная с горечью.

— Теперь я тоже это понимаю.

Несколько мгновений он молчал, а потом поднял глаза на Барка.

— Выходит, Зло...

Ракан осёкся, словно сам понял, что снова назвал его старым именем, и поправился:

— Кан и вы... одно племя?

Барк кивнул.

— Теперь понимаю, почему он был таким сильным даже с белыми, как снег, волосами, — хмыкнул Ракан.

— Барк, — обратился я к старику, поднимаясь на ноги, — разговор, конечно, очень интересный, но мне нужно ещё многое собрать в дорогу. И без твоей помощи тут не обойтись.

— Да, да, — закивал старик, хлопнул себя по коленям и поднялся со своего каменного трона. — Идём, мой мальчик. Идём.

По словам Ракана, нас ожидали как минимум трое раненых. Если среди волосатых тварей окажутся выжившие пленники, им тоже вполне может понадобиться медицинская помощь. Поэтому одними ядами дело не ограничивалось. Нужны были мази, отвары, настои и всевозможные травки-муравки — желательно с запасом.

Барк, наблюдая, как я собираю его добро, качал головой, тяжело вздыхал и что-то недовольно бурчал себе под нос, время от времени поминая духов и свою нелёгкую судьбу. Особенно его беспокоило то, что скоро он останется с пустыми руками.

Впрочем, это он так сокрушался каждый раз, когда я брал из его схрона "последние запасы" бурой мази и ядов.

— Пойдём по тропе, которая ведёт к дереву с иглами, — сообщил я Велу, заканчивая сборы.

Парень кивнул, приложил трубку к губам и резко дунул. Игла вылетела и воткнулась в закреплённую на каркасе шкуру, угодив чуть правее нарисованного на ней углём кружка.

Вел недовольно нахмурился, раздражённо выдохнул и, громко топая, отправился за иглой.

— Вот как ты так можешь попадать в этот маленький круг, То-Рек, а я даже в большой попасть не могу?! — возмутился он, возвращаясь на прежнее место и снова готовясь стрелять.

— Потому что целишься неправильно, — объяснил я.

Затянув горловину мешка, положил его на землю и подошёл к Рыжему.

— Встань мне за спину и немного нагнись. Ты выше меня, а нужно, чтобы твои глаза смотрели на цель примерно так же, как мои.

Вел послушно встал рядом. Я достал свою трубку и протянул руку.

— Дай иглу.

Парень передал мне иглу.

— Сначала выбираешь цель и смотришь на неё так, чтобы одновременно видеть и вот этот край трубки, и саму цель, — продолжил я, указывая на верхнюю часть. — А теперь делаешь резкий выдох. И рукой не дёргай — держи её ровно.

Я приложил трубку к губам и дунул.

Игла аккуратно вошла точно в середину маленького кружка.

Вел несколько секунд смотрел на мишень, потом подозрительно покосился на меня.

— Шаманишь, — хмыкнул он. — Тебе духи помогают.

— Ага, — усмехнулся я, убирая трубку. — Тренируйся больше, и тебе тоже начнут помогать.

Я хлопнул его по плечу.

Главное, не рассказывать ему, что духи особенно любят помогать тем, кто всё детство плевался бумажками и дротиками из подобной штуки.

— Сонный яд тебе дам. Будешь у нас Морфеем.

— Кем? — Вел непонимающе нахмурился.

— Богом сна.

Я рассчитывал на шутку, но её, как обычно, парень не понял и не оценил.

Вел открыл рот, закрыл его, несколько раз быстро моргнул, а затем так яростно замотал головой, что его рыжая шевелюра заметалась во все стороны.

— Не, То-Рек, не хочу я богом быть. Я с вами жить хочу. Тут. А туда не хочу.

Он ткнул пальцем в свод пещеры, подразумевая небеса.

— Ну ладно, — усмехнулся я. — Не хочешь быть богом, станешь его помощником.

— Я богине Физике служу, — набычился Рыжий.

— Ну и служи. Кто же тебе мешает?

Вел на несколько мгновений задумался, а затем совершенно искренне спросил:

— А разве так можно? Сразу двум богам служить?

— Этим можно, — кивнул я.

Наш разговор внимательно слушал Ракан.

Он сидел у очага и вылизывал глиняную миску, в которой ему подали завтрак. Его внимательные глаза постоянно бегали по пещере, цепляясь за каждую незнакомую вещь. Даже уши, казалось, работали как маленькие локаторы и чуть ли не шевелились от любопытства.

Иногда, когда происходило что-нибудь особенно интересное, Ракан и вовсе замирал, забывая про еду, которую до этого никогда в жизни не пробовал.

Вот и сейчас, когда мы с Велом заговорили о богах, мужчина замер с высунутым языком и поднесённой к нему миской.

Он прислушался.

— Чего рот открыл? Язык высохнет, — усмехнулся Барк, подходя к очагу. — На вот, пожуй это.

Старик протянул Ракану уже знакомые мне стебли живи-травы.

— Жуй долго, не глотай. Только сок глотай. Саму траву потом выплюнь.

Барк на мгновение задумался, а затем строго добавил:

— Только на пол не плюй! Вон мох возьми. Туда плюй, а потом в огонь кинь. Понял?

Гость поднял на него испуганные глаза и кивнул.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо произнёс Барк. — Нечего тут своих злых духов по пещере раскидывать.

После вкуснейшего завтрака вяжущий и горький вкус травы Ракану явно не понравился. Он скривился, но жевать продолжил, с опаской поглядывая то на старика, то на меня.

А вот на Нэру он смотрел немного иначе.

С интересом, что ли.

Нэра тоже не спускала с него глаз, но смотрела на гостя с совершенно другим интересом: Вы наконец уходите или, не дай бог, останетесь?

И я прекрасно понимал нашу рачительную хозяйку. На её глазах в утробе этого незнакомца один за другим исчезали наши припасы. Если дать Нэре волю, она бы накормила его не мясом, а собственной дубиной, после чего заботливо выставила за пределы пещеры. Подальше от припасов и, желательно, настолько далеко, чтобы обратно дорогу он уже не нашёл.

Впрочем, пока Ракан оставался нашим гостем, ей приходилось терпеть.

— Ну всё, Барк, мы готовы, — сообщил я старику, который заметно переживал, хоть и старался не показывать своего волнения. Он хмурился и перебирал амулеты в своей бороде.

Я перевёл взгляд на хмурого Тина.

— Присмотришь за моим Вестником?

— Присмотрю, То-Рек. Даю слово, — серьёзно ответил он.

Тин хмурил бровки точь-в-точь как наш Барк и изо всех сил сдерживал накатывающие слёзы.

Нэра по очереди обняла меня, Лиора, Айлу и Вела.

Мы кивнули в ответ и вышли из пещеры. В лицо ударил свежий прохладный ветерок. Небо ещё было тёмным, а далёкие горы на горизонте уже начали окрашиваться в предрассветные тона.

— Лёгкой тропы. Пусть духи защищают вас, — услышал я слова Барка, брошенные нам вслед.

Глава 3

Как и всегда, Вел шёл первым. Он отлично знал местные тропы и двигался очень тихо и быстро. Солнце ещё не взошло, а наша небольшая команда уже сделала первый привал у старого дерева с иглами.

К моему удивлению, первым выбился из сил Ракан. Ну да, легкое ранение, но и у меня на спине не фломастером нарисованы следы когтей. К тому же колено ушиб, когда кубарем летел по каменному полу пещеры, да и рёбра до сих пор ныли — кот весил раза в два больше меня.

Выходя сегодня утром, я переживал, что стану задерживать всех, но в итоге полз как черепаха вовсе не я, а Ракан.

Он постоянно останавливался, замирал, всматриваясь в тени, прятался за камнями, вздрагивал и шарахался от каждого, даже самого тихого шороха. А ещё шикал на нас, махал руками и корчил такие выразительные рожи, что и без слов было понятно: «Куда прёте так открыто? Нужно прятаться!»

Двигался он мелкими перебежками от одного укрытия к другому. Подолгу осматривался, прислушивался, и только убедившись, что вокруг всё спокойно, перебегал к следующему кусту или камню.

Поначалу мы терпеливо подстраивались под него, но уже через полчаса нашего и без того не слишком быстрого темпа Ракан начал просить идти помедленнее. Потом стал жаловаться на боль и усталость, а следом принялся бурчать что-то о нашей неосторожности.

Я слушал его и всё больше убеждался, что если так пойдёт дальше, то до места мы доберёмся не раньше зимы.

— Удивляюсь, как вы до сих пор живы, — недовольным тоном бурчал Ракан себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ломятся как медведи, по сторонам даже не смотрят.

Рыжий выглядел растерянным. Он недоумённо пялился на Ракана, а потом переводил на меня вопросительный взгляд. Вбитая с малых лет субординация не позволяла ему грубить или перечить взрослому охотнику.

Среди нас, мелких, он чувствовал себя уверенно: учил нас, подсказывал, вёл себя как старший в группе. Но с появлением взрослого Ракана наш Вел сразу поник, примолк и словно ушёл в тень.

А вот у меня таких проблем как у Рыжего не водилось.

— Понятно теперь, почему вы так долго шли по следу проклятых и никак не могли их догнать, — усмехнулся я, остановившись напротив Ракана. — Такими темпами вообще удивительно, что вы в дороге все не попередохли и смогли так далеко зайти.

Ракан скривился от моих слов и указал на бурую корку засохшей мази на боку.

— Я иду, несмотря на это, — фыркнул он.

Губы поджаты, взгляд осуждающий, а сам стоит и буравит меня недовольными буркалами.

Он что, хочет меня разжалобить? Или пытается на совесть давить?

Смешно.

Я молча стянул с себя меховую жилетку и развернулся к нему спиной. Затем так же молча повернулся обратно.

— Ну что, успокоился, раненый ты наш? — спросил я с усмешкой, снова надевая жилетку.

Ракан промолчал. Только шумно втянул воздух.

— Я даже запыхаться не успел, а ты уже выдохся. У вас все такие дохлые или ты особенный?

— Не понимаю тебя, шаман. Слова твои странные. Чужие, — ответил Ракан, но рожу при этом состроил такую, что сразу стало ясно: слов он, может, и не понял, но смысл уловил. И, судя по его лицу, смысл этот ему совершенно не понравился.

Была у меня идея поговорить с Барком, а затем и с общиной о принятии в наше племя этих несчастных. Всё же взрослые мужчины-охотники — именно то, чего нам сейчас недостаёт. Как ни крути, все мы пока всего лишь дети. Пусть смелые и в чём-то умелые, но всё-таки подростки. И там, где нам приходится карячиться втроём, один взрослый человек справится влёгкую.

Но сейчас, глядя на потеющего Ракана с отдышкой как у заядлого курильщика, я начал сомневаться в правильности этого решения. Правда, больше меня напрягала уже не его слабосилие, а гонор, который начал понемногу проклёвываться, несмотря на страх передо мной.

А меня он побаивался. Присматривался, осторожничал. И, думается, если бы не я, он бы уже вовсю начал командовать пацанами, задвинув их ниже себя. Статус охотников у мальчишек явно резал ему глаз. Не верилось ему ни в мои слова, ни в амулеты. А уж мысль о том, что взрослый мужчина должен слушаться детей, похоже, вообще поперёк горла ему стояла. Это било по его гордости.

Ракан часто всматривался в кусты и тени, оглядывался назад. И делал он это не только потому, что боялся зверя и старался быть осторожным. Скорее всего, как мне казалось, он намеренно демонстрировал излишнюю осторожность, а сам в это время пытался разглядеть, не идут ли за нами скрытно наши взрослые охотники, которые всё это время прячутся от его глаз.

Но никого он так и не заметил, и это его явно нервировало. Он не понимал, почему от него так тщательно скрывают наличие взрослой части племени и зачем отправили с ним лишь подростков, выдавая их за опытных охотников. Что вообще ждать от этого странного племени? Зачем этого мелкого пацана нарядили в шамана?

Я ловил на себе его изучающие, полные вопросов взгляды, которые он старательно пытался скрыть. Замечал, как он показушно изображает страх, но глаза и взгляд выдавали Ракана с потрохами.

Может, дети из-за своей неопытности и небольшого количества прожитых лет на эти уловки и купились, но я-то не ребёнок. И именно во мне он чувствовал угрозу. Реально опасался здесь он только меня.

При этом сам Ракан, похоже, не мог понять, что именно во мне его так сильно пугает и напрягает. И это только один взрослый охотник. А где-то там, если они ещё не померли от полученных ран, нас ожидают ещё трое подобных Ракану.

Как бы мы проблем себе ещё больше не огребли с такими «взрослыми».

Ну вот притащим мы этих четверых мужиков в своё племя — и что получим? Поначалу осмотрятся, присмотрятся, будут вести себя тихо. А потом, когда убедятся, что у нас действительно самый старший — Вел, а Барк уже одной ногой за гранью, наверняка попытаются подмять под себя племя и установить свою власть. А мелкими начнут понукать так, как им вздумается, лишив их всех заслуг и привычного статуса в племени.

Конечно, всё это пока были только мои догадки. Пока Ракан не сделал ничего подозрительного, у меня не было причин считать его врагом. Но и расслабляться я не собирался.

Отец всегда говорил: если у тебя есть время подготовиться к проблеме, значит, это уже не проблема, а задача.

В нашем племени был мир и лад не потому, что мы делили людей на главных и второстепенных, а потому, что каждый понимал свою роль и то, за что отвечает.

Вел был главным охотником, потому что лучше всех знал эту науку и передавал свои знания нам. Айла отвечала за шкуры, и благодаря её знаниям мы со временем не должны будем мёрзнуть зимой — у нас появится тёплая и качественная одежда и обувь.

Лиор и Майен были умны, храбры и преданны племени до мозга костей. Я понимал это каким-то необъяснимым чутьём.

Нэра следила за хозяйством, очагом и запасами. Она заботилась обо всех, независимо от возраста и кровного родства, и как-то незаметно стала для нас чем-то большим, чем просто главной хозяйкой.

Она стала матерью.

Для всех.

Барк был не просто шаманом и вождём. Он стал для всех нас мудрым наставником, другом и человеком, который связывал всё племя воедино.

А ещё был я.

Для меня так и не нашлось подходящего места. Не совсем вождь, не совсем шаман, не охотник и даже не совсем ребёнок.

Воскресший мертвец. Мальчик, способный вдохнуть жизнь в умершего. Тот, с кем предки говорят без всякого ритуала призыва.

Но все знали и другое: благодаря мне в нашей жизни появились вещи, о которых раньше никто даже не задумывался — новые орудия, оружие, способы лечить раны и многое другое.

Для моих соплеменников всё это уже стало привычным. Я был странным, но своим.

Ракан же пришёл из другого племени.

Он не знал ни меня, ни наших правил. Он видел только то, что было перед глазами.

Две женщины, способные рожать, множество детей, из которых можно вырастить полезных, послушных и удобных членов общества, старый шаман, который уже скоро уйдёт за грань к предкам, и странный пацан, которого почему-то слушалось всё племя.

Наше племя в таком составе — лакомый кусок. Вот только слишком уж подозрительный. Такой лакомый кусок больше всего похож на ловушку.

Я посмотрел на Ракана. Тот сидел у дерева, тяжело дышал и осторожно придерживал пострадавший бок. Выглядел он сейчас как человек нуждающийся в помощи. Но меня не обмануть.

К проклятым в гости мы наведаемся в любом случае, а вот над тем, как поступить с этими «беженцами», нужно крепко подумать.

— Отдохнул? — спросил я.

Ракан поднял голову.

— Ещё немного.

Я посмотрел на Вела. Ребята как раз закончили собирать иглы и Вел складывал их в небольшой мешочек из кожи.

— Много набрали?

— Много, — довольно ответил он. — Хватит и тебе и мне.

— Хорошо. Тогда пора идти.

Ракан нахмурился, но спорить не стал. Всем своим видом он показывал, что пока никуда не собирается, а нам придётся его подождать.

Я присел рядом и снял с пояса фляжку.

— Пей, — протянул я её Ракану.

Он взял фляжку обеими руками, понюхал содержимое и сделал несколько больших глотков. Но возвращать не спешил. Вертел в руках грушевидную ёмкость, расписанную странными узорами, и с интересом её рассматривал.

— Хорошая вещь. Кто сделал? — спросил он после паузы.

— Не знаю. Мне её Барк подарил. Это его вещь была. Хватит сидеть, Ракан. Вставай. Пора идти.

Ракан дёрнул уголком рта, нехотя вернул мне фляжку и посмотрел тяжёлым взглядом.

— Ты всегда так разговариваешь с теми, кто старше тебя?

— А ты всегда так медленно ходишь? — ответил я.

Глаза Ракана нехорошо сузились. Он медленно выдохнул, стараясь сдержать гнев.

Я поднялся, повесил фляжку на пояс и ухмыльнулся, глядя ему прямо в глаза.

— Не смотри на меня так, охотник. За помощью ты к нам пришёл, а не мы к тебе. Не нравится что-то — иди. Тебя никто не держит.

Ракан сжал кулаки и медленно поднялся, нависнув надо мной. Теперь он смотрел на меня сверху вниз. Долго. Буквально сверлил взглядом.

Вел тихо хмыкнул. Я заметил, как он уже заложил в трубку иглу, смоченную сонным зельем.

Молодец, Рыжий. Быстро соображаешь.

Ракан покосился на него, потом снова посмотрел на меня. Несколько мгновений молчал, словно пытался понять, шучу я или действительно считаю нормальным разговаривать с ним подобным образом.

Пусть привыкает.

Впрочем, бузить он не стал. Видимо, решил, что пока рано учить нас уму-разуму. Может, и правда за кустами сидят соглядатаи. А может, от нас действительно будет польза. Волосатые отвлекутся на нас, а он успеет спасти своих.

Мало ли о чём он сейчас думал, но спорить передумал.

Ракан расслабился, улыбнулся и по-панибратски похлопал меня по плечу.

— Молодец, шаман. Крепок духом. Ну что, хватит отдыхать. Пора идти дальше, — заявил он так, словно минуту назад не я говорил ему то же самое. Будто это именно он только что отдал приказ сниматься с перекура и двигаться дальше.

Одеяло перетягиваешь? Ну-ну…

Вел смотрел на меня вопросительно: стрелять или нет? Я едва заметно качнул головой.

Вел осторожно вынул иглу, закрепил её на воске у трубки и повесил оружие на пояс. Как и у меня, на его трубке крепилось девять игл — на случай внезапной атаки. Только все они были смочены сонным зельем.

Вел первым закинул на плечо походный мешок, подхватил копьё и, обогнав Ракана, снова первым отправился по тропе.

Лиор и Айла двинулись следом. Тоже обошли Ракана.

Я же обгонять его не спешил и остался позади всех.

На первый взгляд — обычная расстановка.

Но Ракан наверняка понял её сразу.

Вел шёл первым не просто так. Он лучше всех знал эту местность и дорогу к большому белому камню у ручья. По словам самого Ракана, именно туда проклятые приходили пить воду и приводили людей. Следом шли Лиор и Айла. Они отлично работали в паре и в случае чего могли прикрыть друг друга.

А вот дальше начиналось самое интересное.

В середину отряда обычно ставят неопытный молодняк. Тех, кто ещё не умеет толком драться и легко может растеряться в случае нападения. Там их проще всего прикрыть с обеих сторон. И именно туда мы поставили Ракана, взрослого охотника. Опытного. Того, который смотрел на нас сверху вниз.

Для него это должно было выглядеть особенно неприятно.

Мы не просто обошли его, мы показали ему его место. Самым слабым в нашей группе на данный момент считался тот, кто шёл предпоследним, а Ракан оказался именно там. Подростки поставили взрослого охотника в середину, словно неопытного мальчишку, которого нужно защищать.

Оскорбление? Ещё какое.

Но Ракан стерпел и это. Хотя по тому, как ходили желваки на его скулах, было прекрасно видно, чего ему стоило держать себя в руках.

А потом был я.

Самый мелкий на вид. Пацан, обряженный в шаманские амулеты. И именно меня поставили последним. На место того, кто замыкает отряд, на место того, кто прикрывает остальных — на место самого сильного.

Ракан снова посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое, он прекрасно понял, что именно мы ему сейчас показали.

Место каждого в этой группе.

И его место оказалось далеко не самым почётным.

Мы снова двинулись вперёд. Тропа постепенно уходила вниз, петляя между камнями и корнями старых деревьев. Здесь лес становился гуще, а земля — мягче.

Вел несколько раз останавливался, показывая следы зверей, которые прошли здесь вчера или пару дней назад. Я слушал его вполуха. Сейчас меня интересовало другое.

К обеду мы добрались до места.

Ракан заметно оживился. Он уже не плёлся за нами с угрюмой рожей, а сам начал показывать дорогу.

— Здесь, — указал он на вытоптанный берег у огромного обломка известняка. — Сюда они ходят воду пить. Здесь люди собирают всё, что можно съесть. А потом эти ваши… — последнее слово он выделил интонацией и бросил на меня короткий взгляд, — проклятые уводят людей туда, вверх, к скалам. Там, в расщелине между скалами, есть вход в их логово.

Вел внимательно осмотрел следы. Лиор и Айла тоже мельком посмотрели на отпечатки, но почти сразу перевели взгляд на скалы. Туда, где между деревьями виднелась заметно вытоптанная тропа.

Я тоже посмотрел туда.

Следов было много. Среди огромных отпечатков, примерно шестьдесят-растоптанного размера я отчётливо заметил несколько обычных человеческих.

Значит, проклятые ещё не всех пленников сожрали. Кто-то остался.

С одной стороны, это меня радовало. А с другой — не очень.

Как бы после зачистки логова волосатых нам не пришлось зачищать ещё и стоянку этих «беженцев».

— Сначала надо проверить твоих соплеменников, прежде чем идти к проклятым, — тихо сказал я. — Где ваша стоянка?

Ракан скривился.

— Нет. Не сейчас. Сначала туда, — он указал на скалы. — Потом раненых проверим.

Я усмехнулся.

Хитрожопая ты мышь.

Всё понятно. Значит, опасается показывать, где они спрятались. Или…

..Или нас решили сыграть вслепую, используя как наживку?

Я перевёл на заметно нервничающего Ракана тяжёлый, совсем не детский взгляд.

Вел стоял напротив меня, прямо за спиной мужчины.

Я коротко кивнул Рыжему.

Он осторожно достал трубку.

Я снова кивнул.

Дротик беззвучно впился Ракану в шею, чуть ниже затылка.

Мужчина тут же хлопнул себя ладонью по шее.

Угу… комарик укусил.

Ракан выдернул иглу, посмотрел на неё, потом поднял взгляд на меня.

Непонимание в его глазах медленно сменилось гневом.

Он вытянул руку и направил на меня остриё копья.

— Ты… ты слишком много на себя берёшь, малыш, — зло процедил он сквозь зубы. — Хватит. Хватит играть со мной! Достаточно!

Ракан мутным взглядом обшарил кусты вокруг, медленно водя остриём копья туда, куда смотрел.

— Выходите! — рявкнул он уже не зло, а скорее с торжеством человека, который наконец нашёл то, что искал. — Я знаю, что вы здесь!

Его слегка качнуло.

Ракан тряхнул головой и снова посмотрел на меня. Взгляд у него уже плавал.

— Что… со мной?..

Язык начал заплетаться.

Он крепко зажмурился, снова тряхнул головой, но на этот раз его повело сильнее. Ракан сделал пару шагов в сторону, едва не потерял равновесие и с трудом удержался, упершись копьём в землю.

— Что ты со мной сделал, шаман? — еле ворочая языком, спросил он.

Я смотрел на него спокойно и молча.

Ракан ещё несколько мгновений пытался удержаться на ногах, но тело уже не слушалось. Он медленно осел на землю и завалился набок.

— Там… никого нет, да?.. — пробормотал он, пытаясь разглядеть что-то в кустах.

— Нету, — ответил я холодно, глядя ему прямо в глаза.

Ракан криво усмехнулся — так усмехается пьяный в стельку человек. С трудом вытянул из-под себя непослушную руку, приподнял голову и, указывая куда-то мне за спину, «пьяно» прохихикал:

— Врёшь, шаман. Я их вижу. Вон, стоят…

Рука его безвольно упала. Глупая улыбка сползла с лица, а голова тяжело рухнула на мягкую почву.

И тут за моей спиной громко хрустнула ветка.

Глава 4

— Я с миром. Выхожу.

Из кустов медленно показался мужчина. Высокий, жилистый, с широкими плечами и сухим, крепким телом, покрытым загорелой кожей и множеством старых шрамов. На вид ему было лет сорок с небольшим. Для моего времени это был бы ещё вполне молодой мужчина, но здесь, в каменном веке, такой возраст уже считался почтенным. Длинные волосы были полностью седыми и стянуты в тугой хвост. Суровое лицо почти не выражало эмоций. Нос когда-то был сломан и сросся неровно, а одного уха не было вовсе — на его месте остался грубый рубец.

С копьём в руке мужчина остановился в нескольких шагах от нас и некоторое время молча изучал нашу четвёрку. Сначала его внимание задержалось на мне, затем он оглядел Вела, Лиора и Айлу и только после этого остановился на лежащем без сознания Ракане. Но дольше всего незнакомец рассматривал мои амулеты.

Он чуть нахмурился и сделал ещё один шаг вперёд. Двигался спокойно, без лишней суеты, но оставался настороженным. Осторожное, едва заметное движение Вела тут же привлекло его внимание. Рыжий как раз медленно подносил трубку ко рту, но мужчина покачал головой, ясно показывая: даже не вздумай.

Вел замер, встретился с ним глазами и так же медленно опустил руку.

Моё внутреннее чутьё подсказывало, что этот человек чертовски опасен. Если бы он хотел нам навредить, то сделал бы это настолько быстро, что мы и мявкнуть не успели бы. Но угрозы от него я не чувствовал. Ни злости, ни желания напасть — только настороженность и любопытство. Похоже, именно это любопытство заставило его выйти из укрытия и заговорить с нами.

Я внимательно разглядывал этого человека и в голове сам собой всплыл вчерашний рассказ Барка о когда-то потерянном друге.

Слишком много совпадений, чтобы считать их случайностью.

Возраст, когда здесь мужчину называли стариком, множество шрамов — не только от когтей и клыков, но и от жестоких схваток. Об этом говорили сломанный нос и рассечённая бровь. Но больше всего в глаза бросалось отсутствие одного уха.

Много ли одноухих боевых пенсионеров можно встретить на своём пути?

Я не мог знать его в лицо, но описание Барка подходило почти идеально.

Я поднял руку и жестом показал ребятам опустить копья, всё ещё направленные на незнакомца.

— Знакомые амулеты. Где ты их взял, мальчик?

Я на мгновение замер.

Неужели он узнал амулеты Барка? Если так, то сомнений почти не оставалось — передо мной действительно стоял тот самый человек, о котором рассказывал наш старик. И снова он выжил. Невероятно… Бессмертный, что ли?

Я едва заметно усмехнулся.

— Подарок учителя, — спокойно ответил я. — Его зовут Барк.

Мужчина дёрнул бровью и несколько мгновений молча переваривал мой ответ, словно пытался понять, правильно ли его услышал. Затем на его серьёзном лице появилась короткая, недоверчивая усмешка.

— Ты хочешь сказать, этот старый пень всё ещё жив? Неужели племя Гордов решило вернуться на родные земли? Как там поживает вождь Хаб? Надеюсь он жив?

В его глазах на мгновение вспыхнула откровенная ненависть. Я сразу понял, о чём он вспомнил. Хаб когда-то пытался убить Кана, отрезал ему ухо и бросил умирать, поэтому неудивительно, что спустя столько лет одно имя старого вождя всё ещё вызывало в охотнике желание отомстить.

— Тебя долго не было в племени, Кан. Там многое изменилось.

Он едва заметно напрягся, а пальцы крепче сжали древко копья. Несколько секунд мужчина молчал, явно пытаясь понять, откуда мне известно его имя.

— Давно я не слышал собственного имени. Тебе-то, мальчишка, откуда оно известно?

— Барк рассказывал про тебя. Он искал твои останки, чтобы захоронить, но так и не нашёл. Все эти годы Барк считал тебя умершим. Пока этот человек не пришёл к нам просить помощи и не рассказал о своём племени, о проклятых и о вредном старике с одним ухом по имени Злоба, чей язык острый как нож.

Кан едва заметно скривился, а затем усмехнулся. Усмешка получилась короткой, но в ней уже не было прежней настороженности.

— Какой разговорчивый гость к вам пожаловал. Ну? И где же ваши мужчины?

Он медленно оглядел нашу четвёрку, поджал губы.

— Они перед тобой! — Вел шагнул вперёд и гордо выпятил грудь, показывая свои амулеты.

Кан перевёл внимание на него, затем на Лиора и Айлу и снова остановился на Веле. Уголок его рта едва заметно дёрнулся.

— Передо мной четверо детей с амулетами охотников. Вас здесь быть не должно. Зачем вас отправили на смерть? Хаб совсем потерял разум?

Вел уже собирался что-то ответить, но я опередил его.

— Хаба давно нет в живых. Наш вождь — Барк.

Кан замер. На несколько мгновений его лицо стало совершенно неподвижным, а хватка на копье немного ослабла.

— Не понимаю…

— Поймёшь, если поговоришь с ним. Он будет рад увидеть тебя, Кан из племени Гордов.

Кан дёрнулся от этих слов и машинально потянулся рукой к груди, где висело множество клыков разных хищников. Среди них не было только одного — амулета Гордов. Он на мгновение замер, коснувшись пальцами клыков, а затем снова перевёл внимание на Ракана, неподвижно лежавшего на земле.

— Он умрёт?

— Нет. Он просто спит.

Кан едва заметно расслабил плечи.

— Вы ещё хотите помочь мне убить проклятых? Там есть люди. Живые. Пока ещё живые.

— Мы потому и пришли сюда, — уверенно кивнул я. — Я знаю про людей, Кан. Если бы не они, я бы вообще пошёл один. Но там есть те, кому может потребоваться помощь, поэтому мы пришли вчетвером. И мы это сможем сделать.

Охотник дёрнул седой бровью и, как мне показалось, одобрительно хмыкнул.

— Хорошо…

Он произнёс это тихо и как-то странно, после чего на несколько мгновений замолчал. Его пальцы снова крепче сжали древко копья.

— О чём ты задумался, Кан?

Он поднял голову, но отвечать не спешил. Вместо этого его внимание привлёк мешочек, висевший у Вела на поясе.

— Мне нужен этот яд.

— Зачем? — спросил я, нахмурившись.

Кан требовательно протянул руку.

— Дай мне его.

Вел коснулся мешочка, но снимать его не стал. Лишь сделал шаг назад, не сводя глаз с охотника.

Кан несколько секунд молчал, словно решал, стоит ли вообще отвечать. Затем неожиданно развернулся и скрылся в кустах.

Мы переглянулись, не понимая, что он задумал. Через несколько мгновений Кан снова появился между деревьями. Он тащил за собой тушу зверя, похожего на антилопу, подхватив её за задние ноги, а затем просто бросил тушу к нашим ногам.

— Вот. Это мясо для проклятых. Я подкармливаю их, чтобы они не жрали оставшихся людей. Добавлю яд в мясо и скормлю тварям.

Я перевёл внимание на тушу, потом снова посмотрел на Кана.

— Они просто уснут. А что потом? — спросил я.

Вопрос был вполне резонным. Даже если проклятые были лишь похожими на обычных людей, среди них оставались женщины и дети. Поднимется ли у Кана рука убить их?

Ответ я получил раньше, чем ожидал.

В глазах Кана полыхнула такая ненависть, что все мои сомнения тут же исчезли.

Ещё как поднимется.

Но оставался другой вопрос: каким образом он собирается заставить их съесть отравленное мясо? Просто подбросит его к их логову?

— А если они тебя поймают? — спросил Вел у которого видимо были похожие мысли.

Кан невесело усмехнулся.

— Они меня давно уже поймали, старший охотник племени Гордов. Теперь они жрут из моих рук.

С этими словами он оскалился так, что на мгновение стал похож на одного из тех самых проклятых. Кажется, наш Рыжий только что лишился титула обладателя самой кровожадной улыбки маньяка.

Вел даже передёрнул плечами, глядя на эту улыбку, а затем медленно снял мешочек с пояса и протянул его Кану.

— Они приходят сюда пить, — тихо произнёс Кан, принимая мешочек. — Когда светило поднимается над землёй и когда клонится к краю. Забирайте Ракана и идите к их стоянке. Она там.

Он указал вниз по руслу ручья и некоторое время держал руку вытянутой, чтобы мы точно поняли направление.

— Идите до большого белого дерева, которое сбрасывает кору. Потом поверните туда, где светило спит, и идите до больших зелёных камней. Там найдёте расщелину.

Кан немного помолчал, после чего снова заговорил:

— Если я не приду туда до темноты… значит…

Он замолчал и на несколько мгновений отвёл взгляд, словно не хотел произносить последние слова вслух. Я ничего не сказал, давая ему закончить самому.

Кан снова повернулся ко мне.

— Передай своему учителю, молодой шаман, что Кан не поверил тогда словам Хаба. И что я не держу обиды на Барка.

Я внимательно выслушал его. В словах Кана было слишком много недосказанного, но сейчас я не стал расспрашивать. Если он действительно собирался разобраться с проклятыми один, то у него и без того было достаточно причин торопиться.

— Мы пойдём с тобой, — предложил я. — Поможем тебе.

Кан сразу покачал головой.

— Нет. Вы и так помогли. Меня они ждут. А вас сожрут. Уходите отсюда. Утром, если я не приду, уходите совсем. Они будут искать.

После этих слов Кан подошёл к туше, наклонился, подхватил её одной рукой за задние ноги и без особого труда закинул себе на плечо. Поправил тушу поудобнее и на мгновение замер.

— Ученик Барка… Надо же… — тихо пробормотал он, словно больше для себя, и усмехнулся. — Я рад, что этот старый пень жив. Надеюсь, ещё увидимся.

После этого Кан развернулся и ушёл в сторону леса, скрывшись между деревьями так же неожиданно, как и появился.

Мы ещё некоторое время молча провожали его глазами. Никто из нас, похоже, не понимал, что теперь делать.

— И что нам теперь делать? — тихо спросил Вел, наконец нарушив молчание.

Он посмотрел в сторону, куда ушёл Кан, затем перевёл внимание на лежащего Ракана и раздражённо потёр подбородок.

— Может, ну их всех? Им помощь предлагаешь, а они ведут себя так, будто это нам их помощь нужна.

Вел снова посмотрел на Ракана и недовольно поморщился.

— Ещё и эту тварь блохастую тащить…

Он с раздражением пнул спящего. Ракан недовольно всхрапнул, перевернулся на другой бок, подложил обе руки под щёку и сладко причмокнул губами.

Вел несколько секунд молча наблюдал за ним, после чего поморщился ещё сильнее.

— Не нравится мне всё это. Я-то думал, он нас к своим отведёт. Они расскажут всё, что видели, мы сходим, посмотрим и придумаем, что делать дальше...

Он снова посмотрел в сторону леса, где исчез Кан, и тяжело вздохнул.

— А тут… всё не так пошло. Совсем не так. И этот охотник ещё… Он нас вообще всерьёз не воспринял.

Вел был прав лишь отчасти. Всё действительно пошло совсем не по плану. И почему-то мне казалось, что Кан ещё вернётся.

— Духи предков, помогите своему сыну, — прошептал я ему вслед, после чего развернулся к ребятам. — Ну что, берём этого идиота и пошли?

— Идиота… — криво усмехнулся Лиор и сокрушённо покачал головой. — Хорошее мясо кормить проклятых. Может, нести не надо?

Во взгляде пацана плясали весёлые чертята.

— Надо, — хмыкнул я. — Если оставим, он сам никуда не пойдёт.

— А жаль, — вздохнула Айла.

Лиор первым подошёл к Ракану и подхватил его под одну руку. Вел, тяжело вздохнув, взял с другой стороны.

— Раз, два… подняли!

Мы дотащили Ракана до воды и, особо не церемонясь, просто опустили его в ручей.

Холодная вода сделала своё дело.

Недовольное мычание почти сразу сменилось раздражённым бурчанием, затем переросло в громкую ругань и угрозы в наш адрес. Правда, разобрать большую часть сказанного было невозможно. Язык Ракана заплетался, слова слипались между собой, а сам он, похоже, ещё не до конца понимал, где находится и что вообще происходит.

На всякий случай мы предусмотрительно забрали его копьё и отошли подальше.

Ракан кое-как перевернулся, упёрся руками в дно и наконец сумел подняться на четвереньки. Некоторое время он просто стоял так, тяжело дыша и мотая головой, словно надеялся таким способом привести мысли в порядок. Затем пополз к берегу и, добравшись до травы, тяжело рухнул на бок.

— Вроде живой, — заметил Вел.

— Жаль, — хмыкнул Лиор.

Ракан услышал его и что-то гневно пробормотал, после чего попытался подняться.

С первой попытки у него ничего не вышло.

Со второй он сумел встать на колени.

С третьей наконец поднялся на колени, но тут же покачнулся и едва не рухнул обратно в воду.

Мы дали ему немного времени прийти в себя. Ракан стоял на четвереньках, широко расставив руки и ноги, тяжело дышал и время от времени тряс головой. Вид у него был такой, будто он действительно перебрал с хмельным напитком и теперь никак не мог понять, почему весь мир вдруг решил качаться.

Я подошёл, присел на корточки, взял его за подбородок и заглянул в глаза.

— Очухался?

Ответом мне была пущенная слюна и невнятное мычание.

Я вздохнул.

— Давай ещё раз его в ручей. Пусть дух воды вычистит из него яд.

Ракан что-то невнятно пробурчал, но сопротивляться не стал.

Лиор и Айла взяли его с одной стороны, мы с Велом — с другой. Вместе подняли Ракана и окунули в воду.

На этот раз он выбрался на берег гораздо быстрее. Более того, даже сумел самостоятельно сесть.

— Ракан, — позвал я.

— М-м… да? Я Ракан…

— Нам надо идти к твоим родичам. Они ранены. Ты помнишь?

Мужчина насупился и нахмурился, изо всех сил напрягая остатки разума. Несколько мгновений он сидел неподвижно, словно пытался вытащить из головы хоть какую-то мысль, а потом его лицо вдруг просветлело.

— Да! Я пошёл за людьми.

— Вот и хорошо, — тут же ухватился я за эту ниточку. — Ты нашёл людей. Теперь идём к твоим родичам.

— Да, да… идём, — согласился Ракан.

Он попытался подняться на ноги, но его тут же сильно качнуло в сторону. Мы с ребятами едва успели его подхватить.

— Может, ещё раз его духу воды отдать? — с жалостью глядя на качающегося Ракана, спросил Вел.

Вот только жалел он сейчас вовсе не Ракана, а себя.

Тащить этого идиота предстояло ему и Айле — они были самыми высокими в нашей компании и почти одного роста. Мы с Лиором взрослого мужика просто не потянем. В буквальном смысле.

Сам Ракан сейчас был совершенно не способен куда-либо вести. Хорошо хоть направление нам уже объяснили.

Вел время от времени поглядывал на него с нескрываемым недовольством.

— Тяжёлый, зараза.

— Он взрослый мужчина, — заметил я.

— Вот именно. Мог бы хоть немного помочь.

Ракан что-то буркнул.

— Он что сказал? — спросил Вел.

— Не знаю. Тащи и не отвлекайся.

Айла пыхтела рядом, поддерживая Ракана с другой стороны. Лиор шёл впереди, а я замыкал нашу небольшую группу.

Ракан снова что-то пробормотал, пошатнулся и едва не повалился на ребят. Кое как но они сумели удержать его.

Когда-то в далёком будущем примерно так друзья будут провожать своих товарищей домой после слишком весёлой ночи.

Я усмехнулся собственной мысли и снова сосредоточился на дороге.

Мы шли вниз по руслу, стараясь не отходить далеко от воды. Ручей постепенно становился шире, а его берега — ниже и удобнее для перехода. Местами приходилось пробираться между густыми кустами и обходить крупные камни, выступавшие прямо из земли.

Ракан понемногу приходил в себя. Шаги всё ещё давались ему тяжело, но теперь он хотя бы перестал виснуть на ребятах. Иногда он пытался что-то сказать, но из его объяснений мы понимали лишь отдельные слова.

Через некоторое время впереди показалось большое белое дерево. Как я и предполагал, это был эвкалипт. Мы дошли до него и устроили небольшой привал в его тени.

Ракан уже почти очухался. Он сидел, слегка покачиваясь, и время от времени тёр лицо ладонями, пытаясь окончательно прийти в себя.

— Что со мной, шаман? — сипло спросил он. В голосе его теперь слышалась какая-то осторожность и даже, кажется, уважение.

— Ты повёл себя неправильно и был наказан за это, — спокойно ответил я. — Но мы не стали тебя убивать. Хотя могли бы.

— Могли… Да… — тихо согласился Ракан. Он опустил голову и после недолгого молчания совсем тихо произнёс: — Приношу вам слова благодарности и прошу простить неразумного.

— Потом поговорим о твоём искуплении, Ракан. А теперь нам пора идти. Твои родичи скоро умрут по твоей вине, — добил я и без того несчастного мужика.

— Я… я покажу дорогу.

Кривая усмешка на моём лице заставила Ракана ещё сильнее вжать голову в плечи.

— И без тебя дорогу знаю. Теперь туда, где светило спит, — сказал я, указывая на запад. — До расщелины в зелёных камнях.

Ракан побледнел, громко сглотнул и медленно кивнул.

— Твоя правда, шаман. Велика твоя сила.

Мне стоило немалых усилий сдержать улыбку. А вот Вел сдерживаться не стал и расхохотался от души, чем только сильнее напугал нашего горе-спутника.

Мы свернули от ручья и пошли в сторону заходящего солнца.

Здесь путь стал заметно тяжелее. Земля под ногами была неровной, корни то и дело цеплялись за ступни, а кусты хлестали по лицу. Ракан несколько раз останавливался, тяжело дыша, и каждый раз нам приходилось ждать, пока он немного отдышится и снова сможет идти.

Но постепенно он всё же пришёл в себя настолько, что смог передвигаться самостоятельно. Через некоторое время впереди показались большие зелёные камни. Они возвышались среди деревьев, словно кто-то специально сложил их здесь огромной кучей. Между камнями действительно обнаружился узкий проход, почти скрытый от постороннего взгляда.

Я остановился перед ним и почувствовал, как внутри снова появляется знакомое напряжение.

Опасность.

Глава 5

Поднял руку с зажатым кулаком.

Ребята сразу замерли. Даже Ракан, уже собиравшийся сделать следующий шаг, остановился и недоумённо посмотрел на меня.

Вел, недовольно глядя на нашего взрослого попутчика, поднёс указательный палец к губам. Ракан понял, кивнул и немного пригнулся.

Внешне всё оставалось совершенно спокойно. Обычный лес, обычные звуки: шелест листвы, щебет птиц, стрекот насекомых. Но внутри что-то неприятно напряглось.

За годы службы я научился доверять этому ощущению. Когда вокруг вроде бы ничего не происходит, а мозг уже орёт: «Уходи отсюда».

Стараясь лишний раз не шевелиться, ещё раз внимательно оглядел всё вокруг. Прислушался к лесу, пытаясь понять, откуда именно идёт ощущение опасности.

Взгляд сам собой опустился к земле и остановился у входа в узкую расщелину между здоровенными каменными глыбами, густо поросшими мхом и лишайником. До следопыта мне как до Китая в согбенной позе, но даже мой неопытный в этой науке глаз разглядел хорошо протоптанную тропку. Примятые шагами листья, сломанные сухие веточки — всё говорило о том, что здесь ходят часто. И только в одном месте, словно пятно на общем фоне, во взгляд врезался пятак совершенно целой, явно непримятой листвы. Рядом лежали куски мха, оторванные от камней и аккуратно уложенные по краям тропы.

Я медленно отступил в сторону и знаками показал ребятам спрятаться.

Айла и Лиор без лишних вопросов тихо скрылись между валунами. Вел засел за ближайшим камнем.

Ракан посмотрел на меня, нахмурился. Наверняка не привык получать приказы от двенадцатилетнего мальчишки. Но всё-таки кивнул и отошёл чуть в сторону, встав за дерево прямо напротив входа в это логово.

Идиот. Но хоть так. Надеюсь оттуда не напалмом шарахнет, иначе этого дурака дерево не спасет.

Я же влез наверх и осторожно заглянул внутрь.

И что же вы там спрятали?..

Темно, ничёрта не видно.

Но я продолжал смотреть. Вскоре глаза привыкли, и я разглядел детали.

Расщелина сразу за узким лазом расширялась, образуя небольшой скрытый карман меж массивными валунами. Именно там, в этой каменной нише, притаилась смертоносная конструкция. Здоровенная упругая дуга — плечи гигантского лука — была закреплена в вертикальных стойках и согнута до предела. Тугая тетива натягивала эту пружину, а наизготове, направленное острым наконечником прямо на выход из узкого лаза, лежало тяжелое, толстое копье.

Несколько секунд изучал её, пытаясь понять принцип.

Натяжение. Фиксатор. Спуск.

Принцип до смешного знакомый. Растяжка с поражающим элементом. Никакой электроники, конечно. Каменный век на дворе — тут даже слова «электроника» ещё никто не придумал.

Сбоку от лука торчал затейливый затвор из сцепленных деревянных палочек, удерживавших тетиву. От этого сторожка вниз, к самому началу прохода, уходил тонкий шнур-растяжка, аккуратно протянутый поперек тропы. Стоит неосторожному гостю ступить туда — и хрупкий упор сорвется.

Гибкая дуга мгновенно распрямится, вгоняя тяжелое древко копья в грудь любому, кто попытается вылезти или войти через этот лаз. И, судя по силе натяжения и толщине древка, удар должен получиться приличный.

Очень приличный. Если эта штука попадёт в человека, лечить будет уже нечего.

Я поднял голову, и взгляд упал на Ракана, выглядывавшего из-за ствола дерева. В голове моей тут же заплясали черти.

Ну вот не свойственны такие злые шутки взрослому человеку, а я прямо не смог сдержаться. Видимо, подростковые гормоны своё дело делают. И траектория подходящая, и момент — лучше не придумаешь. К тому же ствол довольно толстый, так что послужит Ракану надёжным щитом — тот даже не пострадает. Разве что слегка напугается.

Я мысленно хихикнул и… «нечаянно» уронил камешек вниз.

В глубине расщелины раздался резкий щелчок.

Копьё рванулось из темноты.

Оно вылетело наружу с такой силой, что на мгновение я даже потерял его из виду, а затем с глухим ударом вонзилось в дерево рядом со входом.

За стволом, прижавшись к нему грудью, стоял Ракан. Точнее, сейчас он уже не столько стоял, сколько судорожно икал и медленно сползал вниз, оседая на землю. Лицо у него стало белым, как у покойника, а глаза едва не вылезли из орбит.

Он медленно перевёл взгляд на торчащее из ствола копьё, потом обратно на тёмный вход, откуда оно вылетело. Несколько секунд Ракан вообще не двигался. Видимо, мозг отказывался принимать случившееся: ещё мгновение назад он шёл к укрытию своих соплеменников, уверенный, что там его встретят друзья, а вместо приветствия получил копьё, которое с такой силой вонзилось в дерево буквально у него перед носом.

Древко всё еще дрожало, несколько раз качнулось и постепенно замерло.

Ну всё. Кажется, пару кирпичных заводов он всё-таки запустил.

Я прикусил губу, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

Не получилось.

Плечи предательски дрогнули.

Рыжая макушка Вела высунулась из-за камня.

— Ловушка, — шёпотом пояснил я.

Парень понимающе кивнул и снова спрятался. А следом из-за камня вместо головы показалась его рука — сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем.

Сообразил, значит, что это я её активировал. Специально, чтобы напугать Ракана.

Из расщелины сразу донёсся переполох.

Кто-то резко выкрикнул что-то внутри. Послышались торопливые шаги.

На бледном лице Ракана наконец проступило понимание.

Он посмотрел на копьё, торчащее из ствола, потом на тёмный проход и, кажется, только теперь осознал, что его едва не угробили собственные соплеменники. Бледность на лице сменилась краснотой. Ракан ухватился за ствол, с трудом поднялся на всё ещё ватные ноги и несколько секунд постоял, приходя в себя.

А потом шагнул вперёд.

Дышал он тяжело и шумно, с каждым вдохом и выдохом так пыхтел, будто внутри него работал паровой котёл. Кулаки сжались, зубы сцепились. Ещё немного — и перед нами был уже не перепуганный человек, только что чудом избежавший смерти, а разъярённый бизон, готовый броситься на первого, кто попадётся под руку.

Ох, не поздоровится сейчас тому, кто выйдет.

В глубине прохода мелькнули фигуры. Две. За ними показалась ещё одна — третья, прихрамывающая и заметно отстающая от остальных.

Первый мужчина шагнул наружу.

Он даже не успел толком поднять глаза на Ракана.

Кулак встретил его лицо с такой силой, что мужчина отлетел обратно в проход и спиной сбил тех, кто шёл следом. Все трое рухнули в кучу, подняв облако пыли.

— Вы обезумели совсем?! — взревел Ракан, нависая над входом. — Так вы меня встречаете, значит?! Копьём в грудь?!

Он шагнул следом, всё ещё сжимая кулаки.

— Я к своим пришёл! Я помощь привёл! А вы меня чуть не угробили!

Из прохода донёсся стон, затем ругань и торопливый шорох.

Ракан только сильнее разошёлся.

— Кто?! Кто бросил это копьё?! Где этот безумец?! Я ему сейчас объясню, как защищать своих от своих же!

Упс…

Я прикусил губу, стараясь состроить самое невинное и непричастное ко всему происходящему выражение лица. Мордобой в мои планы не входил.

— Никто его не бросал! — тут же раздался голос из прохода. — Мы ничего не кидали!

— И вообще не собирались тебя трогать! — поспешно добавил другой. — Ты же свой, Ракан!

— Тогда почему вы меня копьём встретили?! — рявкнул Ракан.

Мужчина, которого он только что отправил обратно в проход одним ударом, осторожно поднялся, держась за лицо.

— Это не мы.. — пробормотал он. — Злоба всё сделал.

— Злоба?!

Ракан даже немного сбавил пыл и удивлённо моргнул.

Ах да… Он же Кана не видел. Проспал всё, голубчик.

— Старик жив, — поспешил объяснить мужчина, осторожно прикладывая ладонь к уже наливающемуся фингалу. — Он вчера днём приходил. Сам эти палки поставил. Сказал, что они защитят нас от хищников или от этих… волосатых.

— И что ещё сказал?

— Ничего не трогать до его возвращения. И наружу не выходить.

— Так вы и сидели здесь всё это время?!

— А что нам оставалось?

— А мне оставалось, значит, получить копьём в грудь?!

— Мы не знали, что оно вот так, само кинется на тебя, — попытался оправдаться второй. Он осторожно выпрямился, тут же поморщился и прижал ладонь к боку. — Думали, это просто для зверя. Человек увидит копьё и уберёт его.

Он снова скривился, когда попытался глубже вдохнуть.

— Копьё само в человека не бросается, — уже тише добавил он. И после короткой паузы совсем невнятно пробормотал: — Обычно…

Вот это уже интересно.

Я перевёл взгляд на ловушку.

Значит, Кан. Именно он всё это устроил.

Я с задумчиво смотрел на механизм.

И ведь эти двое даже не понимают, что это такое. Для них — просто какие-то палки с копьём, которые Злоба поставил у входа и велел не трогать.

А Кан, похоже, далеко не так прост, как хочет казаться. Интересно… откуда он вообще это знает?

Я продолжал разглядывать устройство сверху вниз. Глаза уже привыкли к скудному освещению, и теперь я отчётливо видел все его детали. Для этого времени оно выглядело совершенно чужеродно. Не просто хитрая уловка охотника, а вещь, которая заметно опережала свою эпоху — по крайней мере, если верить тому, что писали в книгах историки и археологи моего времени.

Я нахмурился.

Сам додумался?

Возможно. Но слишком уж многое сходится. И слишком уж уверенно он сделал то, чего остальные даже не понимают.

Или кто-то его научил?

Вот это было уже гораздо интереснее.

Кто?

Я покосился на мужчин.

Они продолжали оправдываться, совершенно не понимая, что их так называемый старик только что продемонстрировал знание, которое для их мира должно быть почти невозможным.

Этот человек прожил с ними несколько лет. И всё это время они даже не догадывались, что у него в голове.

Я снова посмотрел в темноту прохода.

Что же ты ещё от всех скрываешь, Кан?

Ракан слушал своих товарищей и мрачнел с каждым словом. Когда прозвучало имя Злобы, он нахмурился и переспросил, уже совсем другим тоном:

— Злоба… Как?

Один из мужчин коротко кивнул в сторону копья, торчавшего из дерева. Ракан перевёл взгляд на него, потом снова посмотрел на говорившего.

— Он выжил?

Мужчины переглянулись. Первый неопределённо пожал плечами.

— Не знаем.

Ракан несколько секунд молчал, словно переваривая ответ.

— А остальные?

— Тоже не знаем, — ответил второй, осторожно прижимая ладонь к боку.

Похоже, рёбра повреждены. Все они с ног до головы вымазаны серой глиной — похоже, у этого племени такой своеобразный наряд или какой-то обязательный обряд. Под таким слоем кожи не разглядишь, так что приходится судить по поведению. А он явно бережёт бок и старается лишний раз не двигаться.

На лице Ракана промелькнуло удивление. Гнев окончательно начал отступать, уступая место тревоге.

— Значит, Злоба жив… — тихо произнёс он, больше для себя, чем для остальных.

— Если жив, то скоро сам всё расскажет, — ответил мужчина и махнул рукой в сторону прохода. — Пойдём. Здесь опасно.

Он покосился на Ракана и добавил:

— Только больше никого не бей.

Ракан недовольно фыркнул, но спорить не стал.

— Лучше расскажи, — продолжил мужчина, — не зря сходил?

Ракан расправил плечи. На его лице снова появилась уверенность.

— Не зря. Я привёл тех, кто нам поможет.

Мужчины выглянули из прохода но никого не увидел.

— Где они? — недоумённо спросил один из них.

Я поднялся на ноги и негромко свистнул.

Все трое одновременно повернули головы. Снизу вверх они уставились на меня с откровенным удивлением.

Справа, из-за камней, показались Айла и Лиор. Слева вышел Вел.

Соплеменники Ракана переводили взгляд с одного на другого, и с каждой секундой выражения их лиц менялись. Сначала удивление, потом непонимание, а затем один из мужчин вдруг тихо хихикнул.

— Ты детей привёл? — с насмешкой спросил он у Ракана.

Но, заметив, что тот не смеётся вместе с ним, быстро посерьёзнел.

— Зачем ты их привёл? Кто это?

Ракан веселья своих товарищей не разделял. За время нашего совместного пути он, похоже, успел немного поумнеть и теперь уже прекрасно понимал, что перед ним находятся люди, которых лучше не оценивать по внешности.

Он посмотрел на меня, а затем глухо произнёс:

— Будьте гостями в нашем убежище.

Ну да. Ждали, наверное, спецназ каменного века, а тут мы — странные подростки с амулетами охотников и копьями.

Один из них зло сплюнул себе под ноги и направился к копью, всё ещё торчавшему в стволе. Обхватил древко обеими руками, несколько раз качнул его из стороны в сторону и с резким рывком выдернул. Тут же скривился, схватившись за бок, и зашипел от боли. Постоял так немного, тяжело дыша, затем выпрямился и, демонстративно не обращая внимания ни на кого из нас, вошёл в тёмный проход.

Другой, с заплывшим глазом, всё это время молча наблюдал за ним. Затем громко вздохнул, развёл руками, словно хотел сказать: а я тут при чём? — и тоже скрылся в проходе.

Третий, самый молодой и самый молчаливый, остался.

Он растерянно переводил взгляд с тёмного прохода на Ракана, потом на нас.

Ракан кивнул ему в сторону убежища.

— Иди.

Парень ещё несколько секунд неуверенно смотрел на нас, а затем последовал за товарищами.

Ракан остался на месте. Он опустил взгляд и тихо, уже виноватым тоном, произнёс:

— Не злись на них, молодой шаман. Они просто пока не знают твою силу.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Пока не знают, — жёстко повторил я, намеренно выделив голосом слово «пока».

После чего кивнул своим.

Айла, Вел и Лиор один за другим направились к проходу. Я спустился вниз и пошёл следом.

Через несколько шагов мы все скрылись в узкой темноте между камней.

Проходя мимо самострела, я остановился и ещё раз, уже более тщательно, осмотрел конструкцию.

Да, по сути ничего сложного. Основой служил тонкий, ровный ствол совсем молодого деревца, толщиной чуть меньше моего запястья и около двух метров длиной. Свежий, даже не очищенный от коры, он был согнут и закреплён между вбитыми в землю кольями. От его верхнего конца тянулся тонкий, но прочный шнур, а ниже располагалась нехитрая система фиксации. Поперёк тропы была натянута растяжка из грубой верёвки, свитой из травяных волокон.

Я провёл пальцами по тонкому шнуру.

Волос? Похоже на то.

Ракан заметил мой интерес к конструкции и остановился.

— Что скажешь, шаман? — спросил он, кивнув на самострел. — Правду говорят мои сородичи? Разве могут эти палки бросить копьё с такой силой?

— Могут, — тихо ответил я. — Не врут твои люди.

Ракан помолчал, с подозрением глядя на конструкцию.

— Колдовство?

Я усмехнулся и молча кивнул.

— Ещё какое.

— Так и знал… — процедил Ракан сквозь зубы. — Не мог он выжить. А он жив. Да ещё пришёл, обманул, наколдовал… Жизнь мою хотел забрать.

Он замолчал, потом совсем тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Это злой дух был.

Ракан коротко огляделся по сторонам, словно опасался, что тот может оказаться где-то поблизости.

— Злой дух Злобы, — добавил он ещё тише. Затем посмотрел на меня. — Защити нас, шаман.

Благо Айла и Лиор пока ещё не очень хорошо понимали нашу речь. А вот Вел, стоявший чуть позади Ракана, пучил глаза и весь покраснел, как варёный рак. Видимо, изо всех сил старался не заржать.

— Ракан! — из второго прохода, ведущего из этого небольшого тамбура куда-то глубже, в нагромождение скальных глыб, раздался требовательный голос второго, с подбитыми рёбрами: — Где ты там?! Идёшь?

— Иду, — без особой радости отозвался Ракан и бросил на меня умоляющий взгляд.

— Разберёмся, — сухо ответил я и пошёл на звук — туда, откуда доносились негромкие голоса и шорохи.

Проход оказался недлинным, но довольно низким и узким. Даже мне, худому мелкому пацану, приходилось идти боком, приседая в некоторых местах. А Ракан и вовсе еле протиснулся.

Вышел я в довольно просторную, хоть и низкую пещеру, из которой во все стороны разбегалось множество таких же узких, а местами и совсем крошечных ходов. В некоторые из них мог пролезть разве что годовалый ребёнок или не особо крупный зверь. Куда они вели и насколько глубоко уходили, разглядеть было невозможно — темнота там стояла такая, что даже огонь не мог её толком разогнать.

Свет с улицы сюда не попадал. Лишь небольшой костерок, сложенный прямо посреди пещеры, бросал неровные отблески на стены и низкий потолок. От этого казалось, будто каменные стены медленно шевелятся вместе с пламенем. С потолка свисали белёсые наросты, похожие на застывшие капли, а между ними тянулись тонкие, почерневшие корни. Где-то в глубине время от времени слышалось тихое капание воды, и каждый такой звук гулко разбегался по узким ходам.

Место было, без сомнения, очень интересное. И для временной стоянки подходило почти идеально. Здесь не было ветра, снаружи вряд ли можно было заметить огонь, а многочисленные ходы позволяли в случае чего быстро уйти глубже или выбраться с другой стороны. Да и крупный зверь сюда вряд ли полез бы — слишком уж узкие проходы.

Кошки не в счёт. Кошки — это жидкость.

Можно было спокойно переждать здесь ночь, отдохнуть, спрятать припасы, а при необходимости задержаться и подольше. Даже костёр устроить можно, если не разводить его слишком большим.

Я ещё раз посмотрел на уходящие в темноту ходы.

Им невероятно повезло наткнуться на это место. Хотя, если подумать, не только им. Теперь, похоже, повезло и мне.

Оставалось только понять, насколько далеко тянулись эти подземные ходы и не скрывалось ли здесь чего-нибудь ещё.

Позже обязательно проверю.

Двое старших соплеменников Ракана уже сидели у костра, причём так, что свободным оставалось лишь одно место. Третий, молодой, устроился чуть в стороне, привалившись плечом к стене.

Нас явно не желали здесь видеть и к очагу не приглашали. Слова Ракана, как оказалось, мало что значили. Я и мои ребята так и остались стоять у стены. А это уже было прямым неуважением к гостям и откровенным хамством.

Ракан растерялся, не зная, что делать — сесть к своим или остаться с нами. Так и не решив, он просто остался стоять посередине, между двумя сторонами.

Их взгляды скользнули по нашим лицам, одежде, оружию и остановились на амулетах охотников. Они их заметили — в этом я не сомневался, — но сделали вид, будто ничего не увидели.

Вот, значит, как.

Мужчины вопросительно уставились на Ракана.

— Где остальные мужчины? — спросил тот, что был с подбитыми рёбрами. — Ты отправил их туда, к этим тварям? — Он даже не дал Ракану ответить. — Они помогут нашим людям?

И уже с угрозой в голосе:

— Кого ты привёл, Ракан?

Кажется, этот тип был тут главным. Старший охотник?

— Что это за племя? — тут же подхватил второй.

Ага, подпевало. Понятно.

— Как они тебя приняли? Кто эти дети? Они из их племени?

Я стоял молча, наблюдал и слушал. Наблюдал не только за чужаками, но и за своими. Вел уже пыхтел, как паровоз, мне в ухо, а Айла буквально сверлила этих мужиков взглядом. Лиор был напряжён, как взведённая пружина. Тронь — и сорвётся в безумный, самоубийственный бой.

А то, что нас здесь раскатают как Тузик грелку, было и дураку ясно. Четверо взрослых против четверых подростков в тесном замкнутом пространстве. Да без шансов.

Ну, грохнем одного. Может, если повезёт, двоих... А кого потеряем?

Нет. Я не готов так глупо рисковать своими людьми.

— Тихо, — шепнул я, но мои меня услышали. — Не дёргаемся. Стоим.

Айла шумно выдохнула, Вел тихо рыкнул.

Надеюсь, эти звуки означали согласие.

Они обсуждали нас так, будто меня, Вела, Лиора и Айлы здесь вообще не было.

Особенно забавно было слышать слово «дети».

Дети, значит.

Я командовал людьми на пожарах, вытаскивал пострадавших из машин и видел вещи, после которых нормальный человек несколько ночей не спит.

А сейчас какие то троглодиты обсуждают меня так, словно я был просто каким-то мальчишкой, случайно прибившимся к Ракану. Их даже не смутили мои амулеты шамана.

«Великие охотники».

Умудрились просрать почти всё племя, не сумели спасти собственные семьи, а теперь старательно демонстрируют своё превосходство тем, кто пришёл их лечить, спасать и помогать.

Смешно.

Внутри медленно, словно огромная змея начала распрямляться и подниматься, переваливая тяжёлыми, тугими кольцами, зашевелилась злость.

Мои пальцы сжались на древке копья. Я знал себя, знал это своё состояние. Крайне редкое и совершенно беспощадное.

Они прекрасно видели амулеты, видели наше оружие, но мы были младше. И этого им оказалось достаточно, чтобы мысленно поставить нас ниже себя.

Меня это задело.

Я смотрел на этих охотников и понимал: разговаривать с ними сейчас бесполезно. Не потому, что они глупые. Хуже. Они уже всё решили.

Для них мы дети, а значит, ниже их по положению. Любые слова от нас они будут воспринимать не как разговор равных, а как дерзость.

Если сейчас начать что-то объяснять, получится именно то, чего они и ждут: мы будем оправдываться, а они — снисходительно выслушивать.

Нет. Так не пойдёт.

Я слишком хорошо знал этот тип людей. Сам по себе слабый, неуверенный, но обязательно ищущий того, кто слабее, чтобы на его фоне казаться значительнее.

С такими бесполезно спорить. Им нужно один раз показать границу. И очень чётко.

Я медленно снял с пояса трубку.

— Иглу дай, — тихо шепнул я Велу, ткнув его рукой в бедро.

Ракан продолжал отвечать на вопросы все так же стоя между мной и своими людьми, закрывая меня от ненужных взглядов. Мужчины были полностью сосредоточены на нём и даже не смотрели в нашу сторону. Дождался подходящего момента и выстрелил.

Первым я осчастливил старшего, того кто по всему видимо решил занять место вождя в этом недоплемени. Он машинально хлопнул себя по месту укуса, нахмурился и раздражённо выругался. "Одноглазый" заметил движение, но не придал значения.

Я взял у Вела второй дротик, который тот, отцепив от своей трубки, держал за спиной, и почти сразу отправил его вслед за первым.

"Одноглазый" дёрнулся, посмотрел на плечо, тоже выругался и начал озираться, пытаясь взглядом отыскать невидимую летающую тварь, посмевшую его укусить.

Я спокойно убрал трубку обратно за пояс.

Вот теперь поговорим.

Глава 6

— Не дёргайся, Шафу́, не навлекай ещё больше гнева шамана на себя, — тихо посоветовал Ракан, сидя у костра рядом с моими ребятами.

Это он обращался к лидеру своих сородичей.

А мы тем временем спокойно и молча доедали вкусного и сочного поросёнка, который удачно попался в оставленную Лиором ловушку неподалёку от этого убежища, и слушали этот трёп. С момента усыпления прошло часа три, и наши пленники уже давно очухались.

Их младший охотник по имени Сарга́й тоже сидел у костра, но чуть поодаль, как бы во втором кругу, рядом с Раканом. За весь вечер парнишка практически не разговаривал.

Внимательный, заинтересованный взгляд умных серых глаз, неуклюжие движения, порой растерянное и удивлённое выражение лица — всё это говорило о том, что парень пока не понимает, как себя с нами вести и чего от нас ждать.

Ещё его сильно удивила наша иерархия в группе. Он никак не мог понять, кто из нас главнее — я или Вел.

Он видел, в какие моменты приказы отдаю я, а в какие — Вел. Видел, что Лиор мясо добыл, Айла разделала тушку, Вел приготовил — в глиняном коконе, в углях, (по нашему рецепту).

А вот раздавал мясо я.

Первые два куска одновременно положил себе и Велу, показывая тем самым, что по статусу сейчас мы с ним равны.

Третий подал Айле, отчего девочка зарделась и мельком взглянула на Вела — заметил ли он, что шаман выделил её второй по статусу в нашей группе?

Вел же и ухом не повёл. Такие интриги, видимо, были слишком сложны для него.

Пока что.

А вот Сарга́й сильно удивился тому, что девочка получила кусок раньше парня, который добыл этого зверя.

Четвёртый кусок достался Лиору. Мальчишка принял его с лёгким поклоном и благодарно кивнул.

Ну а окончательно порвались шаблоны мировоззрения Сарга́я, когда я пятый кусок протянул Ракану, а шестой отдал ему самому, да ещё и пригласил сесть у очага.

Сарга́й, не веря в происходящее, принял кусок и скромно сел позади Ракана, словно в третьем кругу.

Я заметил это, покачал головой и указал на место рядом с Раканом, по правую руку от взрослого охотника.

Сарга́й сглотнул от волнения, бросил неуверенный, вопросительный взгляд сначала на своего соплеменника, потом снова на меня.

Вел усмехнулся.

— Да сядь ты уже наконец, — хохотнул он, указывая на место.

Парень тут же плюхнулся на задницу, подогнул ноги и, как прилежный ученик, сложил руки на коленях, при этом не выпуская мясо из рук.

— Ешь, — усмехнулся Вел, махнув рукой, как великодушный правитель.

Связанным смутьянам же ничего не досталось. И это было вполне понятно.

Пусть немного поголодают. Полезно.

— Вы... — прорычал сквозь зубы Шафу́, злобно щурясь на Ракана. — Предали нас!

Лежащий связанным второй охотник, по имени Таду́ху, благоразумно помалкивал и старательно делал вид, что спит. Но украдкой, сквозь едва приоткрытые глаза, подсматривал и следил за всем происходящим, искренне полагая, что никто этого не замечает.

Канешшшно. Мы же тупые идиоты. Дети неразумные. Ну-ну.

Ракан скривился, хмыкнул и отвернулся.

— Думай как хочешь, Шафу́, — спокойно ответил Ракан. — Я знаю, что делаю. И почему.

— Я вырежу твою печень, Ракан, — пообещал Шафу́. — Но прежде...

Он полным ненависти взглядом впился в Сарга́я.

Парень виновато опустил голову.

— Ничего ты не сделаешь ни мне, ни ему, — печально вздохнул Ракан. — И даже после смерти ты ничего не сможешь. Шаман уже забрал твой дух. И теперь ты жив только потому, что пока он тебе это позволяет.

Честное слово, я тут был ни при чём. Он сам всё придумал и сам всё решил.

А я... Что я? Я просто промолчал и дал ему поверить в этот выгодный для меня бред.

Когда эти двое начали отрубаться, Ракан и тот, молодой, сильно занервничали. Но если молодой просто вскочил на ноги, сжимая в руках каменный топор, и заметался взглядом, пытаясь понять, что происходит и как ему действовать, то Ракан повёл себя иначе.

Он замолчал на полуслове и несколько секунд наблюдал за двумя старшими. Видимо, сравнивал их нынешнее состояние со своим недавним. Сложил два и два.

А потом медленно развернулся в мою сторону.

И наткнулся на моё совершенно не детское выражение лица.

Мужчина замер. Несколько секунд смотрел на меня, словно пытаясь окончательно убедиться в своих догадках.

А затем медленно опустился передо мной на колени и согнулся всем телом, припав к земле.

— Пощади.

Молодой наконец оценил обстановку и медленно, показывая, что не собирается нападать, опустил топор. Затем тоже встал на колени, продолжая наблюдать за двумя старшими охотниками которые тем временем стремительно теряли рассудок.

Они ползали по полу на четвереньках, хихикали, бодали друг друга головами и пускали слюни. Один что-то бессвязно бормотал, второй в ответ заливался дурацким смехом.

А потом один за другим рухнули на каменный пол и захрапели.

Поведение парня мне понравилось.

Он, хоть и сидел в стороне, пока старшие разговаривали, прекрасно рассмотрел наши амулеты. А волчьи зубы, болтающиеся на наших шеях, дали ему понять о нас многое.

К тому же от него не укрылось поведение Ракана. Как держался вернувшийся охотник, что и как говорил и, главное, — где он сидел. Вернее, где не сидел. Он не вернулся к костру, на своё законное место, а остался рядом с нами, показывая уважение и к нам тоже, ровно так же, как и к своим.

И молодой охотник, которого, судя по всему, здесь даже за охотника особо не считали, всё это прекрасно заметил и быстро сделал свои выводы насчёт нас.

Именно поэтому он не бросился в атаку, как только почувствовал неладное, а сначала попытался понять, что происходит и как ему поступить. Чью сторону выбрать.

И он сделал свой выбор — опустил оружие и встал на колени, показывая, что принимает нашу волю.

— Шаман... — едва слышно прошептал Ракан, не поднимая головы.

Я молчал.

— Ты забрал их разум...

Это был не вопрос. Ракан говорил с полной уверенностью и суеверным страхом.

Он судорожно сглотнул и ещё сильнее прижался к земле.

— Я понял, — прошептал он. — Понял...

Мне даже стало немного интересно, что именно он там себе напридумывал.

— Я не хотел обидеть тебя и твоих людей, — продолжил он. — Я не знал, что они посмеют поступить так. Прости их, о великий молодой шаман. Пощади нас, глупцов. Мы были слепы. Мы проявили невежество перед твоей силой. Ты был великодушен ко мне и вернул мне разум. Пощади, не лишай разума меня снова и смилуйся над Сарга́ем. Он совсем ещё молод.

Слушая Ракана, лицо молодого охотника вытягивалось всё больше, а глаза становились всё шире. Парень таращился на происходящее с нескрываемым ужасом.

Встретившись со мной взглядом, он, кажется, даже дышать перестал. А потом резко бухнулся в такой же поклон, как и Ракан, распластав перед собой руки.

Как бы лоб себе не расшиб.

Я посмотрел на две согнутые спины и пока не знал, что мне с ними делать.

Кажется, Ракан решил, что Шафу́ и Таду́ху получили наказание за свою наглость. И, судя по всему, теперь боялся, что следующим я могу лишить разума уже его. Снова.

Но при этом он переживал не только за себя, что добавляло Ракану ещё один плюсик в мою мысленную копилку.

Я едва заметно усмехнулся.

Пусть.

Иногда страх оказывается гораздо убедительнее любых объяснений. А лежащий передо мной Ракан, похоже, уже окончательно уверился в том, что перед ним не просто двенадцатилетний мальчишка, а шаман, способный одним взглядом лишить человека разума.

Что там Барк говорил про душу? Вернее, про то, что я могу забрать дыхание Ракана и тогда даже после смерти ему не будет покоя? Они кажется верят в перерождение? Замечательно.

Я спокойно подошёл к спящим, присел между ними и проверил пульс — ровный.

Дрыхнут, голубчики и видят розовых слоников.

Снял фляжку с пояса, налил немного воды на торс главаря и протёр ладонью, убирая тонкий слой серой глины с кожи.

Так и думал — гематома.

Прощупал повреждённое место. Мужчина дёрнулся и застонал сквозь сон.

Перелома вроде нет, кости на месте. Без рентгена сложно понять, что там: просто ушиб или трещина. Может, и небольшой осколок, который я не могу прощупать.

Чем я могу ему помочь? Тут даже тугую повязку наложить нечем. Да и надо ли?

Осмотрел второго.

Сбит локоть, поверхностные повреждения кожного покрова на животе, коленях, ладонях и подбородке. На бедре — неглубокие следы когтей. Загноение уже в разгаре.

Видимо, котяра пнул его когтистой лапой под зад, и этот бедолага пропахал пузом по земле.

Промыть раны, нанести мазь — не проблема. Но опять же — а оно надо?

Стоит ли лечить людей, от которых в скором времени, скорее всего, придётся избавиться?

Да, жестоко. Но рационально.

Мне не нужны в племени люди, чья лояльность вызывает сомнения. Такие и воду в сообществе мутить станут, и копьё в спину при случае бросить могут.

А значит, лечить их сейчас — возможно, просто тратить ресурсы впустую.

— Я закончил, — поднялся я на ноги. — Свяжите их покрепче и уложите в сторонку.

— Что ты с ними сделал, о великий шаман? — с ужасом прошептал Ракан, всё же осмелившись поднять на меня взгляд, полный страха.

— Дух забрал, — зло оскалился я. — Ты же слышал, как они стонали от боли? Это дух отрывался от тела, — врал я без зазрения совести, нагоняя суеверной жути на несчастного аборигена.

Ракан медленно кивнул, облизнув пересохшие губы.

— Ну вот, — дёрнул я плечом. — Теперь их души у меня, и даже после смерти им не будет покоя. Ты же помнишь, о чём говорил тебе мой вождь? Я — Ха-Рук. Тот, кто дарует дыхание и тот, кто может его забрать.

Я снова хищно оскалился.

— А ты не поверил?

— Прости… Прости, великий Ха-Рук.

Ракан снова упёрся лбом в землю.

Молодой охотник молчал, но спина его мелко дрожала, а дыхание было частым.

Страх — это хорошо, с одной стороны. Но мне не нравятся такие методы вербовки. Надёжное общество на страхе не построить. Однако как полумера на первое время сгодится. А дальше видно будет, что с ними делать. Как себя проявят, так с ними и поступим.

Вот так, сам того не планируя, я внушил страх и ужас в умы этих первобытных людей. Возможно, тем самым дал им шанс на жизнь и увеличил своё племя на двух взрослых мужчин, столь необходимых нам сейчас. А может быть, наоборот, подверг своих людей опасности. Но пока не проверим на деле — не узнаем.

— Встаньте, — приказал я. — Помогите перенести эти тела к стене.

Я указал на уже связанных мужчин и по-хозяйски уселся у костра, протянув руки к огню.

А дальше командование нашим маленьким отрядом на себя взял Вел. Проверили территорию, собрали дрова, принесли воду и глину, поставили несколько ловушек, срубили и притащили пару больших раскидистых ветвей. Когда стало темнеть и все вернулись в пещеру, затащили их в узкий лаз и закрыли проход.

Не дверь, конечно, но никакой ночной кот бесшумно к нам уже не войдёт и врасплох не застанет.

Ракан и Сарга́й полностью приняли наше главенство и молча выполняли все приказы. Я следил за ними. Не столько за их действиями, сколько за мимикой и взглядами. И пока что всё, что я видел, меня вполне устраивало.

Когда в пещере запахло едой, зашевелились и наши спящие. Но, поняв, что они связаны по рукам и ногам, Таду́ху тут же притих, прикинувшись шлангом. А вот Шафу́, как и ожидалось, начал угрожать и сыпать проклятиями, чем окончательно подписал себе смертный приговор.

У меня на его счёт теперь остался лишь один вопрос — как именно его убить?

Бросить связанного здесь? Нет, нечего загаживать нам хорошее место. Оно ещё пригодится.

Вытащить на улицу и оставить хищникам? Слишком жестоко, как по мне. Я не садист и не испытываю удовольствия от чужих мучений.

Травануть его, что ли? Умрёт тихо и спокойно. А потом пусть кушают его на здоровье местные обитатели леса.

Может, заодно и сами потравятся — и в этой местности станет немного безопаснее.

— Врёшь! Ты всё врёшь! — разорался Шафу́, брызжа слюной. — Не может сопляк быть шаманом! Такого не бывает!

Ракан усмехнулся.

— Если ты не видишь хищника за кустами, это не значит, что его там нет, — изрёк он и вздохнул. — Тебе ли не знать об этом, старший охотник?

— Это всего лишь мальчишки! — не унимался Шафу́. — Развяжи! Развяжи меня, Ракан, и я покажу, кто тут сила! Обещаю, я буду милостив к тебе. Прощу предательство.

О… Уже начался торг. Так, что там следующее? Депрессия и принятие?

Ракан даже не посмотрел на него.

— Ты всё ещё ничего не понял, Шафу́. Ты проиграл.

— Шаман… — вдруг подал голос Таду́ху. — Чего ты хочешь? Скажи.

Похоже, с этим всё ясно.

— Тебе нечего мне предложить, — спокойно ответил я, не глядя на него и продолжая есть мясо. — Всё, что ты считал своим, я уже забрал.

Шафу́ притих.

— И ты… — тихо, с болью и обречённостью в голосе, выдохнул он.

Ага, и ты, Брут. Где-то я это уже слышал.

Сарга́й всё это время молча наблюдал за ними, стараясь не вмешиваться. Я видел, как он переводил взгляд с Шафу́ на Ракана, а потом на меня.

Умный мальчишка. Быстро учится.

В пещере снова стало тихо. Только костёр потрескивал, да где-то в глубине узких ходов размеренно капала вода, и всё вокруг казалось совершенно спокойным, пока до моих ушей не донёсся слабый, едва слышный шорох листвы.

Я напрягся, и почти одновременно со мной за оружие схватились остальные.

Если к нашему убежищу пробирался хищник, его здесь ждал неприятный сюрприз. А если это Кан вернулся, мы ведь ненароком можем мужика и прибить.

Не очень-то гостеприимно получится.

Вел и Лиор быстро заняли позиции у узкого прохода, приготовившись встретить зверя копьями, если тот попытается пробраться внутрь. Айла отступила за них, а Сарга́й, крепко сжав оружие, встал чуть сбоку, стараясь не мешать «старшим» и одновременно не упустить момент для удара.

Я достал трубку и приготовил дротик.

И словно в подтверждение моих мыслей, вместо ожидаемого рычания из темноты раздался знакомый голос:

— Эй! Там! Пустите или мне так и стоять тут, хищников приманивать? — крикнул Кан из-за прохода. — Едите там и без меня!