Тьма. Том 3
Пролог
Струя кислотной слюны ударилась в борт машины, за которой я укрыл Марию Михайловну. Часть брызг залетела под днище, но до наших ног, к счастью, не добралась. Однако я посчитал, что опасность всё равно слишком близко. Поэтому за руку потянул Малую прочь, к следующей машине.
- Я постреляю, а вы перебирайтесь! – пояснил в ответ на удивлённо распахнутый взгляд.
Высунулся и принялся разряжать барабан в бурдюка, смещаясь так, чтобы оказаться как можно дальше от пригнувшейся и бегущей к новому укрытию Малой. Бурдюк обиженно затопал ножищами и, естественно, забыв про вторую цель, начал наводиться на меня.
- Федя! – предупреждающе крикнула Мария Михайловна.
Но я и сам понимал: сейчас плюнет.
А ещё я понимал, что увернусь. Бурдюк – слишком медлительное отродье, а моя первооснова с тех пор, как я о ней узнал и обратил внимание, стала проявляться чуточку чаще.
Хотя бы в том, что теперь время замедлялось не только, когда я стрелял, но и когда мне что-то угрожало. И пусть я не начал быстрее двигаться, но даже способность отпрыгнуть вовремя, будто обладаешь феноменальной реакцией – тоже дорогого стоила.
Так что я спокойно всадил все восемь пуль в противника. И так же спокойно, хоть и очень быстро, увернулся от кислотной струи, которой он в меня плюнул. А потом укрылся за машиной рядом с Малой, принявшись перезаряжать револьвер.
- Одни каторжники и лихие людишки, говорили они! – пробурчал я. – Возьмём поместье быстро! Ага-ага…
- Ну вот что ты бухтишь? – удивилась Мария Михайловна. – Кто же знал, что из подвала отродья полезут?
- А мы что в подвале искать собрались? – поинтересовался я, а потом хлопнул себя по лбу. – А, ну конечно! Гнездо Тьмы! Ну откуда там взяться отродьям?! Право слово!
Мария Михайловна хотела что-то возразить, но сначала в машину прилетела новая струя слюны бурдюка, а потом откуда-то слева вывернуло человекоподобное отродье. Таких мы, кстати, уже видели, когда уводили грозножука из города. Я их хорошо запомнил тогда… Неприятные твари, между прочим: быстрые, умные и умеют ставить защиту.
Хорошо ещё, в барабане оставалось место. Не теряя времени, я зарядил туда убойные патроны от Виктора Леонидыча.
И прежде чем «горилла» успела сформировать какое-то плетение – что, они и это могут? – «пушок» плюнул в неё артефактной пулей. А та, пробив щиты, разворотила отродью грудь.
«Горилла» заревела, не собираясь умирать даже рёбрами наружу. Но плетение потеряла, а щиты восстановить не успела. И следующая же моя пуля аккуратно расколола ей башку.
А секунду спустя по машине снова прилетело от бурдюка. Да таким кислотно-слюнявым веером, что пришлось и самому пригнуться, и Марию Михайловну к земле прижать.
- Да что же ты настырный-то такой! – возмутился я.
Автоматные очереди со стороны усадьбы, вспышки колдовских разрывов, грохот гранат… Всё вместе подсказывало, что с этой жирной напастью мне придётся справляться в одиночку.
А ведь как хорошо штурм начинался!..
До усадьбы по ночному городу мы добрались без происшествий. Вперёд пошла штурмовая группа, которая тихо перебила охрану у ворот – местные уголовники и в самом деле оказались теми ещё вояками – а потом впустила весь наш транспорт на территорию.
Подъехать удалось почти к самой стене правого крыла. Того самого, которое мы и планировали штурмовать. Одно-единственное заклятие Кости легко эту стену пробило, и группа оперативно устремилась внутрь.
Вот там-то нас и прижали!
Сначала открыли такой плотный огонь, что из комнаты, в которую мы попали, невозможно было вырваться. А когда рослый Стёпка пошёл напролом через деревянные перекрытия, с лестницы вдруг хлынули отродья…
Пришлось уходить в глухую оборону.
Блистательная виктория обернулась гиблым болотом. Правда, нам с Марией Михайловной было попроще. Госпожа проректор честно держалась в хвосте отряда, поэтому обратно во двор из дыры в стене мы выскочили первыми. И сразу же кинулись под прикрытие машин.
А Константин и его коллеги так и не вышли: оказались, по сути, заперты в одной из комнат, откуда и отстреливались.
Нет, отстреливались они хорошо, качественно… Вот только через них отродья нет-нет да и прорывались. А пёрли они, вырвавшись во двор, прямо на нас с Малой.
И даже бурдюка умудрились с собой протащить, прикрыв телами вульфов...
И вот теперь мы уже минут десять отступали, теряя машину за машиной. Металл кузова, к сожалению, кислоту бурдюка долго не держал. Укрытий оставалось совсем немного. В общем, надо было как-то решать возникшую проблему.
И, мне кажется, я придумал, как её решить.
В жизни бы на такое не решился, но… С моей скоростью восприятия могло и получиться.
- Сейчас ещё раз плюнет, и вы за следующую машину. А я к нему! – приказал я Малой, загоняя новый артефактный патрон на освободившееся место.
- Федя, не смей! – о чём-то догадавшись, возмутилась Мария Михайловна.
Но долго возмущаться ей была не судьба: последовал новый плевок, и я буквально оттолкнул проректора прочь. Ещё и прикрикнул на дорожку:
- Бегом!
Одним из больших плюсов Малой было то, что в опасной ситуации она не спорила, а выполняла. И правильно: весь мой расчёт строился на доверии и скорости.
Потому что вместо того, чтобы тоже убегать, я выскочил. И напрямую рванул к бурдюку.
Тот агрессивно закряхтел и, колыша складками жирного тела, начал по мне прицеливаться. А я, чтобы оказаться повыше, запрыгнул на каменное ограждение дороги. Всё согласно следующему пункту плана.
Попытка будет всего одна. А дальше либо я одержу победу, либо это будет последнее фиаско в моей жизни.
План был прост и практически невыполним.
Для того, кто видит мир с обычной скоростью.
Подобравшись чуть ли не вплотную, дождаться нового плевка. А затем прыгнуть бурдюку под ноги. И, уворачиваясь от толстых ножищ, засадить артефактную пулю в промежность. Один выстрел – один истекающий кислотой труп.
Но без подарков от своей первоосновы я бы такое не выполнил. Теперь главное было не спровоцировать бурдюка на частые и мелкие плевки. Пусть лучше так и продолжает копить слюну.
Не всё пошло по плану. Отродье, хоть и было тупым, как пробка, но что-то всё-таки соображало. И вместо одного большого плевка пустило в меня слюну веером.
- Фёдор! – услышал я крик Марии Михайловны, но отвлекаться не стал.
Бурдюк пытался поймать меня в движении, захватив как можно более широкий сектор обстрела. Вот только моему плану это не помешало.
Как только слюна вылетела изо рта бурдюка, я рванул прямо на него, в последний момент ещё и рухнув на землю, чтобы плевок прошёл выше.
Бурдюк начал заносить ближайшую ко мне ногу, но время для меня замедлилось. В этом были свои плюсы, потому что я успевал среагировать на любое движение отродья…
А были и минусы. Один большой минус. Дорожка, по которой я катился, была гравийной, и мелкие камушки уже почти добрались до моей кожи через порванную одежду…
И одно дело на адреналине получить огромную ссадину, а совсем другое – получать эту же ссадину о-о-очень-о-о-очень медленно. Мне предстояло прочувствовать весь процесс от начала и до конца. А при этом ещё увернуться от толстенной ноги бурдюка и успеть выстрелить…
Так себе перспективы. Так себе план. Но ничего другого не придумалось.
Когда тебя заплёвывают кислотой, думается вообще почему-то тяжело.
В отличие от рубашки, куртка выдержала поездку по гравию. Но всё-таки задралась, и бок, как я ни пытался его уберечь, взорвался жуткой болью. У меня на миг даже потемнело в глазах…
А когда зрение восстановилось, я уже влетал под опускающуюся ногу бурдюка.
Оттолкнувшись от неё левой рукой, я извернулся и проскочил дальше, а правую направил между ног отродья и надавил на спусковой крючок. Я даже успел заметить вылетевшую из ствола пулю…
А потом стало не до того.
Мне пришлось, продолжая скользить и придавая себе ещё большее ускорение руками, отталкиваться от следующей ноги. А потом, вылетев из-под бурдюка – переводить скольжение в кувырок.
И всё это, чтобы оказаться как можно дальше от умирающего врага.
Бурдюк взорвался, как наполненный водой воздушный шарик. Пуля сработала где-то в верхней части таза, разрывая одновременно и мозг отродья, и желудок. Кислота сплошным потоком хлынула в разные стороны. И если бы я промедлил – уже орал бы, катаясь по земле, в надежде заглушить боль от заживо растворяющегося тела.
Но я успел… Из кувырка вышел на ногах и тут же задал стрекача: чем дальше, тем лучше. Время вернулось к привычной скорости, я промчался до края дорожки и перескочил небольшую живую изгородь.
А потом повернул в сторону Марии Михайловны, заметив, как из дыма и пыли, скрывавшего дыру в стене, выскочили два вульфа.
Они были сильно потрёпаны, но по-прежнему опасны.
- Ты живой! Идиот! Федя! Что с боком, откуда кровь?! – вопросы Марии Михайловны, как и её оценки, были справедливы.
До того, как я пристрелил бурдюка, мой план казался мне нормальным. Но сейчас, когда я его всё-таки исполнил, стало понятно: это был не план, а изощрённый способ самоубийства. И он лишь случайно не увенчался успехом.
Три выстрела – два трупа вульфа. И только потом я позволил себе отвечать на вопросы. Хотя отвечать-то было уже не на что: Мария Михайловна, удовлетворившись тем, что высказала, копалась в своей сумочке. И, наконец, выудила из неё антисептик.
- Задирай рубаху! – потребовала она таким тоном, что желание спорить сразу отпало. – О Боже!
На миг Мария Михайловна закатила глаза, будто думая, не упасть ли в обморок. Но тут же собралась с силами и начала поливать антисептиком огромную ссадину. А следом из сумочки появился распылитель с медицинским клеем.
- И почему я не лекарь? – тихо процедила проректор.
Я снова не стал отвечать, понимая: любое моё слово будет использовано, чтобы возобновить выволочку. И всё же долго молчать не получилось. Я не сразу понял, что не так, но буквально через несколько секунд осознал: вокруг воцарилась полная тишина.
- И тишина… – сообщил я.
- Да и плевать! – отрезала Мария Михайловна, поливая меня клеем с вдохновенным лицом художника, рисующего мурал. – Всё… Закончено!..
В этот самый момент полыхнул взрыв. Один, второй, третий… И стрельба возобновилась. Вот только велась она не со стороны правого крыла, а со стороны левого крыла. И если я думал, что Костины ребята устроили серьёзную перестрелку, то теперь готов был признать, что ошибся.
Серьёзная перестрелка шла на другой стороне усадьбы.
Помимо автоматных очередей, я отчётливо слышал уханье крупнокалиберного пулемёта.
- Это же не наши в то крыло забрались… – высказал я свои подозрения вслух.
- Наши все здесь! – отрезала проректор и указала на усадьбу: – Вон, смотри: Костя руками машет, нас зовёт…
Пригибаясь, мы с Малой добрались до дыры в стены. И на сей раз оттуда, наконец, пожаловали не разнокалиберные отродья, а Костя собственной персоной. Прислушавшись к стрельбе, он кинул вопросительный взгляд на меня:
- Это где, не понял?
- Возле другого крыла, – ответил я. – Сначала, похоже, тремя взрывами снесли ограду, а теперь прут вперёд.
- Так вот куда все отродья рванули! – понял Костя. – А мы-то думали, что случилось…
- И что теперь? – спросил я.
- Идём в сторону левого крыла. Попробуем понять, кто там затеял драку! – отряхнул себя от пыли Костя.
Ещё несколько секунд ему понадобилось, чтобы ввести своих в курс дела. А потом весь наш отряд осторожно двинулся по коридорам усадьбы в сторону главного входа. Люди нам по пути не попадались: одни только следы их пребывания.
В усадьбе было темно. Во всяком случае, в левом крыле. В тех немногих комнатах, где свет горел, мы как раз и замечали следы недавнего присутствия. Видимо, здесь кантовались, сменяя друг друга в охране, те уголовники, которых мы встретили у ворот.
И всё же видно было, что эта часть усадьбы практически заброшена.
Почти нигде не оказалось ни мебели, ни штор. Зато, будто в компенсацию, слой пыли был такой, что, если сойти с протоптанного прохода, все начинали чихать.
- Рода себе такого не позволяют… – неодобрительно высмаркивая нос, заметил Виктор Леонидыч. – Даже там, где сейчас не живут.
- Лисьев – не аристократ, – отозвалась Мария Михайловна. – У него просто денег нет это всё содержать.
Я в этом утверждении сомневался. Деньги-то у Лисьева точно водились. Просто рачительный купец явно не желал тратить их на всякую ерунду, не несущую прямой пользы. Например, на то, чтобы привести эту древнюю постройку в приличный вид.
В итоге, внутри усадьба выглядела чем-то средним между притоном и складом. Некоторые пустые комнаты были доверху заставлены ящиками. А в лучах фонариков, прикреплённых к автоматам, были видны густые облака пыли, поднимавшиеся с пола.
Первых людей мы встретили в тот момент, когда добрались до широкого коридора, ведущего к главному входу. Навстречу нам со всех ног драпали трое местных бандитов. Завидев их, идущие первыми городовые сразу же начали орать и требовать сдаться:
- По воле и слову государя, особый отдел полиции! Оружие на пол!
К моему удивлению, бандиты покорно побросали оружие и улеглись. Причём сделали это очень оперативно: даже прежде, чем люди Кости до них успели добраться.
- В наручники! И пристройте их где-нибудь тут! – приказал Костя, почти бегом устремляясь к главному входу.
Оттуда доносились гулкие удары. Стоило нам вывалиться из коридора в просторный зал с лестницей, ведущей наверх с одной стороны, и выходом на улицу с другой, как распахнулась дверь с противоположной стороны.
Навстречу нам, точно так же сверкая фонариками и громыхая оружием, выметнулась толпа вооружённых людей. И снова люди Кости вскинули автоматы навстречу новому противнику, принявшись кричать:
- По воле и слову государя, особый отдел полиции! Оружие на пол!
Больше всего в этой ситуации мне понравилось то, что с той стороны тоже кричали. И тоже очень громко.
И фраза была похожая:
- По воле и слову государя, Тайный Приказ! Оружие на пол!
Мы с Марией Михайловной пристроились позади отряда, стараясь не отсвечивать. Пусть со стороны это и смотрелось забавно, но орущие люди и впрямь не слышали друг друга, готовые открыть стрельбу.
А убивать сотрудников Тайного Приказа мне совсем не хотелось. Поэтому я даже пистолет опустил стволом в пол. На всякий коварный случай: ещё суток ведь не прошло, как каторги избежал…
- Костя!.. Костя, это ты там, что ли? – раздался голос Андрея Сергеевича.
В зале наступила тишина. Только с улицы долетали отсветы полицейских мигалок и подвывания сирен.
- Филин? – осторожно спросил Константин. – А вы что тут делаете?
- Берём банду, которая контрабандой занималась, – ответил Андрей Сергеевич. – А вы?
- А мы тёмного ловим, – признался Костя. – Мы сегодня для этого судебное разрешение брали…
- М-м-мать! – выругавшись, рявкнул в сердцах Филин. – Говорил я Неметову, чтобы проверил документы! Ну что ему, сложно было, что ли?
- Он, похоже, сильно спешил, Андрей Сергеевич, – подала голос госпожа проректор.
- Мария Михайловна, и вы тут? – удивился Филин, вглядываясь в темноту за спинами Костиных бойцов.
В этот момент входные двери распахнулись, пропуская внутрь ещё с десяток городовых. И настроены они были решительно, если учесть зажатые в руках пистолеты:
- Работает полиция! Стоять!
- По воле и слову государя, Тайный Приказ! Оружие на пол!
- По воле и слову государя, особый отдел полиции! Оружие на пол!
С этими криками оба отряда, и Кости, и Филина, развернулись к новым гостям. А заодно ослепили тех лучами ярких фонариков, ударивших в глаза. Те в растерянности остановились, не ожидая такого радушного приёма, и только их командир – урядник полиции – замахал руками:
- Стой, ля!..
- По воле и слову государя, Тайный Приказ! Оружие на пол! – ещё разочек рявкнул какой-то особо ретивый боец Филина.
- И особый отдел полиции! – добавил Виктор Леонидыч.
- Судари! Господа! Ваши благородия! Я не очень знаком с государем, чтобы точно знать, чего он желает и говорит, – признался урядник из новоприбывшего отряда. – А нас сюда послал Бродов Семён Татьевич! У нас есть судебное разрешение от судьи Неметова, подписанное позавчера… Честно-честно! Не стреляйте!
В повисшей тишине я отчётливо услышал шаги. Какой-то человек не спеша входил в усадьбу, и полицейские, которые оборачивались на него, почему-то сразу пропускали этого нового гостя вперёд.
Первое, что я увидел, была блеснувшая в темноте металлическая пластина. А на ней – странная эмблема, которая ничего бы не сказала Феде. Совсем ничего.
А вот Андрей, на удивление, был с ней знаком. Хотя память его и вынуждена была немного поскрипеть, извлекая воспоминания из древних школьных архивов.
На золотистой пластине была изображена собачья голова и метла. И все собравшиеся в усадьбе силовики замерли при виде этой эмблемы, не решаясь пошевелиться.
А в свет фонарей вошёл пожилой, но подтянутый мужчина, которого я сразу узнал. И даже открыл рот, чтобы поздороваться, но не успел.
- Слово и дело! – проговорил Иванов. – Кажется, моя помощь тут не помешает, не так ли?
- Добрый вечер, Иван Иванович, – наконец, поздоровался я, заслужив удивлённые взгляды со стороны Марии Михайловны, Кости, а заодно и всех его подчинённых.
Судя по дёрнувшимся в мою сторону фонарикам Тайного Приказа, они тоже спешили узнать, кто это здесь такой умный и со связями.
- Ночь уже, – улыбнулся Иванов. – Но и вам не хворать, Фёдор Андреевич. Вы, я гляжу, снова в центре событий?
Глава 1
Из инструкции для пограничников
Загородник, он же щитовник
Вероятное происхождение: насекомые
Высота: до 150 см
Длина: до 500 см
Вес в пустом состоянии: до 300 кг
Древний инструмент Тьмы для прикрытия сил наступления или приступа.
Отродье имеет шесть ног, снабжённых длинными костяными крючьями, за счёт которых загородник удерживает свой вес практически на любых поверхностях.
Длинное тело покрыто непрочным хитином, ноги сильные, но ломкие. Серьёзное бронирование имеется только на голове и удлинённым воротнике. Во время отражения нападения загородник пригибает голову к земле, поднимая и раскрывая воротник, в результате образуя что-то наподобие щита шириной до 2 метров и высотой до 5 метров.
Атакующих возможностей загородник не имеет, никогда не перемещается в одиночку, всегда выступает в качестве прикрытия основных ударных сил Тьмы. По мере развития огнестрельного оружия, а также артиллерийских систем всё реже появляется на полях сражений.
Уязвимые места: всё тело, кроме головы и воротника
Опасность: низкая.
Важно помнить, что загородники не любят открытое пространство. Принимать бой предпочитают в узких ущельях или в пещерах, подняв воротник и вжав голову в тело так, что начинают хрипеть при дыхании.
Пробить воротник обычным стрелковым вооружением не получится. Если загородник перегородил проход полностью – ищите обходные пути. Если есть возможность, можно попробовать достать уязвимое тело навесным броском гранаты или стрельбой из миномёта.
Воротник загородника уязвим к заклинаниям. Ток теньки не перекрывает.
- Это случайно получилось, Иван Иванович! – отозвался я. – И ещё немного меня обстоятельства заставили.
- Ну да, ну да… – согласился Иванов. – Верю вам, Фёдор Андреевич. Верю и даже не удивляюсь. Но вернёмся к нашим делам, господа. Моё имя – Иванов Иван Иванович. Как я понимаю, у нас тут произошло некоторое столкновение интересов… И пусть виной всему один не слишком умный, но весьма честолюбивый и непоседливый купец, однако решать возникшие вопросы придётся нам, и как можно скорее. Никто же не прочёсывал верхние этажи усадьбы, так ведь?
- Так не до того было, Иван Иванович: боевики местные, отродья… – пожаловался на трудности Филин. – В общем, как-то прямо закрутилось…
- Ну, значит, придётся нам вместе тут всё прочесать… А вам, Андрей Сергеевич, к слову, что здесь нужно?
- Пока что только склад с контрабандой из Эрана, который в левом крыле здания, – не стал скрывать Филин. – Ну а дальше по обстоятельствам. Если позволите, владелец склада тоже пригодился бы…
- А вам, Константин Петрович? – Иванов повернулся к Косте.
- Подвал в левом крыле, – ответил следователь. – Ну и, скорее всего, Лисьев. Нам бы он ещё больше пригодился, чем господину Филину.
- Лисьев и нам нужен!.. – попытался было встрять урядник Полицейского Приказа, но был прерван обернувшимся к нему Ивановым:
- А вы здесь, стало быть, чтобы подчистить все упоминания о том, что Бродов сотрудничал с Лисьевым.
- Я… Я не знаю. У меня приказ взять под стражу купца, его семью и опечатать кабинет… – замялся полицейский.
- Вот о том я и говорю, – кивнул Иванов. – Что, господа, позволим Бродову убрать за собой? Или откроем дело?
- Это не входит в круг моих обязанностей, – развёл руками Константин.
- Да пусть живёт! – великодушно махнул рукой Филин.
- Ну тогда, уважаемый, кабинет остаётся за вами, – Иванов кивнул уряднику.
- А Лисьев? – спросил тот и, смутившись, осёкся.
- Лисьев, как видите, нужен не только вам. Так что у вас он будет только содержаться. Но учтите: я лично прослежу, чтобы он не сбежал! – одной половиной рта улыбнулся Иванов. – Тогда предлагаю так… Полиция временно переходит в моё подчинение. А вы, господа, зачищайте крылья усадьбы. Ну и, Константин Петрович, чем быстрее вы перекроете дорогу для отродий, тем лучше будет всем нам.
- Ясно, – кивнул Костя, повернулся к нам и приказал: – Отходите в крыло! Обыскивайте! А я, Виктор Леонидыч, Федя с Машей и…
- Нашу тройку, может, тоже? – спросил какой-то незнакомый мне городовой из нашей группы.
- Да, давай, Миш. Идём с нами в подвал! – кивнул Костя.
Оставшийся позади Филин раздавал указания своим бойцам. Ну а Иванов вовсю командовал городовыми, рассылая их вверх по лестнице. Не успели мы покинуть зал, а оттуда, куда они ушли, зазвучали выстрелы. Видимо, Полицейский Приказ столкнулся с сопротивлением.
Впрочем, за них можно было не волноваться. Если я верно разглядел, полиция продолжала прибывать к усадьбе. Скорее всего, к концу штурма их соберётся здесь не меньше пары сотен.
Пока мы шли к лестнице в подвал, городовой из отдела Кости, вызвавшийся с нами, успел представиться. Звали его Баков Михаил, но он просил называть себя «Бак» или «Миша». А подчинёнными в его тройке были Туркин «Турок» Аслан и Бичёв «Бублик» Кондрат.
И все трое раньше со мной не пересекались, потому что обычно выполняли именно силовые задачи.
- Служили? – уточнил я, скорее, для Марии Михайловны, чем для себя.
- Я на границе со Скандинавской, – кивнул Миша. – А Турок на Кавказе контрабандистов стерёг. Бублик здесь три срока на границе с Монгольской оттарабанил. Ну и срочка, понятное дело.
Три срока – или три договора – означало, что Бублик отработал в пограничниках шесть лет. Не на срочной службе, а, как говорили в мире Андрея, по контракту. В общей сложности, получалось, Бублик прослужил лет девять. И это даже не командир тройки. Понятно было, почему Константин их на обычные выезды не берёт: нечего им там делать.
- Как нам действовать? – уточнил я, кивнув на Малую.
- Пока держитесь за нами! – отозвался Миша «Бак». – А уже на месте поможем прикрыть Марию Михайловну.
Из глубин усадьбы донеслись звуки очень бодрой перестрелки. Понять, где именно так радуются взаимной встрече, всё равно не получалось, так что я постарался абстрагироваться от шума. Не до него сейчас было.
Стоило ступить на лестницу, как нам тоже пришлось открывать стрельбу. Снизу, из темноты, огромными прыжками выскочила пара вульфов. И хотя убили мы их быстро, лично у меня были сомнения, что это последние отродья на нашем пути.
- Может, вызвать военных? – предложил Виктор Леонидыч, освещая лестницу фонариком. – Вот что-то не хочется мне вниз в меньшинстве соваться…
- Хотя бы до подвала надо самим дойти! – буркнул Константин. – И дыру перекрыть…
Я бы спросил, зачем в этом случае тащить вниз Марию Михайловну… Но время для вопросов и споров было явно неподходящее. К тому же, ответ и без того нашёлся через пару минут.
Малая, похоже, успела включить свой встроенный сканер… И теперь характерно осматривалась по сторонам. Резко крутила головой, будто принюхивается, водила рукой в воздухе, будто что-то невидимое ощупывает…
Выглядело странно, но я в её исполнении подобное уже видел, поэтому не удивился. Мария Михайловна просто искала следы в переплетении энергий. А ещё в этом состоянии она и вправду слабо замечала, что происходит вокруг. Счастье, что хотя бы не спотыкалась...
Наш отряд медленно спускался по винтовой лестнице. Густая тьма, клубившаяся внизу, неохотно отступала под лучами фонарей. Где-то позади гремела стрельба: силовики продолжали зачищать усадьбу. Заметив, что я нет-нет да и прислушиваюсь к выстрелам, Миша решил меня, видимо, подбодрить:
- Хорошо, что усадьба купцу принадлежит, и защиты, считай, никакой. А вот сунулись бы в чьё-нибудь родовое гнездо… Вот там бы мы точно кровью умылись!
- Доводилось участвовать? – заинтересовался я, оглянувшись назад.
Сразу после того, как мы проходили, тьма смыкалась за спинами. И у меня было стойкое ощущение, что там, в этой тьме кто-то есть. Кто-то, кто очень внимательно следит за нами.
- Ага… Было разок. Молодым был, глупым. Вот и подписался на это дерьмо… Деньгами соблазнился. Мой десяток шёл в третьей волне… Мы только за ограду прошли, как нас чуть об землю тонким слоем не размазало. А повсюду трупы ребят… Заклятия летят со всех сторон… Надо нападать, вперёд ползти, а я себя заставить не могу… Так до усадьбы и не добрался. Только ратники, да княжеские двусердые смогли.
- А чего усадьбу-то брали? – стало мне интересно.
Очень хотелось отвлечься от мерзкого холодка по коже, который никак не проходил после взгляда в темноту.
- Да там один род совсем берега потерял, думал к саксам переметнуться. Представляешь? У них владения у самой границы Тьмы, ещё и земли спорные. И они, значит, решили, что саксы их лучше защитят… Ну а князю Новгородскому это, само собой, не понравилось… Ты чего, Федь, оглядываешься постоянно?..
- Да всё чудится, что сзади кто-то следит! – я охотно поделился своими подозрениями. – Как будто взгляд в спину.
- Такое в темноте бывает! – шепнул Турок.
- А бывает, что и впрямь следят… – зловеще пробормотал Бублик.
- А ну тихо вы, болтуны! – недовольно крякнув, попросил Виктор Леонидыч.
И я с ним был полностью согласен: нашли тоже время болтать. Память Андрея уже вовсю подкидывала мне разнообразные картины, в которых постоянной единицей было только одно.
Ротозеи, погибшие из-за лишних разговоров.
Но это Андрей был умудрённым опытом мужиком. А я всё ещё оставался девятнадцатилетним парнем, вот периодически и отвлекался на разную ерунду.
И вдруг в наступившей тишине, которую прерывал только звук наших осторожных шагов по ступенькам, я отчётливо услышал где-то впереди хрип… Потом ещё один…
В голове замелькали страницы из инструкции для пограничников. И заворочались в памяти описания характерных признаков каждого отродья.
- Что это? – не один я услышал хрипы, Костя тоже обладал отменным слухом.
- Загородник, – ответил я. – Отродье-щит, используется во время приступов, при взятии укреплений и во время наступлений. Не опасен, но воротник у него сложно пробить.
- Оно впереди? – поинтересовался Виктор Леонидыч.
- Они не любят открытых пространств, – пояснил я. – Скорее всего, перекрыл внизу выход с лестницы.
- Разберёмся! – Костя тряхнул головой и оглянулся проверить, что делает Мария Михайловна.
Но спрашивать ничего стал, просто двинулся дальше.
Лестница наконец-то кончилась, завершив пятый оборот. И, как и ожидалось, выход из колодца был для нас перекрыт.
Ничем иным, как воротником загородника.
Вживую этот щит мне ещё не доводилось видеть, но на заставе был образец, оставшийся после того, как группу отродьев накрыли артиллерийским ударом.
И броня на голове, и воротник не теряли прочности даже после гибели отродья. Раньше из них делали щиты и броню для ратников. Правда, обработка этой странной то ли кости, то ли хитина была очень трудоёмким делом, но, видимо, оно того реально стоило. И даже сейчас ещё, говорят, попадались бронежилеты с вставками из этого материала.
Когда мы уткнулись в щит, я снова обернулся на пройденный путь. Было чувство, как будто что-то чесалось между лопаток... И мне даже показалось, что Тьма позади шевельнулась.
Не удержавшись, я достал фонарик, включил и посветил – никого. Одни лишь каменные ступени, уводящие обратно вверх.
- Как это сдвинуть-то? – тем временем спросил Виктор Леонидыч, глядя на загородника.
- Может, просто всадить в него магазин? – хмуро предложил Турок.
- Без толку, – подал я голос. – Это воротник выдерживает попадание из среднего калибра… И гранаты, и мелкие ракеты – если не достать навесным броском до тела, всё бесполезно. Он уязвим вроде бы к заклятиям, но к каким, точно не знаю. И, насколько я помню, не перекрывает ток теньки.
- А где башка этой образины, и почему оно хрипит? – с интересом потрогав преграду, спросил Костя.
Воротник был шершавый на ощупь, это я помнил ещё по заставе. А, кроме того, слегка пружинил. Необычные ощущения, на самом деле. Вот и Константин удивлённо хмыкнул, не удержавшись и снова потрогав живой щит.
- Башку он в себя вдавил, – пояснил я. – Потому и хрипит: ток воздуха перекрыло…
- А он дышит? Не как насекомое? – уточнил Виктор Леонидыч.
- Понятия не имею, – признался я. – Этого в инструкции не было.
- А за щитом он тоже бронированный? – продолжая осматривать воротник, спросил Костя.
- Нет, у него тело очень чувствительное. К тому же, слабое: пули из крупного калибра насквозь прошивают. И судорогу почти любое ранение может вызвать, – ответил я.
- А почему я всего этого не помню? – возмутился Бублик.
- Потому что ты балбес, а Федя книжки читал! – отвесил ему необидную затрещину Миша. – Просто Тьма уже не использует этих загородников. А ты, Федя, эту инструкцию наизусть, что ли, заучил?
- Конечно… У меня же целых три года было на заставе! – я даже удивился его вопросу, для меня это само собой разумелось. – Мало ли что…
- Ну ты и параноик! – искренне восхитился Бублик, всё ещё потирая затылок после затрещины.
- Вам бы тоже не мешало! – с ворчливым добродушием заметил Виктор Леонидыч.
- Я стрелять любил, а наизусть учить не любил! – ничуть не расстроился Бублик.
- Есть ты любил, в три горла! – не поверил Турок. – Вон какой ладненький отъелся!..
- Ты просто завидуешь моей красоте! – отозвался второй боец, одобрительно похлопав себя по крепким бокам, прикрытым бронькой.
- Ладно, хватит болтать… Попробуем дотянуться до его тушки за щитом, – решил Костя. – Если у меня получится, готовьтесь из всех стволов стрелять. Как закончу заклятие, мне нужна будет пара секунд, чтобы заново поставить нам щиты. В общем, не зеваем.
А я тоже решил времени не терять: прихватил цилиндр фонарика зубами и, подсвечивая себе, начал перезаряжать револьвер. Сначала осторожно вытряхнул из барабана патроны, у которых пули имели сердечник из хладного железа. А потом начал заменять их артефактными, подаренными Виктором Леонидычем.
- Тёмный здесь ходил… Не один раз, – неожиданно проговорила Мария Михайловна. – Следы повсюду.
- Выходит, он сейчас где-то там, Маш? – настороженно поинтересовался Костя, кивнув на скрытый воротником вход в подвал.
- Скорее всего, да. Там, в глубине, гнездо, похоже. Для него самое безопасное место, – подтвердила проректор.
- Всё, готовимся… – решил Константин. – Я убираю этого загородника, а вы стреляете во всё, что движется, пока я заново защиту не поставлю. Виктор Леонидыч, с тебя гранаты!
- Сделаю, – кивнул урядник.
- Начинаем… – Константин присел и, коснувшись пола рукой, прикрыл глаза.
В теневом зрении я видел, что он формирует какое-то сложное плетение, используя почти все свои жгутики. А, перейдя на обычное, краем глаза снова заметил шевеление во тьме. Резко подняв голову, я направил туда фонарик, зажатый в зубах…
Тёмное сердце радостно пропустило удар, повстречав собрата.
Тёмный не ждал нас у гнезда.
Он готовился к атаке.
Не знаю уж, как эта тварь оказалась за пределами убежища во время штурма, но вернуться обратно она не успела. И нет, это точно не была куколка.
Перед нами стоял именно тёмный. Я почему-то сразу это понял. От него даже ощущения были другие...
Если к куколке моё чёрное сердце испытывало что-то вроде симпатии, то к тёмному тянулось, как к родной сестре.
Сестре…
Да, тёмным оказалась женщина, а не мужчина. Вполне себе миловидная, лет тридцати. И если бы не перемещалась по потолку, разглядывая нас антрацитово-чёрными глазами без зрачков, то, наверно, я бы и не поверил, что с этой девушкой что-то не в порядке... И от ощущений мог запросто отмахнуться. Как обычно и делают те, кому осталось жить всего пару минут.
Ну бежит к нам кто-то из прислуги особняка, и ладно. От опасности спасается, может? Или сдаться решила, чтобы случайно не пристрелили… Всякое бывает!
Но ведь не по потолку же, да?
На все эти размышления ушло не больше доли секунды. Очень драгоценной в нашей ситуации доли секунды. И если бы тёмная не замерла в тот момент, когда наткнулась на мой взгляд – наверно, тут бы нам и настала крышка.
Уже давя на спусковой крючок, я мычанием – зубы всё ещё были заняты фонариком – попытался предупредить остальных. И Мария Михайловна даже успела сказать что-то вроде: «Федь, не сейчас»…
А затем первая пуля ударила в щит, которым прикрывалась тёмная, и нас ощутимо толкнуло волной микровзрыва.
Если говорить совсем уж откровенно, я понимал всю бесполезность стрельбы. Первое попадание из «пушка» даже не замедлило бодро ползущую по потолку женщину. Она как неслась вперёд на всех четырёх конечностях, к тому же, формируя в руках какое-то плетение, так и продолжила.
И всё-таки это был куда лучший сигнал тревоги, чем неразборчивое мычание, которое я издавал с зажатым в зубах фонариком.
Время для атаки тёмная дрянь выбрала идеально… Костя, единственный серьёзный колдун в группе, был занят сложным плетением, да и щиты ради этого плетения снял. Мария Михайловна просто не обладала необходимыми боевыми навыками. Ну а щиты остальных двусердых не могли остановить полноценную тёмную.
Хотя и Миша, и Бублик, и Турок, и даже Виктор Леонидыч успели поставить защиту сразу после моего второго выстрела.
Но даже с моей дилетантской точки зрения вышло у них так себе… Несколько щитов размером с ресторанный поднос не могли защитить от серьёзного удара.
Зато прикрывали от разрывов артефактных пуль. Так что я продолжал стрелять, не боясь задеть своих.
Время замедлилось… Каждая пуля попадала в тёмную. С такого расстояния и на таких скоростях промахнуться было невозможно. А ещё сейчас я отчётливо видел: то, что я принимал за взрывы, было микроскопическими шаровыми молниями, которые били разрядами во вражеский щит.
К сожалению, он хоть и прогибался под ударами, но вполне уверенно их держал. Её защита явно не сдалась бы даже восьми артефактным пулям. Да, пару раз я сбил тёмную с атаки, но это было лучшим, чего удалось добиться.
А значит, жить мне оставалось совсем недолго. Две оставшиеся в барабане пули, или чуть больше секунды.
Едва отвлёкшийся от плетения Костя не успевал поставить щит перед отрядом. Мария Михайловна держала защиту вокруг себя и поспешно плела новое заклинание, но тоже не успевала…
Против тёмной сыграло то, что она сама использовала против нас.
Бросив все силы на защиту впереди, эта ползучая дрянь оставила тылы беззащитными. В принципе, рассчитала-то всё верно: кто к ней с потолка дотянется… Но это не касалось чёрной, как дырка в пространстве, кляксы.
Той самой, что вдруг выскользнула из темноты и плюхнулась женщине на спину.
Те доли секунды, что оставались до того, как тёмная дрянь меня убьёт, кот использовал на полную катушку. Ну то есть, продолжал падать, не споря с гравитацией, а заодно выставив острейшие когти. И эти когти рвали тёмную плоть. А ведь тело у ползучей барышни оставалось человеческим…
Боль, которую сейчас ощущала тёмная, мог, без лишней скромности, представить только я. Когда кот один разок оттолкнулся от моей спины – царапины заживали ого-го как долго. Собственно, они до сих пор не зажили, а к лекарю я не обращался, чтобы не подставляться под лишние вопросы.
И ведь кот не собирался делать мне «бо-бо», просто использовал как трамплин.
А сейчас он рвал врага осознанно, намеренно, со всем старанием… Прямо как когтеточку. И тёмная не выдержала: закричала, выгибая спину, и отпустила недоделанное плетение.
Последней ошибкой было то, что она извернулась лицом к новой угрозе. И, видимо, забыла о необходимости держать щиты. Они повернулись вслед за с ней, а я просто воспользовался моментом: выпустил две оставшиеся в барабане артефактные пули.
Вместе со мной стреляли Виктор Леонидыч, Миша, Турок и Бублик. Попадали больше по своим же щитам, сбивая прочность, но – стреляли. И наш совместный залп достиг цели.
Как поломанную куклу, тёмную швырнуло на стену. Ещё и несколько раз крутануло в воздухе.
Её это не убило.
Она шевелилась, когда из пола, пронзая её насквозь и превращая в решето, выросли каменные шипы. Стрельба прекратилась, мы стояли и молча смотрели на труп тёмной. А героический кот, кстати, успел куда-то испариться, будто его здесь и не было. Не разделил, так сказать, с нам момент триумфа…
А потом Костя, не выдержав тишины, поспешил оправдаться:
- Щит я сплести всё равно не успевал… А шипы перенаправить – секундное дело…
- Это тёмный! – повернувшись к нему, а потом и ко мне, широко улыбнулась Мария Михайловна. – Мы прибили эту сволочь… Это настоящий тёмный, изначальный!..
Я усмехнулся, перезаряжая «пушка». Поглядел на перекрытый вход в подвал и увидел уродливую голову4 загородника, проступающую из-под воротника. Тот вдруг почему-то решил освободить нам проход в глубины подвала.
И если сопоставить факт убийства тёмной с фактом наличия гнезда где-то в подземельях… А затем добавить тот факт, что Тьма очень не любит терять своё…
- Бежим! – крикнул я, наконец-то выплюнув фонарик, с которым, кажется, уже сроднился. – Он сейчас впустит снизу отродьев!
- Что?..
- Кто?..
- А, сука, ну и рожа! – не иначе как из интереса, Миша всё-таки пустил очередь в непрошибаемую голову загородника, но пули ожидаемо не причинили монстру вреда.
Из щелей, которые теперь просвечивали за щитом, доносилось рычание, пыхтение, стук когтей по камню и шумное дыхание. Похоже, нас собиралась атаковать немаленькая толпа монстров. Костя, видимо, тоже понял, что такую армию монстров нашей команде не перебить, и отдал приказ:
- Наверх! Бегом! Живей!
Я подхватил под локоть Марию Михайловну, которая явно не успевала за сменой обстановки, и первым рванул наверх. Следом гулко затопали по ступеням бойцы.
Остановился я лишь на первом этаже, отбежав от прохода, чтобы дать место другим и выслушать дальнейшие инструкции. За мной выскочил Миша со своими подчинёнными, следом Константин. А вот Виктор Леонидыч замешкался, но спустя пару секунд его седая голова тоже показалась из-за поворота лестницы.
- Дальше! Дальше бегите! – крикнул Костя, подавая ему руку и выдёргивая наверх. – Взрывать будем!
Я снова потянул Марию Михайловну, увлекая её подальше от места будущего взрыва. Мимо мелькали дверные проёмы, один за другим. Но я, честно говоря, не помнил, где тут на плане были несущие стены…
- Федя! Марь Михална! Сюда! – крикнул Миша, показывая на одну из комнат, мимо которых мы успели пробежать.
Вместе с нами внутрь заскочили и остальные. А через несколько секунд мы услышали крик Кости:
- Да давай уже!..
Следом ругань Виктора Леонидыча…
А потом усадьбу тряхнуло так, что с полотка посыпалась штукатурка, с пылью и щепками вперемешку. На груди у Миши сразу же зашипела рация, разразившись потоком вопросов, один из которых, судя по знакомому спокойному, как у удава, голосу, задал Иван Иванович:
- Что у вас происходит? Что за взрыв?
В комнату ввалились осыпанные штукатуркой Костя и урядник. Следователь протянул к Мише руку, и тот с готовностью отдал рацию ему.
- Это Константин, взрыв наш: запечатали подвал.
- Без этого, блин, нельзя было?! – из этой же рации возмутился Андрей Сергеевич. – Чуть потолок нам на головы не обрушили…
- Будь у меня пара сотен солдат, конечно, можно было бы! – не стал спорить Константин.
- Отродья? – деловито уточнил Иванов.
- Под землёй гнездо и, возможно, не одно, – ответил Костя. – Когда мы убили тёмного, отродья сразу же перевозбудились.
- Я свяжусь со ставкой, – ответил опричник. – Тёмный точно мёртв?
- Маш, это был точно тёмный? – переспросил Костя, обернувшись к Малой.
- Точно он… Она, то есть! – кивнула Мария Михайловна.
Я тоже, не удержавшись, машинально кивнул: мысль о том, что тёмной больше нет, доставляла мне слишком сильную радость, чтобы скрывать её от окружающего мира.
- Точно тёмный! Тёмная, вернее! – ответил в рацию Костя. – Мария Михайловна подтвердила.
- Не знаю, как вам это удалось, но – молодцы, – отозвался прибор голосом Иванова. – Скоро будет царское войско, они зачистят подземелья. А мы с вами продолжаем зачистку усадьбы. Отбой.
- А как мы, кстати, это сделали? – задумался Виктор Леонидыч, не забывая отряхиваться от штукатурки. – Как мы её вообще убили-то?
- Мне показалось… – Миша замялся.
- Что показалось? – уточнил Костя.
- Вы только не смейтесь, – смутился боец. – Мне показалось, у неё за спиной что-то чёрное мелькнуло…
- Мне, кстати, тоже показалось! – кивнула Малая, покосившись на меня.
Я отвёл взгляд в сторону, но проректора разве проведёшь?
- Федя, а тебе там ничего не привиделось? – Мария Михайловна даже придержала меня за руку, когда я попытался сделать шажок в сторону. – Чего-то такого чёрного, пушистого… Умеющего холодильники рвать когтями, а?
- Ну… Возможно, – признался я.
- Чёрного? Пушистого? Рвущего когтями холодильники? – удивился Виктор Леонидыч.
- О чём вообще речь? – заинтересовался Костя.
- Да у нас Федя решил завести себе изменённого кота… – прищурилась Мария Михайловна. – И у меня ощущение, что это он там и был. И он, конечно, большой молодец, что нам помогал… Но ведь должен был приглядывать за учениками Васильков!..
- А он, между прочим, приглядывает! – сразу же вступился я за мохнатую жопу, которая всех нас спасла. – Вчера, вон, Овсову удержал от падения с лестницы… За воротник…
- Но сейчас он здесь? – покосившись взглядом в ближайший тёмный угол, уточнила Мария Михайловна.
- Ну… Возможно, уже и не здесь, – пожал плечами я. – Мало ли как он по теням путешествует… Может, он вообще уникум. Одна лапа тут, другая там...
- Если он такой уникум, то пусть закинет сюда бутылку воды из кабинета. Пить очень хочется! – беззлобно хмыкнув, бросила Мария Михайловна. – Уникум… Федя, про зачёт по юриспруденции помнишь, да?
- Да, конечно! – тут же закивал я.
Из темноты позади Марии Михайловны выступила бутылка воды и, веером разбрызгивая содержимое, шлёпнулась на пол.
Естественно, с громким» бум». И с фонтаном брызг.
Вся группа тут же ощетинилась оружием, доблестно направив его в сторону бутылки. А я, почувствовав свободу от цепких пальчиков проректора, спокойно выдохнул. И, сделав шаг к пластиковой ёмкости, поднял её, чтобы протянуть Малой.
- Ваша? – уточнил я.
- Э-э-э… – Мария Михайловна осмотрела бутылку, а потом кивнула. – А почему в таком виде?
- А надо было думать, кого и о чём просите! – усмехнулся я. – Как вам кот бутылку принесёт? У него же лапки и зубки…
Мария Михайловна вздохнула, покрутив в руках опустевшую бутылку. И, в конце концов, отбросила её в сторону.
- Пожалуй, в отчётах мы героизм кота опустим… – проследив за падением бутылки взглядом, решил Костя. – Я же правильно понимаю, что Федя его пока не регистрировал?..
Ответом ему был покаянный кивок Марии Михайловны.
- Хорошее у Феди животное, полезное! – выразительно согласился Виктор Леонидыч, обведя взглядом остальных.
Миша, Турок и Бублик, ухмыляясь, закивали. А я подумал о том, что мой несостоявшийся убийца как-то уж слишком умён для кота… И проблем от этого я, вероятно, огребу больше, чем пользы.
И всё равно теперь подружиться с ним хотелось ещё больше...
Я благодарно кивнул полицейским, а потом за окном раздался рёв.
Очень тревожный рёв.
Глава 2
Служба 01 в Покровске-на-Карамысе
Внимание! Это не учебная тревога!
Орда отродьев Тьмы надвигается на город. Немедленно возьмите набор вещей первой необходимости и проследуйте к точкам вывоза населения. С собой вы должны иметь документы, а также запас еды и воды на несколько дней.
Сирена ревела где-то поблизости. Видимо, ближайший динамик располагался неподалёку от особняка.
- Внимание! Это не учебная тревога! Повторяем: это не учебная тревога! На город надвигается орда отродьев Тьмы. Предположительное время появления в городе – через два часа тридцать минут. Немедленно покиньте дома, имея на руках документы, и проследуйте к точкам вывоза населения.
- Какого... – Костя остановился, прислушиваясь.
Впрочем, так делал не он один. Люди напряжённо замирали, вслушиваясь в пугающие слова, звеневшие в воздухе.
- Мне надо в училище! – решительно сдвинула брови Мария Михайловна.
- А мне за сестрой! – поддержал я её.
- Да нам бы тоже до отделения добраться… – заметил Виктор Леонидыч, посмотрев на Константина. – Документы забрать, всякое такое…
Вся команда особого отдела собралась на углу здания, дожидаясь, когда закончат бойцы Тайного Приказа и городовые.
- Только машин у нас не осталось! – один из подчинённых Кости как раз закончил проверять прожжённый кислотой транспорт. – После бурдюка ни одной, блин, на ходу нет…
- Попробую договориться с городовыми! – решил Константин.
И направился к скоплению полицейских машин.
Мария Михайловна поспешила за ним, а я – за ней. Обязанность охранять Малую с меня никто не снимал, и я не собирался ею пренебрегать. Ни обязанностью, ни Марьей Михайловной – вернее, её безопасностью.
Вот только Костя почти сразу вступил в спор с городовыми, пытаясь добиться помощи. А Малая вцепилась в телефон, раздавая инструкции Лизоньке и Семёну Ивановичу.
А я стоял между ними и ощущал, как время утекает сквозь пальцы. По-хорошему, надо было самому с городовыми договориться, чтобы довезли до Тёмного Приказа... Но это значило бросить Марию Михайловну. А даже если бы удалось уехать с ней, то как я вызволю Софию? Это мы знаем, что тёмного убили, а вот Тёмный Приказ… Им ещё поди «вот прям ща» докажи.
Особенно, когда эвакуация уже началась. Тут и Костя со своим особым отделом ничем не поможет: нет у него таких полномочий, чтоб в обход докладов и отчётов вызволить Софию.
В общем, даже память Андрея говорила: дело – швах. А вот девятнадцатилетнему Феде очень не хотелось мириться с обстоятельствами. Тем более, когда до победы оставался один крохотный шажочек: тёмного-то мы уже убили.
Так что я стоял, смотрел, как из усадьбы выскакивают, бросаясь к машинам, служивые… И думал о том, что должно же быть в этом мире чудо. Однако вместо чуда небесного в небе пронеслись истребители.
- Что пригорюнились, Фёдор Андреевич?
Повернувшись на голос, я увидел как всегда улыбающегося Иванова.
Мимо как раз проводили арестованных: что-то орущего и даже покрасневшего от крика мужчину в дорогом костюме, не менее громко визжащую на все лады женщину и троих понурых подростков. Двоих растерянных мальчишек и одну хлюпающую носом девочку.
- Детей-то зачем, Иван Иванович? – не удержавшись, задал я вопрос вместо того, чтобы просить о помощи.
- А у них ведь родители надолго присядут! – ничуть не обидевшись, пояснил Иван Иванович. – А детишки уже с чёрным сердцем. Определим их в хороший приют во Владимире, где как раз такие вот отпрыски богатых людей живут. Кто привык к более…
Опричник сделал какой-то неопределённый жест рукой:
- …Кто привык к особому отношению! – закончил он. – А ты чего?
- Да вот, сестру надо из Тёмного Приказа забрать. Но кто мне её сейчас отдаст? Там же на слово не поверят, что тёмного убили… И ехать не на чем: бурдюк, скотина, все машины заплевал, пока я его не пристрелил. Вон, Константин договаривается… – я вздохнул. – И Марию Михайловну бы до училища доставить: у неё там ученики. В общем, стою, страдаю…
- Страдаешь, говоришь? – усмехнулся Иванов, а затем повернулся к уряднику полиции: – Саш, а ну-ка организуй колёса особому отделу Константина Петровича… Пять машин!
- Да откуда же мне их взять-то?! – возмутился полицейский.
- Своих потесни: на заднем сиденье можно и по трое ездить. И даже вчетвером! – чуть поднажав, отрезал Иванов. – У тебя пять минут, живо!..
Урядник чуть не зарычал, но всё-таки сдержался. И рванул в сторону полицейских машин, ругаясь на подчинённых вместо истинного объекта гнева.
- А вас с Марией Михайловной я сам довезу, благо есть на чём… – Иван Иванович достал телефон и кому-то набрал: – Да!.. Ага… Задержись на минутку!..
На другом конце ему отвечали таким недовольным голосом, что это недовольство аж до меня волнами докатывало.
- Ну да… Ну да… Всё равно задержись! Не бойся, я сам тебя вывезу! – тем временем, продолжал разговор Иванов. – Ты мне лучше скажи: у тебя есть человечек в Тёмном Приказе?
Судя по долетавшим звукам, трубка разразилась ругательствами, которые Иван Иванович выслушал с каменным лицом. А затем воспользовался паузой, пока на том конце переводили дух, и сообщил:
- Тёмного больше нет. Так что пусть пользуется ярлыком и выпустит всех куколок, кого там держали. И да! Особенно Седову Софию Андреевну. Запомнил?.. Ну пусть раскрывается, а потом в Ишим уходит… Там найдём его и переведём на хорошее место… Ага… Ага… Да? Ну тогда я его сам довезу… Ну жизнь такая – сам знаешь!.. Хорошо, жди тогда, скоро буду…
На прощание трубка что-то недовольно буркнула и отключилась.
- Ну вот, твою сестру сейчас выпустят, – убирая телефон, сообщил Иван Иванович. – А ты пока хватай Марию Михайловну, и айда за мной.
- Понял, принял! – я даже изобразил «по стойке смирно» и радостно рванул к Малой.
Подхватив Марию Михайловну под руку, потянул её за собой. Сначала она послушно двигалась в заданном направлении, ничего не замечая и продолжая раздавать распоряжения Лизоньке. А потом всё же обратила внимание, что происходит что-то странное. Этого-то я и боялся.
- Так… Я сейчас! На связи!.. Федя, а куда ты меня тащишь? – уточнила она, отодвинув трубку от уха.
- За Иваном Ивановичем, – ответил я, не переставая увлекать проректора за собой. – Он нас доставит по нужным адресам.
- Это отлично, а… А Костя? – Мария Михайловна уже начала упираться, не желая уходить, поэтому пришлось кричать следователю, мимо которого мы в этот момент очень удачно шли:
- Константин! Сейчас будет вам пять машин!
- Да? – Костя, ругавшийся с очередной группой полицейских, повернулся ко мне. – А как, Федь?
- Иван Иванович приказал! – ответил я. – Я с ним в Тёмный Приказ, за сестрой. А Марию Михайловну мы сами завезём в училище.
- Костя! – растерянно воскликнула Мария, явно не желая уезжать без следователя.
- Давай с ними! – сориентировался Константин.
- Да? – жалобно спросила госпожа проректор.
- С Федей и Ивановым! – кивнул он. – Мы тебя или подберём, или перехватим по пути! Поняла?
- Ладно!.. – Мария Михайловна повернулась ко мне и тут же стала серьёзной: – Он точно довезёт?
- Обещал, – кивнул я.
- Ладно… Тогда, – Мария Михайловна снова приникла к трубке. – Лиза, ты тут?.. Слушай тогда….
Я подслушивать не стал, попытавшись отвлечься. Со стороны улицы доносились завывания тревоги, голос из динамика снова и снова повторял одно и то же сообщение. Далеко на юге тёмное ночное небо разрывали вспышки, и с каждым разом они становились всё ближе.
Там шёл бой. Не такой, в каких довелось принять участие мне, когда нашествие едва начиналось. Гораздо более жестокий и интенсивный. Русь успела стянуть силы и встретить врага всей своей мощью. Но, видимо, даже этого оказалось недостаточно…
Тьма подступала к городу. И, таща на буксире Марию Михайловну вслед за Ивановым, который спокойно рассекал толпу паникующих городовых, я подумал о том, что так уже было не раз и не два…
Менялось время, менялось вооружение, но вновь и вновь шёл бой, лилась кровь, а отродья Тьмы разбивались о ряды защитников, но теснили их… И всё ближе подбирались к очередному городу, который в спешке и панике покидали его жители.
А потом начиналась резня на улицах. Пылали деревянные постройки, рушились каменные и кирпичные дома, крошился бетон… Летели стрелы, свистели пули и ядра, рвались снаряды, строчили пулемёты… Бомбы, дирижабли и воздушные шары, винтовые самолёты, реактивные самолёты… Ракеты и бомбы….
Век за веком, десятилетие за десятилетием… Люди развивались, придумывали всё новые и новые способы защиты, изобретали всё более смертоносное оружие…
И ничего не менялось.
Вновь и вновь Тьма подступала к городам, чтобы поглотить их. А заодно и тех, кто не успел вовремя отступить.
И больше Тьма из захваченных ей земель не уходила.
Пожалуй, в этой закономерности было лишь одно исключение. И продлилось оно чуть больше двух веков. А если точнее, двести двадцать три года.
В здешней истории Руси его называли Блистательным Походом. Те самые два века, когда под стягами Руси тысячи людей устремились на восток, за Урал-камень.
Нет, Тьма не ушла с тех земель, которые успела захватить. Зато и ни одна её попытка продвинуться вперёд не увенчалась успехом. И тогда Русь выросла. Тогда она распространилась до самого Великого Океана, который в мире Андрея назывался Тихим. Тогда русские заставили саму Тьму замереть в страхе. Или не в страхе?
- Садитесь! – мои размышления прервал Иванов, указав на старомодный автомобиль чёрного цвета.
Нет, это не был автомобиль, как у Пьера. Скорее, машина стряпчего приходилась внучкой этой древней, как мир, красотке. Такие автомобили, если не ошибаюсь, делали ещё в начале прошлого века. Широкие крылья над колёсами, длинный угловатый капот, настоящие диваны вместо привычных сидений…
В общем, передо мной стоял невероятно красивый музейный экспонат.
Жаль, что и вправду, скорее, музейный экспонат. Время отчаянно поджимало, и даже мои способности сейчас бы ничем не помогли…
- Такие ещё делают? – удивилась Мария Михайловна, отвлёкшись от телефона.
Тоже, видимо, начала подозревать, что ехать мы будем долго и печально.
- Конечно, нет! – усмехнулся Иванов. – Но я к своей «ласточке» привык, хоть она и коптит воздух.
Кивнув нам, чтобы залезали внутрь, он уселся на место водителя и запустил двигатель. Тот чихнул, где-то под капотом заструилась тенька, намекая на использование каких-то артефактов или заклятий, а мотор завёлся и заворчал.
Не так говорят электромоторы: они лишь тихо гудят, скрывая свою мощь. Не так разговаривают моторы бензиновые: они любят рычать, рассказывая о своей силе.
Так, как урчал довольный монстр под капотом машины Иванова, говорят паровозы, которые уверены в своём безграничном могуществе.
- Она паровая? – не поверил я, пристраиваясь рядом с Марией Михайловной.
Почему-то садиться в такой машине на переднее сиденье показалось мне кощунством.
- Ну, от той машины, которую я когда-то купил, в ней мало что осталось… – признался Иван Иванович, с нежностью погладив руль. – Но принцип действия не изменился: работает она на пару.
- Даже без теньки? – не поверила Мария Михайловна.
- Колдовство нужно только для запуска двигателя. Чтобы не пришлось десять минуть ждать разогрева котла, – Иванов снова усмехнулся и, переключив рычаг передачи, надавил на газ.
Чухнув, автомобиль резво покатил к выезду с территории усадьбы.
- Ну и да, на изменённых тенькой угольных брикетах моя «ласточка» бегает резвее. Но может и на простом древесном угле.
Иван Иванович потянулся к бардачку и, вытащив синюю артефактную мигалку, пристроил её на крышу. Звук сирены огласил окрестности, смешавшись с тревожным сигналом, который не замолкал ни на минуту, а автомобиль опричника вырулил на улицу…
И вот тогда я понял, что какой бы древней ни выглядела эта музейная редкость, впечатление было ошибочным.
Чухая, как разгоняющийся паровоз, машина резко прянула вперёд. И за считанные секунды взяла разбег до скоростей, которые в этом мире мне ещё видеть не доводилось. Да, у Андрея сто пятьдесят километров в час никого бы не удивили… Но и там такие скорости выдавали разве что на трассе, а не на узких улочках города.
Мне стало страшно… Марии Михайловне тоже, и она вцепилась мне в руку, глядя вперёд круглыми глазами.
А Иванов, похоже, вообще не парился, обгоняя спешащие мимо машины городовых, как стоячие.
Лишь один момент заставил его напрячься, и то слегка, в то время как я рисковал чистотой штанов. На одном из поворотов, чуть сбросив скорость, а потом вновь разгоняясь, мы вылетели к перекрёстку…
…Который как раз пересекала военная колонна.
И остановиться уже не вышло бы: не бывает в мире таких тормозов.
Но Иван Иванович, оторвав одну руку от руля, сформировал в ней что-то, из-за чего в теневом зрении стал похож на сплошной клубок из жгутиков. Видимо, это было действительно очень сложное плетение.
А затем опричник лёгким движением кинул его вперёд.
Заклятие ударило в землю рядом с проезжающим броневиком, с которого на нас с ужасом смотрели несколько воинов. Видимо, они тоже вот-вот ждали удара.
Но его не последовало. Хотя Мария Михайловна успела обречённо пискнуть и закрыть глаза, а я просто покрепче обнял её за плечи и распрощался с жизнью.
Пространство перед машиной исказилось, будто кто-то крутанул ладонью по картине с невысохшей краской, и машина Иванова влетела в эту странную воронку…
На полном ходу выскочив с другой стороны от военной колонны.
И продолжила свой экстремальный заезд.
- А это что такое? – возмутился Иван Иванович, быстро стрельнув рукой в темноту рядом с передним пассажирским сиденьем, пока мы с Малой приходили в себя.
Когда его рука вернулась, то за шкирку она держала моего кота, который хоть и пытался когтями дотянуться до подлой человеческой конечности, но никак не мог.
Зато шипел, как десяток разъярённых змей. И вообще искренне радовал меня тем, что не собирался теряться во время эвакуации.
- Ишь ты, какой зверь! – восхитился Иван Иванович. – Ты что здесь забыл?
- Это он ко мне, наверно, – признался я. – Почувствовал мой страх, когда в броневик летели. Решил, видимо, что помощь нужна.
- А! Так это ваш! – Иванов, казалось, даже не удивился, а просто вернул кота обратно в темноту. – Тогда свободен.
- Мя! – буркнула на него темнота.
- Ну-ну… – усмехнулся Иван Иванович, сбрасывая скорость, чтобы вписаться в очередной поворот. – Теперь понятно, как вы с тёмной без потерь разобрались… Фёдор Андреевич, вам, кстати, на него разрешение понадобится.
- Да, я в курсе… Мне бы ещё выучиться на разрешение! – признался я.
- Вас сейчас в Ишим будут вывозить, – Иванов сунул руку в карман пиджака, достал бумажник и принялся в нём копаться, а затем, наконец, выудил карточку и протянул мне.
И всё это, не отрывая взгляда от дороги:
- Держите, Фёдор Андреевич. Там имя и номер человека, который может помочь. Скажете, что я вас прислал, и вопросов не возникнет.
Кот в этот момент осмелел: снова выбрался из темноты, встал на задние лапы, передними уперевшись в торпедо. А потом посмотрел на меня круглыми глазами, как на идиота, и спрятался обратно в темноту. Умирать при аварии он точно не планировал. А вот у меня и Марии Михайловны такого запасного выхода, как у него, не было.
Карточку я, само собой, взял: кто же от подобного отказывается? Правда, всё чаще мне в голову заползали подозрения о том, что как-то уж слишком добр ко мне опричник. Он, в принципе, и не был злым, но отчего такое внимание ко мне? И, главное, что я буду должен за помощь?
Впрочем, Иванов одним своим существованием вызывал столько вопросов, что одним больше, одним меньше – ничего не изменится. Начать хотя бы с возраста этого человека. Я думал, ему лет шестьдесят-семьдесят, но услышав про машину, которую он когда-то купил и которую ему много раз переделывали, начал в своих расчётах сомневаться.
Если предположить, что Иванов покупал не какой-то раритетный автомобиль для коллекции, а просто машину для езды, то, получается, он купил её, когда их ещё производили? В начале двадцатого века?
А скорость реакции? Для меня проносящиеся мимо дома, фонари, улицы и автомобили давно слились в сплошной калейдоскоп. А Иванов каким-то образом умудрялся заранее уклониться от любых препятствий и объектов.
А то плетение, когда мы чуть не влетели в броневик? Что это было? Да, двусердые умели колдовать. Да, их возможности иногда поражали. Но то, что творил опричник – было за пределами всего известного мне. Оно просто не укладывалось в голове.
Когда мы добрались до Васильков, я, откровенно говоря, уже устал бояться. Даже пятнадцать минут пути измотали так, что сил на страх больше не осталось. А вот Малая – молодец, не сдавалась: всё ещё тряслась, как заяц, отчаянно цепляясь за мою руку. Наверняка синяки от её хрупких пальчиков надолго останутся.
- Мария Михайловна, ваше училище! – сообщил Иванов.
- О-ог… Громное вам спасибо, Иван Иванович! Просто спасли! – воскликнула Малая, с трудом отцепившись от моего предплечья.
Она даже дёрнулась побыстрее к двери, чтобы позорно сбежать из этого гоночного болида. Но затем всё-таки взяла себя в руки и повернулась ко мне, снова превратившись в госпожу проректора:
- Федя, удачи с сестрой! Как заберёшь её, немедленно иди сюда, а мы попробуем тебя подхватить. Твои вещи уже собраны и должны быть в автобусе. Корм для твоего чудовища тоже захватили.
- Хорошо, спасибо! – кивнул я.
Автобусы на территории училища были. И машины были. И даже пара броневиков имелась. Вывоз учащихся и персонала явно шёл полным ходом.
Пока Малая говорила со мной, Иванов успел выйти, распахнуть дверцу с её стороны и подать руку.
- Спасибо ещё раз, Иван Иванович. Вы нас очень выручили! – улыбнулась ему Мария Михайловна, уже полностью вернув самообладание и грациозно выпорхнув из салона. – Всего хорошего!
- К вашим услугам! – так же галантно попрощавшись, опричник вернулся на место водителя. – Через пару минут будем на месте, Фёдор Андреевич.
- Да, спасибо, – кивнул я, заранее приготовившись бояться.
- К слову, кота я бы на вашем месте из темноты всё-таки выманил, чтобы увезти с собой в Ишим, – заметил Иванов. – Он, конечно, зверь самостоятельный, но в одиночку осваивать новые земли ему будет тяжело.
- Учту, спасибо! – кивнул я, искренне радуясь подсказке, потому что как раз не знал, что делать с верным мохнатым товарищем.
И, может, стоило бы ещё что-то спросить, но тут машина как раз тронулась с места. И сходу взяла такой разгон, что все слова из головы мигом выветрились.
Зато у особняка Тёмного Приказа мы были, как и обещал Иванов, через пару минут. Я поблагодарил Иван Ивановича ещё раз и, даже не шатаясь, вышел из машины. А на моё место немедленно заскочил встрёпанный и нервный мужчина в форме. Видно было, что он еле дождался, когда я выйду: похоже, никогда ещё не ездил с Иваном Ивановичем. И да, подозреваю, это и был тот человек в Тёмном Приказе, к услугам которого прибегнул Иванов.
Не знаю, правда, отчего он так бежал. С другой стороны, оглядевшись, я догадался, что здесь все бежали – сотрудники, охрана… И военные между ними носились, но у тех хотя бы вид был такой, что сразу понятно: знают, что делать и куда спешить.
Как бы то ни было, всеобщая суета оказалась мне на руку. На входе мою подозрительную физиономию никто останавливать не стал. Так что я беспрепятственно вошёл на территорию, а потом и внутрь здания.
Нет, всё-таки не вполне беспрепятственно: пришлось продираться внутрь. Потому что основной поток людей шёл наружу, и пропускать меня они не собирались. Я вынужден был даже локтями поработать. Но внутрь, в итоге, пробился, и вопросов мне действительно никто не задал.
Я сам искал кого-нибудь, у кого можно бы спросить про сестру, но повезло. София стояла недалеко от выхода с растерянным видом. В руке у неё была небольшая сумка, видимо, с личными вещами. И одета она была как-то совсем просто: серые штаны, серая майка. Видимо, то, что выдали в Тёмном Приказе во время изоляции.
- София!.. Софа! – крикнул я, перекрывая гвалт, и замахал ей рукой.
Увидев меня, сестра аж подпрыгнула. И, радостно подбежав ко мне, ткнулась лицом в плечо.
- Федя! Я думала, всё, сейчас буду сама выбираться… – призналась она с облегчением в голосе.
- Вместе будем «сами» выбираться!.. – усмехнулся я, потрепав её по светлой макушке. – У тебя какая-нибудь куртка есть?
- Нет, не взяла с собой, когда в твоё злополучное Коромысло ехала… – поморщилась сестра, оторвавшись от моего плеча. – Там холодно?
- Прохладно… Бери пока мою и пошли, – я стянул с себя лёгкую ветровку и отдал сестре.
- Спасибо! – кивнула она, а потом оценила оружие, висевшее в кобуре подмышкой и дотоле скрытое одеждой. – О, ты опять стал играться с пистолетиками, Федь!..
Натянув мою ветровку, она сунула руку в карман, а вытащила её, уже полную патронов.
- Нет… Ну такое сестре подсовывать! Хочешь меня скомпрометировать? – весело удивилась она.
- Ой, да хватит язвить! – я хмыкнул и потянул её к выходу. – Если бы я не игрался, как ты говоришь, в пистолетики, никто бы тебя сегодня и не выпустил.
- Ты бы, Федь, свой пистолетик всем и каждому не показывал! – как бы между делом, пробурчала София.
Прозвучало двусмысленно. Я покосился на сестру и понял: так и задумано. Поэтому молча отобрал у неё рюкзак, не удостоив ответом вредную девицу. Тем более, судя по бесенятам в глазах, она успела придумать шутку, от которой я буду краснеть, бледнеть и открывать рот, как выброшенная на берег рыба. И ведь даже стукнуть эту язву нельзя, не положено…
Спустя пару секунд быстрого шага София поняла, что подловить меня не удалось, и разочарованно выдохнула. Тем временем, вместе с потоком людей мы вырвались на улицу, и я сразу потянул сестру в сторону.
- Правда, весь город вывозят? – удивилась София, наблюдая, как от особняка Тёмного Приказа отчаливают два переполненных автобуса.
- Я бы сказал, что город сам бежит, – признался я. – Хотя военные с выездом, конечно, очень помогают… Но времени маловато осталось.
По улице пронеслось несколько машин. Одна была загружена так, что непонятно, где там в салоне люди теснятся, а где вещи лежат.
- А мы куда? – беспокойно оглядываясь, уточнила София.
- К моему училищу, – пояснил я ей. – Тебе документы и трубку вернули?
- Да, всё вернули, – кивнула она. – Мама не звонила?
- Звонила. Она теперь думает, что ты состоишь в моей ватаге душегубов, – признался я.
- А ты сколотил ватагу душегубов? Тогда я вступаю! – сестра бодро хлопнула меня по плечу. – Что, убили уже кого-нибудь?
- Ага, кучу отродьев, – кивнул я. – Ну и, к несчастью, двух воинов и одного полусотника. Неприятная история вышла…
- И что, тебя осудили? – нахмурив брови, уточнила София. – Каторга не грозит?
- Меня оправдали, но маме пришла моя повестка в суд, – не стал скрывать я.
- А-а-а-а! Кошмар! Я думала, новостей хуже наступающей Тьмы уже не будет… – мрачно оценила София, но снова попыталась шутить: – Федя, ты убитых хоть ограбил? Денег поднял?
- Да какие у рядовых деньги? – грустно хмыкнул я, ещё раз мысленно извинившись перед солдатиками. – Угнал с подельниками военный внедорожник с пулемётом, и тот в кювет спустили…
- Расскажешь потом! – кивнула сестра. – Я пока в Приказе сидела, такой голод по новостям проснулся… Ты даже не представляешь!..
Где-то в стороне училища полыхнуло. Я успел заметить горящий остов вертолёта, летящий к земле.
А потом мелькнувшую крылатую тень.
- Летающие отродья… – пробормотал я.
- Да, читала, что такие появились… – София кивнула, проследила за моим взглядом, а затем, нервно сглотнув, уточнила: – Или ты хочешь сказать, что там…
- Ну вертолёт же не сам по себе упал! – кивнул я, хватая сестру за руку и затаскивая в тень домов.
Над нами с криком промелькнули две крылатых силуэта. В отдалении застрекотали автоматы.
- А вот теперь что-то ссыкотно стало… – ощутимо побледнев, призналась София. – А как же выбираться?
- Бежим к училищу. Может, ещё успеем, пока автобусы не уехали… – решил я.
Мы рванули вдоль набережной, и я порадовался, что на сестре какие-то спортивные тапочки, а не тот ужас, который обычно носят девушки.
Мы успели преодолеть пару кварталов, когда из-за угла вдруг на бешеной скорости вынырнул автобус. И, естественно, при таком манёвре чуть не завалился на бок, но кое-как выправился. А следом за ним, почти не отставая, выскочили несколько вульфов. И один, зараза ловкая, умудрился запрыгнуть прямо на крышу автобуса.
Я действовал на автомате, даже не подумав о последствиях: выхватил пистолет и открыл стрельбу. Первым сбил вульфа с крыши, ещё двоих пристрелил, когда они остановились, оборачиваясь ко мне. Остаток барабана выпустил вслед последним троим, успевшим убежать вслед за автобусом.
- Федя, ты что творишь? – возмутилась София. – А если бы они все на нас кинулись?
- Эм-м… – я замялся.
Затем поднял глаза к небу, пожал плечами, сунул руку в карман ветровки, надетой на сестру, и достал новые патроны:
- Действительно не подумал…
- Я очень рада, что ты можешь нас защитить, но не надо спасать весь город. У тебя просто патронов не хватит, герой ты наш!.. – пробурчала София, одёрнув ветровку.
Внезапно сирена умолкла. Она звенела по всему городу, не выключаясь, и я к ней даже привык. А когда её вой прекратился, мы с Софией вдруг услышали множество других звуков, которыми были наполнены улицы.
Взрывы…
Стрельбу…
Крики…
Грохот…
Снова взрывы…
И я вдруг понял, что обещанные два часа тридцать минут ещё не прошли. Да что там, час ещё не прошёл! В городе не должно было быть вульфов. Но были же. И вряд ли те, которые бегали за автобусом, пришли сюда в гордом одиночестве.
Покровск-на-Карамысе доживал свои последние часы…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге