Тьма. Том 4

Пролог

Бежать по зарослям, пусть и парковым, напрямик – это всегда шум. Много шума. Но я даже не пытался скрываться. Зажав в одной руке заряженного «пушка», а в другой трубку, где на бегу искал контакт Константина – а это очень сложно, если несёшься по тёмному парку – я мчался так быстро, как мог. В конце концов, расстояние было не настолько уж большим.

Тёма взвыл ещё раз, а левую руку прострелило воспоминанием о боли. Но этот вопль позволил мне скорректировать курс. Через двадцать одну секунду, перескочив жёсткие кусты, я вылетел на пересечение двух дорожек, где всё и происходило.

По земле, хватаясь окровавленными пальцами за снег, ползла Заря, а за ней на белом тянулся красный след. Чуть дальше, у лавочки, корчилась, лёжа на боку, Волкова, из-под которой растекалась кровавая лужа. Обе девушки раскрывали рот, видимо, пытаясь кричать, но изо рта вырывался лишь жалобный сип.

А у дерева, чуть дальше лавочки, какой-то сраный хрен пытался расправиться с Тёмой. Мой кот бешено сопротивлялся, но поджимал левую переднюю лапу, как-то странно опирался на задние… И, похоже, спасался лишь тем, что то и дело уходил в тень.

В последний момент я успел ударить по кнопке вызова, набирая Костю.

А затем выпустил телефон из пальцев, одновременно с этим погружаясь в замедление времени. Трубка медленно заскользила вниз, пока мои руки обхватывали рукоять «пушка». Фигура неизвестного была знакома. Но в прошлый раз я не стал добивать урода: тогда он пытался порезать только меня. А сейчас он напал на девушек в парке и…

МОЕГО КОТА!

- С-с-с-с-с-с-с-с-с-у-у-у-у-у-у-у-у-к-к-к-к-к-к-к-к-к-а-а-а-а-а-а-а-а! – я не удержался и закричал.

Больше не буду в таком замедлении кричать, а то ржать так хочется, что боевой настрой растерять можно… Первая пуля покинула ствол и направилась в сторону противника. И вот тут меня слегка накрыло когнитивным диссонансом. Потому что неизвестный начал двигаться, уходя с траектории летящего снаряда.

И двигался он не так уж и медленно! Он двигался так, будто у него тоже было замедлено время. Сверкнул под светом фонаря металл клинка с сияющими рунами Тьмы. Я увидел голую грудь под изорванной одеждой, на которой тоже сияли руны, вырезанные прямо на коже.

И даже увидел перекошенное молодое лицо. В глазах незнакомца плескалось безумие и предвкушение.

Я снова выстрелил. И ещё. Где-то внизу моя трубка материлась голосом Кости, но разобрать, что тот кричит, не получалось. Да и не до того мне было… Мой враг резко метнулся к тени – и пропал!!! А внутри уже взвыло чувство опасности, заставив резко присесть, податься вперёд и начать разворачиваться.

Эта сволочь перемещалась в тени, как Тёма! Под одеждой парня вспыхивал язык Тьмы, даруя ему возможности, сравнимые с очень сильными двусердыми. А нож, похожий на кинжал и тесак одновременно, рассекал теневые щиты, будто их и не было – а я ведь их выставил. На автомате!

Правда, не особо на них рассчитывал. Ведь я уже дрался с этим уродом и знал, что от него ждать. Поэтому не стал удивляться, когда, ещё не успев развернуться – получил ногой в бок. Просто там, где другой на моём месте потерял бы ориентацию в пространстве, я всё видел в режиме замедления. И продолжал целиться во врага.

За доли секунды, что я наводился и давил на спусковой крючок, в безумном взгляде нападающего мелькнули узнавание и страх. И я вдруг понял, что у меня есть один шанс его убить. Один-единственный. Этот безумец просто не знал, что я теперь здесь живу. Он-то рассчитывал, как и всегда, на беззащитных жертв, а столкнулся с единственным человеком, который ему хоть как-то навредил.

Но теперь сил и меткости мне прибавляло не только желание защитить девочек и отомстить за нанесённые коту обиды, но и банальная жадность. Справедливость справедливостью, а полмиллиона рублей – это полмиллиона рублей! Это сразу выводит меня в другую социальную категорию! Раз – и в дамки! В смысле, в господа!

И этот гад как будто что-то почувствовал: вяло ткнул в мою сторону ножом и попытался свалить. Почему-то не через тень. Видимо, часто ходить сквозь неё он не умел. Но от пули гадёныш увернулся. Зато Тёма не сплоховал: выпал из одной тени – и ушёл в другую под воздействием гравитации. А по пути, выставив правую лапу с растопыренными когтями, резанул психоту по ноге.

Тот сбился с шага – и тут же поймал пулю чуть пониже лопатки. Вспыхнула какая-то защита. Убийца, зараза такая, только лишнее ускорение получил. А я всё ещё катился от пинка, поэтому вторую пулю пришлось выпускать не прицельно, а куда удалось навестись прямо в движении.

Впрочем, у «пушка» такой калибр, что если уж попал, то дыра будет приличных размеров.

Этому больному уроду повезло в том, что ничего важного для жизни я не задел. Но жопа у него стала сильно несимметричной.

- У-у-у-у-у-у-о-о-о-о-о-о-о! – вопль боли только набирал силу, а я уже, поймав равновесие, вставал на ноги и снова целился.

«Это тебе за котика! – мелькнула мысль на границе сознания. – И за девчонок!».

Ещё выстрел – мимо. Снова выстрел – попал в ногу. Ситуация изменилась. Убийца нырнул в тень, заставляя меня резко катнуться в сторону. Там, где я только что был, сверкнула сталь. Я успел выстрелить именно по ножу. И даже попал, выбив оружие из рук врага.

А вот потом «пушок» щёлкнул вхолостую, подсказывая, что я слишком увлёкся стрельбой.

На принятие решения у меня были доли секунды, пока нож ещё летел на землю. Надо было или кидаться на врага, или перезаряжаться. В первом случае в руках у меня будет разряженный револьвер, который и сам по себе предмет тяжёлый. Во втором случае, у врага опять будет его уродский ножик: успеет он его подобрать.

Я выбрал первое. Постоянно уворачиваться от клинка не получится, да и успею ли я все восемь патронов сменить – неизвестно. Надо же и вытряхнуть гильзы, и вытащить новые из кармана. Нет, перезаряжаться – плохой вариант. Правда, если бы время текло быстрее, я бы выбрал именно его – как всегда, на рефлексах. А так получил шанс подумать… И метнулся к врагу, когда тот только начинал движение к ножу.

Рана в ноге у убийцы была неприятная, и быстро двигаться он не мог, так что я успел. С правой руки врезал рукоятью револьвера, а левой обхватил за туловище, отрывая от земли и прыгая вместе с этим уродом вперёд – к ограждению вдоль дорожки. Там обстриженные кусты с жёсткими ветками: если повезёт, маньяка под нашим совокупным весом продырявит много-много раз.

Не повезло: снова сработала какая-то защита. А в остальном всё прошло, как надо. Мы повалились на кусты, я оказался сверху – и даже успел ещё разок садануть по вражьей роже, сворачивая нос и с хрустом сминая зубы.

Беда таких психов в том, что они уже перешагнули грань разумного: почти не ощущают боль, не знают предела сил и ходят по грани законов физики. Так что в ответ мне прилетело по рёбрам, а коленом – по внутренней части бедра. Хорошо, всё-таки по яйцам не попал, иначе б вывел меня из игры...

«Полмиллиона, Федя, соберись!» – мелькнула мысль, заставляя меня тоже перешагнуть за границы своей ловкости и силы. Удар головой по уже сломанному носу, удар рукоятью револьвера по башке, чтобы враг поплыл… А свободная рука и обе ноги участвуют в броске моего тела вверх и новом приземлении на противника. Ведь внизу – по-прежнему обстриженные ветки кустов!

- А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! – убийцу проняло, он заорал, но, тварь такая, всё ещё отбивался.

И не вяло, как положено человеку, которому полжопы оторвало, в бедре дыра, зубы выбиты, сломан нос, и по этому носу ещё раз ударили. Отбивался он, как дикий зверь, используя любой шанс если не выжить, то хотя бы оставить нападающего без обеда. Ну то есть свалить и издохнуть где-нибудь подальше от места драки.

Мне прилетело в челюсть снизу – да так, что в глазах потемнело – затем в живот, снова по ноге... Мой противник даже почти смог высвободиться. Он умудрился извернуться на бок, подставив мне ухо, и я, удерживая себя в сознании, вцепился в него зубами.

Никакой красоты драки, никакого «можно» и «нельзя»... Мы дрались сейчас на настолько запредельных для обычного человека скоростях, что надо было цепляться за любую возможность победы. Это был не махач в подворотне с хулиганами. Это был бой из последних сил, на пределе сил, за жизнь, за Тёму, за девчонок!.. И мои полмиллиона рублей!!!

- А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! – убийца орал уже на несколько тонов выше и в несколько раз истеричнее.

Ухо я ему сплюнул прямо в расшибленный нос, а потом ещё разок лбом припечатал… И снова огрел рукоятью – ей-Богу, давно уже должен был лежать в беспамятстве! – и опять подскочил, всем телом впечатывая в кусты.

В последнем рывке убийца, плюясь кровью из того места, где когда-то был рот, вцепился мне в глаз, вдавливая его в глазницу – и одновременно в горло, скребя пальцами и пытаясь обхватить. А я снова ударил рукоятью в нос. Снизу-вверх. Прямо туда, где в черепе у людей две длинные дырки и тонкая перегородка между ними.

Я бы, может, и хотел взять этого козла живым… Вот только он не планировал сдаваться. А мне мой глаз был дорог, как орган – и вообще. Ещё удар по носу – точнее, по той вмятине, где он когда-то был, и мой глаз отпустили, хотя я, если честно, особо им ничего не видел.

Тело убийцы дёргалось, нанизанное на десятки мелких веток. Правда, скорее всего, это было наименьшим из его неудобств. Он просто задыхался, захлёбываясь собственной кровью. И бился в судорогах от боли: лицо-то я ему основательно разрушил.

Я попытался встать, оттолкнувшись от дёргающегося тела, но ноги не держали. Пришлось усаживаться рядом с умирающим. Наваливалась слабость, да такая, что я даже руку поднять не мог. Само то, что ещё сидел, а не валялся в отключке – уже было победой.

Я моргнул, обводя взглядом место боя. Волкова и Заря были живы. Кровь теряли активно, но попытки кричать прекратили, круглыми глазами глядя на меня и убийцу…

А может, и не на нас: потянувшись к болезненно сжимавшемуся чёрному сердцу, я обнаружил, что всё вокруг заполнено спиральками моей первоосновы. Конечно, девушки не могли видеть спиральки – как и каждый двусердый, они видели что-то иное. Зато количество удивило даже меня.

В тени лавочки израненный Тёма вылизывал левую переднюю лапу. И шипел: видимо, от боли и пережитого страха. Его тоже стоило бы оттащить к лекарю…

А вот убийца умирал. Его ноги вздрагивали всё реже, всё слабее… А затем и вовсе опустились так, как у живого человека не бывает, даже если он зачем-то лежит на кустах.

В гуще парковых зарослей замелькали фонари, но разыскать нас никак не удавалось. Девушки всё ещё не могли издать ни звука, а мне пришлось собраться с силами, чтобы открыть рот и крикнуть:

- Эй! Сюда!..

Чёрное сердце болело – прямо вот натурально. Будто меня сейчас в моём юном возрасте инфаркт хватит. Билось оно отрывисто, резко… Подозреваю, я настолько опустошил свой резервуар, что сердцу просто не хватало теньки. А мои вшивые пять… Нет, шесть жгутиков! В общем, они не могли сразу набрать много теньки. Мне бы сотню жгутиков – было бы легче…

А потом вокруг стало многолюдно. Первым примчались Костя, Виктор Леонидыч и бойцы из второй машины – Бак, Турок и Бублик. А ещё двое обычных городовых. Вместе с ними Малая – ну а как же без её деятельного неучастия? Затем появились бойцы Дашковых и Верстовых.

Мне помогли подняться и оттащили на лавочку. Девушек забрали, понесли в лекарню. Из темноты, слабо мяукнув, выполз Тёма, привалившись ко мне. Я осторожно поднял кота и встал, пытаясь сохранять равновесие. Стало легче, чем после драки, но меня по-прежнему шатало.

В той суете, что царила вокруг, удалось проскользнуть в сторону лекарни. Я даже умудрился кое-как разминуться с мечущейся, как фурия, Малой. Иначе бы меня так просто не отпустили: залечили бы прямо здесь, завалили бы дурацкими вопросами…

А я очень занят. Мне Тёму спасать надо.

- Федя? – Алексей Павлович окинул меня взглядом и сразу вынес вердикт: – Ты сильно теньку перерасходовал… А нет, ещё синяки и ребро, кажется… А что с глазом?

- Да фиг с ними, с ребром и глазом, Алексей Павлович! – буркнул я. – Кота посмотрите: ему больше досталось.

- Котов я ещё не лечил! – удивился тот.

- Это изменённый кот, он девушек не дал убить. Я бы не успел иначе, – сил ругаться или доказывать что-то не было.

Если заупрямится Алексей Павлович, вытащу из постели Полоскова. Он точно найдёт того, кто может Тёме помочь.

- Ладно… Тоже ведь тварь Божья… Давай за мной! – решился лекарь, открывая нам с котом дверь в комнату, где я раньше не был и где на металлических столах стояли незнакомые приборы.

- Сюда клади! – он указал на единственный пустующий стол.

Я осторожно положил Тёму, который только мелко вздрагивал при каждом движении. Вылизывание не помогло, ему явно становилось хуже.

Впрочем, лекарь это тоже видел. Размяв шею и что-то прошептав себе под нос, он начал, одно за другим, создавать сложные плетения. Они разрушались, едва соприкасаясь с Тёмой, но, видимо, помогали в диагностике.

- Отбито всё внутри, в тазовой области, левая лапа сломана. Но таз – опаснее. Это быстро. Кот – не человек. Даже изменённый… С ним будет легче. Когда всё успокоится, бережно положи его на твёрдую поверхность и отнеси в комнату.

Где-то на этих словах Алексей Павлович приступил к лечению, начав выпускать теньку прямо в кота. Но объяснять не перестал:

- И не выходи отсюда. Мария носится, как сумасшедшая, ей бы успокоительных... Я ещё зайду попозже, тебя осмотрю. Чего, спрашивается, сразу ко мне не отвели…

Он снова окинул моё тело взглядом, а потом покачал головой:

- У тебя ещё и связки с мышцами повреждены. Нет, это бардак какой-то… Так же можно калекой остаться! Идём! А кота оставь, он спит!

Лекарь привёл меня в другую палату, заставил лечь и принялся накидывать плетения.

- Да, поиздержался ты в плане теньки, Фёдор… – повторил он. – Видны последствия…

- Мне пришлось, – коротко ответил я.

Усталость накатывала волнами. Но от плетений Алексея Павловича становилось легче. Наконец, он приказал мне часа полтора полежать, а потом идти к себе в комнату. Вместе с Тёмой, естественно. Когда Алексей Павлович вышел, я принялся искать свою трубку, но не нашёл. Вспомнил, что дозвонился до Кости и кинул её на землю, чтобы не мешалась.

Зато «пушок» был в кобуре, но его я трогать не стал: рукоять до сих пор была в крови и прочих фрагментах убийцы. Тем более, что сейчас, когда спала горячка боя, и отпустил адреналин, стало уже на всё плевать. И на маньяка, и на полмиллиона рублей. Откровенно говоря, я не очень-то верил, что мне их выплатят.

Наверняка я не знаю всех условий вознаграждения. Мало ли как оно там… Может, голова, за которую дают награду, должна быть целой, а не дырявой и обгрызенной…

Не, ну половина-то головы вроде как нормальная… Та, которая задняя… Может, за неё хотя бы половину награды дадут?..

Я даже начал засыпать, но вскинулся, услышав в коридоре голоса. Я узнал Марию Михайловну, Виктора Леонидыча… И решил, что пора подниматься и уходить к себе, пока меня не нашли. Истекли ли полтора часа, я всё равно не знал: часы-то на трубке были.

Поэтому тихонько оделся и, проверив, не осталось ли кого в коридоре, дошёл до комнаты, где спал Тёма. Видимо, Алексей Павлович сам подложил под него небольшую доску, бывшую некогда столешницей. Осторожно взяв кота вместе с доской, я двинулся к общежитию. Хотелось завалиться в кровать и спать… Спать… Спать…

Но если бы этот город спал… Ни город, ни училище, ни общежитие спать не собирались. Сначала я заметил осведомителей, которые наседали на Костю и ещё какого-то представительного служащего. К счастью, меня не заметили, и я успел скрыться за парковыми зарослями.

Затем, уже в общежитии, меня встретил взволнованный Семён Иванович, пытавшийся разузнать, что случилось, кто стрелял и где две девушки.

- Волкова и Станова живы, в лекарне… – устало ответил я, еле двигая ногами и кое-как поднимаясь на свой этаж. – Всё остальное у Марии Михайловны узнавайте...

- А кровь у тебя откуда? – заметил разводы на моём лице Семён Иванович, который, видимо, решил меня проводить.

- Оттуда…

- А что с Тёмой?! – зашипела сквозь щель в двери своей комнаты Вася. – Почему он лежит, как тряпочка?!

- Спит после лечения, – я из последних сил улыбнулся. – И я спать хочу… День был насыщенный...

- Иди, конечно, иди! – опомнился смотритель, шикнув на высовывающих носы учеников.

Но если бы мне дали поспать! Стоило мне уложить на кровать Тёму, подсыпать ему корма и подлить воды, как в дверь требовательно застучали. Я решил, если сделать вид, что сплю, то меня, как уставшего героя, оставят в покое. Бедный наивный Фёдор!..

Голос Марии Михайловны поломал все планы:

- Федя, открывай, я знаю, что ты здесь. И в курсе, что ты не спишь.

- Ну ещё бы, если теньку даже сквозь стены видеть… – буркнул я и поплёлся к двери.

Щеколду я открывал с лицом, на котором было написано: «Не влезай, убьёт!». Однако Малая, как опытный педагог, это лицо проигнорировала.

Зато критически осмотрела мой потрёпанный наряд в пятнах чужой крови:

- А переодеться не хочешь?

- Нет… – честно ответил я.

- Держи, – Малая протянула мою трубку. – Искала тебя по всему училищу, между прочим. А потом узнала, что ты в лекарне, но пока забежала проверить девочек, ты куда-то успел уйти.

- Я не уходил, я плёлся, – ответил я почти без шуток.

- Тогда плетись в душ и переоденься… – с сочувствием улыбнулась Мария Михайловна. – Там с тобой хотят поговорить.

- Скажите этим разговорчивым, что могут идти лесом, раком и на… – начал было я.

- Боюсь, этим людям такого говорить не стоит, – снова улыбнулась Малая. – Вот ректор бы мог: за ним род Рюриковичей стоит. А нам с тобой, Федь, не стоит. Во всяком случае, пока.

- Сами напросились… – вздохнул я. – Буду через пять минут!

- Ты кофий будешь? Они сделают?! – долетело из-за двери.

Ещё несколько секунд я стоял и думал, а потом выглянул и мрачно заявил:

- Буду…

И снова закрыл дверь. На душ и переодевание ушло ровно пять минут. В царском войске и не такое научишься делать. И подлеченные ссадины, и ушибы не помешают. Плохо другое: что пальто, которое я купил по случаю холодов, пришло в негодность. И, скорее всего, восстановлению не подлежало. А в нём было теплее, чем в осенней куртке. Но куда теперь деваться?

В общем, когда я вышел, моему мрачному лицу позавидовали бы грозовые тучи:

- Я готов… Но без кофия буду молчать, так и знайте!

Глава 1

Учебник по теневым рунам для училищ двусердых, одобренный Теневым и Образовательным Приказами Русского царства.

Вступление

«О связи рун, основ и языка программирования»

…С момента открытия первых рун теневого языка учёные задавались вопросом: почему эти знаки работают? Ныне достоверно установлено, что рунная магия скандинавских народов являлась, скорее, выдумкой и поверьями, распространёнными на Скандинавском полуострове.

Подобные поверья существовали у многих древних народов. Однако, в отличие от языческих выдумок прошлого, тёмные руны не только работали, но и неизменно показывали свои широкие возможности.

К сожалению, всерьёз за руны Тьмы взялись лишь в 19-ом веке, когда активное развитие языкознания подарило мощные возможности по расшифровке неизвестных языков. И именно тогда впервые заговорили о связи основных плетений и рун.

Сопоставление рунического колдовства и плетений выявило чёткое сходство между ними. А к середине двадцатого века привело… К появлению первых языков программирования, которые подарили людям таких удобных помощников, как терминалы, церы и трубки, а со временем соединили все устройства в единую сеть.

Многие спросят: а какая может быть взаимосвязь между сетями, вычислительными машинами и колдовством? А связь есть!

И впервые об этом сообщил один из известнейших исследователей рунного языка Тьмы –Дмитрий Автандилович Шеин. Вот что он написал в одном из своих дневников:

«Что руны Тьмы, что плетения основы – все они суть приказы для управления материей. И значения их во многом схожи, однако же язык рун более сложен и многогранен, чем язык плетений. И всё же в будущем именно руны Тьмы одарят человечество новыми знаниями и возможностями, которые сейчас мы неспособны вообразить…».

Заметили? Руны и основы – это приказы по управлению материей. В программировании тоже используются исполнители и приказы для управления воображаемой цифровой средой. Вот только и сама эта среда, и исполнители с приказами для управления ею – всё это было создано людьми.

А руны и основы управляют материей, которая была до прихода Тьмы, существует до сих пор и будет существовать, невзирая на то, кто победит в противостоянии: люди или Тьма.

Так откуда Тьма знает язык для управления материей, спросите вы? Но и на этот вопрос ещё в 19 веке дал ответ Дмитрий Шеин:

«…Меня спросили, каким образом руны и основы управляют материальным миром. Я сначала смутился от вопроса и даже не смог на него внятно ответить. Но по долгому размышлению я понял, что сам вопрос был задан неверно, с ошибкой. Это-то и привело к тому, что я начал размышлять в неверном ключе и зашёл в тупик.

Ведь управляют материей не сами руны и основы. Сами по себе они никак не изменяют наш мир. Обычный человек может сколь угодно долго и кропотливо выводить руны (потому как плетения ему недоступны), но руны так и останутся лишь знаками, неспособными на что-то повлиять. Материей управляет чёрное сердце двусердых. А руны и основы – это приказ сердцу, которое и изменяет материальный мир…».

Вместе с Марией Михайловной мы вернулись в административный корпус. Я ещё плохо ориентировался в новых помещениях: мы же только переехали, и я не успел побродить по кабинетам, чтобы всё изучить. Но, похоже, все Васильки строились по одному проекту. Различались лишь масштабы – вероятно, в зависимости от города и благосостояния учеников.

И у входа в училище, и в административном корпусе царила невероятная толчея. Больше всего мелькало городовых, сонных и явно незнающих, чем себя занять. А делать им тут, и вправду, было нечего. Мундиры Тайного и Тёмного Приказов, а также дорогие костюмы с гербами боярских родов – вот кто здесь играл первую скрипку.

Я даже заметил группу силовиков рода Булатовых, которые о чём-то спорили с представительным господином в тёмно-коричневом пиджаке, сшитом на сакский манер. К слову, узнать бы, где такие делают… Память Андрея неслабо повлияла на мой вкус в одежде, настроив меня на европейскую моду, похожую на здешнюю франкскую и сакскую.

А исконно-посконные мотивы были красивы, но для меня непривычны. Странно, да? Вроде Андрей жил в России, я живу на Руси и люблю Русь, а тянет меня отчего-то на европейскую одёжку… Ладно, хорошо хоть не в Индии родился, где женщины заматываются в несколько метров ткани, а мужики ходят так, будто неоднократно наделали в штаны.

Мария Михайловна шла молча, изредка поглядывая на меня. А я был настолько уставшим и сонным, что просто внимательно смотрел под ноги, надеясь не споткнуться. Спустя пару коридоров госпожа проректор завела меня в небольшой зал для собраний. И, ободряюще кивнув, указала на стул.

Стоило сесть, как передо мной образовалась чашка кофию. Принесла её миловидная девушка, которую я у нас здесь видел впервые. Я даже не смог определить, работает ли она в Васильках или примчалась вместе с представителями аристократов. Уж училищу-то меня кофием поить как-то не по бюджету…

Я сделал маленький глоток горького напитка, потом ещё один… И в уставшее тело будто несколько банок энергетика забросили. Глаза начали раскрываться, и силы откуда-то появились. Оставалось только радоваться, что моды на кофе в здешней Руси нет. Если бы была, мне бы такого заряда бодрости не светило: человек ко со временем привыкает, и эффект становится куда слабее.

А так у меня было от часа до полутора, чтобы с бодрым видом игнорировать усталость организма. И я очень надеялся, что этого времени хватит.

Потому что вот уже минуту напротив меня сидел лощёный тип неприятной наружности... Откуда, он, кстати, передо мной появился? Стоило только отвлечься, блин…

- Не похожи вы на героя, ваше благородие! – наконец, с гнусной ухмылкой заявил «тип».

Двусердым он не был. Шрам на щеке скрыть не вышло бы. Однако вёл себя нагло, да и бедным не казался – одежда, часы на цепочке, кольцо-печатка на указательном пальце, дорогой браслет на руке. В общем, все признаки социального статуса и богатства. А одежда… В этом мире я до сих пор в ней не разбирался так хорошо, как Андрей в своём. Но судя по тому, как сидели пиджак и брюки – делались они на заказ, причём из качественных тканей.

А ещё этот тип меня провоцировал. И делал это внаглую. Будь я обычным девятнадцатилетним пацаном, уже плевался бы слюной, доказывая, что я – это я, и награда моя. Но полсотни лет памяти никуда не подевались. Мне понадобилась лишь пара секунд, чтобы вытащить из архива нужные воспоминания, сопоставить их с местными знаниями– и выработать план действий.

Я молча сделал ещё один глоток кофия и прикрыл глаза.

- А как же вежливость, ваше благородие? – всё с той же гнусной ухмылкой поинтересовался «тип».

Я тяжело вздохнул, всем видом показывая, как мне печально даже смотреть в его сторону, а потом закатил глаза к потолку и проговорил:

- Господи, ну почему в последнее время мне о вежливости толкуют какие-то безымянные личности? И ведь сами они забыли не то что поздороваться, но и даже представиться! – я вернул очи долу, сделал глоток кофия и сокрушённо покачал головой.

«Тип» молчал, продолжая улыбаться. Я тоже молчал, разглядывая людей в комнате. Людей здесь хватало, кстати. Сотрудники Тайного Приказа, сотрудники Тёмного Приказа, несколько богато одетых дам и мужчин… Последние, к слову, активно наседали на первых и вторых. Короче, обычная суета после чрезвычайного происшествия.

Между тем неприятный тип снова зашевелился: видимо, пытался вернуть моё внимание. Судя по всему, он уж очень рассчитывал на новый виток провокаций.

Ну что ж… Продолжим спектакль. Я сделал очередной глоток кофия, делая вид, что пью божественный напиток, а не горький взвар кофейных зёрен.

- Вам бы, ваше благородие, за словами следить! – с отеческим укором заявил «тип».

- Это почему же, позвольте узнать? – я усмехнулся и посмотрел на него, с изучающим видом склонив голову к плечу.

И это, похоже, самую малость взбесило моего собеседника. Во всяком случае, маска безразличия на его лице дрогнула, пусть и на мгновение. Без опыта Андрея я бы этого не понял. Опыт, сволочь такая, решает в нашей жизни очень многое. А у меня мелькнула мысль, что пора возвращаться в образ девятнадцатилетнего парня. Иначе моё поведение выдаст этот самый жизненный опыт с головой.

- Тут, знаете ли, собралось много уважаемых людей. И у них к вам будут вопросы, Фёдор Андреевич!.. А вы ведёте себя так, будто сами пришли вопросы задавать! – снова решил надавить авторитетом «тип».

Не прокатило…

- И как это относится к вам? – я лениво вздёрнул бровь, как бы показывая, что с «уважаемыми» мой собеседник никоим образом не связан. Во всяком случае, в моих глазах.

Мой намёк он понял. И маска безразличия снова дрогнула, зазмеившись трещинами.

- Вы не знаете, кто я… – широко раздувая ноздри, начал было мой собеседник.

Но я его прервал своим фырканьем и комментарием:

- Само собой, вы же не представились…

И с этими словами сделал новый глоток кофию.

«Тип» нахмурился. А я в ответ улыбнулся и отсалютовал ему чашкой.

- Возможно, я тот, от кого зависит, получите ли вы сегодня награду, на которую претендуете, –всё же вернув себе боевой настрой, продолжил «тип» с гаденькой улыбкой: – Большие деньги, между прочим, для выходца из глухого угла…

Видимо, в этот момент я должен был начать ему в ноги кланяться… Но опыт подсказывал, что куда лучше будет его удивить, а заодно попинать по завышенному самомнению.

- Даже в глухом углу незнакомым людям принято представляться, – заметил я, улыбнувшись. – И только грабители скрывают свои имена. Так что, даже если мне что-то причитается, я бы, пожалуй, всё-таки считал вас грабителем и на награду не рассчитывал. Уж точно не от вас.

Глядя, как лицо собеседника вытягивается то ли в удивлении, то ли в возмущении, я не удержался. И, наклонившись чуть ближе, заявил неприятному типу в лицо:

- Между прочим, безымянный сударь, я вроде бы и не претендую ни на что. Ну разве что на длительный и спокойный сон. Хотя… К несчастью, и это уже в прошлом: время-то позднее.

Наблюдая за корчами собеседника, силящегося найти обидный ответ, я сделал ещё один глоток кофия.

Этот неприятный тип, кстати, был относительно молод – всего лет тридцать. А ещё богат, имел вес и положение в обществе… Видимо, всё это недурно кружило ему голову.

К тому же, он искренне верил, что общается с девятнадцатилетним оболтусом из глухого угла.

Молодых несложно обидеть. Они редко бывают уверены в себе, даже богатые. А уж про бедных и говорить нечего. А «неприятный» сразу бил по больным местам. Вот только добился лишь улыбки и лёгкой отповеди.

Впрочем, я, кажется, понимал, с кем имею дело. Моим собеседником был то ли поверенный, то ли стряпчий, то ли два в одном… Видимо, тот самый, через кого боярские роды собирались проводить награду за голову убитого бандита. И только дурак или молодой оболтус будет считать, что такие деньги выплачивают быстро и без проблем.

Такие деньги никто выплачивать не любит. И вопросов у обещавших награду будет море! Тот ли убийца был убит, за кого обещали награду? Убил ли его человек, которому выплачиваются деньги, или это всё обман? А может, и вовсе найдётся какое-то условие, при котором платить необязательно?

Конечно, любой аристократический род в первую очередь ценит свою репутацию. И просто так кинуть меня на деньги им не позволят другие аристократы. А вот затягивать процесс выплаты можно очень долго… С чем, видимо, и должен был помочь неприятный тип, сидящий напротив.

Ну а чтобы затянуть вопрос как можно дольше, он провоцировал меня на конфликт. Любой, кто начнёт в такой ситуации ругаться и кричать, будет в глазах общества смотреться неприглядно.

В общем, неприятного типа можно было понять: перед ним стояла важная задача. Но помогать я ему не имел никакого желания – скорее, наоборот. Ну а если вдруг меня спросят, чего это я такой молодой и выдержанный – свалю всё на усталость. И желание поспать.

И ведь ни словом не совру.

Ну а пока мой визави сосредоточенно думал, чего бы ещё такого сказать, а я размышлял о судьбах мира и моей награды, дверь открылась – и в зал вошли Мария Михайловна, Константин с Виктором Леонидычем и, что внезапно, брат Васи. Все они направились в мою сторону и вскоре уже стояли рядом с неприятным типом.

- Свистоплясов, а не пойти ли тебе погулять, а? – неприязненно уточнил Арсений вместо «поздороваться».

- Очень невежливо так говорить, ваше благородие Арсений Орестович! – покачал головой «тип».

- А в нарушение приказов лезть к свидетелю разве вежливо? – удивился брат Васи. – А ну-ка свалил отсюда, пока я тебя под стражу не отправил!..

- Мы просто разговаривали, – Свистоплясов указал на меня. – Фёдор подтвердит…

- Понятия не имею, кто это и зачем подсел! – «подтвердил» я и заодно пожаловался: – Но кофий пить мешал и гадости говорил. И ведь даже не представился!

- Подите вон, сударь! – с гневным видом потребовала Мария Михайловна, указав на дверь.

- Что?! – возмутился Свистоплясов.

- Вон из училища! – Малая воинственно расправила хрупкие плечи, а «тип» как-то резко погрустнел. – И без разрешения вам заходить сюда запрещено! Мне вызвать охрану?

- Нет… – процедил тот, явно мечтая оставить за собой последнее слово. – Сам уйду… Всего хорошего, ваши благородия.

Глядя, как он поднимается, я подумал, что слишком уж часто в последнее время встречаю людей, которые умеют вежливое обращение сплюнуть так, что аж скулы сводит.

Уподобляться я не стал. Остался вежливым до конца.

- Всего хорошего, безымянный сударь! – я отсалютовал ему почти пустой чашкой.

Свистоплясов бросил на меня злой взгляд и вышел вон. Впрочем, разыгравшаяся сцена уже успела привлечь внимание людей в зале, и теперь я чувствовал себя будто под прицелом десятка орудий. Хорошо ещё, вопросы никто из собравшихся не задавал.

- Ненавижу его, – тихо выдохнул Булатов и уже громче добавил: – Фёдор, приветствую!

- Добрый… Ночь! – замешкавшись, ответил я и вызвал у Арсения улыбку.

- Федя! – дружелюбно кивнули мне Костя и Виктор Леонидыч.

- Ко мне вопросы, да? – уточнил я кислым голосом.

- Ну… Человек, напавший на тебя, был обычным, – кивнул Арсений. – Сам понимаешь… Тем более, у тебя недавно был суд по сходному вопросу.

- Обычный парень с артефактным тесаком и рунами Тьмы, вырезанными по всей туше… – кивнул я, вызвав улыбки не только у сидящих напротив собеседников, но и у людей вокруг. – В этом мире что-то сломалось, видимо…

- Это да. Необычный случай! – вполголоса хохотнув, согласился Арсений. – Конечно, с учётом всех деталей происшествия, к тебе, Фёдор, вопросов почти не будет. У власти, само собой. Так-то судари и сударыни как раз хотели их тебе задать…

Булатов оглянулся на людей, уже подошедших ближе. А затем снова повернулся ко мне:

- С тебя бумага с подробным описанием всего, что было. Ну и копия разрешения на оружие. Ты же стрелял, как я понял?

- Ага. И копия учётной записи на кота, – кивнул я.

- Кот тоже поучаствовал? – взметнув бровь, удивился Арсений.

- Он не просто поучаствовал. Тёма и девушек спас, рискуя собой, и мне дал время на место преступления добежать, – улыбнулся я. – А так бы я даже не знал, что вообще в парке происходит…

- Как так?! – возмутился бородатый статный мужчина. – Он же резал их, они должны были кричать!..

- Андрей Петрович! – нахмурился Арсений.

- Нет, это просто возмутительно, Сеня! Почему рядом убивают людей, а никто не приходит на помощь?! Фёдор Андреевич, может, вы объясните?! – мужчина уставился на меня, а я понял, что его и вправду очень волнует ответ.

- Они не могли, Андрей Петрович, – спокойно объяснил я. – Они пытались, но не могли.

- Не могли? Но почему?! – не понял он, и мне пришлось отвечать, чувствуя на себе пристальные взгляды Кости и Виктора Леонидыча.

Ну да, первое-то моё столкновение с убийцей они ото всех скрыли…

- К сожалению, не знаю ответа на этот вопрос… – покачал я головой. – Когда я прибежал, девушки были уже ранены, открывали рты, но и звука не могли из себя выдавить.

- Да ясно же, что это плетение молчания! – вмешалась какая-то чопорная дама. – И следы наверняка остались. Вон же, госпожа проректор Малая, она же энергет! Может подтвердить!

- Судари, сударыни! – Виктор Леонидыч поднялся со стула и, обернувшись, выставил руки открытыми ладонями вперёд. – Мы пока ничего не можем подтвердить! Но Мария Михайловна всё проверила!

- Кто ваш начальник? – возмущённо запыхтел Андрей Петрович. – Почему скрываете?

- Тайна следствия! – подал голос Константин, повернувшись к собравшимся. – А начальник – я. Меня зовут Староземский Константин Петрович, я начальник особого отдела Полицейского и Тёмного Приказов. И если у вас есть вопросы, прошу задавать их в установленном порядке.

- Староземский? – уточнила «чопорная». – Хм…

- Моя фамилия неважна! – как-то слишком резко ответил Костя. – Важно, что есть тайна следствия. Вы имеете право получить материалы по делу. Вы заинтересованные лица. Но прошу следовать установленному порядку. И, пожалуйста, не надо дёргать Седова Фёдора Андреевича во время опроса!

Я в этот момент смотрел на Костю с большим подозрением. Нет, я знал, что у него есть какой-то важный папа и другие родственники… Но реакция людей в зале на его фамилию оказалась слишком уж примечательной.

- Се-дов? – между тем, переспросила чопорная дама. – Хм-хм…

Вот теперь мы с Костей с одинаковым подозрением смотрели друг на друга. Моя фамилия тоже чем-то не угодила собравшимся. Впрочем, ничего удивительного – судя по тем старым новостям, которые я сумел нарыть.

- Так, судари и сударыни! – Арсений обернулся. – Если сейчас же не прекратите лишние разговоры, я буду вынужден попросить вас отсюда вывести!

- Сеня! – приложив руку к сердцу, возмутился Андрей Петрович.

- Буду вынужден! – грозно нахмурившись, повторил Булатов. – Порядок!

- Молчим-молчим, кхм… – ответила за всех «чопорная».

- Так, Федя… Значит, письменное описание того, что случилось, копия разрешения на оружие и учётный лист на кота, – Арсений обернулся ко мне. – А сейчас будь добр: расскажи кратко, что заметил странного.

- Да всё было странным! – честно признался я. – Девушки истекают кровью, но не могут закричать. Скорость этого урода, нож артефактный, руны по всему телу… И ещё этот урод в тенях перемещался! В общем, всё странное…

- В тенях? – переспросил Костя. – Как твой кот?

- Да… Непостоянно, но мог, – кивнул я. – И от пуль он уворачивался!

- А ухо ты ему отгрыз? – уточнил Виктор Леонидыч.

- Ну вот зачем напоминать-то? – расстроился я и запил воспоминание последним глотком кофия. – Ну да, я отгрыз…

- Зачем?! – уставился на меня Арсений широко раскрытыми глазами.

- Чтоб не вырвался, когда я его к кустам прижал, – признался я. – У меня уже сил никаких не было. Если бы он выбрался, то добил бы меня… А так я его.

- Настолько силён? – удивился Арсений.

- Очень быстрый, очень сильный, и на боль ему плевать было, – кивнул я. – Но мне-то не плевать, да?

- Я уже мечтаю почитать, как всё было… – Арсений покачал головой.

- Про ухо и я бы почитал! – не выдержав, вмешался Андрей Петрович. – И чтоб с подробностями, как этой твари больно было!..

- Боюсь, не особо… Я же говорю: на боль ему плевать было, – покачал головой я. – Но если очень надо, распишу, конечно.

- Нам то же самое, Федь! – кивнул Костя. – Ну и ещё мы тебя вызовем, если подробности понадобятся.

- Вы нож-то нашли? – уточнил я.

- Нашли-нашли, – успокоил меня Виктор Леонидыч.

Меня опрашивали ещё минут десять. В том числе, пытались вызнать, как именно меня в момент опасности призвал Тёма. Но, если честно, я и сам всю эту технологию не понимал, поэтому отправил их к Полоскову.

А ещё, конечно, у меня спрашивали, как убийца выглядел: лицо-то я ему в кашу размолотил. В итоге, пришлось пообещать, что составлю фоторобот.

Под конец меня отпустили, но люди, собравшиеся в зале, провожали мой уход очень внимательными взглядами. Я обычно так смотрю, если хочу хорошенько запомнить человека. Вот и они меня явно запоминали: от макушки и до набоек на обуви. Зачем? Этот вопрос я адресовал провожавшей меня Малой:

- Мария Михайловна, а кто были те люди?

- Представители родов, которые объявили награду за голову убийцы. Вообще-то они хотели прояснить вопрос, тот ли убийца пойман… А, кроме того, должны были тебе сказать о награде. Но не сказали… Это странно.

Она вдруг остановилась, придержав меня за руку всего в нескольких метрах от общежития, и очень тихо спросила:

- Что с твоей фамилией не так? Почему они на неё… Ты же был обычным?

- Я-то да… – кивнул я, а затем попытался соскочить с темы: – Но мои предки были боярами. Перестали быть в девяностые. Не в курсе, что там за история была. Род был маленький. В общем, не знаю, чего это они…

- Я выясню, – пообещала Мария Михайловна то ли мне, то ли самой себе.

Смотрела она на меня с прищуром, будто подозревала в ужасных преступлениях, которые мне удалось скрыть. Но это не так! Я же не скрывал! Про всё рассказывал!

- А надо? – уточнил я, состроив кислую мину на лице.

- Надо! – отрезала Малая. – Всё, иди спи… Так, а что за история с этими «Без Тьмы», а?

- Да это вообще мелочи… – я попытался улизнуть, но был пойман за локоть.

- Завтра после завтрака ко мне в кабинет! – отрезала проректор, а потом задумалась и сменила гнев на милость. – Ладно, перед обедом… Спи иди!..

И я улизнул. Правда, спать пока не хотелось. Кофий не отпустил меня окончательно. В итоге, я ещё минут тридцать сидел в комнате, вычищая «пушка». В мире Андрея у меня бы его каждый раз отбирали – вещественное доказательство. Но в этом мире отобрать оружие у аристократа нельзя было. Это, конечно, не помешает вызывать меня для проверок… Но оружие в любом случае никуда не денется.

В голове постепенно воцарялись хаос и неразбериха. Мысли, такие ясные после дозы кофеина, наслаивались друг на друга, теснились в черепной коробке, ускользали, стоило обратить на них внимание… А ещё адски чесался глаз, побаливали мышцы и ныло чёрное сердце. Правда, ныло оно едва-едва – на самой грани ощущений.

Зато у меня снова была нормальная комната. Планировка, кстати, оказалась такая же, как в Покровске-на-Карамысе. Только все зоны просторнее, и кровать побольше. Так и не сумев уснуть, я открыл окно и уставился на звёздное небо в разрывах туч. Оно тут почти не отличалось от неба в мире Андрея. Я-то сам астрономией не увлекался, а вот у Андрея даже телескоп в детстве был.

Конечно в городе звёзды видно плохо – но всё-таки что-то видно. А главное, теперь в комнату врывался холодный ветер, и это неплохо прочищало мозги. На какое-то время я даже начал связно мыслить – и набросал варианты предстоящего разговора с Малой. Правда, на это ушли последние капли кофеина в организме… И меня жестоко потянуло в сон.

Закрыв окно, я разделся и улёгся в кровать. Рядом на своей доске, принесённой из лекарни, посапывал Тёма. Он до сих пор не проснулся, но выглядел уже гораздо лучше, чем после боя. Ускользая в сон, я подумал, что надо бы найти лечебные амулеты, чтобы помогать ему в случае ранений. И я ведь точно знал, что такие были… Но это была последняя осознанная мысль перед тем, как провалиться в сон.

А проснулся я поздно. Конечно, ничего удивительного в том, что я дрых почти до обеда, не было. Но теперь мне предстояло, не позавтракамши, идти к Малой. А ещё извиняться перед преподавателями за пропуск занятий. Ну и вообще хотелось бы поесть. К счастью, в шкафу имелся запас сухарей, которые я торопливо проглотил, запивая чаем.

За окном всё было белым-бело. Небо низко нависало над землёй серыми тучами. Зима в этом году наступила необычно рано. А у меня после ночной схватки не осталось зимней одежды. Пришлось снова кутаться в осеннюю. Но это ничего страшного: если вдруг снова в училище не запрут, куплю себе новую.

Малая уже была на месте. Окинув меня нечитаемым взглядом, она молча кивнула на табурет, заменявший стул для провинившихся.

- Костя рассказал, что ты там в городе придумал… – сообщила Мария Михайловна, когда я, по традиции, уселся на самый краешек. – Знаешь… Я не могу тебе запрещать обстряпывать свои дела… И запретить покидать училище теперь не могу. Но скажу честно: занятие ты придумал не самое законное.

- Закон я не нарушаю! – подняв палец вверх, заметил я.

- Это я поняла, – улыбнулась Малая. – Уже успела пообщаться с Пьером. Но если уж ты собираешься этим заниматься, то будь добр: не попадайся! Или временно перебрось свою роль на кого-то ещё.

- Из-за суда? – поморщился я.

- Да. У тебя опять суд… – кивнула Малая. – Я успела прощупать почву. Тебя оправдают – это почти обещано. Но если ты попадёшься ещё на чём-то, может выйти неловко. Так что… Будь внимателен и не попадайся на горячем. Как Тёма?

- Отоспался и слинял… – тепло улыбнулся я, вспомнив, что порадовало меня с утра. – Корм съел, а значит, жить будет.

- Ладно, – Мария Михайловна кивнула и замолчала.

Так умеют молчать опытные мамы, знаете? Вроде молчит, но ты чётко понимаешь: прямо сейчас надо что-то ей сказать. У Малой, правда, своих детей не было, но, похоже, опыт общения с великовозрастными балбесами из училища не прошёл даром. Так что я решил не выпендриваться и поступить, как настоящий великовозрастный балбес, уточнив:

- Мария Михайловна, что-то не так?

- Вот как ты вчера сказал: всё не так! – вздохнув, уселась в своё кресло Малая. – Ты неродовитый двусердый, к тому же, с хорошими показателями в учёбе. И уже прошёл первый кризис. Необычно прошёл, но прошёл ведь… А вчера ты вообще остановил убийцу, которого всем городом ищут уже месяц…

Кивнув на телефонный аппарат, стоявший на столе, Мария Михайловна обличающе ткнула в него пальчиком:

- Он уже должен разрываться от звонков. Но он молчит!

- А почему он должен разрываться?

- Потому что таких, как ты, принято привлекать в рода! – пояснила Мария Михайловна. – Не ходят в этом мире, Федя, бесхозные двусердые с большими перспективами. Не бывает так… Что-то в этом неправильно… Нет желания рассказать про свой род? У меня такое ощущение, что я уже слышала твою фамилию…. Только вспомнить не могу, по какому поводу и когда.

- Мне кажется, это преданья старины глубокой… – снова попытался успокоить я Малую, но снова потерпел неудачу.

- Иди, учись, – махнула рукой Малая. – Выясню я, что там у тебя за род…

Но я пошёл не учиться. Я пошёл обедать. Потому что завтрак и без того проспал.

По пути в столовую я думал, что быстро перекушу и сразу побегу заниматься, но не тут-то было!

Забыл я, что в маленьком училище новости разносятся со скоростью ветра… И меня уже ждали! Причём все, включая преподавателей.

Надо сказать, этот допрос оказался потяжелее, чем ночное общение со следователями…

Глава 2

«Ишимский Вестник», 15 октября 2034 года.

«УБИЙСТВАМ КОНЕЦ! ВОЗМОЖНО…»

После переполоха в Ишимском отделении училища имени Василенко, случившегося в ночь с 11 на 12 октября (о чём первыми сообщили наши осведомители), новых убийств молодых двусердых больше не происходило. Это не могло не навести нас на определённые размышления, которые мы и попытались проверить через высшие полицейские круги города.

Целых три дня от наших вопросов отмахивались, либо отвечали на них бесполезными отговорками. Однако сегодня мы рады сообщить о том, что неуловимый убийца, вероятно, или пойман, или уничтожен. Конечно же, следствие продолжается, и ещё слишком рано ставить точку в этой жуткой истории. Однако мы позволим себе надеяться на лучшее.

А пока предлагаем нашим читателям оглянуться назад и проследить всю цепочку этих ужасных событий, потрясших не только наш город, но и всё княжество. Читайте дальше на странице 4.

«НОВОЕ ШЕСТВИЕ В СЕРДЦЕ ГОРОДА! ЗА НАШИ И ВАШИ ОКЛАДЫ!»

По Срединному виду сегодня пройдёт очередное шествие недовольных горожан. По данным наших источников, участники шествия намерены требовать уравнения окладов обычных и двусердых работников.

Нам показалось странным такое требование, и мы обратились к видным жителям Ишима с вопросом, что они думают по этому поводу. Есть ли смысл в требованиях недовольных, читайте на странице 8.

На нашей странице в сети можно посмотреть документальный фильм «Исчезнувшие цивилизации: что мы потеряли». Узнайте, каким был мир тысячу лет назад, и какие обычаи разных народов, населявших земли Руси, навсегда останутся в прошлом.

Читайте также:

Военное обозрение: что делать с нашествием Тьмы? Многие задаются вопросом, а не пора ли уезжать из княжества. Наши осведомители расскажут вам об истинном положении дел на линии соприкосновения! Читайте на стр. 7

Осенний царский приём! С декабря начинается ежегодный сбор всех наследников рода Рюриковичей. За соревнованиями царской семьи все мы с удовольствием следим многие годы. Однако высший свет царства ожидает ещё одного события, Осеннего Царского Приёма во Владимире. Почему? Читайте на стр. 9

Лагерь для вылазки в пригороде Ишима. Кто хочет в поход в Серые Земли? Сиятельный князь Дмитрий Дашков подписал указ о размещении лагеря для ежегодной вылазки на Север. Где он будет находится, и как туда записаться? Подробности на стр. 2

Слава – это штука, с одной стороны, щекочуще-приятная, а, с другой, бритвенно-опасная. Конечно, когда тебя хвалят и называют молодцом, это не может не радовать. Доброе слово, как известно, и кошке приятно. Но чем больше тебя хвалят одни, тем с большей завистью и затаённой злобой поглядывают другие.

Со мной так и произошло. После той истории с убийцей многие парни в училище смотрели на меня с неприкрытой враждебностью. И, скорее всего, виной тому было слишком откровенное восхищение со стороны девушек. Причём некоторые из местных красавиц выражали его... Скажем так, с избыточным энтузиазмом.

В общем, меня использовали, чтобы вызвать ревность. И с моей стороны потребовались усилия, чтобы сгладить этот неприятный эффект. К счастью, когда в голове есть лишних пятьдесят лет мужского опыта, подобрать нужные слова — не проблема.

Беда в том, что это просто слова.

А в мужском обществе один выбитый зуб перевешивает тысячу разговоров. Конечно, проще всего было бы надавать по морде тем, кто норовил меня задеть. Но лезть в драку с третьекурсниками — верх безрассудства. Вот и пришлось ограничиваться полумерами. Взамен я направил агрессию в тренировки плетений, занимаясь в своей комнате до изнеможения.

Такое усердие даром не прошло: дневная сонливость, вечерние головные боли — и седьмой жгутик. До первого десятка оставалось всего-ничего. И тогда передо мной должен был открыться первый боевой набор плетений. Не того тренировочного мусора, который я использовал до сих пор, а чего-то действительно серьёзного.

В общем, был повод продолжать в том же духе, убивая на учёбу почти каждый вечер.

Но пятнадцатого октября пришлось отвлечься: нужно было завезти обещанные документы в Тайный Приказ. Вот только я напрочь забыл о запланированном шествии. В итоге, встрял в пробку на одной из улиц с односторонним движением, ведущей к Срединному виду — или, как назвали бы такую дорогу в Андреевом мире, Срединному проспекту.

Здесь сохранилось исконное название — «вид». Хотя и по-простому, улицами, их тоже называли нередко.

Пробка нервничала, обстановка вокруг накалялась. Кто-то пытался выбраться из затора, но при одностороннем движении это было очень непросто.

Благодаря памяти Андрея, я был одним из немногих, кому на пробку плевать было. Его московский опыт научил меня куда большему терпению. Ну, подумаешь, опоздаю на полчасика… Не катастрофа. Чай, не в глухой деревне живу – а значит, надо мириться с минусами цивилизации.

Вибрирующий звук раздался из подстаканника. Я бросил взгляд на экран и ответил, хотя обычно избегал разговоров за рулём, несмотря на отсутствие официального запрета.

- Привет, сестрёнка! – первым сообщил я в трубку, пока она не выдала что-то язвительное.

- Федя, привет! Ты как там? Чего давно не звонишь? Забыл, загордился, отгородился, разлюбил, охренел? – перечислила варианты сестра.

- М-м-м… Как много хороших предложений… Даже не знаю, какое выбрать! – я улыбнулся.

- Чего там выбирать-то? Ясно же, что верный выбор – это «охренел»! – жизнерадостно заявила София.

- Ну вот ты и не оставила мне выбора… – вздохнул я.

- Ты слышал? Этого убийцу двусердых, говорят, укокошили! Представляешь? – переключившись на новую тему, поведала «великую тайну» София.

- Представляю, – кивнул я, наблюдая, как из машины через одну от моей вылезает здоровенный лось и идёт к автомобилю, стоящему между нами.

- Ты какой-то нерадостный… – заметила София.

- Увлёкся уличным представлением, – пояснил я.

А здоровый лось, уже добравшись до машины передо мной, начал ломиться в водительскую дверь. Конечно, этот умник спереди, не снимавший руку с гудка, достал всех в пробке, включая и меня. Да и его попытки «проскочить», где можно и нельзя, жуть как выбешивали…

Но зачем же так кардинально объяснять ему, в чём он неправ? Можно ведь обойтись без членовредительства… Колёса, например, пробить, с удовольствием глядя в лицо хаму через автомобильное стекло…

- Каки-и-и-им? – тем временем заинтересовалась София.

- Да тут в пробке драка намечается! – отозвался я. – Здоровый лось… Лось… Лось против…

Нервный водитель что-то активно орал, и, видимо, добился своего. Ну то есть, окончательно выбесил оппонента. И пока я подбирал слова, лось выбил боковое стекло локтём и начал аккуратно, но точно месить «нервного» прямо в салоне.

Не знаю, есть ли во Вселенной хоть один мир, где обходится без агрессии на дорогах? В любом случае, вопрос хоть и философский, а в Ишиме обстановка всё более и более нездоровая. Люди, ещё вчера бывшие нормальными, сегодня будто с цепи срываются…

- Против кого? Кто там? – не выдержала молчания София.

- Против застенчивой истерички, побоявшейся показать своё лицо… Уже неважно: лось победил с разгромным счётом. Белка-истеричка почти не пострадала… Хотя пара синяков наверняка останется! – успокоил сестру я.

- У тебя там… Кхм… Интересно! Ты, кстати, где сейчас? Какая улица? – уточнила сестра. – И куда вообще едешь?

- В Тайный Приказ по делам, – признался я. – А улица… Улица Свиная. В сторону Срединного вида.

- А-а-а-а! Поняла! Так, никуда не уезжай, я скоро буду! – отозвалась сестра.

- Да как ты… – начал я, но София уже повесила трубку. – Как ты меня здесь найдёшь-то?..

Я всё-таки закончил фразу, обозревая всю видимую длину пробки. Километра два, так-то…

Снова зазвонил телефон.

- А дом какой рядом? – без приветствия и прочих политесов уточнила София.

- Пятнадцатый, – усмехнулся я, слушая звук прервавшейся связи.

Вообще София – девушка умная, даже думать умеет. Но не всегда… Иногда сначала делает, а потом думает. Видимо, побоялась, что я начну отнекиваться, а она жуть как этого не любит. Раз уж решила со мной встретиться, будьте уверены – встретится.

В это время у машины впереди распахнулась дверь, и из салона вывалился поджарый парень – уже с гаечным ключом и баллончиком в руках. Он решительно направился к стоящей впереди машине. Лось как раз вернулся туда и, видимо, пока ещё устраивался, не глядя в зеркала заднего вида.

Критическая ошибка!

Добравшись до машины недруга, «нервный» обрушил гаечный ключ на заднее стекло. И оно тут же пошло трещинами в месте удара. «Нервный», воодушевившись, наподдал ещё разок... И ещё… А лось, видимо, не сразу сообразил, что делать: зачем-то начал открывать окно и орать. Видимо, чтобы его было лучше слышно.

За что и получил в лицо струёй какого-то едкого дерьма для самозащиты.

- У-у-у-у… – протянул я, представив ощущения «лося» и поморщившись.

«Нервный» с азартом продолжал крушить заднее стекло, пока его оппонент орал из салона, открывая дверь и делая отчаянный шаг наружу.

- Ну куда ты с такими глазами-то, придурок? – с сочувствием хлопнул себя по лбу я.

Я уж грешным делом подумал, что лось-то временно слепой, а значит, ни на что не способен. Это зря… Лось, хоть и рыдал в три ручья, но выскочил резво, «нервного» скрутил ловко, да и ключ успешно забрал из вывернутой руки…

Ну а затем пошёл выносить лобовое стекло машине недруга. И не чужим ключом, а головой водителя этой самой машины.

Тут, конечно, подключились наблюдатели из других машин: начали выскакивать, чтобы разнять драку. А по мне, так надо было лосю дать закончить дело. Эта дрянь из баллончиков такие проблемы с роговицей глаза может устроить… В общем, забодаешься лекарей спонсировать.

Но доброхоты – такие доброхоты… Никто к истеричному не подошёл, когда он гудок насиловал, да и когда лосю в глаза брызнул, ну а теперь, конечно, все побежали. Лось, естественно, общественного прессинга не выдержал: перестал стучать головой недруга по лобовому стеклу. Но просто так уйти не смог… Взревев, как настоящий лось, он хватанул «нервного» за промежность и за руку, приподнял… И обрушил внутрь его же машины.

И парня, и лобовое стекло.

Ну что ж… Серьёзного ущерба здоровью не будет… А на ремонт обоим придётся потратиться.

Краем глаза заметив Софию, подошедшую сзади, я разблокировал ей пассажирскую дверь.

- Мать моя! Какие у вас тут страсти-мордасти!.. – дёрнула она плечиками, приземляясь на сиденье.

Я с подозрением уставился на короткое бежевое пальто, кокетливый шарфик, лёгкий грим в стиле «сокрушительницы мужских сердец»…

И вопросительно вздёрнул бровь.

- Что?.. – уставилась на меня София, а потом откинула солнцезащитный козырёк, где у меня было зеркальце, и, проверив, как выглядит, пояснила: – Уже можешь не спрашивать, с кем это я. Неважно…

- Неудачное свидание? – с сочувствием уточнил я.

- Да свидание даже не состоялось! – вздохнула девушка. – Крайне неудачный выбор… Знала бы, какой он моральный урод, и не красилась бы.

- Жаль… А я ему даже в морду съездить не могу… – я вздохнул.

- Ага-ага! И парни, которые на тебя работают, тоже не могут! – согласилась София, улыбнувшись. – Верю тебе!..

- Так… – я с подозрением уставился на сестру. – А ты откуда знаешь, что на меня кто-то работает?

- Да весь угол уже знает! У нас ведь, как в деревне: все, обо всём и про всех, – объяснила мне София. – Ты не думай, «усам» и залётным никто не скажет... Но среди своих уже последняя собака знает, кто у нас парням денег подкидывает.

- Рано или поздно об этом узнают и «пирожки»! – вздохнул я. – И тогда их покровители возьмутся за меня уже всерьёз… В общем, мне это не нравится.

- Хм… – сестра покосилась на меня. – Если хотел остаться в тени, то нанимать «кабанов» надо было опосредованно.

- Так я и нанимаю не сам, а через Кислого, – ответил я. – Но, видимо, теперь поздно об этом переживать…

- А в Тайный Приказ ты зачем сейчас едешь? – поинтересовалась София, глянув на меня с подозрением.

- Да, вот, надо туда кое-что завезти… – признался я.

- Федь, в Тайный Приказ просто так ничего не завозят! – погрозила мне пальчиком сестра. – Во что ты опять вляпался?

Врать не хотелось. Говорить правду – ещё больше. Если в нашем углу узнают, что я убийцу двусердых убил, о чём первым делом подумают? Правильно!

О том, что у меня есть полмиллиона рублей. И плевать всем будет на то, что я эти деньги в глаза не видел – и не факт, что увижу. Есть люди, которые между жадностью и логикой всегда выбирают жадность.

- Фе-е-е-едь! – протянула сестра, устав ждать моего ответа. – Ты что, мне врать собрался?

- Нет, – улыбнулся я. – Но хотелось бы… Хотя ты знаешь, что я не люблю врать.

- Вот и не ври! Во что вляпался? – затребовала правды неугомонная родственница.

- Так, смотри… Всё, что я сейчас скажу, дальше твоих ушей чтоб не пошло! – предупредил я. – Иначе больше ничего рассказывать не буду.

- Ладно-ладно, я могила! Рассказывай, что тебе в Тайном Приказе понадобилось! – лёгким движением ладошки отмахнулась сестра, и я сразу засомневался в её обещании.

Но раз сказал «а», надо говорить и «б». И я решил понадеяться на то, что у Софии имеется хоть капля инстинкта самосохранения:

- Везу свои показания по поводу стычки с одним обычным, который нашу встречу не пережил.

- Что-о-о-о?! – София уставилась на меня с неподдельным испугом. – Федька, ты что, второй раз? Тебя же в Коромысле уже судили!

- Ну… Выбора у меня не было… – признался я. – Или ты думаешь, что я как сумасшедший, только и ищу, кому бы мозги вышибить?

- Ну мало ли, как вам мозги на службе перешивают… – нервно закусила губу София. – Может, делают из вас машины для убийства, на всю голову ушибленные… Ёлки, Федь, это второе дело, а с первого и года не прошло! Тебя посадят!..

Тонкие пальчики вцепились в мой рукав. Сестра, кажется, серьёзно перепугалась, и я поспешил её успокоить.

- Ты не переживай так сильно. Убитый мной «обычный» был преступником, душегубом и, откровенно говоря, сумасшедшим…

- Да неважно! – София нахмурилась. – Если тебе деньги на стряпчего понадобятся, знай: я не всё потратила, что ты присылал! Могу вернуть в любой момент.

- Не надо, – улыбнулся я такой искренней заботе. – Я же говорю, там такой обычный, что суд будет чисто для вида. Просто есть царский указ, который для подобных случаев требует какого-никакого суда.

- Кого ты убил, Федь? – прямо спросила София, почувствовав, что за словесными кружевами скрывается важная правда, которую ей не хотят говорить.

- Ну… Я, к слову, его имени до сих пор не знаю, – замялся я, всё ещё пытаясь этой самой правды избежать.

- Федя! – София строго посмотрела на меня.

- Помнишь, ты мне про убийцу двусердых рассказывала? – я постарался сделать как можно более безмятежный вид. – В общем, его-то я и убил…

- Ты?! Убил?! Этого убийцу?! – сестра уставилась на меня круглыми глазами, сжав пальцы на моём рукаве ещё сильнее, почти до белизны. – Того самого?!

- Ну… Как бы… Этот вопрос тоже пока не окончательно прояснили…

- Значит, это ты его убил?! – к счастью, София додумалась не орать, а, скорее, сипеть, иначе о моём подвиге узнали бы во всех окрестных машинах.

- Ну да… Вероятно, – отозвался я.

- А что ты делал в ишимских Васильках?! – удивилась София. – Вы же где-то за городом разместились…

- Уже нет… Мы как раз в тот день переехали, – признался я и объяснил: – Наши отделения объединили… Вот и… В общем, оно само так вышло.

- Ты?! Убил?! Того?! Убийцу?! – хрипло повторила София.

- Соф, да сколько можно спрашивать-то?! – возмутился я. – Ну да, я его убил…

- Полмиллиона рублей! – у сестры задёргался глаз, что вкупе с веером ресниц выглядело очень драматично. – Значит… Федь, тебе должны выплатить полмиллиона рублей!

- Да никому они ничего не должны… – поморщился я.

- Но боярские рода обещали! – глаз дёргаться перестал, зато брови взлетели на середину лба.

- София, обещать не значит жениться! – наставительно произнёс я. – Уж ты-то, как девушка, тем более, должна это понимать.

- Но… – сестра нахмурилась.

- Даже если мне что-то выплатят, когда это будет? – отозвался я, трогая машину, потому что пробка начала медленно двигаться. – Пока что ничего не выплатили. И вообще, толком об этом со мной и не говорили.

- Вот уроды! – возмутилась София. – Всегда знала, что они жадюги!

- Да и плевать на них, – успокоил я её. – И без них заработаю на твоё чёрное сердце.

- Бли-и-ин… Ну вот зачем ты напомнил? – расстроилась София. – Я постоянно стараюсь забыть об этом.

- Тебе надо об этом, наоборот, постоянно помнить! – возразил я. – Помнить и останавливать его пробуждение! Про кризисы же тебе рассказали…

- Да, рассказали… – хмуро кивнула София.

- И если сердце пробудится само, есть немалая вероятность, что на первом-втором кризисе ты станешь тёмной! – напомнил я. – А значит, тяни с его пробуждением, сколько можешь. Мне говорили, что это вполне посильная задача. Ясно?

- Ясно… Извини, просто… Вот не поверишь… – София замялась.

- Ну ты скажи, а я подумаю! – предложил я.

- Устала я от всего этого…

- Моя сестра, и устала? – действительно не поверил я.

- Да вот… Сама удивляюсь… Но и впрямь устала… Мама бурчит постоянно, а потом ночами в подушку плачет… Ты неизвестно где и неизвестно чем занимаешься… Мелкие тоже… А у меня это чёрное сердце внутри… Как же легко было раньше!.. – София вздохнула. – У меня был простой план: выучиться, найти хорошего парня, выскочить замуж… А теперь что? Кто меня с этим сердцем замуж-то возьмёт, а?

- Раньше тоже всё непросто было… – я покачал головой, а потом замолчал, выруливая на Срединный вид, и только завершив манёвр, продолжил. – Привычнее, да, было. Но и тогда время поджимало, просто в других вопросах. Да и всяких сложностей хватало. Ты, держись, Соф, всё наладится.

- Надеюсь… – сестра вздохнула. – Ладно… Высади меня у подземки, ладно? Я выговорилась, и легче стало. А то мне и поговорить об этом не с кем…

- Верю… Всё будет хорошо! – пообещал я, останавливая машину у тротуара. – И звони, если что. Я сам, бывает, забываю тебе набрать. Но ты сама видишь, как у меня всё…

- Ла-а-адно, герой! Я пошла! – сестра быстро чмокнула меня в щеку. – Удачи тебе с этим судом!

- Спасибо! – поблагодарил я. – Не грусти! Мелким привет!

- Хорошо! Пока!.. – выскочив из машины, сестра быстрым шагом поцокала к станции подземки.

А я ещё какое-то время смотрел вслед, думая, как бы побыстрее решить проблему с её чёрным сердцем. В этом однозначно бы помогли полмиллиона рублей, обещанных за убийцу...

Однако чего нет, того нет. И рассчитывать я могу лишь на то, что уже в моих руках.

Изначально я планировал, передав документы на входе, сразу уехать. Но охрана Тайного Приказа вежливо попросила меня задержаться.

И спустя три минуты, не больше, ко мне вышел брат Васи собственной персоной. Что меня сильно удивило: ему вроде бы не по чину встречать кого-то у порога.

- Федя, привет! – поздоровался он. – Это я попросил тебе придержать. Очень уж ты удачно приехал…

- Да пожалуйста! – не стал я возмущаться.

- Сможешь со мной пройти? Пообщаться кое с кем? – уточнил Арсений.

- Не положено без пропуска! – подал профессионально хмурый голос охранник.

- Вот, держи на Седова… – Арсений сунул ему в окошко свёрнутый лист. – Ну что, Федь, есть у тебя сейчас время?

- Ближайший час у меня точно свободен, – кивнул я. – А с кем хоть общаться-то, если не секрет?

- Да какой там секрет! – отмахнулся Арсений. – У меня сейчас родители одной из девушек сидят. У неё ещё имя такое необычное… Заря. Станова Заря.

- Понял, ладно… А от меня-то им чего нужно? – поднял бровь я.

- Не знаю. Но, наверно, спасибо хотят сказать. Они из Владимира примчали, как узнали, что с дочкой случилось. А как услышали, что ты подъехал, попросили с тобой поговорить. А я даже отказать им не смог, – признался Арсений.

- Чтоб ты, и не смог? – не поверил я.

- Не смог… У них, как выяснилось, семья под царским приглядом, – серьёзно пояснил мне Арсений.

А я, к стыду своему, даже не сразу вспомнил, что это означает. И только основательно покопавшись в памяти, сообразил: царская семья нередко приглядывает за важными семьями Руси. Важными с точки зрения самих Рюриковичей, само собой.

И обычно те, кто находится под царским приглядом, имеют различные привилегии, даже среди благородного сословия. Поэтому хоть Арсений и был сыном головы Пограничного Приказа по княжеству, родители Зари действительно могли оказаться теми важными шишками, которым не говорят «нет».

Впрочем, у Булатова оказались и другие причины не отказывать Становым. И эти причины он скрывать от меня не стал:

- Её отец вообще по нашему ведомству служит… И уже получил надворного советника. А это у нас к войсковому тысячнику приравнивается. В общем, он и по званию повыше меня будет…

Мы уже шли по коридорам Приказа, и в следующий момент Арсений чуть замедлился, тихо добавив:

- Тут кое-что занимательное для тебя есть… Не связанное со Становыми!..

- Да, и что? – заинтригованно отозвался я.

- Отец хотел предложить тебе службу на наш род. Не подчинённую, а свободную, ты не думай! – сразу же уточнил Арсений. – Так вот… Ему намекнули от самого Дашкова, что делать этого не следует.

Разница между подчинённой и свободной службой была… Ну, в общем, как между вассалом и вольнонаёмным работником. Конечно, и при свободной службе уйти было тяжело, одним заявлением на увольнение не ограничишься… Однако это хотя бы реально. А вот вассал, кинувший своего патрона, и здесь, и в мире Андрея автоматически считался предателем.

А значит, врагом.

- М-м-м… В самом деле, занимательно! – кивнул я. – Какое дело до меня Дашковым?

- Не знаю, но выясню обязательно! – улыбнулся Арсений. – Ты вообще оказался очень любопытным человеком, Федя… К слову, не только мой отец пробовал. Ещё два рода тоже на тебя виды имели… И всё тот же ответ. Ты сам-то не знаешь, отчего так?

- Разве что подозрения есть, – признался я.

- Поделишься? – заговорщицки подмигнул Арсений. – Я спрашивал у Рубиновой… Но она только хмыкала. Прямо как тогда, когда я тебя в училище опрашивал. Так ничего и не сказала, карга старая…

Возможно, стоило бы последовать примеру «чопорной» Рубиновой… Ну то есть многозначительно промолчать. Но, к сожалению, я настолько мало знал о предках, что дополнительный источник информации не был лишним.

Поэтому над ответом долго не стал думать:

- Если честно, я знаю не так много. Седовы уже когда-то были боярами. Ну а потом перестали ими быть. Где-то в конце прошлого века. Думаю, запрет привлекать меня в другие рода как-то с этим связан.

- Даже если у вас долго не рождалось двусердых, странно это… – заметил Арсений, пока не видевший более полной картины. – Ладно, я постараюсь что-нибудь нарыть. Если получится, обязательно поделюсь.

С этими словами он остановился перед дверью, которая ничем не отличалась от любой другой в Тайном Приказе. И, открыв её, приглашающе махнул рукой.

Станов Игорь Васильевич оказался суровым подтянутым мужчиной лет пятидесяти. Каштановые волосы с проседью, аккуратная стрижка – и почти незаметная, на грани приличия, щетина.

И что примечательно, когда Арсений закончил взаимные представления, именно Станов, а не хозяин кабинета, кивнул мне на свободный стул. Видно было, что этот человек привык приказывать – и привык, чтобы его приказам подчинялись. Андрей неплохо знал подобный типаж. В жизни таких людей обычно всё подчинено правилам и порядку.

И потому вдвойне любопытно было, как он сошёлся с матерью Зари. А девушка явно пошла в мать, и речь не только о рыжих волосах, но и в целом – о лёгком отношении к жизни. В отличие от своего мужа, Татьяна Ивановна приветливо мне улыбнулась и энергично кивнула, приветствуя.

К слову, в чине она не особо уступала мужу.

И мне было глубоко плевать, как её чин называется в Тайном Приказе. Когда на этой Руси сводили в единую систему различные службы, для гражданских возникло две линейки чинов, для полицейских – ещё две линейки... А были ещё и пограничные чины, и уточняющие чины… В общем, полное Средневековье.

И всё это объединяла единая система чинов в армии. Именно к этим чинам, в результате, сводилось всё остальное. И если отец Зори был тысячником, то её мать – полутысячником в том же Тайном Приказе. Так что… Ни её общая расслабленность, ни добрая улыбка меня в заблуждение не ввели. Станова была не менее серьёзным и опасным человеком, чем её муж.

- Спасибо, что уделили нам время, Фёдор Андреевич… – проговорил, между тем, Игорь Васильевич, разглядывая меня. – И примите мою благодарность за спасение дочери. Хотя, возможно, это и было сделано не нарочно.

Сначала я решил, что оскорбление в его словах мне почудилось. Но нет: достаточно было глянуть на удивлённое лицо Арсения. Да и укоряющий взгляд Татьяны Ивановны в сторону мужа говорил о многом…

Сотрясать попусту воздух я не стал, но один момент решил прояснить:

- Если под словами «не нарочно» вы подразумеваете, что я не знал, кого буду спасать, то отчасти это так. Я бежал на помощь своему коту, не зная, что он защищает двух девушек из моего училища. Но даже выйди я случайно к месту преступления – поступил бы точно так же.

- Хотите сказать, что всё это было не из-за награды, Фёдор Андреевич? – с лёгким недоверием вскинул бровь Станов.

А вот теперь можно было бы и оскорбиться… Однако я всё равно не стал. Это молодые будут кидаться на собеседника с криками: «Да как вы смеете!». Но я-то, если считать вместе с Андреем, постарше родителей Зари буду…

Так что мой ответ был хоть и грубоватым, но достаточно сдержанным:

- Я чуть не умер, сражаясь с убийцей. Если вы думаете, что ради денег стоит умирать, Игорь Васильевич, то я с вами категорически не согласен… Ради денег не стоит рисковать жизнью. Даже ради таких. А вот ради других людей – стоит. Мне жаль, что вы решили, будто именно награда определяла мои поступки.

- Не слишком верится, если честно! – заметил Станов.

- У меня нет намерения вас разубеждать, Игорь Васильевич. Если вам удобно считать, что я спас Зарю из корыстных побуждений – пусть будет так, – я развёл руками, тем более, общаться с этими людьми как-то расхотелось, чтобы настроение себе не портить. – В любом случае, я рад, что успел спасти Зарю, и принимаю вашу благодарность. Вы же для этого хотели меня увидеть?

- Но вы сами сказали, что помнили о деньгах, Фёдор Андреевич! – скривив уголок рта, напомнил Станов.

И надо было бы проигнорировать его слова… Но что-то внутри переклинило, и я не удержался:

- Когда я тащил на себе десятника, которому жнец отрубил обе ноги, я тоже помнил о премии за спасение командира. Думаете, это сорок рублей заставили меня нести его на спине под самым носом у орды? Или, может, это девяносто рублей оклада заставляли меня и других ребят там, на границе с Тьмой, снова и снова стрелять в отродьев, даже когда нам припасы перестали подвозить? Знаете, Игорь Васильевич, мёртвым-то деньги не нужны…

Я покачал головой, успокаиваясь. А заодно покосился на Арсения: Булатов-младший, кажется, пребывал в шоке от того, куда повернул разговор с «благодарными» посетителями.

- Фёдор Андреевич, не надо меня!.. – начал было заводиться Станов, но тут же затих, когда жена накрыла ладонью его руку.

- Давайте не будем спорить… – проговорила Татьяна Ивановна, внимательно посмотрев сначала на мужа, а затем на меня. – Федор Андреевич, вы спасли нашу дочь, и мне, если честно, плевать на причины, которые вами руководили…

В этот момент Станова так глянула на мужа, что даже у меня по коже табун мурашек пробежал. Ох, и выскажет ему потом, наедине, эта рыжая бестия, не стесняясь в выражениях…

- И знаете, Фёдор Андреевич, я согласна с вами! Мёртвым деньги ни к чему! – снова посмотрев на меня, качнула головой Татьяна Ивановна. – Тем мальчикам и девочкам, которых убили, награда за их убийцу ничем не поможет: они мертвы. А моя дочь – жива. И вот за живых… За живых стоит платить.

Станова опять перевела взгляд, сделавшийся колючим, на мужа. Тот нехотя извлёк из внутреннего кармана форменного мундира конверт и молча отдал жене. А та уже положила его на стол и подвинула в мою сторону.

- Возможно, Фёдор Андреевич, после слов Игоря у вас может возникнуть искушение отказаться... Но, пожалуйста, возьмите этот свёрток. Внутри сведения для доступа к счёту в Денежном доме Казначейского Приказа. Вы можете даже не пользоваться этими деньгами. Но я хочу заплатить за то, что моя дочь осталась жива. И пусть я не могу заплатить столько, сколько должны бы все рода, лишившиеся своих детей… Но уж точно больше, чем готов был заплатить каждый отдельный род! И простите, если знакомство с нами вышло…

Татьяна Ивановна бросила ещё один убийственный взгляд на мужа. И только потом продолжила:

- …Не самым приятным. Я бы очень хотела, чтобы всё прошло иначе.

И вправду, белый прямоугольник на столе выглядел как-то мерзко. Нет, в норме-то я к деньгам отношусь исключительно положительно!.. Но именно этот конверт очень хотелось швырнуть обратно в лицо дарителям. Гормоны, что ли, юношеские шалят… И, возможно, я бы так и сделал, но спасибо Становой.

Заметив мои колебания, она успела сгладить момент:

- Я могу отдать эти деньги на благотворительность. И тем самым как бы заплачу за жизнь дочери… Но от убийцы её защитили не благотворительные общества, а вы, Фёдор Андреевич. Это мои личные сбережения. И можете считать, что я просто доверила потратить их вам. Если вы не примите их в качестве благодарности, можете просто раздать бедным… Ну или потратьте на своего необычного кота. Вот он точно…

Татьяна Ивановна, прищурившись, покосилась на мужа.

- …Вот он точно, кинувшись на убийцу, не думал о деньгах! А значит, его точно не в чем подозревать. Вы же согласитесь, что это будет справедливо? – Татьяна Ивановна подвинула конверт ещё ближе ко мне, а потом, встретив мой тяжёлый взгляд, добавила чуть дрогнувшим голосом: – Пожалуйста… Ради меня и дочери… Она очень вам благодарна.

После того, что мне наговорил Станов, принять деньги от него или его жены было бы оскорбительно. И ладно бы, в глазах окружающих! С этим я готов смириться ради хорошей суммы. Нет, в своих собственных глазах… За такие обвинения, какие выдвинул Игорь Васильевич, принято в лицо плевать…

Но Заря… Заря мне была симпатична. Как хороший человек и хорошая девушка. И я мог бы испортить отношения с её родителями – думаю, она бы меня поняла... Но вот оскорблять отказом её саму в мои планы не входило. И если бы Татьяна Ивановна не упомянула дочь, я бы развернулся и ушёл.

И всё равно, коснувшись конверта, будто в коричневой субстанции заляпался. Наверно, борьба с собственной гордостью остро отразилась у меня на лице. Очень уж искренне сказала Татьяна Ивановна после этого:

- Спасибо!

- Рад был знакомству, – нерадостным голосом сказал я, кивнув Становым и встав со стула.

Арсений молча вышел со мной, снова став провожатым по бесконечным коридорам Тайного Приказа с кабинетами без номеров.

Спустя секунд тридцать он всё-таки заговорил:

- Фёдор, ты извини, не знал, что…

- Да ты и не знал, чего извиняться-то? – я дёрнул плечом.

- Не понимаю я… Ты ему дочь спас, а он тебя в корысти обвинил… Вот что у него в голове?

- Да то же, что и у тех родов, которые награду за голову убийцы объявили… Уже оказанная услуга считается оплаченной!.. – я улыбнулся и, опережая вопросы Арсения, честно признался: – Не спрашивай, откуда это выражение у меня в голове. Не помню…

- Ну я его, в любом случае, запомню! – хохотнул он. – Ладно, если будут вопросы, я с тобой свяжусь… И если что-то новое по делу будет, тоже сообщу. Спасибо, что всё привёз. И что не отказался зайти.

Мы остановились у проходной, где мои документы снова тщательно проверили.

- На связи! – кивнул я Булатову, покидая негостеприимный Тайный Приказ.

Впрочем, сам Приказ-то винить было не за что. Это не Приказ протоптался по моей самооценке, а люди, ждавшие меня в одном из его кабинетов. А встретиться такие люди, боюсь, нынче могут где угодно…

Глава 3

«Ишимский Вестник», 16 октября 2034 года.

«ТЬМА ОСТАНОВЛЕНА ПОД ПОКРОВСКОМ-НА-КАРАМЫСЕ…»

После стремительного прорыва Тьмы на север её отродья были остановлены у самых окраин Покровска-на-Карамысе. В настоящее время в этот сектор стянуты дополнительные силы, включая тысячу царских ратников в тяжёлой броне, а вокруг города кольцом встают новые укрепления.

Сам Покровск-на-Карамысе удалось удержать, но большинство военных не верит в его возвращение к мирной жизни. Сил на новый Великий Поход у Русского царства нет, да и в ближайшие годы не предвидится. Лишь единожды в мировой истории людям удалось не просто остановить Тьму, но и отбросить её – во время Великого Похода на восток.

Напомним, что за последние триста лет – это первая потеря крупного поселения, и Покровск-на-Карамысе ложится пятном на репутацию царской династии, веками считавшейся щитом против Тьмы.

Однако Борис Иванович Шуйский, голова Посольского Приказа, выражая государственное мнение о случившемся, сообщил следующее:

«В мире нет и не было государства, чьё население, правящие круги и государи сделали бы для сдерживания Тьмы больше, чем наше Русское царство. А потому даже потеря города на границе не станет для нас катастрофой, а только лишь неприятным событием.

Также хотелось бы напомнить всем, кто мутит воду в приграничных областях: наше государство не дремлет и отслеживает подобные настроения. Равно как и причину их распространения. А значит, кара будет неизбежна и настигнет всех причастных».

Объяснять, что имелось в виду под последними словами, Борис Иванович отказался.

Подробности – на странице 3 нашего издания.

На нашей странице в сети доступен документальный фильм «Исчезнувшие цивилизации: что мы потеряли. Вторая часть». Узнайте, каким был мир тысячу лет назад, и какие особенности разных народов, когда-то населявших земли Руси, канули в прошлое.

Читайте также:

Ранние заморозки снизят урожай? Как отразились ранние заморозки на продовольственной безопасности Ишимского княжества? Стоит ли ожидать роста цен на продукты питания? Читайте на стр. 4

Признаки нового прорыва в Скандинавской Тьме! В последние дни на границе со Скандинавской Тьмой наблюдается повышенная суета отродьев. Местные пограничники бьют в колокола и требуют усиления. Стоит ли опасаться войны на два направления, или Монгольская Тьма стянула к себе все основные силы? Читайте на стр. 6

- Привет! – Заря сидела на скамейке перед общежитием.

И, судя по тому, как вскочила при моём появлении, ожидала именно меня.

Честно говоря, общаться с ней сейчас не хотелось. Накануне отец Зари основательно подпортил мне настроение. После встречи с ним я весь вечер зубами скрипел от злости. А утром заставил себя выбраться на пробежку, чтобы побыстрее растворить негатив в солёном поту.

И я, возможно, улизнул бы от разговора, отложив его на другой день… Да только Заря вряд ли со мной пообщается в ближайшее время. На это намекали два огромных чемодана, стоявшие рядом. А ещё трущийся неподалёку мужчина в строгом пальто. Судя по выражению вытянутого лица – из родовых слуг.

- Привет, – я заставил себя улыбнуться.

В конце концов, Заря-то тут при чём? Да и мама её показала себя адекватным человеком.

- Присядешь? – девушка кивнула на лавочку, похлопав ладошкой рядом с собой.

Я вообще-то не хотел сидеть: хотелось в тёплую комнату и в душ. Тем более, ночью снова шёл лёгкий снежок, и все лавочки были сплошь завалены снегом.

Но лавочку, на которой сидела Заря, кто-то вычистил до блеска. Видимо, тот самый слуга, что настойчиво маячил в зоне видимости. В общем, отказаться было бы невежливо.

- А ты чего с чемоданами? – уточнил я.

- Ну, после того, что случилось… Да и, сам видишь, обстановка вокруг нездоровая… – Заря зябко поёжилась и плотнее запахнула шубку. – Короче, учиться в пограничном княжестве больше нет смысла… Ты не знаешь, а я сюда поступала от папиной семьи, которая жила в Покровске-на-Карамысе. Просто изображала перед вами девочку с окраины… Так-то отец мог бы отдать меня в обучение в столичное училище. А там как раз освободилось место… Короче, меня переводят, и сегодня я уезжаю во Владимир.

По её сжатым губам было видно: решение это ей не по душе. Но против отцовской воли не пойдёшь.

- Тебя будет не хватать, – я почти не соврал. – Я тут пообщался…

- С моими родителями? – закончила за меня Заря и грустно усмехнулась. – Мама уже звонила и всё рассказала… Федь, ты прости за отца. Он всегда такой, когда дело касается денег. Он из обычной семьи, всего добился сам… Ну почти… Так что ему аристократические заморочки побоку, а вот денег всегда жалко. Знала бы, что он такое устроит, сама бы тебе их передала.

- Слушай, я вот тоже из обычных… – заметил я, демонстративно почесав затылок. – И я всё в толк не возьму, а чего он вообще с этой благодарностью-то связался? Ну жалко ему денег, так и не давал бы!.. Я же не требовал с него!..

- А он не может! – Заря улыбнулась. – Если рода, потерявшие близких, объявили награду за убийцу, а кто-то спас человека из твоего рода от того же убийцы, ты буквально обязан его отблагодарить. Причём ещё большей суммой. Иначе получается, что ты, хоть и аристократ, но беден как церковная мышь. А это вредно для общественного мнения о тебе.

- Если честно, твой отец непохож на человека, которому есть дело до общественного мнения! – с усмешкой признался я.

- А оно так и есть: ему наплевать! – с такой же усмешкой призналась Заря. – Поэтому он вообще не должен был лезть в этот вопрос. Поблагодарил бы тебя за моё спасение, а остальное сделала бы мама. Но папе, видишь ли, вожжа попала под хвост… Денег пожалел… А вот маме это важно: она аристократка из старого рода. И мне важно… Потому что я тебе действительно благодарна.

- Ну-у-у… – замялся я, старательно подбирая слова, но был остановлен.

- Федь, прекрати! Отказ не принимается! – девушка нахмурилась, да так и сидела, сведя брови, пока я не показал всем видом, что уже прекратил, и не надо сердиться.

А потом добавила, смущённо взглянув мне в глаза:

- Федь, ну это же не папины… Это мои деньги. И мама докинула из личных сбережений. А если бы не твой Тёма и не ты… В гробу деньги бесполезны. Так что бери, и точка! И чтобы сегодня узнал, сколько там, и порадовался!.. А то я обижусь, расстроюсь… И тебе будет стыдно.

Я хотел сказать, что она всё равно не узнает, но не успел. Оказывается, этот вариант девушка тоже предусмотрела.

- А я узнаю! Таня остаётся. И всё мне расскажет! – суровым голоском заметила она.

- Таня? – уточнил я.

- Волкова! Федя, ты что, имя её не помнишь? – широко распахнув глаза, удивилась Заря.

- Вот веришь, впервые услышал… – признался я, смутившись. – Вы её Волковой называете. Ну я так и запомнил, по фамилии...

- Ой, как с тобой тяжело-то иногда! – Заря звонко, как колокольчик, засмеялась и покачала рыжей шевелюрой. – Волковы у нас на Руси одни-единственные. К тому же, это один из немногих родов, которым царским указом разрешено передавать по женской линии семейное имя, фамилию то есть.

И тут до меня дошло: я уже слышал нечто подобное. Где-то, когда-то, краем уха, но слышал. Мол, был род на Руси, в котором каждое поколение рождался один-единственный ребёнок – девочка. И этот род был чем-то ценен настолько, что ещё пять веков назад царский указ разрешил передавать их фамилию по женской линии.

А чтобы не путать с другими Волковыми, всем остальным фамилию «надлежало немедля сменить». Иначе царь обещал зело осерчать.

И, да, фамилия в той истории тоже упоминалась...

Но это из памяти Андрея я могу всё что угодно вытащить. А вот своя память – это местами дырявый склад со склерозом и прочим...

- У них какие-то важные родовые способности! – заметив моё замешательство, напомнила мне Заря. – Связаны то ли с тёмным проклятием, то ли с особенностями чёрного сердца... Но ребёнок всегда один, и всегда девочка. Мы поэтому Таню по фамилии и зовём. Другой-то Волковой нет и не будет, пока у неё дети не появятся. И ей бы, конечно, тоже во Владимире учиться… Но родители заняты тут, в Ишимском княжестве.

- Ясно, – кивнул я. – Спасибо, что просветила. Иначе бы опять смущаться пришлось.

- Не за что… Они, к слову, хотят тебя наградить за Танино спасение! – улыбнулась Заря. – И уже собирают деньги. Так что… Готовься.

- Извини, но после твоего папы звучит как угроза! – улыбнувшись, отшутился я. – Даже не знаю, чего на этот раз ждать: вдруг вообще проклянут…

Заря сначала напряглась, а потом всё-таки рассмеялась.

- Не бойся! Они настолько родовитые, что таких ещё по всей Руси поискать. В общем, всё сделают пафосно, очень «искренне»… – Заря даже выделила последнее слово, чтобы я сразу понял: верить в эту «искренность» не стоит. – Будет всё и-де-аль-но!.. Комар носа не подточит!

- Заря Игоревна! Время! – вежливо кашлянув, подал голос слуга.

- Да, Саш, сейчас! – крикнула Заря и, повернувшись ко мне, добавила: – Ладно… Мне правда пора.

- Счастливого пути! И удачи на новом месте! – искренне улыбнулся я.

- А ты... Ты здесь учись, Федь. Хорошо учись, ладно? — Заря опустила глаза, будто подбирала нужные слова. — Тогда мы обязательно встретимся. Уверена!

Внезапно она подалась вперёд, порывисто меня обняла — и тут же отпрянула назад.

- Ну всё, пока! – бросила Заря, уже шагая к выходу из училища и оставив багаж на снегу.

Я ещё сидел на лавочке, мысленно переваривая нашу беседу, когда подошёл слуга и, метнув на меня хмурый взгляд, покатил тяжёлые чемоданы прочь.

Если вспоминать мир Андрея, в России существовали Сберегательные кассы. Они выросли из царского проекта, фактически став первым государственным банком. Да и в советские времена они оставались основным банком страны. И только после 1991 года стали наполовину частной лавочкой. Ну а к моменту, когда Андрей неудачно откушал недопечённый блин – в частных руках уже находилась меньшая половина.

Ну а здесь никаких банков не появилось. В Саксонии и Франции их подменяли ломбарды – и да, название совпадало с миром Андрея. Правда, в том мире ювелирные салоны Ломбардии поднялись на ограблении Византии, а в этом – на торговле с Ромейской Империей и продаже ценностей из Африки, где объединённые силы христианского мира сдерживали прущую с юга Тьму.

А на Руси деньгами ведал Казначейский Приказ. Именно на его основе царь Константин I Нежданный когда-то организовал аналог тех самых сберегательных касс. Насоветовал ему это, кстати, один из приближённых – по имени Самуил Шагал.

Как я подозревал, основываясь на памяти Андрея, Шагал планировал с этой темы получить свой гешефт. Но здоровые силы в окружении царя сумели убедить Константина, чтобы идею реализовывало «более коренное население». В итоге, Шагал свой гешефт-таки получил, на всю жизнь связав свою деятельность с Денежным Домом, но главой остался царь и его наследники.

А потом, когда Константин I случайно сломал шею, упав с лошади – всех Шагалов оттеснили от Денежного Дома, передав управление роду Весековых, побочной ветви купеческого рода Весяковых. С тех пор Весековы так и управляли основным банком царства Русского, в то время как основной род затерялся среди обычного населения.

Мне, конечно же, доводилось ходить в отделения Денежного Дома… Но в главном городском отделении раньше я никогда не бывал.

И теперь чувствовал себя очень неуютно, потому что по сравнению с другими посетителями выглядел как нищий. Впрочем, это заявление было недалеко от истины. Я, конечно, мог купить костюм за сотню рублей, но ходить в таком постоянно?..

Но все эти ощущения я засунул как можно глубже, чтобы ни перед кем не выдать их. Если уж пришёл в простой одежде на бал выпендрёжников – уверенно делай вид, что это особый вид выпендрежа.

Так что, получив у стойки указания, куда идти, я уверенно двинулся по своим делам, игнорируя снисходительные взгляды. По моему скромному мнению, если хочешь кого-то отблагодарить — просто переведи деньги. Но, как разъяснил Пскович, когда я его случайно поймал у выхода из училища, подобные награды всегда требуют пафоса и помпы.

Когда я пришёл в Денежный Дом, меня именно что должны были заметить, а жест благодарных аристократов – общественно оценить. Иначе «не комильфо». Не «моветон», конечно, но так делать не принято. Причём в отсутствие прямолинейного французского языка, подобные мелочи следовало ловить интуитивно, на уровне ощущений.

- На вашем счету сто двенадцать тысяч рублей, – сообщил мне денежный дьяк, принявший меня в маленьком кабинетике. – Желаете перевести на основной счёт? Или оставить на хранение? Возможно, хотите открыть вклад в Денежном Доме?

Вопросы были хорошие, правильные и своевременные, но я не мог сосредоточиться: мозг отказывался воспринимать названную сумму. Сто двенадцать тысяч... Даже по меркам аристократов — серьёзные деньги.

Не думал, что «меньше, чем вместе дали бы все рода, объявившие о награде, но больше, чем предложил бы каждый отдельный» тянет на такую сумму.

Это был шанс развернуться не в нынешней моей полулегальной деятельности, а на вполне официальном уровне. Хоть тот же ресторан фастфуда открывай в этом мире, и не один – штуки на три-четыре хватит.

Но моя борьба с «Без Тьмы» была делом принципа. Сворачиваться я не собирался, и всё же о новых источниках дохода стоило бы задуматься.

А ещё надо было дьяку Денежного Дома что-то ответить.

А когда ответить нечего – сделай так, чтобы говорил собеседник:

- А какие есть предложения? Вся сумма на данный момент не требуется... Так что хотелось бы, чтобы она приносила доход. Правда, эти деньги могут понадобиться в ближайшие пару-тройку месяцев.

Ну а дальше на меня посыпались варианты, а мне оставалось только слушать, приходить в себя и раскидывать мозгами.

В итоге деньги я положил на счёт до востребования. Условия были не сказать, что такие же прекрасные, как в мире Андрея, но какую-то копеечку вся сумма приносила. А она сама была такой огромной, что и копеечка выходила существенная.

Не для аристократов, конечно. Местные бояре шестьдесят пять рублей в месяц за деньги не считают. Но для меня – существенная прибавка. А что доход был меньше процента… Ну так я и деньги со счёта мог забрать в любой момент.

Уже на выходе из Денежного Дома меня застал звонок Кислого.

- Здорово! – отозвался я. – Что-то срочное?

- Братан, тут какие-то морды про тебя выспрашивают! – сообщил Кислый. – Морды ваще подозрительные. Наши пока молчат. Но эти морды, подлюки такие, деньги предлагают!

- Именно про меня спрашивают? Или про кого-то неизвестного? – спросил я, напрягшись.

- Нет, имени твоего они не знают! – сразу же отозвался Кислый. – Но по вопросам понятно, что по твою душу.

- А большие деньги предлагают? – уточнил я.

- Сто рублей, ваще! – безрадостно «обрадовал» меня Кислый.

Решение, как заткнуть рты, пришло мгновенно. И было вполне в духе моего родного угла…

- Пусти слух, что за того, кто меня сдаст, я объявлю награду вдесятеро больше! – принял контрмеры я и предупредил: – Но только слух, Кислый! Никаких обещаний и тому подобного.

- Понял, Седой! Сделаю! Я и так уже пару слухов пустил, но с деньгами точняк лучше!..

- Ещё бы проследить за этими мордами… – вздохнул я.

- Не, у нас никто не подпишется, Седой! – разочаровал меня Кислый. – Может, если кого-нибудь на стороне найти…

- Поищу, – кивнул я, хотя моего жеста Кислый увидеть не мог. – А ты пока прикрой мою…

Я всё ещё шёл по пафосной лестнице Денежного Дома, поэтому сначала убедился, что меня никто не услышит. И только потом негромко продолжил:

- …Прикрой мою жопу!

- Сделаю! Вот прям ща!

- Всё, тогда я отключаюсь. На связи!

- Ага, давай!

В самом низу лестницы я остановился и задумался. Собственно, рано или поздно «какие-то морды» должны были на меня выйти. Я, правда, надеялся, что это случится позже… Но ничего неожиданного в произошедшем не было.

Однако теперь передо мной вставал непростой выбор. Стоит ли вкладывать награду за Зарю Станову в какое-то дело? Или лучше, не затягивая, подстраховать свою шкуру?

Ведь во всей этой ситуации что самое неприятное? Да то, что морды, пришедшие за мной – скорее всего, самые обычные. А я – двусердый! Не могу я их просто взять и перестрелять.

Хотя не будь я двусердым – всё равно бы, наверно, не прокатило. Даже с опытом Андрея, в одиночку завалить много-много готовых к стрельбе людей – это из разряда фантастики и второсортных боевиков. И мои особенные отношения со временем вряд ли помогут.

Ну а если дело выгорит, то после победы – мне прямая дорога на каторгу. И никакие отговорки не помогут. От героя до рецидивиста в моём случае всего несколько трупов. И неважно будет, что трупы отчаянно желали мне зла. Ты ещё поди это докажи. Наверняка те, кто прислал своих бугаёв в Усадебный угол, и свидетелей не заленятся подготовить. А они обязательно споют в суде горестную арию о том, какой я лютый злодей:

«Мы всего лишь пригласили его на чай к нашему руководителю! Тот хотел обсудить урожай корнеплодов в княжестве!»

Одно хорошо. При таких раскладах, вероятно, мою семью не тронут. Зато меня самого…

Полагаю, Седов на каторге устроит «Без Тьмы» ничуть не меньше, чем мёртвый Седов.

Вот поэтому родовитые аристократы решают такие проблемы через слуг и наёмников. Но я-то не родовитый аристократ. С другой стороны, деньги у меня наконец-то появились…

И теперь вариантов самозащиты было три. Первый – начать формировать собственную дружину. Тем более, мой бывший десятник Степан Порфирьевич где-то здесь, в Ишиме. А я обещался его навестить при случае. И деньги на то, чтобы ноги ему отрастить, у меня появились. Обошлось бы, правда, недешёво: почти во вся сумма награды за спасение Зари...

Вот только ноги отращивать – дело небыстрое. Как минимум, месяц-два страданий. А убить меня успеют гораздо раньше. И то, что Степан Порфирьевич встал на ноги, не вернёт меня к жизни и не компенсирует потерю моей семье.

Усевшись в автомобиль, я с сожалением откинул вариант осчастливить сослуживца в обмен на службу. И всерьёз задумался над тем, чтобы найти какое-то охранное предприятие из бывших военных.

Но тут же всплыла новая проблема: я совершенно не представлял, во сколько обойдётся такая защита. Скрепя сердце, пришлось отложить и этот план.

Оставался ещё один способ – привлечь полицию.

Точнее, один особый отдел, который кровно заинтересован в том, чтобы разобраться с этим делом. А ещё очень благодарен мне за то, что убийца, чьи преступления на них навесили, безвременно почил.

Дождавшись красного сигнала на перекрёстке, я достал телефон и быстро отбил сообщение:

«Константин, вы ещё ищете тех ребят, которые стоят за «Без Тьмы»?

Ответ пришёл практически мгновенно:

«Да, а что?»

«А они как раз ищут меня в Усадебном углу. Ходят, интересуются, расспрашивают местных…».

Ответное сообщение Кости вызвало у меня довольную улыбку. Всё получилось именно так, как я рассчитывал:

«Мы за ними проследим! Не лезь!»

Теперь я с чистой совестью мог возвращаться в училище. И вообще продолжать заниматься своими делами. Только Кислому отправил предупреждение, чтобы в ближайшие пару месяцев искал «кабанов» для нашего дела в любом другом глухом углу. Надо было перенаправить внимание «морд» куда-нибудь ещё.

Собственно, несложно догадаться, как на меня вышли. Кислый нанимал на дело только ребят из Усадебного. И если городовые не слишком-то напирали, чтобы найти виноватых – у них и более серьёзных дел хватало, то заинтересованные лица вполне могли сличить изображения с камер с фото в документах.

И пусть не всех исполнителей, но некоторых опознали. Ну а дальше сделать выводы оказалось проще простого. Да, били пока наугад. В конце концов, проживать в Усадебном углу мог кто угодно из нашей компании. Но сам факт того, что на мой родной угол уже вышли, говорил о том, что мои противники – ни разу не дураки.

А ещё я, кажется, сам того не ведая, умудрился наступить им на больную мозоль. На «Без Тьмы» были сделаны определённые ставки, а я со своей защитой двусердых рушил все расклады. Впрочем, это они ещё не знали, что партию с убийцей двусердых сломал им тоже я…

Вечером я посмотрел расценки охранных предприятий… И понял, что на них тратиться пока не готов. Найм одного охранника обошёлся бы в четыреста рублей в месяц. И это без учёта тысячи рублей, которые надо было заплатить сразу – для его экипировки.

Будь у меня доход повыше – я бы, пожалуй, согласился. Но пока что мои базовые доходы не покрывали даже одного бойца. И это было, прямо скажем, обидно. Надо было торопиться с открытием хоть какого-то серьёзного дела. Иначе я рисковал остаться человеком, у которого было много денег. И он эти деньги спустил на ветер.

А пока меня ждали занятия и тренировки. Хоть зачёты за первый год обучения я и сдал, но оставались некоторые дисциплины, где мои знания оставляли желать лучшего. Вот и приходилось заполнять пробелы, тратя чуть ли не каждую свободную минуту.

От обычной физкультуры, которую вёл Николай Пантелеймонович Субаба, меня освободили. Во-первых, я уже прошёл армейскую подготовку во время службы. А во-вторых, продолжал тренироваться самостоятельно.

Но, как и обещал, Субаба начал учить меня бою на холодном оружии. И на первом же занятии объяснил, зачем это нужно.

- Боярские детишки любят выяснять отношения, – во время объяснения Субаба полировал саблю, чтобы время не терять. – А просто так морды бить им невместно, как понимаешь. Нужно чтобы, значит, это с каким-то смыслом было. В Европе тамошние воители всё это действо обозвали дуэлями. Если ты, вдруг, не знал, то название происходит от латинского слова «duellum», что значит – «война».

Я не знал. Андрей вообще считал, что слово как-то связано со словом «пара». А Феде этот вопрос был не особо интересен.

- Это у них так разборки между двумя высокородными, значит, под правила загнали, чтобы не целиком рода вырезали! – пояснил Субаба. – Но это у них там беспредел творился. А у нас-то князья довольно быстро грызню прекратили. Как осталось этих князей несколько штук – так и прекратили. Теперь один лишь Царский Выбор остался от тех времён. А там до смерти стараются не доводить.

Царский Выбор – это ежегодный турнир Рюриковичей. Та самая неделя, когда члены правящей династии изволят начищать друг другу пятаки. Делают они это публично, с широким освещением в СМИ. И следят за этим Выбором и в русском обществе, и даже в других государствах.

Ибо зрелище действительно незабываемое. Ведь на Ристалищном Поле под Владимиром сходятся в бою сильнейшие двусердые Руси.

Несложно догадаться, что даже царю приходится доказывать право на титул. От него, конечно, никто не ждёт победы во всех состязаниях… Однако выступить нужно достойно. И уж точно попасть в число призёров.

Последним царём, кто пренебрёг Царским Выбором, был Константин I Нежданный. И хоть он показал себя отличным управленцем и реформатором, но в сорок лет всё-таки упал с лошади и сломал себе шею.

Рюриковичи не терпят слабаков. Совсем. Натура у них такая.

Хочешь править? Докажи, что силён и не дурак!

- Зато осталась традиция судебных поединков. Вообще-то их изначально принято было проводить либо своим оружием, либо на кулаках… Но кулаки бояре не любят, потому что там им залепить мог бы последний крестьянин, – Субаба усмехнулся. – Кулачные бои на Руси – это для всех. Зато на оружии бояре с детства учатся. Даже сейчас. Вот и возникло правило, что поединок и дуэль – только на оружии или на плетениях. И выбор всегда за тем, кого вызвали.

- Значит, если меня вызвал двусердый, который заведомо сильнее меня в плетениях, то я выбираю оружие! – кивнул я.

- Точно! И это, Фёдор, твой спасательный круг! – отозвался Субаба.

С тех пор два раза в неделю, когда остальные ученики уже давно отдыхали, он гонял меня деревянными тренировочными мечами и саблями. Причём длились эти экзекуции иной раз без малого часа по три. Сначала разминка, потом отработка движений с оружием, а затем – поединки с самим Субабой.

И в этих поединках я раз за разом оказывался битым. Всё-таки наш преподаватель не одну собаку съел на избиении ближнего своего. Во всяком случае, саблей, копьём и кинжалами орудовал так, что я даже подступиться к нему не мог.

И это несмотря на то, что на моей стороне была первооснова, которую Субаба не запрещал использовать.

Даже с ускоренным восприятием я не успевал увернуться от всех атак, что мне готовил этот тиран. В итоге, каждая наша схватка заканчивалась одинаково: я получал люлей – причём отнюдь не кебабных, а самых что ни на есть деревянных.

И то, что в ускоренном восприятии движения Субабы были настолько медленными, что я успевал разглядеть подробности – лишь усиливало горечь. Обидно же! Но бросать тренировки я не собирался.

Поэтому терпел. Стиснув зубы, принимал боль и унижение. Пусть уж Субаба методично топчет моё самолюбие здесь, в зале, чем какой-нибудь боярский сынок сделает это один раз и прилюдно. От такого позора, бывает, вовек не отмоешься.

И мне бы сразу обратить внимание, что восьмой жгутик появился сразу после той тренировки, где я на миг подумал, что почти достал инструктора.

Но тогда я так разогнал своё восприятие, что из зала вывалился полностью выжатым, будто через меня прокатили каток. И сначала усталость взяла своё, а потом я замотался и забыл, вспомнив только на следующем занятии.

И вот теперь я снова разогнал своё восприятие настолько, что Субаба, начинавший свою победную атаку, двигался будто в киселе.

Может, я и не сумею его достать, зато точно прокачаю себе чёрное сердце! И почему бы не попробовать? При любых раскладах буду в плюсе. Тем более, это последний учебный поединок за вечер.

Я знал, что просто отбить и увести в сторону саблю Субабы недостаточно. Надо если не победить, то, как минимум, заставить тренера занервничать. А в идеале, нанести всё-таки свой удар.

Вместо того, чтобы действовать «стандартно», я пошёл в атаку одновременно с Субабой. И по тому, как удивлённо распахивались его глаза – понял, что угадал с ходом поединка. Видимо, преподаватель не рассчитывал, что именно в этот момент, когда он применял очередной хитрый финт, я шагну вперёд, да ещё и уворачиваясь от его удара.

Я почти достал. Не хватило самой малости, чтобы верно направить оружие.

Просто за долю секунды до удара я вдруг перестал чувствовать своё тело. А оно, между тем, ещё продолжало по инерции двигаться…

«Ну почему именно сейчас?!» – успел я подумать, пока моё сознание окончательно не поплыло.

Меня уносило куда-то прочь. Хотелось петь и плясать. Будто душа рвалась наружу, но в этом мире для неё было слишком мало места. Зато в темноту беспамятства меня уносило словно на крыльях. А память Андрея снова подкидывала какую-то дичь, пока моё тело, сбивая с ног Субабу, летело на маты безвольной куклой…