Тьма. Том 8

Пролог

Мартовская погода в Ишиме – это маленький ад метеозависимых людей. То с юга прилетит удушающая жара, то с севера доносит отголоски сибирских морозов. И всё это, разгоняясь по степи, затем обрушивается на несчастный город.

Никогда не любил март. Погода зависает в шатком равновесии между весной и зимой. И никак определиться не может, куда склонить чашу весов. В этом мире нередко склоняет в сторону зимы. И тогда уж, будь добр, живи в снегах до конца апреля.

А бывает наоборот. Как вдарит в конце марта оттепелью до двадцати градусов! А потом ещё недельку поболтает, и в середине апреля – уже лето. Но сейчас я больше мечтал, чтобы продолжилась зима.

Толкать грузовики по весенней распутице – занятие не из приятных. Это Авелина может из кузова не вылезать. А мне надо будет показывать дружине, что я свой, и руки у меня не из задницы растут, а из правильного места.

Колонны отрядов зачистки покидали временный лагерь, где собирались ещё с осени. Машина за машиной выезжали на север, в Тобол, где находилась ставка всего этого действа, на которое меня Дашков подписал.

Если бы только подписал, я бы точно не успел дружину собрать. Но ещё он помог выбить деньги из жадных родов, а затем и найти поставщиков, которые вовремя привезли вооружение и броню. Сейчас ведь производства буквально завалены заказами из-за Монгольской Тьмы. И только с помощью Дашкова удалось мой заказ в очереди продвинуть.

- Барин, мы следующие! – сообщил Слава, пробегая мимо к своей машине. – Занимайте кузов!

- Принял! Загружаемся! – ответил я и посмотрел на жену. – Готова?

- Трястись в кузове до самого Тобола? – улыбнулась она. – Нет, к такому меня не готовили.

- Да ладно до Тобола, вашбродь! Там ещё после Тобола на север по бездорожью! – с явным сочувствием к хрупкой, хоть и двусердой девушке заметил Хлебов.

- Давайте не будем пугать меня раньше времени! – снова мило улыбнувшись, попросила Авелина. – И так страшно.

- Они просто готовят тебя к неизбежному! – я подмигнул жене и, вспрыгнув в кузов, подал ей руку, помогая забраться.

- Бог ты мой! Это точно кузов? – уточнила она, осмотревшись внутри.

Ну да, большинство машин попроще делали. А вот ту, что предназначалась для меня и жены, обставили как маленькое уютное жилище. Алюминиевый лёгкий стол, вокруг него – восемь закреплённых кресел, а на полу – надувной матрас с бортиками, чтобы «вашбродия» при тряске не скатывались, если полежать вздумают. Ну и мощный обогрев из кабины, чтобы мы здесь коллективно дуба не дали.

- Честно говоря, только для тебя так расстарались! – засмеялся я, пока Авелина с шокированным видом осматривала сюрприз. – У остальных всё попроще.

- А назад ещё и на грузах спать! – добавил Хлебов, занимая со своими бойцами позицию у дверей. – Нашему полудесятку повезло!

Он довольно улыбнулся, а его ребята весело заржали. Приказ Славы по сопровождению «вашбродия», который они сначала восприняли как допнагрузку, теперь повернулся к ним удачной стороной.

Ехать в удобном анатомическом кресле удобнее, чем на лавке, как остальным дружинникам. Так что полудесятку Хлебова тоже перепало удобств. Да ещё и грузовик вести не надо. Эту «привилегию» – возить меня – Кислый не уступил никому. Купил права на нужный транспорт, а потом регулярно тренировался в вождении.

Леший знает, чего он там себе придумал, но я даже рад был, что поведёт именно он. Удивительно, но этому шебутному парню из родного угла я начал крепко доверять. Вроде бы он и простой, как топор, но есть у него при этом житейская мудрость, которой многим не достаёт.

- Барин! Приём! Готовы? – прошипела рация смеющимся голосом Давида.

Ржёт над моим позывным, Самсонович проклятый… Очень уж его повеселила эта немудрёная история.

- Готовы! Все на месте! – отозвался я, постучав по стене кабины.

Окошко раскрылось, и Кислый махнул рукой, подтверждая: мол, все на месте. Рядом с ним сидел Дима Побережный, один из старых ратников Седовых, которых привёл с собой Разводилов. Глаза и уши моего начальника СБ в этой вылазке. Сам Разводилов, естественно, в Серые земли не поехал: он всё же больше по людям, а не по зверям работает.

- Да, готовы! – удостоверившись, что никого не забыли, повторил я в рацию.

- Минутная готовность! – отозвался Давид.

В дружине собралось сто пятнадцать человек, давших согласие на постоянную службу. Часть Давид набрал, часть – из тех, кого пригласил Иванов. Ещё шестьдесят три человека, разбитых на четыре ватаги, пока раздумывали.

Ну и мы тоже думали. В любом случае, ватаги под моим началом выступали в едином отряде. В сумме, сто семьдесят восемь человек. Не самое крупное объединение, но и не маленькое. Самая мелкая из независимых ватаг насчитывала лишь полтора десятка бойцов.

Грузовик завёлся с утробным фырканьем. Боевая машина была на дизельном топливе, но можно и на другие виды переключать. В этом случае работает хуже, конечно, но ехать будет. В условиях, когда неясно, что вообще получится достать – незаменимая вещь.

Минутный прогрев завершился, и грузовик дёрнулся, поспешая за ведущими в нашей колонне. Поднимая снег, машины вырвались на тракт и двинулись на север. И это, на секундочку, был старый тракт. Тот самый, по которому проехать можно либо на лошади, либо на тракторе.

Грузовики зачистки можно было смело отнести к категории «трактор». Их единственным недостатком была прожорливость. Но и это не проблема. Вместе с той маленькой армией, которая ехала сейчас на север, везли такое количество цистерн с горючим, что можно было почти не волноваться.

Ишимское княжество на зачистках не экономило. Власти знали, чем заканчивается игнор Серых земель. А этой весной Серые земли и сами напомнили о себе. Изменённые звери, лезшие к границам, вновь доказали людям, что надолго расслабляться нельзя.

В плюс сыграло и то, что Дашкову удалось привлечь к вылазке немало известных в Ишиме дворян. А это обеспечило мероприятию определённую популярность в светских кругах. И в последнюю неделю перед выездом в лагерь съехалось ещё около ста тысяч человек.

Если бы вся эта армия двинулась по новому тракту, его бы сначала перекрыли на неделю, а потом ещё месяц асфальт перекладывали. Дорожное покрытие и так страдает от зимне-весенней погоды, а тут бы по нему многотонные армейские грузовики прошлись.

Всё-таки военный грузовик – это не нежные большегрузы. Это звери, которые приучены проходить там, где дорог нет и никогда не было. Они своими колёсами любой асфальт в крошку раздавят. Вот и приходилось нам ехать по старому тракту, трясясь на колдобинах. Для этой цели его, похоже, в своё время и сохранили.

Да… Я не слишком хотел ехать в Серые земли. Как боец я был слишком неопытен для таких вылазок. А как двусердый – ещё не слишком силён. Но я же всё равно не собирался тормозить с развитием. А нашему с Авелиной роду очень пригодился бы артефакт Седовых.

Одними лаками сыт не будешь. Хотя производство, конечно, росло заметными темпами. Особенно с тех пор, как к моему партнёру Попову пришли обиженные Дома красоты и потребовали, чтобы им тоже поставляли новые лаки.

Первого цеха на такие мощности уже не хватало. Пришлось выкупать соседнее здание. А Давид устроил дополнительный набор, чтобы отправить на охрану производств два десятка бойцов, не привязанных к особняку.

Мало, конечно. Но приходилось рисковать. Мы не поспевали за расширением. Я даже отдельный бюджет выделил на найм бойцов со стороны в случае опасности. А опасности обязательно появятся. Если, конечно, не решить вопрос с конкурентами, производящими более простые лаки.

Они успели позвонить, кстати: вежливо, но настойчиво требовали сбавить обороты. Причём звонили, на секундочку, из Чернозёмска. То есть волна докатилась до соседей. И, должно быть, они ещё потерпят пару-тройку месяцев… А вот потом какую-нибудь подлянку нам устроят. А я-то в это время буду в Серых землях, даже помочь не смогу.

Кстати, мы вышли на солидные обороты. Если сейчас перестать расширяться, прибыль от производства будет около десяти тысяч в месяц. Просто мы всё снова и снова вкладываем в развитие. И я понимаю Попова: он эту идею с лаками не один год вынашивал. Вот и отказывался пока притормаживать с расширением.

Надо было подумать, что предложить конкурентам, чтобы планы мести не вынашивали. Например, в мире Андрея существовала такая штука, как франшиза. Здесь ничего подобного не было, но я уже напряг Пьера, чтобы стряпчий обдумал стратегию с точки зрения закона.

С моей идеей и Попов вынужден был согласиться. Вместо того, чтобы захватывать весь рынок Руси, можно продать наши схемы другим производителям в обмен на маленькую часть их прибыли.

Всё равно же своруют рано или поздно. Ну и почему бы дополнительно не заработать, пока есть возможность? С интеллектуальной собственностью в этом мире дела обстоят не очень. И за подобное воровство нормально прищучить конкурентов не выйдет.

В общем, дел у меня хватало и в Ишиме. Но я понимал, что Серые земли – это способ быстро подняться, и упускать его нельзя. Вот и пытался разбираться с делами прямо на ходу.

Телефон зазвонил в очередной раз. На экране высветилось имя Софии, и я поднял трубку:

- Да, Соф, привет!

- Привет, братишка! Уже в пути? – спросила сестра.

- Только-только из лагеря выехали, – подтвердил я.

- Тогда удачи вам! – жизнерадостно пожелала она.

- Успеешь ещё пожелать. Связь у нас ещё какое-то время будет… – усмехнулся я.

- Да? – удивилась София. – Она не сразу пропадает?.. Ну тогда ты больше не звони. Я же вроде как уже попрощалась.

- Зар-р-раза! – ухмыльнулся я в ответ. – Давай там всем привет передавай! Я ещё из Тобола позвоню.

- А ты Кислому скажи, что он гад. Я из-за него теперь снова езжу на бричках! – засмеялась сестрёнка.

- Ты колечко не забывай надевать, – напомнил я. – Ты одна из всей семьи из Стрелецкого угла выезжаешь. А так хоть какая-то защита.

- Не волнуйся, помню! Всё, целую, обнимаю, Лине привет. На связи. Удачной дороги!

- Спасибо. На связи. Пока, – ответил я и отбил вызов.

- Сестра? – улыбнулась Авелина.

- Да, привет передавала.

- Ей тоже при случае, – кивнула жена. – Долго нам до Тобола?

- С такой скоростью, ваше благородие, как бы не целые сутки! – признался Хлебов. – Колонна быстро не поедет.

Авелина вздохнула и, стараясь не потревожить спящего Тёму, вытащила из сумки церу, куда у неё были загружены учебники. Я же развлекался тем, что создавал различные основы и, сплетая их в известные узоры, снова распускал.

Учёбу нам не отменили. А значит, предметы второго года всё равно бы пришлось сдавать. Но пока я больше внимания уделял практике. Без родового артефакта это был единственный способ помочь дружинникам. А теорию рассказывать изменённым зверям всё равно бесполезно.

Бойцы уткнулись в трубки, пользуясь последними днями свободы, и в кузове воцарилась тишина. Грузовик мерно покачивался на дороге, укатывая всё дальше и дальше на север.

Зачистка Серых земель началась.

Глава 1

«Ишимский Вестник», 18 марта 2034 года

«Держись, Тобол! Мы с тобой!»

Сегодня Тобола достигли первые участники вылазки в Серые земли. И радость горожан от их прибытия, как и всякий раз, оказалась смешана с иными, гораздо менее приятными чувствами.

Несмотря на то, что участники заселяются в отдельный лагерь без права выхода в город, ещё ни один сбор не обошёлся без происшествий. Так чего ждать жителям Тобола в этом году? Наши осведомители успели пообщаться с городскими властями. Вот что заявил Игорь Михайлович Чечевичный, заместитель головы Тобола по вопросам поставок:

«Вылазка в Серые земли – это, в первую очередь, добровольная помощь, в том числе и нашему городу. Да, конечно, когда столько вооружённых людей собирается в одном месте, возможны разные случаи… Происшествия, драки… Поединки между дворянами… Но мы должны помнить, что взамен эти люди на несколько лет обеспечат Тоболу спокойную жизнь».

Несмотря на эти бодрые заверения, нельзя отрицать, что на улицах витает отчётливое напряжение. Тем более, вылазка началась куда раньше обычного, а подтягиваться отряды с юга будут ещё целый месяц.

Между тем, новости, добытые разведкой, увы, не ждут.

Узнать подробности можно на стр. 7

На нашей странице в сети появился документальный фильм об истории вылазок в Серые земли.

Читайте также:

Скажите, а поезд уже пришёл? Уже вторую неделю наши читатели сообщают о задержках составов, следующих из Ишима в Чернозёмск. С чем это связано и когда закончится? Читайте на стр. 5

Трагедия над Хвалынью! Самолёт, следовавший из Трапезунда в Порт Аян, разбился у восточного берега Хвалынского моря. Странное и таинственное происшествие. Самолёт совершал обычный полёт. Его традиционно отслеживали как службы Руси, так и средства противовоздушной обороны Эрана. За секунду до аварии пилот выходил на связь с диспетчерской. А затем самолёт внезапно исчез с радаров.

Подробности ужасной трагедии на стр. 3

Мир больше не будет прежним! Папай проникает на Русь! Ещё осенью мы писали о новом съедобном клубне, который распространяется по Европе. А уже сегодня многие хозяйства к западу от Урал-камня заявили, что по весне готовы посадить новую культуру… А как же наша родная репа? Читайте на стр. 10

Трясло в кузове так, что, казалось, зубы вот-вот раскрошатся, устав друг об друга стучать. А следом за ними покинут голову и светлые мысли о будущем. Если бы они ещё оставались, конечно. Но их выбило в первый день езды по старому тракту.

К счастью, зубы покуда держались.

Дорога выписывала коленца, словно бешеный змей. Подкидывала многотонный грузовик с колдобины на ухаб, оттуда – в новую колдобину, и так по кругу. Конечно, мы ехали далеко не первыми в колонне, растянувшейся на многие километры. Так что, возможно, покрытие успела разворотить техника, проезжавшая тут до нас. Но чутьё мне подсказывало, что и первопроходцам нелегко пришлось.

Всё-таки старый тракт создавали не для таких испытаний. В девятнадцатом веке по нему изредка проносились конные разъезды, да проезжал десяток карет за день. А сейчас здесь мотались все, кому не лень. И, судя по мелькавшим в отдалении посёлкам и деревням, это были не только участники вылазки в Серые земли.

Болтаясь в удобном кресле, внутри нашего с Авелиной «уголка» в кузове, я пытался сосредоточиться на плетении основ. Раз за разом создавал и распускал щит, стараясь сделать это как можно быстрее.

Сосредоточиться было сложно. Но я этому обстоятельству даже радовался. Всё-таки выставлять щиты обычно приходится не в самой спокойной обстановке. А значит, тряска помогала создать условия, приближенные к реальным.

- Ну и дорожка! – философски заметил Хлебов, пытавшийся приложиться к фляге, но за четыре попытки так и не совместивший рот с горлышком. – Как после бомбёжки. Хуже, чем в Серых землях, ей-богу!.. Кислый, поди, уже все матюки вспомнил, а теперь новые изобретает.

И действительно. Из кабины доносилось непрерывное бормотание, слегка приглушённое брезентом. Изредка авторитетное мнение Кислого долетало и до моих ушей. И что-то там было и про родителей дорожных мастеров, и про то, куда им следует засунуть свои тракты, и разные интересные пожелания насчёт их дальнейшей судьбы.

На этом фоне, почти не краснея, Авелина стоически штудировала курс второго года обучения. Чтобы цера перед глазами не прыгала, жена прижимала устройство к груди, но, судя по расстроенному лицу, текст на экране всё равно скакал, как сумасшедшая лягушка.

А вот кому было хорошо, так это Тёме. Свернувшись на надувном матрасе в пушистый пончик, он демонстрировал высший пилотаж кошачьего равновесия. Ну то есть игнорировал гравитацию, инерцию и прочие мелкие неудобства. Разве что уши изредка подёргивались на особо мощных колдобинах. А вот крепкий кошачий сон был непоколебим.

У пятёрки Хлебова тоже были свои развлечения. Они, раскачиваясь в такт машине, резались в кости. А изменение раскладов из-за смены наклона стола становилось игровым фактором неожиданности. Сам Хлебов в этом безобразии участия не принимал. Он уже проигрался в пух и прах, спустив строго выделенные себе на игру пятьдесят копеек.

- Ничё, ща выедем на нормальный путь! – обнадёжил Свистун, растрясая стакан с костями. – Под Тоболом уже асфальт есть, и дорога ровная. Самое поганое почти позади.

- Да не, самое плохое будет в Серых землях: там пешком идти! – хрипло рассмеялся Пехтура. – А здесь-то ты чо плохого нашёл?

- Ну все как бы возмущаются, что дорога плохая, а я просто поддерживаю беседу! Это так в приличном обществе принято! – просветил боевого товарища Свистун.

- Где ты, а где приличное общество? Бросай давай! – буркнул на него ещё один член их полудесятка, Лаптёнов.

В этот момент нас особенно сильно тряхнуло: машина впереди замедлилась, а потом и резко встала. Кислый в кабине ругнулся, но успел затормозить. И даже не поцеловал бампером кузов впереди идущего.

- Да что там опять, а?! – буркнул Хлебов, поднимаясь с места.

Я тоже не усидел и, откинув брезент, выбрался на мороз. Причина остановки оказалась не такой уж неожиданной. У кого-то из водителей сдали нервы, и он, пытаясь объехать глубокую колею, вывел грузовик на обочину. После чего поддал газу и благополучно закопался в рыхлый снег по самые оси.

Теперь его грузовик лежал на боку, словно раненый зверь. А выпрыгивающие из кузова бойцы костерили водилу на чём свет стоит. Положение усугублялось тем, что задняя часть машины наглухо перегородила дорогу, а передняя медленно сползала вниз.

- Влипли, блин, умники! – проворчал Свистун, выбравшийся за нами следом. – Их теперь, поди, ещё полдня вытаскивать будут…

- Ничего! – прокомментировал Хлебов. – За нами броневики шли. Они сейчас подтянутся, тросами зацепят и выдернут машинку, как репку.

Так оно и вышло. Минут через двадцать к месту происшествия подкатил угловатый броневик с мощной лебёдкой. Из кабины выпрыгнул молодой парень и начал, рассекая энергичным голосом морозный воздух, отдавать команды. А бойцы с застрявшего грузовика деловито цепляли трос и подкладывали под колёса доски.

- Смотри-ка, ваше благородие! Быстро работают! – оценил Хлебов.

Я только покивал на это. Между тем, броневик, утробно урча, натянул трос. Застрявший грузовик, немного почихав, взревел в ответ. Правда, со стороны казалось, будто он с натугой сопротивляется, не желая возвращаться на дорогу. Однако мощь броневика победила. И металлическая «репка» выскочила обратно из сугроба на тракт, оставив в снегу глубокую рытвину.

- Ну и чё ждём? – высунувшись из окна кабины, Кислый повернулся к нам. – Давайте уже внутрь! И так полчаса простояли. Теперь до ночи навёрстывать…

Вернувшись в кузов, я снова принялся за плетения, но дело не шло… В голову лезли то кадры, то звуки, то ощущения этого бесконечного пути.

Три дня. Три дня адской тряски в грохочущей железной коробке. Любое войско движется со скоростью самого медленного бойца. Любая колонна едет со скоростью самого медленного автомобиля. А давешний грузовик был далеко не единственным за прошедшие дни.

После службы это, откровенно говоря, казалось дикостью. И немыслимым бардаком. Военных учат, как правильно двигаться в колонне. Здесь же… Каждый едет, как моча в голову ударит. То один покатит по обочине, решив обойти остальных, то второму «вотпрямща» в кустики приспичит. И ведь обязательно встанет так, что объезжать его приходится, опасно креня многотонную махину над скосом дороги…

Да и стоянки не приносили желанного отдыха. Первая ночь врезалась в память леденящим холодом и теснотой хуже, чем в казарме. Все придорожные посёлки и постоялые дворы, ожидаемо, оказались забиты под завязку. Мест не было ни за деньги, ни за большие деньги. В итоге наш отряд, как и многие другие, вынужден был ночевать в кузовах и палатках.

Мы с Авелиной, укутанные в несколько одеял, лежали на том самом надувном матрасе. А снаружи яростно завывал ветер, будто жалея, что не может добраться до людей. Под его порывами жалобно поскрипывал озябший металл. Конечно, дизельные двигатели грузовиков работали на холостом ходу, чтобы люди внутри не превратились в ледышки. Однако тепло всё равно стремительно уходило в стылую мартовскую ночь. Хорошо ещё, Тёма забрался к нам под одеяло, прижавшись к Авелине всей своей меховой тушкой. Правда, в итоге было неясно, кто из них кого греет, но хотя бы не окоченели...

Вторая ночь оказалась чуть милосерднее. Нам повезло занять большой сарай, где держали скотину. И не спрашивайте, куда местные эту самую скотину дели, когда мы появились. Может, перегнали подальше, а может, и к себе прямо в дома завели. Всё-таки оплату за сарай мы предлагали очень достойную.

Очутившись внутри, ребята протянули провод от маленького электрогенератора и подключили к нему обогреватели. Вышло очень даже неплохо. Гул голосов, разговоры, горячая еда... Это была не идиллия, конечно, но куда лучше, чем в первую ночь. Да и спалось не в пример приятнее.

Из воспоминаний и накатывающей дрёмы вырвала резкая смена обстановки. Нас больше не трясло. Дребезжание сменилось ровным гулом, и даже Кислый в кабине перестал ругаться. Я вопросительно поглядел на жену. А та улыбнулась и, пригладив мне волосы, пояснила:

- Ты задремал, похоже. Мы к Тоболу подъезжаем. Выбрались на ровную дорогу.

Честно говоря, я не смог сдержать вздох облегчения. Не поленился даже добраться до окошка, ведущего в кабину, и поглядеть вперёд. Машины шли по пустой ровной дороге. Мимо мелькали маленькие домики и машины городовых, перекрывшие собой перекрёстки.

Картина была знакомой. Чуть извернувшись, я заметил вдали мелькавшие высотки Тобола. Видимо, мы объезжали город вдоль стены, которая отсекала его от Серых земель. Я вернулся в кресло и стал терпеливо ждать, когда, наконец, доберёмся до цели.

Въезд в лагерь под Тоболом был обставлен едва ли не по-военному. Хотя, конечно, всей нашей сборной шайке-лейке до военных было, как пешком до луны. Однако же нужные атрибуты здесь имелись: КПП, колючка, вышки и поголовная проверка документов.

К счастью, въездов было сразу десять штук. Иначе бы перед воротами скопились огромные очереди. Чувствовалось, что в Тоболе не в первый раз принимают гостей с юга.

Стоило подъехать к воротам, как нам в кузов забрался молодой воин. Проверил документы, выписал пропуска и строго предупредил, что выход в город запрещён. Во всяком случае, без согласования с руководством лагеря.

- На вас, ваши благородия, этот запрет не действует… – поправился он, заметив мой вопросительный взгляд. – «Двусердым» покидать лагерь можно, конечно… Но я всё равно обязан предупредить, чтобы вы не хулиганили.

И, сказав это, очень смутился. Правда, его тут же поддержал Кислый, чем, кажется, смутил парня ещё больше:

- Да точняк! Всё понятно, братюнь! К местным со своим похабством не приставать, на стенах пиписки не рисовать, выпивку в кабаках не обнулять!

- Ну да, как-то так… Простите, ваши благородия!..

Окончательно засмущавшись, красный, как свекла, паренёк покинул кузов. А уже спустя полминуты мы поехали дальше, ориентируясь по указателям.

В лагере чётко ощущалась рука Военного Приказа. Даже приятно было глянуть: всё подписано, стража бдительная, а на каждом углу таблички с правилами. Сразу видно: правильные люди этот лагерь делали.

Разместили нас в длинном здании казарменного типа. Одном из двух десятков, рядком выстроившихся по всей длине лагеря. Бойцы, побросав вещи, сразу отправились в общую спальню – огромное помещение с двухъярусными нарами, где царила предсказуемая суета. А меня с женой повёл на второй этаж местный смотритель, низенький и с округлым пузиком.

В конце длинного коридора мы остановились у простенькой двери, запертой на замок.

- Для вас, ваши благородия, особенная комнатка! – отпирая замок, тараторил наш провожатый. – Для дворянского сословия, чтобы, значит, вы довольны были!

- Так нет же сословий-то! – напомнил я, усмехнувшись.

- Раз благородия есть, стало быть, и сословия имеются! – смотритель помотал головой, будто вытряхивая из неё услышанную от меня «ересь».

Комната и впрямь была «особенной». В любом случае, после сарая и кузова нам всё что угодно показалось бы роскошными апартаментами. Однако всё же для двусердых в лагере расстарались на славу. Одна двуспальная кровать, простая, но с мягким матрасом и чистым бельём. Небольшой стол, за ним – два стула и батарея центрального отопления. Ещё и с вентилем, чтобы регулировать подачу тепла.

Положив ключ от комнаты на стол, смотритель приступил к официальной части. Ну то есть стал преувеличенно бодро тараторить нам заученный текст с правилами размещения. И не успели мы с Авелиной их дослушать, как дверь вдруг распахнулась, а на пороге возник усатый мужчина лет тридцати в дорогом снаряжении.

Я, может, и не большой знаток дорогих новинок, но прикинуть на глаз стоимость было несложно. Броник, одежда, оружие – всё ни разу не дешёвое. А если прибавить к этому чёрный шрам на правой щеке, превосходство во взгляде и презрительно поджатые губы, сразу станет понятно, почему моя чуйка взвыла, предупреждая о неприятностях.

- А вы что тут забыли?! – сказал этот тип, окидывая нас с Авелиной непечатным взглядом.

В руке он сжимал ключ, которым, видимо, не успел воспользоваться: дверь-то в комнату оказалась открыта. Естественно, от его внезапного натиска все слегка опешили и быстро ответить не успели. Да и не могли успеть. Незнакомец, видимо, отвёл нам на ответ не больше двух секунд.

- Эй! Я вас спрашиваю! Это комната 23? – спросил он, глядя то ли на меня, то ли сквозь.

Видимо, так и не решил, стоит ли удостаивать мою личность вниманием.

В ответ я молча подошёл к столу и, взяв с него ключ с биркой, спокойно озвучил:

- Комната двадцать восемь.

- Я же видел, что двадцать третья! – не поверил усатый мужчина и сделал шаг обратно в коридор, чтобы разглядеть номерок на обратной стороне двери. – Я же видел!..

Не удовлетворившись этим, он вернулся в номер. И грозно потребовал ответа, причём снова у меня:

- А где двадцать третья?!

Обменявшись с Авелиной взглядом, я жестом подозвал смотрителя, который робко топтался в углу комнаты.

- Разберитесь, пожалуйста! – с вежливой улыбкой попросил я его.

- Разумеется, ваше благородие! – отозвался тот и бочком, с опаской, двинулся к новому гостю. – Прошу за мной, ваше благородие... Я здесь смотритель, зовите меня…

Эти двое наконец-то скрылись в коридоре, и дверь захлопнулась. Однако ещё некоторое время мне было слышно, о чём говорят снаружи.

Смотритель бормотал что-то про путаницу. И про то, что эта комната закреплена за родом Седовых-Покровских. Однако не успел я дойти до стола и запереть дверь на ключ, как через две стены, минимум, долетел возмущённый рёв: «Это что за конура?! Здесь же дует! И это что?! Кровать или доска?!».

- Надеюсь, он по ночам не храпит… – закусив губу, попыталась улыбнуться Авелина.

Улыбка слетела с её лица, когда до нас долетели приглушённые, но ясные слова:

- Ладно... Запомню я этих Седовых-Покровских... Очень хорошо запомню!

- Я тебя тоже запомню! – рявкнул я в его сторону.

И не отказал себе в удовольствии, приоткрыв дверь, ею хлопнуть.

- Поход начинается прекрасно! Всё идёт как по маслу! – сделала вид, что шутит, жена.

- Да. Мы молодцы. Приехали, заселились, завели врага! – кивнул я. – Знать бы ещё, кто это…

Долго в комнате мы сидеть не стали. Это Тёме хорошо – он завалился чуть ли не на батарею, вновь погрузившись в блаженный сон. А мы с Авелиной столько спать не умели. В результате, желание размять ноги выгнало нас на улицу, а чувство лёгкого голода довело до столовой.

Это было большое здание, разделённое внутри капитальной стеной. Одна её часть, куда нас направили таблички «для двусердых», напоминала дорогой трактир: белые скатерти на столах, зимние цветы в вазонах, приглушённый свет из матовых светильников и даже разносчики в белых рубахах. Здесь обедали дворяне, негромко переговариваясь и бренча столовыми приборами.

Вторая часть, куда вели другие двери, была солдатской столовой – пахнущей едой и звенящей гулом голосов. Если честно, я бы предпочёл пойти туда. Однако общественное положение обязывало не выпендриваться.

Распорядитель вежливо препроводил меня и Авелину к свободному столику. К нам тут же направился молодой парень-разносчик с подносом. Но в этот момент из-за соседнего стола раздался резкий властный оклик:

- Эй ты! Сюда! Немедленно!

Я вскинул брови, посмотрел в сторону хама и… И встретился взглядом с дворянином из коридора. Тот с вызовом смотрел на меня, явно наслаждаясь моментом. А разносчик растерянно остановился в шаге от нашего столика, не зная, что ему дальше делать.

Будь я мальчиком Фёдором, уже не выдержал бы. И ввязался бы в бесполезную словесную потасовку. Но память Андрея подсказывала, что если уж такие люди лезут на рожон, значит, уверены в победе. Да и Авелина, судя по предупреждающему взгляду, считала, что сейчас не время затевать спор.

Тем более, она и сама была не лыком шита, о чём я постоянно забывал. Смерив хама ледяным взглядом, от которого с его лица сползло самодовольное выражение, Авелина кивнула разносчику:

- Ничего, мы подождём. Обслужите сначала этого сударя. Он, видимо, очень спешит.

- А если есть ещё свободные разносчики, направьте их к нам! – с улыбкой добавил я.

Парень, смущённо кивнув, сменил направление. А к нашему столику уже через минуту пришёл новый разносчик, которых, если честно, здесь вполне хватало. И дворянин не решился снова переманивать к себе обслугу. Распорядитель столовой, маячивший в углу, и без того смотрел на него коршуном.

Но всю дальнейшую трапезу мы ощущали на себе тяжёлый, недобрый взгляд. Дворянин, чьё имя по-прежнему оставалось неизвестным, не отводил от меня и Авелины глаз. Его ненависть ощущалась, как холодный сквозняк, и это определённо портило аппетит.

- И откуда такие берутся… – отодвигая тарелку с недоеденным рагу, тихо заметила Авелина.

- Да уж, – я отпил воды. – Жизнь полна неожиданностей… Но меня смущает, что мы так быстро вызвали у него острую и непримиримую ненависть. Так у нормальных здоровых людей не бывает…

- Думаешь, он с какой-то целью цепляется? – жена нахмурилась. – Тогда, тем более, нельзя на это вестись.

На выходе из столовой, уже на свежем воздухе, к нам направился ратник Дашкова, одетый в лёгкую броню.

- Ваши благородия Седовы-Покровские? – уточнил он и, получив двойной утвердительный кивок, продолжил: – Вас срочно просят в ставку командования. Совещание по предстоящей вылазке.

- Нас? – уточнил я недоверчиво.

- Да, ваше благородие! – подтвердил посланник.

- Ну раз просят, тогда ведите, – согласился я.

И мельком заметил, как в этот момент выходит из дверей столовой наш «доброжелатель». Услышав слова вестового, он даже замер, а лицо едва заметно исказила смесь злости и зависти. Немудрено. Быть вызванным в ставку – это знак особого внимания и значимости. Хотя, откровенно говоря, делать мне там было нечего. Гораздо больше на совещании пригодился бы мой сотник Слава. Ну или глава дружины Давид. Однако маленькая месть всегда сладка.

На военном внедорожнике дорога до соседнего, тщательно охраняемого лагеря заняла от силы десять минут. Ещё одна проверка документов, и мы въехали на территорию, где царила совершенно иная, очень напряжённая и сконцентрированная атмосфера.

Высадили нас перед входом в одно из капитальных зданий. И едва мы переступили порог, как услышали знакомый голос:

- Фёдор! Авелина! Вот так встреча!

Навстречу шёл улыбающийся Арсений Булатов. Одет он был не в привычный служебный кафтан, а в более уместный здесь серый камуфляж.

- Арсений! – я удивлённо посмотрел на него. – Вот уж кого не ожидал…

- Ну… Тайному Приказу тоже стоит за происходящим следить. К тому же, у нас в роду, кроме меня, в этом году и отправить некого… – признался Булатов. – Вася учится, а старшие все на юге, Тьма-то опять начала буянить. Вот мне отец и предложил.

- Слушай, может, ты знаешь… А нас с Авелиной зачем сюда, в ставку, пригласили? – уточнил я.

Судя по удивлённому лицу Арсения, он не знал. И я поспешил добавить:

- Я и в Серых землях-то ещё ни разу не был. Какое совещание?

Ответил мне не Арсений, он просто не успел. Но прозвучавший девичий голос оказался знакомым:

- Да тут половина ни разу в Серых землях не была! И это не мешает им здесь с важным видом расхаживать.

Все втроём – я, Авелина и Арсений – мы одновременно склонили головы:

- Ваше высочество!

- Да ну… Заканчивайте это! – с озорной хитринкой в глазах улыбнулась Саша. – Лучше идите за мной. Есть что обсудить…

Глава 2

Трактат 1719 года «О природе Серых земель» за авторством Гаврилы Островского

…Не Тьма, но и не мир обычный – вот каковы суть земли Серые. Вся тварь тамошняя пропитана тенькой, будто сама утроба земная ею пронизана. Притом народы местные, кои пережили нашествие восточных отродьев, уклад свой старый сохранили, в нём ни единой черты не изменив. Лишь шаманов влияние возвысилось паче прежнего. И отныне шаманом лишь двусердый быть может. А в былые времена, слышно, искусству сему и простые люди обучались.

Так ли то было в самом деле? И владели ли шаманы древние той же мощью, что нынешние? Ответа на сие не ведаю. Но доподлинно знаю, что даже мощи нынешних шаманов не хватило, дабы вернуть земли, Тьмой уже оставленные.

Тем паче, зверьё, что без страха бродит по местам сим, часто теньке подпадает. В лучшем случае, тварь укрупняется, а с нею – сила, скорость и злоба на род человеческий.

В худшем же…

А в худшем рождается Вождь Дикий. Прежде случалось сие не в пример чаще. По счастью, с тех пор как с юга идут рати на зачистку, твари изменённой стало куда как меньше. Однако опасение, что в лесной глухомани взрастёт чудовище настоящее, сохраняется и поныне.

Не дай Господь встретиться с Вождём Диким. Даже двусердому устоять против сего порождения преисподней тяжко. Ибо Вождь Дикий и теньку чует не хуже нас, и колдовать умеет, сплетая узоры дикие и смертоносные…

Мы двинулись за Сашей по длинному, слабо освещённому коридору. Стены были выкрашены в унылый зелёный цвет, а под ногами скрипел песок, занесённый с улицы вместе со снегом. Воздух пах кожей, мокрым металлом и казённой едой из столовой: классический аромат военной машины, знакомый ещё по службе на границе.

По пути мы миновали массивные двустворчатые двери, из-за которых лился яркий свет и доносились приглушённые голоса. Я мельком заглянул в щель между створками. В зале с высоким потолком, рядом с огромной картой Серых земель, сидели за длинным столом человек двадцать, включая Дашкова. В основном, седовласые мужи в военной форме, да пара дорогих камуфляжей – вероятно, самые влиятельные дворяне. Обстановка была спартанской: голые стены и никаких украшений, только карты и схемы.

Я на секунду задержался, пытаясь уловить суть дискуссии, но Саша, тоже заглянувшая в щель, потянула меня за локоть:

- Пойдём, Федь. Тебе пока там делать нечего.

И вот это её «пока» меня слегка напрягло. А может, ничего страшного, и просто фигура речи? Голову над ответом я ломать не стал, она мне в целом виде нравится. И просто обозначил цесаревне свою точку зрения:

- Как будто от меня там «потом» будет толк!

- Знаешь, мне там, если честно, тоже делать нечего, но приглашают же… – с улыбкой отозвалась Саша. – Однако его светлость именно с тобой хотел поговорить. Не знаю уж, что именно думал обсудить...

- Кажется, они ещё долго совещаться будут… – негромко оценила Авелина, кинув прощальный взгляд на дверь зала.

- Не так уж долго, если честно! – Саша забавно сморщила нос, как будто очень хотела подольше насладиться спокойствием. – Детали им сверху уже спустили, напрямую из ставки во Владимире. Наши так во время чисток всегда делают.

- Вот оно как! – удивился Арсений. – Ваше высочество, а я думал…

- Просто Саша! – прервала его цесаревна. – Слушайте, меня за всю жизнь уже замучили этим словом. Для своих я просто Саша. Ну какое из меня высочество, если я и ростом не вышла, и забралась пока невысоко? Договорились?

- Договорились, ваше высочество! – браво отчеканил Арсений, заставив девушку выразительно закатить глаза, и тут же добавил: – Ну если можно «просто Саша», то и пошутить, значит, можно…

- Конечно. А я тоже глаза в шутку закатывала! – ткнула ему пальчиком в грудь цесаревна.

- Значит, план на каждую зачистку разрабатывают в старшей ставке Руси? – уточнил я, решив, что пора отвлечь этих двоих от пикировки.

- Да, оно и так было всегда, – кивнула Саша. – У нас, конечно, уже два столетия развивают самостоятельность каждого княжества… Но, если по опыту, то пока на месте что-то дельное составят, целый год пройдёт. Так что, с учётом сведений, полученных от разведчиков, план составляет командование во Владимире. Сюда его отправляют только для утверждения частностей.

- А ещё это позволяет совместить зачистки по всем сибирским княжествам… – понял я.

- Конечно! – улыбнувшись моей догадливости, ответила цесаревна.

И, на полном ходу свернув в боковой коридор, остановилась у неприметной двери.

Комната, в которую мы вошли, была противоположностью главному залу. В том плане, что небольшая, метров десять на десять, и с низким потолком. Обстановка, впрочем, тоже оказалась до неприличия простецкая. По центру – грубый деревянный стол, заляпанный чернилами и испещрённый царапинами. И несколько таких же потёртых жизнью и солдатскими задницами стульев.

Единственным признаком «высокого» статуса был небольшой артефакт. Он стоял на столе и тихо потрескивал – видимо, от переполнявшей его энергии.

- Садимся, – без церемоний указала Саша на стулья. – Здесь нас никто не потревожит, а я дополнительно через артефакт наложу полог тишины. И напоминаю: можно не церемониться!.. Арсений, да выдохни ты, хватит навытяжку стоять!..

Булатов и вправду выдохнул, после чего, скинув камуфляжную куртку, с облегчением развалился на стуле. Я последовал его примеру, заодно размяв затёкшие плечи, а Авелина присела рядом на самый краешек стула, оглядывая комнату с лёгким недоумением. Видимо, ожидала чего-то более подобающего Рюриковичам.

- Что, не хватает здесь ковров и хрустальных люстр? – уловив её взгляд, ответила озорной улыбкой Саша.

- Ну, мне кажется, как-то да! – честно призналась моя жена.

- А мне, кстати, нравится: воспоминания накатывают! – заметил я. – Напоминает казарму у нас на границе.

- Так оно и задумано! – обрадовалась Саша ценителю в моём лице. – Я лично выбирала мебель на складе, чтобы от работы ничего не отвлекало. Тем более, задача у нас с вами очень важная.

Задача, кстати, была со мной. Как и всегда в последнее время. В особом чехле, который и воду не пропускает, и от режущих предметов защищает – и вообще очень дорогая штука. Мне его выдали в Денежном Доме, когда мы с Авелиной забирали записи учёных из Чжунго.

И выдали не просто так, а со словами, что, дескать, отказываться нельзя: прислали от самого царя. Естественно, дьяки Денежного Дома не имели ни малейшего понятия о том, что будет убрано в чехол. Просто очень чётко выполняли приказ.

- А-а-а-а… Вот оно что! – понял Арсений. – Продолжение истории с записями из тайника Лампы?

- Верно. И нам предстоит, под прикрытием зачистки, добраться до очень важного места… – цесаревна достала из кармашка на груди сложенную в квадрат карту и, развернув, выложила на стол. – Пойдём, чтобы не вызывать вопросов, по отдельности, а встретимся у цели. Вот тут, кстати, красным кругом обведена область, где находятся гнёзда.

С этими словами она ткнула пальцем в красную линию, а я с удивлением понял, что рассматриваю карту Сибири к востоку от Урал-камня. Ту самую, о которой в школах упорно твердят, будто её никогда не составляли. Врут, стало быть. Карты Серых земель есть. И куда более подробные, чем можно предположить.

В частности, на бумаге пестрели отметки с какими-то обозначениями. Правда, они мне, к сожалению, ни о чём не говорили. Однако Саша быстро всё объяснила:

- Видите эти треугольники, обведённые кружками? Это усадьбы русских родов. Приближаться к ним не стоит, потому что каждый из них держит земли вокруг, а гостей не жалует. Вот эти чёрные кружки – это различные поселения, в которые тоже не стоит соваться. Там обитают не самые дружелюбные местные, а заодно и лихой люд. А вот красные кружки и квадратики с подписями вроде Т-1 – это дружественные поселения. Кружки – вольные посёлки и городки, которые признают царскую власть. Квадратики – государственные точки особого внимания. И наша цель…

Палец цесаревны переместился вдоль Урал-камня на север. А затем уверенно двинулся на восток и остановился на красном квадрате, подписанном Т-101. Он находился к северу от обведённой области, куда должны были направиться войска зачистки.

Что я знал об этих местах? Фёдор сказал бы, что ничего. А вот память Андрея подкидывала картины полей, болот и лесов. Край суровый и не слишком заселённый, зато богатый. Правда, Андрей тоже знал о здешних красотах не так уж много: лично за всю жизнь он здесь так и не побывал.

Тем более, тут всё усугублялось влиянием Чукотской Тьмы, которую пусть и отогнали, но выкорчевать полностью не смогли. В итоге, тенька очень сильно изменила эти края. Сделала зиму ещё более суровой, лето – совсем коротким и прохладным, а земли – фантастически опасными.

- Учтите, пройти сюда, на нужную нам точку 101, можно только в зимнее время. Дороги там, считайте, нет. Болота, озёра, густые леса и изменённое зверьё. Поэтому нужно поторопиться.

- А как же набить грузовики ценностями? – кивнув на область зачистки, уточнил Арсений. – Не то чтобы я рассчитывал подзаработать, но… Отказываться от добычи тоже не в моих привычках. Родственники не поймут…

- Эти ценности здесь круглый год собирают. На складах точки 101 их столько, что вам просто машины загрузят доверху, и проваливайте!.. – отмахнулась цесаревна.

- А почему один из дружественных посёлков к югу называется Стопервым? – уточнил я.

- Потому что когда-то точка 101 располагалась там, – ответила Саша. – Но греки до неё каким-то образом добрались. И все исследования сорвали, и записи с образцами уничтожили.

- Точка занималась накопителями? – догадался я.

- Да. Нужный фон теньки ведь разве что в Серых землях и на землях Тьмы. Увы, тогда пришлось всё заново делать. Искать учёных, надёжную охрану… – Саша покачала головой. – В общем, наша задача добраться до Стопервого, а оттуда – выехать на нынешнюю точку 101. И ещё…

Девушка вдруг нахмурилась. Будто ей самой не по душе было то, что она говорит:

- Как доберёмся, нам придётся оставаться там, пока не придут новости об уничтожении гнёзд.

- Если прорвёт восемнадцать гнёзд, охрана точки 101 не справится? – уточнил я.

- Нет, – Саша покачала головой. – Собственно, поэтому все три наши дружины выдвинутся туда.

- У тебя с собой дружина? – уточнила Авелина.

- Дядя Дима выделил, – подтвердила цесаревна. – Маленькая, но хорошо вооружённая.

Собственно, оказалось, что план разработан всё в том же Владимире. И отвечал за него узкий круг военачальников, решивших, что для незаметного прохода трёх дружин к точке 101 нужно до последнего идти в хвосте первой волны зачистки.

Обсуждению этот план не подлежал. Цесаревна лишь оповестила нас, что следует делать, и чего делать не надо. В итоге, надолго разговор не затянулся. А когда мы вышли из комнаты, то столкнулись с Дашковым, который тут же отвёл меня в сторонку и сообщил:

- Федя, у тебя же своих разведчиков для Серых земель нет?

- Нет, ваша светлость! – ответил я.

- Выделю тебе отряд, который ходил здесь в разведку. Завтра прибудут к твоим, там и познакомитесь. Ребята надёжные, да и места знают… – обнадёжил меня князь. – Если сработаетесь, можешь сманить их потом к себе на службу.

- Благодарю! – не стал отказываться я.

Разведчики, знающие местные условия, лишними никогда не бывают.

На выходе из ставки нас ждал уже знакомый внедорожник. Да и обратная дорога в общий лагерь заняла всё те же десять минут. На сей раз молчаливых: я переваривал услышанное. И Авелина, судя по задумчивому виду, занималась тем же самым.

А вот когда мы высадились у нашего здания, моё внутреннее чутьё снова взвыло. Возле дверей, прислонившись к косяку, стоял давешний дворянин…

Тот самый усатый двусердый, который претендовал на нашу комнату, а потом ещё и обед испортил. Рядом с ним топтались двое его бойцов: здоровенные детины с пустыми глазами исполнительных придурков.

Сделав вид, что их не замечаем, мы попытались пройти мимо. Но, как я и предполагал, этот ход не сработал.

- А, новоиспечённые герои вернулись? – громко, с фальшивой радостью в голосе, произнёс хам, как бы случайно преграждая нам путь. – Что, князь Дашков уже советуется с вами? Или, может, вам выделили личные земли для зачистки? Без очереди?

Я почувствовал, как где-то в середине груди холодным комком рождается злость. Но усилием воли погасил желание засветить наглецу в нос. Лезть в драку здесь и сейчас – худшее из возможных решений.

- Мы просто выполняем приказы, как и все остальные, – без каких-либо эмоций ответил я, пытаясь обойти его и ведя за собой жену.

Однако хам сделал шаг в сторону, снова блокируя путь. Его бойцы напряглись, забугрившись мышцами под тонкими куртками.

- Не скромничай, Барин-боярин! – двусердый с таким презрением озвучил мой позывной, будто это было ругательство. – Я ведь навёл справки. Род-то твой едва на ноги встал. И дружина у тебя – сборная солянка из отбросов. А с чего вдруг такой почёт? Непорядок. В нашем деле принято заслужить уважение, а не получать его просто так.

Я видел, как Авелина сжала губы, но её лицо оставалось ледяной маской. Внутри у меня всё рвалось в бой, но память Андрея трясла за грудки, крича, что это провокация. Просто двусердый хам хочет, чтобы я сейчас не выдержал и ударил первым.

- Уважение заслуживают делами, а не разговорами у входа в уютную казарму, – парировал я. – Если есть желание помериться силами, в Серых землях для этого будут возможности. А сейчас прошу нас пропустить: мы с супругой устали.

Он смерил меня долгим, ненавидящим взглядом. А потом фыркнул и, наконец, отошёл в сторону.

- Как скажешь, Барин... Увидимся в Серых землях.

Мы прошли внутрь, чувствуя спинами его взгляд. Я был зол. И не только потому, что мне неприятен был этот тип. Встречал я людей и похуже. Просто эта встреча окончательно убедила меня: дело – дрянь. Оставалось ещё понять, в чём эта дрянь заключается...

Неприятного дворянина я не видел весь остаток дня. Ни когда мы с Авелиной пошли на ужин, ни когда отправились проведать своих бойцов, чтобы убедиться, что те хорошо разместились. Но предчувствие грядущих неприятностей свербело где-то в глубине души.

Когда мы укладывались спать, я попросил Авелину держать родовой артефакт под рукой, накрыв защитой нашу кровать. Пусть купол и будет прикрывать не всю комнату, зато так выйдет плотнее и надёжнее. А Тёма всё равно предпочитал валяться с нами в одной постели.

Записи из тайника Лампы я сунул под подушку. Туда же спрятал и «пушка». И как бы ни хотелось хоть в эту ночь отдохнуть по-человечески, но спать мы с женой ложились в одежде. Авелина, конечно, поглядывала на меня, как на умалишённого, однако спорить не стала.

А я исходил из соображения, что если нападут ночью, хоть о голой заднице волноваться не буду. Всё-таки человек в одних трусах чувствует себя более уязвимым. И да, возможно, кому-то это показалось бы паранойей… Но если я и параноик, то живой параноик. А это что-то да значит.

И даже простейшие защитные плетения, которые наложил на дверь комнаты, я не считал излишними. Очень уж жить хотелось, а чуйка буквально выла о том, что меня вот-вот опять будут убивать. Возможно, надо было позвать пятёрку своих охранников, во главе с Хлебовым. Однако что-то удержало меня от такого шага.

Ночью меня разбудил Тёма. Не мяуканьем и не толкнув лбом в ладонь, а низким, почти неслышным рычанием возле уха. Я мгновенно пришёл в себя, ещё не понимая, что происходит, но доверяя кошачьему чутью больше, чем собственному. И да, мои предосторожности не были лишними. Даже изменённые коты без причины так себя не ведут.

Комната была погружена в темноту, лишь слабый свет луны пробивался сквозь заиндевевшее окно. Тёма сидел, уставившись на дверь, а его хвост нервно подрагивал. Я замер, вслушиваясь. Сначала ничего. А потом едва уловимый скрежет металла о металл.

Я бесшумно поднялся с кровати и подкрался к двери. В замочную скважину не было ничего видно, но теневое зрение уловило слабый сгусток в щели между дверью и косяком. Какой-то небольшой артефакт, похожий на гвоздь – вот, что окружал замеченный мной сгусток теньки.

От этого сгустка во все стороны распространялись тонкие, не толще паутинки, цепочки плетений, потихоньку разъедая простейшие щиты, которые я на всякий случай наложил на дверь перед сном. И так же медленно они разрушали металл петель и замка.

В голове молнией пронеслось: он был здесь днём! Когда мы заселялись, усатый зашёл в комнату на пару секунд. Ну не верил я, что человек может перепутать «23» и «28» – хоть цифры и похожи. Тем более, он же шёл по коридору, где все двери пронумерованы по порядку.

Зачем ему было вламываться к нам? Видимо, как раз для того, чтобы установить «закладку». Те несколько секунд, что он мялся у двери, дали достаточно времени, чтобы воткнуть артефакт в дерево косяка. Старое, ссохшееся, с облезающей местами краской. В общем, идеальный материал, чтобы закрепить что-то размером с булавку.

Быстро, без паники, вернувшись к кровати, я дотронулся до плеча Авелины. Она спала чутко и открыла глаза сразу, без лишних вопросов. Одними глазами и жестами я постарался объяснить ей, что надо готовиться к бою.

Она кивнула, садясь на кровати и подтягивая ближе к груди короб с родовым артефактом. Я же вытащил «пушка» из-под подушки и, проверив барабан, начал осторожно поднимать кровать, которая должна была стать нашим укрытием. Авелина помогла мне установить её боком на полу, а затем указала на прикроватные тумбочки, стол и стулья.

Ими-то мы и подпёрли свою баррикаду. Конечно, у нас есть родовой артефакт, но лишние двадцать сантиметров матраса ещё никому не мешали. Как и плетения, которые Авелина принялась готовить, глядя себе на руку и сосредоточенно хмурясь. Заклятия у неё пока слабенькие, зато училась она им гораздо дольше, чем я.

Мы заняли позиции по обе стороны от двери, прижавшись к стене. Я старался плести одновременно щиты и огненные шарики, удерживая их без накачки тенькой. А Авелина выставила пару щитов и, кажется, приготовила воздушные лезвия. Может, они у неё не слишком сильные, но хотя бы невидимые.

В этот момент артефакт в косяке доделал своё чёрное дело. Дверь начала плавно падать внутрь комнаты, а в проёме, до которого долетал свет ночной лампы в коридоре, возникла высокая фигура нашего «доброжелателя».

Он нас не видел. И не факт, что заметил изменения в комнате. Ударил-то он сразу, без подготовки: туда, где должна была стоять кровать. И бил пусть и вслепую, зато таким количеством плетений, что меня аж зависть уколола.

Десятки огненных узоров, подкреплённых воздухом – быстрые, сильные, опасные. Они рвали защиту родового артефакта, продавливая её и сжигая теньку буквально на глазах. Наши враги явно учли возможности Покровских. И ключик подобрали, и хороших исполнителей нашли.

Огненные и воздушные плетения большой силы… Артефактные пули, выпущенные двумя бойцами дворянина… Можно было уже не сомневаться: нас пришли не проучить, а именно что убивать. И убили бы, не приготовься я заранее. А так… Ответили мы с женой одновременно. Мои огненные шарики, усиленные её воздушными лезвиями, создали в дверях ослепительный эффект.

Полетевшие следом пули должны были закрепить успех, уменьшив количество врагов, но… Когда дым рассеялся, я увидел, что мы остались при своих. Нападавшие хоть и прятались теперь за стеной, но были живы и здоровы.

Правда, уже слышалась суета в других номерах, да и на первом этаже казарм. Бой разбудил и простых бойцов внизу, и знатных постояльцев наверху.

Мы с Авелиной тоже были живы и здоровы. И я бы даже сказал, что в выигрыше, потому что время теперь играло против нападавших. Однако же, как говорили в мире Андрея, спички детям не игрушка. Особенно в замкнутом пространстве, где есть, чему гореть.

А в нашем номере было. Например, дверному косяку, ковру на полу и нашей кровати.

- Лови, сука! – выругался один из нападавших, забрасывая в комнату гранату.

Этот трюк достиг бы цели, но, пользуясь тем, что для меня всё медленно и неспешно, я успел выбросить на пути снаряда щит. Он был неподвижным, даже не наклонным, и граната просто упала на пол рядом с дверным проёмом. А спустя пару мучительно-долгих секунд, наконец, взорвалась.

Удар приняла на себя защита Авелины. Правда, и она прогнулась под давлением, затрепетав из последних сил. Впрочем, в этот момент и сама Авелина, со стоном схватившись за уши, начала опускаться на пол. И только я остался стоять, потому что успел и рот раскрыть, и уши прикрыть. Не успел только предупредить жену, что стоило бы так сделать.

А мгновением позже из коридора раздался вопль, после чего – хриплое бульканье. Значит, Тёма, выждав момент, перешёл в наступление. А мне не оставалось ничего другого, кроме как рвануть к двери сквозь облако щепок и дыма.

Раз уж наглый дворянин осведомлён о возможностях артефакта Покровских, значит, и о Тёме он мог знать. И если помощников, стрелявших из огнестрела, мой кот разберёт на запчасти, то их главарь может оказаться ему не по зубам.

Так оно и вышло. Когда я вывалился в коридор, дворянин зажимал Тёму щитами со всех сторон, явно не собираясь отпускать в тень. Он не учёл только одного, а точнее, двух.

Двух артефактных патронов, которые я успел сунуть в барабан «пушка».

Выстрел!

Вокруг спины дворянина вспыхнула и погасла защита.

Выстрел!

Тяжёлая пуля, наткнувшись на очередной щит, разразилась целой серией взрывов. Последний из них, вызванный артефактной составляющей, пройдя защиту, разворотил моему врагу спину. Тот повернулся ко мне, мелькнуло усатое лицо, перекошенное гневом и болью… А в следующий момент Тёма сумел вырваться из западни, проскользнув между двумя щитами и нырнув в спасительную тень.

Ударили мы одновременно. Я – огненными шариками, летящими не медленнее пули, а Тёма – когтями и зубами, пользуясь тем, что с его стороны защиты у дворянина не было.

В потолок ударил фонтан алой крови, опал вниз – и снова ударил. А дворянин лишь хлопнул себя рукой по шее, будто ловил комара. Видимо, ещё не понимал, что ему конец. Кровь толчками выходила из-под ладони, сочилась между пальцев... Сейчас оставался шанс ему помочь. Однако сам он пока не сдался, чтобы принять эту помощь.

Этот почти мертвец даже начал разворачивать какое-то убойное плетение. Явно нечто такое, что заготовил на чёрный день. Но этот самый чёрный день наступил для него слишком быстро. Заготовка развернулась, а вот времени и сил, чтобы наполнить её тенькой, не хватило.

Лицо дворянина стало обиженно-удивлённым, ноги подкосились, и он начал оседать на пол, всё ещё машинально зажимая рукой рваную рану на шее, а жгутиками – пытаясь направить в меня плетение.

Совершенно бесполезное занятие. Тем более, я всё это время плёл перед собой щиты. Да так, чтобы уж точно хватило с запасом. А в этот момент ещё и двери в коридоре начали открываться. Из своих комнат выскакивали другие дворяне, разбуженные ночным боем. И на лестнице тоже звучал топот ног.

- Да ты ж быстроплёт!.. – слабым голосом удивился дворянин, цепляясь за ускользающее от кровопотери сознание. – Вот же сволочи… Обманули…

- Кто обманул? – быстро спросил я, развеивая щиты и делая шаг к нему.

К сожалению, время задавать вопросы вышло. Дворянин отключился, доживая, видимо, последние мгновения. А его лицо, бледное от потери крови, в тусклом свете коридора казалось восковой маской, на которой навечно застыла смесь обиды и удивления.