Тьма. Том 6

Пролог

- Начнём с вас! – царь посмотрел на Малую и Константина.

- Лично я помогала не так уж много, ваше величество… – заметила Мария Михайловна таким официальным тоном, что я как-то сразу понял: почтительность она, может, и изобразит, но исключительно чтобы не злить Рюриковича.

Видимо, плевать эта упрямая женщина хотела на царские награды.

Да и на самого царя. Слишком уж была обижена на власть за младшего брата, из-за идеальной структуры ставшего тёмным.

Даже обращение «ваше величество» Малая выговорила подчёркнуто правильно. Именно так, будто прямо сейчас обучала кого-то из студиозусов этикету.

И тем удивительнее оказалось то, что царь всё молниеносно заметил, но даже бровью не повёл. Только улыбнулся в бороду, а затем, чуть наклонившись вперёд, уставился в раскосые глаза Марии Михайловны.

- Как, бывает, хочется всех облагодетельствовать… Да, Малая? – негромко спросил он. – Вот есть у тебя сила, могущество, власть, деньги… А значит, ты можешь помочь десяткам тысяч несчастных. Спасти их от страданий, накормить, дать крышу над головой…

- И что же в этом плохого, государь? – старательно глядя мимо царя, вежливым тоном спросила проректор.

- А что в этом хорошего-то? – удивился Рюрикович, хлопнув ладонью по столу. – В мире нет ни одного человека, который осчастливил бы всех нуждающихся! За всю нашу историю был только один, кто мог это сделать. Однако даже он раздачу рыбы и вина устраивал единоразово. Ибо не ценят люди то, что им за красивые глаза, просто так досталось. За первую помощь они благодарят, за вторую – кивают, а на третьей – придираются, что помощь не та… Ну а если перестанешь помогать, не только обидятся, но и страшно рассердятся.

- И что, пусть умирают? Пусть страдают? – сдвинула брови Малая, но тут же, одёрнув себя, сменила выражение лица на более нейтральное.

А царь откинулся на спинку стула и, замолчав на несколько секунд, вгляделся ей в лицо.

- Знаешь, Маша, с самого рождения, каждый день жизни, человек доказывает право быть человеком! – наконец, продолжил он, перейдя на «ты». – Жаль, большинство не хочет ничего доказывать, даже чуточку постараться. Оно хочет, чтобы ему всё готовое в рот положили. И еду, и богатство, и уважение, и, не поверишь, власть. Признаться честно, это очень грустно. Я тебе больше скажу: люди всё предпочитают делать простенько, даже любить и верить.

- Простенько, ваше величество? – удивился Константин, явно пытаясь замять разговор с Малой и отвлечь внимание на себя.

- Ага! Простенько и упрощённо! – с усмешкой кивнул царь. – Люди вообще к этому склонны: всё и вся упрощать. Им выдашь сложное, почти всеобъемлющее учение, а они его упрощают до уровня «тут нельзя, а тут – льзя». Не думают, не размышляют... Зачем? Бог ведь – это старичок на облачке, а не первопричина всего. Заповеди? Да просто правила поведения, которые иногда, если очень надо, можно нарушать. Как правила дорожного движения. Ну а человек – это, конечно же, звучит гордо. И чаще всего последнее кричат те, кто и близко до «человека» не дотягивает...

На этих словах он вздохнул и, сложив ладони домиком, переплёл массивные пальцы.

- Ну помогу я сотням тысяч, а скольким не помогу? – после короткой паузы спросил царь, тяжело глянув на Марию Михайловну. – И те, кто не получит помощь, люто возненавидят меня. Однако и те, кто помощь получит – закончат тем же.

- Это почему? – с тщательно завуалированным, но всё же недоверием уточнила Малая.

- Да потому что помогу я один раз, а нуждаются они по жизни... – покачал головой Рюрикович. – Часто бывает, что нужда – это следствие образа жизни, который люди выбирают день за днём.

- Даже у калек и увечных, ваше величество? – не удержался я от вопроса, хотя голова была занята мыслями о предстоящем вынужденном браке, а не о вселенской справедливости.

- Ну а почему нет, Седов? – переведя на меня взгляд, удивился царь.

- Даже те, кто служил и получил увечье на войне, государь? – спросил я.

– В царское войско идут не только лишь потому, что долг велит. Сколько в служении Отечеству долга, а сколько личной выгоды? – царь покачал своей рыжей бородой. – Бывает, вои не могут в мирной жизни устроиться, вот и идут служить сызнова. А сколько рвётся туда, чтобы себе упростить жизнь? Там ведь, на войне, всё очевидно: тут свои, а там чужие. Своих защищай, а чужих убивай. И те, кто долго служит, нередко уже не могут иначе. А срочники… Давай-ка честно признайся: ты сам-то, Седов, служить хотел? Или пошёл, потому что призвали? И чего в твоей службе больше было?

Перед тем, как ответить, я задумался всего на пару мгновений:

- Долги я привык отдавать, ваше величество.

- А если бы выбор был? Тебе ведь сейчас пришла в голову мысль, что мог бы и в пандидактион поступить, а тогда бы и отсрочка была? А если бы степень учёную взял, то и освобождение, да? – царь усмехнулся, глядя мне в глаза, и, кажется, ответа на вопрос не требовалось. – Видишь, ты пошёл, потому что положено. Так надо, иными словами!

Он поднял палец к потолку, а затем, покачав головой, снова улыбнулся:

- Тебе сказали, что надо, ты и пошёл. Не сказали бы, и не пошёл бы. И таких ведь большинство, Седов. И это ваш выбор. Понимаешь? Если бы мог поступить в пандидактион, то поступил бы. Ты просто не мог или не хотел. Ты, конечно, молодец, что от службы не бегал, как многие делают… Однако на этом твоё деятельное участие в своей судьбе и закончилось. Получил бы увечье – получил бы от государства пенсио. Может, отличись ты посерьёзнее, ещё и направление бы к лекарям было. Тогда бы не было пенсио, зато любое увечье бы исправили. Однако идти служить – это твой выбор. И последствия, Седов, тоже твои.

Вздохнув, государь откинулся на спинку стула. И обвёл собравшихся тяжёлым взглядом:

- Всё, что происходит с человеком – последствия его выбора. Редко так бывает, что взрослый и сознательный человек ни капли не виноват в том, что с ним случилось. Но… Знаете, таким, кто не виноват, мой род всегда поможет. Могу я всем двусердым раздать наставления, как нужно портить чёрное сердце? Могу. Правда, Рюриковичам эти знания достались дорого: кровью и жизнями членов рода. А чего будет стоить бесплатное знание остальным? И как скоро они забудут о ценности этого подарка, а, Маш?

- Уверена, они не забудут вашей доброты… – Малая упрямо склонила голову, опять став похожей на маленький паровозик.

- Да не обманывай себя! Уже их внуки будут воспринимать это, как данность! – хлопнул рукой по столу царь. – Как нечто такое, что им должны! Не они должны, Маш, а им должны! И тогда все эти двусердые, которым и силы, и чёрное сердце достались лишь потому, что о них государство позаботилось, захотят большего! Захотят сами править! Захотят сам решать, кому жить, а кому умереть! За могущество они не заплатят и паршивой копейки! А такое могущество и сила развращают, запомни это.

- Вы не можете этого точно знать, государь… – не сдавалась Малая.

- Хы… Вот я-то как раз знаю об этом! – невесело усмехнулся в рыжую бороду царь. – Семнадцати родам мы, Рюриковичи, дали знание, как исправлять чёрное сердце… Семнадцати родам… И чем они отплатили нам? Где эти рода? Да нам своими руками пришлось их уничтожить! Под корень! Чтобы даже воспоминаний о них не осталось! Каждый этот род повторял один и тот же путь: креп, рос, а потом выступал против нас! И пяти поколений не сменялось, а они уже строили заговоры против своих благодетелей!..

- Как будто другие рода, государь, не пытались вас свергнуть… – насупилась Малая.

- Пытались, было дело… – хмыкнув, покачал головой царь. – Их, таких, было девятнадцать штук. Вот и посчитай… Семнадцать из семнадцати, кому мы помогли. И девятнадцать из ста сорока шести других крупнейших родов Руси. Очевидная же арифметика, да?

Малая промолчала. А царь едва открыл рот, как вдруг изменился в лице.

Проследив за его взглядом, я догадался: это напомнил о себе Тёма, заскучавший, видимо, просто так лежать.

И Рюрикович признал свою ошибку. Почесал Тёму за ухом, а только потом вернулся к разговору:

- В Блистательном Походе, когда Русь росла и ширилась, основные сражения выигрывали с помощью Рюриковичей. Каждая значительная победа была завязана на наш род, кровью и клятвой спаянный с Русью. И потери были значительные с нашей стороны, само собой… Однако прошло четыре столетия, и в учебниках об этом не пишут. Победил народ, говорят в гимназиях. И это даже не заговор, а вот такое стремление к самостоятельности... И как ни тыкай историков носом, что где победа, мелькают наши имена, а где разгром и поражение, нас не было – они не верят.

Государь сделал новую паузу, думая о чём-то о своём, а затем всё-таки продолжил:

- Вот так оно обычно и происходит, Маша. А раз народ решил, что Блистательный Поход одними его силами свершён, то кто мы, Рюриковичи, такие, чтобы спорить? Вот теперь народ сам и борется с Тьмой при поддержке лучшего оружия, двусердых и всего, что я могу ему дать, кроме себя самого. И сам одерживает блистательные победы… – он сделал удивлённое лицо и добавил в голос иронии: – Не одерживает разве? Осталось только понять, а почему же такое происходит...

В этот момент его величеству вновь напомнили о себе, и Рюрикович на несколько секунд отвлёкся, чтобы умилостивить мехового нахала.

- И только когда народ это поймёт… – наконец, возобновил царь свою лекцию. – …Когда сам придёт к моему роду и попросит защиты, только тогда мои родичи вновь, рискуя жизнью, выйдут в бой. Так решил мой род. И так будет. А пока мы делаем всё, чтобы по пути к этому пониманию Русь не исчезла с лица земли.

Проронив эти слова, Рюрикович долго смотрел на молчащую Малую, а потом спросил:

- Теперь поняла, в чём дело?

- Возможно, ваше величество… – нехотя призналась та.

- Ну, значит, уже неплохо! – усмехнулся правитель. – А возвращаясь к вопросу награды, помогала ты много, Маша... И преступников с тёмными выслеживала, и детишек воспитывала, и в помощи не отказывала, едва просили. Вот и в этот раз не отказала. Много ты помогала, очень много! А значит, и награда должна быть соответствующей. Хоть ты, конечно, упрямица и грубиянка…

Малая покраснела, вспыхнула, но промолчала. Видимо, поняла, что и так наговорила лишнего.

Ну а царь открыл ящик стола и достал оттуда знакомые кожаные папки, в которых обычно хранились документы из царского архива. А затем положил их на стол и подвинул в сторону Малой.

Папки, кстати, были толстые, набитые бумагами практически до отказа.

- Здесь о том, как изменять чёрные сердца уже после Рождения или Пробуждения… – сообщил Рюрикович. – Ничего из этого ты в открытом доступе не найдёшь. Большая часть исследований проведена лично членами моего рода. Мои предки искали простые пути увеличить количество двусердых. Но, к сожалению, не нашли. Возможно, ты будешь успешнее. Есть там несколько многообещающих разработок…

Малая протянула руки и вцепилась в папки так, будто это была мечта её жизни. Хотя почему «будто»? Уверен, это и была её главная в жизни мечта.

- Благодарю, ваше величество! – стараясь, чтобы нижняя губа не дрожала, пробормотала Мария Михайловна.

- Не за что… Я не даю рыбы, Маша, я даю тебе невод, – царь усмехнулся. – А уж наловишь ли ты им рыбы, зависит только от тебя... Костя!

- Да, ваше величество? – Константин, явно радуясь за Малую, склонил голову.

- Ну хоть с тобой всё проще!.. – царь достал из стола два листа бумаги.

В мире Андрея такие назывались гербовыми. Здесь – государевыми. Именно на них обычно писали указы и государственные решения.

- Папаша твой, конечно, разобидится, но переживёт… – царь улыбнулся. – Это мой указ на создание собственной младшей ветви рода. Надеюсь, ты понимаешь, что это не только право, но и обязанности.

- Да, ваше величество! – согласно кивнул Костя, а затем покосился на Малую, которая всё ещё прижимала к груди кожаные папки, будто младенца.

И почти не скрывала, что мыслями уже далеко, вовсе не здесь и не с нами.

- И обязательно всё согласуй через мои приёмные. Спешить не нужно, но и тянуть не стоит. Второй указ тоже почитай внимательно: он на присвоение тебе нового чина.

- Служу царю и Отечеству! – Костя вскочил с места и вытянулся во фрунт.

- Садись уже! – махнул рукой царь. – Давно уже заслужил… Ну а теперь вернёмся к героям дня.

Один герой дня, то есть я, под пристальным взором царского ока сжал губы и уставился в потолок. А второй герой дня, а именно Покровская, мило покраснела и уставилась в пол.

- Нет, ну я почти поверил, но… Не поверил! – хохотнув, но не растеряв при этом серьёзности, вынес вердикт Рюрикович. – Ни хрена вам, двоим обалдуям, не стыдно! И можете даже не притворяться!

Ну а мы всё равно продолжили делать вид. А что ещё делать-то в такой ситуации? Заваливать царя-батюшку фальшивыми заверениями в своей скромности и стыдливости?

Да он же ни в жизнь не поверит. А фальшь, скорее всего, ловит буквально на лету.

- Так… Покровская! Тебе будет возвращено имение рода во Владимире! – вдоволь налюбовавшись на наши лица, подытожил Рюрикович. – Ты его, конечно, почти продала… Однако этот вопрос я решу.

- Ваше величество! Я не потяну его! – взмолилась Авелина, подавшись вперёд.

- Не ты, а вы! – заметил царь, погрозив моей внезапной невесте пальцем. – У тебя теперь с Фёдором всё пополам. Однако порадую вас сразу: вам, двум обалдуям, не придётся самим это имение тянуть. Оно будет восстановлено за счёт моих средств. И содержаться будет за счёт государства до конца твоей жизни. Кроме того, туда будет нанят дворецкий, кухарка, ключница и пятеро сенных, чтобы поддерживать всё в чистоте и порядке. А охрану будут нести пятеро царских ратников.

- Спасибо, ваше величество! – закивала Покровская.

- Остальную прислугу наймёте, если захотите, уже за свой счёт. Как и дополнительную охрану. Но это уж как доберётесь до Владимира. А доберётесь вы туда нескоро! – отрезал царь и наставительно поднял палец. – Потому что… Права и обязанности! Вашим родам была доверена граница с Тьмой. И ваши рода с этой задачей не справились. А значит, теперь придётся отдуваться вам лично.

- Отвоевать назад… Покровск-на-Карамысе и окрестности… Правильно я понимаю, ваше величество? – подняв бровь, с недоверием уточнил я.

- Ну да, придётся постараться, Седов!.. – легко, будто речь шла о сущей безделице, кивнул царь. – Земли почти потеряны. Царские войска удерживают линию соприкосновения. Но это лишь отсрочит неизбежное. И пока земли назад не вернёте – западнее Урал-камня лишний раз не появляйтесь.

Моя правая бровь взлетела ещё выше, но я проглотил рвущееся наружу удивление. Не стоило следовать примеру Малой. Если государь позволил ей так разговаривать, ещё не факт, что мне по ушам не прилетит.

И хорошо, если только по ушам.

- Однако совсем без помощи я вас, конечно, не оставлю, – продолжил Рюрикович, с удовлетворением глядя на наши вытянувшиеся лица. – Во-первых, будем считать, что Покровск у вас в найм взяло государство, поэтому выплаты на счёт будут идти ежемесячно. Во-вторых, на вас двоих я выделил сумму в пятьдесят миллионов рублей. Это, можно сказать, награда за возвращение тамги…

А тут, конечно же, мы с Покровской искренне поблагодарили:

- Спасибо, государь!

- Спасибо, ваше величество!

- Но!.. – царь усмехнулся. – Люди вы молодые. Глупые. Рисковые. Если вам деньги сразу выдать, всё до копеечки растратите, и пользы никакой не будет. Поэтому награда будет храниться на особом счету в Денежном Доме. И получать вы эти деньги будете, как вложение в ваши личные производства и предприятия.

- А если их нет ещё, ваше величество? – пользуясь паузой, тихонько уточнила Покровская.

- Значит, надо завести, – пожал широченными плечищами государь. – Но вообще-то мне ПУП докладывал, что твой будущий муж без дела не сидит… Вот уже второе предприятие задумал делать… Вот ты у него сама и поинтересуйся, что там и как.

- Ваше величество, а что нужно будет, чтобы вы вложились в предприятие? – сразу же уточнил я. – И какой будет ваша доля?

Я не расстроился. И не обиделся. Хотя, будь я обычным девятнадцатилетним мальчиком, должен был и обидеться, и расстроиться.

Просто, не будь у меня памяти Андрея, я бы, наверно, действительно спустил всю награду. Прямо как того и опасался государь. Чего уж самому себе врать-то? Мало кому в таком возрасте хватает навыков и мозгов, чтобы успешно вести собственное дело.

Так что решение царя я прекрасно понимал. Опять-таки явно сработал всё тот же принцип, что нужна не рыба, а удочка. Мало выдать капиталы, надо заставить людей эти капиталы преумножать.

А ещё неплохо бы прикрыть новые предприятия от посягательств.

В общем, царь банально перестраховывался. Чтобы богатые не стали ещё богаче, а бедные, вроде меня, не остались бы такими же бедными.

- Верно мыслишь, Седов!.. – одобрительно кивнул Рюрикович, отвечая на мой предыдущий вопрос. – Как только у вас появится что-то стоящее, распишите в прошении, сколько хотите денег для развития, и что предполагаете делать дальше. Прошение я рассмотрю лично, и если увижу, что дело того стоит, выделю под него деньги. А взамен хочу получить от вас долю участия в размере одного процента. Вам это не в убыток, а всем вокруг – знак, что я бдю! И пусть только попробуют учудить чего!..

На этих словах царь погрозил кулаком в воздух. Видимо, тем самым неизвестным, которые могут «попробовать учудить».

- А как ты, Седов, получишь старшего кмета, так и свой надел получишь! – вернулся ко мне взглядом государь. – Там будете собирать своё войско, там построите своё имение... Пока же выделю вам особняк в Ишиме, чтобы не очень накладно было содержать. Попрошу Дашкова, пусть подыщет... Считайте это тоже частью награды.

Я хотел сказать, что особняк у меня уже есть. Но царь только головой качнул, заметив, что я рот открываю:

- Да знаю я, что тебе Волковы подарили! Однако там пусть твоя семья живёт. К слову, если кто из твоих родственников станет двусердым – тоже войдёт в род Седовых-Покровских. Пока же пусть живут, как живут… И надо бы, чтобы за вами кто присмотрел…

- Государь, так Бубенцов же есть! – напомнил со своего места Иванов.

- Бубенцов пусть как опричник присматривает. Если справится, так и быть, пущу его назад во Владимир… В общем, пусть старается: прикрывает, помогает… Ну и местным служакам по рукам даёт. Нет, надо, чтобы кто-то… А, я знаю!

Лицо Рюриковича неожиданно приняло выражение заправского хулигана. Ну а царственные губы сами собой растянулись в каверзной улыбке:

- Я знаю, кто за ними присмотрит! – с какой-то подозрительной радостью объявил государь.

- И кто, ваше величество? – не удержавшись от любопытства, тихонько уточнила Покровская.

- А это пусть будет неожиданным подарком! – по-мужицки огладив рукой бороду, хохотнул царь. – Хочу на ваши лица посмотреть, когда узнаете, кто за вами приглядывает…

- Я кажется, понял о ком вы, государь… – с улыбкой кивнул Иванов. – А ему самому?..

- А он тоже в новый род войдёт! – отмахнулся Рюрикович. – К нему разве что закадычные наши друзья привязались бы… Да время-то уже, почитай, давно ушло!

А затем вновь посмотрел на меня и Авелину и сообщил:

- Вам может показаться, что вы к браку не готовы, молодые люди… Но брак – это дело такое… К нему подготовиться не получится. Недаром Церковь определила семейную жизнь в подвиг, равный монашескому. Я тоже не был готов, когда мне жену в тридцать пять лет нашли. Так что… Зато и вопросов к вам у родов, которые враждовали с Покровскими, не останется. Новый род – значит, новые связи.

В ответ я постарался взглянуть на царя не только с вопросом, но и почтением. Получилось так себе, но… Государю, видимо, на почтение было слегонца наплевать. Он продолжал с энтузиазмом объяснять, одновременно начёсывая Тёме шерсть на загривке:

- Новый род, Федя, он старые связи рубит! Что там было у Покровских, что там было у Седовых… Да уже неважно!.. Вы – чистый лист. Вы наследуете только друг другу и своим детям. Ну и твоим родственникам, но только если я дозволю. А я не дозволю, если хоть на секунду усомнюсь в том, что они не помогли тебе, Покровской или вашим детям случайно исчезнуть. К тому же, ваш новый род я могу прикрыть. А даже если решите разойтись, всё равно останетесь основателями рода. Хотя, скажу честно, ни я, ни патриарх вам развод не одобрим, если у вас наследников не будет. Так что… Как хотите, но для начала наследников заделайте! Это ваша пока главная обязанность!

- Ваше величество! – возмутилась Малая, снова вернувшись к привычной задаче грудью защищать учеников.

- Что? Наследовать этой парочке смогут только совместные дети, а не те, которые от других браков. Так что пусть уж постараются как-нибудь… Дело-то вроде нехитрое… – пожал плечищами царь. – К тому же, я всего лишь делаю то, что их предки собирались сделать.

- Простите, государь? – я вскинул брови, уже немного устав удивляться.

- Тогда в Ишиме к твоему роду приехали сваты от Покровских. Твоя мать должна была выйти замуж за отца Авелины. Твой дядя должен был жениться на её двоюродной тёте. Род Покровских перестал бы существовать, передав своё наследие двум родам: Седовым-Покровским и Покровским-Седовым. Я им сам, между прочим, насоветовал с подачи этого вот… – царь кивнул на Иванова. – … Старого плута!.. Но кое-кому это не понравилось, вот и случилась та резня. Так что я просто сделал то, что и так собирались сделать ваши предки. А один род всё-таки лучше, чем три.

- Прошу заметить, государь, тогда я был слегка моложе… И больше верил в людей, – как бы в сторону, бесстрастно заметил Иванов.

- И мои… Наши враги действительно отстанут после объединения родов, ваше величество? – уточнила Авелина.

- Ну, конечно, нет!.. – царь хохотнул. – Вы столько крови пролили за последние сто лет, что они и тебя, и Седова ещё лет двести-триста будут ненавидеть. Но тот, кто попытается на вас напасть, будет иметь дело с моим родом. И нашими ратниками. И прибудут они быстро. И вот тогда я не пожалею никого! Выкорчую саму память об этих родах. Так что, поверь, они захотят, но не решатся.

Мы снова поблагодарили государя. Тем более, ему, похоже, это очень нравилось. И лишний раз порадовать венценосную особу было нелишним.

- Всё-всё! Помните! Границу надо бы отвоевать! – выслушав слова благодарности, напомнил Рюрикович, наконец. – Получится – сделаю светлейшими князьями и выделю княжество. Нет… На «нет» и княжеского титула нет. И напоминаю: западнее Урал-камня я вас тогда особо не жду.

И вновь погладил Тёму, уже разомлевшего на царственных коленях.

- А тебе… – обратился он к моему коту, причём у меня создалось такое чувство, что Тёма здесь единственный, ну, кроме, может, Иванова, кого государь считает равным по опыту и интеллекту. – … Тебе я ещё не придумал, что дарить. Но право сидеть у меня на коленях, конечно же, у тебя есть. Хотя в ближайшее время мы вряд ли с тобой, дружок, встретимся… Если, понятное дело, твой хозяин не постарается и не вернёт Руси граничные земли.

С этими словами Рюрикович ещё раз почесал кота за ухом и, дождавшись, пока тот лениво спрыгнет, встал со стула.

Видимо, наша и без того затянувшаяся аудиенция была окончена:

- Будьте гостями в Скифском дворце. Не забудьте искупаться, вода в море – градусов девятнадцать. Однако на такой жаре это даже хорошо… В общем, отдыхайте. А как понадобитесь, я вас вызову.

Вслед за государём поднялся Иванов, поклонившись царю, следом – и все остальные. Я подхватил Тёму на руки, и мы потянулись к выходу, где нас, как выяснилось, ждали слуги. А царь остался сидеть в зале, перед дверьми которого уже скопилась целая очередь из людей с очень серьёзными лицами.

Так закончилась странная погоня за греческим шпионом. А моя жизнь сделала очередной резкий поворот. К добру ли, к худу ли? Этого я не знал.

Глава 1

«Южный осведомитель», 21 ноября 2034 года.

«ГОСУДАРЬ В ХЕРСОНЕСЕ»

Как стало известно нашим осведомителям, вчера царь и государь Всея Руси прибыл в Херсонес Таврический на своём личном самолёте. Согласно предположениям людей, приближённых к властям Тавриды, прибытие царя связано с недавним столкновением с Ромейской империей и событиями на корабле «Автократорос Леон Исаур».

Как стало известно, государь заселился в Скифский дворец на землях Старого Херсонеса. Там он проведёт несколько встреч с руководителями княжества. Также с его участием предполагается совещание в Новом Херсонесе.

По окончании поездки государь намеревается выступить с обращением к народу Таврического, Тьмутараканского, Гремокорского и Кавказского княжеств.

Впрочем, распорядок мероприятий с участием государя всё ещё уточняется.

«РУССКИЕ ГРЕКИ ПРОСЯТ О ЗАЩИТЕ»

В связи с последними событиями, жители Таврического и Тьмутараканского княжеств греческого происхождения просят власти об усилении полицейской охраны.

Глава греческой диаспоры в Тьмутаракани, Михаил Василиадис, заявил, что опасается за безопасность своих соплеменников:

«На этих землях проживали поколения наших предков. Мы много веков являемся соседями русских и верными подданными русских царей. Но в последние дни всё чаще мы слышим в свой адрес обвинения в предательстве и поддержке Ромейской империи. Всё это заставляет нас усиленно беспокоиться за собственную безопасность.

Я прошу городские власти откликнуться и усилить полицейское присутствие в углах, где проживают русские греки Тьмутаракани».

Городские власти пока никак не ответили на эти просьбы. Однако, как сообщают местные жители, полицейские дозоры стали появляться в греческих углах чаще, чем было до известных событий в Греческом море.

Несмотря на иной путь истории в этом мире, многое осталось общим. И пусть татаро-монгольское нашествие не случилось, но волны Тьмы прокатились по южным и северо-восточным княжествам Руси. Стольный Киев трижды покидало население, прежде чем князьям удалось навести на этих землях порядок.

Печальной была и судьба греческого Херсонеса, который вплоть до конца тринадцатого века отбивался от врагов в гордом одиночестве. С севера напирали отродья Тьмы, с юга давили персы и турки, сумевшие на короткий период взять южный берег Греческого моря.

А Ромейская империя помочь не могла: вплоть до пятнадцатого века она сама балансировала на грани краха. Давление шло со всех сторон: турки, арабы, персы — с востока; Африканская Тьма — с юга; крестоносцы — с севера. Да, и они тут тоже имелись.

И, конечно же, явились «освобождать» святые земли. Правда, не от арабов, а от Тьмы.

При этом, как и в мире Андрея, они не гнушались грабить братьев-христиан из Ромейской империи. И так вплоть до 1421 года, пока ромейский престол не занял автократорос Иоанн Маргос Палеолог, сумевший обойти других членов династии.

К слову, будучи богатуром – а по-гречески, эроем – это оказалось не так уж сложно.

И вскоре греческие войска под его личным командованием сначала обрушились на Тьму, почти затопившую Египет, и сумели отбросить отродьев южнее.

А затем ударили по туркам, почти вырезав эти племена, а заодно откинув персов и арабов обратно в те земли, откуда они пришли.

Возможно, следующим шагом стало бы подчинение Кавказа и греческих колоний на севере Греческого моря, но…

Даже на юг доносился грохот Блистательного Похода Руси. Ещё в 1306 году княжеские дружины и вольные ватаги, добравшись до Херсонеса, подчинили его. После чего, не растеряв сил и удали молодецкой, двинулись на Кавказ, ну и дальше на восток.

И ромеи упустили шанс на возвращение древних владений.

А рядом со Старым Херсонесом со временем появился Новый Херсонес, или Корсунь. Располагался он на тех же землях, где в мире Андрея – Севастополь. Ну а Старый Херсонес, так и не превратившись в руины, продолжил жить.

Ну а в отдалении, на берегу Тройной бухты, на Большом мысе для русских царей был возведён Скифский Дворец.

Где мне сейчас и повезло пребывать.

К слову, из памяти Андрея я знал, что это самая окраина Севастополя, и Андрей там никогда не бывал. Здесь же Корсуньский городской округ, распространившись по всему югу Тавриды, превратился в один огромный жаркий мегаполис.

В Скифском дворце я и мои спутники были почётными гостями. Выделенные мне покои состояли из четырёх больших комнат: спальни, гостиной, столовой и кабинета. И все эти комнаты были мне, как зайцу пятая нога. Спальни хватило бы за глаза.

Сюда нас привезли вечером того же дня, когда мы с Авелиной сумели вернуть тамгу Джучи. А утром сразу после завтрака, который принесли в наши комнаты, пришлось идти на аудиенцию к царю.

И сейчас, когда она закончилась, я не собирался сидеть в комнатах. Царь-батюшка ведь ни словом не соврал: у Скифского дворца действительно имелся свой пляж.

Вот только у меня не было купальных принадлежностей. Чего уж там, у меня пока даже сменной одежды не было. Всё купленное в круизе осталось на корабле. Пока я думал, как решить эту проблему, в дверь постучали.

На пороге я обнаружил Иванова, который сходу сунул мне в руки какие-то бланки.

- Заполните, Фёдор Андреевич, чтобы вам компенсацию выплатили, – посоветовал он.

- А что заполнять-то? – удивился я.

- Траты заполнять, – пояснил Иванов. – Вы же билеты на корабль из своих оплатили?

- Из своих, – кивнул я.

- Вот их и вносите в первую очередь, – посоветовал Иван Иванович. – И прочие расходы тоже внесите. А потом отдадите напрямую мне.

- Хорошо, – кивнул я.

- Ну и, если что-то понадобится, зовите слуг. Кнопка вызова есть в каждой комнате, – рекомендовал Иванов.

- А купальные принадлежности они мне могут достать?

- Решили на пляж сходить? – понимающе усмехнулся опричник. – Хорошее дело… Не беспокойтесь: слуги принесут всё нужное прямо в комнаты.

Возможно, стоило бы ещё отдохнуть и отоспаться, не вылезая из своих покоев, но я понимал, что в ближайшее время вернусь в Ишим – а там окружать меня будут лишь холод, снег и серое небо. Да и потом я ещё долго не попаду в западную часть Руси.

Хотя бы потому, что мне это царь лично запретил.

И, может, стоило бы не спешить на пляж, а посидеть-подумать о том, что меня вот-вот женят… Однако на эту тему я запрещал себе думать. Хотел бы я этого брака при иных условиях или нет? Да уже неважно! Да, мне нравилась Авелина. Однако «нравиться» и «провести вместе всю жизнь» – это немного разные понятия.

Каждый раз, когда мысли возвращались к женитьбе, память Андрея подкидывала мысль, что брак по расчёту нередко крепче и счастливее брака по любви. Однако это ж разве аргумент для девятнадцатилетнего парня? И ладно бы я был тюфяк-тюфяком, но у меня же гордость есть, слегка даже уязвлённая, между прочим. Заставили же, ага!

В общем, лучше было сходить на пляж, чем предаваться мрачным, да и бесполезным мыслям. Всё равно же ничего изменить не получится. Вот и зачем зазря напрягаться?

А вот заполнить ведомость на возмещение расходов – это дело. Мои траты во время погони за ромейским шпионом, особенно на последнем этапе, были зашкаливающими. Если бы мне кто-то ещё пару месяцев сказал, что я отдам десять тысяч за билеты на корабль, я бы просто рассмеялся такому выдумщику в лицо.

Где я, и где десять тысяч? Тем более, за билеты на корабль.

К счастью, долго корпеть над ведомостью не пришлось. Она, как выяснилось, мало чем отличалась от командировочных отчётов в мире Андрея. Поэтому разобраться, что и куда вписывать, удалось довольно быстро.

Однако не всем так повезло.

Новый стук в дверь заставил меня оторваться от заполнения документа. Отворив, я обнаружил на пороге Авелину, которая на фоне дворцовых интерьеров выглядела какой-то хрупкой и даже слегка потерянной.

А ещё старательно смотрела в сторону, как щитом, прикрываясь своим экземпляром ведомости.

- Я… Ты не знаешь, как это заполнять? – спросила девушка, заправляя непослушную светлую прядку за ухо, а потом смутилась и пояснила: – У меня расходов было мало, но вернуть деньги всё равно не помешает…

- Заходи, – я посторонился, открывая проход в гостиную, но Авелина как будто приклеилась к порогу.

- Это… Могут неправильно расценить… – наконец, выдавила из себя она, глядя мимо меня в комнату и прикусив губу.

- Да после всего, что с нами произошло, как бы уже плевать!.. – ободряюще улыбнулся ей я. – Не сегодня, так завтра нас поженят, и эти новости уже даже в Васильках не скроешь.

- Думаешь? – впервые за весь разговор Авелина подняла на меня взгляд.

- Ага, ещё как. У нас даже фамилия станет одна на двоих, так что… Эту большую иголку в стоге точно не утаишь! – я усмехнулся. – В общем, заходи и не стесняйся. Здесь нет ни старших родственников, ни осведомителей, ни даже наших однокашников.

Авелина вновь осторожно заглянула в комнату, как будто проверяя, точно ли здесь нет толпы родственников с осведомителями и однокурсниками. При этом на корабле её, надо сказать, не смущало то, что мы жили в одном номере, пусть и в разных спальнях… Видимо, так на неё действовала близость официального замужества.

А затем девушка, наконец, решилась и сделала шаг вперёд.

Захлопнув дверь, но не став, во имя приличий, закрывать на задвижку, я обернулся. И наткнулся взглядом на большущие карие глаза, которые находились как-то слишком близко, а потом…

Я и сам не понял, как, но мои губы встретились с её губами, мягкими и упругими… В паху мучительно заныло, грозя порвать мне единственные брюки, а в голове разразился натуральный шторм.

Следующие несколько минут, а может, и дольше, я не очень-то запомнил. Всё же гормональный шторм – страшная штука. Особенно если перед тобой – будущая жена, и как бы уже почти всё можно… Вот только не хотелось бы её испугать, да и дверь не то чтобы закрыта…

- Мне понравилось, – спустя не знаю, сколько времени, сообщила мне Авелина, отстранившись и опустив личико вниз.

Её ушки между светлых прядей волос предательски покраснели, а грудь вздымалась так, что рука сама собой тянулась к задвижке на двери.

- Мне тоже. Хотя, честно говоря, как-то неожиданно… – заметил я, решив не давать волю рукам, а взамен не став выпускать девушку из объятий.

- Отпускай! – потребовала Авелина, подняв взгляд и застенчиво улыбнувшись.

- Не отпущу, – не отводя взгляд от раскрасневшегося личика и маняще-пухлых губ, ответил я.

- Почему? – спросила она.

И откуда только взялась в этой невинной девчонке искусительная интонация Евы… А заткнуть себе уши я не мог: неловко как-то признавать слабость перед лицом Авелины.

Пришлось удвоить усилия по удержанию себя (и её) в руках.

- Мне и так нормально, – коротко пояснил я свою позицию.

- Я вообще-то по делу пришла! – с явной улыбкой в голосе заметила девушка.

- И мы… Мы уже заняты каким-то важным делом! – с самым серьёзным видом парировал я.

- Хорошо… – девушка привстала на цыпочки и снова потянулась ко мне…

Но в последний момент, стоило мне чуть ослабить объятия, ловко вывернулась. И со смехом продефилировала к столу, помахивая над головой ведомостью на возмещение расходов.

- Какая меркантильная особа! То, что надо для женитьбы… – тихо прошептал я себе под нос и пошёл преумножать будущий семейный бюджет.

Пляж Скифского дворца был пуст. Как минимум, потому что пускали сюда только гостей резиденции, а их у царя было не так уж много. К тому же, время отчётливо близилось к полудню, а, как известно, в пекло на пляж ходят лишь оголтелые туристы, едва дорвавшиеся до моря.

Какими мы с Авелиной и были.

Мы бы, может, и раньше вышли... Но пока заполнили ведомости, пока объяснили слугам, какая одежда нам требуется, пока дождались её доставки... Конечно, ни о каких костюмах на заказ и речи не шло. Зато нам быстро принесли купальники, пусть они и были из ближайшей лавки с пляжными вещами. Тем более, всё это было не за наш счёт, так что в зубы дарёному коню никто и не собирался смотреть.

Надо сказать, купальники в этом мире были не то чтобы оригинальные, ну или хотя бы откровенные. Мужчинам полагались шорты, почти до колен, а женщинам – шорты и топ. Ни о каких трёх тряпочках и двух верёвочках на женских фигурках можно было и не мечтать. Жечь за такое уже не стали бы, но получить свою порцию общественного «фе»? Да легко!

Пляж оказался маленьким, отделённым от залива каменной насыпью. А поскольку за водой не было высотных строений, никакие лишние глаза не могли наблюдать за купающимися со стороны. На песке стояли деревянные навесы от солнца и лежаки. Был даже шатёр, внутри которого обнаружился холодильник с закусками и алкоголем.

Накупавшись, мы с Авелиной улеглись на лежаках, предаваясь безделью и неге.

- Жаль, сюда нельзя будет ездить каждый год, – с сожалением улыбнулась девушка, перебирая тонкими пальчиками по запотевшему бокалу с холодным соком. – Мне нравится море…

- Купание в реке не заменит? – предложил альтернативу я.

- Неа! – уверенно сообщила Авелина. – В реке всё по-другому.

- Часто купалась в детстве? – лично я практически не купался.

И плавать умел только благодаря памяти Андрея. Так-то вообще-то и не должен был уметь...

Однако вспомнил об этом слишком поздно. Когда уже на практике продемонстрировал, что умею плавать.

- Нет, нечасто… Я ходила в купальни, училась… – призналась Авелина. – А вот на природу выбиралась редко. А ты?

- Почти не купался, – уклончиво признался я.

- Странно, а плавать умеешь! – тонкие пальчики Авелины остановились, прекратив перебирать по стакану.

- Я просто талантливый! – широко улыбнувшись, решил я уйти от ответа.

Начинать отношения с будущей женой с вранья как-то не хотелось. Однако я видел, что девушка уцепилась за мысль, явно решив размотать клубок любопытной ей информации…

К счастью, в этот момент у меня зазвонил телефон, и я схватился за трубку, как утопающий за соломинку:

- Привет, мам, как у вас дела?

- Федя, у нас всё, как обычно. Но вот про тебя… Про тебя я такого сказать не могу!.. – пожаловалась мама. – Стоит включить новости, как ты опять там!.. Ты сам позвонить и рассказать не мог?

- Вот честно, не успел как-то, мам… – заметил я. – Ты если новости внимательно смотрела, то догадалась, наверно, что мне было слегка... вот самую малость… не до того!..

- И сейчас тоже не до того? – с нотой драматизма в голосе спросила родительница.

Вполне умеренного, кстати, драматизма. Раньше бывало и хуже, надо сказать.

- Сейчас… Ну, сейчас, пожалуй, уже до того! – окинув взглядом пляж и наглых чаек, галдящих у линии прибоя, признался я.

- Ну и почему тогда не ты звонишь, а я? – с возросшим драматизмом уточнила мама.

Ну да, отбиваться от адекватной мамы оказалось сложнее, чем от её расслабленно-истеричной версии. И вообще-то она была права: мне стоило бы давно позвонить ей и сообщить, что всё в порядке.

Но…

Честно говоря, как-то вылетело из головы.

- Ну… Мам, я, видимо, сегодня-завтра женюсь! – я решил быстро и ненавязчиво сменить тему разговора.

- Ага, рада за тебя! А позвонить не мог?.. – мама вдруг замолчала, а я ей не мешал, давая время осмыслить услышанное. – Что ты, прости?!

- Женюсь! – повторил я.

- Об этом, знаешь ли, Фёдор, тоже принято сообщать заранее… – мама, кажется, даже охрипла. – И вообще, я тебя не так воспитывала…

- Я только сегодня утром узнал! – признался я, решив не уточнять про «не так воспитывала».

Не так воспитывала, чтобы жениться, или что? Нет, лучше, конечно, об этих тонкостях педагогики мне не знать…

Вместо уточнения я подмигнул Авелине, которая очень старалась держать приличный вид и не улыбаться, прислушиваясь к разговору с соседнего лежака.

- Федя, у меня в связи с твоими новостями один вопрос… – между тем, продолжила мама. – Ну ладно, ты нам не сообщил… А твоя будущая жена уже знает, что у вас сегодня-завтра свадьба? И как это, кстати? Сегодня или завтра? По настроению, что ли, пойдёте?

- Будущая жена? Она знает, да. Тоже сегодня утром узнала! – сдерживая смех, успокоил я родительницу. – А что касается твоего второго вопроса...

- Вот-вот! Коснись его, будь добр!.. – таким голосом, будто у неё болят зубы, попросила мама.

- Ну… Точный день не совсем от нас зависит. Возможно, и не сегодня-завтра, а послезавтра… – признался я. – Тут уж как получится…

- У кого получится? – уточнила родительница.

Уточняла она это таким тоном, что стало ясно: ещё чуть-чуть похожу вокруг да около, и последует взрыв.

Возможно, даже атомный.

- Зависит от загруженности отдела бракосочетаний в Семейном Приказе, – объяснил я.

- Они, знаешь ли, всегда загружены. Даже зимой! – заметила мама. – Надо было хотя бы за недельку записываться. А то и за две. К тому же… Ты ведь на юге ещё?

- Ну да.

- А там, считай, вечное лето. И, значит, всегда большая очередь! – просветила меня мама.

- Понимаешь, у нас с будущей женой… – начал я.

- Федя, кстати, а твою будущую жену как зовут? – вкрадчиво спросила мама.

- Авелина Павловна… – ответил я, покосившись на Покровскую.

- Авелина? Да? – я вот прямо отчётливо видел, как мама стоит с трубкой у уха и взглядом, устремлённым в бесконечность. – Покровская, значит, да? И что, она согласна на брак с тобой?

- Ну… Ты согласна? – я решил, что ещё не поздно спросить, хотя бы приличия ради, и посмотрел на Авелину.

- А меня и не спрашивали… – стараясь не рассмеяться, уткнулась в стакан с соком она.

- А её и не спрашивали, мам! – передал я родительнице.

- А тебя? – голосом, в котором слышалась уже не зубная боль, а далёкие отзвуки грозы, уточнила мама.

- И меня не спрашивали, – честно признался я. – Озвучили, так сказать, готовое государственное решение…

- А фамилия у вас какая будет? – поинтересовалась мама. – Она станет Седовой, или ты Покровским?

- Мы станем… Седовыми-Покровскими, – ответил я.

- Насколько я помню, о таких изменениях надо бы государя в известность поставить. Это, знаешь ли… – мама вдруг сделала паузу. – Вам приказали, да?

- Ну да, мам, – решил не отпираться я.

- Государь, да? – уточнила мама, и по голосу я понял, что гроза приближается.

Однако Рюриковича покрывать не стал. Всё равно же придётся признаваться рано или поздно, как, что и почему.

- Да, мам.

- Вот же… – начала родительница, но я успел её прервать:

- Думаю, тебе это не стоит озвучивать! И даже думать не надо! Просто… Ну… Ты понимаешь!

- Я понимаю только, что наш батюшка-царь опять какую-то дурость придумал!.. – раскатами грома прогромыхало мне в трубку. – Ему, понимаешь!..

- Мама!..

- ...Мало того, что с нашими родами случилось! – даже не заметила мои попытки родительница. – Нет же, блин, у него новая дурь в голове!.. И плевать ему и на ваши чувства, и на мои седые волосы!.. И на безопасность твоих сестёр и брата!.. Ему лишь бы…

- Мама, прекрати. Вот сейчас прекрати. О безопасности он…

- …Новое плутовство провернуть! – снова проигнорировала меня мама. – И плевать ему, чем всё закончится! Он же у нас самодержец! Чего хочет, то и воротит!

- Мам, ну а если нас слушают? – уточнил я, уже не надеясь заткнуть родительницу.

- ТАК ПУСКАЙ ЕМУ ПЕРЕДАДУТ! – проорала мама в трубку. – А если этого мало, то я вспомню парочку любимых папиных слов!.. И добавлю!..

Я посмотрел на Авелину, которая с широко раскрытыми глазами слушала доносившиеся из трубки крики.

- Мам! Мама! – я предпринял отчаянную попытку. – Мам, а что такое «бздыря»?

- Что? – наконец, сбилась мама.

- Что такое «бздыря»? – упорно повторил я.

- Так скотину называют, которая от оводов бегает, задрав хвост, в знойное время… – ответила родительница. – Есть даже глагол такой, «бздырить». А ты это к чему?

- Да просто уточнил… – соврал я.

- Ты меня с толку-то не сбивай! Что, нельзя было от брака отказаться? Вы с Авелиной что, два телёнка, которые сами ничего не могут? – уже чуть менее грозно прогромыхала мама.

- Ну, если не основать новый род, Авелину рано или поздно убьют, – заметил я. – И меня, скорее всего, тоже. А так… Царь говорит, что о безопасности можно будет не волноваться…

- Ну как знала, что новое плутовство задумал! – резко успокоившись, вздохнула мать. – Так… Где-то у меня была бутылочка вина…

- Если ты о маленькой бутылочке, то о ней уже лет пять ничего неизвестно! – напомнил я. – Пала в бою с твоими больными нервами, которые тебе портят неблагодарные дети.

- Нет… Нет, я себе вина купила! – не став даже реагировать на подколку, отозвалась мама. – Всё думала в выходные посидеть, но как-то забыла…

- Мам, понедельник же! – возмутился я.

- Ничего! Я чуть-чуть! За вашу свадьбу! – заверила родительница, мгновенно отбив вызов.

Я попытался перезвонить, то телефон матери уже не отвечал. А Авелина, глядя на моё обескураженное лицо, не удержалась и принялась смеяться.

- А ты чего смеёшься? – шутливо возмутился я. – У меня мать на пару сроков себе наговорила…

- Мне кажется, этот тот случай, когда её простят! – всё ещё давясь смехом, ответила Покровская. – У неё всё-таки был серьёзный повод!..

- Повод у неё был… – я огляделся и наткнулся взглядом на стоящего неподалёку Иванова, который, вероятно, направлялся к нам, но так и не дошёл.

Похоже, его остановил чей-то телефонный звонок. И теперь Иван Иванович слушал, кивал, вскидывал брови… А потом бросил: «Не надо!.. Спасибо!» – и отбил звонок.

- Здравствуйте, Иван Иванович! – вежливо поздоровался я, хотя мы с ним сегодня дважды виделись.

- Да… Фёдор Андреевич, ваша мама – замечательная женщина… Но явно многое унаследовала от своего отца, – усмехнувшись уголками губ, заметил опричник.

- А вам уже рассказали? – сделал я круглые глаза.

- Само собой!.. – отозвался Иван Иванович. – Я попросил пока не говорить государю. А то с него станется лично позвонить, чтобы новые слова узнать... Федор Андреевич, Авелина Павловна! Через два часа придёт портной: с вас нужно снять мерки. Завтра в десять утра вы расписываетесь в головном отделении Семейного Приказа. Сначала роспись, затем – венчание в церкви. Свидетелей брака можно не искать: их предоставит государь. Так что… Если собираетесь ещё купаться, то поторопитесь. Времени на беззаботную холостую жизнь, молодые люди, у вас осталось немного.

Глава 2

Из книги «Тайные ордена и сообщества Европы», раздел«Орден Истинных Саксов»

Саксы, как и подчинённые им племена, давно стали отдельной народностью со своими традициями и укладом быта. Однако, говорят, среди них до сих пор не перевелись потомки древних воинов, когда-то грабивших Рим, служивших Риму и бросавших вызов Карлу Великому.

После 793 года остатки европейских саксов бежали к родичам в Британию, где долгие годы зализывали раны в Сусе-Саксе. Однако, когда на Европу хлынули отродья из Скандинавской Тьмы, этот народ вновь поднял головы. И началось всё в Вест-Саксе, с восстания против Плантагенетов и франков.

В долгой войне, поддержанной эриннахскими родами, саксы захватили власть над островом. Но старые распри с франками вскоре угасли перед лицом общей угрозы. По договору, сакские войска на кораблях – построенных и наёмных – высадились в Датском королевстве, которое уже практически погибло в те дни под натиском Тьмы.

Естественно, были среди саксов и те, кто выступал против помощи бывшим врагам. Более того, они предлагали дать отродьям Тьмы разорвать заодно и Франкское королевство, дабы свершить месть за былые обиды.

Сторонники этого подхода называли себя Орденом Истинных Саксов, хотя истинность их происхождения до сих пор остаётся под вопросом.

А после завоевания саксами северо-восточной части Европы, Орден Истинных Саксов выступил против королевской власти. И в середине 14-го века в Британии разгорелась новая гражданская война.

Как известно читателям из уроков истории, победила корона, а Орден был, как долгое время считалось, уничтожен. С того мгновения и отсчитывает свою историю Сакское королевство. Однако, как показала история – это был далеко не конец.

В середине 16-го века название Ордена всплыло вновь, когда наследный принц Франкского королевства пал от исконного оружия саксов, одноимённых клинков. И случилось это, несмотря на охрану из опытных мушкетёров и двусердых стражей.

С того дня Орден Истинных Саксов известен не как политическая сила, а как сообщество умелых душегубов, способных выполнить любой заказ.

Свадебные костюмы с нуля нам, конечно, шить не стали: времени бы не хватило. Но подогнать готовые под наш размер? Не так уж сложно. И этим-то портные, сняв с нас мерки, и занялись.

И нет, здесь свадебные наряды не растеряли национальный дух.

В итоге, мне полагалась косоворотка, ну или просто стилизованная рубашка навыпуск, к ней – свободные тёмные штаны, а ещё широкий пояс с зацепом на левом боку и свободными концами. Раньше пришлось бы ещё натянуть сапоги… Но в двадцатом веке даже ревнители традиций переключились на нарядные туфли.

К слову, особую нарядность подчёркивали узоры, желательно с золотом. И ещё неплохо бы для красоты лямку с металлическими заклёпками. Совсем как у сраных ковбоев из мира Андрея.

У женщин всё тоже было непросто. Свадебное платье – что-то среднее между длинной рубахой и сарафаном, а вместо пояса – корсет. И это всё тоже должно быть нарядным. Ну то есть, как минимум, вышивка и сочетание красного с белым обязательны. Ну а причёску должен венчать обруч с височными подвесками и фатой – и никак иначе.

Учитывая, что жениться нам предстояло на тридцатиградусной жаре… В общем, Авелине я откровенно сочувствовал. Спасибо, хоть ткани в царских запасах были лёгкими, почти невесомыми.

Когда портные выпустили нас из цепких лап, меня потащили к цирюльнику, а Авелину – куда-то ещё. Причём с подозрительным воркованием и обещаниями завтра сделать из неё писаную красавицу. Как будто она и без того не красавица – даже обидно, чесслово…

Меня же просто побрили и подстригли. Вновь я легко отделался. Вспомнились слова моей сестры Софии: «Хорошо вам, мужикам. Проснулся, плюнул на ладошку, волосы пригладил… И уже красавец».

Видимо, так оно и было.

После ужина нас усадили подписывать кипу документов. А поскольку мы оба, как говорили в мире Андрея, те ещё социопаты, то и прочесть, что именно подписываем, не заленились.

Так что и я, и Авелина упорно изучали каждую страницу под тяжёлым взглядом Иванова. Дело затянулось настолько, что заглянул к нам в итоге даже царь.

- Нет, ну так-то вы, конечно, молодцы… – немного понаблюдав, заметил он. – Но вы же знаете, что в вашем возрасте положено бумаги, не глядя, подмахивать?

На государя я и Авелина посмотрели синхронно. И, видимо, оба с некоторым резонным недоумением. Во всяком случае, государь кашлянул в кулак и заспешил куда-то по своим делам. А напоследок сообщил:

- Если терпение лопнет и захотите что-нибудь разнести, мой кабинет для совещаний с каменной мебелью к вашим услугам!

А потом я безуспешно пытался уснуть в своих покоях, проклиная идею с пляжем. Вот кто меня просил, а? Зачем я в самый солнцепёк полез купаться? Особенно досталось плечам и верхней части спины, а именно на них я обычно сплю. И теперь я разрывался между желанием сходить к лекарю и всё-таки попытаться вздремнуть.

За пару часов мучений желание спать пропало с концами. Выбравшись из кровати, я позавидовал мирно сопящему Тёме и вышел из спальни, чтобы налить себе воды. После чего вместе со стаканом отправился на балкон, дышать свежим воздухом. А по пути ещё подумал: не добраться ли до запасов спиртного, на которые мне ещё с утра указали слуги? И не слишком ли это невежливо, дышать перегаром на своей же свадьбе?

Вот так, с мыслями о перегаре, я вышел на балкон, посмотрел на море, вспомнил ладную фигурку Авелины… И автоматически покосился на её балкон.

После чего с интересом уставился на мужика в чёрном, который лез в покои к моей невесте.

В данный момент он как раз перебирался через ограждение балкона. Ещё и с зажатым в зубах ножом странной формы…

Кинув взгляд в темноту под балконом Авелины, я заметил ещё двоих: они ползли по стене вверх, изображая из себя пауков-переростков.

А подняв взгляд, я столкнулся взглядом с тем, который уже забрался…

Лицо разглядеть не получалось: его скрывала маска, наподобие лицевого щитка шлема. На ней виднелся широкий нос, а ниже – отверстие для рта с рельефной бородой и кокетливыми обвислыми усиками.

- Да ну ладно! – возмутился я, не поверив в происходящее. – Вот прямо тут, во дворце?!

А следом поднял все щиты, которые обычно держал на подвесе.

Дальше всё происходило, как в замедленной съёмке: вот убийца отталкивается от балкона Авелины, прыгает в мою сторону… И плевать ему, что расстояние между нами – метров десять…

А у меня, как назло, в руках только стакан! «Пушка» пришлось сдать дворцовой охране, ну а мои атакующие плетения – это, скорее, курам на смех. Я, правда, всё равно не постеснялся их выпустить, используя все свободные жгутики. И три маленьких огненных сгустка, накачанных тенькой и разогретых до тысячи градусов, устремились к врагу.

На эти художества я разом слил три тысячи капель теньки. А потом ещё тысячу, отправляя следом четвёртый огненный снаряд, и ещё тысячу – на пятый. Несмотря на все тренировки, эти проклятые сгустки огня – единственное, что я плёл на автомате. Так что стрелял я ими, выдавая по штуке меньше, чем за секунду. А может, и за долю секунды. Время-то для меня двигалось куда медленнее, чем обычно.

Одновременно с этим я разбил стакан о перила балкона. Хотелось бы иметь под рукой какое-то другое оружие, но и это могло сгодиться.

Тем более, защита у убийцы имелась. Облегающий доспех, который успешно отражал мои огненные сгустки. И всё равно какая-то польза от них была: пусть на самую малость, но они сбили прыжок этого грёбаного ниндзя. И вместо того, чтобы обрушиться на меня, он приземлился на самый край балкона, едва успев схватиться за ограждение руками. Странный нож при этом всё ещё торчал у него в зубах.

Для меня всё происходило так медленно, что я успел просчитать, где убийца в итоге приземлится на балкон. И именно там его ждала моя нога! А за ногой и весь я, в прямом сокрушительном ударе, от которого этот поганец уже не мог ни увернуться, ни парировать.

Моя пятка пришлась аккурат ему в нож. И хоть он держал его зубами за тупую сторону, но при таком ударе это только усугубило дело. Полоска металла взрезала маску, глубоко порвав негодяю щёки. Его пальцы сорвались с перил, и, мыча от боли, мой противник полетел вниз.

С немаленькой такой, между прочим, высоты…

Я ждал, что он закричит в полёте. Но, кажется, столкнулся с профессионалом, который умрёт, но себя не выдаст.

Ну или просто ему нож так порвал пасть, что кричать было больно.

Я же, не теряя времени, метнулся назад, к графину с водой, стоявшему на подоконнике. И, сцапав его, рванул обратно к перилам. Момент гибели убийцы, упавшего вниз, не застал. Зато заглянул за перила ровно в тот миг, когда два его сообщника, висевшие на стене, перестали пялиться на труп и посмотрели наверх.

- Да нате, нахрен! – рявкнул я, делая вид, что бросаю графин вниз, прямо по ним.

Замахнулся-то я на полном серьёзе, но бросить не успел. Остановила мысль, что профессионалы не испугаются графина и от стены не отлипнут. Ошибся дважды! Эти акробаты лишь резко сместились по стене, уходя с возможной траектории снаряда.

- Да за что вы там держитесь-то, пауки хреновы?! – взревел я, а затем, подумав, добавил во всю глотку. – Тревога!!! Нападение!!!

Хорошо ещё, успел присесть: в том месте, где была моя голова, что-то свистнуло и с визгом отрекошетило от стены.

- М-м-м-м! – сообщил один из нападавших.

- С-с-с-с! – ответил ему второй.

- Хюнд! – рявкнул первый.

- Ни! Катта! – отозвался второй.

А я, высунувшись, всё-таки запустил графин в одного из убийц, пока они не смотрели наверх. Что удивительно, попал. Видимо, из-за того, что моя жертва не следила за окрестностями. Мужик был слишком занят, пытаясь стряхнуть со спины Тёму, который шипел и полосовал чужака когтями.

Графин по башке – это почти гарантированный нокаут. Так что убийца отлепился от стены и начал заваливаться спиной назад, благо Тёма сразу же исчез в тенях...

Однако продолжения я не увидел.

Последний убийца решил не искушать судьбу. Он рванул вверх по стене, как натуральный паук к добыче, ещё и целясь в меня из пистолета. А я метнулся за ограждение балкона, очень жалея, что оно не сплошное.

К счастью, первый выстрел всё-таки попал не в меня, а в одну из подпорок.

Я же, высунув руку наружу, выпустил несколько своих огненных сгусточков. Однако, видимо, не попал.

- Муа! – жалобно мяукнув, Тёма вывалился из темноты на трёх лапах и похромал в комнату.

С поджатой конечности капала кровь. И вот тут-то у меня забрало и упало... В темноте даже помощники греческого шпиона Тёме ничего сделать не могли… А тут какой-то паучара в дурацкой маске моего кота подранил?!

Я рванул в сторону, вставая в полный рост и выискивая врага. Тот уже почти добрался до уровня наших с Авелиной балконов. В комнате девушки горел свет. Видимо, всё же успела проснуться. И, надеюсь, тоже, как и я, позвать на помощь.

Вот только по дёргающейся балконной двери было ясно: сейчас выглянет посмотреть, что происходит.

А убийца застыл на стене тёмной кляксой, умудрившись замереть на тонком карнизе. Левой рукой он сжимал направленный на меня пистолет, правой – странный нож, нацеленный в сторону балкона Покровской. И мне совсем не хотелось гадать, зачем…

К счастью, когда я вскакивал на ноги, убийца смотрел в другую сторону. Однако решение всё равно пришлось принимать впопыхах. Впрочем, когда падает забрало, на последствия уже как-то плевать…

Я шагнул на парапет балкона, оттолкнулся – и полетел на убийцу, выставив щиты и сжимая в руке осколки стакана.

Этот сраный человекопаук успел выстрелить дважды. Но оба раза неприцельно. Первый раз, едва заметив мой полёт краем глаза. А второй раз, неудобно вывернув руку с пистолетом: лишь бы дуло смотрело в мою сторону.

И ведь повезло поганцу… Ну почти.

Вторая пуля, сбив два щита, больно чиркнула мне по ноге. Зато я успел схватить запястье убийцы, уводя его ствол вниз. А второй рукой – вонзить ему осколок стакана во внутреннюю часть бедра. Правого, к сожалению… Но и этого хватило, чтобы подрезать врагу мышцы.

А потом гравитация взяла своё…

Начиная падать, я выпустил из правой руки осколок, застрявший в ноге убийцы. Вместо этого, как утопающий, вцепился ему в штанину, а левой – продолжал держаться за его руку с пистолетом.

И убийцу серьёзно так пошатнуло. Вместе со мной, естественно. Между делом, в голове проскочила умная мысль: если сейчас шлёпнемся – это верная смерть.

Вспомнился вид из моей комнаты. Узкая служебная тропинка у стены, аккуратные кипарисы напротив окон… Они были где-то там, внизу, в темноте – на уровне второго этажа. Похоже, им не давали вырасти слишком высоко. А от стены до них было всего около пары метров.

В общем, шансы были.

Вот только вниз лететь до кипарисов ещё целый этаж! А это, на секундочку, больше трёх метров. Уж очень высокие потолки в Скифском дворце…

И, что самое неприятное, я эти кипарисы сейчас даже не видел. Наводился по памяти, готовясь прыгать в темноту. Да ещё и тянул за собой убийцу с занесённым для удара ножом.

В общем, шансов выжить у меня было примерно… Да не было у меня шансов! Надо обладать фантастическим везением, чтобы вырулить из создавшейся ситуации. Даже если попаду на кипарис, без переломов всего Фёдора не обойдётся.

А если сверху шлёпнется мерзавец с ножом – меня ещё и приплющит.

Однако деваться было некуда: мы уже падали. Убийца с обвесом в моём лице всё-таки не удержал равновесия. Соскальзывая с узкого карниза, он молча таращил глаза и хватал пальцами воздух.

Оставалось лишь поправить его траекторию…

Я изо всех сил пнул убийцу от себя, одновременно отталкиваясь от стены. И, наконец-то расцепив эту порочную связку, полетел в сторону кипарисов.

В этот же миг ночную тишину прорезал протяжный вой тревоги.

На кипарисы я так и не попал: промахнулся где-то метра на полтора. То ли память подвела, то ли неверно просчитал прыжок...

И теперь в позе белки-летяги нёсся к земле. Даже не успевая извернуться, чтобы отделаться сломанными ногами…

Увидеть я это смог, лишь потому что пока падал – по всей территории дворца вспыхнуло освещение. Иначе так бы и превратился в лепёшку, не успев ничего разглядеть. А так хотя бы успел подумать, что мне конец, и даже испугался.

А потом на моём пути возникло жерло тёмного вихря, в которое я и влетел…

Чтобы в следующую секунду вылететь в полуметре от газона. Причём каким-то чудом параллельно земле.

Не скажу, что приземление вышло очень мягким… Но в ином-то случае я бы просто расшибся, так что грех было жаловаться.

И всё-таки тормозить о закованные в тяжёлую броню ноги царского ратника – то ещё удовольствие...

- Живой? – уточнил ратник, чуть наклонившись, чтобы посмотреть на меня.

- О-о-о-о… – сообщил я в ответ.

- Значит, живой… Лекаря! – гаркнул ратник, выпрямляясь.

Со стороны пляжа донеслась частая стрельба.

Я попытался пошевелить руками и ногами. Они шевелились. Но как-то неправильно. И я их даже почти чувствовал, но… У моего мозга, кажется, сбились настройки, как управлять телом.

В итоге, я смог лишь чуть откатиться от ног ратника. Да так и остался лежать, глядя, как по газону приближаются ко мне чёрные лакированные туфли, а над ними – тёмно-серые брюки.

- Я гляжу, у вас, Фёдор Андреевич, входит в привычку совершать зрелищные прыжки! – остановившись рядом, заметил Иванов.

- У-у-у! – попытался я возразить.

- Да-да, лучше заканчивайте с этим! – ехидным голосом посоветовал опричник. – Мне теперь вновь плести на подвес изогнутый проход, а это часа два времени. Я уж молчу, что в следующий раз меня может не оказаться рядом, а разбиваться насмерть – говорят, очень больно.

- А ы оуа аити? – с подозрением спросил я, вернее, попытался, но меня, кажется, не поняли.

- Иван Иванович, лекарю бы ему… – гулким голосом заметил ратник.

- Скоро будет, – ответил Иванов. – Кто напал, уже известно?

- Предположительно, ОИС, группа из двадцати человек, – ответил ратник. – К дворцу сумели проскочить трое. Остальные застряли на пляже.

- Почему тревога не включилась? – хмуро спросил опричник.

- Выясняем.

- А где Слава? – не отставал Иван Иванович.

- На пляже.

- А ты?

- Сторожу гостя.

- А, ну ладно… – Иванов сунул мне под нос руку и спросил: – Сколько пальцев?

- Ыте к орту! – очень вежливо попросил я.

- Нет, я к нему не хочу. Пойду-ка я лучше к старшему внешнего охранения! – усмехнулся тонкими губами опричник. – А вы, Фёдор Андреевич, пока полежите здесь. Придите в себя, подумайте о жизни...

Издалека донесся крик: «Эй! Посторонись!» – а потом на пляже что-то так рвануло, что я даже сумел повернуть голову в ту сторону.

Над полоской деревьев поднимался фонтан воды. Сложно было сказать, какой именно он высоты… Однако благодаря прожекторам, я отчётливо видел внутри что-то тёмное и очень большое. Размером, наверное, с кита – хоть и приплюснутого.

- Ну кто царя-то туда пустил? – расстроился Иван Иванович, устремляясь в сторону берега.

- Да его разве удержишь... – буркнул ратник.

Он явно не хотел, чтобы это слышали, но чувствительный микрофон в доспехе передал сказанное на динамики. Иванов обернулся и усмехнулся, посмотрев на бойца, но комментировать не стал.

- Ёлки, не привыкну никак… – совсем тихо пробурчал ратник.

Что-то тёмное и большое с грохотом завершило полёт где-то на берегу. А я, наконец, вернул мозгу управление над руками и сумел, опираясь на траву, кое-как сесть.

Находился я метрах в пятидесяти от стен дворца. А, судя по вспаханной траве на лужайке, приземлиться должен был метров за двадцать отсюда. Сколько-то я ещё пролетел по воздуху…

Место, где я мог бы разбиться, было отсюда неплохо видно. Там неподалёку маячили три ратника, а с ними – где-то с десяток бойцов без брони. Ну и суетились какие-то люди, осматривая что-то в кустах под кипарисами. Видимо, тех человекопауков с ножами.

На балконе Покровской мелькали две женщины: в униформе прислуги, но с оружием наперевес.

А я смотрел на это и в упор не понимал: откуда они все там взялись? Я ж падал – не было никого ещё!.. Последнее я, видимо, умудрился сказать вслух. Потому что ратник, стоявший рядом, ответил:

- Внешняя охрана откликается по тревоге за пятнадцать секунд. Внутренняя – за двадцать.

- Знал бы, и не стал бы прыгать… – вздохнул я.

- Вам достаточно было покричать, ваше благородие! – с явной усмешкой в голосе отозвался ратник.

Объяснять, что я не только кричал, но и стрелял огнём, и кидался графинами с водой – и вообще много чего успел – я не стал. Слишком много пришлось бы рассказывать.

- А как тогда этих придурков пропустили? – вместо объяснений уточнил я.

- Расследование покажет… – гулко отозвался воин. – Не знаю.

Выходит, моя стычка с убийцами заняла не так уж много времени. Вспоминая о ней, я пришёл к выводу, что, вероятно, и одной минуты не прошло. Скорее всего, с момента, когда я закричал, пролетели лишь те самые двадцать секунд, а затем охрана среагировала.

И, может быть, на балкон к Покровской, когда дёрнулась ручка, ломилась именно охрана, а не сама Авелина.

Я вообще слабо представлял, как моё замедление времени выглядит со стороны. Скорее всего, скорости у меня действительно запредельные – глаз отследить не успевает. Всё же ни один убийца не готов к тому, что, тихо встав за спиной человека, чтобы огреть его дубинкой – едва моргнув, сам окажется с заломанной рукой и носом в асфальте.

Застать меня врасплох пока удалось лишь тем, кого наняли заговорщики в Ишиме. И то, я в тот злополучный день просто не успел ничего понять. Вот и не ускорилось моё восприятие.

И тем удивительнее было сопротивление неизвестных убийц. Эти паучары и Тёму смогли поранить, и меня чуть не пришибли. Что ж это за чудовища-то были? С такой скоростью, на моей памяти, умудрялся действовать только убийца двусердых, а у него ведь всю тушу рунами изрисовали!..

- Так-с, молодой человек! – раздался рядом девичий голосок. – На что жалуемся?

Повернув голову, я уставился на довольно молодую особу в белых медицинских штанах и рубашке.

- На жизнь, – честно ответил я. – А ещё у меня в покоях кот, ему лапу поранили…

- Доброй ночи, Марья Ильинична, – поздоровался ратник. – Его благородие свалился с четвёртого этажа, но в последний момент, спасибо Ивану Ивановичу, пролетел вдоль земли.

- Ясно… – кивнула девушка.

- А можно сначала кота? – спросил я, когда она, прищурив глаз, сделала шаг ко мне.

- Сначала людей! – строго отозвалась лекарша, накидывая на меня какое-то плетение.

- Ладно, – не стал я спорить, призывая Тёму к себе.

Кот вывалился из тени кустов, изрядно перепугав лекаршу и удивив ратника. После чего метнулся ко мне на трёх лапах и, потёршись об хозяйскую руку, жалобно сообщил:

- Мау-у!..

- Да полное!.. – в тон ему согласился я, пытаясь разглядеть рану.

Да, действительно на задней лапе красовался длинный порез. И по-прежнему сочился кровью.

- О Боже! Какая дешёвая уловка! – нахмурилась лекарша, но всё же склонилась над лапой Тёмы, буркнув мне: – Сработало!..

Уже через минуту Тёма бодро рванул прочь и скрылся в кустах. А ещё через минуту и я сумел нормально встать на ноги.

- У вас ничего страшного, Фёдор Андреевич, – сообщила лекарша. – Рану на бедре я затянула. Ушибы к утру пройдут. Воспаление от солнечного ожога сняла. А вот вашему коту следовало бы хотя бы полдня полежать отдохнуть, но… Он же кот, поэтому сам разберётся, что ему делать. Всего хорошего вам обоим!

- Спасибо! До свидания, – кивнул я, но девушка уже спешила на пляж.

- Пойдёмте, ваше благородие! – обратился ко мне ратник. – Велено привести вас в Каменный зал… Его величество обещал там всех отчихвостить.

- Ну пошли… – вздохнув, согласился я.

Не хотелось бы, чтобы и меня за компанию чихвостили. Особенно посреди ночи, ещё и накануне свадьбы… Тем паче, человек, который развлекался на пляже, поднимая фонтаны воды и размахивая чем-то вроде кита…

Но раз уж царь изволит гневаться, то лучше идти, куда велят. Царь всё-таки…