Тьма с вересковых холмов

Часть 1. Морган и Грант. Глава 1. Холодный прием

Энциклопедия «Британника», Том 1…

Графство Глостершир – одно из западно-центральных графств Англии. Расположено по нижнему Северну и его притокам (Эвон, Верхний Эвон и Уай); на востоке графства берет начало Темза…

…Как отдельное графство Глостершир выступает с 10 века. Феодальная фамилия Морганов владела здесь с 12 века обширными землями и привилегиями. Их родовым поместьем является замок Туманное Урочище 10-12 веков постройки. А также имеется охотничий дом и летняя резиденция.

Семья Морганов владеет одной из самых редких коллекций старинных книг, а также реликвий ушедших эпох…

…Ежедневная газета «Рейвен-геральд». Выпуск 257 от 13.09.1976 года…

СМЕРТЬ РИЧАРДА МОРГАНА.

УБИЙСТВО ИЛИ САМОУБИЙСТВО? СЕМЬЯ МОРГАНОВ НЕ ДАЕТ ОБЪЯСНЕНИЙ!

«Смерть Ричарда Моргана произошла три дня назад, а семья Морганов не желает давать объяснений. Леди Долорес Морган пригрозила нашему корреспонденту судом, а их дворецкий захлопнул перед нами дверь!

Инспектор Ч. Уильямс отмалчивается, не желая разговаривать.

Что же произошло на самом деле? Неужели столь благородный лорд сошел с ума и покончил жизнь самоубийством? Или тут сыграли роль наследники? Ведь помимо лорда Фабиана Моргана с женой Летицией Морган и Сэмюеля Моргана с дочерью Агатой Морган (о ее происхождении читайте в предыдущем выпуске № 232 от 19.08.1976), есть и некто Эдмунд Морган, претендующий на наследство. Также не будем забывать о Долорес Морган, жене покойного лорда. Станет ли она единственной владелицей всех сокровищ Туманного Урочища? Будут ли еще жертвы? Читайте в следующих выпусках…»

В ГОРОД ПРИЕЗЖАЕТ МОЛОДОЙ НАСЛЕДНИК ЭДМУНД МОРГАН. КТО ЭТОТ ЗАГАДОЧНЫЙ ЛОРД?

«Сегодня молодой лорд прибыл на станцию Вороний Ручей (см. фотографию).

Спустя долгое время отсутствия дома, Эдмунд Морган вернулся в родовое поместье. Насколько известно, он путешествовал по Египту, Шотландии, был в Индии, Индонезии и Африке… В своих недавно изданных «Записках путешественника» он упоминал про египетские проклятия фараонов. Привез ли он их с собой? Не коснутся ли они семьи Морган? Скоро увидим.

Журналист Н. Фокс»

Глава 1.Холодный прием

За окнами поезда проносился крутой песчаный берег серого цвета. И хотя песок изначально был белым, такой унылый оттенок придавало ему небо – свинцовое, с низко нависшими облаками. Кобальтовые волны моря разбивались о неприступные скалы. Где-то вдали мелькнул свет маяка, и быстро пропал, так как поезд вильнул в сторону от моря и растворился среди темных лесов. Желтоватый свет в купе первого класса не смог скрыть того, что за окнами резко потемнело. Я отложил газету, на которой крупными буквами шла надпись: «Остерегайтесь волков! В Белых Соснах найдена вторая жертва хищника!», и перевел взгляд на проносящийся мимо пейзаж. Столетние ели и сосны уходили ввысь, кустарники и трава, по пояс человеку, плотно подбирались к железной дороге.

Вдруг лес резко закончился, и на смену ему пришли поля с темно-зелеными пятнами деревьев посреди светло-зеленого моря травы и фиолетовых цветов вереска. По легенде о деве Мальвине и храбром воине Оскаре, эти цветы должны были давать защиту от сил зла.

Мои созерцания природы за окном прервал стук в дверь купе. Это был проводник.

– Следующая станция Вороний Ручей. Носильщик встретит вас на платформе с вашими дорожными чемоданами.

– Благодарю за заботу, – я протянул ему пару монет.

Как только дверь за проводником закрылась, я достал из кармана пиджака письмо от моей матери – леди Долорес из поместья Туманное Урочище. Она была для меня тем человеком, перед которым я испытывал не только страх и уважение, но и толику ненависти, которая позднее затмила все остальные чувства. Когда я покидал дом, то поклялся, что не вернусь, обещал, что не прочту ни единого письма от матери. Пусть думает, что я умер.

«Мой дорогой сын Эдмунд,

как долго я ждала встречи с тобой, как радостно пело мое сердце от мысли, что однажды ты все же вернешься домой. Мысль о столь долгой разлуке была невыносима. И я лелеяла надежду, что ты сам навестишь нас с Ричардом… Но увы, судьба жестока, и теперь с грустью в сердце я прошу тебя вернуться: мой муж и твой отец Ричард - ныне скончался. Прошу, хотя бы ради памяти об отце вернись домой, сын!

С любовью и грустью в сердце,

Твоя леди Долорес.

P.S. Семейный адвокат сообщит тебе о времени слушания завещании. Надеюсь, хоть это заставит тебя вернуться окончательно».

Мне было жаль отца, с которым я поругался перед своим отъездом. Я так и не успел с ним помириться, а теперь уже поздно. А вот матушка (меня передернуло) высокомерная, строгая и холодная… Неужели я вновь увижу ее и моих братьев? Как-то не верится…

Следующее письмо было от некого мистера Ф. Кизельгура, содержащее дату похорон Ричарда и дату чтения завещания. Все в один день.

Я потер больное колено, которое начинало ныть при приближении дождя или бури.

За окном еще больше потемнело. Поезд издал свист, извещающий о приближении к станции. Я поднялся со своего места, взял трость из подставки для нее, что стояла у дверей, и покинул купе.

Путешествуя по Египту с небольшой группой исследователей, я попал в самый разгар конфликта местных. Тогда-то и получил ранение в ногу, и теперь приходится всегда при себе иметь трость.

Сначала было неприятно ощущать на себе сочувственные взгляды ровесников, но позже я перестал обращать на это внимание. Привык. В те годы мать изводилась, писала мне письма, но я их не открывал – сжигал в камине, и это бы сжег, но пришедшее вместе с ним письмо от нотариуса заставило все же открыть и прочесть.

Я жил в эти дни в Орлином Перевале – старинном поместье моего дяди Александра Норвуда. Я бы очень хотел, чтобы он поехал со мной, но тот не смел нарушить запрет его сестры – моей матушки. Так что мне ничего не оставалось, кроме как ехать одному.

Смерть Ричарда отлично сыграла на руку моему дяде, так как он хотел, чтобы я забрал и привез ему реликвию рода Морганов из поместья Туманное Урочище, а именно корону с девятью розовыми бриллиантами, которую я должен был унаследовать.

Еще дядя рассказал о ведьме Марии, которая поселилась в Вороньем ручье – деревушке недалеко от родового замка. Ага, «ведьме» … Скорее очень привлекательной женщине, с которой я познакомился на одном из приемов в Лондоне. Ведьма по натуре и воровка по профессии. Но какая! Если уж и попасть под чьи-то чары, то только под ее…

В тот вечер, Мария будто сошла с полотна Карлюса-Дюрана «Портрет мадам Эдгар Стерн». Алое платье и темный мех, черные волосы и колдовские голубые глаза. Ведьма или колдунья? Шпионка или воровка? Мария, Мария, Мария…Все это было в ней.

Я неохотно прогнал наваждение женщины в алом. Думай о деле!

***

Уже через минуту я вдыхал свежий деревенский воздух, а крупный мужчина, представившийся Джоном, запихивал три моих чемодана в багажное отделение черного «Роллс-Ройса фантом». Моя семья всегда гордилась приобретением этого автомобиля.

Прежде чем сесть в машину, проверил, на месте ли мой перстень с синим камнем: тот надежно лежал во внутреннем нагрудном кармане пиджака.

Дорога до замка Туманное Урочище заняла около получаса. Сразу за железнодорожной станцией начинался лесок, а вымощенная булыжником дорога вела в Вороний Ручей. Несколько наглых воронов сидели на дорожном знаке, указывающем, сколько миль до ближайшего населенного пункта, и внимательно меня разглядывали до тех пор, пока я не сел в машину. Сам городок расположился по берегам неширокой речки. Пока мы проезжали по мосту, я успел разглядеть гостиницу «Роза и Ворон», отделение полиции и рынок, расположившийся на выезде из города. Слева вдали на холме темным пятном маячила церковь.

С центральной дороги мы свернули сразу, как только миновали рынок, где даже сквозь закрытые окна до меня долетел запах рыбы и свежевыпеченного хлеба. На старинном каменном мосту мы разъехались с повозкой молочника, неторопливо возвращавшегося с фермы.

Жить вдали от городской суеты – что может быть лучше? Природа, тишина, прогулки по утрам и вечерам, а к запаху деревенской жизни можно и привыкнуть.

Дорога делает последний поворот и перед моим взором в окружении пышных лесов вырастает черная громада поместья Туманное Урочище.

Первые камни замка были заложены еще в 998 году, а окончательно завершилась постройка лишь в 1131. По легенде, замок основали два брата Кэдоган и Мирддин вместе с их сестрой Гвенлиэнн. И в эту легенду верили многие. В одно время здесь даже вела свою деятельность археологическая миссия.

Сам замок за свою многолетнюю историю неоднократно перестраивался. От его изначального облика сохранился Большой зал с камином, пара башен и несколько давно обвалившихся стен, теперь увитых плющом. Из-за аварийного состояния, вход в северную часть замка был закрыт. К сожалею денег на реставрацию не было, почти все уходило на поддержание остальной части замка, зарплату прислуге, да на мелкие расходы.

Остальная же часть замка была сложена из темного камня; множество зубчатых восьмиугольных башен выглядывали отовсюду, каменные трубы, окна в светло-серой каменной оправе – все это наводило на меня некое гнетущее состояние. Вновь нахлынули воспоминания. Я тогда обещал семье, что не вернусь, кричал на слуг и выбрасывал из окна книги. Смешно, я тогда был таким наивным мальчишкой… Но было и хорошее: проделки с братьями, поездки на лошадях в Белые Сосны… Что было, то прошло. Лучше думать о сегодняшнем дне.

За замком, подальше от парадной его части, находились конюшни и псарня, а также уже более современный гараж – я вспомнил, что когда-то отец любил проводить там время, копаясь в машинах вместе с личным водителем.

Поместье было окружено каменным забором, а кованые ворота охраняли две статуи грифонов – мифических существ: львов с крыльями и головами птиц, частично покрытых мхом и кое-где появившимися от времени сколами на их мускулистых каменных телах.

Ворота были распахнуты – меня уже ожидали. С тяжелым сердцем я все же вернулся домой.

За воротами начиналась подъездная аллея, ведущая прямо к парадному входу замка. Слева виднелись конюшни, а если пройти по маленькой тропинке вправо – можно было оказаться у оранжереи и домика садовника.

Автомобиль замедлил ход и остановился перед массивными дубовыми дверьми, ведущими в дом. Я дождался, пока водитель откроет мне дверь, и только после этого, морщась от боли в колене, осторожно ступил на мелкий гравий.

Начал накрапывать дождь. Холодный ветер заиграл полами моего черного пальто.

Я оставил водителя возиться с моими чемоданами, а сам заковылял к дому; навстречу мне по ступенькам как раз спускался дворецкий Эдвард Харрисон – всегда подтянутый, с военной выправкой, несмотря на почтенный возраст, всегда пребывающий в добром здравии – сейчас он был мрачен.

– Добро пожаловать, мистер Морган.

– Добрый вечер, – степенно кивнул я головой, – ужасная погода.

– Так и есть, сэр, – дворецкий посмотрел на небо. – В последнее время погода ведет себя очень капризно.

«Ну здорово! Сначала горы Уэльса, с их постоянными ветрами, теперь дождливые леса Англии. Хорошо бы не заболеть воспалением легких», – я недовольно поморщился.

Тем временем дворецкий продолжил:

– Пожалуйста, пройдемте, сэр, – Харрисон начал подниматься по ступеням к массивной двойной двери. – Даже летом дожди стали частым явлением, – дворецкий открыл входную дверь и посторонился, пропуская меня.

Когда я переступил порог, мне открылся вид на просторный холл, больше похожий на бальный зал. Стены были оформлены двумя уровнями: вверху тканевые обои серо-стального цвета с белым лиственным орнаментом, а снизу – деревянные стеновые панели. Пол самый обычный – каменный, не представляющий особого интереса. А вот потолок был стеклянный, из-за этого даже ночью в холле бывало довольно светло. Слева широкая деревянная лестница, подсвеченная у основания высоким серебряным подсвечником с восемью свечами, уходила на второй этаж, а справа двери, ведущие в различные помещения: обеденный зал, курительную комнату, кухню, комнаты слуг и другие.

Около лестницы меня ждали четверо, не считая дворецкого, который, закрыв двери, остановился подле самой старшей из ожидавших меня людей – леди Долорес. Время было нещадно с этой женщиной: темные волосы, которых коснулась седина, собраны в тугой узел на затылке, черное платье плотно прикрывает шею и руки, в неярком свете свечей на ее груди переливаются черные бусы. При моем появлении она нахмурилась и поправила очки на носу.

– Эдмунд Артур Морган! – звук моего имени разлетелся по всему холлу.

Произнесший мое имя мужчина сдержанно улыбнулся и подошел ко мне. Он был чуть выше меня, все таким же подтянутым, как и в последний день моего пребывания в замке; темные слегка волнистые волосы, как у меня, зеленые глаза… Я обратил внимание, что мой младший брат стал более сдержанным в своей манере поведения. Возможно, дело было во мне: в мой последний день пребывания в замке я здорово набил ему лицо.

В былые времена мой брат бы обнял меня, но сейчас только пожал руку:

– Я рад твоему возвращению, хоть и в такой скорбный час! – возможно мне показалось, но сказано это было нарочито наигранно.

– И я рад встрече, Фабиан, – сдержанно улыбаясь, я обратился к брату.

Оборачиваюсь к остальным домочадцам и вижу, как Долорес неодобрительно поджимает губы и хмурит брови.

– Братишка! – громогласно крикнул мой старший брат Сэмюель, сбегая по лестнице мне на встречу. Через секунду я уже был в медвежьих объятиях старшего брата.

– Здравствуй, – несколько сдавленно произношу я, похлопывая брата по спине. Широкоплечий, с военной выправкой, он больше походил на громилу какого-нибудь мафиози, чем на лорда.

– Я рад твоему приезду, – и уже тихо мне на ухо, – дело тут не чисто. Будь осторожен, – и тут же отпустил меня.

«Что?» – я недоуменно воззрился на Сэма.

– Идем, поприветствуешь остальных, – подтолкнул меня Фабиан, стоящий рядом.

«Интересно, а он слышал слова Сэма?»

Летиция, жена Фабиана, миниатюрная блондинка с потрясающими карими глазами сделала шажок вперед и приветливо улыбнулась мне:

– Добро пожаловать домой, Эдмунд.

– Благодарю за теплый прием, леди Летиция, – я слегка склонил голову в знак приветствия и уважения. Долорес еще больше нахмурилась, – леди Долорес, мама, как любезно с вашей стороны приветствовать меня лично.

– Я рада тебе, Эдмунд. Надеюсь, твое пребывание здесь будет долгим, и ты не покинешь нас вновь…

– Мама! – прервал ее Сэм. – Эдмунду сейчас не до этого! – На это в лице леди Долорес промелькнула ярость, но она ничего не сказала, – Позволь представить тебе мою дочь Агату Морган, – это уже мне.

Я и забыл, что у моего брата была дочь. Как время то летит!

Агата была высокой темноволосой девушкой с удивительно бледной кожей. Девушка окинула меня строгим, заинтересованным взглядом голубых глаз, и едва уловимо поджала губы.

Я обратил внимание, что в отличие от той же Летиции, Агата одевалась довольно старомодно: черное длинное платье с белым воротником делало девушку похожей на призрак давно ушедшей эпохи. В сером дневном свете, струящемся через стеклянный потолок, на груди Агаты таинственно блеснул бриллиант, вставленный в серебряную оправу броши.

– С приездом, дядя Эдмунд, – Агата смело шагнула вперед и протянула мне руку. Этот жест казался для меня столь неожиданным, что я автоматически ответил рукопожатием, как если бы я здоровался с кем-то из своих братьев или друзей. Поздоровался с ней, как с равной. Рука Агаты оказалась самой обыкновенной, только холодной, а запястье тоненьким – сожми покрепче и сломаешь.

– Приятно познакомится, мисс Агата.

Я наблюдал за племянницей: она скромно улыбнулась и едва заметно кивнула.

Как у такого громилы, как мой старший брат, могло появится столь хрупкое создание?

Вмешалась леди Долорес:

– Эдвард! – обратилась она к слуге, но при этом не сводя с меня синих глаз, – отведите Эдмунда в его комнату. Ему нужно отдохнуть с дороги, – а потом уже мне. – Увидимся завтра, сын.

Эдвард поклонился госпоже, подхватил мои чемоданы, которые во время нашего знакомства незаметно внес в дом водитель, и стал подниматься по лестнице. Я извинился перед всеми и последовал за Эдвардом.

– Позже поговорим, Эд? – спросил мне в след Фабиан.

– Обязательно, – я даже не посмотрел в его сторону.

Прежде чем оказаться перед моей комнатой, нам пришлось подняться по главной лестнице на второй этаж, миновать около десятка закрытых дверей, дойти до еще одной лестницы и подняться на последний – третий этаж, где и располагалась моя комната. В коридоре с бордовыми стенами громко тикали часы, а с портретов различных предков взирали суровые и надменные лица: «лорд Гахерис, лорд Рональд, леди Моргвейн…»

За окном небо еще сильнее потемнело, и начался настоящий ливень с сильным ветром. Большие капли громко застучали по подоконникам и оконным стеклам, деревья на улице нещадно гнул ветер.

Эдвард с легкостью внес в комнату чемоданы и поставил их у изножья кровати.

Камин уже был растоплен, и пламя, манящее меня своей теплотой, жадно пожирало дрова.

– Располагайтесь, сэр.

– Благодарю... Эдвард, – я заметил, как по лицу дворецкого пробежала тень неудовольствия, но он ничего не сказал. Лишь молча кивнул и покинул комнату.

«Недобро пожаловать домой», – мрачно подумал я.

Глава 2. Недобрый час

Это место совсем не изменилось. Я будто отсутствовал всего пару дней, а не десять лет.

Я пристроил трость в специальную подставку, что находилась рядом с дверью, снял пальто и небрежно бросил его на спинку стула, что был за письменным столом, и непременно отметил про себя, что вся мебель в комнате из красного дерева, привезенного из Индии. Стул, на который я так небрежно набросил верхнюю одежду, делал сам Томас Чиппендейл, кому-то из далеких предков Морганов.

Хм, кажется я старею, начинаю обращать внимание на такие незначительные мелочи.

Шкаф для одежды, то же дело рук мастера краснодеревщика, не сохранил ни клочка пыли, видимо слуги не забыли привести в порядок не только комнату, но и сам шкаф.

На стенах висело несколько картин, также за авторством одного из моих предков.

В дальнем конце комнаты, была дверь, ведущая в ванную комнату, но там было темно, так что я не рискнул зайти в нее, боясь поскользнуться или налететь на край ванной.

Нога начала беспокоить; сказывалась многочасовая поездка и непогода за окном, от которой хотелось скрыться по одеялом или у теплого камина. Но приближался разговор с братом, и от этого мое настроение было еще хуже. Я здесь для того чтобы присутствовать н похоронах отца, послушать завещание и уехать, а не водить бессмысленные разговоры с родственниками!

Я вернулся к чемоданам и из одного вынул чистую одежду, быстро переоделся. Я намеривался погулять по замку, а не сидеть остаток вечера в комнате.

В дверь постучали как раз в тот момент, когда я застегивал последние пуговицы на жилете.

– Сэр, мастер Фабиан ждет вас.

«Сейчас?» - я мысленно поморщился.

Видимо, Фабиану очень хотелось выговориться. Может даже помириться. Тем лучше! Закончу с этим сейчас, не откладывая на потом.

Я одернул жилет и рубашку, поправил галстук, захватил трость, не забыл надеть и перстень, и последовал за Эдвардом на первый этаж через холл к противоположным от выхода дверям. Зеленоватый свет настольных ламп, создавал довольно гнетущую атмосферу и без того мрачного замка. Наша библиотека была довольно большой, да к тому же и двухъярусной. Сотни книг на разных языках теснились на полках, корешки некоторых поблескивали позолотой.

Красные ковры прятали звуки шагов, из-за чего можно было подкрадываться к кому-то и пугать, неожиданно выскочив из-за спины. Что мы и делали с братом в детстве.

Ах, воспоминания…

– А вот и ты! – приветствовал меня, сидящий в кожаном кресле Фабиан. В соседнем кресле пристроился Сэм. За спиной братьев располагалось окно во всю стену. Через неплотно задернутые алые бархатные шторы, были видны качающиеся от ветра верхушки деревьев, и капли дождя стекающие по стеклу. Перед Фабианом и Сэмом на столе, на подносе возвышалась бутылка вина и три округлых высоких бокала на высокой ножке, зауженных кверху.

– Вы времени зря не теряли, – при ближайшем рассмотрении бутылка оказалась лишь на половину наполненной. Сэм усмехнулся.

Я удобно уместился в кожаном кресле напротив моих братьев, пристроил трость рядом с креслом, а Фабиан тем временем разлил вино в бокалы. Я про себя удивился, почему это делает не слуга или дворецкий, оглянулся в поисках его, но Эдварда и след простыл.

– Эх, в недобрый час мы вновь встретились… Ну, за отца! – поднял бокал Фабиан, – Да покоится он с миром.

– За отца, – повторил я, и мы пригубили вино. Оно оказалось довольно сладким, захотелось вылить его, но я сдержался. Не стоит расстраивать брата, да и матушку за испорченный ковер в библиотеке.

Решил похвалить вино. Пусть Фабиану будет приятно. Наверняка он уговорил матушку распечатать запасы.

Фабиан отмахнулся:

– Рад, что понравилось. Моя жена с дражайшей матушкой трясутся над каждой открытой бутылкой, – Фабиан налил мне и себе еще немного вина, отпил и продолжил. – Как ты жил все это время? Слышал ты путешествовал по Египту, а какое-то время жил у дяди в Уэльсе.

– Пфф! У этого старикана? – поморщился Сэм.

Я ждал этих вопросов, поэтому заранее подготовил ответы, но прежде чем ответить, я сделал большой глоток вина и поставил бокал на стол:

– Да, все верно. Позднее я перебрался в Шотландию.

– Что? Что ты забыл у этих неотесанных дикарей?! – раскраснелся мой младший брат, но скорее от вина, чем от мыслей о Шотландии.

Однажды у Фабиана произошли разногласия с одним шотландцем, и с тех пор он их всех ненавидит. Я же отношусь к ним спокойно.

– Мне это было нужно, поверь Фаб, – успокоил я брата.

Фабиан еще немного поворчал, но быстро успокоился:

– А как дела у дяди? – подал голос Сэм, - Старик еще не окочурился?

Дядя Александр Нортвуд являлся братом нашей матушки. Он владел обширными землями в Уэльсе, но его поместье Орлиное Гнездо уступало размерами Туманному Урочищу. Зато охотничьих угодий больше – я с улыбкой вспомнил несколько проведенных там лет.

– Дела идут хорошо. А погода получше, чем тут… – я бросил взгляд на бурю за окном.

– Верю, – Сэм отпил из бокала, – слушай, Эд, а почему ты уехал из Уэльса? Чем тебя привлекла… – мой брат посмотрел на Фабиана, – …Шотландия?

Мне не хотелось обсуждать с братьями цель своих странствий, поэтому я решил сказать только часть правды.

– Я ездил к моим друзьям. И провел там некоторое время, пока…пока до меня не дошло письмо матушки, – я потянулся к бутылке и налил себе вина. Кажется, оно уже не такое и плохое…

О том, что собирался приехать ближе к осени, я не стал упоминать; возникли бы вопросы.

Я с удовольствием отметил, что Фабиану стало неприятно, что у меня есть «друзья» в Шотландии.

– Ммм, надеюсь, та поездка была удачной?

Я вновь откинулся на спинку кресла, чуть-чуть отпил из бокала и ответил:

– Более чем, – и невольно улыбнулся.

Я вспомнил время, проведенное на археологических раскопках, близ замка Долбарадан…

Брат хмуро посмотрел на меня, но заметив улыбку на моих губах, слегка расслабился.

Чтобы избежать дальнейших расспросов я решил сменить тему разговора:

– Сэм, я и забыл, что у тебя есть дочь.

– О! – Сэм ухмыльнулся, – Совсем позабыл о семье в этих ваших Шотландиях и Египтах! Нехорошо, братишка!

– И приношу свои извинения, – я в шутку склонил голову.

Сэм громко гоготнул:

– Люблю тебя, братишка! А то Фабиан такой зануда – на любую мою шутку обижается.

Фабиан нахмурился.

– На то он и младший брат, чтобы терпеть насмешки от старших.

Сэм снова рассмеялся, а Фабиан что-то пробурчал себе под нос и предпочел заняться вином в бокале.

Несколько минут мы сидели молча. Я задумчиво крутил на пальце перстень. Дождь по-прежнему барабанил по стеклу, а ветер только усилился. Где-то в глубине библиотеки часы пробили шесть вечера. Тут Фабиан произнес:

– Я знаю, что приехал ты сюда с большой неохотой… То, что было десять лет назад, пусть там и остается…

– Согласен, - кивнул Сэм.

Я промолчал. В отличии от моих братьев, я не мог так просто простить и забыть. А вот мои родственники как всегда пытались наладить отношения, но я уверен, лишь для своей выгоды.

– Похоже, в этом месте ничего не меняется, – после минутной паузы сказал я.

Фабиан хмыкнул и собирался налить себе еще вина, но бутылка оказалась пустой.

– «Крикнул ворон – никогда!», – процитировал Эдгара По мой младший брат.

– Но меняешься ты, - тихо заметил Сэм.

– На что ты намекаешь? – удивленно спросил Фабиан.

– Ты, Фабиан, сильно отдалился в последнее время, леди Долорес безвылазно сидит в своей комнате, у Агаты так проблемы со здоровьем…

– В каком смысле?

При моем вопросе Фабиан закатил глаза, а Сэм недовольно посмотрел на младшего брата.

– Проблемы с головой, – нехотя произнес Сэм.

«Вот так-так…»

– И что это значит? Врачи что говорят?

– Говорят, что состояние может ухудшится. Она иногда может вести себя странно, поэтому не обращай внимания.

– Странно?

– Ну, может ни с того испугаться и убежать, может что-то бормотать себе под нос.

– И часто такое бывает?

Фабиан и Сэм переглянулись.

– Частенько. Но ты не пугайся, девушка совершенно безобидна, – заверил меня Сэм.

– Хорошо.

Боль в ноге вдруг усилилась. Я допил свое вино, поднялся с кресла, захватил трость и, прихрамывая, дошел до окна. Темнота на улице манила меня, а вот холод и дождь наоборот, подталкивали расположиться у камина. При мысли согревающем тепле, я только сейчас обратил взимание, что продрог – следовало захватить пиджак или свитер из комнаты. Боль в колене по-прежнему пульсировала, готовая в любой момент усилиться.

– О! Совсем забыл спросить, – Фабиан подошел ко мне, –ты уже выбрал себе жену? Пора бы уже.

Я усмехнулся:

– Это тебя матушка надоумила спросить? Так ей и передай: когда будет, тогда будет, – съязвил я.

«Еще один повод для сплетен», – с досадой подумал я, возвращаясь в кресло.

– Ну, да. Кто же захочет постоянно жить в разъездах по всяким захолустьям, –в ответ мне язвительно заметил Фабиан.

– А что же ты, Фаб? Как дела в семейной жизни? Когда мне ждать племяшек? – не стал оставаться в долгу я.

При этом Сэм закашлялся.

– Знаешь, Эд…– По тому, как дернулся Фабиан, я понял, что данная темя была болезненной для моего брата. – А, Эдвард! Вот и вы!.. – Я посмотрел туда, куда смотрел мой брат: дворецкий неслышно стоял в проходе между стеллажами. Интересно давно? – Принесите еще вина! – приказал ему мой брат.

Как удачно для Фабиана появился дворецкий.

– Хорошо, сэр. Я только хотел спросить, не нужно ли чего-нибудь еще, вам и сэру Эдмунду?

– Только вина, – брат опередил меня с ответом.

Лично мне ничего не требовалось. Только побыть в одиночестве; бессмысленный разговор меня начал утомлять.

Эдвард Харрисон кивнул и молча удалился.

Мы с братьями еще немного помолчали.

– Как умер отец? – наконец собравшись с духом, спросил я.

– Горло себе перерезал, – как-то обыденно бросил Сэм.

– Как-то слишком… необычно что ли… для отца.

– Угу, согласился со мной Фабиан, а Сэм молча кивнул.

И так. Что же получается: Сэм о чем-то хочет меня предупредить, Фабиан темнит с семейной жизнью, племянница Агата психически не здорова, отец покончил жизнь самоубийством… Весело! Да, в этом вся моя семейка.

Я поднялся с кресла:

– Уже уходишь? – разочарованно посмотрел на меня Сэм.

– Поздно уже. Я устал с дороги.

– Тогда, доброй ночи! – пожелали мне Сэм с Фабианом.

– Доброй ночи!

***

После не столь содержательного разговора, я вернулся к себе в комнату.

Зажженный камин уже прогрел помещение. Его багровое пламя бросало жутковатые отсветы на пол, а в углах комнаты, куда свет пламени не мог достигнуть, копошилась тьма. На улице дул ледяной ветер, швыряя в окна крупные капли дождя, по звуку те были похожи на град, столь мощно они барабанили по стеклу и оконной раме.

Я уже собирался готовиться ко сну, как в дверь моей комнаты постучали.

– Войдите, - несколько неохотно отозвался я.

Только ночных гостей мне не хватало!

Тяжелая дверь скрипнула, и в комнату осторожно вошла Агата: все в том же платье и с той же прической (некоторые дамы предпочитали менять платья и прически по нескольку раз за вечер).

– Добрый вечер, дядя Эдмунд. Могу ли я зайти на минуту?

Я подавил раздражение:

– Да, разумеется.

Агата Морган – дочь моего брата Сэмюеля. Сколько же ей лет? Вроде четырнадцать или около того… Если честно, я совсем не помнил мисс Агату. Сэм с женой переехал в город, и довольно долго не подавал вестей. Только спустя некоторое время, брат написал, что его жена умерла. А о дочери ни слова. Или просто я тогда был занят куда более важными делами и не запомнил…

– Присядьте, мисс, – я указал на кресло возле камина.

– Нет, благодарю. Мне только нужно кое-что предать вам. Вот! – из карманов черного платья Агата вытащила конверт с письмом.

– От кого это? – я не торопился взять конверт в руки.

– Она сказала, что вы все поймете.

«Она»?

Я взял письмо из рук племянницы, обошел кресло и прислонился спиной к камину так, чтобы свет пламени помог мне прочесть письмо.

– Я…Я пойду, – слегка запинаясь тихо промолвила Агата.

– Да-да, доброй ночи… – я уже был полностью погружен в письмо, когда племянница, уходя, тихо прикрыла за собой дверь.

«Дорогой друг!

Спешу сообщить тебе, что несколько лет назад я обосновалась здесь, в Вороньем Ручье. Почему именно здесь вдали от городской суеты? – возможно ты, задашься этим вопросом, и я отвечу – именно это место, завораживает своей тишиной и магией, что царит в этих краях.

Последнее время, я приглядывала за твоим отцом, и узнала, чем он занимался. Я хотела предложить ему свою помощь, но не успела. Мне искренне жаль лорда Ричарда Моргана. Приношу свои соболезнования.

Друг, с каждым днем время спешит все быстрее и быстрее, словно хочет приблизить конец мира, поэтому и мы должны поторопится с тем, что поручено нам нашим общим покровителем!

Завтра состояться похороны вашего отца, и я буду там, на кладбище. Хочу с вами кое-что обсудить.

P.S. У меня с собой то алое платье».

На этом письмо заканчивалось.

Вот и весточка от «ведьмы Марии». Что ж, если получится – встречусь с ней. Сердце забилось в предвкушении встречи. «Алое платье?» Любопытно…

Я положил письмо на каминную полку. От такого количества событий, голова шла кругом: приезд, отец, братья, Агата, Мария…

Уставший, я наблюдал, как клубящаяся тьма, выползает из углов комнаты, отвоевывая себе все больше места. Огонь в камине постепенно затухал.

Глава 3. Среди могил

На утро дождь закончился, и буря утихла. Но отголоски непогоды все еще витали в воздухе: сырость и туман.

Пар вырывался изо рта, стоило мне подышать на озябшие руки. Я поднял воротник пальто и засунул руки в карманы. Ледяной холод пробирал до костей. На улице было пасмурно, каблуки вязли в раскисшей от дождя почве. Несмотря на отсутствие дождя, леди из семейства Морган предпочитали держать над собой раскрытые черные зонтики.

Столпившиеся вокруг могилы люди, наблюдали, как угрюмый могильщик засыпает землей могилу, ставшую последним пристанищем Ричарду Моргану. Отца не стали хоронить в семейном склепе, а на мой вопрос «почему» Долорес одарила меня уничтожающим взглядом и с презрением произнесла:

– Не думаю, что сейчас столь подходящее время для подобных вопросов.

Священник уже произнес речь и ушел, оставив нас горевать. Точнее мое семейство. Я отошел в сторону и наблюдал за Долорес, которая оперлась на руку дворецкого, державшего большой черный зонт. Летиция, положила голову на плечо своему мужу, иногда прикладывала платок к глазам. Что за лицемерие! Я знаю, что она не любила отца и мать Фабиана, и мечтала скорее бы с мужем полностью владеть особняком! Мисс Агата сиротливо прижималась к своему отцу, держась обеими руками за его руку.

«Где же Мария»? – я уже некоторое время осторожно осматривался по сторонам, надеясь увидеть ее силуэт. И ее опоздание начинало слегка раздражать.

«Эдмунд…» – тихий голос будто бы прошептал мое имя мне на ухо.

Я заозирался по сторонам. Нет, это явно не родственники, занятые своей скорбью.

Стройная черная тень отделилась от одного из памятников и скрылась из виду. Мария! Нужно было следовать за ней. Я постарался как можно незаметнее отделиться от родни. Предательская грязь хлюпала под ногами, выдавая меня, но никому из семьи не было до этого дела.

Стоило сделать пару шагов в сторону, как меня окутал туман. Очертания надгробных плит почти стерлись, а мутные силуэты редких деревьев, были похожи на когтистые лапы чудовищ.

Темная фигура ждала меня около одной из надгробий, сильно заросшей сорной травой. Это была женщина, одетая во все черное, за исключением темно-бордового платка, небрежно прикрывающего на голове черные волосы. Как же я скучал по ее пронзительно-колдовским голубым глазам!

– И вот, я здесь, – произнес я.

Женщина слегка улыбнулась:

– Я уже и не надеялась увидеть вас вновь, жила своей жизнью… Как вдруг новое дело и новые возможности! Да еще, кто бы мог подумать! – ты здесь.

«Не надеялась меня увидеть, но при этом поселилась не далеко от моего поместья? Ну-ну!»

Мария вызывала противоречивые чувства: с одной стороны, безумно хотелось поддаться ее чарам, а с другой – ведьма вызывала чувство тревожности, заставляя всегда быть настороже.

– Я сам был сильно удивлен, когда дядя предупредил меня о тебе. Думал мы с тобой уже не увидимся.

Мария смотрела на меня таким чарующе-манящим взглядом, что по спине побежали мурашки.

– Мария, почему именно здесь на кладбище? – честно старался бороться с ее чарами.

– Подальше от любопытных глаз, – улыбнулась мне женщина.

– Кто-то может следить? – я почувствовал легкое беспокойство.

– Да, но не бери в голову.

– Это еще почему? – несколько холодно спросил я.

Мария поправила платок на голове:

– Потому, что это не важно, милый.

Я тяжело вздохнул:

– Хорошо. Что ты хотела обсудить со мной?

– Может, я просто хотела тебя увидеть? – она слегка склонила голову на бок и теперь рассматривала меня из-под опущенных ресниц. Женщина даже будто бы подалась вперед.

– Мария…

– Ммм, Эдмунд. Неужели вы не хотите насладиться моментом нашей встречи?

– Нет, – соврал я. Мне до безумия хотелось сократить разделяющие нас несколько шагов и обнять Марию, но я останавливал себя. Сейчас не время.

Мария рассмеялась:

– Как угодно, обманщик! – погрозила она мне пальцем. – Тогда перейдем к делу, – сразу посерьезнела Мария. – Пока ты ехал сюда, я пыталась выяснить, где «Слезы Нимуэ», на тот случай, если ты их не унаследуешь…

– И? – поторопил ее я. – Завещание еще не зачитали, так что в любом случае…

­– В замке их нет. Я знаю только то, что за несколько дней до своей смерти Ричард их вынес из замка и куда-то спрятал.

«Нет! Нет! Только не это!»

Если бы не присутствие Марии, я бы обязательно выругался вслух.

– Надеюсь, старый дурак не продал их антиквару?! ­– злость так и клокотала во мне, – кто-то еще об этом знает?

– Нет, – покачала головой Мария.

«Слезы Нимуэ» – название семи розовых бриллиантов, вставленных в искусно созданную диадему.

«Семь слезинок Нимуэ обронила,

В могилу стылую.

И ожил мертвец, покинутый всеми,

Насмехаясь над девой,

В кошку ее обратил…» – строчки древней баллады огненными словами вспыхнули в памяти. Конечно, каждый в нашей семье знал легенду. Просто глупая сказка о любви… Но камни существовали.

Мария обогнула надгробие и подошла очень близко ко мне. От нее пахло шоколадом и папоротником. Я заметил, что в ее черных волосах, над правым ухом пристал маленький комочек зеленого мха. На секунду мне захотелось протянуть руку и его убрать, но я не мог позволить себе такой вольности.

Женщина, казалось, и не заметила, что я замешкался. Ни единой тени сомнения не промелькнуло на ее красивом лице. Мария вытащила из кармана сложенную в несколько раз бумагу, и протянула ее мне:

– Вот, прочтите.

Я осторожно взял лист бумаги и развернул его. Это оказались несколько вырванных страниц из какой-то старинной книги: пожелтевшие от времени страницы по краям были украшены средневековыми иллюстрациями, а страница начиналась с удивительной красоты буквицы.

«Замок Туманное Урочище был возведен Кэдоганом Отступником в самые темные времена. Согласно записям, первый камень был заложен еще в 998 году, а закончено строительство лишь в 1131 году, согласно точке зрения историков. Считается, что Кэдоган построил замок, как оплот своих темных дел, недаром здесь находится древнее ведьмовское святилище – Каменный круг, а на болотах стоит башня, в прежние времена привечавшая язычников. Однако нельзя сказать с уверенностью, что последние сведения о язычниках и ведьмах точны. Скорее это выдумки местных жителей.

Тайна настоящего происхождения Кэдогана окутана мраком, известно лишь о его брате Мирддине и их сестре Гвэнлиэнн.

История умалчивает детали, но известно одно: Мирддин убил Кэдогана. Но победитель был тяжело ранен, и скончался в муках. Так погибли оба брата.

В этой легенде много белых пятен, но окончание истории мы знаем. Некая Нимуэ прознав про смерть Мирддина, в отчаянии воскресила его, обронив на могилу семь слезинок, ставших бриллиантами. Но в тот же миг была проклята…

Леди Гвенлиэнн, отреклась от магии и ушла в монастырь, где мирно скончалась.

Странствия рыцаря, отступника и леди долго хранились в памяти людей, не только благодаря легендам, но и замечательным реликвиям, дошедшим до сегодняшнего времени: кинжал Кэдогана, перстень Мирддина и диадема Гвэнлиэнн, которую позднее украсили «слезами Нимуэ». Говорят, на ее похороны явился сам Мирддин и положил ей в гроб эту диадему, как напоминание о том, что лишь Светлая леди достойна слез и возвращения.

Позднее некто из Морганов пробрался к ней в усыпальницу и добыл диадему. После этого и по сей день диадема хранится в замке под строжайшим присмотром.

Само Туманное Урочище было заброшено, а спустя пятьдесят лет внуки Кэдогана восстановили замок, но по непонятным причинам предпочли не оставаться в нем надолго. Так замок несколько раз менял свое предназначение; одно время тут базировался гарнизон, позднее был переформирован в духовное училище – именно в это время начинаются собираться и храниться исторические хроники этих мест.

Лишь в 1437 году Туманное Урочище вновь вернулась своим истинным владельцам – древнейшему и славнейшему роду Морган. Множество летописей было изъято из хранилищ и перевезено в местную церковь имени Святого Георгия, а духовное училище вернулось в Лондон.

Летописи не раз хотела вернуть семья Морган, но из-за разногласий с обеих сторон, они так и остались в церкви.

В засушливое лето 1688 года произошедший пожар уничтожил большую часть церкви, замка и нескольких ближайших деревень. Множество книг, летописей и древних свитков было уничтожено, погибло множество человек и животного скота.

Мы всегда будем помнить подвиг отважной женщины Беатрисс Морган, спасшей детей крестьян, но трагически погибшей под обвалом крыши собственного дома.

Записано Элидиром Морганом, сыном Беатрисс, 1689 год».

Закончив чтение, я смотрю на Марию:

– И что тут? Я, как и все в нашей семье, знаю эту историю.

– Не знаю, – Мария склоняется над страницей книги, что все еще у меня в руках, – Я подумала, может вы разберетесь. Эту страницу мне передала Агата. Она подняла ее с пола в кабинете вашего отца, – и тут же ответила на мой вопросительный взгляд, – это ведь Агата обнаружила тело Ричарда, ах, бедняжка! Вы не знали?

Я нахмурился:

– И она тут же передала эту бумажку тебе, а не кому-то из семьи? Почему? Откуда ты вообще знаешь Агату? – во мне постепенно закипала раздражение.

– Неважно! – тут же отмахнулась Мария, – лучше поторопись! Найди диадему! Я помогу, чем смогу, но…

– Знаете, Мария, – я со злостью сунул ей обратно в руки вырванную страницу из книги, – я сам справлюсь. Мне не нужны няньки, а тем более те, которые от меня что-то скрывают!

– А верный друг? Я расскажу вам все, просто не сейчас… Обещаю!

Эта женщина так смотрела на меня, что я сдался. Возможно, я слишком себя накручиваю, и эта история с поиском диадемы не так уж сложна?

– Ладно! – махнул рукой. – С чего мне начать поиски?

– Думаю, вам следует поискать информацию в кабинете вашего отца.

– Хорошо, но…

– ЭДМУНД! – прогремел над кладбищем голос Сэма, разгоняя древнюю магию тумана, загадки и красивой легенды, окутавшей нас с Марией.

– Мне пора! – тихо сказала Мария, и сделав пару шагов, растворилась в тумане.

Рядом послушались торопливые шаги. Я торопливо отошел от надгробия, и принял скучающий вид.

– Эдмунд! – запыхавшийся Фабиан вынырнул из-за надгробий. – Куда ты пропал? Мы уезжаем.

– Я здесь…решил пройтись.

Мой брат осуждающе покачал головой.

Стараясь не поскользнуться на мокрой траве, сильно прихрамывая, я как мог, шел за Фабианом.

***

Мы вернулись в Туманное Урочище. Поездка в обратную сторону по безлюдной местности казалась мне бесконечной… Вересковые пустоши тянулись во все стороны на много миль вокруг, только около замка возвышалась зеленая и темная громада леса.

Никто не проронил ни слова. Каждый был погружен в свои мысли.

По прибытии в поместье, нас уже ожидал низенький лысоватый человечек – Френсис Кизельгур – семейный нотариус. От волнения он постоянно вытирал пот со лба платком не первой свежести.

Чтение завещания решили провести в Голубом зале – одном из наиболее современных построек. Скорее сказать пристроек, так как часть зала выходила на застекленную веранду, а вторая утопала среди голубых стен, разукрашенных мифическими гиппокампами и русалками.

В центре стоял круглый стол из темного дерева, за который мы и расселись. Дворецкий Эдвард принес пару дополнительных стульев для меня и нотариуса.

– Прежде, чем огласить последнюю волю лорда Ричарда Моргана, я должен сказать вам, что покойный за неделю до смерти навещал меня, чтобы, так сказать, «внести коррективы» в завещание. У него был такой вид, будто бы он уже знал о предстоящей смерти. Я спросил его, хорошо ли он себя чувствует, и он ответил, что превосходно, – мистер Кизельгур обвел нас цепким взглядом, на секунду задержался на Агате и промокнул лоб платком, – а теперь приступим.

«Я, Ричард Карл Морган, решил завещать все свое имущество следующим людям,

Моей дорогой и любимой Долорес Элизабет Морган я завещаю все свое личное имущество, семейные ценности, так как они принадлежат ей по праву.

Моему старшему сыну Сэмюелю Персивалю Моргану, я завещаю наш дом в Лондоне, в надежде, что он будет заботиться о доме и хранить верность традициям.

Моему среднему сыну, Эдмунду Артуру Моргану, я завещаю права на владение замком Туманное Урочище со всеми прилегающими землями, ибо в Притче о блудном сыне сказано «ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся»[1].

Моему младшему сыну Фабиану Чарльзу Моргану я предоставляю полное право жить в особняке так долго, как он того пожелает. А также полное право владеть моими дневниками, записями и работами, коих накопилось довольно много, в надежде, что ты опубликуешь их в свое время.

Также моей драгоценной дочери Софии Аннет Морган, я предоставляю право наследования и право жить в особняке столько, сколько она пожелает.

Эти решения я принял по доброй воле и находясь в здравом уме.

Ричард С. Морган.

03.08.1976»

Френсис Кизельгур сложил завещание.

Надолго повисла тишина. Каждый обдумывал завещание.

И так, во-первых, отец похоже простил меня, раз и Притчу приплел, и в наследство оставил Туманное Урочище, во-вторых: в завещании ни слова о «Слезах Нимуэ». Значит ли это, что отец умышленно утаил их? Надо бы поспрашивать матушку. А еще Софи… Как же давно я ничего не слышал о сестренке. Бедняжка сошла с ума, почти как Агата, только это случилось быстрее, насколько я могу судить.

– София… Она здесь? – обратился я к семье. – Она еще жива?

Все старательно не смотрели мне в глаза: Агата буравила взглядом своего отца, Сэм с Фабианом в свою очередь смотрели на леди Долорес, а сама леди опустила взгляд и прикусила нижнюю губу, всем своим видом давая понять, что что-то знает.

Но никто так и не ответил на мой вопрос.

***

После чтения завещания матушка, сославшись на головную боль, быстро удалилась, и я не успел ее остановить и расспросить ни о «Слезах», ни о Софии. Уж очень поспешно леди Долорес покинула Голубой зал, давая понять, что сейчас ничего не хочет обсуждать. Ладно, расспрошу позднее.

Чтобы как-то убить свободное время и привести мысли в порядок, я решил немного побродить по дому. И вот, после того, как нотариус уехал, я вынужден был слоняться без дела по старинному замку, который за время моего отсутствия пришел в еще большее запустение. Видимо, семейные дела идут не так хорошо, как хотелось бы.

От скуки я сунул нос в старое крыло. На двери, которая преграждала туда путь, гордо висела табличка с предупреждением: «Осторожно! Старое крыло. Возможны обрушения!».

Там действительно все выглядело запущенным: осыпающаяся штукатурка на стенах, оголенные кирпичи, сгнившие деревянные перекрытия и сквозняк, гуляющий в коридорах.

Это крыло жило своей жизнью: где-то что-то поскрипывало, шуршало и, я готов поклясться, что увидел мелькнувший голый крысиный хвост!

Мне на плечи посыпалась вековая пыль, я машинально стряхнул ее с плеча, и поспешил вернуться в жилую и безопасную часть замка.

Далее я заглянул в библиотеку: на полках теснились в основном научные труды по различным областям науки, в том числе и сама энциклопедия «Британника», начиная от самого первого издания, насчитывающего три тома, и до сегодняшнего – пятнадцатого, вышедшего всего пару лет назад! Далее наткнулся на пару любопытных книг по викторианскому языку цветов, просмотрел несколько современных журналов об автомобилях, задумался было пририсовать забавные усы леди Анемоне Морган, чей портрет висел в библиотеке, но передумал: уж очень сурово взирала на меня Анемона со своего полотна. Да и вырос я с этих детских игр.

Я уже был на лестнице, ведущей на второй этаж библиотеки, когда услышал внизу голоса: это был Фабиан и его жена Летиция. Судя по голосам, они ссорились. Конечно, я мог и уйти, но из любопытства остался, затаился между стеллажами.

– …Когда я выходила за тебя замуж, я рассчитывала на более богатую жизнь! – Летиция ворвалась в библиотеку, – а, что в итоге получила? Руины замка, деревенскую жизнь и мужа-алкоголика!

Фабиан догнал жену и схватил ее за руку:

– Но ты сама согласилась!

Летиция в ярости вырвала руку из захвата Фабиана:

– Не перетягивай одеяло! Из-за твоих выходок у нас даже детей нет!..

– Так это из-за меня?! Сходи к врачу, Летти!

– Ты просто не замечаешь, что…

Я с любопытством подался вперед, чтобы видеть все происходящее. Предательская половица скрипнула под моими ногами, и ругань внизу тут же прекратилась:

– Кто тут? – спросил Фабиан.

А Летиция просто отпихнула своего мужа и бросив напоследок «Тряпка!» – быстрым шагом покинула библиотеку.

Фабиан немного потоптался на месте, но не решился подняться на второй этаж, да так и ушел, сильно озадаченный и раздосадованный.

***

После подслушанного разговора в библиотеке, я решил, что пришло время поговорить с матушкой о «сестре» и «слезах». Вернее, что леди Долорес достаточное количество времени переваривала информацию из завещания, и готова к разговору со мной.

Матушка решила провести время отдельно от остальных членов семьи – в гостиной, и там же я столкнулся со злой Летицией. Жена моего брата как раз выходила оттуда, видимо от леди Долорес, прибывая в скверном расположении духа. Летти обожгла меня неприязненным взглядом, даже не пытаясь скрыть ненависть. Ну, не всем же родственникам любить друг друга!

Гостиная располагалась слева от главного входа, отгороженная массивными дверями из темно-красного дерева, дополнительно украшенная металлическими вензелями. Сама комната была погружена в полумрак, создаваемый тяжелыми темно-красными шторами. В камине горел огонь; в кресло с высокой спинкой сидела Долорес. Если матушку и тяготила печаль, то она хорошо ее скрывала.

Я остановился перед ней и наткнулся на строгий взгляд.

– Матушка, – обратился я к ней, – где сейчас София? Я был уверен, что она умерла в санатории.

«Скорее уж психиатрическая лечебница, а не санаторий».

В глазах леди Долорес читалась печаль:

– София жива. Я давно знаю о ее существовании, но не знаю ни что с ней, ни тем более где она живет. Мне все равно. Возможно, Сэмюель просветит тебя, кажется, пару лет назад он ее встречал. А на то, что она все еще жива указывает сам Ричард, вписавший ее в завещание. Возможно, у него были с ней какие-то связи, но у меня нет ни сил, ни желания их искать.

– Матушка, а разве она не должна была присутствовать на чтении завещания?

Долорес вздохнула:

– Должна была. Но ее не смогли найти. Мистер Кизельгур предполагает, что она живет под другим именем, и возможно, в другой стране. Учитывая все это и наш статус, и доброе имя, мы решили обойтись без ее участия.

«Похоже, мистеру Кизельгуру неплохо доплатили».

Разговор предстоял быть долгим, и как бы обозначая это, я облокотился спиной на каминную полку:

– Матушка, как умер мой отец?

– Я не хочу об этом говорить, – голос леди дрогнул, она поднесла к лицу платок, и вдруг будто передумав, скомкала его в кулаке.

– Ты не знаешь, он в последнее время не вел себя странно? – я продолжил допрос.

– Я не знаю, сын, – отмахнулась леди Долорес, – мы с ним поругались за неделю до… Я правда не хочу об этом говорить.

– Прошу прощения, матушка. Еще один только один вопрос: ты случайно не знаешь, где «Слезы Нимуэ»?

– А зачем они тебе, Эдмунд? – Долорес распрямила платок, и теперь аккуратно скалывала его у себя на коленях в идеальный квадратик.

– Просто интересно. Отец не упомянул их в завещании, а они как-никак реликвия нашей семьи! Вот я и интересуюсь.

– Понятно, – Долорес закончила складывать платок. – Ричард забрал их из банковского хранилища в Лондоне и привез их сюда. А вот где они, я не знаю.

– Но…

­– Хватит, сын, я устала. Прошу, оставь меня с этими вопросами.

– Как пожелаешь, матушка, – я поклонился ей и хотел было уйти, но она остановила меня.

– Все же я рада, что ты вернулся, Эдмунд. Жаль, что я не смогла тебя поприветствовать так, как подобает встречать матери сына. Смерть Ричарда стала для меня тяжелым ударом…

– Я здесь только потому, что дядя Александр…

– О, прошу, сын, давай не упоминать в этих стенах имя лорда Нортвуда. У меня с ним не простые отношения, его взгляды на мир…пугают меня. И мне не хочется общаться с ним.

Лорд Нортвуд придерживался своего мировоззрения, но оно меня не пугало, скорее вызывало любопытство. Я несколько лет жил в его замке, и кое-что из его речей прочно поселилось в моих мыслях. Если бы лорд Александр решил захватить власть в стране, я бы не задумываясь встал под его знамена.

– И все же жизнь в Орлином Гнезде лучше, чем здесь! – я прямо посмотрел в глаза Долорес. Внутренне мне хотелось ранить эту женщину. Я видел, как она балансирует на грани ледяного спокойствия и ярости.

– Твои слова холодны, Эдмунд.

– Как и ты, мама.

Я перевел взгляд на занавешенные окна. Одна из штор слегка колыхалась из-за дувшего в окна ветра, поникавшего сквозь устаревшие оконные рамы.

Долорес молчала.

– Знаешь, Эдмунд, после твоего отъезда появилась пустота. Иногда я жалею, что тогда решилась на… – она тяжело вздохнула, но, когда продолжила, больше не касалась этой темы. – Вот когда Фабиан уезжал на несколько лет, становилось совсем тоскливо, но теперь вы все здесь: и ты и Сэмюель, и Фабиан, и я этому несказанно рада, хоть повод для встречи и получился печальный, – Долорес поднесла к лицу носовой платок, который до этого сложила в идеальный квадратик, и вытерла набежавшую слезу.

– Расскажи мне, Эдмунд, как у тебя дела? Где ты был все это время? Что делал?

Я мысленно скривился. Опять расспросы!

– Путешествовал по Египту, жил в Шотландии и в Уэльсе… Иногда бывал в Лондоне.

– Расскажи мне подробнее, сын.

«Ну, началось!..»

– Я расскажу, но позже, матушка. Хочу немного отдохнуть, если позволишь.

Вдруг Долорес благосклонно улыбнулась:

– Разумеется, сын. Ступай, отдохни, – и тут же добавила, – Сегодня для всех был тяжелый день.

Остаток вечера я бесцельно провел в библиотеке, читая книги и слушая стук капель дождя. Непогода вновь разыгралась.

***

Я лег в кровать около десяти вечера, а большое количество мыслей не давало мне сомкнуть глаз. Голова буквально была забита вопросами без ответа.

Мои мысли коснулись Марии – загадочной знакомой-незнакомки. Черные волосы, бордовый платок на голове… Некое давно забытое воспоминание колыхнулось в сознании, но тут же погрузилось в омут памяти. Ведьма – не иначе. Давно околдовала меня, чтобы я не мог выбросить ее образ из головы. Чертовка!

Ладно! Оставим это.

Главное, найти «Слезы Нимуэ», и поскорее вернуться в Уэльс.

Сон постепенно окутывал сознание, как вдруг что-то резко выдернуло меня из начинавшихся сновидений.

Да что же это такое!

С бешено колотящимся сердцем я сел в кровати: какой-то звук в коридоре или слегка побаливающая нога? Что из этого меня разбудило?

Освободившись от одеяла, я сел в кровати. Дождь закончился, а луна висела высоко на небе, лениво заглядывая ко мне в комнату, через просвет в плотных шторах. Видимо, мне все же удалось поспать несколько часов.

Я встал с кровати, надел приготовленный мне заботливой служанкой халат, подошел к письменному столу и зажег свечу. Завязав пояс у халата, взял в одну руку трость в другую подсвечник с горящей свечой, покинул комнату.

Коридор встретил меня тьмой, холодом и сквозняком. Где-то тикали напольные часы. Больше ничего не нарушало тишину. А еще пахло какао. Интересно, кому не спиться? Может леди Долорес? Не думаю. Она слишком «правильная».

Я усмехнулся и отправился к источнику запаха.

Спустившись в холл, я увидел, что из-под самой дальней и ближней к выходу двери, пробивается маленькая полоска света. Я направился туда. Дверь была приоткрыта: в печи ярко полыхал огонь, за мощным дубовым солом для приготовления пищи сидели и пили какао двое: служанка – женщина лет сорока с копной светлых волос и Агата. Они о чем-то тихо разговаривали и не замечали меня. Возможно ли, что это Агата шныряла подле моей комнаты? Или кто-то другой?

Решив не тревожить этих двоих своими расспросами, вернулся в комнату. Мысли все не давали спать, поэтому я принял единственно верное решение: переоделся в одежду для прогулок и никем незамеченный неслышно покинул замок.

Ночная прохлада взбодрила меня и помогла привести истерзанные мысли в порядок. Я был бодр, но и был уверен, что если лягу спать, то провалюсь в глубокий сон.

В холодном воздухе витали запахи прошедшего дождя, хвои, мокрой земли и прелой листвы. Ветер, до того дувший, улетел, унося с собой облака. Теперь на кобальтовом небе мигали миллиарды звезд, а серебристая луна освещала мне путь, хотя ее света все же было недостаточно, чтобы разогнать ночную тьму.

Боль в ноге почти прошла, и я чувствовал себя на десять лет моложе.

Местных волков я не боялся, хотя и слышал, что они могут подходить очень близко к замку. Волки лишь следуют инстинктам. А вот люди… они думают, планируют, изучают своих жертв, ждут подходящего момента для нападения.

В ответ на мои мысли где-то далеко-далеко завыли волки.

Я только усмехнулся, и шагу не прибавил, а спокойно закончил прогулку.

Вскоре я вошел в двери замка, тихо прикрыл их за собой и направился к себе в комнату.

[1] Лука. 15:11-32

Глава 4. Гвоздика и крокусы

Показалось, будто бы я только коснулся головой подушки, а служанка уже разбудила меня. С трудом разлепив веки, я сел в постели. Рядом с моей кроватью стоял сервировочный столик, и служанка приготавливала мне чай.

– Сэр, вы будете чай с молоком?

«Еще бы. Чай только с молоком!»

– Да, да с молоком, – я тщетно пытался разогнать остатки сна и потер глаза, стараясь заглушить зевоту, пока служанка, представившаяся Энни, ставила мне на колени маленький деревянный столик.

– Сегодня молоко от коровы Дейзи – это которая у фермера Оливера, что живет в не так далеко от Белых Сосен, – и спохватившись добавила, – сэр, вы ведь не против, что молоко от коровы Дейзи?

– Н-нет, мисс, все в порядке, – я удобнее устроился в постели, и тут же в глаза бросились сильно дрожащие руки служанки; серебряная ложка отбивала дробь в фарфоровой кружке, когда девушка помешивала ей чай. Индийский, между прочим!

– Что-то случилось?

Служанка кивнула и всхлипнула:

– Это так ужасно, сэр… Сначала господин… лорд Ричард, теперь это…

– Что? – я уже предчувствовал нехорошее.

– Убийство, сэр… прямо рядом с замком! В газетах пишут. Мистер Харрисон сообщил… – подбородок служанки задрожал.

«Вот так-так!»

– А кто умер?

– Миссис Эбби Керк, – и тут же пояснила в ответ на мой вопросительный взгляд, – она здесь в замке работала.

«Не та ли это, женщина, что вчера поздно вечером пила какао с Агатой? Не означает ли это, что мы с Агатой последние видели ее живой?»

Пока я размышлял над этим, на столике передо мной появилась кружка с изумительным чаем, молочник и печенье с глазурью.

Пока я наслаждался индийским чаем с молоком, служанка принесла в ванную ведро воды и наполнила ей рукомойник, а остатки перелила в таз, что стоял в самой ванне.

Я допил чай, поднялся и уже более бодрый, прошлепал в ванную. Служанка, сложив на сервировочный столик поднос и чашку из-под чая, а заодно прихватив и ведро, удалилась, оставив меня одного.

Сняв пижаму, я влез в ванну и вылил на себя ведро ледяной воды такой, что я на мгновение забыл, как дышать. Тут же вытерся полотенцем и надел чистую рубашку, жилет и галстук, а также не забыл прихватить свой перстень, который с прошлого вечера так и покоился в нагрудном внутреннем кармане моего пиджака. Напоследок критически осмотрел себя в зеркало, пригладил непослушные волнистые черные волосы, поправил галстук, потом по пути взял со стула твидовый пиджак и покинул комнату.

Когда я спустился по главной лестнице в холл, то увидел несколько слуг: один нес вазу с розовато-сиреневыми цветами вереска, а другой как раз выходил из столовой, толкая перед собой сервировочный столик.

Столовая была просторной: стены светло-зеленые, расписанные цветами сакуры, окна во всю стену, шторы персиковые, стол и стулья темно-коричневого цвета. Стол уже сервирован, а слуга, несший букет роз, тут же поставил их в вазу на столе. В прошедшие дни было не до интерьера столовой, а теперь я как будто бы по-новому взглянул на окружавшее меня пространство. А может, все дело в утреннем туманном солнце, застенчиво заглядывающее в окна?

– Доброе утро, Эдмунд! Если это утро можно назвать добрым… – приветствовала Долорес, строго глянув на меня поверх письма, которое читала за завтраком.

– Доброе утро! – приветствовал я матушку и…видимо не все следовали расписанию и приходили на завтрак вовремя. Кроме слуг в столовой были Долорес, Летиция ну, и, разумеется, я. Мне в ответ пожелали доброго утра и спросили: хорошо ли я спал. Я поблагодарил, и в ответ соврал, что отдохнул.

Как только я сел, перед носом возникла тарелка с кровяными колбасками, а также вареное яйцо и небольшая кружечка кофе. Как только я принялся за еду, Долорес отложила письмо и заговорила. Видимо ей не терпелось поделиться новостями, иначе бы она, согласно этикету, подождала бы до окончания трапезы. Но заговорила она отнюдь не об убийстве, а о…

– Эдмунд, сегодня доставили письмо от сестры нашей дорогой Летиции – Лоррейн. Она недавно вышла замуж там, в Америке, и уже через неделю собирается навестить нас с мужем

«О, нет!» – мысленно простонал я.

–…и дочерями первой жены ее мужа, и я хочу, чтобы ты вел себя соответствующе своему титулу! Я не потерплю опозданий и манер неотесанного деревенщины! Мы не хотим ударить в грязь лицом! – Долорес не дала мне и рта раскрыть, – может, среди незамужних гостей подыщешь себе невесту.

Вновь почувствовался себя как двенадцать лет назад…

«Неотесанный деревенщина»? Это я что ли?»

Летиция тихонечко хихикнула.

– Мама!.. – я даже не успел возмутиться, как из холла послышались голоса и лай собак, и в обеденную залу ворвались три человека, каждый держал за поводок по собаке породы ивисская борзая.

«Вот тебе еще люди для поучения их манерам, мама».

– Господа! – леди Долорес, которая до того сидела за столом, поднялась со своего места. – Уберите свих собак! Сколько раз я вам говорила, чтобы не приводили их в дом! – строгий голос Долорес сорвался на крик. – Эдвард, будьте добры… – уже спокойнее произнесла матушка.

Дворецкий, который до того скромно стоял у входа. Слегка поклонился леди Долорес:

– Позвольте, – он обратился к мужчинам.

Те вручили ему поводки, и дворецкий исчез, уносимый тремя радостными собаками.

Только сейчас я обратил внимание на вошедших. Двое несомненно были Фабиан и Сэмюель в охотничьих костюмах, а третий - рыжеволосый шотландец лет пятидесяти, являющийся нашим садовником Роджером, который быстро ретировался под грозным взглядом Долорес.

– С утра помогали детективу Гранту искать следы преступника…Уфф! – и уже мне, – ты видел сегодняшнюю газету?! – Сэм плюхнулся на свободный стул рядом со мной, а Сэм занял свободный стул по другую сторону от Летиции. – Это что-то!.. А где Агата?

«Кстати, о ней».

– Скоро будет, если не хочет остаться без завтрака, – отчеканила матушка.

– Так что там с газетой? – я решил поторопить события, там более мой брат уже основательно принялся за завтрак, и в ближайшее время не собирался говорить.

– Секунду. Эдвард, принесите газету! – дворецкий тут же появился с серебряным подносом, на котором была аккуратно свернута газета. Фабиан вытер руки о салфетку. – Вы только послушайте! – Сэм развернул газету. – Убийство! Прямо в Вороньем Ручье!

«Так-так-так!»

– Читай же! – поторопил я брата. В глубине души начал разгораться азарт наравне с любопытством.

Мой брат тут же начал читать, но не сначала, а только самое важное:

«…Полиция предполагает, что смерть миссис Эбби Керк, наступила после полуночи, и не позднее четырех часов утра. Тело миссис Керк нашли у развилки главной дороги, под указателем на «Туманное Урочище». Как утверждает сестра погибшей, миссис Анна Фостер, ее сестра (Эбби Керк) задержалась у нее в гостях, поэтому и припозднилась. Миссис Керк возвращалась в замок Туманное Урочище, где жила и работала служанкой.

У жертвы отсутствовало сердце. Вокруг женщины были разбросаны цветы, видимо она несла их в замок…»

– Мерзость! Сэмюель, мы же завтракаем! Можно же без подробностей! – воскликнула Летиция.

За столом все притихли. Убийство поражало своей жестокостью. Да еще и убийство одной из служанок, но кажется, об этом последнем факте никому не было дела.

– О, прошу прощения! Так легко увлечься… – извинился Сэм.

– «Поворот на Туманное Урочище» – это совсем рядом, – заметила Долорес.

– Дай взглянуть, – я попросил газету у брата.

Я быстро пробежал взглядом по статье об убийстве: ничего особо примечательного или того, что мог упустить Сэм не было. Также была краткая статья о моем приезде:

«В поместье Туманное Урочище приезжает молодой лорд Эдмунд Морган…»

Я сложил газету. Читать сплетни о себе не хотелось, а больше ничего любопытного не было.

– А вдруг он явиться сюда? – заволновалась Летиция.

– Не волнуйся, дорогая, – поспешила успокоить леди Долорес, – убийца сюда не явится. У нас много мужчин, способных нас защитить, – и с этими словами посмотрела прямо на меня.

«О, как же вы ошибаетесь, дорогая матушка. Убийцы могут проникнуть куда угодно, если захотят».

Фабиан торопливо позавтракав, вскочил с места:

– Прошу прощения, у меня возникли неотложные дела в Белых Соснах. Корова миссис Флоренс сегодня-завтра должна родить.

– Ты что же, ветеринар? С каких пор? – удивился я. Признаться, первый раз слышу, чтобы мой брат работал.

– Ты многое упустил, Эд, – встав со стула, Фабиан похлопал меня по плечу. Я почувствовал за столом возникшую неловкость и поспешил закончить трапезу. В дверях Фабиан столкнулся с дворецким, извинился и заторопился прочь:

– Мадам, звонил мистер Малкин, он просил передать, что готов вернуть вещи покойного сэра Ричарда, но только в руки представителям семьи.

"Малкин? Это же местный патологоанатом?"

– Могу забрать! – я не ожидал от себя такой готовности помочь, – все равно хотел прогуляться до города.

– О, Эдмунд, это будет чудесно, – матушка одарила меня мимолетной улыбкой.

– Мистер Эдмунд, я сообщу мистеру Малкину, что вы зайдете.

– Благодарю.

Забрать вещи отца, было лишь предлогом, который как нельзя кстати может сыграть мне на руку. На самом деле я хотел лично расспросить Малкина о смерти отца, а то от родных толком ничего не добиться.

А заодно заглянуть к Марии.

***

Как говориться: «помяни дьявола...» У ворот замка я приметил Марию, разговаривающую с косматым громадным мужчиной лет сорока. Из своей памяти я извлек, что это был местный охотник – Мордекай Блэк.

– Доброе утро, мисс Мария! – поздоровался я, – и вам, мистер Блэк.

– И вам доброе утро, лорд Морган, а затем Мордекаю, – увидимся чуть позднее, мистер Блэк.

Тот что-то пробурчал, кивнул мне в знак приветствия, и предпочел побыстрее убраться подальше от замка. Или от меня? Уж очень недобро сверкали серые глаза этого великана.

– Гуляете, лорд Морган? – манящей улыбкой спросила меня Мария.

– В основном, – уклончиво ответил я. – А вы что здесь делаете?

– Шла к вам в гости и повстречала мистера Блэка. Он с вашими братьями помогал полиции найти следы убийцы в лесу.

– Полагаю, безуспешно?

– Все так.

– И о чем же вы говорили с мистером Блэком? Что может быть у такой женщины как вы и простого охотника? – мой, с виду, невинный вопрос, прозвучал так, будто бы я ревновал Марию к этому охотнику. Вот только мне было все равно до их чувств; просто я не хотел, чтобы эта женщина начала плести интриги за моей спиной и искать себе союзников.

Мария коварно улыбнулась, видимо тоже услышала в моем голосе нотки ревности:

– У «такой как я» есть интерес к этому делу. Это ведь Блэк обнаружил тело бедняжки…как ее…

– Эбби Керк, – ее имя прочно засело в моей голове.

– Точно! – Мария щелкнула пальцами. Казалось, убийство только позабавило ее, и совсем ничуть не напугало.

– Может, пройдемся? – предложил я.

– Согласна. Тогда вы проводите меня до Вороньего Ручья?

– Конечно!

Главная дорога была раскисшей от утреннего ливня, по обеим сторонам тянулись вересковые поля, а за полями – темнел хвойный лес. Над полями поднимался легкий туман, скрывая очертания предметов. Несмотря на сиротливое бледное солнце, в воздухе висела ледяная влага.

Я продрог: пар вырывался изо рта, а нос заледенел. Моя трость увязала в дорожной грязи, штанины брюк и ботинки испачкались в земле и глине. Дорога начала идти под небольшой уклон, я сбавил темп, боясь поскользнуться и упасть; тоже самое сделала и Мария.

– Как вы находите свое пребывание в Туманном Урочище, Эдмунд? – нарушила затянувшееся молчание Мария. Здесь, вдали от других людей, можно было позволить себе некоторые вольности в отношении имен.

– Спасибо, неплохо. Тут могло быть хорошо, если бы…если бы…

– «Если бы» не что? – Мария очень внимательно посмотрела на меня.

– Это не должно касаться вас, Мария, – прозвучало немного грубо, но лучше так, чтоб было сразу понятно, что я не намерен обсуждать эту тему. Предпочту держать эту ведьму на расстоянии.

Мария нахмурилась, но ничего не сказала. Какое-то время мы шли в тишине, пока впереди не возник указатель на «Туманное Урочище».

Место убийства невольно приковывало взгляд. Мы с Марией одновременно остановились.

Сначала могло показаться, что люди принесли цветы в память о миссис Керк, но стоило приглядится, как можно было различить то, что цветы беспорядочно разбросаны: фиолетовые и розовые. И всюду была кровь, не успевшая впитаться в землю, и которую не смыл дождь. А также наблюдались множество следов от ботинок и сапог. Тела Эбби Керк не было – уже унесли.

Я подошел поближе и присел на корточки перед разбросанными цветами (в ноге предательски стрельнуло, но я не подал виду). Взяв в руку один из цветков, я заметил:

– Гвоздики и крокусы, – я бросил цветок на землю и перевел взгляд на спутницу, – а какие вы любите цветы, Мария?

– А? – взгляд женщины рассеянно блуждал по месту преступления. – Geranium pratense– любимый цветок.

– «Герань луговая»? – я не был экспертом в растениях, но мне доводилось видеть маленькие фиолетовые цветы среди прочей зелени, растущей в лесу и на полях.

– Откуда вы знаете столько о цветах?

– По-вашему, мужчина не может почитать пару книжек о флориографии? – я поднялся и подошел к указателю, затем вернулся к девушке: в руке у меня была та самая луговая герань.

– Грустно, что никто не обратит никакого внимания на такую кроху, но может, вы возьмете ее к себе? – я протянул ее цветок.

Мария была сильно удивлена:

– Сейчас? На месте преступления?

Я пожал плечами:

– Почему бы и да. Все что могли найти, уже нашли, так что никакие улики мы не уничтожим.

Мисс Мария очаровательно улыбнулась и приняла маленький цветок из моей руки. Она заправила его за ухо и вновь посмотрела на меня: я улыбнулся.

– Не хотите ли отобедать, Мария?

– Не откажусь, мистер Морган, – и опять ее очаровательная улыбка.

– Если позволите, Мария, мне нужно уладить одно дело в морге, а после я весь ваш.

– Конечно, Эдмунд, но тогда позвольте для начала мне сопроводить вас. Возражения я не приму, – Мария рассмеялась.

Интерлюдия первая. …О приближении зимы

…Из дневника брата Мортимера, архивариуса из церкви святого Георгия….

Сегодня 981 год от Рождества Христова, последние жаркие дни лета перед надвигающейся осенью. В нашей обители все готовятся к приближению скорых холодов. Как утверждает Отец-настоятель, в этот год зима наступит гораздо быстрее, и мы должны быть готовы к ее приходу.

До вечерней молитвы еще около часа, так что успею записать сегодняшние события.

И так, в нашу обитель прибыл лорд Мирддин, с визитом к госпоже Корнуолльской, леди Гвэнлиэнн – его сестре.

Леди прибыла к нам несколько месяцев назад, с просьбой изучить несколько наших книг, на что Отец-настоятель согласился.

Несмотря на запрет выходить из скриптория с пишущими принадлежностями, я все же осмелился переместиться с ними в сад, дабы зарисовать несколько цветов для иллюстраций в книге, над которой сейчас работаю.

Смею заверить, что ничего дурного я не задумал, но невольно, Бог тому свидетель, стал наблюдателем встречи леди Корнуолльской с ее братом. Полагаю, мне следует описать все, что позволено было узреть моим очам.

Леди сидела в саду на нагретой солнцем, каменной скамье, в окружении кустов с поздними белыми розами. Небесно-голубое платье, расшитое жемчугом и серебряной нитью, переливалось на солнце словно река, медно-рыжие волосы вьющимся каскадом спадали почти до земли, голову венчала корона, придерживающая легкую, словно облако белую накидку. На коленях у леди лежало шитье; искусно вышитый платок: букет чертополоха.

Леди осторожно поправила прядь волос, что неосторожно выбилась из-под накидки и коснулась ее нежной щеки. Глаза, цвета ясного неба были спрятаны под тенью темных ресниц.

Такой, после долгого расставания, Мирддин увидел Гвэнлиэнн Корнуолльскую.

Одна из служанок леди отошла в глубину сада и там уселась на скамью под одним из монастырских окон. Из поясной сумки она вынула шитье и принялась за работу, но нет-нет, да и бросала взгляд на госпожу.

Лорд Мирддин прибыл как всегда в сопровождении своей неизменной спутницы – черной кошки. Подобные животные всегда настораживали меня.

Мирддин преклонил колена перед леди и поднес ее руку к губам. Гвэнлиэнн отняла руку, и кивком головы разрешила ему подняться с колен, затем жестом указала на скамью, и он опустился рядом с госпожой Корнуолльской. Кошка Нимуэ запрыгнула на скамью по другую сторону леди, свилась калачиком и задремала.

Солнце припекало, в воздухе разливался аромат роз. В цветах, росших рядом со скамьей, жужжали пчелы. Легкий ветерок всколыхнул цветы, чьи тени дрогнули и затрепетали на голубом платье леди, словно рябь на спокойной реке. Одна из теней коснулась нежной щеки Гвэнлиэнн, словно нечто нехорошее подобралось к деве, и отпрянуло, испугавшись ее света и добродетели.

– Добро пожаловать в Корнуолл, Мирддин, – голос госпожи был нежным и добрым.

– Благодарю, леди.

– Давно ты не навещал меня. Неужто случилось что-то, что заставило тебя вернуться ко мне?

Мирддин заговорил:

– Кэдоган скоро прибудет сюда, госпожа моя. Он не отступится от своих ужасных идей. Ему нужны вы.

– Я понимаю… – Гвэнлиэнн слегка склонила голову на бок, задумчиво разглядывая гостя. – Неужели это тот Кэдоган которого мы знали? Неужто это тот маленький мальчик, который в детских играх всегда был доблестным рыцарем? – в ее нежном голосе появились печальные нотки.

– Теперь это другой человек, госпожа. Того Кэдогана, которого мы знали, уже нет. Злоба и тьма навсегда поселились в его сердце.

– Что же делать? Неужели нельзя спасти нашего брата?

– Нет. Он призвал людей из «земель зимы» и скоро со своей армией будет в Корнуолле! Я собираюсь обратиться за помощью к Артуриасу, но для начала Вам, следует покинуть эту обитель. И лучше укрыться в Тинтагеле, пока все не уляжется. Ваш Лонстонский замок не годится для осад.

Гвэнлиэнн опустила взгляд на платье, задумчиво провела рукой по искусной вышивке – казалось, чертополох заколыхался от ее прикосновения.

– Что думает об этом наш покровитель?

– Дракон покинул эти берега, госпожа моя. Он не вернется.

Золотое солнце скрылось за одинокой тучей, прохладный ветерок коснулся Гвэнлиэнн, и та поежилась.

Зима приближалась.

Глава 5. Мастер своего дела

Дом, в котором жил коронер Малкин, находился чуть в стороне от городка Вороний Ручей. Это было серо-зеленое неприветливое двухэтажное здание с подвалом. Возможно, мрачный вид ему придавала росшая рядом с домом засохшая ель, а может, все дело было в сгустившемся тумане или знание о том, что это был морг.

Дверь нам открыл один из двух санитаров имя, которого я тут же забыл. Он проводил нас в холл, с которого вели две лестницы – одна наверх в комнаты владельца, а вторая в подвал, где располагался морг. Холл был слабо освещен одной единственной настольной лампой, пристроившейся на столе санитара.

Нас уже ожидали.

– Мистер Морган, мисс Мария! Я бы сказал «добрый день», но боюсь, это будет ложью, – коронер тяжело вздохнул. – Меня предупредили, что вы зайдете за вещами сэра Ричарда.

– Да, а еще у меня к вам будет несколько вопросов. Это не займет много времени.

Женщина с любопытством глянула на меня, но ничего не сказала.

– Хорошо, но давайте обсудим это не здесь, – доктор выразительно посмотрел на санитара. – Вы не возражаете пройти в морг? Мисс Мария может подождать здесь.

Мария вмешалась, заверив, что пойдет со мной. Пришлось согласиться, а то не спорить же с Марией на глазах доктора и санитара.

– Как пожелаете, – в голосе Малкина слышалось сомнение.

Мы спустились на четыре ступеньки вниз – ощутимо потянуло холодом.

Помещение морга представляло собой небольшой единый зал, без каких-либо вспомогательных помещений. Все стены были отделаны белым кафелем, но кроме дальней стены: наполовину скрытые в сумраке, виднелись камеры для хранения тел. В центре стояли несколько металлических столов для исследования трупов, над ними тускло горели лампы. Недалеко от входа виднелся стол, заваленный бумагами и стеллаж, нагруженный различными баночками с физрастворами, инструментами и книгами.

Коронер поставил рядом с рабочим столом еще два стула, которые до того стояли около камер хранения, и предложил нам сесть.

– Что вы хотели узнать? Если про смерть сэра Ричарда, то я все рассказал леди Долорес и подробно написал в отчете.

Здесь было холодно и неуютно: я ощущал это сквозь пальто, а вот Малкин, в своем тонком халате, казалось, совсем не испытывал дискомфорта. Когда коронер передал мне бумажный пакет с вещами отца, я случайно коснулся его пальцев, те были даже горячими, так что Малкин совсем не мерз в этом, с позволения сказать, «холодильнике».

Пахло моющим средством, и Мария сморщила нос.

– От чего умер мой отец? – спросил я.

– Он перерезал себе горло и истек кровью. Как вы думаете, от чего он умер? – съязвил коронер, настороженно следя за Марией, которая изображая скучающий вид, подошла к стеллажу с физраствоарми.

– И все? Он сделал это сам? – допытывался я.

– А должно быть что-то еще? Уважаемый сэр Морган, в смерти вашего отца нет никакой мистики…но, – доктор приблизился ко мне и понизил голос, – я не исключаю, что вашего отца могли убить. Порез, – Малкин снова бросил взгляд на Марию, – мог сделать кто-то, кто подошел к нему сзади. Но это сделано очень профессионально, так что с первого взгляда и не скажешь… – доктор замолчал. К нам вернулась Мария. И уже громче добавил, – я мастер своего дела, сэр Морган, не сомневайтесь в моих навыках работы.

«Вот так-так! Кто-то мог убить отца? А тут становиться интереснее».

– И в мыслях не было сомневаться… – теперь, когда с дежурными вопросами было покончено, я хотел было спросить про сегодняшнюю жертву, но меня перебила подошедшая к нам Мария:

– Вы не находили при нем никаких бумаг? Вырванных страниц, например?

«К чему это она? Уж не о «слезах» ли?»

Коронер на секунду задумался:

– Нет. Насколько я помню, при сэре Ричарде был только носовой платок и коробок спичек. Да вы и сами посмотрите!

Мы с Марией тут же сунули носы в пакет. И, правда: носовой платок, с монограммой «Р.М.» и коробок спичек. Ничего не обычного.

– Спички? – удивилась Мария, разглядывая крохотную коробочку, – не думала, что сэр Ричард бывал в «Розе и Вороне».

– Гостиница?

«А вот это уже необычно! Откуда они у него? Сомневаюсь, что пожилой аристократ забегал в гостиницу и прихватил их оттуда».

– Вы говорите, «перерезал себе горло» … – я задумчиво вертел в руках коробок спичек.

– Все записано в акте о смерти. Могу его вам прочесть, – слегка раздраженно произнес Малкин.

– В этом нет необходимости, – попытался успокоить его я. – Лучше расскажите, что вы думаете о смерти Эбби Керк?

– Что ж… – вздохнул доктор. – Бедная женщина! Со слов детектива Гранта, она должна была навестить сестру в Вороньем Ручье, но по непонятным причинам задержалась на работе в Туманном Урочище; около дорожного указателя направления ее и настиг убийца. Пока не понятно – она случайная жертва или преступник выслеживал ее специально. И я…я не должен вам этого говорить, но по старой дружбе с вашей матушкой сообщу: сердце миссис Керк не было найдено. Видимо убийца взял его с собой. Но я, вам двоим, ничего не говорил!

«Задержалась?.. Но вчера… Агата! Вот, кто задержал Эбби Крек!»

– Любопытно… – задумчиво произнесла мисс Мария, как-то странно поглядывая на меня, будто бы следила за моей реакцией.

Малкин поправил круглые очки на крючковатом носу:

– Знаете, когда я исследовал место преступления, мне показалось очень странным то, что следов самого убийцы не было. Были только жертвы.

– Как это? Следы не могли исчезнуть сами собой! – я невольно подался вперед.

– Сначала, – начал объяснять коронер, – я подумал, что их смыл дождь, но следы миссис Керк же остались!

– И куда они могли исчезнуть?

– Понятия не имею, – пожал плечами Малкин. – Только если это был не какой-нибудь баргест,[1] – прозвучало это так, как если бы взрослый рассказывал детям страшилку с самым серьезным видом.

– Вы шутите? – раздраженно просил я.

– Нет-нет, сэр, я не хотел вас обидеть! – попытался оправдаться коронер.

– Неужели? – раздражение не проходило. – Тогда не говорите со мной будто бы с маленьким ребенком! Возможно, с леди Долорес и с местными недалекими людьми это и работает, но не со мной! Я лорд, черт возьми! – я даже со злости стукнул тростью по полу.

– Сэр…

– Мистер Морган, – Мария осторожно коснулась моего плеча, – господин Малкин просто пытается разрядить и так напряженную обстановку, – и уже коронеру, – расскажите все о смерти Эбби Керк.

Кажется, Мария и правда была ведьмой, иначе как объяснить, что после ее слов моя злость быстро пошла на нет, а коронер, как завороженный уставился на женщину:

– Да, пожалуй… Гм, что ж…я еще не сказал про рану на шее убитой: так вот, рана эта, довольно странная, как будто бы от фламберга – меча с волнистым лезвием.

­– Что вы имеете в виду? – мое внимание вновь вернулось к основной теме разговора.

– Я лишь имел ввиду, что «напоминает». Видите ли, тут все же не фламберг и не обычный нож или кинжал. Рана на шее миссис Керк в два раза шире и неровная.

Это мне озадачило.

– Очень странно… А разбросанные цветы?

– Видимо, это убийца разбросал их после смерти миссис Керк. Но я не детектив, чтобы делать такие выводы. На этом все.

Ну, мы и так выяснили все, что хотели. Я переглянулся с Марией:

– Спасибо за рассказ, мистер Малкин. Мы пойдем.

Мария первой выскочила из этого темного и холодного помещения, а я слегка задержался, обратив внимание на развешанные фотоснимки на стене.

– Надеюсь, мне не стоит упоминать, что не следует болтать всем и каждому о содержании нашего разговора? – я чуть обернулся и посмотрел в прищуренные глаза коронера.

– Разумеется, – слегка побледнел Малкин.

Я, молча, развернулся и вышел. А перед глазами все еще стояли фотографии с места преступления и обезображенное тело жертвы.

Выйдя, наконец, на свежий воздух, я смог облегченно вздохнуть. Мария уже ждала меня.

– Куда теперь, Эдмунд? – обратилась ко мне женщина.

– Теперь в «Роза и Ворон». Как и обещал.

***

Вороний Ручей – небольшой тихий городок, существовавший с незапамятных времен. Как и большинство подобных мест, он представлял собой островок цивилизации посреди зеленого океана лесов, болот и вересковых пустошей. Большинство домов в этом городе были одноэтажными, но те, что более современные – имели и два этажа, а также различные пристройки. У дома мэра была даже небольшая башенка.

Конечно, если сравнивать с Белыми Соснами, Вороний Ручей еще считался большим: тут была и городская библиотека, и полицейский участок – один на два маленьких городка.

Речка, граничащая с городом, текла в сторону озера, на которое мы с Фабианом и Сэмом, будучи детьми, бегали купаться, вопреки запретам матушки.

Когда мы переходили по каменному мосту, перекинутому через реку Ашберн, на перилах моста я заметил угольно-черную изящную кошку с красным ошейником.

– Брысь! – шикнул я на это черное создание.

Кошка презрительно сощурила свои изумрудные глаза и смерила меня недовольным взглядом, а потом, словно делая мне одолжение, спрыгнула с перил, махнула хвостом, и неторопливо удалилась в ближайшие кусты.

Стоило нам с Марией поравняться с кустами, как оттуда раздалось недовольное шипение.

– Ненавижу кошек, – пробормотал я.

В ответ Мария хмыкнула.

Пройдя еще немного, мы оказались на главной городской площади, где располагалась гостиница, представляющая собой трехэтажное каменное здание с зеленой крышей: вход в гостиницу, а также несколько окон, скорее всего хозяйские – выходили на городскую площадь, а для большинства постояльцев – на лес. Над главным входом висела табличка: «Роза и Ворон», и изображение ворона, держащего в клюве розу. Это место было не только гостиницей, для местных это был еще и паб, в котором всегда толпилось много народу. Здесь многие местные мужчины любили коротать вечера.

Начался легкий дождь, и мы с Марией прибавили шагу. Я старался идти быстрее, но с моей ногой это не так-то просто.

Вскоре я уже толкнул дверь гостиницы, пропуская Марию вперед: на нас с ней тут же повеяло теплом, и мы оказались в окружении дразнящих запахов еды.

Тут было светло, тепло и по-домашнему уютно. Почти все столики были заняты; кто-то обедал, кто-то общался. Я даже готов поспорить, что большинство людей сюда привела отнюдь не непогода, а убийство. В поисках слухов, люди начнут выдумывать небылицы, по десятку раз обсуждать факты и смаковать подробности смерти Эбби Керк.

Я заметил на себе несколько заинтересованных взглядов, которые тут же предпочли отвернуться. Мы с Марией подошли к барной стойке и обратились к бессменному хозяину гостиницы – Тому, который занимался тем, что, облокотившись на стойку, листал утреннюю газету.

Это был мужчина крупного телосложения с брюшком. На мясистом лице для гостей всегда появлялась дежурная улыбка. И хоть голос владельца гостиницы был приятен слуху, но у меня не вызывал доверия. Слишком цепко и внимательно смотрели на гостей глаза владельца этого заведения.

– Доброе утро, Том. Вы еще помните меня? Я Эдмунд Морган.

– Здравствуйте, сэр. Конечно я помню того юного джентльмена, что любил с братьями приносить к порогу моей гостиницы червей и… а, впрочем, неважно.

Бывало и такое: мы с Фабианом и Сэмом любили проказничать, но не только хозяину гостиницы доставалось. Как-то раз, мы закинули мертвого ворона в окно в доме мэра, но случайно попали в его жену, решившую в этот момент выглянуть на улицу. Ее несколько часов не могли успокоить, а позднее выяснилось, что муж увез ее лечиться в некий санаторий. Кто же знал, что женщина боялась птиц?

– Теперь я вырос, Том, – сдержанно произнес я, надеясь, что хозяин гостиницы не вспомнить об эпизоде с женой мэра.

– Это видно, сэр.

– Доброе утро, – поздоровалась Мария с Томом, напоминая о себе.

– Что ж, и вам, мисс, доброе утро, мисс Блэквуд. Я раз видеть вас. – расплылся в улыбке Том, – Что вам подать? Сегодня у нас в меню оленина и суп из рыбы, но исключительно для вас; вишневый ликер. Специально его берегу для титулованных гостей, – подмигнул мне Том.

– Спасибо, мы возьмем суп и не откажемся от вишневого ликера, но сначала хотим задать несколько вопросов.

– Хорошо. Только я скажу дочерям, чтобы начали готовить для вас.

Я кивнул и Том удалился.

– Нужно сравнить коробки спичек! Действительно ли Ричард был здесь, – прошептала мне на ухо Мария, – только найти бы, где они…

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не смотрит в мою сторону, я перегнулся через стойку и ловко выудил коробок спичек, лежащий в жестяной коробке под стойкой. Детская память мне не подвела, Том по-прежнему прятал здесь спички, а мы с братьями в детстве как-то пытались их украсть. Прошло столько времени…Люди не меняются…

– Ну? – ко мне подвинулась Мария. Я тем временем вертел в руке коробок спичек.

Коробок был самым обычным коробком спичек: на нем были изображены ворона и роза – символ гостиницы, также он был полон спичек. И все. Ничего не обычного. Такой же, как и в вещах отца, только менее потрепанный.

Том возвращался. Я быстро опустил коробок спичек к себе в карман пальто.

– Так, я распорядился о вашем обеде. О чем вы еще хотели спросить меня?

– Вы знали Ричарда, моего отца? – я внимательно посмотрел на Тома.

– Хмм, знал ли я сэра Ричарда Моргана? Знал, но не лично. Он бывал в городе несколько раз, что-то искал, ну или мне так показалось.

«Что-то искал…» В городе? Что старику тут понадобилось?

В моем детстве, Ричард мог пропадать на неделю, а когда возвращался, запирался в своем кабинете и по нескольку дней оттуда не выходил. Говорил, что составляет более точное генеалогическое древо нашей семьи, хотя, казалось бы, куда точнее того, что в виде гобелена висит на видном месте в библиотеке.

Отец запомнился мне скрытным и молчаливым, но в тоже время – заботливым и любящим. Из своих поездок он никогда не возвращался без подарков для своих детей. А что стоили его рассказы о небольших, но увлекательных поездках! Жаль, что все вот так обернулось… Я поскорее отмахнулся от непрошенных детских воспоминаний.

– Искал? – мой голос прозвучал несколько отстраненно.

– Да, верно. Его даже задержали за проникновение в дом, но сразу отпустили в силу его статуса, да и проник он в пустующее здание библиотеки, там не было ничего, что можно испортить или украсть.

«Очень интересно. Что делать моему отцу в подобном месте?»

– И он никогда не заходил к вам?

– Пару раз заходил ко мне пообедать, но надолго не задерживался.

«И все?»

Я внимательно всмотрелся в его лицо. Может ли этот старый лис, что-то скрывать?

– Мистер Ричард, если бы я что-то знал, то сказал бы. Задержание сэра Ричарда для вас недостаточно? – в голосе Тома прозвучало плохо скрытое раздражение.

– А вы не припомните, когда произошло это задержание? – опередила меня Мария.

Том задумался:

– Дайте подумать…Кажется, это было за две недели до его смерти.

Мы с Марией переглянулись. Это явно непростое совпадение: задержание, смерть. Доктор сказал, что отца могли убить…Может, он что-то отыскал и…Но что такого мог отыскать отец? Или наоборот он что-то прятал? «Слезы»? Но зачем?

Хотелось еще задать вопрос Тому, но в этот момент появилась девушка, видимо одна из его дочерей, неся большой поднос с двумя тарелками супа и с двумя бокалами вишневого ликера.

– Прошу, выберете себе столик, – Том указал на свободные места.

Одно из свободных мест было у окна, выходящего на городскую площадь. Его-то мы и выбрали. Сейчас площади было не разглядеть за пеленой дождя; очертания домов смазались, а свет из окон был едва различим. По стеклам гостиницы и металлическому подоконнику барабанил дождь, грохоча водопадом из водосточной трубы. За окном проехал на велосипеде почтальон, с неизменной сумкой для писем. Видимо возвращался в почтовое отделение.

И так: за окном холод и дождь, а здесь, в гостинице – сухо, тепло и шумно. Сейчас этот шум мне не мешал и не раздражал.

Суп из рыбы был превосходным: он, наконец, смог прогнать холод, поселившийся в моем теле со времени прогулки и пребывания в морге.

Я перевел взгляд на Марию. Она закончила с едой, и, как и я созерцала дождливую улицу. Надо признать, моя спутница была по-своему красива: иногда посмотрит так, что ты тонешь в ее голубых глазах, а глянет по-другому – слегка исподлобья, да еще и улыбнется – коварная обольстительница. В данный момент Мария напоминала мне портрет Жанны де Турбе[2]. Сегодня, как и дама с портрета, женщина предпочла одеться в черное.

Задумчивый взгляд Марии был устремлен куда-то за пределы белесой пелены дождя, а на ее алых губах играла чуть заметная улыбка. Казалось, мыслями она была не здесь, а предалась воспоминаниям. Мне вдруг отчаянно захотелось узнать, о чем она думает? Думает о Ричарде? О погоде? Обо мне?

Женщина тут же посмотрела на меня, и ее улыбка стала чуть шире; она словно бы дала разрешение мне заговорить.

– Как вам еда?

– Очень вкусно. И спасибо вам Эдмунд, за приглашение.

– Я рад, что вам понравилось.

Мария вновь очаровательно улыбнулась, а затем просила:

– Что вы думаете теперь предпринять?

­– Понятия не имею, – я со вздохом откинулся на спинку стула и уставился на дождь за окном.

– Красивый перстень, – кивком головы Мария указала на мой перстень с синим камнем, который я в задумчивости крутил на пальце.

­– А? Ах, этот… Это фамильное.

– У меня тоже фамильный, – Мария вытащила из-за воротника блузки маленький медальон, блеснувший алым.

– Красивый, – несмотря на то, что Мария не имела титула леди или графини, фамильные драгоценности у нее все же были.

– И так, – Мария обратно спрятала медальон, ­– я подумала, что следует наведаться в библиотеку, куда проникал ваш отец, но для начала необходимо выяснить, что он там делал. Как думаете, лорд Ричард наверняка вел дневники, может он где-то что-то записал об этом?

– Возможно, – кивнул я, соглашаясь. – Наверняка в его кабинете что-то есть. Следует проверить.

– Отлично! – обрадовалась Мария. – Тогда я жду от вас новостей.

– И даже не используете свои ведьмовские чары, чтобы выяснить все раньше меня? – усмехнулся я.

– А может, и использую! – подыграла мне Мария.

Как бы я не восхищался этой женщиной, но вот чего бы мне не хотелось, так это то, что она будет шнырять по моему замку и все вынюхивать. Да, мы были на одной стороне, но все же я предпочитал держаться настороже с этой ведьмой.

Я оплатил обед, накинув сверху еще несколько монет, и мы с Марией ступили под ледяные струи дождя и пронизывающий ветер.

[1] мифическое существо из английского фольклора. Может принимать любой облик, но чаще всего это черный пес с горящими глазами. Считается злым духом, приносящим несчастье и горе.

[2] Портрет Жанны де Турбе, будущей графини де Луан» ,1862, художник: Эжен-Эммануэль Амори –Дюваль.

Глава 6. Телефонный разговор

Для начала я проводил Марию до ее дома – двухэтажного белого особняка на краю города. Завидев нас, из дома тут же выскочила служанка с зонтиком для своей госпожи.

И пока я смотрел, как бедняжка бежит к нам навстречу, в голове возник вопрос, который я поспешил задать моей спутнице:

– Мария, я все хотел спросить: откуда вы знаете Агату?

Лицо Марии словно окаменело, но она быстро справилась с эмоциями, и как можно вежливее ответила.

– В библиотеке. Мы ходим в один библиотечный женский клуб.

«Клуб? Не уж то современные ведьмы променяли шабаши в лесу на посиделки в библиотеке?» – прежде чем, я успел озвучить свою язвительную мысль, Мария как-то уж очень поспешно пригласила меня на чашку чая, но я вежливо отказался, и завернувшись в пальто побрел в сторону поместья; сомневаюсь, что смогу сегодня добиться от этой женщины ответов. Оставалось быть терпеливее и ждать подходящего момента.

Мои туфли не были предназначены для прогулки по мокрым камням мостовой, поэтому мне приходилось осторожно ступать, опираясь на трость, чтобы не поскользнуться и не растянуться на земле. Дождь все сильней бил в лицо сотней ледяных кинжалов, а порывистый северный ветер выбивал из меня все тепло. Мои кудрявые волосы промокли, и теперь висели длинными мокрыми прядями, то и дело попадая мне в глаза. Сам виноват! Надо было брать шляпу или зонт.

Редкие прохожие спешили убраться с улицы, до того, как ветер вывернет на изнанку их зонтики. Река приобрела темный, зловещий цвет, словно готовилась поглотить меня в свою пучину. Волны неистово бились о каменный причал, норовя оторвать пришвартованные лодочки рыбаков. Особенно сильный порыв ветра взметнул волну так, что она выплеснула на каменный берег пожухлые листья и мелкий мусор.

Из серой пелены дождя вынырнул велосипедист, отчаянно просигналив, он вильнул влево, обдав меня водой из лужи. Следом за ним медленно проехал дорогой серебристый «Бентли», в окне которого я различил тучный силуэт мэра Энтони Барлоу, который что-то зло выговаривал хорошенькой блондинке, сидевшей рядом с ним. Проводив их заинтересованным взглядом, я с тоской подумал, что сам бы не прочь водить машину, только вот частая боль в ноге мешала это делать.

Вдруг дверь «Бентли» мэра открылась, и хорошенькая девушка выскочила под дождь, громко хлопнув дверью автомобиля. И хотя до этого ее раньше никогда не видел, но мог предположить, что это дочь мэра, ведь она была так похожа на свою мать в молодости.

Выскочив из машины в своем легком голубом платье, девушка замерла в тот момент, когда на нее обрушились первые струи ледяного дождя.

– Роза! – из окна машины высунулся мэр Барлоу.

– Отстань от меня! – крикнула Роза, развернулась и бросилась бежать, на ходу вытирая рукой лицо, то ли от слез, то ли от дождя, а может и все сразу.

Мэр чертыхнулся, и закрыл окно. Я видел, как он что-то сказал водителю, и автомобиль тронулся с места в противоположную сторону от того места, куда побежала Роза.

Я понимал, что это не мое дело, но в первую очередь я был джентльменом, и меня не прельщала мысль, что юная девушка может попасть в беду будучи в столь расстроенных чувствах. Выбора не было: я последовал за Розой.

Девушка обнаружилась довольно быстро. Она стояла на одном из трех мостов, перекинутых через реку, разделяющую город. Побелевшими пальцами Роза крепко ухватилась за чугунные перила моста, светлые намокшие волосы неистово трепал ветер, голубое платье насквозь промокло и облепило ее стройное тело: на пронизывающем ветру Роза вся дрожала от холода. Напряженным взглядом девушка всматривалась в черную бездну реки.

– Не думаю, что сейчас самое удачное время для купания, – я подошел к девушке и остановился рядом.

Роза в страхе обернулась:

– Вас отец прислал? – стуча зубами от холода вымолвила она.

Я мягко улыбнулся:

– Просто проходил мимо и увидел, как вы в расстроенных чувствах бежите в легком платье в такую погоду. Я понял, что что-то случилось. Подумал, вдруг вам нужна помощь.

Роза скривилась:

– И я должна, что? Должна быть вам благодарной?!

– Я надеялся на это, – пытался пошутить я.

Роза развернулась ко мне всем корпусом, при этом одной рукой по-прежнему держалась за перила:

– Вы, должно быть, считаете себя остроумным?

– А разве нельзя?

Роза закатила глаза и отвернулась от меня.

– Оставьте меня!

В глубине души мне хотелось бросить это дело и поскорее вернуться в замок, но с другой стороны я не мог так поступить с Розой Барлоу.

– Я вынужден настаивать на том, чтобы проводить вас домой, или туда, куда скажите. Вам не следует оставаться в такую погоду в такой легкой одежде.

– Вам то что за дело?! – взорвалась Роза, и вновь повернулась ко мне. Сильный порыв ветра в ярости взметнул ее светлые локоны, обнажая старый желтый синяк на скуле, который просматривался даже через ее раскрасневшееся от холода лицо.

Я сделал вид, что ничего не заметил.

– Поверьте, мне есть дело, – вздохнул я. – Куда мне отвести вас? – и протянул ей руку.

Роза отскочила от меня, как от прокаженного:

– Никуда я с вами не пойду! Я вас даже не знаю!

Рукой я откинул мокрые волосы со лба, которые как некстати попали в глаза:

– Меня зовут Эдмунд Морган, а вы – Роза Барлоу. Ну вот, теперь мы знаем имена друг друга.

В этот момент Роза смотрела на меня, как на чудо. В ее глазах возникло столь знакомое мне обожание, которое я видел всякий раз, как дамы и девушки узнавали мое имя: богатый лорд, путешественник, да еще и красавец – так думали многие дамы. Мне сразу расхотелось общаться с Розой. Она такая же, как и все: цепляется за титулы и деньги. Жаль, что свершения людей стали цениться меньше.

Но все же, будучи джентльменом, я не мог просто свернуть разговор и уйти. Пришлось для себя идти на уступки.

– Вы тот самый лорд Морган, который приехал на похороны своего отца?!

Я нахмурился, вспоминая настоящую цель своего приезда:

– Да, тот самый.

– Простите, что не узнала вас! – Роза слегка засмущалась.

Я натянуто улыбнулся:

– Ничего страшного. Позволите проводить вас, Роза?

Девушка кивнула и обхватила себя руками:

– Я не хочу домой! – капризно протянула она. – Можете меня проводить к подруге Шарлотте? Это здесь рядом…

– Разумеется! И позвольте… – я снял пальто, сам ежась от холодного ветра и дождя, которые тут же намочили мой пиджак, и накинул пальто на хрупкие плечи Розы.

– С-спасибо, – стуча зубами, поблагодарила девушка. – Нам сюда! – и когда мы направились в нужную сторону, Роза по-хозяйски взяла меня под руку. Для этого мне пришлось взять трость в левую руку. – Вы только не говорите никому, в том числе и моему отцу, где я!

– Обещаю, – кивнул я, бросая взгляд на лицо Розы.

***

Погода не способствовала общению, поэтому мы молча добрались до дома ее подруги, небольшого аккуратного домика, находившегося и правда через несколько домов от того места, где я нашел девушку.

В моем громадном пальто Роза выглядела еще более маленькой и хрупкой. Девушка держалась за мою руку, как за спасательный круг посреди бушующего моря. Роза не жаловалась, но я остро ощущал ее недовольство: бедняжке ведь пришлось идти пешком в непогоду, не имея при себе зонтика, а еще лучше автомобиля. Сама и виновата!

– Спасибо вам, мистер Морган, – поблагодарила девушка, но в ее голосе не чувствовалось теплоты. – Вы точно никому не скажите, где я?

– Я же обещал вам.

– Хорошо, – Роза облегченно выдохнула и отвела взгляд.

Я сделал шаг вперед, осторожно сокращая расстояние, наклонился, пристально вглядываясь в ее хорошенькое, но печальное лицо.

– Роза, я должен точно знать, что у вас все хорошо, понятно?

Роза поежилась, но возможно только от холода.

– Сейчас была небольшая ссора с отцом, но в остальном – все прекрасно!

Я скептически выгнул бровь, теперь уже в открытую разглядывая ее синяк.

– Неужели?

– Это…это не то что вы думаете! Матушка... А, впрочем, забудьте! – Роза сняла с себя мое пальто и протянула его. – Спасибо за все, мистер Морган! Мне пора.

Я кивнул:

– Берегите себя, Роза!

Мы распрощались. Я вновь надел свое пальто, которое хранило запах духов Розы, отошел немного в сторону от дома, затем обернулся для того, чтобы увидеть, как Розе открыла дверь милая улыбчивая шатенка – видимо ее подруга.

Теперь со спокойной совестью я мог идти домой.

На городских улицах совсем не осталось людей, а вот из «Розы и Ворона» доносился громкий смех и звучала музыка, видимо местные музыканты выступали сегодня. Я готов был поклясться, что слышал мотив «Старого дедушки Коля».

Одно из освещенных окон было приоткрыто, и оттуда зазвучали отчетливые слова, но их быстро унес порыв ветра:

Старый дедушка Коль

Был весёлый король…[1]

Появился секундный порыв зайти. В задумчивости постоял около гостиницы, но все же решил поторопится к дому.

Дорога, ведущая к поместью, совсем раскисла от дождя, затрудняя мое передвижение. К счастью, на пути мне не встретились машины, иначе им бы пришлось ждать, пока я, мешая ногами грязь, не выберусь на обочину.

Наконец, я вошел в замок, и он ранее ледяной, показался мне необычайно теплым, словно топили все камины разом.

– Добрый вечер, сэр! – Дворецкий тут же возник рядом со мной, – позвольте... Ну и погода! – рассеянно покачал он головой, принимая у меня пальто, теперь больше похожее на мокрую половую тряпку.

– Что-нибудь происходило за мое отсутствие? – поинтересовался я, принимая у дворецкого сухое полотенце.

– Приходил детектив Грант. Расспрашивал нас о покойной миссис Керк.

– О! И что спрашивал?

– Обычные вопросы, сэр. Но он хотел поговорить и с вами, но вы отсутствовали, поэтому мистер Грант, сказал, что зайдет в другой день.

«Час от часу не легче!» – поморщился я.

– Хорошо, спасибо Эдвард.

Дворецкий вежливо склонил голову.

– Будут ли еще распоряжения, мистер Эдмунд?

– Да! Приготовьте мне горячую ванну и чистую одежду!

– Сию минуту, сэр! – Эдвард поклонился и поспешил отдать соответствующие распоряжения.

Я тем временем поспешил в библиотеку, надеясь там застать матушку. Вдруг она сможет мне прояснить некоторые моменты с отцом. Может, она знает, что отец делал в «Розе и вороне»? Зачем пытался проникнуть в пустующее здание?

К сожалению, матушки в библиотеке не оказалось. Зато я нашел вечернюю газету, и прихватив ее отправился принимать ванну.

Когда я поднялся к себе, служанка уже закончила все приготовления: горячая ванна и чистая сухая одежда уже ждали меня.

Скинув с себя мокрое белье, я с удовольствием погрузился в горячую воду, с душистой пеной, пахнущей розами. Этот запах напомнил мне духи Марии… Я быстро отмахнулся от ее образа и развернул газету. На первой странице значилось:

…Ежедневная газета «Рейвен-геральд». Вечерний Спец-Выпуск. 15.09.1976 года…

СМЕРТЬ СЛУЖАНКИ ИЗ ПОМЕСТЬЯ ТУМАННОЕ УРОЧИЩЕ.

ВИНОВАТЫ МОРГАНЫ?

«Убийство служанки Эбби Керк произошло сегодня утром. Ее тело было найдено не далеко от замка Туманное Урочище, в котором она до того работала. Как в случае со смертью лорда Ричарда – Морганы не дают никакой информации и никак не комментируют произошедшее. Детектив Дуглас Грант, побывавший сегодня в замке, говорит следующее:

«Не смейте докучать вопросами! И я не могу говорить с вами об этом деле!»

Создается впечатление, что Морганы и Грант что-то знают (или кого-то) и покрывают!

Как утверждает наш журналист, прибывший на место преступления одним из первых: «Скорее всего это был зверь. Человек не может совершить подобное!»

Также сам инспектор Ч. Уильямс отмалчивается, не желая разговаривать…»

«Ну и чушь!» – подумал я, переворачивая страницу, так и не дочитав статью.

ТРАДИЦИОННЫЙ ПРАЗДНИК ОГНЕЙ ПОД УГРОЗОЙ!

«Праздник Огней – традиционный местный праздник состоится как обычно, в начале октября, об этом нам сообщил сам мэр Барлоу. Никаких задержек не будет.

В программе: выступление местных фолк-групп, ярмарка, театрализованное представление на ступенях библиотеки и многое другое.

Праздник Огней восходит к давней местной легенде: победе Добра над силами Зла, где Мирддин и Гвэнлиэнн убили, а по иной версии заточили, их брата Кэдогана. Затем поднялись на самую высокую башню замка и зажгли костер, свет которого возвестил людей, участвовавших в той битве, о победе. С тех пор, каждый год представители семьи Морган зажигают на башне фонари, традиционно открывая праздник и бал Огней, куда съезжались представители знати со всей страны. Будут ли в этом году подобные мероприятия, если не так давно умер хозяин замка Ричард Морган? Вернется ли к этой традиции новый владелец Туманного Урочища Эдмунд Морган? Время покажет».

Я еще немного пробежал глазами по статьям в газете, и не найдя ничего интересного, решил, что с меня хватит. Вода в ванной еще не успела остыть, так что покидать ее было в двойне слаженнее: из теплой воды в холодное помещение. Благо, в комнате кто-то растопил камин, пока я принимал ванну. Но даже так, холод пытался забрать накопленное мной тепло. Пришлось стремительно одеваться, дабы не успеть вновь промерзнуть.

Когда мне оставалось только застегнуть пуговицы на рубашке, да натянуть свитер, едва различимый шорох за дверью привлек мое внимание. Первой мыслью было – крысы!

С легким шуршанием в щель между полом и дверью пролез сложенный вдвое лист бумаги. Я воззрился на этот белый клочок бумаги, как на диво. Он одновременно вызывал любопытство и настороженность. Секунда промедления, и я бросился к двери, рванул ее на себя и выскочил в коридор…никого. Куда же делся тот, кто просунул мне записку?!

Я дошел до лестницы и там столкнулся нос к носу со служанкой, которая несла в руках ведро с водой и половую тряпку. При виде меня она зарделась, и смущенно опустила глаза. Ах, да! Я же так и не застегнул рубашку.

– Мисс Анна, да? – девушка кивнула мне, старательно отводя глаза. – Тут никто не проходил?

– Нет, сэр.

«Черт!»

Извинившись, я вернулся к себе в комнату и наконец развернул записку.

«Один из них виновен в его смерти».

«Один из кого? В его смерти? Это про отца что ли? Час от часу не легче! И что мне с этим делать? Кто ее послал: шутник или доброжелатель?»

Я присмотрелся к записке: такое ощущение, что записку писали второпях – буквы неровные, неаккуратные, да и почерк был мне не знаком. Бумага самая обычная, писчая. Я ее понюхал: даже духами не пахнет. Никаких признаков, позволяющих сузить круг подозреваемых, не наблюдалось.

Вдруг в дверь постучали. Я вздрогнул. Кого там принесло?!

– Минуту! – я бросил записку в камин и открыл дверь.

На пороге невозмутимой горой возвышался Эдвард.

– Вас к телефону, сэр.

– Кто? – насторожился я.

Эдвард понизил голос почти до шепота.

– Лорд Норвуд.

Теперь понятно, почему дворецкий заговорил шепотом, матушка терпеть не могла своего брата.

Я вернулся за свитером и уже после спустился к телефону в холле.

– Алло?

На другой стороне трубки послышалось шуршание.

– Эдмунд, мальчик мой! А ты не торопился, – не смотря на участливый и веселый голос Александра, в нем слышались холодные нотки.

– Я был занят, – поморщился я от упрека дяди.

– Надеюсь, ты был занят тем, что готовил «слезы Нимуэ» к транспортировке? – я представил, как дядя Александр откинулся на спинку кресла в своем кабинете, и в задумчивости вертел в длинных бледных пальцах карандаш.

– Я их еще не нашел, – сложно было признавать свою неудачу, – старик их надежно спрятал… – пришлось сделать вид, что мой отец мне безразличен.

– Тогда нам не о чем говорить, ­– голос Александра превратился в лед. – Тебе следует поторопится! Помощницу свою не проморгай... – дядя явно собрался повесить трубку.

– Стойте! – в отчаянии крикнул я. – Для чего мне Мария?

На другой стороне послышался хриплый смех лорда Норвуда:

– Не для чего. Я просто хочу, чтобы ты держал эту ведьму на коротком поводке. Хотя она и работает на меня, но я заметил, что она начинает вести свои дела за моей спиной, а это нарушает наш с ней договор о сотрудничестве. Так что пока пусть думает, что мы ей доверяем! Следи за ней, мальчик мой, она легко может всадить нож тебе в спину!

– Не проще ли ее убить? – я решил немного пошутить.

– Нет, – дядя Александр оставался совершенно серьезным.

– Тогда зачем?.. – но послышались гудки. Я в раздражении бросил трубку на рычаг.

Вот так всегда! «Ты должен то, должен это!..» А сам мог бы и посодействовать! Но нет, он предпочел выбрать роль наблюдателя.

Я отвернулся от телефона, и наткнулся на заинтересованный взгляд Агаты! Племянница ойкнула, и скрылась в дверях одной из гостинных. Подслушивала, значит! Но что Агата могла слышать? Я не называл имени дяди, не обозначал цели своего настоящего приезда в Туманное Урочище…вот только я упомянул Марию…Черт! По спине побежали мурашки, от мысли, что племянница может доложить Марии. А эта ведьма может все испортить! Черт!

Нужно было действовать быстро. Хватит терять время на пустые прогулки! Мне осталось поспешить к кабинету отца, который располагался в одной из башен замка. Но и тут мне не повезло: рядом с его кабинетом возвышалась Долорес с Эдвардом, а в комнате суетились две служанки.

Прежде чем меня обнаружили, я поспешил удалиться, услышав напоследок слова Долорес, адресованные Эдварду:

– …Составить опись, разложить отдельно книги, и отдельно записи…

Попробую в другой раз.

***

После своего неудачного похода, я решил вернуться к себе. Проходя мимо комнаты Фабиана, я услышал громкие голоса. Разумеется, я не был из тех людей, кто чуть что, сразу бежит вынюхивать все грязные подробности личной жизни человека, но то, что я услышал, заставило меня остановиться.

«Опять подслушиваешь, Эдмунд?» – шепнул мне внутренний голос совести.

– …Сколько раз я тебе говорил: не суйся в это дело! – я никогда не слышал, чтобы брат говорил с кем-то в таком тоне. Он обычно был более сдержанным. Неужели за десять лет, он настолько изменился?

– Но, Фабиан… я волнуюсь за тебя. Зачем тебе все это?

– Я…это все ради нас!

Я услышал шаги.

– Нас? Или себя? – Летиция явно была на грани истерики.

Пауза длилась так долго, что я подумал будто бы разговор завершился, но Фабиан наконец заговорил:

– Я сделаю все, что от меня зависит, Летти! Что если ты пострадаешь? Я же никогда себе это не прощу!

И снова длинная пауза.

– Скорее бы это закончилось, – тихо произнесла Летиция.

– Не волнуйся, дорогая. Все скоро закончится.

Послышались шаги, направляющиеся к двери. Я поспешил ретироваться.

«Это еще что за тайны у моего брата?!»

Спрятавшись за растением в горшке, которое росло рядом с комнатой Фабиана, я наблюдал, как Летиция прижимая платок к лицу, вышла из комнаты и спустилась по лестнице.

Тем временем мой брат что-то разбил в комнате, при этом грязно выругавшись.

[1] «Старый дедушка Коль», пер. с англ. С. Маршак.

Глава 7. Западная башня

В ожидании, когда весь замок уснет, я следил за плывущими на ночном небе облаками, которые то и дело скрывали луну, которая своим любопытным глазом заглядывала ко мне в комнату через не плотно задернутые шторы. К ночи непогода наконец покинула этот край вересковых полей, направившись в сторону Солсбери. Ветер стих, и за окном наступила тишина, которую иногда прерывало громкое уханье филина. Само поместье жило своей жизнью: что-то тихо шуршало в стенах, потрескивали деревянные перекрытия, по полу скользил ледяной сквозняк – все это навевало мысли о призраках в старинных усадьбах.

Вскоре часы в коридоре пробили полночь, и я поднялся с кровати. Сегодня следовало попасть в кабинет отца, пока там окончательно не навела порядок матушка или не забрал записи Фабиан, или хуже всего: до них добралась бы Мария! Если дядя утверждает, что она может работать на кого-то еще, кто знает зачем тому человеку «Слезы»?

«Один из них виновен в его смерти» – это послание прочно засело у меня в голове. И опять очередная загадка: кто мог его отправить? Точно не Мария – ей то зачем? Агата? Фабиан с Сэмом? Ни у кого не было внятного мотива это сделать.

Ладно. Этот вопрос следует отложить на потом, а сейчас необходимо попасть в кабинет отца.

Для начала следовало подготовиться: меня не прельщала перспектива простудится в холодном замке, поэтому я вытащил из шкафа теплый свитер, оделся, и уже завязывал шнурки на ботинках, как во дворе лязгнула цепь на воротах. Я насторожился.

Подойдя к окну и выглянув наружу, я увидел, как изящный женский силуэт, крадучись пресекает подъездную дорожку. Мария?

Я почувствовал нарастающее раздражение. Ждет она вестей! Ну-ну! Сама явилась в мой замок без приглашения! Следовало разобраться.

Захватив трость и керосиновую лампу, я тихо прикрыл за собой дверь комнаты, и скользнул в темноту коридора. Кругом царила тишина, нарушаемая тиканьем напольных часов. Секундная стрелка торопливо бежала по циферблату. Мне тоже следовало поспешить.

Остановившись наверху лестницы, я оценивал, как лучше поступить с непрошенной гостьей. Холодный свет, льющийся с потолка не доставал сюда, и я был скрыт в тени. Погасив керосиновую лампу и поставив ее на пол, я нетерпеливо побарабанил пальцами по деревянным перилам лестницы: что же она так долго?

Мария, а это безусловно была она, все копалась в дверном замке, иногда оглядываясь назад. Нервничала. Эта ее нервозность была даже забавна.

Наконец справившись с замком, женщина пересекла порог поместья, огляделась по сторонам, по-прежнему не замечая меня. Я отчетливо видел, как она сняла с головы темно-бордовый платок, убрала отмычки в карман и подняла взгляд на лестницу, застыв в нерешительности. Она не знала куда идти! Я скрытый в темноте, чуть было не расхохотался в голос.

Но как бы меня не раздражала эта ее наглость, и не веселила ее беспомощность, ради приличия следовало заявить о себе.

– Мария! – я тихо позвал ее, но мой голос предательски громко прозвучал в холле. На мгновение я испугался, что родственники или слуги могут меня услышать.

Женщина вздрогнула и заозиралась по сторонам, и тогда я все же вышел из тени, спустившись на одну ступеньку.

– А! Эдмунд…Мистер Морган! – в голосе Марии слышалось облегчение, – добрый…

Я прервал ее:

– Что вы здесь делаете, Мария?

– Я…я хотела помочь…

– Неужели? Поэтому вы проникаете в дом, словно воровка? – при моих словах Мария поджала губы и нахмурилась. Я не собирался отступать и продолжил. – А как же ваше «жду от вас новостей»? Вас не учили ждать?

По лицу Марии пробежала тень:

– Вы правда думаете, что я одна буду искать записи вашего отца? Я собиралась вас будить, мистер Морган! Просто не успела…

Это было уже совсем не важно. Плевать на просьбу дяди приглядывать за Марией! Я не собирался мириться с ее жалкими оправданиями – пусть прибережет их для кого-то другого!

Я спустился еще на пару ступенек:

– Ты незаконно проникла в мой замок! – миновал еще несколько ступенек. – Думаешь, я поверю твоим словам? – вся моя вежливость в раз испарилась. Где-то в мозгу предательски звучал голос дяди, чтобы я делал вид, что доверяю этой женщине, но я упорно его игнорировал.

Мария как-то вся сжалась и попятилась:

– Эдмунд, вы же не станете меня обижать?..

Я неумолимо надвигался.

– Мария… я вас предупреждаю: забудьте сюда дорогу! А если ослушаетесь, будут последствия!

Мария вдруг остановилась, а на ее лице вспыхнула гримаса злости:

– Последствия?! Да что ты можешь без своего покровителя?! Ничего! – выплюнула мне в лицо женщина. – Ты просто обычный калека…

Я стремительно преодолел разделявшее нас расстояние, схватил Марию одной рукой за горло и с силой сжал. Ну, уж нет! Теперь я хозяин положения, а не эта женщина! Перстень сильно врезался в шею ведьмы. Я, хотел было вновь закричать на нее, но что-то во взгляде Марии заставило меня проглотить слова.

Лунный свет, лившийся сквозь стеклянный, потолок, мягко падал на испуганное лицо Марии, на ее тонкую шею – сжать двумя руками и сломать… Несколько черных прядок выбилось из идеальной прически.

Как только мой взгляд скользнул по ее губам, что-то изменилось на лице Марии, видимо это она уловила мое настроение: она рассмеялась и толкнула меня в грудь. Я отступил на шаг, отпуская ее шею.

– А ты умеешь меня провоцировать… – сквозь зубы прошипел я.

Мария тихо расхохоталась: в полумраке блеснули ее белоснежные зубы.

– А ты легко поддаешься на провокацию, милый! – меня передернуло от того, как она произнесла «милый».

– Уходи… – я продолжал сверлить ее взглядом.

– Пусть будет по-твоему! Имей ввиду: я запомнила твое предложение избавиться от меня.

Значит, я был прав: Агата все же слышала наш с Александром разговор и доложила о нем Марии.

– Мария… – я схватил ее за руку, когда женщина развернулась, собираясь уходить. В ее голубых глазах мелькнул страх.

­– Лучше пусти меня, Эдмунд, ­– в ее голосе прозвучала угроза. – Или вновь попробуешь задушить? – она была совсем близко. Где-то в глубине души мне вновь захотелось схватить ее за тонкую шею…всего секунда… и я сумел сдержаться, отступил в сторону, открывая путь. К черту!

Мария замерла у дверей, словно что-то обдумывая, а потом все же обернулась и сказала:

– Теперь я для тебя мисс Блэквуд! – и с этими словами поспешила выйти за порог.

– Что ж… – вздохнул я, – видимо, так и надо.

Лучше все было выяснить сейчас, чем, и правда, получить нож в спину. От Марии я временно избавился, поэтому теперь мог спокойно проследовать в кабинет отца, который находился в западной башне замка. Требовалось пройти добрую часть запутанных коридоров, и при этом остаться незамеченными. Ходить ночью не запрещалось, да и я не маленький ребенок, но хотелось избежать не нужных вопросов. Кто знает, что могут подумать…

Но замок спал. Тьма клубилась во всех уголках комнат, ползала по коридору, шуршала в горшках с цветами, но, завидев свет, идущий от керосиновой лампы, стыдливо пряталась.

Я двигался, и со мной перемещались тени на стенах, которые изображали чудовищ и меняли очертания вещей. Нет-нет, да и прошелестит сквозняк, коснется гобелена или флага, с гербом нашей семьи, дотронется до щеки будто привидение, и скроется за поворотом.

Около входа в западную башню,громоздились пустые коробки, видимо их принесли по распоряжению Долорес. Скоро вещи отца будут надежно в них упакованы. Подъем по лестнице стал для меня настоящим испытанием: нога разболелась, но наконец я достиг кабинета Ричарда. Винтовая лестница в башне упиралась в незапертую дверь.

В кабинете все осталось прежним: беспорядок – разбросанные книги, книги занимавшие места на подоконниках, башни из книг, разбросанные и исписанные листы бумаги. На письменном столе также царил беспорядок. Был ли произведен полицией обыск в кабинете или не было – не имело значения, здесь беспорядок существовал и при жизни отца.

В маленькие окна пробивался лунный свет, прорезая серебряными лучами мрак: он отражался от висевшего на стене охотничьего ружья, от металлического подсвечника, мерцал на стеклянной чернильнице и незатейливо поблескивал на большом резном сундуке, стоящем в дальнем углу комнаты.

Я водрузил фонарь на стол и начал искать записи Ричарда: на стеллаже их не нашлось, только книги по ботанике, генеалогии, геральдике, истории и географии. В сундуке, который стоял у окна, я обнаружил гору копий старинных свитков. А вот в одной из книжных башен, что устроились на рабочем столе отца, я все-таки отыскал то, что мне показалось подходящим: «Некоторые заметки Ричарда Моргана, сделанные с марта по август, 1976 года».

– Так-так… – я уселся на один из двух стульев (второй стоял за столом отца), предварительно скинув с него стопку книг, вытянул больную ногу, а трость осторожно прислонил к здоровой.

Я открыл дневник и прочитал следующее:

«…Иногда я жалею о том, что я допустил десять лет назад мысль, что только Александр может помочь! И вот теперь, почти каждый вечер я корю себя, что Эдмунд не здесь… Такой скандал! Надеюсь, однажды он простит меня, за все… Староват я стал для подобных переживаний, но, да и поделом мне!

Сегодня был важный день, я с болью в сердце продал несколько семейных реликвий, чтобы оплатить все наши семейные долги. Долорес со мной не разговаривает, а Фабиан нашел себе работу и полностью погрузился в нее, видимо только, чтобы не видеть меня! И как мы докатились до такого?! Никто и не думал, что Морганы разоряться! А ведь это я виноват, не нужно было увлекаться азартными играми!

26 марта.

Хоть финансовые дела семьи идут на поправку, я заметил пропажу двух старинных столовых наборов посуды, а Долорес сегодня не нашла свое колье «Глаз Лорелеи», в краже которого обвинила одну из служанок. Но я уверен, что это были мои сыновья Сэмюель и Фабиан, они в последнее время куда-то часто отлучаются из замка. Я наткнулся на них сегодня, и они сразу умолкли. Все это мне очень не нравится…»

«А вот это любопытно».

Далее, в основном, это были повторяющиеся рассуждения о семье, поездках отца на конференции или незначительные детали о том, как прошел его день, но ближе к концу дневника стало интереснее.

«18 августа.

Сегодня я вновь видел ее около замка! О, эта женщина в алом определенно ищет «слезы», но вот их я не могу потерять! Они не должны попасть в ее руки.

И мои сыновья не должны продать их! Следует спрятать камни. Но где?

Ну, ничего… Разберусь. Время есть»

«23 августа.

«И опять она! Сегодня эта женщина говорила с моей внучкой! Я слышал, как она расспрашивала ее о «слезах Нимуэ». Это не может быть простым совпадением! Надо перепрятать диадему!»

А вот следующая запись, судя по дате, была сделана за четыре дня до смерти Ричарда:

«С большими препятствиями (в лице бдительной полиции), но я все же проник в тайный склеп под зданием, в котором раньше была библиотека. Я долгое время не решался туда спуститься, но теперь, когда угроза пропажи «Слез Нимуэ» реальна как никогда, я должен это сделать. Недавно мне снилась Гвенлиэнн – дама в белом. Светлая Госпожа. Она предупреждала о Тьме, что неумолимо грядет».

По спине побежали мурашки.

«Заметка для старой забывчивой головы: если зайти с главного входа, пятый стеллаж по правую руку откроет проход в склеп».

Надо будет запомнить.

«…Я сделал несколько зарисовок…»

Далее шел рисунок каменного саркофага, испещренного изображениями людей, мне показалось рыцарей. От самой женщины остался скелет, но меня заинтересовала корона на ее голове: семь светлых камней, в обрамлении металлических листьев.

Я ощутил что-то странное. В душе кольнуло грустью, которую я быстро прогнал и тут же забыл об этом.

«… Я осторожно поместил диадему со «Слезами Нимуэ» на голову Гвэнлиэнн. Надеюсь, та женщина в алом не додумается искать их здесь».

Дальше запись заканчивалась.

«И так, что мы имеем. Первое – мой отец спрятал «слезы», второе – «женщина в красном» – Мария? Вполне возможно, но…

– Положи дневник Ричарда и медленно отойди к стене! – строгий голос Марии пронзил меня, как копье. Я вздрогнул и повернулся в кресле: Мария стояла у двери и целилась в меня их пистолета.

«Видимо, она все же не ушла…»

– Так…спокойно…– я медленно положил на стол дневник, поднял руки и хромая, отошел к стене, в ноге предательски запульсировала боль. Трость так и осталась прислоненной к столу.

– Хороший мальчик, – насмешливо произнесла Мария, подходя к столу и забирая дневник, при этом она задела прислоненную трость, и та со стуком упала на пол.

– Мария, не надо… – из моих уст это прозвучало устало и как-то жалко.

– Что «не надо»?

– Предавать Александра. Когда у него будут «слезы Нимуэ», он даст тебе то, что ты заслуживаешь!

Мария расхохоталась:

– «То, что я заслуживаю»… Звучит двояко, Эдмунд. Эти слова каждый может трактовать так, как ему удобно. – Мария двинулась к выходу, по-прежнему держа меня на прицеле. – По мнению этого старикашки Александра, я заслуживаю только одного: быть сожженной на костре!

– Возможно.

Мария усмехнулась:

– И ты тоже этого заслуживаешь!

– Тогда шагнем на костер вместе, – мне даже удалось пошутить.

Мария была уже на пороге. Всего пара шагов ее отделяла от винтовой лестницы.

– Разумеется! – сверкнула глазами Мария. – Как только, так сразу! – и выскочила за дверь.

А ведь если бы не моя нога, я бы мог успеть остановить ее! Может, смог бы заговорить, и выхватить у нее дневник отца! Чертова нога! Я был беспомощен перед этой женщиной!

«Ах, Мария, придется все же избавиться от тебя», – эта мысль прочно засела в моей голове.

Так просто Мария Блэквуд не уйдет!

В туже секунду я схватил, висевшее на стене отцовское ружье, проверил заряжено ли оно: нужно всего лишь прицелиться и выстрелить…

Следовало торопится. Я нагнулся поднять с пола трость, а когда резко выпрямился, то ударился головой об острый край стола. Потирая ушиб, и держа подмышкой ружье я поспешил за Марией.

Почти не смотря себе под ноги как мог, начал быстро спускаться по ступенькам. Нога разболелась, ее начинало нестерпимо жечь, как огнем, нужно было сбавить темп, пока не стало еще хуже: вдруг больная нога оступилась, и я грохнулся на ступени, покатился вниз и остановился при выходе из башни, раздираемый нестерпимой болью в ноге. Хоть шею не сломал!

– Черт! Эд, ты как?! – послышались торопливые шаги и перед мои взором возникло лицо Сэма. Откуда только он тут взялся?

– Догони…

– Что?

– Догони ее!

– Кого?

– Женщину… Она дневник отца украла! Побежала к холлу.

Лицо Сэма приобрело встревоженное выражение:

– Хорошо.

– И ружье возьми! – я махнул рукой на валяющееся неподалеку оружие.

Сэм кивнул и бросился след за Марией.

Я, охая и кряхтя, поднялся на ноги держась за стену. Кое-как проковылял через коридор, соединяющий западную и северную части замка, и цепляясь за деревянные перила следующей лестницы, практически сполз по ступеням на первый этаж. Мне требовалось несколько драгоценных минут, чтобы вновь подняться. Пробежав небольшой коридор и свернув направо, я толкнул двустворчатые двери, и оказался в холле, около лестницы.

Мария была уже у выхода, она обернулась и заметила Сэма с ружьем. Все произошло очень быстро: мисс Блэквуд вскинула руку… Выстрел прозвучал неистово громко, как если бы что-то взорвалось. Мой брат упал как подкошенный.

– Сэм! – я кинулся к нему. Светлый пиджак на левом плече брата окрасился в красный.

– Порядок…плечо слегка зацепила…теперь уж ты догони ее! – сквозь зубы сказал Сэм, и сунул мне обратно в руки ружье. – Принимай обратно эстафету, Эд, – Сэму еще хватало сил шутить.

«Мария поплатится за все!» – я поднял ружье, и хромая выбежал на улицу. Полная луна, слегка затянутая тонкими облаками, цвета индиго, высветила силуэт убегающей женщины. Мария была еще не далеко.

– Мария! – крикнул я, вскидывая ружье, и выстрелил.

Мария вскрикнула и упала.

Меня будто по голове ударили. Я убил ее! Всего секунду назад я пылал охотничьим азартом, а теперь наступила пустота. Мир по сторонам смазался, звуки остались где-то далеко, а я видел перед собой только тело Марии.

Конечно, я убивал в Египте, когда попал в разгар конфликта местных, но то было другое: страх – я должен выжить, и ярость, от мысли что я не в силах контролировать ситуацию. А после – наступила пустота, которая легко заполнилась болью в раненной ноге, но даже так я навсегда запомнил чувство, до безобразия противное, что с оружием в руке, ты властен над чужими судьбами. Ты охотник, а они жертвы. Но убивать всегда не просто: не достаточно заглушить всякие чувства, необходимо просто забыть, что ты человек.

Прихрамывая, я подошел к телу Марии.

Женщина лежала на животе. При моем приближении, она зашевелилась и осторожно поднялась на ноги. НО как? Я уверен, что попал в нее! Мария посмотрела на меня и зловеще расхохоталась:

– Ты думал будет так просто убить ведьму?! – Мисс Блэквуд вскинула в мою сторону руку, как будто бы хотела что-то кинуть. В эту же секунду некая сила оторвала меня от земли – я и охнуть не успел.

Пролетев добрую сотню метров, я упал на траву. От удара у меня вышибло дух. Что?.. Как?.. Я знал, что есть такие ведьмы и колдуны, кто не просто прикрывается колдовством, а использует по-настоящему. К таким принадлежал дядя Александр. Но вот, чтобы Мария могла так делать! Уму непостижимо…

Зашуршала трава. Мария склонилась надо мной, растягивая губы в презрительной усмешке. В этот момент она была прекрасна и коварна.

– Опять твои колдовские штучки?! – выпалил я.

Мария фыркнула:

–Как же ты жалок, Эдмунд!.. – я попытался встать. – Лежать! – Мария указала на меня пальцем, и чудовищная сила придавила мое тело к земле. – Александр думал, что ты сможешь сотворить задуманное им, но он ошибается. Это сделаю я! – я увидел зелёный, колдовской огонь на миг, вспыхнувший в её зрачках, как свет, отраженный в глазах кошки. Всё ещё держа вытянутой в мою сторону руку, она скрючила пальцы и стала медленно сжимать их в кулак. Резко перестало хватать воздуха. Сердце забилось раненной птицей, попавшей в силки. Я пытался дышать, но лёгкие вдруг решили перестать втягивать воздух. Перед глазами запрыгали мушки, а мир вдруг сузился до маленького окошка.

–Эдмунд! – прозвучал незнакомый мне мужской голос.

И в эту секунду мне стало легче: воздух вновь стал поступать в легкие, а тяжесть, которая придавливала меня к земле, исчезла. Я повернул голову и увидел, что Мария отвлеклась, на выбегающего из дома Фабиана. А он что тут забыл? Но вот только голос…это был не голос моего младшего брата…Как странно. Вот что может почудиться, когда почти теряешь сознание.

–Эд! – крикнул Фабиан. И хоть он бы еще далеко, но я видел его испуганное лицо.

– Ах! Вот и Фабиан, – чуть не захлопала в ладоши ведьма Мария. – Тогда за раз со всеми троими разберусь!

«Ну уж нет»! – я уже окончательно пришёл в себя. И пока Мария отвлеклась на моего младшего брата, ударом здоровой ноги подсек её, и ведьма провалилась на землю. Я больше не медлил: навалился на нее и прижал её руки к земле:

– Попалась, ведьма!

– Не дождешься!

В одну секунду Мария исчезла, а я, не ожидая такого, неловко завалился на бок. Меня тут же окружил туман: клубясь, он превращался во что-то. Я поднялся, не сводя взгляд с этого «нечто». Наконец туман приобрел очертания черного ворона, который с громким карканьем полетел в мою сторону, я уклонился и птица, пролетев мимо меня, едва заметно коснулась кончиком крыла моей щеки; показалось, будто это ледяной нож рассекает мне лицо.

Ворон взмыл вверх, закружился над землей, а потом сложил крылья и упал, ударившись маленьким тельцем о землю, обернувшись изрядно помятой и очень злой Марией, которая сейчас напоминала разъяренную фурию.

–Вы все заплатите! Вся ваша семейка сдохнет! – от ее вежливости не осталось и следа. – Тратить на вас оставшиеся силы!..

– Эд, ты в порядке?! – ко мне подбежал Фабиан. – Она что, использовала?..

Я не успел ответить, как заговорила Мария.

– Да, Эдмунд, ты в порядке?! – передразнила Фабиана ведьма. – Лучше бы ты переживал за себя. В порядке ли ты Фабиан, после убийства своего отца?! – Мария крутанулась на месте, и вновь обернувшись вороном, с громким карканьем улетела в сторону Вороньего Ручья.

– Что она имела ввиду, Фабиан? – очень тихо спросил я, поворачивать к брату. Брат сейчас напомнил мне того маленького Фабиана из нашего детства: растерянного и чуть не плачущего, державшего в руках оторванную лапу плюшевого медвежонка, которого на его глазах разодрали охотничьи собаки. Предали, разорвав его плюшевого друга, но не из злости, а из-за простого охотничьего азарта.

–Они не специально! – успокаивает его няня Сара: обнимает и ласково гладит кудрявые локоны Фабиана, поправляет его огромные очки, сползшие на кончик носа. Мальчишка учащенно дышит и часто моргает, чтобы только не заплакать. Недалеко гогочет Сэм, бросивший мишку собакам. Он и не думал, что собаки разорвут игрушку, только обслюнявят…

Вот и сейчас вид у Фабиана был как тогда: потерянный, печальный, ищущий защиты.

Я встретился взглядом Фабианом

–Фабиан...

–Отстань! – огрызнулся брат, и его лицо исказилось от захлестнувшей его злости. От былой растерянности не осталось и следа.

– Фабиан! – повторил я, хватая брата за плечо и разворачивая к себе, – Что Мария имела ввиду, когда говорила...?

– Пусти! – Фабиан сбросил мою руку со своего плеча. – Ясно же как день: хотела нас поссорить!

­– Сомневаюсь, что… – но нас прервали. Со стороны замка послышался шум, и из дверей выскочил дворецкий Эдмунд, размахивая керосиновой лампой.

– Нам лучше придумать оправдание для полиции и слуг…– мрачно произнес Фабиан. – Скажем, воришка забрался в замок, а мы пытались его остановить… – и, даже не взглянув на меня, зашагал к замку.

Глава 8. Человек в дорогом костюме

Из-за ночного происшествия и визита полиции под утро, я чувствовал себя полностью разбитым, и в таком состоянии спустился к завтраку, который сегодня начался позже обычного. Пребывая в полной уверенности, что все уже завтракают, кроме, разумеется, Сэма, который, но настоянию доктора отбыл в Уэйвордскую больницу, я вошел в двери обеденного зала, и обнаружил лишь Долорес, читающую утреннюю газету.

– Доброе утро, матушка. Все уже позавтракали? – я сел на свое место и передо мной тут же возник завтрак – яичница-глазунья и гренки.

Долорес осторожно сложила газету и положила ее на стол и взглянула на меня по верх своих очков в золотой оправе:

– Мисс Агата еще не спускалась, как и Летиция, – мимолетная тень неудовольствия пробежала по лицу Долорес. – Фабиан с утра пораньше на конюшне: наша кобыла Беви сегодня собралась родить… Мой сын так переживает за простую лошадь… Переживал бы так за состояние свое жены!

– Жены? А что с ней?

Но матушка словно не услышала моего вопроса:

– Надеюсь, все вернется на круги своя к приезду гостей. Сегодняшнее ночное происшествие сильно ударило по нашему доброму имени. Подумать только, вор пробрался в замок! – она сокрушенно покачала головой и вновь вернулась к газете.

Со всеми этими загадками и вчерашними событиями, я как-то и забыл о гостях.

Пока я неспешно наслаждался едой и просматривал утреннюю газету, в столовую вошла Агата, завидев меня она резко остановилась, словно наткнулась на невидимую стену.

– Доброе утро, Агата, ­– поздоровался я, на что Агата вытаращила глаза, побледнела и стремительно умчалась прочь. Видимо, весть о моих разборках с Марией дошла до нее несколько раньше, чем я наделся. Стоило бы понаблюдать за ней, вдруг что выкинет по просьбе ведьмы.

– Что за манеры, юная леди?! – Долорес неодобрительно цокнула языком и покачала головой, но Агаты уже и след простыл.

После завтрака, я отправился на конюшни. Было необходимо расспросить Фабиана о том, что сказала вчера Мария о смерти Ричарда. Оставлять подобное без внимания было бы большой оплошностью. Можно предположить, что Мария нарочно решила поссорить нас с Фабианом, если бы не уклончивые ответы моего брата, я бы не стал бы поднимать эту тему.

День стоял безоблачный. Яркое солнце еще только поднималось над крышами замка, а уже чувствовалось приближающееся тепло, не характерное для середины осени. В воздухе носились воробьи, быстро проносясь над головой, их неуловимые тени то и дело мелькали на земле.

Конюшни располагались за замком, недалеко от псарни, где жили охотничьи собаки и одна пастушья по кличке Гладиус – добрый пес, но ревностно исполняющий свои обязанности.

Около конюшен как обычно была грязь, но сейчас она подсыхала. Так что за чистоту своих ботинок и брюк я мог не опасаться.

У нашей семьи всегда были лошади. Обычно около двадцати, а сейчас стало меньше – содержать лошадей не дешевое удовольствие: одни корма стоят много денег!

Рядом со входом в конюшню как раз стоял мой брат и мыл руки в тазу, который установили на колоду. Вода приобрела красный цвет.

Сегодня Фабиан выглядел совсем никак лорд: взлохмаченные, будто не причесанные волосы, заляпанный чем-то черным лоб; в резиновые сапоги были неаккуратно заправлены клетчатые брюки, некогда белая, но от времени пожелтевшая рубашка с закатанными рукавами и передник, через левое плечо было переброшено белое махровое полотенце – оно несколько контрастировало с неопрятным обликом Фабиана.

– Фабиан! – позвал я его. – Можно тебя на пару слов?

– Да, секунду! – брат продолжал мыть руки, – наша Беви родила жеребенка! Кобылка то старовата уже, но к счастью, все прошло хорошо.

– Угу, – буркнул я, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и слегка постукивая тростью по земле.

Наконец Фабиан снял с плеча полотенце и насухо вытер руки, оставляя едва заметные розоватые следы на полотенце.

– Что ты хотел? – полотенце легло на край таза с водой.

– Да вот…я хотел тебя расспросить о словах Марии… – я внимательно следил за реакцией брата: ни один мускул не дрогнул на лице Фабиана.

– А что? Разве тебе не ясно, что она просто хочет поссорить нас?

– Не важно, – отмахнулся я, – просто хочу понять, что на самом деле произошло. Но, знаешь, все как-то темнят… – И сделал шаг навстречу брату; мы оказались почти нос к носу. Я отметил, что за прошедшие годы Фабиан догнал меня в росте, и теперь мы были с ним одинаковы – почти близнецы. – Если я узнаю, что ты и правда как-то замешан в смерти отца…– зловеще тихим голосом начал я.

– А то что? – брат оттолкнул меня руками, и я чудом удержался на ногах, – снова побьешь меня, как тогда десять лет назад?! – теперь уже он сделал шаг ко мне. – Не выйдет. Этот этап пройден, – Фабиан собрался уходить, но я схватил его за плечо и с силой развернул.

– Что ты скрываешь?! – прошипел я.

– Ничего я не…пусти! – он вырвался из хватки.

– Ты убил отца? Отвечай! – сейчас в его глазах читался страх. – Это был ты? Мария не соврала?

Фабиан наставил на меня указательный палец:

– Если ты кому-то…

– Не тычь в меня пальцем! – я ударил его по руке.

– А ты не смей угрожать мне! – Фабиан не на шутку разошелся.

– Ты просто… – я постарался дышать ровнее. Так! Не следует выходить из себя. Никому от этого легче не станет. – Я предупредил, Фаб.

– Отвали! Ясно? – и младший брат почти бегом направился в замок, лишь бы скорее убраться подальше от моих назойливых вопросов.

– Не смей уходить от разговора! – крикнул я ему в спину, скорее от бессилия, чем от злости.

Конечно, я мог бы сейчас попытаться догнать Фабиана, разругаться с ним при всех и заставить признаться в… а в чем собственно? Может, он просто испугался моего напора и не смог опровергнуть мои слова? Вдруг за его поспешным бегством не стоит ничего загадочного? Но из головы все никак не выходили слова Марии…

Думаю, стоит выждать некоторое время, прежде чем говорить с братом, а может, к тому времени он и сам мне все расскажет, конечно, если есть что рассказывать.

С Фабианом не получился разговор, но может повезет с гробницей Гвэнлиэнн? Следовало опередить Марию.

Мне необходимо было взять кое-какие инструменты из гаража, поэтому первым делом я направился туда, через псарню.

Из собачьей деревянной конуры мне на встречу выбежал добродушный Гладиус – черный лохматый пес, много лет охраняющий пасущихся лошадей. Я приветственно почесал шею и бока пса, за что в награду он лизнул меня в нос.

Около остальных будок, после сытного завтрака, дремали охотничьи собаки, но заслышав мои шаги, настороженно подняли головы. Я остановился перед ними: шесть громадных псин молчаливо и вопросительно смотрели на меня. Но вдруг что-то произошло: один из псов встрепенулся, словно пробудился от глубокого сна, его уши сделали стойку, черный нос жадно втянул в себя воздух, пасть уже открылась, чтобы сделать предупредительный «гав!», но вместо этого пес заскулил, он вскочил, поджал хвост и юркнул к себе в конуру, и другие псы последовали его примеру.

Я не смог сдержать ухмылки: чуют, кто здесь хозяин. Единственный, кто не испугался – был Гладиус; пес по-прежнему добродушно смотрел на меня, высунув язык. В его темных глазах читалась вселенское обожание и вечная преданность.

В гараже водитель Джон возился с машиной, а садовник, он же и конюх Роджер, столкнулся со мной в дверях. Извинившись он быстро ретировался.

Быстро найдя нужные инструменты, я поспешил в Вороний Ручей. Следовало поскорее посетить усыпальницу Гвэнлиэнн, о которой в дневнике написал отец.

***

Уже на подходе к деревушке, около моста через небольшую речушку, я заметил толпу зевак и мужчину, примерно моего возраста, в светлом пальто и шляпе, пытающегося разогнать людей, видимо, это и был Дуглас Грант – детектив, точнее старший детектив-инспектор, тот самый, что хотел поговорить со мной после убийства Эбби Керк, но он так и не пришел. Прежде чем подойти поближе, я спрятал под ближайший куст сверток, в который завернул лом и фонарик. Не хватало еще расспросов от детектива!

Грант был не местным. Насколько я знал, он родился и вырос в Лондоне, но его перевели сюда по какой-то одному ему известной причине. Молодой, подающий надежды полицейский, что делает в таком захолустье?

– Разойдитесь! В сторону! – надрывался Грант, но толпа напирала. Всем было интересно узнать, что там. Одни, судя по всему журналист, поднял фотоаппарат повыше чтобы что-то сфотографировать.

Нужно было что-то делать, иначе толпа просто сметет детектива.

– Назад! – рявкнул я, и зеваки отпрянули. Расталкивая людей, я с трудом пробился к детективу и остановился, глядя на то, что лежало на берегу.

Тело, запутавшееся в рыбацких сетях, видимо, только что вытащили из воды. Это определенно был мужчина и явно неместный. На это указывал его дорогой серый костюм-тройка. Меня привлекла на груди его рана. Значит, вот куда…

– Вам здесь делать нечего, лорд Морган, – обратился ко мне детектив.

– Мне показалось, вам нужна помощь, мистер Грант, – я с трудом отвел взгляд от тела.

Детектив обогнул труп, подошел ко мне и тихо сказал:

– Я редко признаюсь, но да. Вся полиция города сейчас нарасхват.

– Что случилось? Помимо этого, – я указал на труп.

– В Белых Соснах опять нападение волков – я отправил туда людей; здесь труп – скоро подойдет один из ребят, он ушел за коронером, еще двое пошли осмотреть берега реки выше по течению, но и в участке кто-то должен быть. Это кошмар какой-то!

Неужели на два небольших городка так мало стражей порядка? Это тебе не Лондон, где чуть что, толпа полицейских.

– Не толпитесь! Это место преступления! – отвернувшись от меня, детектив Грант тщетно пытался оттеснить столпившихся людей.

Толпа напирала; всем хотелось увидеть труп и того, кто этот труп обнаружил. А нашел его местный рыбак рано утром: тело запуталось в сеть, которую он натянул в надежде поймать хоть небольшую рыбешку.

Пришлось мне присоединиться к детективу. Выкрикивая вместе с ним «Назад!», дружно загораживали от толпы труп.

– Грант! – над улицей разнесся знакомый мужской голос.

Грант и я обернулись. К нам почти бегом приближались Томас Малкин, один из его санитаров и парнишка около двадцати пяти лет в форме полицейского. В руке коронера был саквояж, из которого, как в иллюстрациях к детским рассказам, которые печатались в журналах, развевался на ветру шнур от стетоскопа. А санитар был эффектнее всей компании: он был почти два метра ростом, широк в плечах, а сейчас еще к тому же нес носилки, а за плечами у него развивалась белая ткань, на манер флага или мантии, требующаяся для того, чтобы прикрыть труп.

– Ну, наконец-то! – пробормотал Грант. – Помогите же с толпой, Джордан! – Это уже обращение к молодому полицейскому.

Вскоре совместными усилиями, толпа оттеснилась, и Малкин приступил к работе. Я остался на месте и спокойно мог слышать весь разговор. Да, мои услуги по сдерживанию толпы были уже не нужны, но меня никто не прогонял, и я из любопытства остался.

– Что мы имеем? – спросил Грант.

– Сейчас могу сказать только, что человек умер несколько дней назад, он долго пробыл в воде. Убит он не здесь, но вы это и сами видите, я, полагаю, – детектив кивнул. – У покойного, как и у предыдущей жертвы отсутствует сердце… – Малкин тяжело вздохнул и поднялся. – Подробнее я расскажу, когда проведу вскрытие.

Я не мог отвести взгляд от трупа… Что-то вновь и вновь, копошилось на задворках моей памяти… Одежда! Серый костюм-тройка… и я уже видел этот дурацкий желтый галстук. О нет!.. С Уильямом Арвудом я встречался в Белых Соснах, когда поезд делал длительную остановку! А теперь Арвуд тут…мертвый…

– …Хм, и порез на горле очень похож на… Нет, только не это… – простонал Грант.

– Серийный убийца? – спросил я, будучи искренне заинтересованным.

Казалось, Малкин и Грант забыли о моем существовании. Вздрогнув, они обернулись.

– Мистер…то есть лорд Морган, вам не следовало бы здесь находиться…Вы оказали помощь в сдерживании толпы, но на этом все.

– Разумеется, детектив Грант. Мистер Малкин – я кивнул им обоим, и с трудом протиснувшись сквозь толпу, столкнулся с еще одним только что подоспевшим и сильно запыхавшимся полицейским, который чуть не сшиб меня, настолько он торопился к Гранту.

Почти сразу меня окликнули:

– Лорд, Морган! – через толпу ко мне пробился детектив.

«Ну что еще?»

– Я все же должен попросить вас об одолжении.

– Одолжении?

– Только прошу: не распространяйтесь журналистам и прочим гражданским, – он посмотрел в сторону толпы. Мимо нас как раз пробежал мужчина, примерно моего возраста, только рыжий и веснушчатый, да и ростом пониже меня с фотоаппаратом в руке. Скорее всего, это был репортер местной газеты. Он был так заинтересован толпой и трупом, что не заметил у себя перед носом детектива, человека, которого в первую очередь следовало было спросить о случившемся. Да, получить от ворот поворот, но все же…Не профессионально со стороны журналиста.

Грант проводил рыжего пристальным взглядом и вновь повернулся ко мне:

– Видимо, сама Судьба решила, что именно сегодня мы должны были встретится.

«Я не верю в Судьбу», – и мысленно поморщился.

Грант продолжал:

– Сейчас мои ребята кое-что обнаружили…Оно относится к Морганам… Мне нужно осмотреть место преступления, а заодно задать вам несколько вопросов; в прошлый раз я опросил всех в замке Туманное Урочище, кроме вас. В данный момент столько дел, что даже зайти к вам в замок не успеваю, а официальную бумагу высылать не хочу, иначе могут пойти не желательные разговоры в адрес вашей семьи.

«Кое-что, связанное с Морганами…» – мне это сильно не понравилось.

– Я понял. И, разумеется, согласен с вами, детектив Грант.

– Тогда идемте, – поторопил он меня, попутно оглянувшись в сторону журналиста, который уже во всю разговаривал с зеваками.

Мы быстро миновали мост, и свернули на еле приметную тропинку, уводящую в глубь леса, но при этом река не терялась из виду. Нет-нет, да и проблескивала водная гладь по левую руку среди высокой травы. Земля под ногами стала более скользкой – видимо солнце еще не успело до конца подсушить мокрую землю. Как только городской шум стих, а нас окружили звуки лесной жизни: щебет птиц, скрип старых деревьев детектив заговорил:

– Я слышал, что вчера произошло у вас в замке. Как ваш брат Сэмюель себя чувствует?

– Уже лучше, спасибо. Пуля только зацепила ему плечо.

– Это хорошо. Вы не волнуйтесь, лорд Морган, мой коллега, занимающийся вашим случаем, обязательно поймает того, кто пытался вас ограбить!

«Сомневаюсь».

– Да, конечно. Спасибо вам, мистер Грант.

Детектив еще немного помолчал, обдумывая что-то, а затем вновь заговорил:

– И так, лорд Морган, надеюсь вы поможете пролить свет на некоторые вещи.

– Надеюсь, но вы же не думаете, что это я убил Эбби Керк?

Дуглас Грант заинтересованно стрельнул в меня своим колючим и проницательным взглядом.

– Пока никто вас не обвиняет. Мне нужно задать вам пару стандартных вопросов. И все. Конечно, придется еще выяснить, что такого нашли мои парни… Но да ладно! – Грант махнул рукой, словно отгоняя надоедливую мошку. – Как хорошо вы знали Эбби Керк? – детектив вытащил из кармана блокнот и карандаш.

– Только то, что она работала у нас в замке. Видел ее пару раз до своего отъезда – она тогда только пришла на работу. И все.

– Ясно. Значит не в курсе, кто мог желать ей смерти?

– Нет.

– Так я и думал, – детектив что-то записал в свой блокнот. – Почему вы уехали десять лет назад?

«Только не это!» – мысленно простонал я.

– Не сошелся во мнении относительно моего будущего с родителями, – я попытался как можно уклончивей ответить на этот щекотливый вопрос.

– А затем куда вы направились?

– К дяде в Уэльс, потом в Египет, затем снова в Уэльс. Так же какое-то время жил в Лондоне.

О Шотландии ему знать не обязательно.

– Хорошо, – Дуглас вновь записал что-то в блокнот.

Мне оставалось только удивиться, как детектив мог спокойно шагать по скользкой тропинке, заросшей папоротником, с торчащими отовсюду корнями и при этом записывать мои показания в блокнот, не замедляя шагу.

Я как мог старался поспевать за детективом, но с моей ногой это выходило не очень.

– И последний вопрос: где вы были в ночь смерти миссис Керк?

Я ждал этого вопроса с того момента, как Грант захотел поговорить со мной, но детективу вовсе не обязательно знать, что я гуляю по ночам, иначе он может заподозрить меня, что было бы весьма некстати.

– Я спал.

– Хммм… – неоднозначно пробормотал Грант.

– Это все детектив?

– Да, спасибо Эдмунд. Но если вдруг что-то вспомните – сообщите мне.

– Обязательно, – пообещал я ему.

– Так что там с «Морганами»?

– Увидим, когда прибудем на место. Я сам до конца не понял, – покачал головой Дуглас Грант.

Дальше мы шли в тишине.

Здесь, в лесу было жарко, и даже журчащая от нас слева речушка Эшберн, не давала прохлады. Солнечный свет пробивался сквозь листву, деля землю на темные и светлые пятна. В кронах деревьев пели птицы, и я готов был поклясться, видел белку, ловко скрывшуюся за широкими лапами ели.

– Пришли, – нарушил тишину детектив.

Мы стояли на берегу небольшого озера, как называла его матушка – Купального. В детстве мы с братьями много времени проводили в летние месяцы. Даже зимой бывало, катались на коньках по льду.

На берегу, где мы сейчас находились, был оборудован спуск к воде: каменная площадка и три такие же каменные ступеньки, сейчас были залиты высохшей кровью, и тело юной девушки лежало там. Я успел заметить перерезанное горло.

На уже ждали трое полицейских и один человек в штатском, темной горой возвышался над остальными. Он был похож на черного грифа, сгорбившегося над добычей. Завидев этого человека, Грант чертыхнулся.

– Эдмунд, все, что вы здесь увидите, не должно достигнуть ушей прессы, вы понимаете?

– Да.

– Тогда подождите пока в стороне, я все выясню, и мы поговорим.

Глава 9. В тихом омуте

Старший детектив-инспектор Дуглас Грант в данный момент находился не в лучшей ситуации: перед ним на каменных ступенях, ведущих к воде, лежало тело очень хорошенькой блондинки. Как и в случае с другими убийствами горло было перерезано, а рана на груди означала отсутствие сердца, конечно, надо провести вскрытие, чтобы сказать наверняка, но для себя Дуглас не сомневался – сердца нет. На девушке было голубое платье, явно парадное. Она собиралась на свидание? Она знала убийцу? Что она делала здесь, так далеко от города? Но все эти вопросы разом отпадали, стоило узнать ее, и это была еще одна крайне неприятная ситуация.

А еще перед ним возвышался тот, кого он меньше всего хотел здесь увидеть – Фергус Рэдгрейв – частный детектив. И не то, что бы Грант его ненавидел, наоборот, уважал, и даже в какой-то мере восхищался его аналитическим способностями, но в большей степени завидовал.

– Это то, что я думаю? – Грант кивнул головой хмурому Рэдгрейву в знак приветствия.

– Да, это – Роза Барлоу, племянница мэра Барлоу.

Грант зажмурился, уже представляя, как, что и в какой форме ему выскажет начальник, а затем и сам мэр… Его уже изгнали сюда, а куда уж хуже? Только просьба добровольно уйти в отставку…

Грант чуть-чуть расслабил галстук, чтобы тот перестал так давить на шею.

– А что ты тут забыл, Рэдгрейв? И где твоя «протеже»? – последнее прозвучала более насмешливо, чем рассчитывал инспектор. Он имел ввиду секретаря детектива, которая иногда помогала ему раскрывать преступления.

Частный детектив перевел тяжелый взгляд на Гранта:

– Роза Барлоу сбежала пропала вчера днем: меня наняли выяснить где она, у нее очень мнимые родители. А моя «протеже», – Рэдгрейв передразнил Гранта, – сейчас занята другим делом.

Ну занята и занята – не его это дело. Сам Грант как-то встречался с этой Найтингейл – помощницей Рэдгрейва: ничего особенного она из себя не представляла, просто очень взбалмошная и помешанная на порядке и дисциплине девушка.

Удивляло то, что Рэдгрейва вызвали сюда из самого Лондона, где тот жил. Гранту всегда казалось, что Фергус берется только за крупные дела различных высокопоставленных людей, а не какого-то мэра из захолустья.

– Ну и отлично, – Грант вздохнул. – Слушай, Рэдгрейв, а почему сразу наняли тебя, да еще из Лондона вытащили? Могли бы просто к нам в участок заявление написать…

Частный детектив достал из кармана блокнот, что-то туда записал, и только потом ответил:

– Ее семья решила не поднимать шумиху раньше времени. Наняли меня все выяснить. Вдруг она просто сбежала с каким-нибудь «кавалером» и в этом нет ничего криминального… – Рэдгрейв нахмурился еще сильнее, ­­ – и вот я ее нашел.

– Плохой из тебя детектив получается, – фыркнул Грант, и тут же прикусил язык: Рэдгрейв не всегда понимал шутки, но по счастью частный детектив в этот раз понял, и лишь горько усмехнулся.

– Пойду позвоню их семье, сообщу об этом, а ты тут развлекайся Грант.Если что-то выяснишь – сообщи мне.

– Обязательно, – с заметным облегчением выдохнул инспектор, радуясь тому, что этот угрюмый великан наконец-то уходит.

– Напоследок не скажешь, что тут забыл один из Морганов? – Рэдгрейв будто бы только заметил молодого лорда, но скорее всего просто сделал вид. Детектив был слишком наблюдателен, чтобы совершать подобный промах.

– Я сам пока не уверен… – Грант настороженно посмотрел на Моргана, терпеливо стоящего поодаль.

– Что ж…Удачи тебе с Розой Барлоу и Морганом.

– Ага.

Рэдгрейв засунув руки в карманы и слегка ссутулив плечи, побрел прочь. Грант проводил его задумчивым взглядом, и повернулся к трупу.

– Час от часу не легче! Сначала тот неизвестный, теперь племянница мэра… Как убийца успел все за одну ночь провернуть?

– Сэр, ­– вмешался один из полицейских по фамилии Питерс, – я не уверен, что того человека из реки убили где-то здесь. Мы с парнями все проверили – никаких следов. Нашли вот это…

– Питерс! – рявкнул Грант. Еще недалеко ушедший Рэдгрейв наверняка это услышал. ­– Что я говорил про улики?! Что?!

Питерс, светловолосый юноша, от испуга выронил синюю сумочку, расшитую бисером, которую протягивал Гранту. Судя по звуку, в ней что-то разбилось.

Грант закатил глаза.

– …Не брать вещь-доки голыми руками… – в голосе детектива слышалась усталость.

– П-простите, сэр, – Питерс поспешно надел перчатки и поднял сумочку.

Не верилось, что Эндрю Питерс был родным братом Эшли Питерс. Конечно и девушка не была гением, но во всякой случае, ее нельзя было назвать дурой. Интересно, как там она сейчас?..

­– Питерс, на данный момент заявляли ли родители о пропаже Розы Барлоу?

– Нет, сэр. Пока не заявляли, о ее пропаже был извещен только детектив Рэдгрейв… – полицейский ткнул пальцем в сумочку, которая сиротливо валялась на земле. – Там в сумочке то, что может быть связано… – Питерс бросил взгляд на лорда, – …с Морганами.

– Ясно. Продолжайте поиски.

Питерс так и сделал. Вместе с напарником они продолжили искать улики, и умудрились тут же залезть в колючие кусты ежевики. Пока Питерс охал, а его напарник помогал выбраться, Грант осуждающе покачал головой, и бросил взгляд на молодого лорда Моргана, сиротливо сидящего на упавшем дереве, как лорд отреагирует на неудачи полиции. Но Морган просто достал сигарету и закурил.

У Гранта сложилось двоякие мнение о Моргане: с одной стороны – он добропорядочный лорд, искренне интересующийся безопасностью граждан, и человек, готовый помочь, а с другой – та еще темная лошадка. Чутье подсказывало, что Морган что-то недоговаривает, и инспектору следовало выяснить, что именно, и осторожно, семейство Морган ничего не должно было узнать.

Наконец, Грант открыл сумочку убитой: в нее поместилась помада, зеркало, разбитое при падении, носовой платок и…о! А вот это уже интересно! – Грант вытащил маленький клочок бумаги: акварельная. На бумаге пером, а это хорошо прослеживалось в написании букв, было выведено:

Любовь, как роза, роза красная,

Цветет в моем саду…

…Сильнее красоты твоей

Моя любовь одна.

Она с тобой, пока моря

Не высохнут до дна.

– «Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет…» [1]– пришли на ум строки из «Ромео и Джульетты» Шекспира.

– Что вы сказали, сэр? – посмотрел в его сторону Питерс.

– Ты знаешь, откуда это? – Грант протянул молодому полицейскому записку.

– Э-э-э, нет, детектив Грант, – пробормотал Питерс, а его напарник отрицательно покачал головой, ­– но я послал к вам Майклсона еще и из-за того, что на обороте этой записки.

Детектив Грант вздохнул, и проворчал что-то про современную молодежь и перевернул записку. Внутри все похолодело. Вот что имел ввиду Питерс, когда говорил про Морганов.

– Морган! – окликнул он лорда. А потом прикусил губу: не стоит забывать про титулы, а то опять навлечет на себя неприятности. Морган – не полицейский, к которому можно обращаться просто по фамилии, а представитель одной из древнейших семейств страны.

– Нашли что-то? – крикнул ему Морган. Казалось, его совсем не разозлило то, что Грант обратился к нему без титула.

Детектив подошел к лорду и протянул ему записку:

– Вы знаете откуда это стихотворение?

Лорд Морган пробежал глазами текст, предусмотрительно не беря в руки клочок бумаги:

­– Если не ошибаюсь, это стихотворение называется «Красная, красная роза» за авторством Роберта Бернса.

Грант молчаливо поблагодарил Небеса, что рядом оказался хоть один образованный человек.

– Думаете, это любовное послание?

– Все может быть. Нужно понять, как давно они знакомы…

– А знакомы ли?

Грант заинтересованно посмотрела на Моргана:

– Что вы имеете ввиду?

Морган поерзал на упавшем стволе дерева:

– Он мог просто выманить ее запиской. Вот и все. Она юная девушка, запертая в четырех стенах своими родителями, начиталась всяких любовных книжек… Вот и поверила. И возможно, это не первое письмо… Но кто знает, я могу и ошибаться. Инспектор же здесь вы, ­– он добродушно улыбнулся.

– Почему вы так говорите о Розе Барлоу? Вы ее знаете? – насторожился Грант, ему не понравилось, что Морган дал слишком уж точную характеристику жертвы.

Морган ничуть не смутился, но от инспектора не укрылась тень, мелькнувшая в зеленых глазах лорда.

– В свое время, мне доводилось знать нескольких девушек, у которых были известные и властные родители, и эти девушки, чувствовали себя запертыми в золотых клетках и хотели свободы.

– Что с ними случилось?

– Вышли замуж, – ответ Моргана прозвучал очень сухо.

Грант хмыкнул:

– Видимо им все же повезло… Спасибо, лорд Морган. И еще кое-что: почему на этой бумаге оттиснут герб Морганов? – он указал молодому лорду на рисунок.

– Любопытно, ­– Морган задумчиво рассматривал изображение семейного герба – черного ворона на синем фоне. – Понятия не имею, детектив Грант. У нас есть несколько листов подобной бумаги, но мы ее уже почти не используем, разве что матушка… Я хотел сказать Долорес пишет иногда на ней письма. Больше ничего не могу добавить, – Морган пожал плечами.

«Странно все это. Очень странно» – нахмурился Грант.

– Ладно. Мне надо закончить тут, а потом можем вернутся в город.

– Я могу и сам, детектив, – Морган собрался встать.

– Вот еще! Я не позволю вам, гражданскому лицу, да еще и лорду, гулять одному по лесу, когда вокруг происходит такое! – и Грант указал рукой в сторону убитой Розы Барлоу.

– Как скажите, детектив, – Морган со вздохом приземлился на место.

Грант вернулся к трупу: сделал несколько снимков, своим порядком устаревшим фотоаппаратом. Пока он записывал в блокнот все, что узнал, пришли доктор Малкин с санитарами и еще несколькими полицейскими. К тому времени солнце уже успело подняться высоко. Морган выкурил уже вторую сигарету, и явно заскучал. Пора было возвращаться в город.

– Как успехи, детектив Грант? Узнали, что-то новое? – спросил Морган, когда детектив подошел к нему.

– Нет. Как и в случае с миссис Керк – никаких следов самого убийцы. Мои ребята тщательно прочешут местность, но думаю это не даст положительных результатов. А нам следует вернуться в город. Хотите кофе?

– С удовольствием.

В Вороний Ручей они двигались куда быстрее, хотя Морган и сильнее хромал.

– Скажите, лорд Морган, – нарушил молчание Грант, – а где вы берете, или брали, такую бумагу, да еще и со своим личным гербом?

– Это гербовая бумага, – поправил инспектора Морган. ­– Если я правильно помню, это в одной из мастерских ручного отлива бумаги. Хм. Кажется, в «Фейри». Это в Лондоне. Полный адрес я не знаю, но могу уточнить у матушки и выслать вам.

– Это было бы отлично, лорд Морган.

Детектив думал, что разговор окончен, но молодой лорд спросил:

­– Мистер Грант, если позволите, могу ли я прояснить один момент?

– Конечно.

– Я случайно услышал, что вы процитировали Шекспира над телом Розы Барлоу. Почему?

Детектив смущенно кашлянул:

­– Конечно так говорить не хорошо, но скажем так: смерти Розы не обрадуются только ее родители.

– А что остальные? – недоумевал Морган.

– Возможно вам этого не понять, но, когда ребенок из богатой семьи слишком избалован… Короче говоря, на нее просто не было управы, когда она приезжала сюда. Да и в Лондоне пускалась во все тяжкие – девушка делала, что хотела. Слышал, как-то облила кипятком соперницу, или подожгла кустарник у колледжа… Но может, она так хотела что-то доказать своим родителям? Не знаю.

Морган хмыкнул:

– Вы слишком плохого мнения обо мне. Я знаю, что такое «избалованный ребенок из богатой семьи».

– Прошу прощения, лорд Морган.

И снова: Морган как будто бы и не обиделся на детектива. Молодой лорд даже как-то повеселел.

Когда впереди замаячили дома, Дуглас Грант попросил Моргана остановиться. Инспектор уселся на валун, одиноко торчащий около тропинки, кряхтя, снял резиновый сапог, перевернул его голенищем низ и вытряхнул на землю несколько еловых иголок. И как только они умудрились туда попасть?

Как и большинство местных, детектив тоже предпочитал носить сапоги, вместо ботинок, подобное предпочтение происходило из практических соображений: кто знает, куда по долгу службы может занести, ведь местность вокруг Вороньего Ручья и Белых Сосен была довольно болотистой.

Когда сапог вновь оказался на ноге Дугласа, детектив вздохнул и спросил:

– Вам не показалось странным, что убийства связаны с вашей семьей?

– К чему вы клоните, детектив?

– Миссис Керк – ваша служанка, у Розы Барлоу бумага с гербом вашей семьи, конечно я не могу понять, как связан с вашей семьей тот человек из реки…

– Думаю, это просто совпадения, – пожал плечами Морган.

– А вот я не уверен… Ну да ладно! Идемте, – и поднялся с камня.

– Думаете, будут еще убийства?

– Несомненно, – утвердительно кивнул Грант. ­– Этот человек в обличии зверя продолжит убивать.

– Надеюсь, вы скоро его поймаете.

«На самом деле сомневаюсь, что скоро», – подумал детектив.

Вскоре Грант и Морган прибыли к полицейскому участку – двухэтажному серому зданию. Внутри оказалось довольно сумрачно. Лорда усадили на небольшой диван, и скоро в его руках дымилась кружка с кофе. Морган с явным удовольствием вытянул больную ногу.

В помещении находилось всего пять столов. За одним из столов сидел констебль и заполнял бумаги, Грант и Морган с ним только поздоровались, и он вновь углубился в работу.

Дуглас с облегчением кинул на стул свой плащ, шляпу и пиджак.

– Думаю, я должен отвезти вас в замок.

Морган отмахнулся:

– Нет, благодарю. Я хочу купить цветов для матушки, и немного погулять по городу. Не волнуйтесь, я вернусь в замок задолго до темноты.

– Ваше право, – детектив плюхнулся за свой стол, явно разочарованный тем, что не сможет доставить лорда прямиком в замок. Инспектору не хватало еще одного трупа!

Морган допил кофе.

– Надеюсь, когда все это закончиться, мы сможем пропустить по стаканчику?

Дуглас Грант хохотнул:

– Я всеми руками «за»!

– И меня возьмите! – из темного угла рассмеялся констебль.

– Всенепременно. Я позвоню вам, детектив, когда узнаю адрес «Фейри» и еще постараюсь расспросить родственников, не было ли чего странного, помимо смерти лорда Ричарда, разумеется.

Лорд Морган собрался уходить, а Грант решил проводить его. Ему не понравилась мысль, что лорд может попытаться что-нибудь тут разнюхать, возомнив себя детективом, а такое наверняка может случится, если уж он решил «расспросить родственников».

Когда они оказались на пороге, Морган повернулся к Гранту и прямо посмотрел ему в глаза. От этого пронизывающего взгляда у детектива по спине пробежали мурашки.

– Инспектор Грант, если вам вдруг что-то потребуется… Что угодно! – просто попросите.

Грант опешил от такого предложения:

– Спасибо, лорд Морган, вы очень щедры, но я не могу…

– Просто попросите! – с этими словами лорд Эдмунд Морган покинул полицейский участок.

Солнце продолжало светить в этот осенний день. Ушлый журналист уже напечатал статью в местную газету, и теперь запоздалый тираж распродавал мальчишка-газетчик.

– Вторая жертва! Неизвестный-из-Реки! Читайте только у нас!

«Это они еще не знают о втором трупе» – тоскливо подумал инспектор.

Грант наблюдал, как лорд Морган купил газету, а затем преспокойно скрылся за домами. У детектива были свои неотложные дела, поэтому слежку за Морганом он решил поручить своей коллеге.

[1] Шекспир У. «Ромео и Джульетта», акт II, сцена II

Интерлюдия вторая. …О древних сражениях.

Сегодня девятое декабря 997 года. Близится время, когда в лесу еще не много снега, но уже по-зимнему морозно. Урожай давно собран и наша обитель готовится к длительным холодам.

Из окна своей скромной кельи я наблюдал, как брат Антоний срезает поздние розы, дабы те не пропали зря. За этим занятием меня застал брат Маркус, сообщивший что Отец-настоятель ждет меня, да нигде-ни будь, а в лазарете! Терзаемый скверным предчувствием я встретился с Настоятелем.

Как оказалось, к нам пришел раненный рыцарь, прося убежища и готовый рассказать свою историю. Отец-настоятель попросил меня ее записать. И вот, поклявшись перед Богом, что все запишу без лжи и преувеличения, я пишу со слов сэра Бертрама, верного копьеносца армии лорда Кэдоган…

«Декабрьским утром 997 года на дороге, ведущей к замку Долбарадан[1], что в северном Уэльсе, возникли черные всадники – не больше сотни. Над ними возвышались штандарты с изображением герба лорда Кэдогана: на красном фоне белый ворон.

На стене замка стражник поднял тревогу.

Всадники остановились в нескольких бросках копья от замковых ворот. Ничто не нарушало их стройные ряды. Только легкий ветерок, дувший с озера Ллин Падарн, трепетал флаги, да несколько коней фыркали и махали хвостами.

Вот ворота распахнулись для того чтобы выпустить одного человека, на белых одеждах которого сверкал золотом дракон. Человек этот явился один и ему не нужна была армия, чтобы победить: достаточно меча и белого посоха у него в руках – перед собравшейся армией неприятеля стоял лорд Мирддин.

Ряды воинов заволновались, и вперед выехал всадник, на первый взгляд, ничем не отличающийся от остальных: он снял шлем и кольчужный подшлемник: его лицо было худым и бледным, прямые белые волосы падали на глаза, под которым залегли тени от множества бессонных ночей. Лорд Кэдоган лишь был бледной тенью себя прежнего – пышущего здоровьем Великого полководца Альбиона.

Мужчина отдал шлем и подшлемник одному из ближайших всадников, спешился и направился в сторону человека в белом, попутно обнажая меч. Мирддин тоже снял и отбросил в сторону свой шлем. На декабрьском солнце блеснули тускнеющим золотом волосы, на лице, столь похожем на лицо Кэдогана, застыло суровое выражение.

Два воителя замерли друг напротив друга.

– Приветствую тебя, лорд Кэдоган!

От гостя не укрылась усталость, звучащая в голосе светловолосого.

– Ты будто знал, что я приду.

Мирддин несколько секунд всматривался в лицо пришедшего, прежде чем ответить:

– Ну а как иначе? Я знал, что ты вернешься. Ты всегда возвращаешься….

Кэдоган перебил:

– Довольно любезностей! Где она? – а потом громко позвал, –Гвэнлиэнн! Гвэнлиэнн!!!

Мирддин вздохнул:

– Мы это уже обсуждали: она не хочет тебя видеть.

– НЕТ! Я не верю в ложь, которая льется из твоих уст! Ты жалок, Мирддин! Я верну доверие Гвэнлиэнн, даже если придется убить тебя, брат! – и позвал вновь, – Гвенлиэнн!!

Из замка Долбарадан не было ответа, лишь на стенах собрались рыцари короля Лливелина Великого. Самого короля сейчас не было в замке, но небольшой гарнизон присутствовал, но Мирддин же, застигнутый в замке, был вынужден сейчас ступить в бой со своим единокровным братом.

– Не старайся. Ее здесь нет.

Кэдоган в нетерпении начал ходить взад-вперед:

– Но мне сообщили, что она была с тобой, брат. Хочешь сказать, мои осведомители лгут?

Мирддин покачал головой:

– Нет, но…

– Тогда где она?! – Кэдоган направил меч в сторону Мирддина. На солнце, черный клинок тускло блеснул. – Где она, Мирддин? – в голосе слышалась угроза, которая заставляла дрожать от страха слуг и рыцарей, но на светловолосого она не производила никакого впечатления.

– У себя. В Корнуолле, – говорил Мирддин с большой неохотой, – Тебе ее не достать, она под защитой от тебя и твоего безумия…

Но на Кэдогана, впавшего в ярость, слова убеждения не действовали:

– Ты смеешь мне лгать?! – выкрикнул мужчина и пошел на сближение.

Мужчина в белом поднял свой меч и встал в защитную стойку:

– Ты еще слаб после битвы при… – но его прервала атака противника. Кэдоган был силен и искусен в бою, но Мирддин ничем не уступал брату; меч и посох осыпали напавшего удар за ударом. Противники двигались в смертельном танце. Словам больше не было места. Семейные узы остались в прошлом, а в будущем был жив только один из братьев.

Но могучие богини судьбы, уже вынесли приговор.

И как бы хитер и могуч не был Кэдоган, но Мирддин все же был сильнее; он нанес удар мечом в грудь стремительно, стоило на секунду Кэдогану открыться. Мужчина качнулся вперед – силы быстро оставляли его. И вот собрав остатки сил, он сделала последний удар: два меча встретились в последний раз, и черный меч с громким звоном сломался ровнехонько посередине, а отдавший последний силы Кэдоган рухнул на землю. Он уже был готов умереть, но тут за его спиной протрубил рог его рыцарей: заржали кони, затряслась земля и черная масса рыцарей устремилась к замку и двум сражающимся тем самым нарушив правила дуэли.

На стенах замка началась суета, ворота открылись, и рыцари в белом, один за одним ринулись в атаку.

Миррдин отвлекся на звук рога и тогда Кэдоган вскинул обломок меча, который легко разрезал ткань и кольчугу (недаром был заколдован), и пронзив брату сердце, покончил с такой долгой враждой…»

[1] Расположен на территории национального парка Сноудония в графстве Гвенед, на севере Уэльса недалеко от деревни Лланберис.

Глава 10. В пустующей библиотеке

Я безнадежно отстал от своего графика, который построил на сегодняшний день. К сожалению, придется пропустить обед; матушка будет недовольна. Возможно, мне следует как-то ее задобрить. Купить букет цветов? Похоже, моя ложь детективу, окажется вовсе не обманом.

У старушки-цветочницы купил букет свежих незабудок. Пока я расплачивался, пожилая женщина не сводила с меня настороженных голубых глаз. Неужели мой вид напугал ее? Я украдкой оглядел свое пальто: ни пылинки. Тогда что ее так насторожило? Но как только я получил в свои руки букет незабудок, перевязанных синей лентой, то тут же выбросил из головы эту старушку.

Затем я вернулся к тому месту, где спрятал свой сверток, и, убедившись, что рядом никого нет, вытащил его: все было на месте. Довольный этим, я зашагал по улице.

Дом, в котором некогда располагалась библиотека, был выстроен в готическом стиле. Из серого камня, с высокой многоскатной крышей, с большим количеством купольных и шпилеобразных башенок – он выглядел зловеще. Одну из его стен украшал разросшийся плющ. Ни заборов, ни иных ограждений не наблюдалось, центральная дверь была наглухо заколочена, видимо местные власти решили, что такой защиты от проникновений нежелательных личностей будет достаточно.

Я обошел здание, и мне повезло: задняя дверь только с виду была заперта: на ней красовался вскрытый висячий замок, который если бы и был закрыт, то отодрать ломиком от старого рассохшегося дерева не составило бы труда. Вот только кто-то уже проник внутрь. Или это осталось с посещения пустующей библиотеки отца? Возможно ли, что Мария опередила меня? Эта женщина была невыносима! Нужно было что-то с ней делать! И быстро.

Убедившись, что никто не видит меня, я толкнул дверь и переступил порог дома.

Библиотека встретила меня полумраком и пылью. Сквозь заколоченные досками окна, пробивались золотые солнечные лучи, в которых медленно кружилась пыль, ложась ровным слоем на пустые книжные стеллажи, выстроенные вдоль стен. Деревянная лестница вела на второй этаж, на который я не решился подняться, уж очень ненадежно выглядели ступени. В центре зала валялось несколько старых тряпок или одеял, видимо, тут одно время спал бездомный, оставалось наедятся, что я его тут не встречу.

Взгляд притягивал один стеллаж, чуть отодвинутый в сторону, а за ним четко угадывался проход. Как там было в дневнике отца? «…если зайти с главного входа, пятый стеллаж по правую руку откроет проход в склеп». На пыльном полу четко виднелись следы женских туфель. Теперь я не сомневался, что это была Мария. Мне следовало поторопится!

Щель между стеной и стеллажом была небольшой, но достаточной, чтобы я мог протиснуться. Достав из кармана фонарик, я посветил в темный проход за стеллажом: луч света запрыгал по ступенькам, ведущим вниз. С большой осторожностью я начал спуск.

Здесь, внизу воздух был заметно теплее. Но это было не приятное тепло: сыро и душно, как в одной из жарких летних ночей. Луч фонарика был слегка размыт; складывалось впечатление, что под сводами подземелья стоит легкий туман. Это делало обстановку более устрашающей, и навевающей мысли о чудищах.

Около дюжины ступенек закончились, и передо мной предстало небольшое круглое помещение, отделенное от лестницы проржавевшей решеткой, на замке которой отчетливо виделись следы взлома. Я посветил на пол: цепочка следов уводила дальше в темноту. На вид решетка была тяжелой, но я без особых усилий сдвинул ее с места, под громкий визг ржавых петель. Луч фонарика высветил небольшое круглое отверстие в полу, рядом с которым лежала расколотая круглая каменная плита с какими-то знаками. Что ж это упрощало мне задачу! Но с какой силой нужно было бить, что расколоть плиту надвое?! Или это опять колдовские уловки ведьмы?

Осторожно сделав пару шагов в направлении отверстия в полу, я посветил вниз и увидел остатки деревянной лестницы: перила и несколько полусгнивших перекладин. Но кто-то предусмотрительно поставил тут свою переносную металлическую лестницу. Я прислушался: тишина, только слышно едва различимое журчание воды.

Что ж, выбора не было. Я осторожно поставил ногу на ступеньку, проверяя устойчивость лестницы, и медленно начал спуск, зажав подмышкой трость, а из другой руки не выпуская фонарик.

Преодолев несколько ступенек мои ноги коснулись воды, к счастью, она была не выше подошв ботинок. Посветив вокруг, я понял, что нахожусь в длинном коридоре, по центру которого в специальном желобе тихо бежал ручеек, звук которого я слышал раньше. Коридор, казалось уходил в бесконечность. Даже свет фонарика не мог развеять тьму. Но стоило мне начать движение, как факелы по обеим сторонам коридора, вспыхнули странноватым зеленым огнем. Я замер. Факелы продолжали гореть.

Больше ничего: звук капель, да треск пламени.

Я убрал фонарик. Теперь я видел, что стены коридора состоят из декоративных арок, в углублениях которых на стенах висят факелы, вспыхивающие в тот момент, когда я приближался к ним, и гаснущие – стоит мне отойти от них. Опять ведьмины фокусы? Или это так задумано?

Мои шаги гулким эхом раздавались под каменными сводами коридора, вторя тихому шепоту ручейка. Зеленый колдовской свет частично прогнал тьму, и я уверенно шел вперед.

Наконец впереди появился свет, и невольно ускорился. Коридор закончился и передо мной предстало еще одно круглое помещение. Желоб с ручейком разделялся, огибая комнату с обеих сторон, убегал куда-то под землю. Откуда-то сверху падал свет, освещая стоящий в центре комнаты каменный саркофаг; даже со своего места я видел, что его каменная крышка была слегка сдвинута. Стены усыпальницы были украшены мозаикой, на манер византийской. Слева от входа изображен Дракон, а к нему протягивают руки трое: одна из них Гвэнлиэнн, как не трудно догадаться, двое других – Мирддин и Кэдоган. Далее были мозаики, повествующие о сражениях, где Гвенлиэнн всегда стояла над полем битвы, наблюдая. А на последней была изображена битва около замка: Кэдоган против Мирддина; затем мертвые братья и над ними склоненная Гвэнлиэнн. Но вот последняя сразу притягивала взгляд: мертвый Кэдоган, рядом с ним плачет темноволосая женщина.

Я сделал еще пару шагов и оказался у саркофага. Все, как в дневнике моего отца: от женщины остался только скелет и несколько светлых прядей волос на голове, от ее платья все еще сохранилась ткань, как и украшавшие его бусины. Женщина лежала на некогда бархатных подушках, вокруг нее были разложены давно засохшие цветы, что довольно странно, та как эти цветы выглядели так, словно их принесли несколько недель назад! Неужели кто-то навещал ее гробницу?

Я пробежал взглядом по ней: на голове не было диадемы, как в дневнике отца! Проклятая ведьма Мария забрала ее!

– Эдмунд…– тихий голос прошелестел где-то за моей спиной. Я в испуге обернулся.

В проходе, через который я попал в комнату, стояла ослепительно прекрасная женщина: в платье из серебряного света она слегка парила, не касаясь каменного пола. Ее огненно-рыжие волосы еле заметно колыхались, как если бы она находилась в воде, нежное лицо источало доброту, а голубые глаза были полны печали. Несомненно, я увидел призрака, но отчего-то я вовсе не испугался Светлой Леди, а это без всякого сомнения была она: словно сошла с одного из множества мозаичных изображений, окружавших место ее упокоения.

Разумеется, я знал о существовании призраков, но никогда не встречал, даже в нашем древнем поместье, или в Орлином Гнезде в Уэльсе.

– Я не понимаю… ты же… – я обернулся на гробницу: скелет все еще был там.

Женщина нежно улыбнулась. Она не выглядела, как призраки из тех страшных историй, которые печатались в «Аргоси[1]»: полупрозрачные и окровавленные. Нет, Светлая Госпожа выглядела, как человек, только от нее исходило мягкое свечение.

– Будь осторожен, рыцарь. В твоей душе сейчас царит хаос и смятение, но ничего не бойся. Найди меня среди живых, тогда я смогу помочь тебе вернуть то, что утрачено!

– Что утрачено? Ты про «слезы»? Их Мария забрала?

– Мой маленький рыцарь, – я вздрогнул: меня так не называли с самого детства, – есть нечто ценнее «Слез» … – женщина начала пропадать. Сейчас я мог различить арку за ее спиной.

– Стой!.. – Но Светлая Госпожа исчезла, оставив меня в одиночестве.

Отойдя к стене, прислонился спиной к холодному камню и замер. Сердце билось, как от быстрого бега. Мой взгляд метнулся к саркофагу и медленно скользил по скелету: вот она здесь. Мертвая уже больше тысячи лет. Но там…была как живая! Я посмотрел на то место, где еще пару секунд назад находилась Гвенлиэнн!.. Нет! Я помотал головой: по легенде Светлая Госпожа приходит только к добрым людям, а я не слишком то чист сердцем!

«…найди то, что утрачено!»

Утрачено… Но что, может быть важнее «Слез Нимуэ»? Не представляю.

Отогнав непрошенные мысли, я подошел к гробнице, и, поддавшись внезапному порыву, вынул из кармана помятый букет незабудок, и положил их у изголовья.

И уже задвигал крышку саркофага, когда заприметил еле заметный текст:

«Здесь покоиться Гвэнлиэнн Корнуолльская, дочь Альбиона, Светлая леди, Защитница, Прекрасная госпожа, любимая супруга и сестра. И пусть твой сон не потревожат Темные Времена».

Я зажмурился:

«Любимая супруга…»

Но Гвэнлиэнн так и не вышла замуж! Она ушла в монастырь, так гласит легенда!

«Дочь Альбиона…»

Дитя белой земли.

«И пусть твой сон не потревожат Темные Времена...»

«Тут уж как получится», – мрачно подумал я и с громким скрежетом захлопнул крышку гробницы, который прозвучал как молоток судьи, вынесшего приговор.

– Торопись, рыцарь! – я вновь услышал голос Гвэнлиэнн, но тихий и едва различимый. Я посмотрел по сторонам: никого. Хотя…

Где-то с той стороны, откуда я пришел послышались гулкие шаги. Их эхо, отражающееся от каменных стен, вызывало неясную тревогу. По спине пробежал холодок. Кто это может быть? Шаги не были похожи на женские, а это значит, что не Мария решила вдруг вернуться.

Я заметался по комнате, как мотылек вокруг фонаря, в поисках выхода. Даже если это полицейский, мне бы не хотелось попадаться ему на глаза и уж тем более открыто встречать неизвестность, из оружия имея в руках лишь трость.

Сердце сильно колотилось, как у загнанной жертвы.

– Сюда… – прошелестел над ухом голос. Поток воздуха коснулся моей щеки. Я вздрогнул и инстинктивно обернулся; взгляд упал на до того неприметный разлом в каменной кладке и поспешил туда: узко, но выбора не оставалось. Меня не радовала мысль встретиться лицом к лицу с тем, кто сейчас тяжелыми шагами приближался ко мне. С помощью фонарика я увидел небольшое пустое помещение, в конце которого виднелся еще один коридор. Шаги незнакомца звучали уже совсем рядом. Следовало поторопиться! Для начала я снял пальто и пиджак, кинул все это в пролом, затем просунул руку с фонарем, и стал осторожно пролезать. Разлом и правда был слишком узким, я с трудом мог дышать: с обеих сторон напирали камни, а над головой каменный свод и кто знает, сколько метров земли. Нет! Не думать об этом! Я замер на секунду, отдышался и полез дальше, но вот только…я, кажется, застрял… Шаги чужака приближались. Я запаниковал. Попытался обратно, но тщетно. Тогда я вернулся к первоначальному плану: дернулся в сторону скрытой комнаты. Как мог втянул живот, пуговицы жилета заскребли по камню…

Вдруг мужская рука схватила меня за плечо и с силой дернула назад. Я обернулся: передо мной возвышался великан в черном плаще и широкополой шляпе, лицо которого было скрыто черным шарфом. От незнакомца исходила ощутимая угроза.

– Пусти! – рявкнул я. К счастью я держал в левой руке трость, поэтому тут же больно ткнул ею в живот незнакомцу. Мужчина охнул отпрянул, отпустив мое плечо.

Не теряя времени даром, я собрал остатки сил, снова втянул живот, раздался треск ткани, и я упал на пол потайной комнаты, а одна из пуговиц моего жилета звонко запрыгала по полу под ногами незнакомца.

– Кто ты? Что тебе нужно?!

Незнакомец не ответил. Он только выругался и полез за мной. Насколько позволяла моя нога, настолько быстро я вскочил, подобрал с пола пиджак и пальто, и бросился бежать в коридор, который приметил ранее, разглядывая комнату. Коридор постоянно поворачивал то вправо, то влево, создавая ощущение лабиринта. Под ногами хрустел песок, щедро разбросанный на каменных плитах пола; фонарик то и дело высвечивал каменные узоры, созданные рукой древнего мастера.

В какой-то момент я остановился отдышаться и прислушался: преследователя пока не было слышно. Теперь я смог перевести дух и одеться. Где же я оказался? Воздух здесь был холодным и сырым, а стены перестали быть гладкими: теперь пространство походило на пещеру, с деревянными балками и досками на полу, которые трещали при каждом моем шаге. Это, что шахтерский туннель? Но в окрестностях Туманного Урочища никогда не было шахт!

Я начал осторожно продвигаться вперед, светя фонариком себе под ноги, и постоянно прислушиваясь, но кроме нарастающего звука капель воды, я ничего не слышал. Коридор сделал небольшой поворот влево, и под ногами захрустел лед вперемешку с водой – вот и тот самый ручеек, что я встретил ранее. Температура упала, по моим ощущениям, до минус десяти градусов. Холод пробирал до костей, и не спасало даже мое пальто.

Фонарик стал светить заметно слабее. Хоть бы не выключился! Я старался на всякий случай запомнить все, что впереди, на случай если свет окончательно решит погаснуть.

«Мне показалось, или я слышал шаги? А, нет! Это проклятый звук капель, будь он не ладен!»

Возможно прошел не один час, когда туннель начал идти вверх. Приободрившись, я ускорился. Впереди мелькнул свет. Нет не свет фонарика, или зеленоватый свет колдовского факела, а белый свет дня!

Я так обрадовался, что неосознанно ускорил шаг, и вовремя не заметил, как туннель начал сужаться, из-за чего сильно приложился лбом об потолок. Черт! Дальше пришлось пригибаясь идти вперед, пока носом я не уткнулся в решетку, увитую плющом и преграждающую выход. При осмотре, я обнаружил, что у решетки не доставало нескольких прутьев, что и тут позволяло мне свободно вылезти наружу.

Выбравшись, я наконец смог полной грудью вдохнуть свежий воздух.

И где это я?

Вокруг меня шумели высокие ели, под ногами пружинил мох, а среди всего это возвышались руины древнего замка…нет, башни! Так вот, куда меня вывел туннель! В руины одной из двух сторожевых башен, что находились в округе Туманного урочища. Здесь, в моем детстве мы с братьями любили играть, и конечно жаль, что мы тогда не знали о туннеле… столько бы проказ можно было бы устраивать!..

Я покачал головой: что-то я забылся. Нужно было торопится, вдруг преследователь все же смог последовать за мной.

Наспех прикрыл решетку листвой и ветками, на случай если кто-то решит наведаться на руины.

Критически оглядев результат своей работы, и удовлетворенно вздохнув, я направился в замок, который был не так уж и далеко от руин на болотах.

Я быстро нашел неприметную тропинку, и по ней двинулся через лес. И хотя, я не был в этих местах десять лет, но я все еще помнил и руины, и тропинку, и знакомое поваленное дерево, уже изрядно поросшее мхом. Когда-то в моем детстве его повалило бурей, а когда мы с братьями это обнаружили, то устроили в корнях дерева свою штаб-квартиру, а в руинах жил якобы злой колдун, против которого мы совершали свои «партизанские вылазки» и героически сражались на деревянных мечах против его слуг, которым нам служили кусты ежевики и папоротник. Вот было время!

Вскоре на смену лесу пришли вересковые поля, и мой шаг стал заметно легче. Солнце пригревало, и я наконец-то согрелся после холодного пподземелья.

Впереди я заметил пасущихся лошадей: вороной жеребец, видимо вожак, посмотрел в мою сторону и недовольно тряхнул гривой. Я поспешил обойти стадо стороной.

В какой-то момент я оглянулся назад, и мне показалось, что на миг я различил темную фигуру человека, стоящего на краю леса. А может это всего лишь была игра света. Больше не оглядываясь, я заторопился домой.

[1]British Argosy - представлял собой журнал с короткими историями. Выпускался с 1926 по 1974 год.

Глава 11. Любые совпадения – случайны

На следующий день ровно в полдень поезд прибыл на вокзал «Виктория». Утро выдалось пасмурным, но уже при приближении к Лондону, тучи немного рассеялись и нет-нет, да и проглядывало солнце.

Сойдя с поезда, детектив Дуглас Грант не мог не почувствовать щемящую тоску в сердце при виде родного города, из которого он когда-то был с позором изгнан. Конечно, никто не запрещал ему возвращаться, просто из-за той щекотливой ситуации сам Грант решил некоторое время не появляться в городе. Конечно, связи, друзья и родители остались, но с ними детектив свел все общение к минимуму, и не то чтобы ему было очень стыдно за свой поступок… но все же, как мог он, матерый старший инспектор так глупо повести себя… Грант быстро отогнал нахлынувшие мысли: его ждало дело, а также человек, и может не один, которого нужно допросить.

С собой Грант взял портфель с некоторыми материалами по делу, полученными сегодня рано утром, и чтобы не терять зря времени в пути, изучал их. Выяснилось несколько любопытных деталей: во-первых, на клочке бумаги, найденной у Розы в сумке, стих написан явно женским почерком, а во-вторых, «неизвестный-из-реки», как окрестили его полицейские, был убит в Белых Соснах. Некий свидетель, пожелавший остаться неизвестным, сказал, что видел, как этот «неизвестный» разговаривал с Эдмундом Морганом на станции «Белые Сосны» – сейчас это проверялось.

Инспектор направился прочь с вокзала: ему казалось, что люди, которых он встречал на пути, провожают его неодобрительными взглядами. Но на самом деле – это было его разыгравшееся воображение.

Вечно туманный Лондон встретил его ярким солнцем, отражающимся в витринах магазинов, заглядывающим в окна домов, играющим в лужах на тротуарах, и шумом улиц, таких знакомых по прошлой жизни, но в тоже время чужих сейчас.

Поймать такси не составило труда; черный автомобиль резко затормозил перед детективом, обрызгав его ботинки и штанины водой из лужи. Грант подавил раздражение. Водитель что-то буркнул ему в знак приветствия, осведомился, куда ехать и после молчал всю дорогу. Детектива это вполне устраивало.

Через пол часа Грант перешагнул через порог одноэтажного здания, с вывеской «Фейри». Лучшая бумага ручного производства». Помещение было поделено на две части: в передней находилась лавка, где клиент мог сделать заказ или купить уже имеющуюся продукцию, а в дальней части – сама мастерская, оттуда доносился гул голосов.

В лавке было довольно уютно: маленькое помещение, большую часть которого занимала стеклянная торговая витрина, на которой красовались различные виды бумаги от простой белой до гербовой и цветной. За витриной находился стеллаж с книгами и отсеками как будто бы для посылок и писем, как на почте, а также дверь, которая несомненно вела в мастерскую, из которой неприятно пахло мокрой бумагой и уксусом. Запах был столь сильным, что чувствовался даже в торговом зале, или вернее сказать комнате, столь маленьким было помещение. Низенький лысоватый человечек оторвал свой взгляд от большой книги, лежащей перед ним поверх витрины.

– Чем могу помочь? – пропищал он, пристальным взглядом оценивая потенциального клиента, считывая всю информацию о нем, начиная от старой шляпы до мысков ботинок, заляпанных грязью.

– Меня зовут Дуглас Грант – я детектив из городка Вороний Ручей, – Грант протянул свои документы.

Человечек заметно разволновался:

– М-меня зовут Генри Браун. Чем же я могу служить детективу Гранту?

– Вы знаете откуда это? – Грант положил перед мистером Брауном клочок бумаги с гербом Морганов.

– Ммм, – задумчиво протянул мистер Браун. Он достал из нагрудного кармана потертого коричневого жилета круглые очки и водрузил их на свой крючковатый нос. – Определенно это бумага моей фирмы, также я вижу здесь герб одной очень уважаемой семьи.

­– Это Морганы?

­– Да, – подтвердил мистер Браун. – Позвольте узнать, откуда она у вас?

– Это улика, мистер Браун. Лучше скажите, с таким рисунком вы ее производите только для Морганов?

– Да. А для кого еще? Это герб их семьи, мистер Грант. И наша фирма дорожит своей репутацией, знаете ли! Мы просто так не будем продавать подобную гербовую бумагу простому проходимцу! – голос мистера Брауна стал визгливым. Гранту захотелось закрыть уши руками.

– Хорошо-хорошо, – детектив поспешил задать следующий вопрос. – Скажите еще вот что: как часто Морганы заказывают у вас бумагу со своим гербом?

Мистер Браун наморщил лоб в задумчивости:

– Дайте-ка подумать… Последний заказ был сделан больше года назад. Я очень давно не получал вестей от леди Долорес Морган. Если хотите я могу принести записи…

– В этом нет нужды, – заверил его Грант. А потом подумав спросил: – Вы точно никому больше не давали подобную бумагу? Может, были кражи?

– Мистер Грант, – Браун даже подпрыгнул от возмущения, – как вы можете так говорить?! Мы уважаемая фирма!

– Это обычный вопрос, мистер Браун.

– Нет, не было никаких краж. И уж тем более никому, кроме Морганов я не отсылал посылки с гербовой бумагой!

И тут для Гранта словно во тьме вспыхнул свет:

­– А вы отправляете посылки только на адрес Туманного Урочища?

– Конечно нет! У Морганов есть дом в Лондоне! Но я не знаю могу ли вам дать их адрес… – замялся Браун.

– Мистер Браун, вы же понимаете, что ваши действия, могут препятствовать следствию? В следующий раз, я могу прислать официальную бумагу…

У Брауна нервно задергался глаз:

– Нет-нет, не подумайте ничего дурного, мистер Грант! Моя фирма!.. Моя репутация… – мужчина тяжело вздохнул, – ну хорошо! Записывайте!

***

Через пятнадцать минут Грант подъехал к красивому старинному особняку в районе Белгравия. Этот район считался самым престижным и дорогим. А чего стоили особняки! Все были выдержаны в одном архитектурном стиле позднего короля Георга. Многие здания здесь не перестраивались и выглядели также, как и сто пятьдесят лет назад, разве что не хватало зелени этим улицам. Здесь, среди светлых домов, Грант в своем бежевом пальто чувствовал себя грязным кофейным пятном, на свадебном наряде невесты.

Детектив поднялся по ступенькам на крыльцо дома, и уже поднял руку, чтобы постучать в дверной молоточек в виде головы ворона, как дверь распахнулась и из полутемного коридора выплыла высокая и подтянутая фигура дворецкого. Не успел Грант и рта раскрыть, как мужчина посторонился со словами:

– Добрый день, сэр. Проходите, вас ожидают.

Нехорошее предчувствие поселилось под кожей детектива, но он не был бы детективом, если не умел иногда идти на риск. И все же еще отчасти он был заинтригован и удивлен. Грант поздоровался и смело шагнул во тьму коридора. Еще один слуга принял у него пальто и шляпу.

– Прошу за мной, сэр, – дворецкий закрыл за ним дверь.

Если снаружи дом был величав и светел, то внутри царил полумрак. Во всем чувствовалась старина, богатство, но также и некоторое запустение: на стенах старые тканевые обои, на полу скрипящие половицы, и несколько не горящих боковых люстр на стенах.

Миновав коридор, они оказались в небольшом зале, из которого в разные стороны вели несколько дверей. Дворецкий провел его в центральную. И там их ждали.

Это оказалась небольшая уютная комната: несколько книжных стеллажей, горящий в камине огонь, высокое окно закрыто темно-алыми тяжелыми шторами. В кожаном кресле сидела молодая леди и читала книгу.

– Он здесь, миледи.

В стеклах очков леди блеснул свет камина, когда она оторвала взгляд от книги и посмотрела на гостя:

– Благодарю, Альберт. Принесите детективу Гранту чаю.

Грант удивился тому, что его имя уже знают, и тем более ожидают. Неужели Браун позвонил сюда и предупредил?

Дворецкий с поклоном удалился, а девушка наконец обратилась к нему:

­– «О, если это вы, отец мой милый, своею властью взбунтовали море, то я молю вас усмирить его[1]», – продекламировала девушка, при этом закрывая книгу. Грант скользнул по обложке взглядом:

– «Шекспир. Буря». Занятно.

– Почему «занятно»? – девушка положила книгу на широкую ручку кресла и поднялась. Только теперь Грант сумел ее полностью разглядеть: чуть вздернутый носик, острый подбородок и большие зеленые глаза. При ближайшем рассмотрении ее светлые волосы, подстриженные в аккуратное каре, оказались крашенными, и наверняка изначально были черными, как у всех Морганов. Девушка была стройной и высокой, подчеркивая это черным брючным костюмом и черными лакированными туфлями на высоком каблуке.

– Шекспир. Он преследует меня последние несколько дней.

– Неужели? – пытливый взгляд девушки с интересом изучал детектива. Она словно ждала чего-то.

– Где же мои манеры? – спохватился Грант. ­– Я детектив из Вороньего Ручья – Дуглас Грант, но, кажется, вы это и так знаете.

– София Морган, – она протянула детективу руку, и тот после небольшой заминки пожал ее. – Прошу, присаживайтесь, детектив.

София заняла свое прежнее место, а Грант сел в кресло напротив нее.

– Откуда вы узнали, что я приду?

– Скажем так, я знаю сколь ценной может быть любая информация… И об этом знают те, кто работают на меня.

– Надеюсь, мне не стоит беспокоится о законности работы ваших людей? – Грант сразу как-то напрягся: в голове тут же появилась картинка грозного клана мафии.

– Об этом можете не беспокоиться, мистер Грант, и, если не возражаете – перейдем к делу умершей розы Барлоу.

– Вы ее знали? – Грант попытался выбросить из головы образ мафии, но тот не желал пропадать.

Неожиданно девушка расхохоталась, но не так как леди ее круга; рассмеялась громко, во весь голос:

– Знала ли я ее? Да мы были лучшими подругами, пока она не стала вести себя странно. Закрылась от меня…

«Лучшие подруги?» – детектив тщательно пытался отыскать следы горя на хитром лице Софии.

– В каком плане «закрылась от вас»? – Грант достал из кармана пальто блокнот и карандаш.

София подалась в перед и чуть понизив голос произнесла:

– У нее кто-то появился…

– Откуда вы знаете?

Девушка вновь откинулась на спинку кресла:

– Она мне сама сказала, была так рада, а потом закрылась от меня. Наша переписка сошла на нет.

– А почему вы ее не навестили? Насколько я понимаю, она иногда жила в Мейфере…

– Мне нельзя. Матушка запретила, – печально вздохнула София.

– «Нельзя» что?

Что-то странное промелькнула на лице девушки и быстро пропало. Она слегка повернула голову в сторону, будто бы рассматривала что-то. Теперь инспектор мог любоваться ее профилем.

– София?.. – Грант слегка растерялся, девушка словно бы ушла в себя.

София, резко повернулась на звук своего имени, и в ее зеленых глазах отразилось пламя камина, похожее на дьявольский огонь в глазах безумца или ведьмы.

– А вы не знаете? Я же сошла с ума! – и она снова расхохоталась.

«А на первый взгляд и не скажешь».

– Нет, я не…

– Покажите то, с чем вы пришли ко мне! – теперь ее добродушный тон превратился во властный.

«И об этом она знает!»

Инспектор послушно вытащил из кармана записку, найденную у Розы Барлоу, при этом гадая, как София об этом узнала, и протянул его ей. Мелькнула изящная рука с аккуратными короткими ногтями, и вот уже изумрудные глаза Софии изучают содержимое улики.

– Эту часть письма написала я, но это было давно, лет пять назад. Я тогда нашла это стихотворение, переписала его Розе и пожаловалась на то, что с ее именем много стихов пишут, а вот с моим ничего! ­– девушка вздохнула. ­– В этом письме нет каких-то сакральных смыслов. Так что все совпадения случайны.

Грант мысленно чертыхнулся: ниточка, что вела его к возможному любовнику Розы, и который же убил ее, оборвалась. Придется начинать все с начала. Что ж, такое бывает при расследовании – самый легкий след бывает ложным.

– Но если это письмо вы написали так давно, то почему именно этот обрывок она хранила? Почему порвала письмо? – детектив ощущал, что что-то не сходится.

София пожала плечами:

– Этого я не знаю. Могу лишь сказать, что мы, люди высшего света, все еще любим хранить письма, поэтому не удивительно, что столь старое письмо было у нее. Но вот что заставило его ее порвать?.. Или кто?

София натолкнула детектива на интересную мысль, которую он предпочел не озвучивать.

– Вы не помните полностью содержание того письма?

София задумалась:

– Хм, дословно процитировать не могу, кажется, было что-то про моих братьев. Я в шутку спросила, за кого она бы вышла замуж или что-то в этом роде, но ничего важного.

Но все же некоторые сомнения продолжали терзать инспектора. Почему именно эти строки? Почему так явно читался герб Морганов? Может, кто-то хочет подставить эту семью? Но зачем?

Чем дальше копал детектив, тем больше становилось вопросов, и тем запутанней становилось расследование.

­– Мисс София, вы не знаете этого человека? – он покопался с воем саквояже и вытащил оттуда портрет «Неизвестного-из-реки».

Девушка задумчиво изучала рисунок.

– Хм, он похож на одного антиквара… Но портрет сделан из рук вон плохо.

Грант вновь почувствовал, чтовновь поймал нить расследования:

– Как его звали?

– Уильям Арвуд. Но почему вы спрашиваете? Вы его в чем-то подозреваете? – вдруг на лице Софии отразился ужас. – Плохой портрет… вы спрашиваете о нем… – пробормотала она. – Он мертв, не так ли?

Грант записал это имя в блокнот.

– Да. Его труп нашли в Вороньем Ручье, в реке, – и хоть Грант не мог рассказывать ей всего из-за тайны следствия, он все же решил приоткрыть завесу. – Его убили в Белых Соснах несколько дней назад, а тело бросили в реку.

– Несколько дней назад… тогда приехал Эдмунд… а потом убийства начались в Вороньем Ручье, так? – уточнила София.

– Верно.

– Значит ли это, что убийца и мой брат Эдмунд приехали на одном поезде? Мог мой брат видеть убийцу? Возможно, вам следует спросить его об этом.

Детектив откинулся в кресле, обдумывая ее слова. Похоже, что София была права: Эдмунд Морган мог видеть возможного убийцу. Но оставался вопрос: с кем встречался мистер Арвуд. Грант тут же озвучил вопрос.

– Насколько я знаю, с мистером Арвудом работает его помощник. Вам стоит навестить его. Могу дать вам адрес, на всякий случай, но будет лучше если Альфред отвезет вас, – и поймав взгляд Гранта, открывшего рот, чтобы возразить, добавила. – Я настаиваю!

– Да, благодарю, – пока София записывала ему адрес в блокнот, детективу пришел на ум еще один вопрос. – Откуда ваша семья знает мистера Арвуда?

София протянула Гранту блокнот.

«Лондон, Мейфэр, Маунт-стрит, 15».

– Мистер Грант, то что я вам скажу, может бросить тень на нашу семью, поэтому поклянитесь, что ничего из нашего разговора не будет передано в прессу.

– Разумеется, мисс София! Обещаю.

В этот момент дверь позади детектива отворилась и вошел Альфред с чайным набором. Пока он расставлял чашки и наливал в них чай, девушка обратилась к дворецкому:

– Альберт, отвезите нашего детектива в лавку мистера Арвуда.

– Да, мисс София. Сейчас же приготовлю машину.

Как только дверь за Альфредом закрылась, София начала свой рассказ:

– И так, Ричард Морган – мой отец, в какой-то момент увлекся азартными играми и проиграл приличное состояние. Дабы покрыть долг он продал мистеру Арвуду одну вещь.

– Какую? Что это было? – несколько нетерпеливо перебил Софию детектив Грант.

– Старинный кинжал с волнистым лезвием. В Индонезии его называют «крис». Этот кинжал лежит у Арвуда в витрине.

В памяти Гранта всплыл отчет доктора Малкина о вскрытии Эбби Керк: «Рана на шее Э. Керк во многом напоминает раны от фламберга, но по сравнению с обычным клинком, она в два раза шире, также края раны неровные, как если бы по горлу жертвы провели пилой». Страшная догадка тут же возникла в голове у детектива: что если кто-то решил купить этот кинжал у Арвуда, назначил ему встречу в Белых Соснах, но вместо покупки убил антиквара? А затем… а затем пошел убивать людей в Вороньем Ручье? Но зачем? Какой мотив? Опробовать новую игрушку? Или это спланированный акт?

– У Арвуда могли быть враги?

– Не знаю, – отрицательно покачала головой София, – я мало общаюсь с внешним миром.

Грант ей не поверил. София была прекрасно осведомлена о его приезде, да и к тому же знала его имя, наверняка у нее есть осведомители, да и сама девушка в разговоре проявила свой ум и наблюдательность. Наверняка, она сейчас догадалась, что он ей не поверил, но виду не подала.

– Все же поговорите с Эдмундом – он может что-то знать. Ах, бедный мальчик… То, что они с ним сделали…

Грант напрягся:

­– Что? Кто сделал?

– Они… – София замерла, уставившись куда-то поверх плеча детектива.

Грант обернулся: дверь в комнату отворилась, и на пороге возник живой и здоровый Сэмюель Морган. При виде своего брата, София вжалась в кресло и как будто бы уменьшилась в размерах. Исчезла ее напускная горделивость, уступив место загнанности, но в глазах девушки по-прежнему светился огонек непокорности.

– А! Инспектор Грант! Добрый день, – поздоровался Сэмюель Морган, растягивая слова.

Грант почувствовал, что ему пора:

– Здравствуйте, лорд Морган, а я как раз собирался уходить.

– Так быстро? – как-то слишком наигранно удивился старший Морган, – А как же чай? – взгляд старшего из братьев Морганов рассматривал не начатый чай в кружке.

– Спасибо, но меня ждут срочные дела, – в присутствии этого громилы Грант чувствовал себя неуютно, да и теперь уже ничего не добиться от Софии. Ей явно известно многое!

Под пристальным взором Сэмюеля Моргана детектив покинул комнату. В коридоре его уже ждал слуга, который подал ему пальто и шляпу, а затем проводил до двери.

У крыльца стояла черная машина Морганов, готовая отвезти детектива к лавке Арвуда.

***

Они остановились в Мейфэре – одно из престижных районов Лондона. К двум часам дня небо над городом затянули серые тучи, предвещавшие затяжной дождь, но несмотря на это, сегодня на Маунт-стрит, где располагалась антикварная лавка Уильяма Арвуда, было многолюдно.

– Я подожду вас здесь, сэр, – обратился к нему Альфред, в данный момент исполняющий обязанности водителя.

– В этом нет необходимости, Альфред, – ответил Грант, – я сам доеду до вокзала.

– Леди София заранее позаботилась о вашем возвращении в Вороний Ручей: билеты куплены, и мой долг доставить вас на вокзал «Виктория» к четырем часам дня.

«Предусмотрительная! И как только она обо всем узнала?» – подумал Дуглас.

Выбора не оставалось, так что детектив согласился.

Грант выбрался из автомобиля и огляделся: нужная ему лавка располагалась на другой стороне улицы. Старинная вывеска с надписью: «Антикварная лавка Арвуда», сияла явно обновленной позолотой. Перейдя улицу, и толкнув входную дверь, детектив очутился в мире старинных вещей: различная мебель, напольные и настенные часы, картины в золотых рамках, различные украшения на витринах, но одно место привлекло внимательный взгляд детектива: пустой и чистый прямоугольник свободного пространства, по периметру которого собралась пыль.

Послышались шаги, и из глубины зала показался тощий юноша лет двадцати. Он был бледен, словно большую часть времени проводил в темных помещениях, корпя над книгами или еще чем-то, что скорее всего так и было. Одет юноша был безупречно с головы до ног: черный костюм тройка из недорогой ткани и белая рубашка.

– Добрый день, чем могу помочь? ­– поинтересовался он, подходя к Гранту.

– Я – детектив Грант из Вороньего Ручья. Мне нужен помощник мистера Арвуда.

Юноша заметно напрягся:

– Это я. Меня зовут Симус Дойл. Что-то случилось с мистером Арвудом?

Грант пытливо прищурился:

– Почему вы решили, что с мистером Арвудом что-то случилось?

Симус Дойл сначала слегка замялся:

– Ну, я подумал… вы бы не пришли просто так, если бы что-то не случилось. Или это проблемы у меня? – Симус встревожился, и Грант попытался его успокоить.

– Нет-нет. Но у меня весьма печальные вести о мистере Арвуде. Его тело было вчера найдено в Вороньем Ручье. Вам что-то об этом известно?

Симус побледнел еще сильнее, на сколько это было возможно, а когда он заговорил, голос его предательски дрожал:

– Боже мой… Я ведь говорил ему не идти на ту сомнительную встречу…

– «Сомнительную встречу»? Можно подробнее.

– Да-да, – кивнул юноша, весь дрожа. – Мистеру Арвуду поступило предложение о покупке старинного кинжала с волнистым лезвием, так называемого «криса». Встреча была назначена на шесть вечера, в понедельник, а место встречи – деревушка Белые Сосны.

Грант торопливо записывал все в свой блокнот:

– Имени клиента случайно не знаете?

– Нет, – юноша покачал головой, ­– мистер Арвуд записывает все в свою книгу, только после успешной сделки.

У Гранта пересохло во рту. Неужели след оборвался?

– Мистер Дойл, с момента встречи с клиентом, прошло достаточно времени, а вы совсем не забеспокоились о пропаже мистера Арвуда.

На этот вопрос юноша ответил довольно легко, не замявшись, не отведя взгляда, а значит не врал:

– Мистер Арвут часто задерживался после удачных сделок. Вот я и не беспокоился…

– Задерживался?

– Да, но я не знаю, что он обычно делал в таких случаях. Могу только предположить, ведь он не всегда приносил всю сумму сделки…

«Все ясно: казино, женщины…»

– А кем вы приходитесь мистеру Арвуду?

­– Я его племянник… – пробормотал юноша.

– Понятно, – детектив сделал пометку в блокноте, – кому достанется эта лавка после смерти Арвуда?

– Мне… Вы…вы думаете это я заманил дядю и убил?! Да как вы можете! – вспыхнул юноша.

– Это стандартный вопрос, мистер Дойл.

– Ладно, – Симус Дойл тут же поутих. – Извините.

Грант привык к такой реакции людей на подобные вопросы, поэтому не придал значения извинениям парнишки, и задал следующий вопрос:

– Мистер Дойл, вы можете припомнить, что говорил мистер Арвуд о встрече? Может говорил о клиенте? Хоть что-то!

Симус Дойл отрицательно покачал головой.

– Очень жаль, – Грант уже закрыл блокнот, собираясь распрощаться и уйти, как вдруг Симус спохватился:

– Вспомнил! У мистера Арвуда есть ежедневник! Сейчас принесу!

– Несите, конечно! И нет ли у вас изображения того клинка, что мистер Арвуд взял с собой?

Юноша кивнул и умчался, а Грант в очередной раз вернулся к разглядыванию витрин. Не то чтобы его интересовало что-то из этих старых вещей, но нужно же было хоть как-то убить время. В лавке громко тикали несколько часов, и было слышно, как начавшийся дождь осторожно забарабанил по стеклам.

Минут через пять юноша вернулся, неся в руках записную книжку в красной обложке, и тяжелую папку с фотографиями всех предметов на продажу из лавки.

– Вот! – Симус ткнул пальцем на одну из страниц.

«13 сентября, 18:00, станция «Белые Сосны», встреча с А. М.», – значилось в записи. «А.М.»? Кто же это? И это явно не Эдмунд Морган, инициалы не совпадают, – Грант вновь был разочарован, но лишь на половину.

– И вот тот кинжал, который должен был быть продан, – Симус протянул Гранту одну фотокарточку. На ней был сфотографирован совсем ничем непримечательный кинжал: деревянная и явно подпорченная временем рукоять, и волнистое лезвие, – конечно, это не вполне кинжал-крис, если обратите внимание он больше принадлежит к европейскому типу, чем к индонезийскому.

– И в чем это выражается?

– Смотрите, у европейских кинжалов упор привычной нам формы, даже сам кинжал многим может напоминать крест, а у индонезийского криса все не так, – юноша вытащил другую карточку, – когда-то у нас такой продавался…

Детектив внимательно посмотрел на изображение: сразу пришло на ум сравнение с шипом, или маленькой рапирой. Необычно было все: изогнутая рукоять, ассиметричная пята, которая резко расширялась возле рукояти и волнистое лезвие.

– У таких кинжалов есть мифологическое значение. Если хотите, то могу рассказать.

Грант задумался: мог ли убийца использовать крис для каких-то ритуалов?

– Я слушаю.

Юноша убрал карточки и записную книжку.

– Крис всегда считался мощным сакральным объектом. Все зависит от фигурки на рукояти и узоров на клинке: они могли приносить владельцу, удачу, богатство или, например, охранять от бед. Также владельцу с кинжалом требовалось иметь особую связь. Считалось, что в крисах живут духи.

– Но наш кинжал не вполне крис…

– Верно, – кивнул юноша, ­ – так что какой в нем сакральный смысл, я не могу сказать.

– Что же… Спасибо что уделили мне время, мистер Дойл.

Распрощавшись с юношей, Грант вышел на улицу, усилившийся дождь шумной белой пеленой покрыл улицу, и чтобы не сильно промокнуть, детективу пришлось быстро бежать до машины.

Грант плюхнулся на сиденье, позади Альфреда. Когда закрыл за собой дверь машины, звук дождя стал тише, слышно было как он барабанит по крыше автомобиля, заливая сплошным потоком лобовое стекло.

Альфред все это время терпеливо ждал детектива:

­– Сэр, должен предупредить: за нами следят, – слишком спокойно произнес дворецкий, заводя машину.

– Что? Почему вы так решили? – заволновался детектив, и тут же осторожно посмотрел по сторонам.

– Видите вон там на углу серый «Бентли Континенталь»? Он ехал за нами, я сначала думал, просто совпадение, но, когда мы остановились, он проехал чуть вперед и тоже остановился, и за все время, что мы здесь оттуда никто не выходил.

– Черт! – выругался Грант. – А вы очень наблюдательны Альфред.

– Спасибо, сэр, ­– видно было, что Альфреду приятно. – Сейчас я доставлю вас на вокзал Виктория. В пути постараюсь запутать возможных преследователей.

***

До прибытия поезда оставалось десять минут, когда детектив Грант заметил двух типов в черном, идущих в его направлении. Они зорко смотрели по сторонам, впиваясь взглядом в каждого проходившего мимо них человека. Грант мог бы сравнить их с заводными игрушками, столь синхронно двигались мужчины.

Тревога детектива усилилась, когда незнакомцы приблизились. Надо было срочно что-то делать! Грант сложил газету, которую до того просматривал, дождался, когда двух преследователей на пару секунд отвлечет женщина с четырьмя шумными детьми, тем самым перекрывая им дорогу, и поспешно спрятался за ближайшим газетным киоском.

Грант вновь развернул газету, делая вид, что сосредоточен на колонке новостей о спорте, а сам нет-нет да поглядывал на двух мужчин. Те наконец, миновали шумных детей, обогнули носильщика с тележкой, заполненной огромными чемоданами, и уже почти поравнялись с киоском. Теперь Грант смог их разглядеть: близнецы, обеим около двадцати пяти лет, широкоплечие, высокие, они рассекали толпу, как нос корабля, рассекает волны.

Наметанным взглядом, детектив определил, что под своими черными пальто незнакомцы прячут пистолеты и чертыхнулся: эти не просто ищейки, а наемники! Но кто их послал? И зачем? На ум пришел Сэмюель Морган, но он не смог бы так быстро послать за ним слежку! Или мог?

Вдруг чья-то рука легла ему на плечо. Инспектор резко развернулся, готовый защищаться… Но перед ним стояла всего лишь невысокая женщина в цветастой шали и широкой красной юбке, а не какой-нибудь наемник с пистолетом.

– Вы напугали меня, мадам, – перевел дыхание Грант, осторожно высвобождая свое плечо от руки женщины.

– Ты должен не меня бояться, а его.

– Кого?.. – тут только инспектор понял, кто был перед ним. И цветастая одежда, в ушах круглые золотые серьги… цыганка!

– Тебе выпала ужасная ноша! Тьма идет за тобой следом, ее цепкие когти уже почти схватили тебя!

Женщина говорила так громко, что только глухой мог не услышать ее слов. Грант нервно озирался по сторонам, а женщина продолжила:

– Тебе выпали две карты: одна предостережение, другая – спасение. С какой начать?

– Мадам, у меня нет для вас денег. И в подобные вещи я не верю, – инспектор выглянул из-за киоска, стараясь не упустить из иду близнецов, которые уже удалились от него на приличное расстояние.

– Я – Фортуната! Иду к тем, кому нужна помощь! И мне нет дела до твоих денег!

Грант обреченно вздохнул, видимо не отвертеться от этой женщины:

– Ну хорошо… Начните с «предостережения» …

Цыганка извлекла из своего широкого рукава две карты, такие еще называли картами Таро; на них гадалки предсказывали будущее, давали ответы на вопросы. Инспектор, конечно же, не верил в подобную чушь.

Женщина показала ему первую карту: на ней была изображена башня, пронзенная молнией.

– И что это значит? – скептически спросил Грант.

– Грядет буря! Молния пронзит башню, и ты падешь во тьму!

– Ну и бред… – покачал головой инспектор, но уверенности в нем как-то поубавилось, – А что говорит другая карта?

– Вторая «верховная жрица», говорит, что ты будешь спасен, когда услышишь песню жаворонка. Внимай ей! – гадалка раскинула руки в стороны, сверкнули ее пестрые бусы, шаль колыхнулась волной, инспектор словно завороженный смотрел на женщину, – но также я вижу…смерть. Смерть идет за тобой по пятам. Остерегайся сыновей, которых вскормила волчица! – гадалка крутанулась вокруг себя, запахнулась в шаль и поспешила ретироваться, ни сказав больше ни слова.

Инспектор молча таращился ей в след.

«Она не могла знать…»

Раздался свист, возвещающий о прибытии поезда, и платформу тут же заволокло клубами пара. Инспектор, как ошпаренный, выскочил из-за киоска, обошел наемников со спины, и присоединился к трем мужчинам, заходящими в вагон, а проводник тут же закрыл за ними дверь.

Дуглас Грант нашел подходящее место у окна по ходу движения, как раз напротив мужчины, читающего «Дейли Мейл». Инспектор устроил на коленях свой портфель, снял шляпу, и тоже достал газету, но, как и прежде, не погрузился в чтение, а внимательно наблюдал за пассажирами: вот женщина с двумя детьми, вот муж с женой о чем-то тихо разговаривают, а это пожилая дама с великовозрастным сыном… Близнецов не видать.

«Смерть идет за тобой по пятам» …

Это просто совпадение! Совпадение! Все совпадения – случайны!

[1] У. Шекспир. Буря. Акт I, сцена 2.

[2] У. Шекспир. Буря. Акт I, сцена 2.

Глава 12. Белые Сосны

За окном поезда стемнело. Лесная громада, растущая по обеим сторонам железной дороги, превратилась в сплошную черную стену, а небо, еще синее, где-то на западе провожало последние лучи вечернего солнца. За окном промелькнула будка стрелочника с ярко освещенными окнами, как последний оплот света в мире тьмы.

Под ритмичный стук колес и убаюкивающее покачивание поезда, Грант то проваливался в сон и тут же выныривал из него, все равно ощущая неясную тревогу, то мутным взором таращился на пассажиров, стараясь не уснуть.

Желтоватый свет купе больше не позволял рассматривать пейзажи за окном, поэтому детектив скучающим взглядом обвел оставшихся пассажиров, коих была всего пара человек: никого похожего на его преследователей. Грант уже почти успокоился: еще около тридцати минут, и он доберется до Вороньего Ручья. За весь путь от Лондона, близнецы так и не появились, что настораживало. Думать, что преследователи просто не увидели Гранта, садящегося в поезд и поэтому остались на вокзале, было бы глупо: те парни явно профи, им не в первой вот так преследовать кого-то.

Поезд стал постепенно сбавлять ход, видимо они уже были недалеко от станции Белые Сосны, а это значит, что конец пути очень близко.

И тут появились они.

Его преследователи.

Черт!

Мужчины синхронно повернули головы в сторону Гранта, словно собаки-ищейки, почуявшие добычу. Детектив весь подобрался, готовясь к драке.

Ищейки направились к нему, как вдруг прямо перед ними с места встал немолодой мужчина, и начал возится со своими двумя большими сумками. Один из близнецов недовольно скорчил гримасу, а второй дернул мужчину за руку, путаясь оттащить его с прохода. Мужчина грязно выругался на близнецов, размахивая руками и что-то говоря, он перегородил им путь.

Воспользовавшись заминкой, Грант стремительно встал и почти побежал в противоположную от близнецов сторону.

План побега мгновенно созрел в голове. Грант может сколько угодно удирать по вагонам от ищеек, но даже если он сойдет на ближайшей станции, кто сказал, что его не настигнут там? И хватит ли у него времени убегать по вагонам от преследователей, прежде чем они настигнут его? Устроить драку? Нет, у них есть оружие; могут пострадать немногочисленные пассажиры, да и сам Грант вряд ли уйдет живым. Оставался только один вариант…

– Вы что себе позволяете! Пустите, нахалы! – гремело на весь вагон где-то позади Гранта.

Детектив быстро выскочил в тамбур, обернулся. Один из близнецов уже был у раздвижной двери, собираясь открыть, а второй – как раз оттолкнул мужчину с сумками и поторопился к своему брату. Он пристроился справа и достал пистолет, словно, хотел выстрелить в инспектора прямо через стекло. Грант схватился за дверь и толкнул ее в сторону изо всех сил. Один из близнецов, как раз взявшийся за ручку двери, повалился на своего брата, и оба рухнули на сиденье, началась свалка.

Воспользовавшись этим, Грант метнулся к двери вагона, к счастью у этого вагона была ручная дверь, которая имела внутренние ручки (не пришлось высовываться в окно, чтобы открыть дверь), и поэтому распахнуть ее было не сложно, но удержать открытой оказалась непросто, встречные потоки воздуха намеривались ее захлопнуть. Детектив снял шляпу, и скомкав ее запихнул в карман пальто, одной рукой прижал к груди портфель, а второй придерживал дверь, глянул вниз: голова закружилась, а сердце бешено заколотилось в груди. Если он не рассчитает прыжок – ему конец. Поезд еще немного замедлился, но для детектива он по-прежнему летел на высокой скорости.

Грант сделал шаг к краю: под ногами мелькал гравий вперемешку с травой, дальше склон уводил в густые заросли и темный лес.

Дверь в тамбур распахнулась и возникли помятые и злые близнецы.

Хватит ли у них духу последовать за ним?

Времени на раздумья больше нет. Грант со все силы оттолкнул дверь, и пока ее не захлопнул поток воздуха, шагнул в пустоту.

Секунда падения.

От страха, детективу показалось, что сердце подскочило к самому горлу, а потом ухнуло в живот.

Боль вспыхнула мгновенно, когда ступни коснулись гравия. Гранта по инерции толкнуло вперед, и он, не удержавшись кубарем полетел по склону в кусты; ветки хлестали по лицу, норовя выколоть глаза, что-то ударило его в плечо, схватило за волосы… Наконец, падение Гранта прекратилось.

Инспектор первым делом поднял голову для того, чтобы увидеть разгневанные лица близнецов, уносимые поездом. Ищейки не последовали за ним. Тем временем зеленый поезд вильнул в сторону, прощально мигнул светом из окон и пропал, оставив инспектора в одиночестве.

Грант несколько минут просто лежал на земле, вдыхая ледяной вечерний воздух, отдающий запахом мокрой листвы и нагретого металла. Ему удалось хоть ненадолго оторваться от преследователей! Детектив рассмеялся. Видел бы кто их лица! А то как они повалились, когда он дернул дверь!..

Отсмеявшись, детектив осторожно сел: в левом плече тут же вспыхнула боль. Сквозь порванную ткань плаща виднелся глубокий порез. Ну хоть руку не сломал, или ногу.

– Черт! – выругался Грант, вставая и пошатываясь. Тело начинало побаливать. Все же прыгать с поезда было опрометчиво, но не сдаваться же на милость тем двоим.

Что же ему теперь делать? На станции наверняка будут ждать близнецы, а идти пешком до Вороньего Ручья было бы слишком долго. Но можно обратится с Джоржу ­– знакомому почтальону, у него и машина имелась, и при этом не светиться на станции в поисках такси.

Прихрамывая, детектив направился в сторону Белых Сосен. Город этот был маленький, меньше чем Вороний Ручей, но более неспокойный из-за большого количества волков, обитающих в местных сосновых лесах, и на которых был разрешен отстрел. Этим занялся охотник из Вороньего Ручья – Мордекай Блэк.

«Самому бы не встретить волков», – поежился детектив, отводя рукой ветку ели, с которой тут же посыпались капли влаги.

Недавно прошел дождь, и его отголосок все еще шумел в кронах деревьев, и от порывов ветерка с легким шелестом падая на землю. Под ногами мягко пружинил ковер из мха и еловых иголок. Растущий вокруг кустарник, цеплялся за одежду. С каждым разом идти было все тяжелее: сказывался прыжок с поезда, а расцарапанное плечо неприятно пульсировало в такт ударам сердца.

Из-за туч вышла луна, освещая детективу путь. Грант чуть ускорился. Оставалось надеяться, что на краю городка его не поджидают близнецы.

***

По своим расчетам, детектив добрался до дома Джорджа спустя сорок минут после падения с поезда. Несмотря на то, что вечер был уже поздний, на улице все еще попадались редкие прохожие, выныривая из тьмы в полосы освещенного уличными фонарями пространства. При виде незнакомцев, Грант каждый раз вздрагивал, а в друг это близнецы нашли его? Мысль, что они наверняка уже рыщут по округе или того, хуже поджидают его дома, поглощала детектива все сильнее.

Наконец впереди показался знакомый дом, выкрашенный в белый цвет. Поднявшись на крыльцо, детектив со всей силы забарабанил во входную дверь, ни капельки, не заботясь о том, что соседи могут услышать, также он не забывал поглядывать на пустую улицу, мало ли кто может там появится.

– Иду! И не за чем так стучать! – дверь открылась и на пороге невысокий мужчина с брюшком. Он прищурился и нацепил на нос очки. – А! Это ты, Дуглас. Что привело тебя в столь поздний час? Ты проходи! Хочешь чаю, или чего покрепче? – тут его взгляд упал на плечо инспектора. ­– Господь милосердный! Что с тобой случилось?!

– Кто там, Джордж? – откуда-то послушался женский голос.

– Это Дуглас заглянул!..

– Не держи его на пороге! Хоть чаем напои!

Грант оглянулась на все еще пустую улицу:

– Джордж, некогда объяснять! Мне нужно чтобы ты отвез меня в Вороний Ручей! Причем срочно!

Надо отдать Джорджу должное: он не стал задавать лишних вопросов, а только кивнул и крикнул куда-то в глубину коридора:

– Милая, я ненадолго съезжу по делам и вернусь!

Из кухни, что располагалась дальше по коридору, выглянула миниатюрная женщина. В одной руке она грозно держала поварешку:

– И так каждый раз! Среди ночи является твой ненаглядный детектив, и ты бежишь к нему сломя голову!

Джордж схватил ключи со столика около входной двери:

­– Запри за собой дверь, Мэг! – а потом Гранту, ­– Идем! – параллельно хватая с вешалки серое видавшее виды пальто.

Дуглас и Джордж познакомились еще во время службы в армии, и с тех пор не прекращали общение. Случалось, выручали друг друга. Гранту нравилось в Джордже то, что он не задавал лишних вопросов и всегда готов был прийти на помощь.

Старенькая хонда завелась не с первого раза. Что-то пробормотав себе под нос, Джордж все же сумел вывести машину на дорогу.

­– Как рука? ­– Джордж покосился на рану Гранта.

– Порядок, – отмахнулся инспектор. – Ты лучше следи за дорогой.

– Угу.

Грант оглянулся назад. Никого. Это не укрылось от Джорджа.

– Над чем сейчас работаешь? Неужели над делом Оборотня? ­

– Над ним самым.

В этот момент они миновали городскую площадь, и неспешно свернули в сторону леса. К счастью, на узких улочках Белых Сосен, им не встретилось ни одной встречной машины.

– Не повезло, ­– сочувственно вздохнул Джордж. – А у меня в последнее время с женой не заладилось: «Джордж ты не туда тарелки убрал! Джордж, это не так, это не то!» ­– он попытался передразнить свою жену, чем вызвал улыбку на хмуром лице Гранта.

– Сочувствую, ­– усмехнулся сказал Дуглас, не забывая поглядывать нет ли кого за ними.

Наконец асфальтовая дорога сменилась ухабистой. По обеим сторонам дороги вздымались пушистые ели, а по обочинам дороги топорщился папоротник. Инспектор обернулся, да так и замер, завидев как из-за поворота вырулила машина: черный «форд-Англия», угрожающе сверкая яркими фарами. Он не видел кто за рулем, но чутье подсказывало – это близнецы.

Грант инстинктивно потянулся к плечевой кобуре, и с ужасом понял, что пистолета нет! Неужели выпал при падении с поезда? Как же он мог не заметить, что пистолета нет?! Идиот!

Единственным объяснением, которое Грант смог придумать – что это сказывалась усталость последних напряженных дней, а еще этот прыжок с поезда!.. Может все же надо было дать отпор близнецам прямо там, в поезде?

– Джордж, – проговорил он слишком спокойным голосом, – ты все еще хранишь то ружье?

– Да. А что?.. – тут и Джордж заметил машину и сразу все понял. – На заднем сиденье под пледом посмотри. А чего свой пистолет не взял?

– Взял. Но как я объясню куда делись пули из табельного оружия? – соврал детектив, решив не говорить другу, что потерял пистолет.

– Думаешь будут стрелять?

Грант только нагнулся за ружьем, как в том месте, где была его голова, пуля пробила стекло.

– Черт! – Джордж так резко повел машину в сторону, что Дуглас со всей силы повалился на сторону водителя. – Извини, ты как?

– Порядок! – отмахнулся инспектор. – Ты за дорогой следи!

Тем временем машина набрала скорость. Два раза Джордж выжал сцепление и переключил скорости. Стрелка спидометра дошла до сорока километров в час. Машина начала прыгать по неровной дороге. На каждой кочке Дуглас и Джордж подскакивали.

Детектив наконец вытащил ружье и проверил заряжено ли.

– Быстрее! – поторопил Дуглас.

– Быстрее нельзя, – возразил Джордж, – дорога неровная. Мы перевернемся или врежемся во что-нибудь.

– Они догоняют!

Словно в подтверждение этому раздался еще один выстрел, который чуть не задел голову Джорджа, а расстояние между хондой и фордом стремительно сокращалось.

Джордж изо всех сил старался вести машину прямо, но из-за тряски это было почти невозможно. Машину немилосердно швыряло из стороны в сторону.

– Я смотрю, ты без дела не сидел! – пропыхтел Джордж.

– Не понял.

– Я про то, что за тот короткий промежуток времени, что мы с тобой не виделись, ты успел нажить себе врагов, Дуглас!

Детектив тем временем открыл окно, высунулся чуть ли не по пояс и выстрелил из ружья в сторону форда, но из-за тряски промахнулся и чуть не выронил оружие. Машина противника вильнула в сторону, а потом быстро вернулась на исходную позицию. Грант увидел, как из окна автомобиля близнецов высовывается один из преследователей с пистолетом в руке. Насколько это возможно, инспектор быстро нырнул обратно в салон.

– Пригнись!

Еще одна пуля попадает в стекло.

– Тьфу! Что я скажу, когда буду машину в автомастерскую отдавать?! – на лбу Джорджа блестели капли пота, а костяшки пальцев побелели, настолько сильно он сжимал руль.

– Сначала доживи до этого!

Джордж не стал спорить.

Наконец, они выехали на более ровную часть дороги, и в этот момент автомобиль преследователей их догнал. Удар пришелся сзади. Джордж ударился об руль, а не пристегнутый детектив грудью полетел на приборную панель.

– Они совсем с ума сошли, да?!

Форд преследователей выехал на встречную полосу и поравнялся с хондой: окно со стороны Джорджа и пассажира одного из близнецов оказываются параллельно друг другу. Гранту показалось, что он видит, как один из ищеек поднимает руку с пистолетом.

– Пригнись и заткни уши!

– Чем это интересно?!

– Да чем угодно!

Джордж наклоняется как можно ниже, не выпуская при этом руль, а Грант поднимает над ним ружье, и все это происходит за считаные мгновения.

Прозвучал выстрел, который в тесном пространстве машины был оглушительным. Машина противника вильнула в сторону, а потом резко обратно и со всей скорости протаранила бок хонды.

Грант, в который раз повалился на бок; в руке с новой силой вспыхнула боль.

Машину развернуло, и она на всей скорости съехала с дороги, пропахала колесами две неглубокие колеи и заглохла.

Форд близнецов врезался в соседнее дерево.

– Ты как? – прокряхтел Джордж, выпрямляясь.

Голова детектива гудела, а все тело болело так, будто на нем танцевали слоны. Грант мысленно ощупал себя: вроде ничего не сломано.

– В порядке, – детектив открыл дверцу автомобиля, и неловко вывалился из нее, но тут же поднялся и решительным шагом приблизился к автомобилю противника, держа наготове ружье.

Только сейчас инспектор обратил внимание на то, что близнецы довольно молоды – лет двадцати, не двадцати пяти, как он предполагал ранее. Еще жизни не повидали, а уже ввязались в такое! Водитель был мертв, видимо не успел уклониться от его выстрела, вот пассажир очень даже жив, видимо успел уклониться в последний момент. Парень приоткрыл мутные глаза, по его лбу стекала струйка крови.

– Кто вас послал? – Грант отставил ружье в сторону с хватил юношу за лацканы серого пиджака, – кто?!

Юноша смотрел на него ничего не выражающим взглядом серых глаз. Грант поздно заметил пистолет в его руках. Детектив выпустил лацканы пиджака мальчишки и отскочил в сторону, но юноша не собирался стрелять в него.

Он поднес пистолет к своему виску и нажал на спусковой крючок.

Глава 13. О заговорах и ведьмах

В день приезда гостей я проснулся раздраженным: умудрился накричать на служанку за несколько капель воды на полу в ванной, а после, проигнорировав чай с печеньем, спустился к завтраку.

Но кажется, не только я сегодня раздражительным: стоило мне появится на пороге обеденного зала, как тут же окунулся в напряженную атмосферу, царившую здесь. За столом молчаливо восседала Долорес, читающая утреннюю газету, в которой во всех красках было расписано убийство Розы Барлоу, а также слух о приезде гостей в Туманное Урочище и что-то о разбившейся машине, но я не успел разобрать, как матушка уже сложила газету. Долорес хмуро кивнула мне и неодобрительно поджала губы, при виде моего старого серого костюма из твида. Летиция сдержанно улыбнулась мне и уткнулась в чашку с чаем. Что же произошло между этими двумя дамами? Неужели виноват приезд гостей?

Я прошел к своему обычному месту, не успел взять салфетку, как мне уже принесли чай и тосты. Пока я сосредоточенно жевал хлеб, я все высматривал Агату, но та так завтраку и не спустилась, как и мои братья.

Покончив с едой, я решил еще раз попытать счастья в разговоре с Фабианом, который судя по всему, все еще оставался у себя в комнате. Этот разговор больше не следовало откладывать, я и так прошлый раз упустил возможность, так что теперь я не должен был оплошать. Оставался последний шанс поговорить с братом в тихой обстановке, пока не приехали гости, которым ни к чему видеть возможный исход нашей беседы; не исключаю, что она может закончиться дракой.

На лестнице, которая вела со второго этажа холла, я нос к носу столкнулся с Сэмом, который только что вернулся от врача, с добрыми вестями о том, что его плечо успешно заживает, но, не смотря на хорошее расположение духа, ощущалось, что мой брат явно был встревожен чем-то еще.

– Эд! – завидев меня, его лицо посветлело. – Можно тебя на минуту?

– Разумеется. Что-то случилось?

– Хм, как бы тебе это сказать… Помнишь, когда ты приехал, я хотел поговорить с тобой?

– Да, помню, – кивнул я, вспоминая о странных словах Сэма, что «дело тут не чисто», когда он обнял меня.

– Ну, короче… дело в Фабиане: после смерти отца он стал странно себя вести. Я хотел об этом с тобой поговорить с самого приезда, но все не получалось.

Я нахмурился: странное совпадение, уже второй человек намекает мне на то, что нужно поговорить с Фабианом. Я решил не посвящать Сэма в то, что мне сказала Мария, для начала стоит все выяснить, а пока не стоит бросать пустые слова на ветер, которые были сказаны злобной ведьмой в отчаянии.

– А ты не думал, что он просто был опечален смертью отца?

Сэм засунул руки в карманы брюк:

– Дело не только в смерти отца, так что – нет.

– Что заставляет тебя так думать? – я облокотился на перила и посмотрел вниз. Одна из служанок – Анна катила сервировочный столик с грязной посудой в сторону кухни, а значит, завтрак матушки подошел к концу, и скоро я могу видеть ее недовольное лицо, когда она выйдет из обеденной комнаты.

Сэм вздохнул:

– Однажды я подслушал разговор Фабиана с Летицией: его кто-то шантажирует, – взмахом руки он остановил меня, готового уже задать вопрос, вертевшийся на языке. – И это судя по всему, началось со смерти отца. Примерно в одно время. Ты не находишь это странным совпадением?

Разумеется, все это выглядело странным совпадением: шантаж сразу после смерти отца. Что если Мария не врала тогда?

Тут же вспомнился момент, когда я подслушал разговор, доносившийся из комнаты моего брата.

– …Сколько раз я тебе говорил: не суйся в это дело!

– Но, Фабиан… я волнуюсь за тебя. Зачем тебе все это?

– Я…это все ради нас!

– Нас? Или себя? – Летиция была на грани истерики.

…

– Я сделаю все, что от меня зависит, Летти! Что если ты пострадаешь? Я же никогда себе это не прощу!

– Скорее бы это закончилось, – тихо произнесла Летиция.

– Не волнуйся, дорогая. Все скоро закончится.

– Хм, пожалуй, – согласился я. – А почему ты сам с ним не поговоришь?

Сэм облокотился на перила лестницы рядом со мной:

– Я пытался! И не один раз, но все без толку. Он не хочет со мной говорить на эту тему.

«Знакомо. Все же Фабиану есть что скрывать»

– Ясно,– я отошел от перил. – Хорошо, я поговорю с ним, – и не стал уточнять, что и сам собирался поговорить с Фабианом.

Сэм открыл рот, чтобы сказать еще что-то, но вдруг с первого этажа холла раздался девчоночий крик:

– Папа! Ну, ты где там?!

Сэм встрепенулся и хлопнул себя по лбу:

– Точно! Агата! Я обещал ее свозить в Белые Сосны за новым платьем! – и перегнувшись через перила крикнул вниз. ­– Иду!

– Иди быстрее! – в голосе Агаты слышался смех.

Сэм собрался уже побежать вниз, но повернулся ко мне:

– Обязательно попробуй поговорить с Фабианом. И лучше побыстрее, а то кто знает, что может выкинуть наш младшенький… – последние слова он произнес, спускаясь по лестнице.

– Без проблем, – пообещал я, но скорее уже себе, так как Сэм был далеко.

Я проводил взглядом торопящегося брата, а затем поспешил к Фабиану, комната которого была недалеко от моей.

На этаже я поздоровался с дворецким, спешащим куда-то с серебряным кувшином, и чуть было не врезался в…инспектора Дугласа Гранта, который выходил из комнаты Фабиана. Судя по виду, инспектор очень спешил и сначала не заметил меня: виной этому являлось большое растение в горшке, похожее на папоротник, находившиеся как раз рядом с дверью в комнату Фабиана, которое и скрыло меня.

– Мистер Грант! – удивился я. – Не ожидал вас здесь увидеть. Что-то случилось?

Видимо дело настолько срочное, что инспектор не стал ждать Фабиана в комнате для гостей, а сразу направился к нему в комнату.

Детектив хмуро глянул на меня:

– Доброе утро, лорд Морган. Да, кое-что случилось, но это касается Фабиана.

Сегодня детектив был не таким разговорчивым, как в прошлую нашу встречу. Да и выглядел усталым и помятым, словно не спал всю ночь: под глазами залегли тени, а на правой щеке было несколько царапин, и явно не от бритвы: скорее всего, детектив побывал в переделке этой ночью.

– Как угодно. Все же я простой человек, а не ищейка.

Грант как-то очень странно покосился на меня при слове «ищейка».

– Я подожду мистера Фабиана в холле, – инспектор явно хотел побыстрее ретироваться.

Если детективу нужен Фабиан, то мне следовало поторопиться.

Мимо меня пробежала горничная со стопкой чистых полотенец. Она кротко поздоровалась – я кивнул и проводил ее настороженным взглядом.

Постучавшись в дубовую дверь, я вошел в комнату брата – обитель книг, растений и скелета небольшой собаки, стоящего на подоконнике.

Я с самого приезда не заходил сюда: от комнаты из моих детских воспоминаний, почти ничего не осталось. Ну, разве что шкаф из черного дерева, да массивная кровать со столбиками и зеленым бархатным пологом.

Фабиан находился перед зеркалом и завязывал галстук.

– Жена что говорит о скелете? – спросил я, заходя в комнату, и прикрывая за собой дверь.

– А…доброе утро Эд, – Фабиан в отражении зеркала посмотрел на меня.– Летиция тут почти не бывает. Предпочитает спать в соседней комнате.

«А я и не знал…»

Я прошел и сел на кровать, осмотрительно не приземлившись на отглаженный серый пиджак брата, который лежал там. С этого ракурса я мог лицезреть хотя бы профиль Фабиана, а не только его спину.

– Все настолько плохо? И ведь дело не в скелете?

Фабиан нахмурился:

– Зачем ты пришел, Эд? Сомневаюсь, чтобы поговорить о Летиции.

«Вот оно!»

– Мне нужны ответы.

Фабиан завязал галстук и подошел к кровати, чтобы забрать с нее пиджак. Я перехватил его руку: брат дернулся, и я тут же встал, чтобы в случае чего было удобнее драться. Фабиан замер и перевел на меня злой взгляд.

–Ты знаешь кто стоит за смертью отца? – я решил зайти с козырей.

Брат вздрогнул. По его лицу было видно, что он все прекрасно знает:

– Я не могу тебе сказать! Да и ты не поймешь…

– Попробуй объяснить! – я слегка сдавил запястье брата, но тот быстро вырвал руку из моей хватки.

– Не могу, Эд! – Фабиан был в отчаянии.

– Послушай, Фаб, если ты кого-то защищаешь – это благородно, но ты должен понимать…– брат тут же прервал меня.

–Да знаю я! – потом тяжело вздохнул. – Ладно! Ладно…Но обещай, что никому не скажешь!

«Все зависит от того, что ты мне расскажешь».

– Клянусь!

Похоже, мое обещание до конца не убедило брата, но и выбора у него не оставалось. Помявшись немного, Фабиан все же решился мне довериться:

– Я заключил сделку с ведьмой. Да не смотри на меня так! Это настоящая ведьма!

– Какую сделку? Зачем?

Фабиан побледнел.

– Я не могу сказать…

– Фабиан… – я закатил глаза. Вот он опять начинает упрямиться!

Мой младший брат сцепил руки за спиной, и теперь покачивался с пятки на носок.

– Она обещала мне, что если я сделаю то, что она просит, то поможет Летиции.

– Поможет в чем?

– У нас не может быть детей. Понимаешь, Эд? Ни-ко-гда! – он плюхнулся на кровать рядом со мной и закрыл голову руками. – А мы с Летти так планировали и хотели… Я хотел наследника, – тут же поправился Фаб. – Мы раньше постоянно ссорились из-за этого, моя жена даже ночевать со мной в одной комнате отказалась! И я просто тогда не знал, что делать!

– И тут, как нельзя кстати, к тебе обратилась «ведьма»? – скривился я.

– Да, – тихо сказал Фабиан, – точнее не совсем. Это все Агата. Она предала мне записку от ведьмы с просьбой о встрече, сказав, что знает, как решить мою «проблему».

– Что еще «ведьма»? И как это связно с отцом?– я уже начал подозревать худшее.

Мой брат тяжело вздохнул:

– Она представилась «Марией» ...

– О, черт! – вы рвалось у меня. – Похоже, она основательно взялась за нашу семью! Но почему ты не рассказал мне об этом, когда я пришел к тебе на конюшни?

Фабиан пожал плечами:

– Я тогда подумал, что ты хочешь опять побить меня, – и отвечая на мой немой вопрос. – То, что она сказала… О том, что я сделал… – речь Фабиана стала сбивчивой. – Подумал, что ты тоже начнешь меня шантажировать… И я испугался! Уже не знал, что и делать… – брат заметил, что я смотрю на него с огромным удивлением. – Что?

– «Шантажировать»? – определенно стоило сделать вид, что я не в курсе того, что Фабиана шантажировали.

Брат отвел взгляд:

– Да, – выдохнул он. – Мария через Агату меня шантажировала. Фабиан замолчал, уставившись в одну точку перед собой, погрузившись в свои мысли.

– Как именно?

Фабиан неопределенно пожал плечами:

– Просто просила деньги.

«Которых у нашей семьи не так уж и много».

– Почему ты не сказал Сэму об Агате? Он мог бы…

– Нет! Я не мог…

– Но почему? – задавая этот вопрос, я уже чувствовал все, что в дальнейшем скажет Фабиан. С одной стороны я жаждал это услышать, а с другой – страшился.

Фабиан отошел к окну: в лучах утреннего солнца, которые застенчиво заглядывали через неплотно задернутые бархатные шторы, я увидел его безучастное лицо. Взгляд брата был устремлен вдаль на холмы вереска, и дальше – за вершины вековых деревьев, туда, где свобода, где никто не свяжет его тяжким грузом ответственности, не упрекнет в том, что он чего-то не может…

Тревожная тишина, казалось, растянулась на добрых десять минут, прежде чем брат соизволил дать ответ:

– Да. Это был я. Я убил нашего отца, – очень тихо произнес Фабиан.

Правда огненной вспышкой пронзила мне сердце. Я вскочил на ноги:

– Как?! Зачем ты это сделал?! – я уже стоял лицом к лицу с братом, готовый его ударить, но остановился: вид у Фабиана был донельзя жалкий.

– Я не знаю… – голос брата дрожал. – Не знаю! – яростно выкрикнул Фабиан мне в лицо, но тут же сник, видимо это все, на что хватило его злости. – Я не помню, как убил отца. В один миг я вхожу в дом к Марии, и через секунду стою над телом Ричарда.

– Не понимаю…

Я ошарашенный, отступил назад. Не может быть! Я подумал, что Мария, используя шантаж и манипуляции, заставила Фабиана убить. Возможно, она даже пригрозила причинить вред Летиции…но, чтобы вот так! Открыто использовать магию или что она там сделала… И с моим младшим братом?!

Если до того моя злость на Марию могла и поутихнуть, сменившись холодным безразличием, то теперь она разгорелась с такой силой, что на одно мгновение я потерял над собой контроль. Мои мысли лихорадочно метались между тем, каким способом убить Марию Блэквуд.

– Эд? – тихо окликнул меня Фабиан, и попятился, когда я посмотрел на него.

– Рассказывай! – злость клокотала во мне.

– Хорошо-хорошо, – Фабиан осторожно сел обратно на кровать, а я остался стоять. Пришлось скрестить руки на груди и сжать ладони в кулаки, чтобы брат не видел, как они дрожат от едва сдерживаемой ярости.

– Как я уже говорил, все началось с того, что у нас с Летти не было детей. Сначала это не являлось проблемой, но со временем переросло в постоянные ссоры. Мы думали развестись, но вмешалась Долорес, и конфликт на время затих. Дошло до того, что Летти переселилась в отдельную комнату. И вот, пару недель назад племянница принесла записку от некой ведьмы. Мы с Сэмом знали, что Агата нашла себе друзей в городе, но, чтобы из числа ведьм… В назначенное время я явился к ней домой, скорее из любопытства нежели из надежды найти решение. Ведьма, представившаяся Марией, предложила чаю… И дальше все. Следующее, что я помню, что стою с окровавленным ножом и остывающим телом отца. Но хуже всего то, что Агата стала свидетелем этой сцены! Я пытался ее успокоить, Эд! Пытался ей сказать, что я не причем, но она не слушала! Закричала и выбежала из комнаты. А что мне оставалось? Я забрал нож и позднее спрятал его, когда убедился, что Агата меня не выдаст, – Фабиан сокрушенно покачал головой. – Я тогда так испугался…

– Что ты предпринял дальше? – собственный голос показался мне слишком спокойным.

– Я не знал, что делать! Никто ведь мне не поверит, Эд! Есть свидетельница, которая легко все подтвердит, тем более, если найти нож! – всплеснул руками брат.

Я хранил молчание.

Фабиан вскочил и начал мерить шагами комнату:

– Думал бежать, но не успел – приехала полиция… и Агата ни слова не сказал, что это был я. А потом родная племянница вздумала плести козни: она просто сказала, что если я вздумаю рассказать об этом кому-то, то мне поверят лишь в том, что я убил Ричарда! Да еще «наша общая знакомая» может навредить Летиции, если я вздумаю пойти на попятную. И что за молчание племянницы, стоит платить Марии…Что мне оставалось, Эд?! – Фабиан смотрел загнанным взглядом.

Я задумчиво провел пятерней по своим волосам.

– Для начала…

– Что бы ты сделал на моем месте? – Фабиан остановился напротив меня.

«Для начала, я бы не оказался на твоем месте, братец!»

Все же я решил не язвить и просто промолчать.

Возможно, Фабиан не совсем верно истолковал мое молчание: он тяжело и обреченно вздохнул, и тут же осторожно спросил:

– Что теперь будешь делать?

А что тут можно сделать? Это же мой брат! Как я мог пойти и рассказать полиции о том, что он совершил, или вернее не совершил? Мария его подставила! Недаром – ведьма!.. Надо во всем разобраться самому!

– Тебя не выдам, а вот с Марией разберусь.

– К-как? – запинаясь от волнения, спросил Фабиан.

Правда, как же я собрался разобраться с ведьмой?

– Скажи-ка мне, Фабиан, вот что: зачем Мария все это устроила? Зачем ей нас подставлять?

– Понятия не имею, – покачал головой мой младший брат, – это у нее спросить надо.

В дверь постучали: мы с Фабианом одновременно вздрогнули и уставились на нее.

– Сэр, мистер Грант просит узнать, скоро ли вы спуститесь? – раздался из-за двери голос дворецкого Эдварда.

– Ох, черт! – спохватился Фабиан, хлопнув себя по лбу, – Эдвард, скажите, что я буду через минуту!

– Хорошо, сэр, – и мы услышали удаляющиеся шаги дворецкого.

Фабиан схватил с кровати свой пиджак:

– За разговором с тобой, я и забыл, что Грант ждет меня, – я заметил, как дрожали руки у брата, когда он застегивал пуговицы на пиджаке.

– Кстати, а что ему от тебя нужно?

– Гранту? – Фабиан никак не мог справиться с последней пуговицей, – понятия не имею. Он только попросил, чтобы я съездил с ним к Белым Соснам и все.

– Ясно, – я насторожился. – Надеюсь, ничего серьезного.

– Я тоже надеюсь, – Фабиан наконец застегнул все пуговицы на пиджаке. – Идем?

– Ага, – мои мысли были уже далеко.

Фабиан остановился у двери и взялся за ручку:

– Знаешь, Эд… насчет того случая… Я виноват перед тобой…мы все виноваты.

– Что? – я вышел из задумчивости.

Фабиан отступил от двери и повернулся ко мне:

– Я так и не простил себя за то, что устроил тот пожар…

Мне не понравилось, куда наш разговор начал сворачивать, поэтому поспешил уйти, но, когда протискивался мимо брата к дери, тот поймал меня за руку.

– Простишь ли ты меня, Эд?

В памяти вновь сплыли тяжелые и болезненные воспоминания одиннадцатилетней давности.

– Я пока не готов, Фабиан, – я сказал это холоднее, чем планировал.

Фабиан вздрогнул и отпустил мою руку, и я смог беспрепятственно покинуть комнату, оставив младшего брата на милость детектива.

Глава 14. Пикник у тенистого ручья

Чтобы как-то убить время до приезда гостей, я решил отдохнуть в библиотеке, собраться с мыслями и заодно подумать над минувшими событиями, составить план о том, что следовало дальше предпринять.

В библиотеку я отправился с первого этажа, (хотя можно было зайти и со второго) и все для того, чтобы принести извинения детективу Гранту за задержку Фабиана.

Надо отдать должное, Дуглас Грант не начал выказывать недовольство, а только кивнул: его взгляд был все также холоден, а лицо выглядело еще более усталым и осунувшимся.

А вот в библиотеке меня ждал неприятный сюрприз: в одном из уютных кресел, сидела матушка и читала какую-то старую книгу в потрепанной обложке.

– «Сказки и легенды Корнуолла», – прочитал я вслух. Долорес вздрогнула. Она так увлеклась книгой, что не слышала моих шагов. – Не старовата ли ты для подобных детских книжек?

– А, Эдмунд! Я не слышала, как ты пришел, – матушка решила полностью проигнорировать мою колкость. – Рада, что ты заглянул. Все хотела попросить тебя почитать перед гостями несколько рассказов из этой книги, – Долорес кивком указала на «Сказки».

«Нет! Только не это!» – мысленно простонал я, уже жалея, что вообще заговорил.

– Почему я, матушка? Уверен, Фабиан или Сэм справятся лучше меня…

– Нет! – Долорес встала с кресла. – Это сделаешь ты, сын. Я так решила! И хватит об этом.

– Но…

– Уважай мое решение! – поставила точку Долорес, одарив меня ледяным взглядом.

Видимо, я плохо скрыл свое недовольство, потому что матушка, глядя на меня, осуждающе покачала головой:

– Нам всем помешает небольшая разрядка, если учесть минувшие события. Хотелось бы получить от тебя больше объяснений о той женщине, но полагаю, – Долорес пристально посмотрела на меня поверх очков, в которых обычно читала книги, – я их так и не получу.

«Еще не хватало мне перед ней отчитываться!» – в раздражении подумал я, а вслух сказал:

– Нет.

Долорес поднялась и взяла с собой книгу «Легенды Корнуолла»:

– Этого следовало ожидать, – она явно была раздосадована моим поведением. – Однажды, ты простишь меня, и мы снова будем семьей, – она помедлила, дожидаясь ответа, но я так ничего ей не сказал, и Долорес ушла, оставив за собой еле уловимый шлейф духов с запахом анемоны и камелии.

Я смотрел на закрывшиеся двери и еще некоторое время слышал стук ее каблуков.

– Сомневаюсь, – наконец произнес я. – Ты, никогда не была мне семьей.

Долорес уже не слышала моих слов, но как же было приятно произнести в слух то, что годами тяготело мою душу.

Я прекрасно помню тот день, когда узнал, то что от меня скрывала Долорес: помню, что тогда устроил скандал, подрался Фабианом, собрал вещи и сбежал на первом утреннем поезде до Лондона. Там меня приютил Сэм, а дальше…дальше несколько лет странствий и вот я снова в этом месте. Что я вообще здесь делаю? К черту это корону! К черту Александра! Пусть дядя сам ее ищет, раз она так ему нужна! Соберу вещи, и сегодня же уеду!

«Опять сбежишь?» – ехидно спросил внутренний голос. – «Ну, беги, трусишка-зайчонок! Только помни, что без семьи у тебя ничего нет. Куда ты пойдешь?»

Я устало плюхнулся в ближайшее кресло и потер виски: как же все надоело! Я запрокинул голову и уставился в потолок, на котором безмятежно плыли по нарисованному морю нарисованные невиданные существа, смахивающие на драконов и гиппокампов[1]; среди Фарерских островов сновали старинные корабли, по нижним краям карты плыли нереиды[2], а вверху гнал штормовые тучи Борей[3].

Разглядывая карту, я все больше успокаивался: мимолетная и глупая вспышка злости на себя постепенно проходила.

***

Кажется, я задремал, так как в холле неожиданно раздались крики и смех, выдернувшие меня из детских воспоминаний, обернутых в липкую дрему, заставляя мое сердце учащенно биться от резкого пробуждения. Я довольно быстро поднялся с кресла, одернул пиджак, провел рукой по волнистым волосам и почти не хромая вышел в холл.

Холл блистал золотом: яркий солнечный свет, пронзал прозрачную крышу, уничтожая тьму в мрачных стенах замка. Свет высушивал кое-где отсыревшие тканевые обои, заигрывал, с начищенными до блеска люстрами, заставлял танцевать в воздухе тысячи пылинок, отражаясь в мраморном полу, создавал иллюзию огня, полыхающего вокруг и прогоняющего все плохое и мрачное из этого места.

Я, ослепленный светом, серой тенью шел по этому полю из золота, пока, наконец, не оказался в спасительной тени возле входных дверей, где уже собрались гости и моя семья. К моему удивлению, приехавших было не много – шесть человек.

Сэр Говард Джордан – представлял собой крупного мужчину с брюшком, которое не мог скрыть дорогой жилет и не менее дорогой пиджак. У лорда была привычка поглаживать свои пышные усы, что он и сделал перед тем, как пожать мне руку: он словно бы обдумал, стою ли я его внимания.

Мириам и Лоррейн – сестры Летиции были очаровательны: светловолосые и голубоглазые, они больше походили на сказочных фей, пришедших из страны Вечной юности – Тир-на-Ног[4], чем на людей. С ними приехали и две дочери Говарда от его первой покойной жены: Аннабель и Изабель – обе противоположности Лоррейн – их новой мачехи: темноволосые и темноглазые коварные колдуньи, при виде меня приторно заулыбались и тут же предпочли сделать вид, что засмущались, но я видел, что за их смущенными взглядами скрываются хитрые расчеты на то, чтобы растопить мое сердце. Увы, но эти две глупые пустышки мне были совершенно не интересны.

Летиция в своем потрясающем желтом платье, которое выгодно подчеркивало ее тонкую талию, спустилась к гостям и по очереди обняла каждую из сестер, а с Аннабель и Изабель тепло поздоровалась, и не забыла нежно улыбнуться лорду Говарду.

– Я так рада, что вы приехали! Надеюсь, дорога была легкой?

– Да, спасибо, – сдержанно улыбнулся Говард. – Хотя вчера в Лондоне нас встретил холодный дождь и густой туман.

– После Аризоны, привыкать к местному климату будет не просто, – снисходительно произнесла Долорес.

– Сегодня прекрасная погода! Может нам следует, устроить небольшой пикник на опушке леса? – выступил с предложением Фабиан, который, как и я, неслышной тенью появился у домочадцев за спинами.

«Так быстро вернулся!» – удивился я, пытаясь прочесть по лицу брата, есть ли тревожные вести, но Фабиан оставался невозмутим.

– О! Я согласна! – воскликнула Лоррейн. – А вы что думаете? ­ Обратилась она к спутникам.

– Я бы возразила: гости устали… – в голосе Долорес чувствовалось раздражение, но ее никто и слушать не стал.

– Я так устала от сидения в автомобиле и поезде, что не прочь размять ноги! – Изабель повернулась к лорду Джордану. – Пааап, пожалуйста!

– Да, пожалуйста! – присоединилась к сестре Аннабель.

Говард переглянулся с Лоррейн:

– Если ты не возражаешь, я бы остался в замке, а вы езжайте!

– Конечно, Говард. А я очень хочу пообщаться с Летти, – а затем взяла под руку Летицию и вместе с ней направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. – Надо переодеться. Ты распорядишься, чтобы слуги приготовили все для пикника и лошадей? – Лоррейн уже обращалась к сестре.

– Конечно, дорогая, – улыбнулась Летиция, и я заметил, как в ее глазах сверкнуло самодовольство.

– Неслыханная наглость! – тихо прошипела им в спины Долорес. Ее услышали только я, а еще Изабель с Аннабель; девушки тут же тихонько захихикали.

Матушка в ярости обернулась: ее взгляд метнулся на сестер, а потом на меня:

– Эдмунд, возьми Фабиана и присмотрите за нашими гостями, чтобы с ними ничего не случилось. И никаких «но»! – Долорес слегка повысила голос. Она собиралась еще что-то добавить, но ее взгляд метнулся мне за спину. – И где тебя носило, Сэмюель?

Я обернулся. Сэм как раз входил в парадные двери. Без Агаты. Интересно, где она? Знает ли ее отец, что она шантажирует своего дядю?

– Я был… – начал оправдываться Сэм, но его прервала Долорес.

– Ты опоздал! – она быстро сократила разделяющее их с Сэмом расстояние. – Имей совесть! К нам приехали гости, а ты вместо того чтобы их встречать, прохлаждаешься неизвестно где! Это высшая степень не уважения к Джорданам! Даже если ты их не любишь, но выказывать хоть каплю уважения, – звук голоса Долорес теперь был слышен в соседних с холлом помещениях, – ты обязан! – закончила свою тираду матушка, и, не дав оправдаться Сэму, круто развернулась и нарочито громко топая, стала подниматься по лестнице.

– Чего это с ней? – удивленно спросил Сэм.

Я закатил глаза, а Фабиан, уперев руки в бока, подражая голосу матушки пожурил Сэма:

– Как ты можешь спрашивать такое, бездарный мальчишка! Фабиан и то успел съездить по делам и вернуться!

Я не выдержал и рассмеялся, взгляд случайно упал на Долорес, которая уже шла по второму этажу в направлении комнат. Я был уверен: она все слышала и видела.

Отсмеявшись, я спросил Фабиана:

– Кстати, как прошла встреча с Грантом?

– С Грантом? С инспектором Грантом? – я заметил, что Сэм встревожился.

Фабиан замялся, а потом выпалил:

– Плохо! Все очень плохо! – он схватился за голову, потом засунул руки в карманы, и стал нервно постукивать ногой по полу.

– В каком смысле? Ты слишком усердно лечил местных овец?

– Я серьезно, Эд, – и шепотом добавил. – У нас проблемы.

У меня по спине побежали мурашки, возникло нехорошее предчувствие.

– Рассказывай, – потребовал Сэм.

– Это об отце?.. – осторожно намекнул я.

– Нет, – замотал головой Фаб. – О близнецах… – и выразительно посмотрел на Сэма. По глазам было видно, что старший брат все понял.

Я переводил взгляд с одного брата на другого:

­– Что происходит? Какие такие «близнецы»?

– Мы в полной… – Фабиан умолк так как мимо нас проскользнули Изабель и Аннабель с Мириам, последняя очень внимательно посмотрела на меня, но как только я поймал ее взгляд, смущенно отвернулась и принялась инструктировать служанок. Фаб дождался, когда женщины выйдут за порог, и только потом продолжил. ­– Сэм, нужно поговорить, но не здесь. Мы сейчас с Эдом едем на прогулку, сопровождать дам. После поговорим.

– Тогда я с вами поеду, уверен, мы найдем способ поговорить наедине.

– Что за спешка? – я почуял неладное. – И где Агата?

Фабиан вздрогнул при упоминании имени племянницы.

– С Агатой все в порядке! Она осталась на конюшне, но скоро придет, – отмахнулся Сэм.

Мария, Агата, а теперь еще что-то случилось… Кажется я влип в еще одну, и похоже, сомнительную историю нашей семейки.

***

В Глостершире уже в начале сентября, чувствуя приближение холодов, бывают все еще теплые и тихие дни, когда сентябрьское небо не закрыто пеленой облаков, а сияет первозданной голубизной, на нем неподвижно висят редкие белые, как пух, облака, солнце уже не припекает, но согревает приятным теплом, и высоко в небе снуют птицы.

Если бы можно было выбирать, то мой выбор пал бы на небольшую прогулку вокруг поместья, чем поездкой на лошадях в лес с последующим пикником, а может, я бы и вовсе сегодня провел день в саду с книгой, уютно расположившись в тени беседки, но кто вообще спрашивает моего мнения? Вот именно – никто, поэтому в данный момент я хмуро взирал на пыльную дорогу, расстилающуюся передо мной, и затылок лошади, на которой я ехал. По обеим сторонам, куда хватало глаз, простирались поля вереска, а впереди зеленел лес, туда и держали мы путь.

Во главе нашей процессии ехали леди: они смеялись и что-то обсуждали, за ними на небольшой повозке – две служанки с вещами для пикника, рядом с повозкой Фабиан на серой кобыле, потом я, и замыкал Сэм с ружьем за плечом.

На мое счастье Агата не поехала, сославшись на головную боль (мне хотелось позлорадствовать и пошутить, но не я стал). Ее отсутствие было только на руку; не хватало еще ждать от нее подвоха в этом, и без того непростом для меня путешествии.

«Ну вот почему родственники не могут быть просто родственниками: послушными, не мешающими и не лезущими не в свои дела?» – вопрошал я, покачиваясь в седле. – «Почему братья не могут быть просто… братьями? Но им же вечно нужно лезть во все неприятности! Что с Агатой, что с… Неважно! Теперь некие таинственные проблемы, похоже, коснуться и меня! Или уже коснулись…»

– Чего приуныл? – меня догнал Сэм. Его шоколадный жеребец фыркнул, подойдя к вороному, на котором сидел я.

– Да так… задумался! – я задрал голову к небу, и увидел снующих туда-сюда парочку вробьев. Вот бы быть как они!..

– Нога болит? – тихо и участливо спросил Сэм, слегка наклонясь в мою сторону.

«Еще чего!»

– Нет, все в порядке, – солгал я, переводя взгляд обратно на дорогу. На самом деле нога слегка побаливала, но не мог же я показать слабость перед родственниками и ехать в повозке, как неженка!

– Тогда не вешай нос, Эд! – сразу повеселел брат. – Смотри на все это с положительной стороны, а то сейчас ты очень похож на Фаба: такой же задумчивый и отстраненный.

– В смысле? – не понял я.

– Да расслабься, – Сэм хлопнул меня по плечу, – просто Фабиан любит свои книжки и животных. Ему дай волю, он будет с ними проводить все время. Смотри! – Сэм указал на маячившую впереди спину. Младший брат как раз наклонился к лошади и нежно потрепал ту по гриве. – Животные ему ближе всех нас, и даже ближе Летти. Он не любит пустые разговоры, предпочитает говорить только по делу.

«С такими родственниками, и мне бы животные были бы ближе» – тоскливо подумал я.

– Не удивительно, – пробормотал я.

– Кстати! – Сэм тут же что-то вспомнил. – Тебе тогда удалось поговорить с Фабианом?

– Да, – я сильно стиснул поводья.

– И что он сказал? – заметив, что я напрягся, Сэм добавил. – Я не буду распространяться.

Под неспешный разговор, стук копыт лошадей и скрип повозки мы въехали в лес, и мне пришлось пригнуться от низко нависшей ветки, а Сэм же просто отвел ее рукой в сторону.

– Пусть лучше он сам скажет.

– Значит, ты мне тоже не доверяешь? – в голосе Сэма послышалась обида.

– Дело не в…

– А в чем тогда? – еще больше надулся брат.

«Да дашь ты мне закончить или нет!» – с раздражением подумал я, направляя лошадь в сторону от главной дороги, вслед за леди, которые ступили на едва приметную тропинку, ведущую глубже в лес.

– Это не только его касается, понимаешь Сэм. Это… – я не успел договорить, как впереди послышали радостные возгласы:

– Мы приехали! Сюда, Анна, – это уже служанке.

Мы с Сэмом переглянулись и поспешили спешиться.

Не могу сказать, что место было выбрано удачно: на мой взгляд, сыровато и слишком близко к мелкому ручейку, который тихонько журчал в траве.

Фабиан и Сэм тут же спешились, и я последовал их примеру: неловко сполз с коня, которому такое не слишком пришлось по душе, и он недовольно фыркнул; я ласково потрепал его по холке. От поездки верхом нога разболелась, и эта боль отдавалась где-то в позвоночнике: пришлось достать из седла трость.

Тем временем женщины занялись обустройством места для пикника. Мы вместе с Сэмом соорудили кустарную коновязь, натянув веревку между двумя деревьями, за которую и привязали наших лошадей и тех, на которых ехали леди. Сэм всю дорогу молчал и хмурился.

Скоро к нам подошел Фабиан, закончив помогать служанками расстилать на траву покрывало.

– Идем?

– Да, – кивнул я.

­– Мы отойдем покурить и вернемся! – крикнул дамам Сэм.

В ответ мы получили лишь дежурные улыбки, видимо дамам хотелось посплетничать без нас.

– Ой, Сэмюель, подождите пожалуйста! Вы не могли бы помочь?.. – обратилась к нему Мириам.

– Идите, я сейчас подойду, – махнул рукой мой брат, уже направляясь к женщинам.

«Как же все не вовремя!» – с раздражением подумал я.

– Идем! – поторопил меня Фабиан.

Отбросив все раздражающие мысли, я направился вслед за Фабом, предвкушая очередные скверные новости. Мы немного углубились в лес, но не слишком, чтобы не выпускать из виду полянку и леди: разговоры разговорами, а охранять дам никто не отменял.

Пока Фабиан легко ступал в высокой траве, мне приходилось осторожно шагать, стараясь лишний раз не нагружать больную ногу. Я бы многое отдал, чтобы нормально ходить, и втайне завидовал братьям, но вслух я бы в этом никогда не признался!

Лес стал заметно гуще, но неподалеку все еще журчал ручей, и отсюда было прекрасно видно сквозь кусты и ветки белое покрывало для пикника и лошадей у коновязи. Убедившись, что мы отошли достаточно далеко, чтобы никто не мог нас услышать, Фабиан остановился и повернулся ко мне.

– Что от тебя хотел Сэм?

– Да так, – я неопределенно пожал плечам, – хотел знать, о чем мы с тобой говорили в комнате сегодня утром.

– Понятно. И что ты ему сказал? – насторожился Фабиан.

– Ничего! Я же обещал тебе – я сам уже начинал злиться. Что же это за день такой, когда все хотят знать, о чем ты говорил с другими!

– Ладно-ладно! Не кипятись, ­– поднял руки, как бы сдаваясь Фабиан, – О! А вот и Сэм, – его взгляд метнулся мне за спину.

Да я уже и сам слышал, как здоровяк Сэм продирается через заросли.

– Простите, задержался! Летти начала спорить… – и заметив мое выражение лица, нахмурился. – Все в порядке?

– Ну, так, – я неопределенно пожал плечами. – Так что ты хотел нам сказать, Фаб?

– Я покурю, если вы не против? ­– спросил Сэм, доставая из кармана сигареты и зажигалку. – Будете?

– Э, нет, спасибо…

– Как хотите, – пожал плечами Сэм, затягиваясь сигаретой.

Фабиан откашлялся:

– Так вот. Слышали, что случилось сегодня утром?

– Что?

– Нашли мою машину по дороге к Вороньему Ручью. «Форд Англия», – мрачно произнес Фабиан, а Сэм выругался.

– Ту старую развалину? Ты все еще ее хранишь? – пренебрежительно фыркнул я.

– И что такого? – подбоченился Фабиан.

– Да ничего…– отмахнулся я. – Но в чем проблема? У тебя, что же угнали машину, раз она была так далеко от дома? – я растерянно перевел взгляд на Сэма, ища подсказки.

– Нет, не угнали. Я сам ее одолжил… Но то, что нашли машину – не самое главное! – Фабиан побледнел. – В этой машине нашли два трупа. Меня водили на дознание.

Последние слова Фаба дошли до меня не сразу: я тупо таращился на младшего брата, не в силах что-то произнести, и, судя по всему, вид у меня был глупый.

– Что?.. Как?! – я был потрясен. Посмотрел на Сэма, но тот лишь сильнее нахмурился. – Так, что происходит? – мои братья что-то не договаривали.

– Грант наведывался в мой дом в Лондоне, вызнал то, что не следовало. Я послал двух проверенных парнишек его припугнуть, – видя мой потрясенный взгляд, Сэм поспешил заверить. – Припугнуть, не более! Но они, похоже, перестарались и Грант их перехитрил.

«Пристрелил вернее».

В голове не укладывалось:

– Сэм, – осторожно начал я, – ты решил «припугнуть» инспектора Гранта? Сдурел?! – я схватил старшего брата за лацканы его охотничьего пиджака. ­– А других способов не было?!

– Спокойно-спокойно… – к нам тут же подоспел Фабиан и разнял.

– А ты! – я круто повернулся к младшему брату. – Откуда твоя машина у этих наемников?!

Но вместо Фаба ответил Сэм:

­– А как ты думаешь, я езжу в Лондон и по другим своим делам? Не на поезде же, в самом деле?! В Белых Соснах у меня есть гараж, о котором матушка ничего не знает, там у меня и Фаба стоят несколько автомобилей.

«Мои братья – идиоты».

– Понятно, – я устало потер переносицу. – Что такого важного узнал Грант?

Сэм переглянулся с Фабианом:

– Он встретился с Софи. Кто знает, что эта безумная могла ему рассказать…

– Софи? Софи живет у тебя в Лондоне? – я своим ушам не поверил. Я-то думал, что она гниет в одной из психлечебниц… – А что вообще Грант делал в Лондоне?

– Насколько я понял, он копает под нашу семью. Видимо, хочет повесить на меня убийства Оборотня, – поморщился Сэм.

– Почему на тебя? – я в недоумении воззрился на старшего брата.

– Меня не было в доме и городе, когда совершались убийства. И никто не может подтвердить так ли это.

Я перевел взгляд на Фабиана, тот сильно побледнел и смотрел в землю. Видимо понял, что если накопают что-то на Сэма, то могут и на него.

– Но ты же лорд! Что тебе сделает какой-то инспектор? Твое слово против его, – я попытался мыслить здраво, но на душе скребли кошки.

– А что «лорд», – тоскливо вздохнул Сэм, – от этого одно лишь название. Скоро и крохи влияния испарятся с остатками денег…

Я вздохнул.

– Пожалуй, мне нужно покурить, – Сэм молча протянул мне сигарету и на какое-то время мы замолчали, обдумывая положение.

Следовало отвести любые подозрения от семьи, как-то направить Гранта в другую сторону…

– Кстати, Сэм, а что ты делал, когда уезжал отсюда. Я так и не знаю, чем ты занимаешься. Вроде бы у тебя была строительная фирма…

– Это в прошлом! – махнул рукой Сэм, – я давно прогорел, но матушка этого не знает. – Сэм докурил, и бросил окурок на землю, предварительно затушив его о валун, которых вдоль ручья было большое количество. – На самом деле я спонсирую нелегальные собачьи бои, и поэтому не могу рассказать Гранту правду о том, где я бываю.

В который раз я убедился, что мои братья – идиоты, а дерьмо опять разгребать мне. Почему же мои проблемы не может за меня решить кто-то другой? Видимо, такова моя судьба… Выбора не было, придется помогать моим братьям. Все, что может всплыть, будет на руку Марии и Агате… Кстати об Агате, а знает ли Сэм о ее выходках? Нет, точно нет.

Ладно, оставим вопрос с Агатой на потом, надо спасать братьев, и наконец найти эту чертову диадему!

– Что делать будем? – подал голос Фаб, беспомощно переводя взгляд с меня на Сэма и обратно.

– Если Грант продолжит копать, а он продолжит, в этом я не сомневаюсь, ответим ему тем же!

– Как? – Фаб с надеждой смотрел на меня.

– Есть тут кто-то, кто может найти компрометирующую информацию на инспектора? Но это должен быть надежный человек.

– Будешь его шантажировать? Думаешь, такой человек как Грант испугается? Уверен, он много раз получал письма с угрозами… – покачал головой Сэм.

– Есть план.

Фабиан задумался. А потом его лицо словно посветлело:

– Слушай, Эд! Можно же попросить Кизельгура, чтобы он разузнал о инспекторе Гранте! Придется заплатить конечно…Он как-то выяснял кое-что для меня, и запросил не малую сумму… И не смотри на меня так! Все равно не скажу, – напустил таинственности Фабиан.

– Хорошо, – как-то сразу навалилась усталость, видимо много новостей и событий случилось за один короткий промежуток времени. – Я навещу адвоката, скажи только, где он живет. Сэм сможешь подкинуть меня до города?

– Без проблем, Эд, – и немного подумав, добавил. – Но сначала придется перетерпеть пикник.

– Пристрели меня, Сэм! – простонал я.

– Вот уж дудки! Будешь мучатся со всеми!

***

Когда мы вернулись к женщинам, все уже было готово. И я с большим удовольствием наконец сел, осторожно пристроил ноющую ногу и тут же получил тарелку с вкуснейшими тостами и кружку с прохладным лимонадом.

Фабиан устроился рядом с Летицией, которая совершенно не обращала на него внимания и о чем-то шепталась с Мириам. Сэм же заполучил внимание Лоррейн, которая, казалось, только была рада такой ситуации. А вот с противоположной стороны покрывала на меня бросали застенчивые взгляды Аннабель и Изабель.

Я же предпочитал наслаждаться тостами.

– Лорд Эдмунд, расскажите о вашем путешествии по Египту, – обратилась ко мне Изабель, – видимо, самая смелая из сестер.

Все сразу притихли и обратили на меня свои взоры. Похоже, выбора не было. Но что же я мог рассказать об этой удивительной стране? О, том, что я получил там ранение. О путешествии вдоль реки Нил с Александром, имя которого Долорес запретила упоминать? Все не то… Поэтому я решил рассказать об одном интересном знакомстве.

– В Александрии я встретил группу путешественников – это были лорды, леди и несколько археологов. Они собирались отправиться в плаванье по реке к Долине царей…

– А что это? – перебила меня Изабель, не сводя с меня какого-то хищного взгляда.

Я мысленно закатил глаза:

«Вот ведь не образованная!»

– Долина царей – это скалистое ущелье в Египте, где за определенный период, называемый периодом Нового Царства, были построены гробницы для фараонов, а также их родственников. Сейчас там проводятся археологические исследования, – все как завороженные слушали меня, а я тем временем продолжал. – В древности Долина Царей называлась Та-сет-аат — «Великое место».

– Это потрясающе! Хотелось бы там побывать! – восторженно воскликнула Аннабель, опередив Изабель, ей вторили и другие женщины.

– Лорд Эдмунд, расскажите же еще, что диковинного есть в Египте? – попросила Лоррейн.

На самом деле, свой первоначальный рассказ я хотел посвятить той удивительной группе путешественников, но меня прервали, и рассказ ушел в сторону.

Я со вздохом перевел взгляд на тарелку, в которой сиротливо лежали остатки тоста.

– Прошу простить меня, господа и дамы, но я вынужден немного помолчать, леди Долорес попросила меня прочитать сегодня одну легенду, и мне бы не хотелось читать ее с охрипшим голосом.

– Ох! Вечер чтения! – захлопала в ладоши Изабель. – Это прекрасно!

«Очень» – мрачно подумал я.

– Лоррейн, дорогая, а расскажите мне про Аризону, – попросил женщину Сэм, явно спасая меня от дальнейших расспросов, за что я был благодарен брату.

Я перестал слушать: отставил в сторону тарелку и с удовольствием вытянулся в траве, в ожидании, когда эта бессмысленная прогулка закончится, и я смогу заняться более важными делами.

[1] Гиппокампы – морские кони. Голова и тело лошади, а вместо задних ног – хвост рыбы.

[2] Нереиды – в древнегреческой мифологии морские девы. Они часто сопровождают Посейдона, бога морей.

[3] Борей – в древнегреческой мифологии бог северного ветра.

[4] Тир-на-Ног – в кельтской мифологии страна, где все оставались вечно молодыми, где не было болезней и голода, а климат всегда не жарок и не холоден.

Глава 15. Адвокат, лис и оборотень

Спустя пару часов, которые показались для меня вечностью, мы, наконец, вернулись в замок. Я только успел сменить свой прогулочный костюм на черный костюм-тройку, который выглядел более представительным, как Сэм уже стучался в мою дверь. Я захватил трость, и мы в спешке отправились в Вороний Ручей, провожаемые недовольным взглядом Долорес.

До города Сэм домчал достаточно быстро, несмотря на неровную дорогу; на каждой кочке, машина подскакивала, и от такой поездки нога невыносимо разболелась, не помогали обезболивающие, которые я принял перед выездом.

– Как плечо? – спросил я, когда машина в очередной раз подпрыгнула на ухабистой дороге, и я заметил, как Сэм поморщился. Несмотря на то, что мой брат был довольно выносливым, но было видно, что и ему рана в плече доставляла неудобства.

– Порядок, – проворчал Сэм.

Дальше ехали молча: каждый был погружен в свои мысли.

Мы миновали каменный мост, на котором несколько мужчин о чем-то явно спорили и совершенно не обращали внимания на автомобиль Сэма: пришлось им посигналить, чтобы уступили дорогу.

Контора Кизельгура находилась почти в самом центре Вороньего Ручья, недалеко от главной площади: нужно было только свернуть в сторону около часовой башни. Над зеленой дверью висела вывеска «Кизельгур и Стюарт. Адвокатская контора».

Сэм припарковался недалеко от двери, и пошел куда-то по своим делам. Мы условились, что через час встретимся на этом месте.

Погода по-прежнему оставалась солнечная, но не жаркая. Так что я мог спокойно бродить по улице в своем черном наряде, не изнывая от жары и не обливаясь потом.

И так, как мне себя подать Кизельгуру? Насколько я понял из разговоров с братьями – этот человек труслив, но хитер, как старый лис. Так как с ним себя вести? Следует ли мне быть добрым и учтивым или же надменным и властным с этим человеком? Подумав немного, я выбрал второй вариант.

Я постучался в контору, и дверь мне открыл седой сморщенный старичок, представившийся мистером Стюартом, видимо он и был вторым адвокатом, чья фамилия украшала вывеску.

Меня проводили в кабинет Кизельгура – маленькое помещение, заваленное бумагами, книгами и папками с документами. Первое что было – это сильный запах пота. Я с трудом сдержался, чтобы не поднести к лицу платок. Мистер Кизельгур тучной массой восседал за массивным письменным столом, расположившись спиной к окну с почти наглухо задернутыми плотными темно-зелеными шторами.

Несколько смятых листков бумаги, венчали бумажную гору на столе адвоката, но выделялась из всех серое пресс-папье в виде ворона. На столе стояла зеленая лампа, придавшая комнате зловещий колдовской оттенок.

Слева и справа от входа стояли стеллажи с книгами и разными фигурками животных. Нашлось место и для почетных грамот и рекомендаций в рамочках.

– А-а-а!.. – слегка лениво протянул Кизельгур, и тут же помакнул лоб белым платком. – Доброе утро, мистер Морган. Как поживаете? Как поживает несравненная леди Долорес?

Я расположился на единственном свободном стуле напротив Кизельгура:

– Оставим любезности, Френсис, – при этих словах мой собеседник удивленно заморгал. Долой любезность! – Мне от вас кое-что нужно, и я готов щедро заплатить.

Услышав о деньгах, мой собеседник вновь противно заулыбался.

Я протянул Кизельгуру конверт с деньгами.

– О… – только и успел произнести адвокат, вытаскивая пачку денег.

– Это оплата за беспокойство. К концу недели вы должны разузнать всю жизнь Дугласа Гранта, – я положил еще одну пачку денег. – Записывайте!

– Но, сэр, я не детектив! И…и как я могу искать что-то на инспектора? – Кизельгур весь затрясся в своем кресле. – Речь ведь о нашем инспекторе?

– Воспользуйтесь своим положением. И я уверен, у вас есть связи вне этого городка, – я слегка подался вперед и указательным пальцем подвинул к Кизельгуру вторую стопку купюр.

– Уффф! – адвокат промокнул лоб платком не первой свежести. – Могу ли я узнать, зачем вам информация о мистере Гранте?

– Это вас не касается.

– Так я и…

– По рукам? – думаю, я предложил достаточно денег, и такой человек как Кизельгур просто не сможет отказать.

Маленькие глазки Френсиса Кизельгура перебегали с моего лица на пачку денег: в мозгу адвоката велась отчаянная борьба. Я постарался принять суровый вид, даже протянул руку к внутреннему карману пиджака так, будто там прятал револьвер, которого конечно у меня не было, но Кизельгуру это знать не обязательно.

Френсис сильно занервничал, но страх и желание обогатиться преодолели любые остатки его моральных устоев.

– По рукам! – принял решение адвокат.

Мы пожали друг другу руки, я распрощался и покинул контору. Жалел ли я, что почти угрожал человеку? Нет, совсем наоборот, мне было легко на душе, и я совсем не чувствовал угрызений совести.

Пока я был в адвокатской конторе, на небо внезапно наплыли облака, и теперь солнце с трудом пробивалось через них. После темного кабинета, такой свет неприятно бил по глазам, заставляя щуриться.

Я управился быстрее, чем предполагал, поэтому мне ничего не оставалось, как спиной облокотился на бок машины Сэма и ждать.

Сонный городок только на вид казался таким: в воздухе ощущалась тревога, а во взглядах жителей читалось подозрение, всему виной неприятные события, повлекшие смерть нескольких человек, как там было у полиции? – «один раз убийство, два раза совпадение, третий – серия». Теперь и для жителей Вороньего Ручья эти слова превратились в жуткую реальность. Кто будет следующим? Слишком много смертей на тихий сонный городок.

Мимо машины Сэма прошел старик, громко шаркая растоптанными ботинками, а с противоположной стороны улицы на меня с любопытством глянул рыжеволосый мужчина. Он вышел из дверей, на которых красовалась бумажка с надписью: «Газета Рейвен-геральд. Вход только для сотрудников или по записи», взлохматил пятерней и без того лохматые рыжие волосы, подтянул мешковатые, и явно ему большие штаны кофейного цвета.

– Ты куда это направился, Фокс? – в дверях возникла внушительная фигура начальника, который сейчас прятал свое лицо в тени, и я видел только живот в рубашке, явно не первой свежести, безобразный полосатый красно-голубой галстук и усы, которым мог позавидовать Альберт Эйнштейн.

– В «Розу и Ворон». Нужно хоть что-то узнать о… – он осекся и кинул на меня взгляд, будто бы я специально стоял и подслушивал их разговор, – …и заодно пообедаю.

«Не иначе он пишет об убийце».

– Добро, – бросили Усы и пропали в тени дверного проема.

Рыжеволосый подтянул штаны, запахнул необъятный плащ, и поспешил ретироваться с улицы.

«Было бы интересно послушать, что думают люди об убийствах. Главное, чтобы никто не связывал все убийства с нашей семьей».

Я выждал немного, и так как мой брат явно не спешил, я решил тоже дойти до «Розы и Ворона» – «пообедать» и послушать сплетни.

***

В пабе, относящемуся к гостинице яблоку негде было упасть. Шум стоял невообразимый. Помимо нескольких обедающих полицейских, было еще двое журналистов: один что-то писал в своем блокноте, а второй смотрел ему через плечо.

Я взял кружку пива, но столики были заняты, но тут я заметил того рыжеволосого из газеты «Рейвен-геральд»: внезапная идея родилась в моем сознании, и я решил попытать удачу.

– Разрешите? – я поставил кружку с пивом на стол, тем самым показывая, что отказ не приму.

Рыжеволосый просил на меня оценивающий взгляд:

– Присоединяйтесь, – он что-то записал в своем блокноте, а потом обратился я ко мне. – Вы тот, джентльмен из замка «Туманное Урочище», верно? Вы еще сегодня были у адвокатской конторы «Кизельгур и Стюарт».

«Наблюдательный гад!»

Я сделал глоток из кружки.

– Да, все так. Я Эдмунд Морган, – и протянул рыжеволосому руку.

Глаза паренька расширились от удивления:

– О! Я Николас Фокс – журналист из газеты «Рейвен-геральд». Но все зовут меня Ником. Приятно познакомится, лорд Морган.

– Зовите меня Эдмунд.

Видно было, что журналисту не терпится задать мне миллион вопросов, и он еле сдерживался, а я медленно пил пиво, делая вид, что не замечаю любопытных взглядов Фокса, предпочитая больше прислушиваться к тому, о чем говорили в зале, и наблюдать.

– Мистер Морган, вы ведь много путешествовали?

– Все верно, – кивнул я.

Я следил за тем, как миниатюрная хозяйка гостиницы принесла обед двум полицейским, сидящим на том месте, где еще недавно мы обедали с Марией. При воспоминании об этой женщине в душе затрепетала злость.

Ник Фокс отпил из своей кружки:

– Не могли бы вы рассказать о ваших странствиях подробнее?

Я усмехнулся:

– Это походит на интервью, ­– и покосился на журналиста.

Ник напряженно рассмеялся:

– Вы меня раскусили! Но если честно, мне было бы приятно, если бы вы согласились рассказать о себе для газеты. Когда вам будет удобно.

«Интервью? Ну, нет…хотя…»

– Да, но не сейчас. Давайте через неделю. У вас есть, где записать номер телефона поместья?

Я продиктовал ему номер, да на том и решили.

– Мистер Фокс... Ник, вы случайно не знаете, что полиция нарыла на того, кто убил тех людей? Мне это важно, так как одна из них работала у нас служанкой в замке, – я внимательно следил за реакцией Ника: соврет он или нет.

– Понимаю, – сочувственно кивнул Фокс, – но сам об этом мало что знаю. Полиция молчит, – при этом он недовольно поморщился. – А вы думаете, это один человек сделал?

Внезапная идея родилась у меня в голове.

Я наклонился поближе к Фоксу и меня окутал запах дешевого одеколона:

– Я ничего не берусь утверждать, но недавно слышал, как мужчины в городе обсуждали то, что будто бы убийца как-то связан с некой ведьмой Марией. Я-то сам в ведьм не верю…– я осторожно следил за реакцией Фокса.

– Вы говорите о Марии Блэквуд?

– Я не знаю, о ком говорили те мужчины…

Но Ник словно бы и не слышал последних моих слов:

– Если это она, то… – Фокс вытаращился на меня. – Ну конечно! – воскликнул он и хлопнул себя по лбу так громко, что люди с ближайших столиков обернулись и посмотрели на нас. Ник извинился и уже тише продолжил, – все сходится! Вот почему полиция не дает никакой информации по этому делу! Раньше-то они всегда чем-то, да и делились, а сейчас молчат, – и тут же ответил на мой невысказанный вопрос, – Мария Блэквуд в близких отношениях с комиссаром Уильямсом! И раз вы говорите…

Я поспешно перебил журналиста:

– Я ничего не говорил, это просто слухи. И надеюсь, что такими они и останутся, иначе как можно доверять тем, кто поклялся нас защищать?

Но Фокс уже меня не слышал, а сосредоточенно что-то записывал в свой блокнот, было видно, как мысли Ника скачут в его голове, а рука не успевает их записать, из-за чего почерк журналиста был неровным и поспешным, оставляя множество грамматических ошибок.

«Убийца Блэквуд?.. кто-то покрывает? Она действует не одна, а со своим клубом?.. Что скрывает инспектор Грант и комиссар Уильямс?..»

– Думаете, убийца не один? – спросил я, краем глаза читая его заметки.

Фокс оторвался от записей:

– Возможно… – журналист задумался, – я уверен, что кто-то помогает…

– А на чем основаны ваши догадки? – и судя по всему, я попал в слабое место Фокса – его незнание всех деталей преступлений, а значит, парень не врал, когда говорил, что ему почти ничего не известно об убийце.

– Я… э-э-э, ну… Если это действительно Блэквуд, то наверняка замешаны ее подруги из их библиотечного клуба… Но надо все проверить, – Ник, как утопающий, цеплялся за единственную соломинку, что я ему любезно подкинул. И хотя мои слова были полной клеветой, но угрызений совести я не испытывал. Мне было необходимо хотя бы на время избавиться от Марии.

«Фокс даже не задумался в том, как хрупкая женщина может убить двух крепких парней, или вот скинуть в реку труп Арвуда, ладно там служанку и дочку мэра».

– Понятно, – я одним глотком допил остатки пива в кружке. Поставил ее на стол, собираясь уходить. – Мне пора, мистер Фокс. Спасибо за приятную компанию.

– Стойте! – Фокс в отчаянии схватил меня за рукав пиджака, – я кое-что знаю, но… – парнишка понизил голос, – я выведал это почти незаконно.

– О!.. – признаюсь, эта новость застала меня врасплох и смогла-таки заинтересовать, и я вернулся на место. – Продолжайте!

Фокс оглянулся по сторонам, чтобы убедится, что на нас никто не смотрит и шепотом сказал:

– Роза Барлоу встречалась с убийцей! Есть свидетель.

По спине побежали мурашки. Неужели убийцу кто-то видел?

– Кто?

– Рональд Стюарт.

Я призадумался:

– Стюарт? Хм, а не тот ли это Стюарт, что работает в конторе «Кизельгур и Стюарт?»

Фокс энергично закивал головой:

– Он самый! Он видел, как Роза Барлоу говорила с неким высоким джентельменом в черном, а потом они куда-то ушли. И все.

– Благодарю за ответ. Что ж…у полиции есть хоть что-то… Надеюсь, его или ее поймают.

– Как и я.

На этом мы замолчали. Журналист доедал свой обед, а я невидящим взглядом смотрел на стол.

«Убийца – «высокий джентльмен в черном…» Я тоже высокий и в данный момент ношу черное. Нет, тут любой может подойти под это расплывчатое описание! Слишком мало информации для поимки… Но даже это могло представлять угрозу для преступника, если тот пожелал бы выйти сухим из воды. Хотя вот однажды, я где-то читал, что один преступник добровольно пришел в полицию сдаваться…»

– Смотрите! – Ник Фокс указывал мне на одного подвыпившего мужчину, который держа в руках полную кружку пива, не трезвым шагом направлялся в сторону обедающих полицейских. – Сейчас что-то будет! – журналист чуть не прыгал на месте от предвкушения возможной сенсации.

– Эй, Пенсон, что там нарыл Грант на убийцу? – обратился слегка подвыпивший мужчина к одному из полицейских. Спросил он достаточно громко, и в зале тут же наступила тишина, многие заинтересованно посмотрели в их сторону.

– Я не могу рассказать, – попытался отмахнуться дежурной фразой тот, кого назвали «Пенсон».

– Э-э-э, нет! Выкладывай! – вклинилась какая-то женщина внушительных размеров. Она уперла руки в бока и нависла над щуплыми полицейскими все своей мощью. – Я не могу спокойно вечером выходить с работы. Боюсь, что Оборотень придет за мной.

«Оборотень» – какое-то глупое название для серийного убийцы».

Отовсюду тут же послышались возгласы поддержки:

– Да! И я не могу!

– …А я не могу отпускать свою дочь из дому даже днем. Боюсь, ее постигнет участь Эбби или Розы, будь она неладна!

Люди стали напирать.

– А что слышно о «Неизвестном-из-реки»? Это дело рук Оборотня?

Шум в пабе поднялся невероятный. Наверняка, с улицы было слышно крики недовольных горожан.

– Ладно! Ладно! – Пенсон поднялся. Я заметил, как он положил руку на пояс с пистолетом.

Люди замолчали, и казалось, слегка отступили.

– Скажу только одно: детектив Грант в шаге от поимки преступника. Он уже вычислил убийцу. Имени я не знаю. Все! А теперь, дайте пройти! – и полицейские поспешили покинуть паб, расталкивая стоящих на их пути людей, а тем и к счастью, не препятствовали.

«Вычислил? Уже?» – я был удивлен не меньше Фокса, который поспешил озвучить мои мысли.

– Может, просто отговорка? – высказал предположение я.

Фокс покачал головой:

– Сомневаюсь.

Полицейские ушли, но люди все равно были не удовлетворены ответами, и в их горячих речах стали слышатся мысли о том, что местная полиция просто не в состоянии поймать убийцу, и надо бы действовать самим.

– Как думаете, это грант Марию Блэквуд вычислил?

Теперь меня занимали мысли о том, кого же назовет убийцей детектив Грант.

– А? – я пропустил вопрос его мимо ушей, но после того, как Фокс повторил его мне, я ответил. – Надеюсь, что это был просто глупый слух, который я случайно услышал. И мне уже пора, – я предпринял еще одну попытку уйти. В этот раз, Ник не стал меня удерживать.

Я распрощался с Фоксом и покинул паб, терзаемый сомнениями и собственными мыслями.

Глава 16. Семь слезинок Нимуэ

На торжественном обеде, я находился под перекрестным огнем взглядов Долорес и Агаты. Матушка лишь сердито поглядывала на меня, а вот Агата с презрением, и еще не стоит забывать про «третью линию обороны»: от томных взглядов Изабель и Анабель мне становилось неуютно. Тем временем Лоррейн и Сэм вели непринужденную беседу, к которой прислушивались Летиция и Мириам, а бледный и поникший Фабиан вилкой уныло ковырялся в тарелке с рисом и яблоками, и всей своей сгорбленной фигурой выражал отчаяние.

– С вами все хорошо, лорд Фабиан, – обратилась к нему Мириам.

– Что? – Фаб оторвал пустой взгляд от тарелки. – Что-то мне сегодня не хорошо, вы не будете на меня в обиде, что я покину вас немного раньше?

Гости за столом поспешили заверить моего брата, что совершенно не в обиде и пожелали ему скорейшего выздоровления.

– Я провожу дядю Фабиана, – Агата тут же вскочила след за ним. Долорес благосклонно кивнула, а остальные даже не обратили внимания на такое решение: для них Агата была слегка чудаковатой девочкой, не более, но, разумеется, кроме Фабиана, в глазах которого я уловил страх. Для чего Агата вдруг вызвалась проводить его? Неужели задумала что-то нехорошее?

Чтобы не привлекать лишнего внимания, я сделал вид, что пью вино, а сам настороженно следил за племянницей и братом. Девушка заботливо взяла своего дядю под руку и повела прочь из обеденного зала.

Немного выждав, я поднялся из-за стола, и, извинившись, под удивленные взгляды последовал прочь.

Агату и Фабиана я успел застать на главной лестнице. Мой младший брат стоял на ступеньку выше нее, лицом к холлу, а племянница одной рукой держалась за перила, а другой цепко вцепилась в руку Фаба: все выглядело так, будто она пыталась задержать моего брата. Я поспешил к ним и смог и уловить обрывок фразы:

– …задумал?..

– Н-ничего, – запнулся Фаб, и сразу заметил меня. Агата проследила за его взглядом и повернулась в мою сторону.

– Дядя Эдмунд! – на ее хищном лице появилась кислая мина. Племянница тут же отпустила руку Фабиана. Мой брат воспользовался моментом и поднялся выше еще на несколько ступенек. Агата этого не заметила.

– Что случилось, дорогая мисс Агата? – я старался говорить спокойно, хотя в глубине души клокотало раздражение.

– Не суйтесь не в свое дело, дядя Эдмунд! – мое имя она словно выплюнула.

– Почему? – я осторожно подошел к ним, постукивая тростью по каменному полу.

– Это касается только меня и дядя Фабиана!

– Мисс Агата… – я начал выходить из себя. – Это касается и меня. Я все знаю.

– Нет…– у девушки затряслись губы.

– Как же так? Мария вам не сказала, что дала дельный совет, которым я непременно воспользовался, мисс Агата? – я удивился тому, что говорю достаточно спокойно и почти насмешливо. – Вы уверены в том, что Мария вам доверяет? Что рассказывает вам все?

Агата молчала.

– Может, стоит обратить внимание на настоящую семью, а не на шантажистку, которой является Мария? – спросил Фабиан.

– НЕТ! – очень громко крикнула Агата, придя в себя. Я готов был поклясться, что это услышали в столовой. – Мария мне доверяет! Это… Это вы ничего не понимаете!!

– Тише!.. – я попытался успокоить Агату. Но видимо та, очень хотела привлечь к себе внимание.

– Я сделаю так, что все узнают о том, кто вы! Вы оба!! – прошипела мне в лицо Агата, она оттолкнула Фабиана, промчавшись мимо него, и исчезла в том крыле, где была ее комната.

По спине пробежали предательские мурашки. Что она может рассказать обо мне? Сомневаюсь, что эта полусумасшедшая девчонка может что-то знать.

***

Наступил вечер чтения. Вечер, который я хотел пережить как можно скорее. Для начала мы прошли в музыкальную комнату, где Мириам исполнила несколько классических композиций, а Летиция спела «Испанские леди»[1], под аккомпанемент Лоррейн:

Прощайте, прощайте, испанские леди

Прощайте, прощайте, леди Испании

Мы получили приказ

Отплыть в Старую Англию.

Но мы надеемся, что очень скоро мы снова увидимся.

А в это время Изабель и Аннабель исполнили шутливый танец, которым осталась довольна даже Долорес.

После этого мы перекусили легкими закусками, и перешли в библиотеку. Около камина слуги уже расставили удобные кресла, а также принесли вина гостям.

Я сел спиной к окну, чтобы все собравшиеся были у меня на виду: было так комфортнее. Рядом с креслом я пристроил трость, и слегка вытянул больную ногу, которая к вечеру начала неприятно пульсировать. Гости расположились полукругом передо мной. Агата все еще сверкала на меня глазами: от ее взглядов делалось неуютно. Фабиан оставался у себя в комнате, сославшись на болезнь. Лорд Джордан сел рядом с Долорес, по левую руку, а остальные расположились по правую, в центре оказался Сэм, который ехидно улыбался, поглядывая на меня.

Долорес протянула мне книгу «Сказки и легенды Корнуолла». Я открыл книгу на… Это не может быть таким совпадением! Я бросил вопрошающий взгляд на матушку. Долорес спокойно кивнула мне: «Начинай».

А куда деваться то?

Она подсунула мне легенду «Семь слезинок Нимуэ».

Собравшись с мыслями, я принялся за чтение.

«Никто не знал, откуда явилась эта дева. Возможно, из снов человеческих, а может из повседневности эльфов. Феей она не была, хотя люди называли ее таковой, ибо красотой с ней не мог сравниться никто. Черные волосы ее были под стать самой безлунной ночи, глаза – два сияющих сапфира, а одета она была в легчайший шелк, что ткут в фейских лесах пауки.

Дева явилась в самый разгар войны между двумя человеческими братьями Кэдоганом и Мирддином. Одному она подарила кинжал, выкованный и зачарованный ею, а второму – свое сердце. Но любовь ее была отвергнута, ибо оба брата любили только одну деву – госпожу Осенних лесов, вечно юную и добрую Гвэнлиэнн Корнуолльскую.

Сколько раз Нимуэ не пыталась извести Гвэнлиэнн – неизменно проигрывала, ибо добро всегда сильнее злых сил. А злом нежная Нимуэ стала из-за зависти и злобы, позабыв, кем она была раньше.

И вот, был день решающей битвы между братьями. Две армии сошлись над вересковыми полями. Бились они несколько дней без передышки, и вот один из братьев, победил того, что нес в своем сердце тьму, но в ответ умирающий, пронзил сердце победителя обломком своего меча.

Тут же дева бросилась мертвому возлюбленному. Умаляла она солнце, луну и звезды вернуть ее любимого, шептала она заклинания природе, звала животных, тех, кто был ей подвластен, но все было тщетно. И тогда дева обратилась к последнему средству – зову смерти. Обронила Нимуэ на тело Мирддина семь слез, что превратились в алмазы, но даже они не могли оживить возлюбленного.

Но нельзя вот так просто обратится к магии смерти, и не поплатиться за это. В миг, когда последняя слеза скатилась из глаз Нимуэ, погибло тело девы, а дух оказался заперт в теле кошки, что жила в королевском замке Мирддина.

Но перед тем, как тело погибло, Нимуэ успела наложить страшное проклятье на весь род Кэдогана и вот ее слова:

«Да будет проклят весь твой род, Кэдоган! Да не найти тебе покой в смерти! Вечно прибывать тебе во мраке, из которого ты не сможешь выйти! Ты вернешься, когда один из твоего рода потеряет душу, и только тогда ты сможешь искупить мои слезы смертью семерых!И только тогда, ты будешь прощен!»

Таковы были слова Нимуэ.

Много дней минуло с той поры. Зимы сменялись веснами, на смену лету прихода осень… Сгинули в веках и позабылись Кэдоган и Гвэнлиэнн, а кошка Нимуэ вечность бродит по свету, в надежде обрести покой».

Закончив чтение, я заметил, что многие дамы поднесли к лицам платки. Неужели их так растрогала эта история?

– Это…так печально!.. – всхлипнула Мириам. – Простите, я отойду на минутку, – и она, прикладывая к глазам платок, поспешно покинула библиотеку.

– Никогда не слышала этой легенды, – покачала головой Лоррейн.

Долорес благосклонно улыбнулась:

– Это семейная легенда. Она не переиздавалась с восемнадцатого века, поэтому вы и не могли ее слышать.

Я перевел взгляд на книгу: «издание выпущено в 1789 году». Вот это древность!

– Семейная легенда? – заинтересовалась Изабель. – Вы потомки этого…темного…

– Кэдогана, – подсказал я ей.

– Да! – энергично кинула головой Изабель, и ее глаза засветились неподдельным интересом. – Вы, значит, злодеи-волшебники?

– Не говори глупостей! – со смехом пихнула локтем в бок сестру Аннабель. – Никакие они не злодеи! – и ее глаза встретились с моими. – Правда, лорд Эдмунд?

И прежде, чем я ответил, Сэм опередил меня с ответом:

– Эд у нас само очарование, когда не хандрит!

Все рассмеялись, избавив меня от ответа.

– Теперь твоя очередь, Сэмюель, – леди Долорес жестом попросила передать книгу Сэму, что я и сделал, и, извинившись, под предлогом отлучиться на минутку, я покинул библиотеку.

– Эдмунд, мы подождем тебя, – сказала мне в спину Долорес, но я просто это проигнорировал, ведь сейчас меня больше заботила разболевшаяся нога, а не семейные легенды и прочие бесполезные знания. В данный момент мне следовало принять обезболивающие, или на худой конец, немного пройтись, если я не хотел потом мучиться от боли весь оставшийся вечер.

Будучи на лестнице, я заметил, как Мириам зашла в одну из курительных комнат. Что она там забыла? Неужели леди тоже курит? Стоило ли ее окликнуть? Я немного подождал, но Мириам так и не вышла, и никто другой не зашел к ней.

Решив не трогать леди, я поднялся к себе и принял таблетки. Присел в кресло, подождать, пока утихнет боль. Ужасно не хотелось возвращаться в библиотеку, но из-за слов матушки, я теперь не мог оставить гостей.

Хм, на самом деле мог. Нужно просто потянуть время. А гости сами решат продолжить чтение без меня!

Развалившись в кресле, я прикрыл глаза: мои размышления метнулись к младшему брату:

«Как там Фабиан? Слишком уж потерянным он выглядел… Надеюсь, он с собой ничего не сделает…» – от мысли, что мой брат наложит на себя руки, мне стало дурно. Я, как ужаленный, подскочил в кресле, захватил трость, и сильно прихрамывая, заторопился к комнате брата.

– Фабиан! Фабиан, – я неистово заколотил в дверь, – ты там?

Тишина.

Я постучал еще, но никто так и не ответил, и лишь тогда я толкнул дверь: даже царящий в комнате полумрак из-за плотно задернутых штор, позволял определить, что тут никого. Но тогда, где Фабиан? Может, на конюшню пошел, чтобы побыть подальше от всех? Схожу туда и проверю.

Я закрыл дверь комнаты Фабиана, и когда уже спускался по лестнице, то столкнулся с дворецким:

– Сэр Эдмунд, леди Долорес попросила меня справиться о вашем здоровье и проводить в библиотеку, если вам уже лучше.

– Вы передадите леди Долорес мои извинения? Мне нужно…

– Боюсь, что нет, сэр. Леди настояла на вашем присутствии.

Я мысленно выругался: спорить было бесполезно, и мне ничего не оставалось, как вернутся в библиотеку. Про Фабиана я решил не говорить – незачем было привлекать к его персоне лишнее внимание.

Тем временем гости вовсю играли в какую-то настольную игру, забыв про чтение.

Летиция посмотрела на меня, когда я в нерешительности остановился на пороге библиотеки:

– Ты Мириам не видел?

– Нет, покачал я головой, усаживаясь обратно в кресло, – я решил солгать. Знает ли Летти, что ее сестра курит? Думаю, все же не стоит выдавать Мириам. Кто и что делает – это не мое дело.

– Тогда не ждем ее… – заговорила Долорес, но ее прервал истошный вопль, прорезавший тихое и уютное пространство библиотеки, разделив мир на «до» и «после».

Леди Мириам нашлась.

[1]«Испанские леди» (англ. Spanish Ladies) — британская военно-морская песня-шанти. Описывает отбытие британских моряков Королевского флота из Испании в Даунс.

Глава 17. Зверь в человеческом облике

Инспектор Грант приехал в замок спустя полтора часа, после того как обнаружили тело Мириам. И Дуглас предпочел бы проводить время в обществе девушки и недорогого вина, нежели в обществе аристократов и трупа, но долг есть долг, и инспектор нехотя выбрался из теплой кровати под моросящий дождь. Конечно, за опоздание на место преступления он еще получит выговор от начальства, но это потом, сейчас – убийство.

За воротами поместья уже толпились зеваки и журналисты – весть об убийстве леди разлетелась мгновенно.

Грант вошел в холл замка, стряхивая со шляпы морось, и нос к носу столкнулся с Чарльзом Уилямсом – комиссаром местной полиции, которого за глаза все называли «Чарли».

Чарли смерил инспектора грозным взглядом и тихо прошипел:

– Это твой последний шанс, Грант! Этот сукин сын перешел уже все границы! Убийство в замке! Немыслимо!

– Да, сэр. Иду допрашивать свидетелей…

– Не трудитесь! Я уже сам опросил мадам Долорес, лорда Джордана и его дочерей. На тебе только молодые Морганы. Я составил тебе список вопросов, которые следует задать и кое-какую информацию,– достал из кармана блокнот и сунул его Гранту. – Наслаждайся! – и ушел.

На самом деле так не делается, но видимо комиссар Чарли очень хотел замять скандал, который могли выдвинуть Морганы и Джорданы.

Час от часу не легче!

К тому времени суматоха была в разгаре: бедную служанку, нашедшую труп, все никак не могли успокоить, и к ней отправили одного из полицейских – констебля Майклсона, он как никто другой умел находить подход к людям. Еще трое искали улики на месте преступления, доктор Малкин с помощником о чем-то совещались, стоя рядом с прикрытым тканью трупом. Сержант Пенсон – опрашивал слуг, а инспектору Гранту достался опрос семейства Морган.

Где-то в соседних комнатах громыхал лорд Джордан, грозясь нанять частных детективов, если в ближайшие пару часов убийца не будет пойман.

Тут перед инспектором возник дворецкий Эдвард, который услужливо предложил отвести Гранта в гостиную, которая располагалась слева от главного входа, отгороженная массивными дверями из темно-красного дерева. Около входа его уже ждали четверо Морганов: Фабиан, Сэмюэль с Агатой и Эдмунд. От этой четверки так и веяло холодностью и недружелюбием, в отличие от людей, которые только потеряли близкого человека, эти четверо, вместо того чтобы сплотиться и утешать друг друга, держали друг с другом дистанцию. Может ли кто-то из них быть тем, кто послал за ним близнецов? От Фабиана он тогда ничего не добился, но это не значит, что младший из братьев ничего не скрывает. А Сэмюель Морган та еще темная лошадка: что ему понадобилось в Лондоне, когда Грант туда ездил? Мог ли он подослать убийц? И самое главное – зачем ему это? Эдмунд Морган…ну, он просто богатый юноша, который любит путешествовать и не ладит с семьей… Но как говорится, «в тихом омуте…»

Грант оглядел всех Морганов: что если убийца кто-то из них? Но зачем им это? Просто прихоть богатеев или нечто большее?

– Добрый вечер господа. Позвольте узнать, где госпожа Летиция? Насколько я знаю, ее еще не допросили.

– Она у себя в комнате. Ей нездоровится после пережитого, – сказал ее муж Фабиан Морган. – Есть ли возможность допросить ее позже? Мы можем даже к вам в участок заехать.

Инспектор Грант вздохнул:

«Вечно этим богатеям приходится идти на уступки!»

– Да, разумеется. И так, кто первый, господа и дама?

Морганы переглянулись:

– Давайте я, – вызвался Эдмунд Морган.

– Отлично.

Грант и Морган прошли в гостиную, оставив за дверью остальных. В помещении было сумрачно, но не темно. В камине горел огонь, на столике стояла зажженная лампа, а за окном на земли поместья медленно опускалась ночь.

– И так, – Грант сел в мягкое кресло с высокой спинкой, стоящее спиной к огню. Морган сел напротив, и свет камина и лампы отлично высвечивал его бледное и лишенное эмоций лицо. Инспектор поерзал в кресле, чувствуя себя не уютно, под пронизывающим взглядом зеленых глаз.

Внешне Морган был спокоен: руки на подлокотниках кресла, поза расслабленная, но на ум Гранту пришел рисунок из одной детской книги – затаившаяся пантера среди зарослей. Неясная тень среди джунглей.

Инспектор бы не удивился, если бы Морган стремительно выхватил бы кинжал из кармана пиджака и ринулся к Гранту в попытке перерезать тому горло.

Да, определенно сейчас Эдмунд Морган был другим: не тем дружелюбным лордом, готовым помочь, а настоящим надменным властителем этих земель. А может, это все слишком живое воображение Гранта играло с ним злую шутку, и на самом деле Морган просто старался скрыть свою печаль?

– И так, – повторил инспектор, стараясь сосредоточиться на деле, – назовите мне ваше полное имя и возраст. Это для протокола, – Грант вытащил из кармана свой блокнот и карандаш.

– Эдмунд Артур Морган. Двадцать девять лет.

– Кем вам приходилась убитая Мириам Джордан?

– Она была сестрой жены моего младшего брата Фабиана Моргана.

– Как давно вы знали Мириам Джордан?

– Пару дней назад и узнал. Конечно, Летиция называла несколько раз ее имя, но лично я не был с Мириам знаком.

Инспектор сделал пару пометок в блокноте и перелистнул страницу.

– И вы не в курсе, кто мог желать ей смерти? Или может, кто-то из слуг не хорошо о ней отозвался?

– Нет, не знаю, – и вдруг Морган улыбнулся. – Инспектор Грант, у вас нет державю?

– Нет, мистер Морган, – хотя Грант понял, к чему ведет Эдмунд. О том разговоре в лесу. – У меня такая работа: задавать одни и те же вопросы людям.

Морган впервые пошевелился, слегка вытянул больную ногу. До этого молодой лорд сидел без движения, словно статуя. По лицу Эдмунда пробежала тень раздражения. Видимо увечье беспокоило его куда больше, нежели он показывал.

– Где вы были, когда Лоррейн нашли мертвой.

– Со всеми. В библиотеке.

– Насколько я знаю, – инспектор заглянул в блокнот Чарли, – вы выходили из библиотеки, а вернулись как раз в тот момент, когда служанка обнаружила тело миссис Джордан.

Грант пытался уловить на лице Моргана хоть какую-то эмоцию – ничего: ни страха, ни волнения, даже скорби, которая должна быть по идее. Морган был непроницаем и внешне спокоен.

– После ухода из библиотеки, я поднялся к себе, чтобы принять лекарства – моя нога опять разболелась. Затем я вернулся в библиотеку. На этом все.

Инспектор записал в блокнот эту информацию.

– Сколько ушло времени на ваш поход туда и обратно?

Морган задумался:

– Ммм, возможно минут пятнадцать-двадцать, с моей ногой быстро не проходишь.

Грант какое-то время записывал все, что сказал Морган, но при этом старался не упускать из виду лорда.

Что если это он убийца? Но зачем? Какой у него мотив? Если он хотел владеть замком, то следует начинать убивать с леди Долорес и братьев…Хмм, недавно умер Ричард Морган…вроде самоубийство, а что если нет? Но Морган к тому времени не приехал, а если?.. Нет, нет! Ерунда какая-то! Нет доказательств того, что молодой лорд хоть как-то причастен к убийствам! Есть еще София и гербовая бумага… Но тут все не сходиться…

«То, что они с ним сделали…»– в голове инспектора зазвучал голос Софии.

А что они сделали и с кем? С Эдмундом Морганом? Надо узнать больше, и вряд ли лорд сейчас ответит на вопрос, который не имеет отношение к убийству Мириам.

И так, Эдмунд Морган пока вне подозрений, хотя… он же выходил на прогулку, когда убивали миссис Керк! И вот сейчас…Просто совпадение? Нет, если не поймать его с поличным, то и нет смысла пытаться обвинить Моргана хоть в чем-то. Иначе будет, как тогда в Лондоне, а то и хуже.

– Могу я задать вам вопрос, инспектор Грант?

Грант оторвался от блокнота и посмотрел на Моргана. В зеленых глазах молодого лорда сверкало любопытство.

– Я слушаю.

– Недавно был в городе и услышал, что вы уже знаете имя убийцы. Это так? Я…я просто хочу знать, – Морган отвел взгляд, изображая печаль, – хочу знать, кто это был.

– Мистер Морган, я не могу разглашать подобную информацию.

– Я понимаю, – кивнул Морган, и вновь перевел взгляд на инспектора. Всего секунда, но в глазах лорда Грант увидел мелькнувшую злость, которая раскаленным железом коснулась инспектора.

– На этом все, мистер Морган, – справился с удивлением Грант. – Спасибо за сотрудничество. Пригласите следующего, пожалуйста.

Морган кивнул.

Инспектор наблюдал, как лорд поднялся с кресла и захромал к выходу, постукивая по толстому ковру тростью. Это не может быть он: калека не смог бы справится с жертвами так аккуратно.

Но определенно одно: Эдмунд Морган изменился.

От остальных членов семейства также не удалось добиться ничего путного. Фабиан сказал, что ему нездоровилось, и он отправился к себе в комнату полежать, Сэм все это время был в библиотеке со всеми, Агата сильно нервничала, и не могла сказать что-то вразумительное.

Про себя Грант выдвинул версию, что убийцей мог быть Сэмюель Морган, который вполне мог справиться с Ричардом или тем «Неизвестным-из-реки», а его дочурка вполне могла все знать и покрывать отца. Также Сэмюель уезжал во время убийств, но никто не мог подтвердить, что видел, чем он занимался, когда он был не дома. Но вот только Сэмюель Морган никуда не отходил во время чтения книг в библиотеке, а это значит, что убийца мог быть не один!

И это сильно осложняло дело…

***

После изнуряющих допросов семейства Морган, ближе к полуночи инспектор Грант вернулся к себе в участок. Мужчина успел только бросить на стул плащ и положить на стол шляпу, как его вызвал к себе шеф.

– Ну? – с порога заявил Чарли, грозной тучной массой нависая над инспектором.

«Тьфу!» – скривился инспектор.

– Пока ничего, сэр. Никаких следов убийцы.

– А что Морганы? – Чарли скрести руки на груди.

– Ничего не видели, ничего не знают. Хотя…

– Что? – тут же напрягся комиссар полиции.

– Мисс Агата Морган, – мне показалось странным ее поведение. И дело не в ее психических недугах или волнении…

– Грант! – рявкнул Чарли так, что с потолка посыпалась штукатурка. Или виной всего был ремонт на втором этаже здания? – Мне не нужны домыслы! Мне нужны факты! Даю тебе три…нет два дня! Если убийца не будет пойман, то полетят головы! – и погрозил пальцем инспектору.

– Да, сэр.

– Что «да»? Я жду результатов Грант! А сейчас вон отсюда! За работу! – и толстым пальцем указал на дверь.

Грант пулей вылетел из кабинета, и пока шел к своему месту, поймал сочувственный взгляд дежурного констебля.

В участке, кроме констебля и Чарли сейчас никого не было. Остальные еще не успели вернуться от Морганов.

Стол инспектора представлял хаос: груды бумаг, исписанных листков с пометками, несколько книг из библиотеки с легендами об оборотнях. Разбросанные карандаши и ручки. За спиной Гранта (а он сидел лицом к входу в зал, где располагались столы остальных полицейских) на стене висела доска со схемами, фотографиями и пометками, относящихся к делу Оборотня, как окрестили серийного убийцу местные.

Грант плюхнулся на стул, и вдруг что-то на столе привлекло его внимание: аккуратно сложенный листок бумаги, идеально ровно лежал перед ним. Он словно просил, чтобы его взяли в руки.

У инспектора была хорошая зрительная память, и он точно помнил, что, где и как лежит у него на столе в этом хаосе, но вот этого листка не было раньше. Кто-то принес. Кто и когда?

Грант хотел было спросить дежурного констебля, но того не было на месте: он разговаривал с Чарли у него в кабинете. Гранту не хотелось беспокоить шефа по пустякам и заодно нарываться на очередные неприятности:

«Нужно работать, Грант!» – мысленно передразнил шефа инспектор.

Он осторожно взял бумагу и прежде чем ее развернуть повертел в руках: дорогая, тверже и зернистее обычной, без эмблем и монограмм, похожа на акварельную. Грант развернул записку (это без сомнений была она), и обнаружил следующее: «Сегодня убийца придет в Руины на болотах. В полночь».

Инспектор бросил взгляд на часы: без двадцати двенадцать. Еще можно успеть! Сердце бешено заколотилось. Вот он шанс! Шеф торопит, сроки поджимают, горожане в панике. Он должен успеть! Хорошо бы это не было бы чьей-то шуткой. Нет, не могло быть! Просто не могло.

Грант схватил пальто и шляпу, проверил новехонький револьвер и вихрем вылетел из участка, сметая со столов коллег легкие бумажки.

«Только бы успеть! Только бы успеть» – как заклинание стучало в голове инспектора, пока он вел свой старенький черный форд 1955 года. Грант опомнился, что не оставил записку куда уходит, но махнул рукой – времени нет на это.

Руины некогда были сторожевой башней, но век за веком природа брала свое, да и болотистая местность не способствовала долговечному процветанию башни. Грант был там пару раз, и все что запомнил – это наполовину осыпавшаяся башня, остатки крыши, и деревянную лестницу со вторым этажом, который своим видом и гнилыми досками не внушал доверия. Повсюду торчали деревья, и кусты, а одна часть башни была покрыта надежным слоем зеленого мха.

Инспектор остановил машину возле неприметной с виду тропки, уводящей в лес. Глянул на часы – без пяти минут полночь. Должен успеть! Прежде чем выйти из машины, мужчина открыл окно и прислушался к ночному лесу. Ничего подозрительного.

Еще минута. Инспектор отогнал тревожные мысли – полностью сосредоточившись на деле, вышел из машины, пересек дорогу и углубился в лес.

Чем ближе Грант подходил руинам, тем сильнее под ногами хлюпало, а со всех сторон стал набегать туман, да такой густой, что на расстоянии вытянутой руки мужчина ничего не видел, кроме белой пелены.

– Этого еще не хватало! – пробормотал Грант, и в испуге обернулся, Никого. Впервые засомневался в своей поспешности. Может, следовало дождаться парней или хотя бы сообщить шефу?

Грант замедлил бег и стал осторожно пробираться вперед, чудом увернувшись от вынырнувшей из тумана острой ветки.

Туман прятал звуки; чувство, словно бы что-то давит на уши, не давая нормально слышать. Темные ели тянули к Гранту свои кровожадные лапы, а листья низкорослых деревьев, гладили его по лицу и щекам, словно призрачные дамы, тянущие к нему свои руки, и молящие остаться с ними здесь, в лесу на болотах.

От этих странных ассоциаций к горлу подступил комок страха. Грант отогнал его и ускорил шаг. Спотыкаясь об упавшие ветки, и утопая в болотистой жиже, инспектор упрямо шел вперед. В ботинках уже давно хлюпала вода (сегодня инспектор забыл про сапоги, о чем сейчас жалел), а шляпу чуть было не потерял, все же стукнувшись о низко растущую ветку.

Полоса тумана неожиданно закончилась, и перед Грантом предстали Руины, некогда величественные, а теперь покинутые и забытые. Впрочем, не всеми…

Среди кирпичей и досок мелькал огонек костра.

Грант вытащил револьвер и медленно стал пробираться вперед. Мужчина надеялся, что убийца так занят свои им делами, что не услышит приближающегося инспектора.

Кусты, торчащие из мутной жижи, помогали Гранту скрываться от чьего-либо взора, а вот ночная темнота совсем не прятала светлое пальто инспектора в тенях.

Дуглас Грант вылез из болота и огляделся: в центре руин башни и правда был разведен небольшой костер, рядом с ним темная открытая и уже пустая сумка, на слегка влажной земле, виднелись чьи-то следы, ведущие к хлипкой деревянной лестнице.

Инспектор выпрямился и поднял взгляд.

Его уже ждали.

Мужская фигура неподвижно замерла на лестнице. Свет от костра только падал на дорогие ботинки, немного испачканные в грязи. Лицо преступника скрывали тени, оставляя видимым только подбородок и губы. Это было похоже на улыбку Чеширского кота, вот только человек перед Грантом не улыбался. Пока.

А еще инспектор заметил бледные руки, сильно контрастирующие на черном пальто: левая, покоилась на остатках перил лестницы, поблескивая перстнем с синим камнем, а правая сжимала нож, на миг поймавший свет костра.

Тот самый… Грант вновь вспомнил отчет патологоанатома: «…также края раны неровные, как если бы по горлу жертвы провели пилой». Инспектор нервно сглотнул, представив, как этот кинжал касается его горла.

Грант замер, пытаясь понять, что за человек перед ним. Напряжение сковало его тело, как тогда, когда преступник перед ним держал в заложниках дочь верховного судьи. Как же давно это было! Словно в прошлой жизни…

Губы противника шевельнулись:

– Доброй ночи, инспектор, – знакомый и в тоже время незнакомый голос нарушил неподвижный ночной воздух, и резко резанул по сердцу полицейского.

– Стоять! Руки вверх! – Грант быстро пришел в себя и направил револьвер на фигуру. Напряжение в руках было невыносимым, а тело будто налилось свинцом. Он неотрывно смотрел на фигуру в черном.

– Нет, мистер Грант, сейчас мы поговорим по моим правилам, – судя по голосу, противник был уверен, что полностью контролирует ситуацию.

От напряжения у инспектора начали слегка дрожать руки, создавая для противника иллюзию страха у полицейского.

И монстр в обличии человека сделал шаг, полностью выходя из тени.

Глава 18. Явление тьмы

…Двумя часами ранее…

После всего случившегося, я вернулся в библиотеку, нашел какую-то беллетристику про рыцарей и дам, и погрузился в чтение, чтобы хоть как-то отвлечься от суматохи, пустых переживаний и тянущей боли в ноге.

А книга-то и правда была интересной!

Сэр Александр отправляется на поиски своего дяди, чтобы отомстить за смерть отца. На пути встречает фею Моргану, которая уговаривает Александра добыть для нее Грааль…

Мне бы такую «фею», что отговорила бы от затеи с поиском «Слез Нимуэ» и помогла бы исправить ошибки прошлого.

За книгой я и не заметил, как пролетело время. К этому времени полиция уехала, и замок постепенно успокоился.

Я почувствовал, что кто-то стоит предо мной и смотрит. Оторвав глаза от книги увидел Агату. Сегодня мисс Морган вырядилась в темно-фиолетовое платье, подходящее ей как нельзя кстати, черные волосы заплетены в две косички: племянница создавала впечатление невинности, но стоило встретится с ней взглядом, как образ милой девушки пропадал; в ее взгляде читалась неприязнь.

– Мисс Агата? – я вопросительно смотрю на девушку, стараясь не выказать беспокойства. – Вы что-то хотели?

Девушка сжала кулаки и упрямо смотрела на меня.

– Я сказала ему.

Нехорошее предчувствие холодной рукой коснулось моей спины, вызывая мурашки.

– Что сказали? Кому? – старясь сохранять спокойствие, я медленно закрыл книгу и положил ее на стол.

– Инспектору Гранту. Рассказала о руинах на болоте.

Сердце пропустило удар.

Я тут же вскочил с места. Стул, на котором я сидел, с грохотом упал. Агата вздрогнула и в ее глазах мелькнул страх.

– Что именно вы ему сказали? – мой голос был до ужаса спокоен, но внутренне я весь сжался от страха.

– Все, – тихо сказала она. – Все! – уже громче. Затем развернулась и бросилась прочь от меня.

В ту же секунду я ринулся за ней.

Девушка побежала к винтовой лестнице, ведущей на второй этаж библиотеки, видимо думала, что подобная лестница меня задержит.

Агата, словно шустрый заяц взлетела по неудобным ступенькам, и уже со второго этажа крикнула:

– Он знает о тайнике! Он придет туда сегодня! – она на бегу расхохоталась. – Скоро все обо всем узнают! И о Фабиане тоже!

– Стой! – я быстро поднялся по ступенькам. Адреналин кипел в крови, заставляя забыть о боли в ноге.

Агата не ожидала от меня такой прыти, ойкнула и побежала вон из библиотеки. Я не отставал.

Мы выбежали на второй этаж холла; девушка рванула сначала в одну сторону, а затем побежала в другую. Кажется, ее план запугать меня не удался: Агата не учла того, что я не намерен забиться в угол от страха, как Фабиан, а ее слова лишь раздразнили меня. Племянница теряла контроль, беспорядочно метаясь от одной двери к другой.

Я догнал ее у центральной лестницы, которая спускалась на первый этаж холла. Агата обернулась, в ее глазах застыл ужас, всего на мгновение она замерла, занеся ногу над ступенькой…

Вместо того, чтобы схватить ее – я толкнул.

Агата вскрикнула и кубарем скатилась с лестницы, да так и осталась лежать без движения в пятне лунного света, льющегося через стеклянный потолок.

Послышался грохот – кто-то что-то уронил, и раздались торопливые шаги.

– Мисс Агата! – к ней в пятно света подбежала служанка. Она тут же посмотрела в мою сторону, скорее инстинктивно, чем обдуманно. Я успел отойти в тень, чтобы меня было не видно. Сейчас не было времени на какие-то оправдания. Агата сама напросилась… Давно надо было ее проучить! А то возомнила себя не весь кем, решила шантажировать своего дядю! Неслыханно!

Теперь не заботясь о том, что меня могут услышать, я вернулся в библиотеку, поставил книгу на место. Подошел к двери, и послушал на возгласы в холле: пока никто не шел за мной, и это отлично! Значит, ни служанка, ни дворецкий, прибежавший довольно быстро, не вычислили меня и мое местоположение, ну, или просто им сейчас не было до меня никакого дела.

Мне нужно было покинуть замок, как можно скорее, ведь если Агата не соврала, инспектор Грант скоро прибудет в башню на болотах, чего мне бы совсем не хотелось. И так, главный выход из замка для меня сейчас закрыт, значит следует покинуть замок иным путем. И следует поторопится.

Дойдя до самого конца библиотеки, я открыл окно и выпрыгнул в сад; в ноге предательски стрельнуло болью, но я смог заглушить ее. Огляделся. В оранжерее не горел свет, значит садовник спит. Отлично, не хватало мне еще свидетелей.

С осторожностью, но при этом как можно быстрее я добежал до ворот. Пока никого здесь не было, а на дороге не было машин полиции. Мне везло. Как можно тише прикрыл ворота и опрометью бросился в лес. Трость пока была мне не нужна, и поэтому забытая оставалась в библиотеке. Долой притворства! Время раскрыть все карты.

Где-то в дали темнела полоска дождевых туч, ничего хорошего не предвещавших.

***

«Сейчас».

Довольно быстро я достиг руин на болотах. К сожалению, второпях я забыл захватить фонарь, и из-за этого пришлось развести костер, чтобы хоть как-то осветить это место.

Где-то хрустнула ветка.

Огляделся. Пока никого.

Здесь, в руинах я прятал свой кинжал и еще несколько вещей, которые могут направить инспектора не по тому пути. Сейчас все они надежно были спрятаны на втором этаже башни, в нише, которую я прикрыл кирпичом и мхом.

Не сказать, чтобы я гордился своими убийствами, но и не сожалел. Просто была на то необходимость. Я хотел покончить со всем как можно скорее, ибо я так устал… «Слезы» тоже были нужны, но только для того, чтобы их потом уничтожить! Ах, глупая Мария думает иначе! Ей же нужна сила…магия. А Александр просто хочет использовать меня, до конца своего существования. И вот ему я почти не могу сопротивляться, поэтому не зависимо от своего желания последую за дядей куда угодно, если он прикажет. Почему? Мы с ним связаны древнейшей клятвой, которую я пока не в силах разрушить. Пока…

Неестественная тишина царила над лесом. Я посмотрел в небо: со стороны Белых Сосен ползла темная грозовая туча. В ее клубящихся недрах, словно собралась вся тьма, жаждущая расправы над инспектором. Терпение!

Где-то внизу послышались странные чавкающие звуки. Я притаился и осторожно выглянул из-за остатков стены.

Во тьме едва заметно угадывался силуэт мужчины в светлом плаще и шляпе. Инспектор Грант! Ну кто бы могу подумать, а Агата не соврала. Но, как и когда она рассказала ему?

Времени, чтобы уйти не осталось. Придется разобраться с Грантом да побыстрее. Разумеется, у меня были планы на инспектора, но я хотел их исполнить несколько позднее. Придется с этим ускориться.

Я вернулся на лестницу и там остался ждать инспектора, наблюдая как тот выбирается из болота. Брюки и ботинки инспектора были все в грязи, а подол пальто был украшен брызгами болотной воды.

Грант тем временем осмотрелся и замер, заметив меня, но судя по выражению лица – не узнал, видимо мешала тень, в которой я наполовину находился.

Я сжал в руке свой кинжал. Инспектор тут же скользнул по нему взглядом и направил револьвер на меня.

И так, началось.

Отступать некуда.

– Доброй ночи, инспектор, – я решил первым начать разговор, стараясь вести себя как можно более расслабленно и непринужденно.

– Стоять! Руки вверх! – Грант нацелил револьвер на меня.

Как обыграть человека с револьвером? Использовать то, что он не в силах предугадать. Даже помыслить о таком не может.

Я мысленно позвал тьму, и она откликнулась, в этот раз не бросила меня, и теперь более уверенный в победе я продолжил:

– Нет, мистер Грант, сегодня мы поговорим по моим правилам.

Я слегка шевельнул пальцами руки, которая до того покоилась на деревянных перилах лестницы, и тьма, пока невидимая для инспектора, заклубилась вокруг.

Громада черных туч уже закрыла горизонт. Непогода надвигалась неотвратимо, как и мое противостояние с инспектором.

Я заметил, что у Гранта слегка дрожат руки. От страха ли? Или он почувствовал окружавшую его тьму?

Тогда я сделал шаг, спускаясь на одну ступеньку ниже. Видимо я вышел из тени, так как лицо инспектора переменилось: сейчас он узнал меня, но быстро сумел совладать с удивлением.

– Руки, Морган! И держи так, чтобы я их видел!

«Куда пропало его «мистер»?

– Достаточно игр! – бросил я и мысленно отдал приказ теням.

Револьвер вылетел из руки инспектора, унесся вверх, а затем слышно было как он плюхнулся где-то в болото.

– Ч-что? Что это такое? – Грант отвлекся, провожая взглядом револьвер. Я не стал ждать инспектора и сразу перешел к делу.

Нападение для Гранта стало полной неожиданностью, он лишь слегка успел развернуть корпус, чтобы мой нож не вошел ему в солнечное сплетение. Но все же лезвие скользнуло по ребрам, содрав кожу, и застряло в расстегнутом пальто, наполовину высунувшись наружу. Я не успел его выдернуть обратно, как получил мощный удар в лицо.

Я отпрянул и понес руку к лицу: из разбитого носа текла кровь.

Грант, ударив меня, тут же отскочил, пытаясь вытащить кинжал, но пока безрезультатно. Волнистое лезвие прочно засело в ткани.

– Он тебе не поможет! – я был в ярости. – Могу убить тебя и голыми руками, – следующее – я бросаюсь на инспектора. Сначала толкаю его в грудь, чтобы тот потерял равновесие, но Грант устоял. Я целюсь ему в шею, но противник уклоняется, и бьет меня кулаком в бок. От боли я сгибаюсь пополам. На спину мне обрушивается удар. Я падаю на землю. В нос ударяет запах прелой листвы и мха, а еще крови. Моей.

Я слышу, как где-то надо мной пыхтит инспектор:

– Вот ты и попался, Морган, – в ответ на его слова позвякивают, доставаемые им наручники, – в конце концов, ты всего лишь человек.

Под ладонью я ощущаю землю, сжимаю руку в кулак. Детектив уже склоняется ко мне. Как могу разворачиваюсь и в лицо кидаю ему землю.

– Ах, ты!.. – инспектор отшатывается, пытаясь протереть глаза.

Я снова зову тени, но лишь для того, чтобы ненадолго скрыться. Увы, магия не работает как в сказках и прочей беллетристике: только пожелал, и все случилось само собой. Тут нужен точный расчет. Ошибки не допустимы. Если ошибусь – застряну в стене или окажусь в дереве.

Тьма заставляет огонь в костре почти потухнуть, а я стремительно перемещаюсь за спину инспектору.

Я хотя и немного успел подготовился к возможной встрече с Грантом, но все же не был готов к его отпору. Обычно жертвы не сопротивлялись: они замирали на месте, ну а дальше дело техники.

Оказавшись за спиной инспектора, я вытаскиваю из кармана удавку, накручиваю ее на руки. Если надавливать на сонную артерию в течение двадцати секунд, человек лишиться сознания. А через две минуты наступит смерть. Но я не буду убивать Гранта.

И в этот раз мой противник почувствовал опасность. Инспектор развернулся ко мне лицом, и я вовремя успел уклонится от моего же кинжала, который Грант сумел-таки вытащить и ткани пальто.

Выбора не оставалось. Момент с удавкой упущен…Ох, и расплачусь я за такие игры с магией, но назад пути не было.

Я вновь призвал ее. Длинные щупальца тьмы только и ждали моего зова: один из них, наиболее большой обвился вокруг торса инспектора, оторвал того от земли и с неимоверной силой швырнул в остатки кирпичной стены.

А Грант живуч! После удара о стену он пытался подняться; потянулся к выпавшему из руки кинжалу, но я опередил его, наступив на запястье.

Инспектор застонал от боли:

– Ну, давай, тварь! Сделай то, зачем пришел!

Я склонился над поверженным врагом:

– Нет, – тихо рассмеялся я, – убивать тебя не входит в мои планы.

Инспектор Грант хотел было сказать еще что-то, но потерял сознание.

Я оглянулся на темно-свинцовые тучи, которые уже почти скрыли небо на Туманным Урочищем и прилегавшими землями.

Мне следовало поторопится и успеть все сделать до дождя: необходимо связать инспектора и дотащить до надежного убежища.

Вдруг над головой ворон издал пронзительное карканье, от которого по спине пробежали мурашки; в воздух с шорохом поднялась целая стая черных птиц, переместившись с руин на ближайшие деревья. Косые сильные струи дождя в туже секунду обрушились на лес, окутывая руины белой пеленой. Мир в миг исчез, поглощенный шумом дождя и тьмой пришедшей ночи.

Часть 2. Морган и Найтингейл. Глава 19. Вересковые холмы

…Ежедневная газета «Рейвен-геральд». Выпуск 4 от 20.09.1976 года…

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ИНСПЕКТОРА.

ЗАМЕШАН ОБОРОТЕНЬ? КОМИССАР ПОЛИЦИИ Ч. УИЛЬЯМС МОЛЧИТ!

«После загадочного исчезновения инспектора Дугласа Гранта прошло уже четыре дня. А тело так и не нашли. Остается надеяться, что наш любимый и всеми уважаемый инспектор – жив.

Напомним читателям, что машина инспектора Д. Гранта – черный «форд» 1955 года выпуска, была обнаружена на обочине дороги недалеко от озера. Обнаруживший ее местный охотник Мордекай Блэк, отказался разговаривать с журналистами нашей газеты. Что это? Простой страх? Или способ скрыть нечто более темное?» (полную биографию М. Блэка читайте в предыдущем выпуске – прим. ред.)

В ГОРОД ПРИЕЗЖАЕТ СЫЩИК М. НАЙТИНГЕЙЛ. ПОМОЖЕТ ЛИ ЭТО ПОЛИЦИИ ВОРОНЬЕГО РУЧЬЯ?

«В ближайшие дни в город прибывает М. Найтингейл, прославившийся раскрытием нескольких громких дел на пару с Ф. Рэдгрейвом – гениальным сыщиком Англии!

Сыщик Найтингейл так же известен, как единственный ученик Рэдгрейва. Он настолько же гениален? Может, это просто слухи?

Неужели полиция Вороньего Ручья бессильна против Оборотня?»

…Читайте в следующих выпусках «Рейвен-геральд» …

Глава 19.Вересковые холмы

Железнодорожная станция была пуста. Под навесом платформы в полумраке двигалась минутная стрелка, лениво подбираясь к отметке полуночи.

Носильщик тем временем поставил перед девушкой небольшой чемодан и старенький велосипед, получил оплату за труд и удалился.

Поезд издал свист, означающий о начале движения. На несколько мгновений платформа потонула в белых клубах пара, а затем вновь приобрела свои темные очертания, под звук удаляющегося поезда.

На станции было холодно. Ночной осенний воздух проникал даже под толстое пальто прибывшей девушки.

Ее никто не встречал, что было необычно со стороны, но вполне обыденно для «частного сыщика М. Найтингейл», что значилось в ее документах.

М. Найтингейл поправила теплый зеленый шарф, накинутый поверх пальто, достала из карманов утепленные осенние перчатки, но даже так холод ощущался. Девушка ни капельки не согрелась, пока закрепляла свой чемодан на багажнике велосипеда.

По крыше железнодорожной станции тихо барабанил мелкий дождь, стекая вниз, его капли в свете фонарей превращались в мириады бриллиантов, разбивающихся при соприкосновении с землей.

Взяв за ручки велосипед, девушка подошла к лестнице, спускающейся со станции.

В будке начальника станции горел свет, но внутри не наблюдалось человеческих силуэтов. Разочарованно вздохнув и покачав головой, М. Найтингейл осторожно спустилась по лестнице, придерживая велосипед.

О том, как должен вести себя начальник станции, она подумает позже. А может, и напишет жалобу в Ассоциацию железнодорожных транспортных компаний. Сейчас, вскочив на свой старенький велосипед, пряча подбородок в шарф и опустив голову, Найтингейл пробивалась сквозь мелкий дождь, крутя педали в сторону городка Вороний ручей. Странная погода выдалась в последние два месяца: эти земли бросало из жары в промозглость и слякоть. Сейчас было начало сентября, а по ощущениям самый настоящий ноябрь. Мистер Рэдгрейв объяснял это «переменчивым климатом», который раз в пятьдесят лет менялся. Сама Найтингейл не спорила с этим утверждением.

Последние несколько дней девушка провела в сборах: от выбора теплых вещей, до краткого ознакомления с делом Оборотня. Вершиной всего была пропажа местного инспектора, о чем твердили все местные газеты.

Интересно, как скоро обнаружат тело Гранта? Не мог же инспектор просто исчезнуть без следа.

Колеса отчаянно скрипели, подпрыгивая на кочках. Бедный велосипед вздрагивал, угрожая вот-вот слететь с дороги и сбросить путницу в ледяную канаву.

Дорога до Вороньего ручья вела через небольшой лесок, плотным кольцом окружавший железнодорожную станцию. Здесь было темно, а размытая дождями дорога, представляла наибольшую опасность нежели маньяк убийца, притаившийся за деревьями. Электрический велофонарь почти не разгонял ночной сумрак, дополнительно сгущенный высокими елями.

Найтингейл не боялась леса, ведь темнота была ее спутником в поимке преступников, а пугающий лес – всего лишь игрой воображения. Лес, как лес. Просто ночной. Как говорил наставник: «Страх питает воображение, воображение дает пищу страху, и так повторяется бесконечно, но ровно до тех пор, пока человеку не остается ничего другого, как сойти с ума». Сходить с ума Найтингейл не собиралась.

Вскоре лес закончился, и на смену ему пришли вересковые поля, слева вдали мелькнула церковь. Дорога сделала виток, объезжая небольшую группу деревьев, и уткнулась в мощеную булыжником пустынную улицу тихого городка. Здесь, среди маленьких английских домиков, под светом неярких фонарей, Найтингейл остановилась и слезла с велосипеда, ощущая резко накатившую усталость. Для начала нужно было отдышаться, а затем более спокойно заходить в гостиницу, где для нее уже был заранее забронирован номер. Оставалась надеяться, что хозяин гостиницы не такой лентяй, как начальник станции, и дождется ее.

Гостиница располагалась на городской площади, представляя собой трехэтажное здание, одно из самых высоких зданий в городке. Над главным входом висела табличка: «Ворон и Роза», и изображение ворона, держащего в клюве розу. Найтингейл припарковала рядом свой велосипед, подхватила багаж и толкнула двери гостиницы; колокольчик при входе возвестил о появлении посетителя, и девушка оказалась в местном пабе: (видимо, он совмещался с гостиницей) сейчас из посетителей никого не было, а свет был слегка приглушен. В помещении было тепло, а из кухни раздавались приятные запахи еды и слышалась тихая песня:

…Пришел король шотландский,

Безжалостный к врагам,

Погнал он бедных пиктов

К скалистым берегам.

На вересковом поле,

На поле боевом

Лежал живой на мертвом

И мертвый - на живом…[1]

Из недр кухни появился крупный мужчина, видимо хозяин этого места.

– Добрый вечер, мисс. Я Том – здешний хозяин. Чем могу помочь?

– Добрый вечер. Я Найтингейл. Минерва Найтингейл. Для меня было забронирован номер на сегодня.

– О-о-о! – понимающе протянул хозяин гостиницы. – Вы та, кто раскроет дело Оборотня. Мы думали вы будете…

– Мужчиной? – казалось, Найтингейл совсем не расстроилась.

– Эм, вроде того… – Том слегка смутился, но продолжал пытливо рассматривать девушку, словно определял, сгодиться ли она в сыщики.

– Я могу получить ключ от номера, сэр? – Найтингейл не терпелось скорее упасть на кровать и забыться сном.

– Да-да, позвольте ваши документы. Я должен убедиться, что это вы.

«Хоть кто-то здесь следует правилам!» – Найтингейл вынула из кармана пальто документы, предъявив их Тому.

– Отлично, мисс Найтингейл, – Том расплылся в улыбке. – Ваша комната номер девять, второй этаж. Позвольте ваши вещи, – он подхватил ее чемодан. – Завтрак в восемь утра. Я распоряжусь разбудить вас к этому времени.

– Благодарю, – кивнула Найтингейл, и последовала за Томом на второй этаж.

С кухни слышалось:

…В своих могилках тесных,

В горах родной земли

Малютки-медовары

Приют себе нашли…

Комната была сравнительно небольшой, с окном, выходящим на площадь. В углу стояла односпальная кровать, рядом тумбочка с одним ящиком, далее шел шкаф с тремя свободными вешалками, а у единственного окна – письменный стол и стул. По среди комнаты стоял маленький кофейный столик.

Хозяин гостиницы поставил чемодан у изножий кровати на низенький табурет:

– Вот так, – затем обернулся к Найтингейл. – В душе еще есть теплая вода. Уверен, вы захотите его принять. И пожалуйста, ночью на включайте верхний свет. Доброй ночи, мисс, – у шел.

«Верхний свет» – он имел ввиду люстру. Минерва зажгла маленький ночник, стоящий на письменном столе.

Для начала Найтингейл решила разобрать чемодан, содержимое которого было более чем скромным: одна юбка, две пары брюк, три свитера, две блузки, одна кофта, ночная сорочка и нижнее белье. Также девушка захватила с собой коробку патронов для дамского револьвера, несколько записных книжек, ручки и карандаши. Не забыла и прихватить косметический набор. Куда же без него? А на дне чемодана покоился бархатный мешочек с украшениями, которые в основном представляли собой дешевые бусы из стекла, но сокровищем среди них была маленькая брошь в виде голубки, держащей в крохотных лапках синий камень.

Девушка как можно скорее приняла душ. Попав под каскад теплых струй воды, она почувствовала, как холод наконец уходит вместе с водой, утекающей в слив. Как следует вытерлась полотенцем и переоделась в ночную сорочку; войдя в комнату заметила на кофейном столике тарелку с бутербродами и чашку какао.

«Наверняка жена хозяина принесла».

Только сейчас Найтингейл поняла насколько голодна. Бутерброды исчезли с тарелки уж очень быстро, а остатки какао пришлось доскребать пальцем со дна кружки.

Закончив с очень поздним ужином, девушка подошла к письменному столу, чтобы потушить ночник, и вдруг что-то за окном привлекло ее внимание. Найтингейл замерла: что-то было не так. Но что? Обычная темная улица, окна соседних домов темны, пожухлая трава на клумбах мокнет под моросящим дождиком, на улице никого.

Но что же?.. Вон там! За кругом света, падающего от фонаря что-то, колыхнулось. Дыхание. Пар изо рта. Темная фигура отделилась от окружавшей ее ночи и всего на миг ступила в желтоватый уличный свет. Незнакомец слегка повернул голову в ее сторону, но из-за шляпы она не могла разглядеть лица. Только черное наглухо застегнутое пальто, черную шляпу, с которой падали капли дождя и подбородок, слегка тронутый улыбкой.

Найтингейл машинально погасила свет на столе и отшатнулась от окна, а когда наконец решилась вновь посмотреть, на улице никого не было.

Дождь усилился.

[1] Стивенсон, Роберт Льюис «Вересковый мед», пер. С. Я. Маршака.

Глава 20. Ода соловью

Утром Найтингейл встретил серый рассвет и стук в дверь: бодрый женский голос сообщил, что пора вставать. Преодолев накопившуюся со вчерашнего дня усталость, которую до конца не смогла прогнать мягкая постель, Минерва встала с кровати.

Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотные серые облака, затянувшие небо до самого горизонта. Дождя за окном не наблюдалось, но он мог начаться в любую минуту.

Девушка быстро привела себя в порядок, и спустилась вниз в паб в одной из своих лучших теплых кофт – зеленой с узором из ландышей на воротнике, а также в теплых черных брюках. Старенькие ботинки, все в грязи, немного портили общий ухоженный вид. Через руку девушка перекинула свое сизо-серое пальто, а на плече болталась видавшая виды сумка.

– О, мисс Найтингейл! – голос Тома разнесся по пока еще пустому пабу, – занимайте столик! Сейчас принесу вам завтрак.

Найтингейл протиснулась между тесно сдвинутыми столами, с перевёрнутыми на них стульями, и приземлилась у окна.

Улица пока была пуста. Редкие прохожие: полицейский и старик-рыбак. Сейчас было раннее утро, а городок еще спал, за исключением семьи Тома, да тех редких прохожих.

Наставник любил говорить про такое утро: «Время, когда преступники залезают обратно в свои норы, а добропорядочные граждане и служители закона заступают на дневную вахту».

Девушка вздрогнула, когда недалеко от нее ручка ведра громко опустилась.

– Простите. Не хотела пугать, – улыбнулась женщина, скорее всего жена Тома.

– Ничего страшного, – слегка улыбнулась ей в ответ Найтингейл, и вернулась к созерцанию улицы.

Позади раздался плеск воды – женщина начала мыть пол, тихо напевая «Вересковый мед».

Вскоре Том принес завтрак: яичница-глазунья, гренки и кружка кофе.

После этого Том вернулся к себе за стойку и там развернул газету, углубившись в чтение, изредка что-то бормоча себе под нос, видимо, комментируя статьи. Как бы не хотелось Найтингейл самой ознакомится с местными новостями, но девушка предпочитала сначала закончить завтрак, а уже потом занимать свои мысли новостями. «При чтении газеты, следует фильтровать информацию в своей голове: отделять простые сплетни и преувеличения от крупиц правды и по-настоящему важной информации» – так учил девушку наставник.

Когда с завтраком было покончено, Найтингейл накинув свое пальто и прихватив портфель, покинула теплые стены гостиницы. На улице по-прежнему не было дождя, и серый свет никуда не делся. Но вот народу прибавилось.

Девушка вернулась к тому месту, где оставила свой велосипед. Он был в полном порядке и, главное, на месте, только к ручке был привязан листок бумаги.

Найтингейл воззрилась на записку, а это именно была она, с неподдельным интересом. Без страха. Неужели ее оставил тот, кто был вчера под окном? Нет, она бы вымокла за ночь. Значит, оставили недавно.

Найтингейл отвязала записку, приметив, что это не простая веревка или ленточка, а специальный шнур для подвязки штор.

Развернув бумагу, девушка обнаружила вне ней вырезку из старой газеты: «Дело о пропавших бриллиантах. Молодая женщина раскрыла заговор против Короны!» а дальше – фотография самой Найтингейл, сделанная после того, как воров арестовала и забрала полиция.

Откуда это? Девушка была уверена, что никто не публиковал ее фотографии ни в одной газете! Об этом позаботился наставник. Видимо, где-то все же была публикация…

А вот на листе бумаги, в которую была завернута вырезка из газеты – обнаружилось послание:

«…Пока не начала в лесной тени

Стенать кукушка, скорбная и злая,

Влюбленному несчастья предвещая,

В него надежду пением вдохни…»

А это еще что значит? К чему все это?

Что-то знакомое заворочалось в памяти Найтингейл, и снова затихло.

С сожалением взглянув на наручные часы, девушка убрала записку в сумку. Сейчас нет на это времени!.. И все же…

Возможно, кто-то, взглянув на Найтингейл, решил бы, что сейчас она похожа на собаку-ищейку, учуявшую след: спина напряжена, в глазах горит огонь, постоянно переминается с ноги на ногу. А еще девушка часто поглядывала на часы, явно что-то решая.

В ту секунду, как Минерва вскочила на велосипед, она была полна решимости ехать в библиотеку. Время поджимало, поэтому следовало поторопиться. Найтингейл не любила опаздывать, и не любила, когда другие опаздывают. Это было отвратительное чувство! Мир же не исчезнет, если она задержится на пару минут, у нее не отнимут дело и не отправят домой! Тем более ее наниматель позаботился о том, что полиция будет сотрудничать, а наставник, в случае чего прикроет.

Все же стихотворение зацепило девушку. Когда-то давно, ей приходили подобные записки, но тогда это были глупые записки от одного поклонника, но это в прошлом. А тут? Это может быть, как доброжелатель, так и сам убийца. Тот ночной незнакомец в шляпе? Не исключено.

Так за размышлениями Найтингейл довольно быстро добралась до библиотеки, которая находилась недалеко от часовой башни и дома мэра; небольшое двухэтажное старинное здание, с уютным полумраком внутри и запахом книг – особым библиотечным; дерево, чернила и немного пыли – запах постепенной смерти книг. Темно-красные ковры скрадывали звук шагов Минервы; приглушенный свет ламп, скрывал в темноте второй этаж со стеллажами, а также дальние стеллажи на первом этаже. Окна же были задернуты плотными шторами, не пропускавшими свет.

За кафедрой сидела улыбчивая женщина крупного телосложения с не менее объемной прической темных волос на голове; на ее груди в тусклом свете ламп поблескивала нитка черных бус, на плечи был накинут пуховый платок – в библиотеках только на первый взгляд тепло! Она что-то писала в потрепанного вида толстой тетради альбомного формата.

Вдруг слева от библиотекаря что-то шевельнулось, и сумрак прорезали два огонька – кот! А вернее черная кошка повернула голову в сторону посетительницы.

– Добрый день, мисс, – улыбнулась библиотекарь, отрываясь от тетради, – не бойтесь – это Ниму, моя кошка, и она очень добрая.

– Добрый день, э-э-э…. – Найтингейл пыталась взглядом отыскать бейдж на груди библиотекаря или карточку с именем, но не успела. Библиотекарь представилась сама:

– Анна Кэмпбелл. А вы?..

– Минерва Найтингейл. Я только приехала.

– А! Теперь понятно, почему я вас сразу не узнала! – Анна заулыбалась. – Только приехали и сразу в библиотеку! Это ли не прекрасно?

– Э, возможно… – Минерва была с бита с толку напором и легкостью этой женщины, – по правде говоря, мне нужно кое-что узнать.

– Так-так! – Анна заинтересованно прищурила глаза.

Найтингейл безуспешно пыталась понять сколько этой женщине лет: тридцать? Сорок? Или все пятьдесят? Возможно дело было в освещении или веселом нраве женщины, но возраст определить было затруднительно. Есть такие люди – им за шестьдесят, а с первого взгляда и не скажешь.

– Вот, – сыщица вытащила из портфеля записку со стихом, – хочу узнать откуда это?

– Хмм, – Анна осторожно взяла записку своим крупными пальцами, на которых загадочно блеснули перстни. – Английская поэзия…так…определенно знакомые строки… Эдриан! – позвала кого-то библиотекарь.

Из темноты стеллажей вынырнул светловолосый юноша лет пятнадцати. В его внешности все так и било аристократизмом: тонкий нос, тонкие губы, которые только и ждали, чтобы поджаться от брезгливости, пепельные до плеч волосы и голубые пронзительные глаза. Он словно был не из этого мира.

– Добрый день, – поздоровался он с Найтингейл.

– Эдриан, как думаешь, это строки Китса? – и протянула юноше записку Минервы.

– Одну минуту, – сказал Эдриан, задумчиво читая строки. Юноша развернулся и исчез среди стеллажей.

– Эдриан! Там же буква «М», а не «К»!.. – но ее восклицание осталось без ответа. – Что за непослушный малый!

Где-то в глубине библиотеки заскрежетала приставная лестница, послышались шаги по ее металлическим ступеням, а затем шорох книжных страниц. И вот, через несколько минут, Эдриан вернулся, держа в руках немного потрепанную временем синюю книгу с названием «Английская поэзия». Юноша открыл ее где-то на средине и протянул Минерве.

– «Джон Мильтон «Ода соловью», – прочитала в слух Найтингейл.

О соловей, чей зов так звонок в дни

Зеленого ликующего мая,

Защелкай, трели с ветви рассыпая, -

Пусть ввечеру глаза смежат они.

Пока не начала в лесной тени

Стенать кукушка, скорбная и злая,

Влюбленному несчастья предвещая,

В него надежду пением вдохни…[1]

– Это определенно оно, – заверил девушку Эдриан.

– Да-да, – слегка рассеянно кивнула Найтингейл, – можно ее взять?

– Да, но сначала я вас зарегистрирую. Можно ваши документы? – сказала Анна Кэмпбелл.

Найтингейл протянула документы, а сама уже была глубоко погружена в свои мысли, стараясь разгадать послание, оставленное ей.

***

Через пятнадцать минут, после того как Найтингейл покинула библиотеку, она притормозила о у полицейского участка – низенького одноэтажного здания. Около входа находились трое полицейских: один сидел на старом ящике из-под фруктов и читал утреннюю газету, двое других – курили, а завидев Найтингейл – многозначительно переглянулись.

Они проводили ее заинтересованными взглядами, когда Минерва припарковала свой велосипед около уличного фонаря и зашла в здание полиции.

Полицейский участок был неприветлив как снаружи, так и внутри: серые стены, темные дубовые столы, решетки на окнах – создавали гнетущее впечатление. Помещение было небольшим, но из-за близко стоящих столов, с нагроможденными на них стопками документов, визуально создавали хаос и полную неразбериху. Никакого порядка! С правой стороны от входа, куда-то вглубь уводил полутемный коридор, скорее всего к комнатам для интервью и прочим кабинетам.

При входе стояла стойка с дежурным, а точнее с дежурной и даже не полицейской! – девушкой с виду возраста самой Найтингейл. Это была миниатюрная блондинка, держащая перед собой маленькое зеркальце, и приводящая в порядок свой и без того идеальный макияж.

Завидев Минерву, блондинка отвлеклась от зеркала и посмотрела на гостью большими голубыми глазами:

– Доброе утро, – на лице девушки появилась дежурная улыбка. – Чем могу вам помочь?

Найтингейл подошла поближе к стойке регистрации: «Э. Питерс» – было написано на бейдже, гордо красовавшемся на груди дежурной.

– Здравствуйте. Я – Минерва Найтингейл, детектив. Меня нанял лорд Джордан расследовать смерть его жены, а заодно и дело Оборотня, – она протянула свои документы, но девушка их проигнорировала, во все глаза таращась на Минерву.

– О! – пухлые губы «Э. Питерс» сложились в идеальную «о», – так это вы! – девушка поднялась со своего места. – Пройдемте, шеф уже ждет вас. Меня, кстати, зовут Эшли Питерс, – и протянула свою изящную руку для рукопожатия, звякнув золотыми браслетами на тонком запястье.

«Очаровательно» – подумала Найтингейл.

Минерва уже в мыслях представляла, как пишет подробнейший отчет своему наставнику Фергусу Рэдгрейву (а он любил даже самые мельчайшие детали), где укажет, что в полиции не соблюдают правила. Питерс должна была указать, куда следует отправится Найтингейл или позвонить кому-то, кто введет в курс дела прибывшую. Так нет же! Вызвалась сама проводить.

Минерва в ответ пожала руку Питерс.

Девушки прошли по плохо освещенному коридору, и постучались в дверь, на которой висела отполированная до блеска табличка с надписью: «Комиссар полиции Ч. Уильямс».

В кабинете сидел крупный мужчина в гражданском: белая рубашка с закатанными рукавами, черный галстук, а из-под стола торчали ноги в черных лакированных ботинках и серых брюках. Мужчина был лысым, а его широкий нос, с виду не раз сломанный, украшали аккуратные очки в золотой оправе; на правой щеке багровел свежий синяк, темные маленькие глазки на мясистом лице нехорошо сверкнули из-под густых черных бровей, разглядывая вошедших.

Мужчина отложил газету, которую до того читал, а об пепельницу на столе затушил сигарету.

– Чарл…э, сэр, к вам прибыла Найтингейл. Из Лондона.

Комиссар Ч. Уильямс, а это был именно он, заговорил, с каждым словом повышая голос, так что в конце почти кричал:

– Питерс! Сколько можно повторять: не оставлять свой пост! – Уильямс наставил на девушку указательный палец, – помяни мое слово – однажды уволю тебя! – потом уже тише добавил, – надеюсь, вы проверили ее документы прежде, чем вести незнакомку в мой кабинет?

– Да, сэр, – соврала Питерс, сильно побледнев.

Найтингейл промолчала. Лучше пока не вмешиваться.

– Ну, хоть что-то сделала правильно… А теперь выметайся!!

– Хорошо-хорошо, шеф, – Питерс виновато улыбнулась Минерве и тихо прошептала, – позже увидимся!

– Питерс!! – взревел комиссар, ударяя кулаком по столу.

Девушку как ветром сдуло.

Комиссар облегченно вздохнул.

– Присаживайтесь, Найтингейл, – и указал на один из стульев напротив него. – Эта Питерс и ее брат скоро меня с ума сведут.

В кабинете было душно и воняло сигаретным дымом, а еще потом и мужским парфюмом. Минерве захотелось выскочить из кабинета и выбежать на улицу, чтобы подышать, но оставалось послушно сесть на стул.

С первого взгляда, комиссар выглядел как обычный грозный начальник, и при этом немного глуповатый, но чем дольше разговаривала с ним Найтингейл, тем больше понимала, что Уильямс не так прост: он хитер и опасен, как старый лис, которого рано списывать со счетов, а, впрочем, вряд ли кто-то решил бы так поступить.

– Вы уже в курсе дел, Найтингейл? Кто-то из полицейских говорил с вами на эту тему? – тут же задал вопрос Уильямс.

– Немного ознакомилась в дороге, – и тут же поняла, что сболтнула лишнего.

– «Немного»? – комиссар задумчиво прищурился, и в этот момент Найтингейл показалось, будто в его глазах заплясал опасный огонек бешенства. – Если бы вас не нанял родственник уважаемых Морганов, я бы вышвырнул вас сию же секунду из кабинета, – Уильямс сказал это слишком спокойно.

По спине Найтингейл пробежали мурашки. Девушка поспешила направить тему диалога в нужное русло:

– Кто сейчас занимается этим делом?

Комиссар скривился, как будто надкусил лимон:

– Я занимаюсь, а остальные на подхвате. Раньше инспектор Грант вел это дело, пока не исчез, – Уильямс вдруг опомнился и добавил, – будете писать отчет своему нанимателю, сообщите, что мы все плотно заняты делом.

Похоже, у шефа плохи дела, раз он пытается оправдываться. И не мудрено: дочь мэра и жена лорда мертвы, на Уильямса наверняка оказывают сильнейшее давление, а что говорить о встревоженных гражданах?

– Были ли еще нападения, после миссис Джордан?

– Нет, – но в замке с лестницы упала одна из дочерей Морганов, – и опережая вопрос Найтингейл произнес, – служанка, которая нашла мисс Агату, утверждает, что видела кого-то, кто столкнул девочку с лестницы.

– Кого? – Минерва подалась вперед, – кого она видела? Как он выглядел?

– Вот вы это и выясните! – слишком уже пренебрежительно это прозвучало из уст комиссара, и на секунду Найтингейл усомнилась, в том что Уильямс заинтересован в поимке убийцы.

– А что…

– Вы и дальше собираетесь тратить мое время, задавая мне глупые вопросы, или наконец, займетесь делом? –Уильямс потихоньку начал закипать, как и Найтингейл от его вспыльчивости, и некомпетентности.

– Если позволите, не могли бы вы выдать мне все документы по делу… – она закатила глаза, – Оборотня, – девушка с трудом сдерживала раздражение.

Комиссар что-то пробурчал себе под нос. Наклонившись к одному из ящиков стола, он вытащил ключ и пренебрежительно швырнул его девушке через стол, словно кость одичалой собаке:

– Вы будете работать в кабинете, куда мы отнесли все документы пропавшего Гранта. Это напротив моего кабинета. Можете приступать.

– Спасибо, сэр, – Минерва уже взялась за ручку двери, чтобы уйти, но одна мысль пришла ей в голову. – Разрешите последний вопрос, сэр.

Комиссар Уильямс, уже вернувшийся к чтению, отложил обратно газету и с недовольством в голосе сказал:

– Разрешаю.

– Какова обстановка в городе? Что говорят люди об убийце?

Комиссар поднял на девушку тяжелый взгляд:

– «Какова обстановка»? Обстановка?! – в голосе звучала злость. – Мы с вами сидим на пороховой бочке, и кто-то уже несет зажженную спичку! Скоро город запылает, если вы ничего не сделаете, Найтингейл! – он грохнул кулаком по столу, отчего стеклянные стаканы с карандашами и ручками подпрыгнули. – У вас четыре дня! Или в огонь мы сойдем вместе, держась за руки!!!

[1] Стихотворение Джона Мильтона «Сонет к соловью» (Sonnet I, «O Nightingale...») в переводе Ю. Корнеева.

Глава 21. Древнейшее семейство Морганов

В кабинете было пыльно и темно. Стоило Минерве зажечь свет, как ее взору предстали обшарпанные стены, деревянный стол, заваленный бумагами и два стула, один из которых также был завален папками с документами. У входа стояла вешалка для пальто, а на стене слева висела доска, с прикрепленными на ней записями, фотографиями и вырезками из газет – все по делу Оборотня.

Не один час ушел на только одну уборку помещения и систематизацию папок, а когда Найтингейл наконец смогла приступить к ознакомлению с документами, стрелка часов неумолимо приближалась к полудню.

Девушка раскрыла первую папку, сверяясь с записями из блокнота Гранта (который она нашла среди завалов бумаги), а также делая записи в своем – Найтингейл приступила к работе.

Насколько было известно этот Оборотень совершил три, а возможно четыре убийства за месяц, а также одно возможное похищение. Он перерезал жертвам горло и вырезал сердца.

Покончив с очередной жертвой, он оставлял ее на месте, там же где и убил, кроме одного – «Неизвестный-из-реки» он же Уильям Арвуд, найден соответственно в реке, но место смерти было в Белых Соснах. Зачем так убийца возился с одним? Не легче ли бросить…А что если, он хотел, чтобы труп нашли?

– «Ничего не домысливай. Никому не верь. Все проверяй», – пробормотала полицейскую мантру Найтингейл и обратно углубилась в чтение.

И так. Убийца не оставлял никаких отпечатков пальцев, волокон или любых других следов. «Преступник – мужчина, носит длинное черное пальто, черную шляпу, а лицо закрывает черным шарфом» – значилось еще в одной заметке Гранта. Тут же был допрос некоего Кристофера Льюиса, утверждавшего, что видел с Розой Барлоу «высокого мужчину в черном пальто и черной шляпе». Имелись сведения, что Роза поссорилась со своими родителями относительно будущего и сбежала к подруге. Но вот какая очередность у этих событий?

Почти все трупы находили достаточно быстро – на следующий день, что удобно для установления точного времени смерти.

Прямой связи между убитыми не было, все они жили в разных городах, а некоторые и странах: служанка из замка Туманное Урочище, Уильям Арвуд из Лондона, Роза Барлоу из Вороньего Ручья, Мириам Джордан приехала из Америки и поселилась в Туманном Урочище, единственное всех объединяло место смерти.

Туманное Урочище…два убийства связаны с замком. Стоит наведаться туда и допросить всех обитателей еще раз.

Так. Что дальше?

На одной из страниц блокнота Гранта была странная надпись:

«Кто послал за мной близнецов? Спросить Ф. Моргана о машине.

13 сентября, 18:00, станция «Белые Сосны», встреча с А. М. – из записей У. Арвуда. Выяснить кто такой «А.М.»? Эдмунд Морган отпадает».

Далее Найтингейл занялась просмотром фотографий жертв. К счастью, завтрак был давно, но даже так от вида тел, девушку замутило.

Сделав несколько пометок в своем блокноте, Найтингейл откинулась на спинку стула; грызя карандаш она цеплялась за единственную мысль: «Убийцу еще можно поймать!»

Вдруг дверь бесцеремонно отворилась, и в кабинет заглянула светловолосая голова Эшли Питерс:

– Ты еще тут не покрылась плесенью? Тогда идем на обед!

В ответ в животе Найтингейл заурчало от голода.

«Эшли Питерс явно из тех людей, кто бесцеремонен от носа до кончиков пальцев» – отметила про себя Найтингейл, поднимаясь со стула.

Из кабинета Уильямса выскочил долговязый, светловолосый полицейский.

– Уфф! – пропыхтел он, – Чарли тот еще…о, добрый день, Найтингейл, меня зовут Эндрю, – поздоровался полицейский, а затем обратился к Эшли, – ну, что, сестренка, готова пообедать?

«Сестренка?»

– А, как же! – ухмыльнулась Эшли.

– Семейное дело? – с любопытством спросила Найтингейл, имея в виду работу в полицейском участке.

– Да! – хором ответили брат и сестра и заулыбались.

– Понятно… Ну, приятно познакомится, – пробормотала Минерва, пытаясь найти сходство во внешности Питерсов, и судя по всему, кроме светлых волос и голубых глаз достался слегка взбалмошный характер: причудливое и хаотичное поведение.

К полудню облака разошлись, и пред взором прохожих открывалось насыщенно-холодной, осенней синевы небо. Еще теплое солнце, заставляло уличных котов нежится на нагретых камнях мостовой.

Эшли привела Минерву и своего брата Эндрю не к пабу-гостинице, а к небольшому кафе, расположенному недалеко от участка. Видимо это место было популярным, среди полицейских, так как большую часть, еще не убранных на зиму с улицы столиков, занимали сотрудники полиции.

Эндрю пошел заказывать обед, а Минерва и Эшли тем временем нашли подходящее место, рядом с цветочной клумбой.

– Ну, рассказывай! – Эшли уперлась локтями на стол, сцепила пальцы, и положила на них свой подбородок; с любопытством глянула на Минерву.

– Что рассказывать? – слегка опешила Найтингейл. Бесцеремонность Эшли, которая лезла с дружбой и миллионом вопросов, слегка обескураживала.

– Про все: где живешь, что любишь. Парень есть? У меня вот – нет… – при этом некая тень пробежала по ее светлому лицу.

Эшли с искренним любопытством рассматривала Найтингейл: рыжеволосая, голубоглазая и веснушчатая – молодая сыщица сильно походила на шотландку, но без акцента. А что за жизнь у нее была в Лондоне? Каково это работать с знаменитым сыщиком Фергусом Рэдгрейвом?

Но Найтингейл решила взять ситуацию под контроль:

– Ты мне лучше расскажи, как дела в участке? Особенно после исчезновения детектива Гранта.

Сыщица обратила внимание, что при упоминании Гранта, Эшли вздрогнула.

– Все на нервах. И из-за пропажи Гранта, и из-за накаляющейся обстановки в городе, – пробормотала Эшли, держась руками за сумочку, которая была у нее на коленях.

«Неуверенность» – подумала Минерва, оценивая собеседницу по «языку тела».

– Странно, что его все еще не нашли. Обычно труп находят на следующий день…

– Да-да, – Эшли отвела взгляд. Теперь ее руки теребили салфетку на столе.

Может Гранта и Питерс что-то связывало? Любовные отношения? Или это просто беспокойство за коллегу? Ведь могла же хорошенькая Эшли быть любовницей Гранта, а жена, узнав об этом, под шумок с темой Оборотня решила отомстить неверному мужу? Только Грант не женат, а в округе бродит серийный убийца.

– У Гранта была жена? – все же решила уточнить Минерва Найтингейл.

– Насколько я знаю, он еще ни разу не был женат.

– Внебрачные дети были?

– Вроде нет.

– Любовница?

На последнем вопросе Эшли слегка покраснела, словно ей сказали что-то такое, что вызвало смущение. Девушка тут же полезла в сумочку за зеркальцем, и пред ним поправила прическу, хотя та и так была идеальной.

Эшли Питерс явно что-то скрывала.

– Ты не знаешь, были ли у Гранта враги?

– Ха! Да он весь Лондон на уши поставил!

– Как это? – не поняла Минерва.

– Помнишь или нет, лет десять назад был скандал с дочерью румынского посла?

– Драгомир? – тут же всплыла знакомая фамилия в голове Найтингейл. – Так к этой истории причастен Грант? Неужели это он?..

– Да, он. А как звали ту девушку… Кэтти? Кэтрин? – Эшли наморщила лоб, в попытках вспомнить имя.

– Камелия. Камелия Драгомир.

Тот случай наделал немало шуму. Камелии, дочери румынского посла стали поступать угрозы, с целью обнародовать некие компрометирующие фотографии, если им не заплатят, вот тогда наняли на тот момент лучшего сыщика – Гранта.

Поначалу Грант ревностно исполнял обязанности ищейки, но волею судьбы слишком сильно сблизился с дочерью посла. Дальше больше, у них возникли чувства, которые переросли в ночные встречи. Посол узнав об этом, попытался избавится от Гранта увольнением из полиции и заключением в тюрьму, но детектива тихо перевели куда-то, как теперь выяснилось, сюда, в Вороний Ручей. Оставшееся дело блестяще раскрыл Фергус Рэдгрейв. Преступников поймали, а репутацию Камелии очистили, но все же девушка предпочла вернуться на родину.

Эшли заговорщицки подалась вперед:

– Ты только никому не говори, но по слухам эта Драгомир вернулась в Лондон.

– Что-что?

– Да, как раз за пару дней до исчезновения детектива Гранта.

«Вот так новость! Надо выяснить, может все же Гранта не похитили, а он сам уехал? Ага…ничего и никому не сказав…Ну-ну… Но проверить все же стоит».

–Так! – Эшли откинулась на спинку стула. – О Гранте мы поговорили… Теперь поговорим о тебе.

– Нет-нет. Ты лучше мне о Морганах расскажи. Что за люди?

– О! – девушка заметно оживилась; на щеках заиграл румянец, – Морганы они…

– О, нет! Ты опять рассказываешь о лордах своей мечты? – попытался шутливо поддеть сестру, быстро вернувшийся Эндрю. Он плюхнулся на соседний с Минервой стул.

– Будто бы ты ими не восхищался? – сестра показала брату язык. – Так вот…

– Но я хотя бы не говорю о них двадцать четыре часа и семь дней в неделю!

– Да? А кто недавно говорил, что хотел бы одну из машин Фабиана?

– Да не говорил я такого! – притворно возмутился Эндрю.

– Говорил! Хочешь процитирую?

Эндрю скрестил руки на груди – защищался от беззлобных выпадов сестры:

– Нет, спасибо.

– Прошу прощения, что прерываю вас, но не могли бы мы вернутся к моему вопросу, – Минерве пришлось собрать в кулак все свое терпение.

– Ох, прости, Минерва! – опомнилась Эшли. – Морганы, конечно, как и все лорды жуткие зазнайки, но зато какие красавцы! – Эшли полезла в сумочку. – Сейчас покажу, – с этими слова девушка вытащила фотографию и протянула ее Минерве. На фото были трое. Первый был широкоплечий и мускулистый, как боксер с темным ежиком волос, на его лице играла ухмылка, словно он сейчас выиграл бой и наслаждался славой. Второй выше ростом, тоньше, но не худой, слегка горбился, будто бы ему было не комфортно среди братьев. А третий – одного роста со вторым, с кудрявыми темными волосами. В каждом из них угадывались сходства, особенно это касалось формы носа и подбородка, а еще, и Минерве пришлось признать это, они были довольно симпатичны.

– И это они? Я думала, Морганы постарше будут, – Найтингейл искренне удивилась.

– Да, это Морганы, но тут фото сделано лет десять назад, до того, как братья рассорились. Этот крупный – Сэмюель Морган. Он не женат, но у него есть дочь. Этот второй – Фабиан Морган – он женат, но говорят не ладит с женой, так что, если захочешь с ним отношений, то только на свой страх и риск. А этот, – Эшли нежно провела по третьему мужчине с фотографии, – Эдмунд Морган. Насколько известно, он пока один. Ах, надеюсь, однажды иметь возможность с ним уведется… – Эшли прижала фотографию к сердцу, а затем убрала ее обратно в сумку. – А ты? – обратила она свой цепкий взгляд на Минерву.

– Я одна, – нахмурилась Минерва и быстро вернула тему к Морганам, – А они что за люди? Что из себя представляют?

– Ну, – задумалась Эшли, – они очень древняя семья. Знаю, что у них есть даже свои легенды о происхождении, там что-то про темного волшебника, но я точно не помню, – Эшли махнула на это рукой. – После смерти Ричарда Моргана, всем правит его жена леди Долорес, но я ее никогда не видела.

– По слухам, она не покидает замок из-за боязни солнца, – вклинился в разговор Эндрю, – возможно, она вампир, – и заговорщицки подмигнул.

Найтингейл предпочла не отвечать.

– Эшли, ты сказала, что «браться поссорились». Что произошло?

– Увы, Мин, я не знаю. Слышала, что был скандал, братья подрались, и Эдмунд с бежал к своему дяде в Уэльс.

«Весьма любопытно, но вряд ли это имеет отношение к делу».

Вскоре принесли обед. Это был очень вкусный суп из рыбы, чай и несколько кусочков свежевыпеченного вишневого пирога. Только сейчас Найтингейл поняла, насколько она проголодалась, и жадно набросилась на еду. Но наслаждаясь обедом, девушка не забывала и зорко поглядывать по сторонам: прохожие спешили по своим делам, мальчишка-газетчик уже закончил продавать газеты и теперь спокойно катил велосипед в сторону дома или типографии; за столом тихонько спорили Эндрю и Эшли. Прислушавшись, Найтингейл поняла, что они спорили по поводу «одержимости» Эшли Морганами.

Когда с супом было покончено, и Найтингейл уже приступила к поеданию вишневого пирога, когда в голову пришла одна мысль:

– Мне бы хотелось побеседовать с Морганами. Слишком много жертв «Оборотня» связано с их семьей.

– Об этом можешь забыть, – махнула рукой Питерс. – Без официального разрешения никто тебя и к воротам не пустит.

– Это еще почему? Я же сотрудник детектив, а не какой-то жалкий репортеришка…

– Кстати о репортерах… – Эшли бросила неприязненный взгляд куда-то за спину Найтингейл.

В ту же секунду на единственный свободный стул плюхнулось рыжеволосое и мешковатое нечто.

– Привет, я Николас Фокс – местный журналист, но для друзей я просто Ник. А вы – самый молодой сыщик, да еще ученица самого Рэдгрейва!

Найтингейл смерила его холодным взглядом:

– Я не даю интервью, мистер Фокс.

– О, да я просто подошел поздороваться, – отмахнулся Ник Фокс. И тут же повернулся к брату с сестрой, – привет, ребята, есть что новое? – ответ Эшли округлила глаза и выразительно посмотрела на Найтингейл, а Эндрю закашлялся, сделав вид, что подавился пирогом.

«Значит, вот от кого может утекать информация в прессу…» –отметила про себя Найтингейл, с тоской поглядывая на вишневый пирог, которым ей мешал наслаждаться этот журналист.

– Ты сейчас откуда, Ник? – спросил Эндрю, как ни в чем не бывало.

– Из издательства. Там такой балаган твориться…

– Что-то серьезное случилось? – Эшли навострила уши.

Ник Фокс отмахнулся:

– Да ерунда. Шеф опять ждет от всех подвигов и сенсаций.

«Как же это знакомо» – с тоской подумала Найтингейл.

Николас Фокс вновь обратился к Минерве:

– Могу ли я задать вам пару вопросов, мисс Найтингейл? Это для моей статьи о деле Оборотня…

Минерва почувствовала нарастающее раздражение:

– Нет, – она быстро допила обжигающий чай и чудом не скривилась. – У меня нет времени на глупое обсуждение дела. «Когда» и «если» будет что-то известно, и это «что-то» можно будет рассказать, вам сообщат! – она встала из-за стола, намереваясь уйти, но проныра Фокс поднялся вместе с ней и протянул свою визитку:

– Позвоните мне в любое время, как сможете, – Найтингейл посмотрела на бледную руку Фокса с обгрызенными ногтями, которая так сиротливо протягивала ей карточку, посмотрела в зеленые глаза журналиста… Делать нечего, пришлось из вежливости ее взять, а то еще настрочит гадостей, которые будут ей только мешать в расследовании.

Фокс все еще сверлил девушку восхищенно-заинтересованным взглядом, когда Найтингейл встала из-за стола, предварительно оставив деньги за еду, попрощалась с удивленными Питерсами, и проскользнув между столиками, наконец выскользнула на улицу.

Минерва терпеть не могла журналистов, а тем более таких как Ник Фокс – назойливых и приторно-дружелюбных. Когда-то давно, в Лондоне, при раскрытии очередного дела, Найтингейл так выбесил один журналист, что девушка сломала тому нос, в попытке отвадить. К счастью, все закончилось хорошо, журналист не подал заявление в полицию, только написал коротенькую уважительную статью о том, что «лондонские детективы очень ревностно стерегут покой граждан и тайны следствия». Как и Николас Фокс, все журналисты ассоциировались у Найтингейл с лисами – пронырливыми, жадными и хитрыми.

– Не хотите ли купить цветы, мисс? Подарите анемону с тысячелистником, для поддержки того, чье сердце было разбито! – голос пожилой женщины вывел Найтингейл из задумчивости. Девушка сама не заметила, как ноги принесли ее к цветочному магазину, расположившемуся недалеко от центральной площади.

– Что?

– Язык цветов, милая. Не списывай его со счетов.

Старушке на вид было лет семьдесят. Лицо было похоже на печеное яблоко, седые волосы выглядывали из-под платка, но больше всего Найтингейл поразили глаза: голубые, как летнее небо, и такие добрые, что в них захотелось затеряться.

Пожилая женщина сидела на ступеньках перед магазином цветов, а вокруг нее в вазах и ведрах стояли цветы, также слева на грядках тоже росли цветы. Дверь в магазин была открыта, и оттуда заинтересованно выглядывали еще цветы. Найтингейл не разбиралась в них: знала розы, подсолнухи да тюльпаны.

– Спасибо, но нет, – Минерва уже отвернулась от цветочницы, чтобы уйти, но ее голос заставил девушку замереть на месте.

– Не ходи на болото, ибо там поселилась тень невиданного кошмара.

– Я не понимаю… – Минерва не верила во всякую мистику, но от слов цветочницы стало как-то не по себе, и день показался более пасмурным чем был.

– Ты все поймешь, когда тьма коснется тебя. Не верь лживому рыцарю, – старушка с кряхтением поднялась со ступенек, – может он и могущественен, но ему не под силу подчинить твое сердце.

«Что за чушь она несет?»

– Рыцарь? Тьма? Что это значит?

– Древнейшее семейство Морганов знает ответ, – старушка на секунду задумалась, ­– но для начала изучи «Хроники брата Мортимера», а мне надо заварить чаю и покормить кошек, – с этими словами женщина отвернулась от пораженной Найтингейл и начала подниматься по ступенькам.

– Подождите! – хотела остановить ее Минерва, но ей мешали выставленные на продажу перед лестницей горшки с цветами.

– Нет-нет, – отмахнулась старушка и поспешила скрыться в магазине цветов.

Выжила ли из ума цветочница или правда что-то знала? Рэдгрейв всегда говорил, что нужно проверять все, даже самое странное. И опять этим Морганы! Надо все же выпросить разрешение на разговор с ними, потом позвонить Рэдгрейву. И снова сходить в библиотеку.

Глава 22. Еловая аллея, дом 9

В участке Минерва Найтингейл первым делом постучалась к Чарли. Тот как раз закончил свой обед, и поэтому в кабинете по мимо запаха пота и табака обитал стойкий запах кофе и жареных колбасок.

– Чего вам, Морган? – недовольно пробурчал начальник полиции.

«Сейчас или никогда».

– Сэр, я бы хотела поговорить с Морганами.

– Исключено, Найтингейл, – покачал головой Чарли, вытирая свои пальцы и губы салфеткой.

– Почему?

Чарли вздохнул, а когда начал говорить, создавалось впечатление, что он пытается донести важную информацию несмышленому трехлетнему ребенку, в роли которого сейчас выступала сама Минерва.

– Это очень древний и уважаемый род. Им не нужна лишняя шумиха. Я и Грант допросили всех в особняке, составили об этом отчеты, которые, Вы, уже должны были прочитать!

– Я прочитала их, сэр, но хочу составить собственное мнение.

– «Собственное мнение»? Этот как понимать? – Чарли побагровел. –Вы обвиняете меня и детектива Гранта в некомпетентности?!

– Нет, сэр. Я…

– Займитесь лучше поисками убийцы, и раз уж мы заговорили о Гранте… Вы его начали искать?

– Пока нет, сэр, – Найтингейл начинала чувствовать себя глупо. Если бы на ее месте был Рэдгрейв, то он бы не позволил с собой так обращаться. А тут получается, будто бы Минерва заступила на службу в полицию и начальник ей помыкает.

– Тогда ищите! – он ударил кулаком по столу. Его злые глаза так и буравили Минерву. Ну, хорошо, – наконец произнес Чарли, – адрес: Еловая аллея, дом девять. Ключ в кадке с цветами.

– Но чей?..

– Не заставляйте меня об этом пожалеть, Найтингейл.

«Неужели он предлагает попасть в дом Гранта?»

Найтингейл была не в восторге от перспективы обыскать дом инспектора, пусть даже и пропавшего. Наверняка все, что могло относится к Оборотню уже, забрали и подшили к делу! Она бы лучше навестила Морганов.

Стараясь, не выказывать недовольства, Найтингейл поблагодарила Чарли, а в ответ получила раздраженное:

– Займитесь делом, Найтингейл, – устало отмахнулся от нее Уильямс. – И позвоните Рэдргейву, он вас искал.

– Хорошо, сэр.

Минерва направилась к посту Эшли Питерс, и выпросила служебный телефон. Под любопытным взором дежурной, Найтингейл набрала знакомый лондонский номер. Ровно три гудка, и очень хорошо знакомый голос ответил.

– Слушаю.

– Добрый день, мистер Рэдгрейв. Это Минерва Найтингейл.

– Я ожидал вашего звонка чуть раньше, – упрекнул ее Фергус. – Специально для вас я выяснил, что пропавшего инспектора Дугласа Гранта у Камелии Драгомир нет. Они не виделись очень давно.

Найтингейл совсем не удивилась тому, что Рэдгрейв уже все знал: помимо острого ума и аналитических способностей, он был очень расчетливым человеком и умел предугадывать шаги, как и законопослушных граждан, так и различных преступников.

– Спасибо, мистер Рэдгрейв. А вы точно уверены, что его нет в Лондоне?

Эшли Питерс ловила каждый вопрос Найтингейл. Наверняка потом всем разболтает детали разговора Минервы, но это сейчас было не главным.

– Совершенно уверен.

– Тогда спасибо, сэр. И я еще хотела кое-что узнать… – но Минерву перебил Рэдгрейв.

– Минерва, вам не кажется странным, что мистер Уильямс не слишком рад вашему приезду?

– Сэр, что вы хотите этим сказать?

– Будьте осторожны и лишний раз не злите тех, кто может быть не тем, кем кажется на первый взгляд. Я бы еще советовал вам не пренебрегать интуицией.

– Конечно, сэр…

– Кстати, Минерва, надеюсь вы уже побывали на болотах, где по слухам пропал Грант?

Найтингейл недовольно поморщилась:

– Нет, сэр. Пока нет.

– Обязательно сходите, но не в одиночку. Болота обманчивы, а вы не знаете местности. Может, Грант вовсе не был похищен, а просто затонул в болоте, как вы думаете?

– Сомневаюсь, сэр.

Она могла бы поклясться, что на той стороне провода Рэдгрейв улыбнулся:

– Я так и думал.

Тем временем Эшли Питерс старательно делала вид, что просматривает какие-то бумаги.

– Меня беспокоит то, что мистер Уильямс запретил допрашивать Морганов, – Найтингейл заметила едва уловимое удивление, которое промелькнуло на лице Эшли.

– Вас же это не остановит, не так ли? – в голосе Рэдгрейва слышался легкий смех.

– Разумеется, но…

– Действуйте, Минерва. Об остальном я позабочусь, – и не попрощавшись повесил трубку.

***

Девятый дом на Еловой аллее притаился среди одинаковых старинных домов: двухэтажный, выкрашенный темно-зеленой краской, он хорошо маскировался с подступающим к городу лесом. Дом инспектора окружал невысокий черный забор с облезлой краской. Найтингейл припарковала свой велосипед у забора и толкнула не запертую калитку, которая скрипнула и открылась, стоило Минерве чуть толкнуть ее. Видимо после обыска полиция забыла ее запереть, а почтальон этим пользовался т.к. войдя в дом, девушка обнаружила на полу гору писем, газет и разных счетов.

Небольшой клочок земли вокруг дома зарос травой, которая уже начинала желтеть. Темные окна, безжизненными глазами взирали на узкую улицу, уходящую в сторону собора, который виднелся на холме в отдалении от города.

Возможно дело было в том, что Найтингейл знала о неприятностях с хозяином этого дома, так как он производил впечатление брошенного пса: одинокий и жалкий, а еще пугающий. Кто знает, что прячется за теми пустынными окнами?

В доме, где раньше жил Грант, было два этажа. И все они были отталкивающе пустынны и мрачны. О том, что кто-то жил в этом доме, говорило висевшее на крючке у входной двери пальто, да грязная кружка с высохшим кофе на столе на кухне. Все покрывал небольшой слой пыли. А еще было холодно и не уютно. Сквозь свое пальто, девушка чувствовала, как сквозняк ледяным призраком скользит по комнатам.

С порога в коридор нанесло листьев, и теперь они шуршали под ногами Найтингейл.

На втором этаже уже было немного уютнее. В спальне Гранта был полный порядок: кровать заправлена, а все его пиджаки, брюки и рубашки ровно висели в шкафу.

Видимо, когда пришли с обыском в дом Гранта, тут ничего не тронули.

Девушка направилась в следующую комнату, которая оказалась кабинетом инспектора. Плотные шторы были задернуты, создавая в комнате мрак. Найтингейл не решилась включить свет в комнате, опасаясь, что его могут заметить с улицы. Девушка раздернула шторы, впуская немного серого света, и поспешно отошла от окна. Теперь можно было как следует рассмотреть комнату. И вот тут царил хаос: большинство книг сброшено на пол, содержимое ящиков на полу, корзина для бумаг также перевернута, а стол завален бумагой, вырванными страницами из книг и пустыми папками. Если бы здесь был порядок, могло быть даже уютно, но осиротевшие пустые полки только напоминали от трагедии.

Покинутый дом и царящий в нем хаос – отражение холостяцкой жизни хозяина, и если у Гранта были женщины, то от них ни следа.

Девушка подняла с пола несколько книг: «Введение в психологию», «Разум убийцы», «Новейшее оружие», и еще одну выделяющуюся своим названием «Любовь и змеи», где на обложке девица тонула в объятьях полуголого красавчика.

«Конечно у всех свои вкусы…» – Найтингейл положила эти книги на стол, и заметила, как из той, что про любовь, торчит уголок листа. Заинтересованная девушка его вытащила – это оказалась небольшая черно-белая фотография, с которой улыбались Дуглас Грант и…нет! Не может быть! – Эшли Питерс. Два счастливых лица смотрели на Найтингейл с фотографии. Эти люди еще не догадывались, что в скором времени произойдет. Девушка перевернула фотографию: восьмое февраля, тысяча девятьсот семьдесят четвертый год.

«Два года назад! Их отношения длились так долго! Но кто-то же должен был знать, – яркая догадка мелькнула в голове. – Эдриан Питерс, брат Эшли, он наверняка должен быть в курсе! Но как расспросить Эдриана без ведома его сестры? Или спросить Эшли напрямую? И спугнуть. Это не вариант».

Найтингейл занялась ящиками стола. Их было три, и все пусты. Видимо, полицейские все вытрясли.

Найтингейл села за стол и откинулась на спинку стула пропавшего детектива и оглядела стол.

Что-то было не так. Она нутром чувствовала.

Стол был старым и дубовым; потертым от времени. На нем кое-где облупился лак, открывая более светлый цвет, три глубоких ящика были выдвинуты и пусты.

Найтингейл задумчиво склонила голову на бок, рассматривая ящики: все они были несомненно, глубокими, но вот самый нижний не такой. Это сильно бросалось в глаза, если внимательно посмотреть.

Прятать фотографии или документы лучше всего в ящике с двойным дном. Его почти невозможно обнаружить, если не приглядеться или не знать, что он там есть. Да и самостоятельно устраивать потайные отделения несложно. Фергус Рэдгрейв рассказывал об этом.

Найтингейл достала из сумочки перочинный ножик и попыталась поддеть возможное «ложное дно», не сразу, но получилось. И вот, перед пораженной девушкой оказались фотографии и несколько записей о… Эдмунде Моргане!

У первой записи не было даты, так что именно с нее и начала читать Найтингейл. Дуглас Грант очень методично вел свои записи, но в основном они были о том, что, где и когда делали братья, даже тогда, когда сам детектив был занят другими делами. А это значит, что у детектива был осведомитель… Но кто? На ум сразу пришла Эшли Питрес. Да и зная ее интерес, не сложно использовать это знание, и попросить девушку проследить за Морганами.

«Уже несколько дней я слежу за Морганами.Сэмюель Морган постоянно в отъезде, утверждает, что ездит в Лондон по делам. Фабиан Морган работает ветеринаром (недавно беседовал с ним о нападениях волков в белых Соснах), а вот Эдмунд Морган…с ним что-то не так. От него мороз по коже, и это не просто мое воображение! Недавно я имел смелость прогуляться с ним по лесу и допросить: Морган утверждает, что не причастен к смерти Эбби Керк, но не отрицает странного совпадения!

А после этого, залез в запертое здание бывшей библиотеки. И больше не появлялся, зато некто в черном пролез за ним. На следующий день Эдмунд Морган был в полном порядке.

Я не могу обвинить его в убийствах, ведь нет доказательств, но могу прижать его за незаконное проникновение в закрытое здание! С другой стороны, он лорд...»

Это было весьма интересно.

Также было множество фотографий Морганов, явно сделанных тогда, когда ни Сэмюель, ни Фабиан, ни Эдмунд не подозревали, что их фотографируют. Но одна была другой и явно постановочной.

На фоте Туманного Урочища стояла машина по типу кабриолета –черный Родстер 1950 года. Из него выглядывали молодые Фабиан и Сэмюель, около машины, сложив руки на груди, и слегка облокотившись на блестящий бок машины стоял Эдмунд, а вот девушку, стоящую рядом с ним, Найтингейл не знала. Она перевернула фотографию: «Сэм, Фаб, Эд и Софи Морган. Лето 1961 года».

«Софи Морган? Так у них есть сестра?!»

За окном прошуршала колесами машина. Часы на баше пробили четыре часа.

Найтингейл опомнилась.

Ей же еще надо к Морганам! Девушка поспешно собрала фотографии и записи Гранта, убедилась, что ничего не забыла и покинула дом.

Глава 23. В старом замке

…Эдмунд Морган…

Папка с досье шлепнулась на пол пред связанным детективом Грантом.

Я отошел к маленькому подвальному окошку, находившемуся почти под потолком, залез на стул, и взглянул на пустынный, окутанный мраком лес. Монотонный дождь шуршал в листве – холодный, нагоняющий тоску. Внезапный порыв ветра заставил содрогнуться деревья, швырнул ледяные капли в окошко и умчался дальше, словно даже он брезговал этими руинами – охотничьим домиком семьи Морган. Тяжело вздохнув, я спустился со стула и вернулся к пленнику.

Карманные часы показывали почти девять вечера.

– Ну? Что думаешь?

Привязанный к одной из опор в подвале Грант тем временем шуршал принесенным ему досье. Разумеется, я позаботился, чтобы детектив был привязан за торс, а вот руки ему освободил – нужно же было ему позволить самому держать папку.

Сегодня Френсис Кизельгур доставил мне очередное досье, но на этот раз на детектива Найтингейл. К сожалению, досье на Гранта пока мне не пригодилось, но оно лежало сейчас наверху, в металлической коробочке, и надежно спрятано за каминной полкой, там, где часть стены слегка осыпалась старой штукатуркой. Все же Грант проявил себя слишком рано, и я не был готов, а все из-за этой маленькой занозы Агаты! Теперь приходится выкручиваться. Но надо отдать девчушке должное: хоть где-то я могу не скрывать свою сущность и нормально поговорить. А грант может поможет мне найти подход к Найтингейл, которая оказалась слишком уж похожа на Гвэнлиэнн!

Грант осторожно закрыл папку, и медленно поднял на меня неприязненный взгляд. Вид у детектива был потрепанным: свежий синяк под правым глазом, несколько заживающих царапин на щеке, лохматая борода и такие же встрепанные волосы, изрядно помятая одежда не первой свежести.

– Что ты от меня хочешь?

Я присел на корточки перед Грантом:

– Дуглас, – теперь всегда называю Гранта по имени, – здесь вопросы задаю я. – Я стараюсь говорить мягко, но в глубине души начинает клокотать раздражение. – Что ты думаешь о новом детективе Найтингейл? – повторил вопрос.

Дуглас вздыхает:

– Минерва Аннет Найтингейл выросла в сиротском приюте Святой Агнесс, позднее встретила Фергюса Рэдгрейва… Ай! – вскрикнул Дуглас, когда я ударил его кулаком в нос. Раздался хруст, и кровь залила губы и подбородок инспектора.

– Да за что?! – в нос пробубнил мужчина. – Я же отвечаю на твой вопрос…

– Мне не интересна биография! Ее я сам прочитал! Я хочу знать ее психологический портрет! – я все же перешел на крик.

Грант сплюнул кровь, чуть не попав на папку с досье на Найтингейл.

– Так бы и говорил! Но знаешь, – он с презрением посмотрел на меня, – тебе то я ничего не скажу. Страдай!

«Вот же тварь!»

Я отворачиваюсь и подхожу к массивному дубовому столу, который находится в дальнем углу. Ярость клокочет во мне, как закипающая в котле вода.

Надо что-то делать с детективом. Убивать его нельзя, он еще нужен, а его опыт составления психологических портретов людей, могут сыграть мне на руку. Мне было необходимо найти рычаги давления на Минерву Найтингейл, иначе как заманить ее туда, куда мне это было нужно? Как заставить бояться и страдать, а потом покориться моей воле? Она была нужна мне с того момента, как вышла из поезда. Тогда я пришел посмотреть, на нового детектива, но никак не ожидал увидеть Гвэнлиэнн, сошедшую со старинного полотна, деву ушедшей эпохи рыцарства и магии, которая шагала через века так легко, как дышала.

Я постарался отогнать ее образ и вернуться к Дугласу.

Я должен придумать хоть что-то…

Передо мной на столе лежали несколько охотничьих ножей. Я беру один.

– Ч-что ты там задумал? – в голосе детектива послышался страх, когда он увидел меня подходящего к нему с ножом.

Не секунды не раздумывая, я со все силы вонзил нож Гранту в ногу, чуть повыше колена. О, нет, он не умрет, Тьма и я не позволим ему это.

Тьма? Она все это время клубилась в углах подвала, шуршала за стенами и тянула свои жадные щупальца к единственной относительно светлой душе этого мрачного места – инспектору Дугласу Гранту.

– А-а-а-а!

Думаю, его могут услышать и на улице.

– Начнем сначала. Кто такая Минерва Аннет Найтингейл? – и, не дождавшись ответа, вынул нож из его ноги и тут же вонзил снова, но чуть ниже первой раны.

Дуглас снова закричал.

– Пошел. Ты. К дьяволу! – с трудом проговорил пленник.

В душе вскипела еще большая ярость:

– Я уже у него, – нажал на нож сильнее, и почувствовал, как он царапает кость. Детектив зарычал, дернулся – захотел освободится, потянулся ко мне свободными руками, но веревки, стягивающие ему торс, не давали ему дотянутся до меня.

Я втаскиваю из раны Дугласа нож. Кровь тут же пропитывает штанину и растекается по полу.

«А не переборщил ли я?..»

Я увидел, что Грант почти потерял сознание. Потормошил его, но пленник не ответил. Дуглас застонал от боли, и совсем повис на веревках.

Тьма, до того клубящаяся в углах подвала, выползла на свет, потянула свои щупальца к луже крови, но тут же отдернулась под мои хмурым взглядом и уползла обратно в темноту.

– Дуглас?

Он стонет в ответ. Еще жив! Придется спасать детектива, ведь я не собирался его убивать. Пока. От него еще будет польза: однажды он встанет на мою сторону.

И похоже, придется лично познакомится с мисс Найтингейл.

***

…М. Найтингейл…

Минерва Найтингейл быстро доехала на велосипеде до замка, и теперь жалела об этом: мало того, что она вспотела, пока крутила педали, так теперь подол ее пальто был заляпан грязью, которую она безуспешно пыталась стереть. Плюнув на это, девушка подошла к воротам.

Уже стемнело, и темная громада замка нависала над Найтингейл, как нечто мрачное и неизбежное. По обеим сторонам кованных ворот, покой хозяев Туманного Урочища, охраняли грифоны, потрескавшиеся от времени и увитые плюшам, который уже почти потерял весь свой летний зеленый наряд.

Девушка оставили свой велосипед рядом со входом, прислонилась к решетке, стараясь увидеть хоть одну живую душу в саду, раскинувшемуся перед замком, но никого, и только тогда она позвонила в дверной замок. Найтингейл дала себе слово, что если минут через пятнадцать так никто и не придет, она перелезет через ограду, ведь существует возможность того, что звонок может попросту не работать.

Спустя долгих десять минут, кто-то зашуршал гравием с территории замка, и перед Минервой вырос внушительных размеров и роста человек в костюме дворецкого.

– Добрый вечер, мисс, чем я могу помочь? – мужчина был участлив и вежлив.

– Здравствуйте, я детектив Минерва Найтингейл, меня нанял лорд Джордан. Мне необходимо поговорить с братьями… Морганами.

Дворецкий недоверчиво оглядел девушку с головы до ног.

– Могу ли попросить любой документ, удостоверяющий вашу личность, мисс?

– Ох! Точно, – спохватилась Найтингейл. – Прошу прощения, мистер… – и сквозь прутья протянула ему документы.

– Эдвард Харрисон. Я дворецкий семьи Морган.

Найтингейл чуть не съязвила, чтобы попросить у него документы, но вежливо промолчала: следовало быть осторожнее в словах, особенно когда было так необходимо переговорить с Морганами.

– Мисс Найтингейл, сожалею, но с господами Сэмюелем, Эдмундом и Фабианом нет возможности поговорить, они уехали. В замке только леди Долорес, – дворецкий Эдвард вернул документы Минерве.

Вот тебе раз! Морганов нет дома.

– А куда уехали и когда вернуться?

Дворецкий неопределенно пожал плечами:

– Не знаю, мисс.

Найтингейл не поверила ему: дворецкий всегда все знает, просто сейчас не хочет говорить, или ему приказали.

– А с леди Долорес я могу поговорить?

– Леди Долорес нездоровиться, но я могу спросить ее принять вас. Проходите, – и с этими словами он открыл дверь. – Следуйте за мной, пожалуйста, – когда Найтингейл вошла, дворецкий запер дверь и повел девушку через сад.

Несмотря на осень, в саду все еще отцветали поздние розы, их опавшие лепестки устилали тропинки, по которым шли Минерва и Эдвард. Кругом царила полная тишина, в которой эхом отдавались их шаги, да где-то со стороны башен доносилось хриплое карканье ворон.

Преодолев сад, они вышли на открытое пространство уже перед самим замком. Судя по всему, когда-то в стародавние времена вокруг Туманного Урочища были возведены каменные стены с башнями и бойницами: сейчас о них напоминала осыпающаяся каменная стена по правую руку от Минервы, за которую цеплялся более новый кованный забор, смотревшийся как-что инородное и тщетно мешающее увяданию старины.

В близи и сам замок не казался чем-то целым: одна из его частей обвалилась, оконные рамы требовали краски и обновления, да и сами камни кое-где покрывал мох, но даже это ни в коем случае не отменяло величественности и грандиозности замысла строителя этого замка.

Переступив порог, Найтингейл была поражена еще больше открывшимся перед ней видом: просторный холл, стеклянный потолок, стены, задрапированные тканевыми обоями стены. Слева находилась широкая деревянная лестница, которая уводила на второй этаж.

– Мисс Найтингейл, прошу подождите здесь, я спрошу госпожу Долорес, – потом посмотрел налево и крикнул, – Анна!

Тут же слева открылась дверь, (Найтингейл успела разглядеть большой стол и множество стульев), и оттуда вышла молоденькая девушка, в черном платье и белом фартуке, судя по униформе – служанка.

Девушка, которую Эдвард назвал Анной, приблизилась:

– Вы звали меня, сэр?

– Возьми у мисс Найтингейл пальто и отведи ее в гостевую комнату, пусть мисс погреется у камина, – при его словах, Минерва поняла, что сильно продрогла.

Девушку проводили в смежную с холлом комнату: тут вся бархатистая зелень штор и мебели утопала в тенях, которые дрожали, отгоняемые пламенем, плясавшем в камине, над которым висела картина с изображенными над ней людьми.

– Вам принести чай? – спросила служанка, аккуратно складывая и вешая себе на руку пальто Найтингейл.

Минерва засомневалась, что Эдвард будет так долго ходить к леди Долорес, а заставлять лишний раз делать чай, или наоборот заставлять ждать Долорес, пока Минерва выпьет свой, было бы возмутительно невежливо, так что Найтингейл поблагодарив отказалась. Анна в ответ поклонилась и покинула комнату.

Минерва бы с удовольствием прошлась по комнате, разглядывая разные старинные вещи, но темнота комнаты решила за нее, и девушке ничего не оставалось, как сесть в кресло у камина.

Тепло, исходящее от камина, тут же окутало девушку: Найтингейл вытянула ноги, чтобы их согреть. Взгляд девушки вновь метнулся на картину: «Древнейшая семья Морганов, 1961 год» значилось на золотой табличке, прикрепленной снизу поверх искусной золотой рамы. На картине были пятеро: в первом ряду безошибочно угадывалась леди Долорес, сидящая в кресле, за ее спиной возвышался солидный мужчина в круглых очках и козлиной бородкой, который, как предположила Минерва, был покойным лордом Ричардом; слева от него стояли Сэмюель и Эдмунд, а справа – Фабиан. Все молодые Морганы безошибочно узнавались благодаря тому, что Эшли Питерс показала их фотографию Минерве, и та теперь знала их в лицо.

Но что-то не давало покоя Минерве при взгляде на картину: возможно дело было в освещении и тенях, которые жутковато падали на картину, превращая бледные аристократические лица людей, в восковые маски, или все дело было в багровых отсветах камина? Нет, дело в другом…

Поддавшись внезапному порыву, Найтингейл вытащила из сумки старенький фотоаппарат, давно устаревший, но любимый «Leica М3»; отойдя от камина на несколько шагов, девушка сфотографировала картину, успела вернутся на место и убрать камеру в сумку, как вошел дворецкий Харрисон.

– Мисс Найтингейл, леди Долорес ожидает вас.

– Благодарю, – Найтингейл поднялась с кресла и последовала за дворецким в холл, а оттуда по широкой деревянной лестнице на второй этаж, а дальше через двери по длинному коридору к покоям Долорес.

Распахнув тяжелые деревянные двери, дворецкий пропустил Минерву, и так оказалась в небольшой комнате, большую часть которой занимала кровать со столбиками. Среди большого количества белых подушек виднелось изможденное лицо женщины, которое в дни ее могущества, наверняка всегда было надменным и строгим. Седые волосы леди выбились из-под белого чепчика, глаза были закрыты, казалось Долорес задремала в ожидании гостьи.

Слева от кровати стоял туалетный столик, загруженный шкатулками и различными баночками с кремами и духами, рядом со столиком была дверь, которая судя по всему, вела в ванную комнату. Справа возвышался массивный шкаф и ширма, с красивым узором сакуры и двух птиц. Все в комнате дышало стариной, богатством и увяданием.

– Госпожа, к вам детектив мисс Найтингейл! – слегка поклонился дворецкий и остался стоять около двери.

«Значит разговор будет коротким», ­– с сожалением подумала девушка.

– Добрый вечер, леди Долорес. Я хочу задать всего несколько вопросов, если позволите… – Минерва сделала несколько шагов к леди Морган.

– Мне так жаль… – голос леди был так тих, что девушка не сразу поняла, что та говорит. Она беспомощно оглянулась на дворецкого.

– Леди нездоровится.

– Миссис Морган, мне нужно знать, что произошло в тот вечер, когда погибла…

Леди Долорес открыла глаза, они оказались у нее пронзительно-голубыми. В ее взгляде читалась ясность ума. Минерва вздрогнула.

– Я знаю зачем вы здесь. Вы хотите забрать последнее, что осталось от моего сына!

– Что? – Минерва в недоумении уставилась на леди. Похоже той и правда нездоровится, раз несет всякую чушь.

– Мой сын не виновен!

– Вы про Эдмунда?

– Ох, ­– леди обмякла на подушках, – никогда не забуду тот пожар…лучше бы он умер...

– Леди Долроес? – Минерва подошла к кровати женщины. – О ком вы говорите?

– Мои дети… лучше уходи! Здесь ты не найдешь ответ… Уходи! – с последним выкриком леди Долорес приподнялась. – Убирайся! Покуда Оборотень не забрал и твое сердце! Пошла прочь!

Минерва пулей вылетела из комнаты. Девушка была скорее разозленной, чем напуганной. Эта леди либо выжила из ума, либо что-то знала! Как же это бесило! Все что-то скрывали, но никто не говорил прямо, лишь намекали. Городок безумцев!

Найтингейл стремительно спустилась в холл.

– Мисс Найтингейл, подождите! – вдогонку крикнул дворецкий.

– Я сама найду выход! – яростно крикнула Минерва, продолжая спускаться по лестнице.

Громко стуча каблуками по мраморному полу, Минерва пересекла холл, забрала пальто у служанки, которая уже ожидала возле дверей, и начала одеваться, как вдруг позади раздался бархатистый и слегка насмешливый мужской голос:

– Чем же так вас вывела из себя моя матушка? – из темноты вышел Эдмунд Морган. Он был красивым, а лицо его светилось дружелюбием, но само его присутствие вызывало странное чувство, похожие на волнение и или…страх. Эдмунда можно было поместить на обложку модного журнала: бледное лицо в обрамлении вьющихся темных волос, внимательные зеленые глаза, в глубине которых затаилась опасность.

Как там было в записях Гранта: «Эдмунд Морган…с ним что-то не так. От него мороз по коже, и это не просто мое воображение!» Сейчас Минерва была полностью согласна с Грантом.

– Вы? – вырвалось вместо слов приветствия. – Мистер Морган, мне сказали, что вы с братьями в отъезде.

«Когда же он успел приехать?»

Надо отдать должное, Морган не обиделся, что его не поприветствовали, а сразу начали разговор; наоборот мужчина тихо рассмеялся.

– Вы уже знаете мое имя! Прелестно, – он сократил разделявшее их расстояние и подошел ближе. Минерве инстинктивно захотелось отступить. – Позвольте я предположу, что вы мисс Найтингейл – тот самый детектив из Лондона!

– Все верно, справилась с неловкостью девушка. Минерва ожидала, что лорд скривиться, узнав кто она, но нет, но Морган с еще большим искренним интересом разглядывал на ее. – Приятно наконец познакомится с вами.

– Прошу прощения, но мне нужно идти.

– Конечно, но могу ли я проводить вас хотя-бы до ворот? В саду темно.

– Думаю, что не стоит. Я помню дорогу – в этот момент Минерве хотелось сбежать подальше от него. Скорее всего, это разыгралось воображение Найтингейл, но Эдмунд как-то странно смотрел на нее, и от его пронзительного взгляда девушке становилось некомфортно.

– И все же я настаиваю. Кажется, вы хотели поговорить с нашей семьей. Неужели моя матушка развеяла все сомнения и ответила на все ваши вопросы? – и прочитав на лице Минервы ответ, удовлетворенно кивнул. – Вот видите. Идемте же! Анна, принесите фонарь, ­– при этом Минерва вздрогнула: она и забыла о том, что служанка находится здесь.

– Уверен, у вас накопилось ко мне множество вопросов, так что не теряйте время и спрашивайте! – поторопил ее Морган.

«Соберись, Минерва! Тебе сейчас крупно повезло, что лорд Морган вернулся раньше, чем ты ушла. Хватит воображать не весь что! Он не монстр, а просто человек!»

Отметя весь свой глупый страх, Минерва полезла в сумку за блокнотом и карандашом, и прежде чем она ее закрыла, Морган успел заметить рукоятку дамского револьвера.

– Это правда, что вас не было в замке в ночь, когда убили миссис Эбби Керк?

Морган не удивился ее вопросу, он словно бы ожидал нечто подобное.

– Да, – мужчина засунул руки в карманы пальто, – я гулял вокруг замка, и ничего странного не видел и не слышал.

«Что-то скрывает, – чувствовала Найтингейл. – Может и слышал что-то, да боится говорить, чтобы не быть в числе подозреваемых».

Морган решил, что лучшего времени не придумаешь, и задал свой вопрос:

– Детектив Грант уже задавал подобный вопрос. Разве он не оставил никаких записей или папок с делом?

Минерва решила быть честной с Морганом. Да и тем более, если бы Морган был убийцей, он бы не захотел отвечать на ее вопросы: дождался бы момента, когда она покинет замок и…

«Ничего не домысливай!» – прозвучала в голове одна из полицейских мантр.

– Остались, но я бы хотела составить и свое мнение, – сказала Минерва.

– Разумно, – кивнул Морган.

Тут служанка Анна принесла фонарь и Морган зажег его.

Найтингейл сделала несколько пометок в блокноте прежде чем они с Морганов ступили в ночь, которая промозглой темнотой легла на окрестности. Ветер шуршал листвой в саду и казалось, будто невидимые духи тихо перешептываются меж собой. Холодный воздух моментально проник под пальто, и Минерве показалось, будто призрачная рука схватила ее за горло.

– Все в порядке? – участливо спросил Морган.

– Д-да.

– И так, на первый вопрос я вам уже ответил. Какой следующий? – свет керосиновой лампы создавал пугающую маску на красивом лице лорда; у Минервы создалось впечатление, будто бы некое злое существо нет-нет, да и проглядывает сквозь маску благородного мужчины. Опять это дурацкое воображение!

Впереди показались ворота, и девушка мысленно поторопила себя.

– Вы не в курсе, кто мог желать смерти Эбби Керк?

– Нет.

– Вы хорошо знали Мириам Джордан?

– Нет, – и добавил, увидев скептический взгляд Минервы. – Я уезжал на долгое время, и поэтому не было возможности узнать ни Мириам ни Эбби Керк.

– Куда вы ездили?

– К дяде в Уэльс, потом в Египет, затем снова в Уэльс. Так же какое-то время жил в Лондоне.

– Хорошо, – Минерва вновь сделал несколько пометок в блокноте, при скудно свете лампы. Пока все совпадало с тем, что оставил Грант.

Найтингейл задала еще пару малозначительных вопросов, но и они совпадали с записями. Вздохнув девушка убрала блокнот с карандашом.

– Что ж спасибо, мистер Морган…

– И это все? – Эдмунд даже слегка развеселился.

– Пока да, но… – и замолчала: перед ними возникли ворота.

Морган протянул руку, чтобы толкнуть створку ворот, но замер; в такой позе он будто бы преградил Минерве путь. Мужчина настороженно всматривался в вересковую пустошь, что простиралась за воротами, а затем перевел взгляд на Минерву:

– Я бы хотел как-нибудь поужинать с вами. Что вы на это скажите?

«Не хотите ли поужинать со мной?», а «поужинать с вами» – Минерва была уверена, что он не оговорился.

– Я не знаю… мне еще нужно поймать убийцу…

В темноте блеснули белые зубы Моргана – он рассмеялся:

– И вы не боитесь?

­– Кого? Убийцу?

– Именно.

На самом деле девушка боялась. И еще как! Но ни за что бы не призналась себе, а уж тем более какому-то лорду!

– Тот, кто боится каждого куста, не должен ходить на ловлю птиц[1] – на ум пришла старая английская пословица.

– Разумно, – Морган толкнул створку ворот, и она с легким скрипом открылась.

Облегченно вздохнув, Найтингейл шагнула в темноту вересковых полей, и почуяв свободу, к ней вернулась ее смелость: девушка обернулась. Эдмунд стоял перед воротами, и не отрываясь любовался Найтингейл.

– Мистер Морган, у меня еще вопрос: зачем вы залезли в пустующее здание библиотеки?

Если Морган и удивился, то виду не показал, но все же некая тень пробежала по его лицу.

– Мисс Найтингейл, когда вы будете готовы услышать правду, я все вам расскажу, но не раньше.

– Вы препятствуете мне в расследовании!..

– Нет, – усмехнулся Морган и покачал головой. – Я готов говорить, но не сейчас. Доброй ночи! – и он отступил в сторону, а Минерва увидела, как ним приближается дворецкий с ключами, видимо, чтобы закрыть ворота.

[1] Английская пословица. Русский аналог — «Волков бояться — в лес не ходить

Глава 24. Темный час перед рассветом

Найтингейл вскочила на велосипед и отчаянно закрутила педали. Скорее бы добраться до комнаты и забыться сном. И быть подальше от Морганов!

Судя по всему, пока девушка была в замке, на улице прошел дождь, а потом температура воздуха резко упала; слегка обледенелая дорожка сейчас представляла серьезную опасность для Минервы. Колея из грязи, от проехавших некогда машин, стала замерзать, создавая кочки, из-за которых в темноте можно было легко улететь в ближайшую канаву.

Минерва в который раз пожалела, что не взяла с собой перчатки; костяшки пальцев начал жечь мороз. Холодный воздух забирался под пальто, медленно, но верно уничтожая остатки тепла, приходилось быстро крутить педали велосипеда, чтобы окончательно не закоченеть.

Вересковые поля быстро закончились, сменившись городской мостовой: впереди замелькали первые дома. Полночная улица была ожидаемо пуста. Свет, падающий из окон, еле-еле освещал темное пространство между домами. Вдали уже виднелась площадь, освещенная парой фонарей. Через несколько минут назад часы пробили полночь, и теперь стрелки часов неумолимо стремились к еще более темному часу – предрассветному.

Над пустынными улицами властвовал легкий туман, не скрывая очертания предметов, но делая их расплывчатыми, как если посмотреть через мутное стекло. Где-то неподалеку одиноко и визгливо проскулил пес и резко затих, словно испугался чего-то.

Что-то притаилось в непроглядной тьме, слегка подернутой мутной пеленой тумана, и оно смотрело на Минерву. Ждало. Стоит только девушке выйти из спасительного света, как оно утащит Найтингейл во тьму.

Сейчас бы на высокой скорости промчаться через эту пугающую улицу, миновать мост… Девушка помотала головой, отгоняя не пойми откуда взявшиеся навязчивые мысли. Это же просто ночная темнота! И смело поехала вперед.

Ничего не произошло. Монстр не прыгнул на нее, а темнота оставалась просто темнотой.

Девушка заторопилась, велосипед поскрипывал, и если днем звук почти не был заметен, то в ночной тишине, он казался оглушительным. Перед мостом Найтингейл слегка притормозила, и тут вдруг впереди послышались тяжелые шаги огромных мягких лап, а затем среди тьмы зажглись два желтых огонька.

Девушка резко остановилась, словно наткнулась на невидимую стенку. Страх липкой волной побежал по позвоночнику.

Послышалось рычание… И рядом с двумя огоньками зажглись еще два. Тьма на мосту шевельнулась, и вот перед девушкой предстали две угольно-черные собаки.

В Англии известно множество поверий о собаках-призраках, и обычно такие псы черные. Считалось, что висельники и самоубийцы становятся такими существами и возвращаются в этом обличье на место своей смерти. Их еще называли баргестами – адскими псами. Но их же не бывает! Это просто сказки!

Это просто жуткого вида собаки…

Девушка, стараясь не делать резких движений, сунула руку в сумку за револьвером, но опоздала. Сделав прыжок, один из псов передними лапами ударил ее в грудь, Минерва упала навзничь, ощутив лицом волну густой шерсти и обжигающее ледяное (дыхание?) зверя, а перед взором мелькнули белоснежные клыки. Вскрикнув, Минерва оказалась придавлена к земле велосипедом.

Удар пса оказался такой сильный, что несколько ужасающих мгновений Найтингейл никак не могла вдохнуть. Несмотря на головокружение и боль в боку, она попыталась подняться. Она нащупала в сумочке револьвер и молниеносно вытащила его.

Второй пес был где-то совсем рядом; его рычание раздалось прямо над головой Найтингейл. Она, как могла, развернулась, пытаясь целится в пса, но тот мелькнул темным силуэтом и прыгнул в ближайшие кусты. Первого пса также не было видно.

Воспользовавшись паузой, девушка смогла выбраться из-под велосипеда и поставила его на колеса, к счастью он не был поврежден.

Справа зашуршали кусты. Найтингейл выстрелила в ту сторону: на тихой улице выстрел прозвучал подобно разорвавшемуся снаряду. Тут же вскочила на велосипед и рванула к гостинице – подальше от этого места, одной рукой держась за руль, а в другой сжимала револьвер. Весь путь ей мерещились стучащие по камням когти и топот лап.

«Что это, черт возьми, было?!» – спрашивала себя Найтингейл, когда наконец добралась до гостиницы, дверь которой оказалась, к счастью, не заперта.

Кое-как припарковав грязный велосипед, Минерва вбежала в спасительное помещение, пересекла зал, попутно оглядываясь на дверь, и практически взлетела по лестнице, дрожащей рукой достала ключ от своей комнаты, не с первого раза попала в дверной замок.

Оказавшись в комнате, Найтингейл включила везде свет и проверила все помещения на наличие кого бы то ни было, а уже после заперла дверь и тихо сползла по ней на пол, не в силах больше стоять на дрожащих ногах.

Сердце бешено колотилось, за дверью все казалось, будто по деревянному полу стучат когти собак.

«Сегодня я могла умереть. Могла быть загрызена дикими собаками!» – от этой мысли дрожь охватила все тело. – «Сначала этот пугающий лорд, теперь адские собаки!» – Минерва больше не могла сдерживаться и разрыдалась.

Здесь, в дали от большого и шумного Лондона, в этом тихом городке, населенным разными поверьями и слухами, можно невольно поверить в мистику! Как же в эту минуту Найтингейл ненавидела всех: и Питерсов, и Чарли и Эдмунда Моргана – а его в особенности!

Вдруг кто-то постучал в дверь.

Найтингейл вздрогнула и отползла от двери, нацелив на нее револьвер, который до того все еще сжимала в руке.

– Мисс Найтингейл, это Кэт, жена Тома. Я подумала вы проголодались и принесла вам еду!

«Что? Боже…» – Найтингейл совсем не хотела есть.

– Минуту! – собственный голос ей показался чужим. Минерва вытерла слезы, с трудом поднялась, так как ноги ее не слушались, бросила револьвер на кровать, скинула пальто, предусмотрительно повесив его на вешалку, и только после этого открыла дверь.

Утренняя женщина, которая мыла полы в зале, (ох, как это было давно!) приветливо улыбнулась.

– Бутерброды и какао для лучшего детектива! – похоже, что Кэт и не заметила состояния Минервы.

– С-спасибо, – заикаясь поблагодарила девушка и протянула руки к подносу.

– Нет-нет, я сама донесу, ­– Кэт ласково улыбнулась и прошла в комнату. От Найтингейл не укрылось, что, когда женщина ставила поднос на стол, ее взгляд скользнул к револьверу на кровати, но когда она повернулась к девушке, на ее лице виднелась все та же жизнерадостная беспечность. – Доброй ночи. Или вам нужно что-то еще?

– Нет, благодарю, – Минерва наконец смогла справится с голосом.

Кивнув, Кэт ушла, оставив Минерву один на один с гнетущими мыслями.

***

Спустя час, в дверь снова постучали:

– Мисс Найтингейл, вы не спите?

– Нет!.. – буркнула Минерва, которая как раз собиралась идти спать: глаза слипались, а мозг отказывался структурировать информацию.

– К вам пришли, и говорят это срочно! Спуститесь, пожалуйста, в зал!

Делать нечего: пришлось вылезать из кровати и одеваться. Ушибленный бок от падения болел, и Минерва не сомневалась, что к утру там будет синяк, как и на ногах от того, что на них свалился велосипед.

Кряхтя как старуха, девушка с трудом натянула кофту, которую носила еще днем, как можно быстрее оттерла грязь со штанов и спустилась вниз.

В зале ее ждал брат Эшли.

– Минерва! – крикнул Питерс, стоило Найтингейл появится. – Шеф зовет тебя…

– Это еще зачем? – устало спросила девушка, уже чуя неладное.

– Произошло еще одно убийство!

Внутри у Минервы все похолодело:

– Где?

– Под башней с часами! Живее! Шеф ждет!

Когда Найтингейл в сопровождении Питерса добралась до городской башни с часами, была уже глубокая ночь. Туман рассеялся и теперь моросил мелкий дождик. Площадь у башни была оцеплена: помимо полицейской машины, был припаркован зеленый «Land Rover». Из зевак в основном собрались журналисты да пара человек. Обнаружил труп констебль Эндрю Майклсон, который как раз сейчас давал показания, Чарли отвечал на вопросы журналистов, грозной горой возвышаясь над всеми, коронер возился рядом телом, накрытым белой простыней, а его санитары были тут же. И среди всего этого темной тенью маячил лорд Эдмунд Морган.

– А он что тут забыл? – озвучил мысли Минервы Эндрю Питерс.

– Хороший вопрос, – пробормотала девушка, хмуро разглядывая Моргана, который завидев их, помахал рукой. Час от часу не легче!

– Доброй ночи, мисс Найтингейл, – поздоровался Морган, специально проигнорировав Эндрю.

– Хотела бы я сказать тоже самое, но не могу, – сквозь зубы прошипела Найтингейл. – Что вы тут делаете, лорд Морган?

Лорд усмехнулся, слегка наклонился вперед и его зеленые глаза загадочно блеснули, поймав свет от ближайшего фонаря.

– Гулял. Видите ли, люди иногда гуляют.

– Гуляют, но не ночью же!

– Вы находите это странным? – Эдмунд словно бы дразнил Минерву, пытался вывести ее из себя.

– Более чем.

За спиной Минервы, кашлянул Эндрю, как бы поторапливая.

– Тогда я поясню, чтобы развеять ваши сомнения: иногда у меня болит нога, и чтобы как-то отвлечься от боли, я гуляю.

– Значит вот как вы гуляете, – Минерва указала на зеленый «Land Rover».

Кто еще мог рассекать по пустошам на такой новенькой машине?

– Ах, это… – слегка замялся Морган. – Я решил покататься, а затем размять ноги. Со времени моего приезда сюда, моей ноге стало лучше я больше не нуждаюсь в трости и могу водить машину.

– Хм, а я и не знала о вашей ноге. Мне столько рассказывали про вас, но об этой детали ни слова… – и тут же прикусила язык. Нечего ему знать, что у него есть поклонница, а то еще зазнается. Да и с чего это вдруг она стала такой болтливой? В обычные дни из нее слова не вытянешь, а тут…

– Что слышали? – полюбопытствовал Морган, но по его легкой улыбке, было заметно, что он о чем-то догадывается.

Найтингейл стушевалась под его пронзительным взглядом.

– Да, так… – и набравшись храбрости выпалила, – слышала, что вы хороший человек, но никто не предупреждал, что можете быть таким раздражающим!

Прежде чем Морган успел что-то добавить, схватила Питерса под локоть и повела к трупу, пока шеф не вмешался. К счастью Чарли был увлечен репортерами и не заметил пустой болтовни Найтингейл.

Питерс кивнул одному из полицейских и их пустили под ограничительную ленту.

Остановившись перед трупом Минерва спросила:

– Что тут?

– Мужчина. Около пятидесяти лет. Жертве вырезали сердце и сбросили, – коронер поднял голову и посмотрел на башню, – с самого верха. Ваш начальник уже отправил туда людей.

Минерва проследила за взглядом коронера, а затем посмотрела на труп: белая простыня пропиталась кровью, и девушке совсем не хотелось отдергивать ее.

– Уже известно имя погибшего?

– Кристофер Льюис. Он работал часовщиком, занимался обслуживанием нашей часовой башни, – Питерс тоже решил подключиться.

С грациозностью пантеры к ним приблизился лорд Морган, стараясь не наступить в лужу крови, своими дорогущими туфлями, обошел труп с другой стороны и замер, явно что-то прикидывая.

– Ничего здесь не трогайте! И кто пустил сюда гражданского? – опередил Найтингейл Питерс.

Морган только усмехнулся: все происходящее на месте преступления он словно бы воспринимал как ночное приключение.

– Я сам себя сюда пустил. Имею право.

Питерс смолчал. Он отвернулся от Моргана и скорчил гримасу брезгливости. Минерва чуть не прыснула со смеху, но сумела сдержаться: сейчас не время и не место.

– Мистер… э-э-э, простите не знаю вашей фамилии, – обратилась девушка к коронеру

– Моя фамилия Малкин. Томас Малкин.

– Эм, мистер Малкин, вы сказали «вырезали сердце» … это может быть наш «Оборотень»?

– Вероятно. Он перерезал жертве горло, а затем вырезал ей сердце, затем, что не характерно для Оборотня, сбросил тело с башни, будто бы хотел, чтобы его нашли.

– И все это произошло на часовой башне? – удивился Питерс. – Но как убийца попал туда? Сомневаюсь, что Льюис решил проверить работу часов ночью.

– А вы не чувствуете? – удивился Малкин.

Найтингейл удивленно покачала головой – мол что она должна была почувствовать?

– Алкоголь, – произнес Морган, отходя от трупа.

– Значит, Льюис был пьян и за каким-то чертом полез на башню? Вы это хотите сказать? – раздался грубый голос освободившегося от журналистов Уильямса.

Начальник полиции тяжелой походкой подошел к Найтингейл.

– Ну? – Чарли бросил недовольный взгляд на Моргана. – А он что здесь делает?

– Сэр, я задаю… – встрял в разговор Питерс.

– Я спрашиваю не тебя, Питерс! Иди займись делом! Поищи в мусорках улики, к примеру! – Питерс не двинулся с места, и тогда Чарли прикрикнул. – Ну? Что встал?! – только тогда Эндрю все же принялся исполнять приказ.

Минерве было интересно, как отреагирует Чарли на то, что Морган самовольно проник на место преступления с заявлением: «имею право», но Чарли просто что-то проворчал.

– Сэр?

– Я говорю: докладывайте! – рявкнул Чарли.

– Жертва Кристофер Льюис…

– Это я и так знаю! Я хочу узнать от вас, как от профессионального и квалифицированного детектива, что упустили мои люди. Или все ваши достижения только чистая удача и совпадения? Или вы просто присвоили заслуги вашего наставника?

Минерва густо покраснела, и мысленно поблагодарила судьбу, что сейчас ночь.

– Это не так... – девушка пыталась возразить.

– Ну-ну! Так вы нашли что-то, детектив Найтингейл? – с призрением выплюнул Уильямс.

Вдруг наблюдавший за ними Морган заговорил.

– Мистер Уильямс, – и от этого его «Мистер Уильямс», холодок побежал по коже, – если вы и дальше будете мешать мисс Найтингейл, то покажете себя весьма некомпетентным суперинтендантом, – Морган говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась угроза. Теперь с виду немного заносчивый и добродушный Эдмунд Морган превратился в того, кем был всегда – в настоящего холодного и сурового лорда этих земель.

– Мистер Морган, – Чарли весь выпрямился и угрожающе навис над Эдмундом, –- я не потерплю от вас подобное отношение! Да еще незаконное проникновение на место преступления!.. Я…

Морган слишком непринужденно перешагнул через труп и нос к носу оказался перед Уильямсом. Лорд очень тихо произнес что-то, от чего багровое лицо Чарли моментально побледнело.

Но Найтингейл все слышала, так как была достаточно близко:

– Может, мне стоит все рассказать, что вы покрываете Блэка с его песиками?

«Блэк? «Песики?» Да что тут на самом деле происходит?!»

Под ледяным взглядом Моргана, Чарли неосознанно ослабил галстук у себя на шее, создалось ощущение, будто бы лорд одним взглядом душил суперинтенданта.

– Идемте, Минерва, – Эдмунд схватил девушку за предплечье и потянул за собой, – осмотрим башню.

– Но, я… – Найтингейл бросила взгляд на накрытое тело, а затем на Чарли.

– Идите, Найтингейл, – устало бросил ей Уильямс. – Завтра Питерс предоставит вам отчет.

Девушка хотела было начать спорить, что она еще не до конца осмотрела место преступления, но наткнулась на суровый взгляд начальника и решила ничего не говорить.

Морган широким шагом шел впереди, а Минерве осталось только поспевать за ним. Они быстро преодолели разделявшее их расстояние от трупа до входа в башню. Полицейский, поставленный у входа, посторонился пропуская их.

Первый этаж представлял собой небольшую площадку, от которой вверх по спирали уходила железная лестница. Морган тут же поспешил начать подъем, не дождавшись Минервы, которая бросила заинтересованный взгляд на множество коробок и ящиков, сложенных на первом этаже башни, а затем бросилась догонять лорда.

– Мистер Морган, можно вопрос, – пропыхтела Найтингейл, быстро поднимаясь по ступенькам.

– Можно. И зовите меня Эдмунд, хватит уже этих «мистеров».

– Э-э, ну хорошо… Эдмунд, что вы имели ввиду под «покрываете Блэка с его песиками»?

Морган хмыкнул:

– Только то, что хотел сказать.

– И все же? – на несколько секунд Минерва остановилась, чтобы перевести дыхание. – Просто я тут встретила пару «песиков» …

Спина, идущего впереди Эдмунда, окаменела. Лорд замер и медленно обернулся:

– Что вы сказали? – от его напускной веселости не осталось и следа. Морган спустился на пару ступенек и теперь грозной фигурой возвышался над Минервой. Его бледное лицо сейчас превратилось в злую маску, и казалось, будто зеленые глаза враз потемнели.

Холодок пробежал по позвоночнику девушки: она вдруг почувствовала себя загнанной мышкой пред надвигающейся на нее кошкой.

«Вот что почувствовал Уильямс, когда Морган разозлился!»

– Сегодня на меня напала парочка собак… – тихо обмолвилась Минерва.

– Вы пострадали? – голос его был ледяным.

– Нет, только пара синяков и все.

«А еще испуг».

– Уверены? – Морган спустился еще на одну ступеньку, таким образом он почти касался девушки. Минерве на секунду отчаянно захотелось, чтобы он это сделал, но быстро отмела эту глупую мысль.

– Да, ерунда, просто…

– Это не ерунда! Эта скотина поплатится за все! – Не было никаких сомнений, что Морган может что-то сделать, но доказать, чтобы остановить его Минерва не могла, в тоже время, где-то в глубине души отчаянно желала, чтобы Блэк и его собаки понесли кару. Эдмунд вдруг поднял руку, и девушке показалось, будто он хочет коснуться ее, но словно бы одумавшись, сжал руку в кулак и отвернулся. Не говоря больше ни слова, он двинулся по ступенькам, а Минерва, терзаемая сомнениями, последовала за ним.

– А почему вы решили, что причастен к этому Блэк?

– Всем известно, что наш местный охотник Мордекай Блэк держит собак и часто выпускает их погулять. Думаете, нападение «волков» в Белых Соснах случайность?

– Нет, я как-то не подумала… Но это точная информация?

– Точнее некуда! ­– холодно бросил Морган.

Вскоре они поднялись на площадку, где пара помощников Малкина уже во всю исследовали место преступления в присутствии двух полицейских, которые поздоровались, завидев Моргана и Найтингейл.

Можно было подняться еще выше: там была выстроена целая площадка с деревянным настилом, и там громко щелкали различные механизмы, и ворочались большие и малые шестерни, а где-то почти под самой крышей висел колокол. Лунный свет прочти не проникал через огромный циферблат над головами собравшихся, но все же отчетливо были видны стрелки, показывающие, что уже почти рассвет.

– Мы здесь обыскали все, так что вам тут особо не на что смотреть, – обратился к ним один из подопечных Малкина.

– И все же посмотрю, – настояла Минерва.

– Мисс Найтингейл, я вас подожду, – сказал Эдмунд и отошел в сторону.

Найтингейл подошла к двум помощникам Малкина, они как-раз закончили, и уже убирали все инструменты. Девушка глубоко вздохнула и закашлялась от ударившего в нос запаха крови.

Именно в этом месте и был убит Кристофер Льюис: на это указывала лужа крови и брызги вокруг. Убийца должен был перепачкаться в ней! Неужели никто не видел человека в крови, вышедшего из башни? Не было и следов ботинок, которые по идее должны быть, ну, или пол следа. Хоть что-то!

– Судя по брызгам, ему, как и другим жертвам перерезали горло, тут же вырезали сердце и оттащили вон туда, – указал девушке рукой один из помощников Малкина. Минерва проследила взглядом: от лужи крови вела красная дорожка: проследив за ней, Минерва вышла на балкон. Кровь и здесь была везде: на полу, на перилах, даже на старинной лепнине на стене.

Балкон представлял собой совсем крошечную площадку по периметру башни, с низким ограждением, почти по пояс Минервы, и носил скорее просто декоративный характер.

Было темно, но где-то вдали, над острыми вершинами замка Туманное Урочище, разгоралась золотистая полоска зари, еще пока не коснувшаяся темных макушек древнего леса.

Девушка осторожна подошла к краю балкона: тут же закружилась голова, стоило посмотреть вниз. Дыхание перехватило, а в ступнях появилось знакомое противное покалывание.

– Держу! – Морган молниеносно подхватил Найтингейл, и в этот момент девушка поняла, что сильно наклонилась вперед.

Мужские руки придержали Минерву за талию, пока она не восстановила равновесие, но даже тогда Морган не спешил выпускать девушку из рук.

– Я в порядке, – Минерве захотелось, чтобы его, пусть и не полноценные объятия продлились еще дольше, но так как на них смотрели полицейские, она все же мягко отстранилась. Лорд по-прежнему пугал ее, но при этом она испытывала к нему что-то еще по мимо страха – заинтересованность.

– Вам не хорошо?

Минерва почувствовала тошноту, подступающую к горлу

– Не переношу высоту.

– Хорошо, что я был с вами, – немного самодовольно произнес лорд. – Минерва, вы что-то узнали здесь? Мы можем спуститься вниз?

– Не думаю, что тут можно что-то узнать полезное. Убийца, как всегда профессионален.

– Понятно, – что-то странное промелькнуло на лице Эдмунда.

– Ладно, пойдемте.

Вместе они спустились вниз. Минерва с облегчением вздохнула морозный воздух, когда они оказались на улице.

– Минерва! – Морган заглянул девушке в лицо. – Ты как?

«Кажется, я не давала разрешения обращаться ко мене по имени, ну да ладно».

– Я в полном порядке, лорд Морган, и я в состоянии дойти до полицейского участка, так что сопровождать меня не нужно.

– Какой еще участок? Тебе необходимо отдохнуть. Иди к себе: выспись, позавтракай, а потом со свежими мыслями за работу.

Идея и правда была заманчивой. Только сейчас Минерва ощутила дикий голод и нечеловеческую усталость, которая в эту минуту навалилась на девушку.

– Хорошо.

– Я отвезу вас, – Эдмунд вытащил из кармана пальто ключи от машины, – в такое время лучше не быть одной.

– Пожалуй, – кивнула головой Найтингейл.

Эдмунд довез Минерву до гостиницы, проводил ее до комнаты, и только после этого ушел.

С одной стороны, Минерве было приятно его внимание, а с другой – настораживало. Вдруг за его заботой кроется нечто большее? И это не входило в планы сыщицы.

Глава 25. Спонтанные решения

На следующее утро, Минерва проснулась от гула сотен голосов на улице, выглянув в окно, девушка увидела толпу, которая судя по всему направлялась в сторону полицейского участка. Видимо, весть об еще одной жертве, всколыхнула город.

«Это не к добру», – подумала Минерва, разглядывая в окно разномастную толпу.

Хозяин гостиницы хмуро проводил Найтингейл взглядом, когда она спустилась к завтраку, а его жена была непривычно тихой и сегодня не пела песен, намывая пол в зале.

Закончив с едой, Минерва поспешила в участок.

Серое небо предвещало снег. Воздух застыл в ожидании первых снежинок. Каждая веточка, будь то дерева или куста, молила своим еле заметным трепетом о снеге – белом и чистом, который укроет их теплым одеялом от ледяного воздуха.

Обледенелый тротуар значительно снижал скорость ходьбы, так что сыщице пришлось значительно сбавить свой привычный темп, и более осторожно ступать в своих стареньких сапожках.

Но была одна вещь, которая насторожила сразу, стоило выйти за порог гостиницы: люди. Они высыпали на улицы, по двое – трое собирались в группки и что-то обсуждали, еще больше людей собралось под башней с часами. Проходя мимо них, Найтингейл казалось, что их хмурые и озлобленные взгляды провожают ее, укоряют, что не смогла так быстро вычислить убийцу.

Перед участком собравшихся было особенно много, если начнется бунт, а он обязательно начнется (как говорил Чарли: «Достаточно поднести спичку»), могут пострадать люди, не только зачинщики всего действа, но и те, кто «просто пришел посмотреть» или проходил мимо, а полицейским придется наводить порядок, ибо этот городок будет в огне, и от пламени не будет спасения. Страх – вот главный козырь хаоса, который уже готов поглотить Вороний Ручей.

Невдалеке вдруг послышался голос некоего самопровозглашенного «оратора-проповедника», тут же к нему начинают стекаться люди и двое полицейских, среди которых она узнала констебля Майклсона.

– Он здесь! Демон явился! Грядут последние дни человечества! Смерть идет с ним рука об руку! – оглушительно закричал «проповедник», а толпа поддакнула ему.

Следовало поспешить, а то еще начнется давка. Необходимо поскорее пройти это место. Найтингейл, расталкивая людей, слишком медленно продвигалась к спасительным дверям участка.

– Эй, ты! Тоже мне «детектив из Лондона»! Не можешь поймать убийцу! Зачем ты вообще нужна? – зашипела ей в лицо какая-то женщина.

– Да это же девушка! Что она может?! – кто-то крикнул ей в спину.

– Возвращайся в свой Лондон и не приезжай!

Минерва втянула голову в плечи, стараясь казаться незаметнее, но в толпе ее выдавали рыжие волосы. Кто-то схватил ее за рукав пальто, но Найтингейл успела освободится прежде, чем хватка станет сильнее, но кто-то другой потянул за сумку.

– Пустите! – Найтингейл со злость пихнула кого-то локтем, в ответ услышав ругань.

– Сюда! – помахал ей с порога полицейского участка Питерс. Минерва схватилась за его протянутую руку, как за спасательный круг и он вытянул ее из этой трясины озлобленных людей.

– Ты как?

– П-порядок, ­– Найтингейл совсем запыхалась.

Толпа напирала. На площади прибавилось людей, и все они как один были против Найтингейл.

– Ничтожество! Убирайся! – кто-то крикнул ей.

– Тебе лучше зайти внутрь, – подтолкнул ее Питерс, и Минерва с благодарностью нырнула под спасительную крышу участка.

Она быстро добиралась до кабинета, коротко поздоровавшись с взволнованной Эшли, и заперлась в выделенном для нее кабинете.

Теперь пришло время поработать над делом, расставить все на свои места. Здесь гул толпы все еще был слышен, но уже тише, и от него можно было легко отключиться.

Найтингейл скинула пальто, и уселась на стул, и заткнула уши пальцами, надеясь не слышать криков людей с улицы, но не помогло. Тогда собравшись с духом, трясущимися ледяными руками, сыщица достала блокнот из сумки и…на пол выпал маленький листок бумаги – записка.

Минерва проводила ее удивленным взглядом, осторожно протянула к ней руку и подняла с пола:

«Действуй, пока свежа кровь» – значилось на чистом клочке акварельной бумаги, на такой же, как у первой записки.

«Откуда это здесь?» – задумалась Найтингейл, и тут же услужливая память напомнила ей, как кто-то в толпе схватил ее за сумку.

На первый взгляд, могло показаться, что ее просто хотели схватить и ударить, но что если некто, доброжелатель или наоборот убийца, были всего в миллиметре от нее, то сегодня была упущена возможность поймать Оборотня или узнать, кто подбросил ей тогда и сейчас послание. Можно допустить, что это был Оборотень, то почему бы ему попросту не пырнуть ее ножом в толпе, ведь найти виновного в такой давке равно нулю?

А возможно ли такое, что сыщицу просто хотят запутать, и записка не имеет отношения к делу? Возможно, хотя и сомнительно.

Вдруг где-то снаружи прогремел одиночный выстрел.

Найтингейл вздрогнула и уронила записку, которая плавно спланировав на пол, скрылась где-то под столом среди коробок с документами.

– Черт! – выругалась девушка и полезла за запиской.

Под столом было пыльно, словно здесь не убирались несколько лет. Вдохнув пыль, Найтингейл чихнула, и сильно стукнулась головой об столешницу.

– Ай! – девушка потерла ушибленную макушку, при этом стараясь не задеть паутину, которую свел паук рядом с ножкой стола. Не то чтобы Минерва боялась пауков, но само их присутствие добавляло некую тревогу.

Найтингейл отодвинула одну из коробок, затем еще одну, и наконец, обнаружила свою записку, но подняв ее сразу поняла, что это не она: на пыльном листе было написано нечто совсем другое: «Сегодня убийца придет в Руины на болотах. В полночь».

Сердце взволнованно забилось.

«Когда это написано?» – Найтингейл осторожно вылезла из-под стола, но так и осталась на пыльном полу, ошарашенная возникшей мыслью: именно из-за этой записки Грант пропал! Его заманили на болота! Нужно проверить записи детектива, вдруг она упустила этот момент? Может ли быть так, что Грант еще жив или там на руинах лежит его хладный труп? Нужно немедленно сходить туда!

Минерва достала блокнот: и опять все заново. Первым был Арвуд, у которого была назначена встреча с «А. М.» – кто же этот неизвестный? Нужно будет посмотреть в телефонной книге.

Найтингейл сверилась с записями Гранта и наткнулась на то, что привело еще в еще больший шок:

«Допрос Кристофера Льюиса, утверждавшего, что видел с Розой Барлоу «высокого мужчину в черном пальто и черной шляпе». Кристофер Льюис – убит этой ночью! И это явно не совпадение! Убийца заметает следы? Но кто мог знать, что Льюис давал показания?

Получается, не осталось того, кто мог хоть что-то знать.

Но есть еще ниточка, связанная с Туманным Урочищем:

«Кто послал за мной близнецов? Спросить Ф. Моргана о машине.

13 сентября, 18:00, станция «Белые Сосны», встреча с А. М. – из записей У. Арвуда. Выяснить кто такой «А.М.»? Эдмунд Морган отпадает».

Необходимо было вновь попытать счастья с Морганами, будь они не ладны! Что если мистер Морган видел кого-то подозрительного? Или хоть что-то знает. Ведь не может же быть такого, что вообще никто ничего не видел! Так не бывает! Всегда есть кто-то или что-то, что может указать на убийцу.

Вдруг в коридоре послышались голоса, как ей показалось Эшли, и Минерва высунулась в коридор, нужно было попросить ее помочь с руинами на болотах, а затем как-то позвонить в замок без ведома девушки.

– А! Вот и вы, Найтингейл! – голос шефа Чарли пронзил пространство коридора, словно метко пущенное копье.

Никакой Эшли в коридоре не оказалось.

– Так это, та самая Найтингейл – детектив из Лондона? – протянул второй манерный женский голос.

На девушку смотрела очень красивая женщина: черные волосы, словно вороново крыло, были собраны в аккуратную прическу, холодные голубые глаза презрительно смотрели на Найтингейл, женщина сморщила маленький носик, будто бы учуяла вонь.

Женщина скользнула колючим взглядом по потертым сапогам Минервы, прошлась по пыльным штанам, которые девушка забыла отряхнуть после ползанья под столом, на секунду задержала взгляд на маленькой золотой подвеске в виде чайки на груди сыщицы, и наконец, остановилась на лице Найтингейл, и видимо увиденной ее не устроило: в ее глазах мелькнуло еще большее презрение и отвращение.

– А вы кто? – не осталась в долгу Найтингейл. Нарушив этикет и прямо задав вопрос до того, как спутники женщины представят ее, или она сама решит назвать свое имя.

Женщина перевесила свою черную сумку с одного плеча на другое:

– Это мисс Мария Блэквуд, – представил ее Чарли.

– Кем работаете, мисс Блэквуд? – задала следующий вопрос Минерва.

– Я аптекарь в седьмом поколении! – высокомерно и горделиво заявила Мария Блэквуд.

«Ничего себе! Если не врет, то это впечатляет! Но что связывает аптекаря и шефа полиции?»

– Мария, пойдемте! Мне необходимо сделать заявление перед этой обезумевшей толпой, – с несвойственной Чарли вежливостью, он обратился к Марии, а затем повернулся к Минерве. – Надеюсь, ты уже знаешь имя убийцы? Иначе сейчас полетят головы.

«Вернее одна голова – ваша».

Минерва хотела было сказать свое привычное «нет, пока еще не вычислила убийцу», но неожиданная мысль пришла ей в голову.

– Думаю, вам следует проверить мистера Мордекая Блэка и его собачек. Вы ведь знаете кто это? – она следила за реакцией Чарли.

Шеф побледнел и бросил мимолетный взгляд на Марию, которая стояла в стороне и наблюдала за ними наиграно-равнодушно, но при упоминании Блэка ее голубые глаза потемнели от ярости, но более Мария ничем не выдала своих чувств.

На самом деле Минерва не сомневалась, что Блэк скорее всего не виновен в деле Оборотня, а вот в том, где уже было три нападения волков – да. Пусть его проверят, а заодно народ немного успокоится, увидит, что полиция и детектив что-то делают.

– Не думаю… – начал было Чарли, но Мария его перебила.

– Арестовать нашего уважаемого охотника будет большой ошибкой.

– Почему это?

– Он защищает нас от различных лесных тварей, а что вы подумали? – усмехнулась Мария. – Разве вы не знаете, дорогой детектив?

От ее «дорогой детектив» Минерву передернуло.

– Сэр! – к ним подбежал один из полицейских. – Все уже готово, и вас ждут!

– Хорошо… – Чарли нехотя кивнул.

– Только вам решать, чья голова сегодня полетит: ваша или предполагаемого преступника.

Шеф Уильямс хмыкнул и пошел в след за Марией Блэквуд.

Когда они ушли, Найтингейл облегченно вздохнула: надо же было нарваться на эту парочку!

Дождавшись, когда Чарли и Блэквуд выйдут к толпе, сыщица прошла дальше по коридору и остановилась около поста дежурного. Эшли не было на месте.

Воровато оглядевшись, Минерва зашла за кафедру. Как она и предполагала, рядом с телефоном лежала толстая телефонная книга: отыскать номер замка Туманное Урочище было не сложно, поэтому уже через мгновение в телефоне зазвучали гудки, означающие передачу сигнала.

Прошло несколько томительных минут, Найтингейл в нерешительности переменилась с ноги на ногу, несколько раз девушка оглянулась, но никого рядом не было, а Эшли так и не вернулась на свое рабочее место.

«Дурацкая идея! Совершенно! Неужели не обойтись без Морганов?»

– Замок Туманное Урочище, – раздался на той стороне телефона голос, в котором Минерва различила голос дворецкого Эдварда.

– Добрый день! Это Минерва Найтингейл, детектив из Лондона. Мистер Фабиан дома? – облегченно выпалила сыщица.

– Здравствуйте мисс, – голос дворецкого оставался по-прежнему вежливым, если помнить, чем закончилась прошлая встреча, то удивительно почему он не положил трубку, узнав кто звонит, но дело тут скорее в недюжинной выучке дворецкого, – сожалею, но мастера Фабиана нет сейчас в замке.

– А мистер Эдмунд Морган?

– Да он был здесь. Мне что-то ему передать?

– Не могли бы вы позвать его к телефону? И скажите, что это важно!

– Хорошо, мисс Найтингейл, но вам придется подождать пару минут.

Он услышала в трубке шорох, видимо дворецкий положил ее на стол.

Еще несколько томительных минут, и Минерва вздрогнула, когда в трубке раздался бархатный голос Эдмунда:

– Я слушаю.

– Добрый день, Эдмунд. Вы как-то хотели поужинать со мной, еще не передумали? – Минерва поняла, что дрожит.

На той стороне телефона послышался легкий смех.

– Что, Минерва, устала от погони за убийцей?

«Это очень плохая идея, позвать его на ужин! Просто дурацкая!» – Минерва уже пожалела, что решила таким образом допросить лорда.

– Так вы хотите поужинать со мной, или нет? – раздраженно спросила Найтингейл, стараясь игнорировать его остроты.

– Хочу, – судя по голосу Эдмунд не обиделся на то, что девушка не поддержала его игру.

– Тогда назовите время и место, – это прозвучало в приказном тоне, но Найтингейл некогда было об этом думать, так как в дальнем конце коридора появилась Эшли.

– Я знаю отличное место в Белых Соснах. Давай завтра, скажем в семь вечера, я заеду за тобой к гостинице.

– Согласна, – и положила трубку прежде, чем они попрощались.

Минерва успела захлопнуть телефонную книгу, как Эшли подошла к своему рабочему месту.

– С кем говорила? – поинтересовалась Питерс.

– Да так… – отмахнулась Найтингейл, и собралась вернутся к себе, как вдруг ее осенила мысль, – слушай, а у тебя нет подробной карты окрестностей?

– Так-так. Тебя интересует что-то конкретное? – прищурилась Эшли.

– Руины на болотах.

***

– Нет, ну это просто наглость уговорить меня пойти на болота! – громко возмущалась Эшли Питерс вышагивая по пожухлой листве, в то время как Найтингейл упорно шла вперед, поглядывая на карту, которую нес в руках Эндрю Питерс.

– Нам сюда, – махнул рукой брат Эшли, сходя с основной тропы на маленькую, еле заметную тропку, ведущую куда-то в низину.

Деревья уже давно сбросили свой осенний наряд, сделавшись устрашающими и мрачными. Они молча провожали путников, когда те осторожно ступали по мерзлой земле.

Серое небо все еще не предвещало тепла, оно плотно спрятало за тучами теплый солнечный лик, и когда троица наконец оказалась в небольшом овраге, свет из серого и холодного стал темнее. Стоило слегка прислушаться, и можно было услышать настороженный шепот осеннего ветра, гуляющего среди голых ветвей.

Минерва так и не сказала Питерсам, зачем они идут на болота, а те в свою очередь не задавали ей вопросов. Пока.

– Это кошмар! – простонала Эшли, в очередной, раз чуть не упав в своих модных сапожках на высоком каблуке.

– А я говорил тебе, что стоит надеть нормальные сапоги! – без злости укорил сестру Эндрю.

– Это и есть нормальные сапоги! – пропыхтела Эшли.

– Да? А что же ты тогда жалуешься? – Эндрю слегка сбавил темп и поравнялся с сестрой.

– Я же не виновата, что в лесу нет дорог!

– На то он и лес, а не парк!

– Может хватит вам препираться, – окликнула Питерсов Минерва, – мы правильно идем?

– Мы не припираемся, у нас нормальный разговор сестры с братом, – немного обиженно вставила Эшли и скрестила руки на груди.

– Да, я несколько раз бывал в руинах и помню дорогу, – Эндрю тут же стал серьезен, и проигнорировал сестру.

Эшли закатила глаза и простонала:

– Как же! Бывал тут лет семь назад!

– Эй! Но это не значит…

– Хватит выслуживаться перед Минервой! Ты ей не интересен, – очень громко прошипела раздраженная и уставшая Эшли.

– Тише ты! – махнул на нее рукой Эндрю.

– А что это за руины такие? – Минерва сделал вид, что не услышала последних слов; она оглянулась и случайно встретилась взглядом с Эндрю: в его глазах промелькнуло нечто, что заставило ее смущенно отвернуться.

– Кхм, – кашлянул Эндрю, – эти руины очень давно были сторожевой башней, но ее давно забросили, и постепенно все пришло в запустение.

– И все? – Минерва была явно разочарована.

– А ты ждала жуткой истории о заточенной принцессе и зле, что стерегло ее от прекрасного принца?

– Ну, что-то вроде того… – пробормотала Найтингейл, стараясь не отводить взгляд от мысков своих туфель; только бы не смотреть на Эндрю!

– Могу тебя утешить: лет двадцать назад в руинах проводили ритуал местные ведьмы, но их деятельность быстро пресекли, – заверила Минерву Эшли.

– Ведьмы? – Найтингейл замедлила шаг и поравнялась с Эшли. – Что прям на метлах летают и голыми по лесу бегают?

– Вот ты смеешься, а у нас в библиотеке есть местный клуб ведьм. Я, конечно, не знаю на сколько они колдовством промышляют, но к праздникам готовят замечательную выпечку и вяжут красивые и теплые шарфы на продажу.

– Понятно… – Минерва засунула руки в карманы пальто и упрямо шагала вперед. Эшли и Эндрю тихо переговаривались за ее спиной, но сыщица старалась не слушать их, ее поглотили собственные мысли.

«Ведьмы? Еще сект не хватало! Хотя если подумать…что если никакого Оборотня и нет, а убийства все ритуальные? Нет, не вяжется все это!»

Незаметно от остальных Найтингейл осматривалась по сторонам, надеясь увидеть хоть какой-то намек на то, что инспектор мог здесь пройти: клочок одежды, записку или потерянную шляпу. Интересно, Грант носил шляпы?

– Пришли, – голос Эндрю вывел Минерву из задумчивости.

– Наконец-то… – пробормотала Эшли и плюхнулась на трухлявый ствол поваленного дерева, чьи ветви уходили в темные воды болота, которое лишь слегка подернулось мутноватой корочкой льда.

Минерва, пораженная мрачностью и величественностью руин, разглядывала осыпавшуюся башню, остатки крыши, и деревянную лестницу со вторым этажом. Судя по следам, сейчас вода немного отступила, оголив еле заметную тропинку.

– Ты куда? – окликнул ее Эндрю, успевший присесть рядом с сестрой.

– На руины.

– Я думал, ты хочешь просто до них прогуляться.

– Нет, я хочу осмотреть руины.

Питерсы переглянулись:

– Лучше туда не ходить ­– опасно.

– Я понимаю, но все же схожу. Можете посидеть здесь, если через час не вернусь…

– Ну, вот не надо! – Эндрю тут же вырос перед ней. Он стоял настолько близко, что сыщица могла сосчитать его веснушки. – Я иду с тобой.

Мысль, что Питерс останется одна без брата, а убийца может быть где-то рядом, не давала покоя Найтингейл: у нее-то есть оружие, вот у Эшли скорее всего его нет.

– Побудь с сестрой, я быстро.

– Уверена? – Эндрю с сомнением окинул взглядом Минерву.

– Да.

– Тогда удачи! – с явным облегчением улыбнулась ей Эшли.

Минерва оставила Эшли и Эндрю и осторожно ступила на узкую тропку. Кругом торчали голые кусты и хлипкие деревца, норовящие ткнуть ветками в глаз. Болотная жижа, не до конца замерзшая, неприятно чавкала под ногами.

Руины стремительно приближались, враждебно взирая на Минерву своими пустыми окнами-глазницами, одна из стен, окружавших башню, совсем осыпались, из-за чего казалось, будто болото скалит зубы.

Преодолев болото, девушка ступила на более твердую землю, и оказалась под чудом сохранившейся аркой, которая некогда была воротами.

Далее за аркой раскинулся двор, поросший пожухлой травой, среди которой виднелось несколько разбитых статуй, что не характерно для башни, несущей сторожевой характер. И тут внимание Минервы привлекло темное пятно на земле, приглядевшись к нему, сыщица поняла, что это остатки костра, который разводили очень давно.

«Хм, значит, тут все-таки кто-то бывает».

Оглядевшись по сторонам, девушка заприметила деревянную лестницу, не внушающую доверия, и темный проходу куда-то внутрь, видимо бывшей казармы.

Поколебавшись какое-то время, Найтингейл решила все же выбрать казармы.

«Не сгинуть бы, как Грант», – мелькнула мысль, когда Минерва ступила в темноту, включив фонарик, который она предусмотрительно взяла с собой.

Внутри помещения царил холод и пахло сыростью. С потолка свисали побеги высохшего плюща, а стены были устланы мхом. На полу валялись сгнившие доски и прошлогодняя листва. С левой стороны, давно обрушилась часть стены, и теперь в казармы пробрался дикий шиповник, и робко, своей кроной, заглядывал дуб.

В конце помещения находился проход в дальние помещения, наполовину заваленный досками, от рухнувшего второго этажа. Минерва осторожно протиснулась под массивными скрещенными балками, и ступила в еще кое-как сохранившееся помещение. Оно было намного меньше, чем предыдущее и тут был деревянный пол, противно затрещавший, стоило на него ступить. Найтингейл решила держаться вдоль стены, дабы ненароком не провалится, ведь от времени дерево разрушается намного быстрее чем, скажем, камень или бетон.

«И куда тебя все время тянет, а Найтингейл?»

Девушка осторожно прикоснулась к стене: камень, некогда покрытый известковой штукатуркой – самое распространенное внешнее и внутреннее покрытие, чтобы защитить стены от влаги и разрушения. Ведя рукой по стене, Минерва чувствует, как от ее прикосновения куски штукатурки отстают от стены и падают на пол, а сотни потревоженных жучков, разбегаются в стороны с легким шуршанием своих многочисленных лапок.

Минерва отдернула руку, сделала шаг назад и в то же мгновение услышала, как под ногами трещат доски. Секунда, показавшаяся вечностью, и с громким хрустом пол исчезает из-под ног, не успев среагировать, Минерва летит во тьму. Ее крик ловят стены и потревоженные насекомые.

***

Сердце пронзает острой болью, легкие отказываются вдыхать воздух. Найтингейл в ужасе пытается вздохнуть, но слышит свои хрипы, и чувствует, как сердце отчаянно трепещет в груди.

Темное небо давит, с него смотрит луна. Нет не она, и темнота над ней вовсе не небо, а дыра в потолке, которую Найтингейл проделала, наступив на хлипкие доски.

Сыщица захотела закричать, но не смогла, лишь поняла, что царапает ногтями пол, и руки словно не ее и больше не слушаются.

Тело пронзает тысячами маленьких игл, темнота сгущается в сознании… Липкий страх, невидимыми когтями впился в позвоночник. Уже на границе сознания, Минерва видит свет своего фонарика, лежащего недалеко от нее и в его свете, видит неясную фигуру мальчика.

Она еще подивилась этому, как вдруг ее словно пнули: легкие наполнились кислородом, и Найтингейл, закашлялась, перевернулась на бок и ее стошнило.

Какое-то время Минерва пребывала на четвереньках, пытаясь восстановится, затем осторожно поднялась на ноги, покачнулась, но удержалась на ногах. Голова кружилась, несколько ссадин на лице неприятно пульсировали, а все тело сотрясала дрожь.

Найтингейл доковыляла до фонарика, который выдержал падение и не погас, подняла его и осмотрелась.

Сыщица попала в пещеру, из дыры в потолке струился слабый свет и это, несмотря на то, что там наверху, в коридоре тьма. Стены отвесно уходят в высоту – не взберешься. Где-то недалеко с потолка капает вода, собираясь в маленькие лужицы на песчаном полу. Слева от себя Минерва увидела проход, ведущий куда-то во тьму.

Вдруг сверху послышались голоса:

– Минерва, ты как?! – испуганный голос Эшли прорезает пространство пещеры.

– Никак! – огрызнулась Найтингейл. – Я сильно ушиблась, но ходить могу!

Наверху Эндрю выругался.

– У тебя есть длинная веревка? Минерва, сколько там метров?! –кричит Эшли

– Откуда у меня веревка?! – злится Эндрю.

– Понятия не имею, но ты же полицейский!

– Как и ты, сестренка!

– Я секретарь…

– Хватит! – обрывает их Минерва, которой еще тяжело говорить. – Я вижу тут проход, попробую выбраться по нему.

– А нам что делать?! – Эшли паникует.

– Ищите веревку или помощь.

Не став слушать возражения, Минерва нетвердой походкой пошла искать выход.

К счастью, проход был только один: он не разветвлялся и не петлял, а вел прямо вперед, выводя в небольшое помещение, в центре которого стоял каменный стол, похожий на древний алтарь, по его сторонам возвышались колонны, которые поддерживали небольшой купол, создавая сооружение похожее на ротонду, которая тут явно была к месту, хоть ее первоначальная функция для парка, а не для пещеры.

Но вот что смотрелось странным и до ужаса пугающим, так это маленький мальчик, сидящий на алтаре и весело болтающий ногами, когда луч фонарика коснулся его спины, он обернулся.

– Привет, – сказал он.

Ошарашенная Минерва не нашлась, что еще сказать, как ответить на приветствие. Она во все глаза рассматривала мальчика: на вид тому было лет семь, худощавый и бледный – болезненного вида. На его остром лице – россыпь веснушек, а черные волнистые волосы, падающие на лоб, прятали его внимательные зеленые глаза. Мальчик был одет совсем не по погоде: в легких голубых шортах, белой рубашке и легких ботиночках.

– Как ты здесь оказался? – справилась с удивлением Минерва.

– Мама с дядей привели.

– Как это? Ты должно быть заблудился? Давай я тебя отведу домой.

– Нет! – мальчик соскочил с алтаря и отбежал на несколько шагов, когда Минерва сделала попытку подойти к нему.

– Извини, не хотела тебя пугать, – девушка медленно обошла алтарь и оказалась перед мальчиком в паре шагов. – Меня зовут Минерва, я частный детектив.

– Очень приятно, я Эдмунд.

– Моего друга зовут Эдмунд, вот это совпадение! – вырвалось у Найтингейл.

Мальчик пожал плечами и нахмурился.

– Слушай, ты, наверное, замерз? Давай я тебе дам свое пальто… – сыщица уже протянула руку, чтобы снять верхнюю одежду, но Эдмунд упрямо помотал головой и отступил на шаг назад.

«Вот упрямый мальчишка! Он же замерзнет тут!»

– Хорошо-хорошо, – и чтобы не пугать мальчика, девушка отступила назад. – Может, я могу тебе помочь выбраться отсюда?

Эдмунд склонил голову на бок в задумчивости: цепкий взгляд его не по-детски серьезных глаз, казалось, прожег Минерву насквозь.

– Нет, не можешь.

– Ну, почему?

– Они оставили меня здесь и ушли с другим-мной. Я знаю где выход, но не могу уйти.

– Не понимаю…

Минерва была сбита с толку странным поведением еще более странного мальчика.

– Не могу уйти… – Эдмунд сел в углу, притянул к себе колени, обхватил их руками.

«Может мальчик не вполне здоров, и мне стоит подыграть ему?» – подумалось сыщице.

Стараясь не напугать Эдмунда, Минерва, превозмогая боль в теле, осторожно приблизилась к нему и присела перед ним на корточки:

– Скажи мне, как я могу помочь тебе уйти отсюда? Расскажи мне, как ты здесь очутился?

Эдмунд поднял голову и странно посмотрел на Минерву, что-то знакомое мелькнуло в его выражении лица, что сыщица невольно вздрогнула: ей показалось будто на нее смотрит сам лорд Эдмунд Морган, настолько сейчас он был похож на него, вот только младше.

– Я помню, как мы играли с братом, потом огонь…было очень-очень больно, а затем я оказался здесь один…уйти не могу…

– Огонь? Где-то был пожар? Когда это было?

Эдмунд шмыгнул носом и вытер его тыльной стороной ладони:

– Давно и недавно.

«Опять странно говорит».

– А где? В каком месте?

– У меня дома. В Туманном Урочище.

«Не может быть! В замке нет маленьких детей! А тем более не было пожаров! Такое было бы во всех новостях».

– Ты уверен?

– Да, – кивнул мальчик и снова шмыгнул носом.

Сжалившись, Минерва нашла в кармане пальто носовой платок и протянула его мальчику.

– Держи, – Эдмунд недоверчиво уставился на него, – держи, это просто платок.

Мальчик протянул руку и…она прошла сквозь руку Минервы. Девушка сначала подумала, что ей показалось, но мальчик повторил движение: его крохотные пальчики прошли сквозь ее руку.

– Не может быть!.. – Минерва молниеносно поднялась на ноги и отскочила в сторону. – Так не бывает! Ты же…ты что же призрак?!

Она могла бы найти сто причин, почему кто-то верит в призраков, и еще сто раз высмеять это, но стать свидетелем такого… это было выше ее сил. Видимо, сказывалось то, что она упала с огромной высоты, ударилась головой, вот и мерещится всякое.

Эдмунд грустно смотрел на девушку.

– Я думал, ты это сразу поняла, – извиняющим тоном сказал он.

– Так… ты все же призрак?

– Ну, да, – Эдмунд осторожно обошел девушку и взобрался на алтарь. Из карманов своих шортиков он достал маленькую деревянную лошадку, которая с одной стороны была сильно обожжена. – Можешь найти моих солдатиков?

– Что? – Минерва была поглощена мыслями и болью в теле, поэтому не сразу поняла, что просит мальчик.

– Моих солдатиков поищешь? Они остались в моей комнате, – Эдмунд поморщился, – только если их не взял мой брат Фабс.

– Ты про Фабиана Моргана? – Минерва все никак не могла увязать весь рассказ мальчика.

– Да! Ты его знаешь? – на худом лице мальчика промелькнула улыбка.

– Лично нет, но знаю где живет, – а потом ее осенила одна мысль, – а еще у тебя есть братья?

Мальчик закивал головой, как болванчик:

– Да, есть. Сестренка Софи и брат Сэм – страшный зануда.

«Но как же… Ничего не понимаю!»

– А как зовут твоих родителей?

– Маму зовут Долорес, а папу Ричард, я их все жду, но они что-то не приходят, – грустно вздохнул Эдмунд, продолжая играть лошадкой.

Сыщица пыталась сложить все кусочки мозаики, но чего-то не хватало. Долорес и Ричард – это очевидно Морганы, и их дети Софи (ее она помнила по фотографии), Сэмюель, Фабиан, и…ее взгляд упал на мальчика, очевидно Эдмунд, но вот только Эдмунд Морган сейчас спокойно живет в замке и разгуливает по улице! Или было несколько Эдмундов? Или тот другой-Эдмунд вовсе не Эдмунд Морган?!

Тут Минерва вспомнила, как ранее мальчик-Эдмунд упоминал «другого».

– Эдмунд, ты недавно говорил, что твоя мама и, кажется, дядя, – мальчик в ответ утвердительно кивнул, – пришли сюда с тобой, а ушли с кем-то другим? Это с кем же?

– С ними ушел другой-я.

– Я не понимаю.

Мальчик пожал плечами.

– Спросите мою маму.

– Леди Долорес Морган?

Но ответа Минерва не получила. Неожиданно мальчик напрягся и посмотрел куда-то вверх:

– Тебе нужно уходить. Другой-я здесь. Не хочу, чтобы он возвращался. Он мне не нужен! – последнее мальчик громко выкрикнул.

– Хорошо-хорошо, успокойся! Я не допущу, чтобы кто-то пришел к тебе.

– Уходи скорее! – Эдмунд замахал руками.

– Куда мне идти? – она отчаянно пыталась понять куда идти бестолково светя во все подряд фонариком. Паника мальчика передалась и ей.

– Туда! – Эдмунд указал ей пальцем на едва заметную массивную дверь, спрятанную в темноте в дальнем углу комнаты.

– Спасибо, – со всей возможной скоростью Минерва похромала к ней. Девушка навалилась на дверь: плечо и бок мгновенно ответили ей болью, девушка зашипела.

– Быстрее! – крикнул ей мальчик-призрак.

Минерва, как могла заглушила боль, снова сильнее уперлась в дверь, и та с тяжелым скрипом поддалась, пахнуло затхлым воздухом и сыростью. За ней оказался коридор, уводящий куда-то в темноту. Прежде чем переступить порог, сыщица обернулась на мальчика.

Одинокий призрак сидел на алтаре и как ни в чем не бывало играл с лошадкой, словно только что не было никакой паники. Его обугленная игрушка скакала по вымышленным полям или участвовала в сражении, кто знает, что сейчас воображал призрак.

Вдруг Эдмунд поднял глаза на Минерву:

– Ты поищешь моих солдатиков?

Ком подступил к горлу Найтингейл:

– Обязательно… – прошептала девушка и покинула комнату.

Длинный коридор показался сей бесконечной извивающейся змеей, а пульсирующая боль все усиливалась. Найтингейл засомневалась, что ничего себе не повредила при падении: с каждым шагом идти становилось труднее.

Несколько раз многострадальный фонарик мигал и выключался, из-за чего Минерва каждый раз вздрагивала: в полной темноте, ей мерещились еще более темные силуэты чудищ и шорох их когтей по камнях, а сквозняк, иногда пролетающий по туннелю, их дыханием.

«Сквозняк! Я близко к выходу!»

Облегчению Минервы не было предела, когда впереди забрезжил свет. Сыщица слегка ускорила шаг, но тут же пожалела: в поясницу будто выстрелили, и Найтингейл невольно вскрикнула, запнулась и чуть не упала, но устояла на ногах.

Вскоре мрак тоннеля рассеялся и все заполнил серый свет дня. Щурясь, девушка вышла на заросший дворик в руинах. Голова закружилась от притока свежего воздуха.

– Минерва! – знакомый голос окликнул ее.

Девушка увидела, как к ней спешат трое, и она сделала шаг им на встречу, запнулась о камень, и оказалась подхваченной сильными руками Эдмунда Моргана.

– Ты настоящий? – прошептала Минерва, прежде чем потерять сознание.

Глава 26. Уэйуордская больница

…Эдмунд Морган…

Я был очень-очень зол: для начала, новости о том, что моя племянница Агата все не желает умирать. Ах, бедняжка осталась жива, упав с лестницы, но в одно хорошо: она пока не приходила в сознание. Врачи утверждали, что Агата отделалась переломом руки, ушибом ребер и сильно ударилась головой, но в остальном все было в порядке, а вот когда она придет в себя – это было лишь вопросом времени. Уверен в одном, когда племянница очнется и заговорит – мне конец. Так что надо было избавится от нее и побыстрее. Но пока не представилось возможности, поэтому приходилось следить за состоянием племянницы, и постоянно под предлогом «заботы о дорогой Агате», мотаться с братьями в больницу, находившуюся в Белых Соснах.

Но у меня появилась еще одна забота – Минерва Найтингейл. Полная противоположность Агаты, Марии Блэквуд и прочих «ведьм», она как Боудикка[1] – огненноволосая воительница ворвалась в размеренную жизнь городка, да и мою тоже. Разумеется, она была небольшой помехой к свершению моего замысла, и сначала я хотел ее устранить, но увидел, насколько девушка схожа с Гвэнлиэнн, и передумал. Возможно ли случайным такое совпадение и именно в этот раз, когда у меня все получается? Нет, я в этом сильно сомневаюсь. На все была воля Судьбы, и скорее всего Минерве была отведена большая роль, чем я думал в начале.

Она должна выжить. Она была нужна мне.

В палате было тихо, только пикал прибор, следящий за жизненными показателями Минервы. Лицо девушки казалось мертвенно-серым на груде белоснежных подушек.

«Какого черта ее понесло на руины? Питерсы! Эти брат с сестрой просто глупые детишки, заигравшиеся в полицейских. Нужно проучить их! Жаль, я раньше не сделал им выговор… Но вид Минервы, потерявшей сознание напугал и сбил меня с толку».

Я поерзал в жестком кресле и слегка вытянул больную ногу. Со времени приезда в Туманное Урочище, мне было гораздо лучше, так что я уже мог самостоятельно водить машину, но иногда старая рана давала о себе знать, как, например, сегодня, из-за чего навестить Агату и Минерву я приехал с братьями.

Вчера, когда я привез Минерву в больницу, пришлось долго объяснять полиции и врачам, что произошло, к счастью со мной были Питерсы, которые смогли пролить свет. После чего, под различными предлогами, я задержался в больнице, пока брат сестрой не ушли – подвозить их до дома я не собирался, и убедившись, что состояние Минервы стабильное, только тогда покинул больницу.

– Эд! – окликнул меня, заглянувший в палату Фабиан. – Там пришла…

В последнее время мой брат имел болезненный вид: бледное исхудалое лицо, темные круги под глазами, я начинал подозревать, что он мало спит. Неужели его все еще терзает совесть за смерть отца?

«Это было бы глупо с его стороны!» – язвительно заметил внутренний голос.

Я поднялся с кресла и вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.

– Не кричи так.

– Извини, – стушевался Фаб, – я подумал, тебе будет это интересно.

– Что именно? – я был сегодня не в духе, и мой раздраженный голос выдавал мое настроение собеседнику, – кто и что думает, мне совершенно не интересно.

– Мария здесь.

«О, нет…»

Я выругался.

– Что ее сюда принесло?

Фабиан облокотился на косяк двери:

– Утверждает, что беспокоится о судьбе «несчастной сыщицы», – передразнил Марию мой брат. – Спрашивала врача о том, не Оборотень ли напал на Найтингейл.

– Мария видела тебя?

– Да, но сделала вид, что мы не знакомы и вот только впервые встретились.

– Надо же! Я думал, при нашей следующей встречи она захочет выцарапать нам глаза...

– Не при свидетелях же… – фыркнул Фабиан, а я невольно усмехнулся. На мгновение лицо брата осветилось, но тут же вновь вернулось то самое болезненно-подавленное состояние.

Мы с братом еще немного позлословили про Марию, и я уже хотел вернуться в палату к Минерве, как Фабиан остановил меня внезапно озарившей его мыслью:

– Ты не думаешь, что за этим может стоять Мария? Сейчас она просто прикрывается «заботой о Найтингейл», – он кивнул на дверь палаты, где лежала сыщица, – но на самом деле, это она напала на детектива.

Что-то знакомое кольнуло сознание: я тоже прикрывался заботой, но только к Агате. Какая ирония! Я ненавидел ведьму, но по поступкам сам был не лучшее ее. То, что я делал…

«Тут дело другое!» – укорил меня внутренний голос.

А еще я точно знал, что это не нападение Марии, а несчастный случай, произошедший по вине двух идиотов.

– Нет, – я покачал головой, – виноваты эти Питерсы. Я нашел… вернее, встретил их на болоте, и они отвели меня туда, куда ранее отвели Минерву.

Фабиан как-то подозрительно посмотрел на меня:

– А что ты делал на болоте?

Вчера я очень поздно вернулся домой, и не застал братьев в бодрствующем состоянии, а утром мы почти не говорили об Агате и Минерве, ехали молча, каждый был погружен в свои мысли.

– Гулял неподалеку, – ответ был готов заранее.

Не говорить же брату, что я ходил проверять некоторые свои припрятанные вещи и столкнулся с напуганными братом и сестрой. И хорошо, что я решил пойти туда именно в то время! Кто знает, что могло бы случится… Я старательно отогнал эту мысль.

Фабиан явно собирался меня еще о чем-то спросить, вот только не успел, а в коридоре уже возник Сэм, сегодня навещавший свою дочь, которая находилась в одной из палат на этом этаже. Завидев нас, старший брат помахал рукой.

– Эд, как там детектив Найтингейл? – Сэм подошел к нам.

– Пока без сознания, но доктор утверждает, что ее состояние стабильное.

– Это хорошо. Знаешь, Эд, я рад, что ты оказался рядом с детективом и спас ее. Ты молодец!

– Да ерунда! – отмахнулся я.

– Ну-ну, скромняга, – Сэм снисходительно улыбнулся. – Так, вы готовы ехать?

Я бросил тоскливый взгляд на палату, где лежала Найтингейл: разумно ли оставлять ее без присмотра, тем более, что Мария здесь? Но с другой стороны – Марии не за чем нападать на Минерву, если только чтобы навредить мне.

Вот только Мария не знаем о моем отношении к Найтингейл, поэтому сыщица пока в безопасности.

– Ладно, едем домой.

Фабиан согласно кивнул.

Мы втроем спустились в вестибюль, который уже начали украшать к Празднику Огней, решив сделать это унылое место чуть лучше. Вряд ли здесь будут жечь настоящие свечи, зато развесили бумажную гирлянду из них. А еще на стойке в регистратуре стояла миниатюрная композиция, представляющая собой волшебника Мирддина и Гвэнлиэнн которые побеждают Кэдогана – именно к этой местной легенде и уходит корнями праздник.

Со всеми делами я и позабыл про него, и тем более я не люблю огонь, поэтому и соблюдать традиции не буду: поручу Сэму с Фабианом зажечь на башне огонь и все, а с остальным пусть мэр разбирается. Никаких балов-маскарадов! У меня есть более важные дела!

Идущие впереди меня Сэм и Фабиан напряглись, завидев Марию, беседующую с врачом.

– Что ей тут надо, – прошипел Сэм, враждебно поглядывая на ведьму.

– Идем, – поторопил я братьев, – незачем устраивать скандалы при всех, имея в виду доктора, медсестру в регистратуре и еще нескольких людей, находящихся в вестибюле.

Мария будто бы и не заметила нас, продолжая непринужденно беседовать с доктором, пока мы проходили мимо них, но я не сомневался, что стоило нам повернутся к ведьме спиной и она нас прокляла раз десять.

Наконец, оказавшись на каменных ступенях Уэйуордской больницы, я полной грудью вдохнул свежий воздух, пахнущий соснами. В воздухе лениво витали снежинки, не спеша покрывали каменные ступени.

Сэм пошел за машиной, а мы с Фабианом остались ждать.

– Ты не находишь странным то, что детектив Грант пропал уж очень удачно, – спросил Фаб, щелкая зажигалкой и закуривая сигарету.

Я засунул руки в карманы пальто, нащупал привычную деревянную рукоять кинжала, который теперь всюду таскал с собой, не боясь разоблачения.

– Ты на что намекаешь?

– Да так… – Фабиан в задумчивости затянулся сигаретой, рассматривая высокие сосны, окружавшие больницу.

– Лучше скажи сейчас, – я тут же встал перед братом.

Фабиан угрюмо смотрел на меня:

– Эд, ты меня за дурака держишь? Ты правда не понимаешь, что я не догадался о личности Оборотня?

По спине пробежал холодок. Я старался сохранять спокойствие, не смотря на поднимающуюся внутри панику. Откуда, черт побери, он может что-то знать?!

– Объясни, пожалуйста, я тебя все равно не понимаю.

– Во-первых, ты приехал и начались убийства, во-вторых, ты сказал, что разберешься с детективом и он пропал, в-третьих, ты постоянно где-то пропадаешь, а после появляются трупы…

Адреналин подскочил в крови, по телу прошла волна жара… с огромным трудом я сдержался, чтобы сейчас не вонзить кинжал в живот Фабиану, повалить брата на землю и наносить удары снова и снова, пока тот не испустит дух.

– Убийства начались еще до моего приезда, если ты помнишь про нашего отца… – ледяным тоном начал я, но Фабиан будто бы меня не слышал.

– Вот только я не понимаю, почему ты спас Найтингейл…

– Тебе этого не понять.

Фабиан продолжал курить, старательно игнорируя мой взгляд.

– Тебе не кажется, что мы должны пойти в полицию и сознаться в том, что совершили? – наконец выпалил он.

Я отпрянул от брата.

– С ума сошел что ли?! Нашим жизням конец! Если ты хоть слово…

Фабиан затушил сигарету об металлические перила:

– Сэм приехал, – и пошел навстречу подъезжающей машине.

– Фабиан, не смей уходить от меня! – я догнал его, схватил за плечо и развернул брата к себе. – Ты ничего не знаешь!

Фабиан вырвался из захвата:

– Так расскажи! Это все из-за пожара? Во все виноват Александр? Мария? Кто еще?!

– Ты! – и толкнул Фабиана в грудь руками, словно пытаясь отпихнуть его. Мой брат покачнулся на скольких плитах, восстановил равновесие и набросился на меня.

Боль за то, что из-за него я чуть не умер давным-давно, жаркой волной окатила меня, исчезли титулы, вежливость и сдержанность, а на их место пришел слепая первородная ярость.

У меня получилось ударить его в лицо, но мой брат опять устоял, криво усмехнулся и нанес ответный удар, который я вовремя заблокировал, и тут же нанес следующий в бок. Фабиан охнул, скорчившись от боли, но быстро выпрямился, и я не успел ударить его еще раз.

– Прекратите! – к нам мчался Сэм. – Что вы опять не поделили?! – ругался брат, пытаясь оттащить меня от Фабиана, норовившего вцепится мне в волосы.

– Ничего, – я отошел в сторону, наблюдая как Фабиан, тяжело дышит, вытирая кровь с разбитой губы, – тебя это не касается, Сэм.

– Еще как касается, Эд! Ваши проблемы – мои проблемы! Хоть я и не унаследовал замок и земли, но я все же ваш старший брат и вы должны хоть немного меня слушаться!

– Эд прав, Сэм, – Фабиан выпрямился, – это наше дело.

На секунду показалось, что Сэм сейчас врежет и мне и Фабиану, просто чтобы привести нас в чувство. В старшем брате сейчас боролись противоречивые чувства.

– Вы как маленькие дети! – выпалил Сэм. – Только и можете, что грызться друг с другом из-за того давнего происшествия! Фаб, тебе пора бы уже перестать винить себя в случившемся, и наконец, заняться более важным делом – придумать как вывести семью из нищеты! Подумай, что будет с больной матушкой, если нам придется покинуть родовое поместье?! Забудь о своих ребяческих мечтаниях относительно ветеринарии – это нам не поможет! Замок разрушается и ему нужен ремонт, на который у нас нет денег! – Сэм замолчал, переводя дух, затем повернулся ко мне. – А ты, Эд, – он ткнул мне пальцем в грудь, – тоже мог бы помочь с сохранением замка, хозяин как никак! Но ты вечно пропадаешь где-то… Чем ты занимался, после того как покинул нас? Скитался по свету прожигая наследство? Забудь про пожар, забудь про размолвки и помоги мне…

Я сделал шаг назад, но не потому, что испугался напора Сэма, который обычно был не слишком разговорчив, а потому что мне хотелось просто быть подальше от старшего брата.

– Сэм, ты просто не понимаешь…

– Не понимаю? Я?! – одним шагом, он сократил расстояние между нами, схватил меня за лацканы пальто и встряхнул. – Это ты все еще тот напуганный двадцатилетний мальчишка, который ничего не понимает и витает в обидах!..

Вдруг за нами раздался звонкий женский смех. Сэм отпустил меня, и мы втроем обернулись к дверям больницы.

Мария спускалась по ступеням, кутаясь в алое пальто.

– Как же хорошо, что мне ничего не нужно делать! Морганы сами друг друга поубивают! – ведьма остановилась в нескольких шагах от нас, рассматривая каждого цепким холодным взглядом.

– Что тебе нужно? – я хотел было подойти к ней, но Сэм остановил меня.

– От тебя, – она смерила меня презрительным взглядом, – ничего, – и смеясь прошествовала мимо нас. – Все что было нужно, у меня есть!

«Слезы Нимуэ!» – мелькнула запоздалая мысль.

– О чем это она?.. – не понял Фабиан.

Тут подъехала еще одна машина, к которой и направилась ведьма.

– Стой! – я догнал ее и схватил за руку, удерживая от открытия двери машины.

Мария в ярости обернулась:

– Не мешай!

– Где диадема? – прошипел я ей в лицо.

Ведьма усмехнулась:

– У меня дома. Хочешь отнять? Попробуй! – и яростно выдернула руку из моего захвата. – Только вот смелости тебе не хватит, – и рассмеялась, садясь в машину.

Я отошел назад, чтобы меня ненароком не задавил водитель Марии, увозя свою пассажирку.

«Она ведь ничего не знает! Даже не подозревает, кто я и на что способен!» – от этой мысли я рассмеялся.

Пора было покончить с этой ведьмой раз и навсегда.

***

…Минерва Найтингейл…

Несколько дней спустя…

Минерва Найтингейл проводила в больнице уже третий ужасающе длинный день. У нее было сломано пара ребер, и доктор пока не хотел ее отпускать, даже при условии, что она не будет много двигаться.

– Знаю я вас таких, – ворчал доктор, – говорите мне одно, а потом возвращаетесь в еще более худшем состоянии!

Но, несмотря на бесконечные дни в больнице, Минерва не осталась без новостей. Эшли ей сообщила, что Мордекай Блэк в бегах: исчез, как только завидел полицейских, спустил на них собак и убежал. Собак пришлось ликвидировать, а его не догнали. Теперь бывший охотник находился в розыске, и многие горожане были уверены, что он и был Оборотнем. Отношение людей к Минерве слегка улучшилось.

Сама Найтингейл сомневалась, что Блэк был причастен к убийствам, но решила на данный момент оставить свое мнение при себе, пока охотник не пойман.

Так же Эшли сообщила, что некий праздник Огней скоро состоится, и к нему доктор обещал выписать сыщицу, при условии, что она задержится еще на пару недель в Вороньем Ручье, для восстановления.

Вчера Минерве принесли записи Гранта, которого пока так и не нашли, так что сыщица усиленно делала вид, что составляет отчет для полиции и для своего нанимателя, а сама отчаянно пыталась найти хоть что-то, что могло бы помочь в поимке настоящего Оборотня, но чем больше она об этом думала, тем больше убеждалась, что Мордекай Блэк идеальная кандидатура на роль серийного убийцы.

Сейчас была середина дня, и девушка, разбросав по кровати фотографии и заметки Гранта, в очередной раз пробежалась по известным фактам, надеясь найти то, что упустила, но ее отвлекло пришедшее письмо на ее имя.

После своего пробуждения, Минерва черканула пару строк Рэдгрейву о событиях последних дней, и сегодня уже получила от него сухой ответ:

Приветствую тебя, Минерва!

Спасибо тебе за подробные отчеты, я их внимательно прочитал.

Жаль, что я не взял это дело в свои руки, думаю, жертв было бы меньше. Разумеется, я полностью доверяю тебе и твоему чутью, но все же дам тебе пару советов.

1. Спроси Эдмунда Моргана о пожаре в замке, или поищи старые подшивки газет двадцатипятилетней давности.

2. Почитай о Празднике Огней побольше.

Скорейшего выздоровления!

Ф. Рэдгрейв

И это все. Но хоть дал пару подсказок, а не ограничился простыми пожеланиями выздоровления.

Вдруг в дверь постучали и в палату просунулась светловолосая голова Эшли Питерс. Минерва тут же скомкала письмо и запихнула в свой карман халата.

– Привет, Минерва, – голос девушки был усталым, под глазами залегли темные круги от недосыпа, а из всегда аккуратной прически, выбилось несколько прядей. Да и сам вид Питер был каким-то помятым.

– Плохо выглядишь. Ты как? – спросила Минерва, с тревогой разглядывая коллегу.

– Ты не лучше выглядишь, – усмехнулась Эшли. – Я тебе принесла твои записи, которые забыла в прошлый раз.

– Спасибо! Как раз вовремя, – Минерва взяла у Эшли папку с записями и вывали их на кровать, попутно раскладывая.

– Все над делом корпишь? Мы скоро поймаем Блэка, так что можешь пока отдохнуть…

Эшли с любопытством разглядывала фотографии и бумаги, разложенные на кровати, на первый взгляд казавшиеся полным беспорядком, но для Минервы они имели свою систему. Вдруг Эшли протянула руку к одной бумаге и из-под нее вытащила фото. Минерва не успела увидеть, что там, но по странному выражению лица догадалась о содержании фотографии.

– Эшли… – Минерва пыталась быстро придумать короткий и хороший ответ, до того, как Питерс перестанет что-либо воспринимать из-за нахлынувших эмоций.

– Откуда оно у тебя? – дрожащим голосом пролепетала Эшли, поворачивая к Найтингейл фото, где была она и детектив Грант, – ты заходила?..

– Да, я была у детектива дома. Адрес дал мне Чарли.

Эшли плюхнулась на кровать, все еще сжимая фотографию в руках.

– Он ведь умер, не так ли?.. – в голосе слышались слезы.

Найтингейл, готовая к ссоре и крикам, сначала опешила от такой реакции, а затем смягчилась и присела рядом с Эшли.

– Я не знаю. Хотелось бы верить, что он жив.

Эшли шмыгнула носом и полезла в сумочку за носовым платком.

– Вот и я хочу верить, что он жив, вот только…только не выходит… – Найтингейл никогда не умела утешать, поэтому она просто сидела и слушала Эшли, которая неожиданно разоткровенничалась. – Я понимаю, что ты скорее всего будешь меня осуждать за то, что влюбилась в коллегу, да еще и старше меня, но так уж вышло. Знаешь, я даже помогала ему с его работой.

– В смысле? – нахмурилась Минерва.

Эшли наконец нашла платок и громко высморкалась в него, затем убрала и после вытащила бумажный конверт.

– Он попросил меня проследить за Эдмундом Морганом, и вот что я сняла, – Эшли протянула конверт Найтингейл, которая осторожно приняла его из рук.

– Когда это?

– Незадолго до твоего приезда.

Несколько мгновений сыщица просто смотрела на конверт, потом раскрыла его и вытащила около десяти фотографий. На них лорд Морган шел по городу, затем подошел к кому-то заброшенному зданию и скрылся в нем, потом к этому зданию подошел человек в черном плаще и шляпе, низко надвинутой на глаза.

– Кто это? – Минерва повернула фотографию к Эшли.

– Не знаю. Он зашел вслед за Эдмундом, и они оба больше не выходили. Я пошла за ними и обнаружила потайной вход в этом здании. Спустившись туда, никого не нашла, кроме – ты не поверишь! – гробницы!

– Что-что?

– Вот и очень удивилась. Видимо где-то был еще один проход, но я его не увидела, поэтому вернулась, но рассказать обо все Дугласу я не успела, он был занят, а на утро уехал, потом долго проявлялись фотографии. Позднее мы все никак не могли пересечься, а затем…он пропал, – из глаз Эшли вновь полились слезы.

Минерва слегка приобняла Эшли:

– Все будет хорошо.

– С-спасибо, – Эшли слегка отстранилась, – ты настоящая подруга.

«Не сомневаюсь».

– А почему ты никому не рассказала об этих фото?

– Кому? Тут же нет ничего такого… просто Эдмунд… а тебе я раньше не рассказала, так как тебя еще не очень хорошо знала, но сейчас я вижу, что ты хороший человек.

– М-м-м, спасибо, конечно…

– В любом случае, поступай с этими фотографиями как захочешь.

– Хорошо, я…

Неожиданный стук в дверь избавил Минерву от возможности продолжить. Дверь бесцеремонно открылась и на пороге возник Эдмунд Морган собственной персоной.

– Добрый день мисс Найтингейл, добрый день мисс Питерс.

– Ой! – подскочила Эшли при виде лорда, и стала спешно собираться, – Мне пора… еще куча дел…

– Ну, пока, – попрощалась Минерва, стараясь незаметно спрятать фотографии, принесенные Эшли, от глаз Эдмунда.

– Чего это она? Надеюсь, это не я ее спугнул? – весело спросил Минерву Морган, провожая задумчивым взглядом выходящую Эшли.

– Кто ж знает, – Минерва сделала вид, что тоже не поняла поспешного бегства Эшли.

Тем временем Морган прошел в палату и поставил на тумбочку небольшую корзину, содержимое которой было прикрыто белой салфеткой, девушка заметила, как при этом он бросил цепкий взгляд в окно, которое как раз выходило на главный вход в больницу.

– Как поживаете, Минерва? – Эдмунд обернулся.

– Спасибо, уже лучше. Ох, я так и не поблагодарила вас за спасение…

– Ерунда! – отмахнулся Эдмунд. – Но, если вы уж так хотите отблагодарить меня, предлагаю все же совершить наш отменившийся поход в ресторан, но немного иначе.

– Сейчас? – опешила Минерва.

– Да, почему нет? – и Морган жестом фокусника снял салфетку с корзинки. Заглянув в нее, Минерва обнаружила гору сэндвичей, яблоки, жестяные кружки, и два термоса: в одном оказалось какао, а в другом – суп.

– Боже мой… – только и могла вымолвить Минерва, глядя на этот неожиданный поступок лорда.

Казалось, Эдмунд был удовлетворен реакцией сыщицы, на свою выходку. Следующим шагом он снял свое пальто и перебросил его через спинку единственного стула, оставшись в темно-сером вязаном свитере, с выглядывающим воротником коричневой клетчатой рубашки.

Найтингейл отметила, что Морган сел так, чтобы видеть дверь палаты. Он разлил по кружкам суп, вытащил из корзины ложки, и одну протянул девушке.

– Простите, что так по-походному.

– Ничего, мне не привыкать, – улыбнулась Минерва, освобождая себе место на кровати от бумаг и устраиваясь на ней с кружкой горячего супа.

– Вы бывали в походах? – поинтересовался Эдмунд.

Минерва фыркнула:

– Скорее уж в засадах, но их было не так много. А вы бывали в походах?

– Да, и не раз, – но пояснять что-либо он не стал.

На этом оба замолчали, поглощая суп.

«Надо как-то осторожно вызнать у Моргана то, что мне нужно, и не спугнуть его», – детектив неловко поерзала на месте.

Минерва, будучи вышколенной Фергусом Рэдгрейвом, знала, как осторожно начать допрос, с, казалось бы, пустых разговоров. Осталось только выбрать тему…

Минерва заметила, что Морган уже покончил со своим супом и теперь беззастенчиво разглядывал сыщицу.

– Что?

– Простите, не видел еще девушку с хорошим аппетитом.

Найтингейл усмехнулась:

– И много девушек повидали? – но тут же прикусила язык. Это нее ее дело.

Эдмунд Морган откинулся на спинку стула.

– Было дело, – его взгляд скользнул к окну, – но не думаю, что это имеет важное значение для вашего расследования.

– Вы правы…

Они еще немного посидели в тишине.

– Расскажите о себе, Минерва.

– Э, нет, – Минерва не ожидала подобного вопроса, – о себе я не люблю рассказывать.

Эдмунд Морган улыбнулся и как-то по-особенному взглянул на Минерву, что той стало не уютно.

– Значит, вы останетесь для меня загадкой.

– Значит останусь, – проворчала Минерва, стараясь не смотреть в глаза лорду. Найтингейл надеялась, что Морган не будет обижаться на ее грубость.

Морган же достал еще пару кружек и разлив них какао из второго термоса, а также достал тосты, которые показались Минерве потрясающе восхитительными, особенно после пресной больничной еды.

Какое-то время девушка наслаждалась едой, а мыслями перебирала варианты разговора.

– Вижу, вы хотите что-то спросить у меня. Иначе, не пригласили бы меня тогда на обед.

У сыщицы екнуло сердце:

«Как он догадался? Или все настолько очевидно?»

– Вы так плохо обо мне думаете? – Минера притворилась обиженной.

Лорд Морган слегка подался вперед.

– А как мне стоит о вас думать? Минерва, вы же ничего о себе не рассказываете! Так что думаю, будет вполне справедливо рассеять все ваши сомнения насчет меня, а там, глядишь, и вы мне откроетесь.

По спине Минервы пробежал холодок, ей показалось, будто бы это она сейчас угодила в хорошо расставленную ловушку.

– Ну, хорошо… Эдмунд, я обнаружила в записях детектива Гранта, что он хотел поговорить с вашим братом о некоей «машине» и «близнецах», вы не знаете, что это значит?

На лице лорда не дрогнул ни один мускул:

– Знаю, и он говорил. Какие-то люди, оказавшиеся близнецами, угнали машину моего брат и напали на детектива, но подробностей я не знаю.

«Вот оно что!»

– А в полицию заявляли об угоне?

– Этого я не знаю, – покачал головой Эдмунд, и вновь посмотрел в окно.

Пауза затянулась.

– Я не верю, что Блэк убил всех тех людей! – выпалила Минерва.

– Что? – Морган повернулся к ней, – Почему?

Минерва не могла объяснить человеку, который никогда не работал сыщиком, что такое интуиция полицейского, поэтому пришлось ответить уклончиво:

– Он связан только с нападением собак. А кто Оборотень – пока загадка.

– Понятно… – казалось, Эдмунд расстроился.

Нужно было его отвлечь, пока он не начал поучать Минерву за плохую работу.

– Эдмунд, а расскажите мне о празднике Огней! О нем все столько говорят, но никаких подробностей!

Лорд благосклонно улыбнулся и как-то по-хитрому прищурился:

– Вы когда-нибудь слышали легенду о «Слезах Нимуэ»?

– Нет.

– Эта легенда тесно связана с нашей семьей. Когда-то между двумя братьями вспыхнула вражда, в следствие которой в одном решающем бою они убили друг друга. Одного из братьев любила, по преданиям, колдунья, она обронила на погибшего семь слез и прокляла второго брата, что ему не найти покоя в смерти, якобы он сможет умереть, только если искупить ее слезы смертью семерых… Что? – прервался Эдмунд, глядя на то, как побледнела Минерва.

И тут для сыщицы словно во тьме вспыхнул свет.

– … «Смертью семерых», – прошептала сыщица. – Сколько уже убили?

– Эм, ­– замялся лорд, – если вы про тех, у кого вырвали сердца, то четверо…

Минерва вскочила, в боку стрельнуло болью, но девушка ее проигнорировала:

– Что если убийца верит в легенду и хочет убить семь человек?!

– С чего такие выводы, Минерва?

– Просто… просто чувствую, что это несовпадение: местная легенда, уже убито четверо… но мы не знаем, что стало с Дугласом Грантом…

Морган прищурился:

– Тогда почему вырывают сердца, если верить вашей теории?

– Ритуал! – хлопнула себя по лбу сыщица. – Я такое уже видела! Нужно немедленно сообщить…

– Успокойтесь, – Морган поставил кружку на тумбочку, поднялся и положил руки на плечи сыщицы, – вы еще точно ничего не знаете, не стоит торопится, лучше обдумайте все хорошенько, а затем действуйте. Сейчас все и так заняты поисками Блэка и убеждены, что он Оборотень, так что без веских доказательств вас и слушать никто не будет.

– Да вы правы…

***

…Эдмунд Морган…

Я оставил Минерву в крайне приподнятом состоянии, да и сам, признаюсь, был рад, что она кое-что все же поняла. Ах, как мне хотелось ей все рассказать! Но, увы, еще не пришло время.

А вот для чего пришло время, так это вернуть в игру Гранта. После недель пребывания у меня в плену, пыткам, он слегка пересмотрел свое отношение ко мне, и моему делу. Да пара лишних глаз в городе будет не лишней, оставалось подготовить Вороний Ручей к его появлению…

[1] Боудикка - царица-воительница народа иценов, жившего на территории современной Англии. В 60–61 годах н.э. она возглавила восстание иценов и других народов против римского владычества.

Глава 27. Жертвенный агнец

После ухода лорда Моргана, Минерва пребывала в перевозбужденном состоянии: она мерила шагами палату, пытаясь сопоставить факты. Теперь она хотя-бы знает возможную причину, почему Оборотень убивает. Его вера в мифологию этих мест и в собственную «избранность» была не нова для подобных ему. Когда-то давно сыщица уже встречалась с подобным.

Найтингейл все продолжала раскладывать материалы дела, перетасовывала события… но все равно не хватало еще пары кусочков мозаики. Кто скрывается за маской Оборотня? Что могло послужить толчком к его мании?

А почему Рэдгрейв хотел, чтобы она узнала больше о пожаре в замке? Почему именно спросить у Эдмунда Моргана? Не из-за того ли, что они общаются?

Жаль, что она так и не успела спросить Эдмунда о пожаре, уж очень он поспешно ушел.

«Нужно сходить в библиотеку!» – это было основной целью для Минервы. Как только ее выпишут, то она сразу пойдет искать информацию о пожаре в газетах.

Затем сыщица написала письмо Рэдгрейву, попросила медсестру из регистратуры отправить его и вернулась к себе в палату.

Когда пришло время ложится спать, Минерва все никак не могла уснуть, слишком много мыслей вопросов одолевали ее в ночной час.

Преодолевая болезненное покалывание в груди, где были сломаны ребра, девушка поднялась с кровати, и подошла к тумбочке, чтобы налить воды. Минерва случайно бросила взгляд в окно, да так и обомлела: от дверей больницы тянулась цепочка из пяти огоньков, идущих в темноте.

Это были пятеро людей с фонарями. Но что они делали в столь поздний час?

«Что происходит?»

Минерва выглянула в коридор: пост дежурной медсестры пустовал. Одиноко горела лампа, и оставлен открытым журнал, в кружке все еще дышал паром чай, так что могло показаться, что она покинула свое место всего на минуту.

Найтингейл вернулась в палату и снова посмотрела в окно: огоньки уже миновали территорию больницы и достигли первых деревьев.

«Куда это они? Как странно все это…»

Любопытство детектива все же взяло вверх.

Превозмогая боль в сломанных ребрах, сыщица надела ботинки и поверх больничной пижамы накинула свое пальто, в кармане которого лежал фонарик, оставленный после ее прошлых приключений на болоте.

Боль в груди только усилилась, когда Минерва попыталась быстрым шагом миновать коридор, но застонав, она, скрепя сердцем, сбавила темп.

«Я теперь, как старуха!» – злилась на себя Минерва.

Семимильными шагами сыщица прошла коридор (дежурная медсестра так и не вернулась), затем осторожно начала спускаться по ступеням, держась обеими руками за перила лестницы. Получилось спускаться боком, но боль все равно никуда не делась, хоть и стала меньше.

Преодолев три лестничных пролета, которые ей показались вечностью, Найтингейл наконец спустилась в вестибюль. И тут никого: одиноко горит настольная лампа в регистратуре. Неужели те огоньки – это врачи Уэйуордской больницы? Но что им понадобилось в лесу в такой поздний час?

– Надеюсь, те люди с фонарями на улице, не ушли далеко, – пробормотала себе под нос Минерва и оглянулась, будто бы кто-то мог ее услышать и принять за сумасшедшую, которая разговаривает сама с собой.

Входные двери больницы оказались открыты, что необычно, ведь их должны запирать на ночь.

Улица встретила Минерву холодом; сыщица пожалела, что не оделась теплее – морозный воздух неприятно кусал за ноги, проникая под легкие пижамные штаны.

Ступени лестницы были скользкими, что было еще одним испытанием для Минервы. За забором, окружавшим больницу, темнел безмолвный лес, навевающий нехорошие мысли о привидениях и чудовищах. Казалось, будто нечто древнее и злое наблюдает из леса за Найтингейл, но в тоже время оно манило ее.

Ворота даже не скрипнули, когда сыщица потянула створку, которая легко открылась.

Закутавшись в пальто, девушка включила фонарь и заторопилась в лес. Те люди уже уши достаточно далеко, но где-то вдали нет-нет да и блеснет огонек фонаря, принадлежавший одному из тех таинственных странников.

Найтингейл осветила фонарем пространство вокруг себя: лес здесь был сосновый, деревья росли не плотно, кустарников было не так много, а землю устилал мягкий ковер из иголок, слегка припорошенный снегом. Убедившись, что путь вполне понятен, и нет серьезных препятствий, Минерва выключила фонарик, чтобы ненароком не выдать себя.

Стоило погаснуть свету, как безмолвный лес наполнился звуками: что-то шуршало в ветвях сосен, будто бы дождь, но его не было и быть не могло в такую погоду!

Лес обступил Найтингейл мрачной громадой. Не видно даже огней больницы. Под ногами мягко пружинили сосновые иголки, скрадывая шаги.

Вдруг за спиной послышался шорох. Резко обернувшись, Найтингейл увидела только лес.

Кто-то следил за ней из-за кустов?

– Кто тут? – дрожащим голос произнесла Минерва.

Ей вспомнился тот случай в одном из ее первых дел, когда убийца поймал ее и посадил в глубокий колодец… Она одна в темноте, а где-то над ней его шаги…

Шорох ветра в листве деревьев был похож на едва различимый шепот:

«Беатрис…»

«Глупость какая! Я уже сто лет, как не вспоминала это имя! С чего вдруг сейчас?»

Найтингейл включила фонарик и посвятила на ближайшие деревья: ей показалось или правда мелькнул чей-то силуэт? Или разум играет с ней злые шутки. Возможно, у нее еще и сотрясение мозга, вдобавок к сломанным ребрам.

Минерва понимала, что это глупо: вот так пойти в ночной лес. Да мало ли тут зверья, и расшибиться не долго, но те загадочные люди… Куда они шли и зачем?

Найтингейл начала осторожно продвигаться по лесу, как ей показалось в правильную сторону.

Девушка осторожно спустилась в небольшой овраг. Снега здесь не было, только опавшая листва и сосновые иголки.

Где-то высоко над головой Найтингейл ухнула сова, заставив девушку вздрогнуть.

«Беатрис…»

«Что это?» – подумала Минерва. – «Кто-то грает со мной или это просто галлюцинации?»

Что-то хрустнуло под ногами. Найтингейл посвятила фонариком на землю и обнаружила маленький птичий скелет.

«Ну, здорово!»

Она сделала несколько шагов перед и почти носом уперлась в металлическую табличку, какие вешают для туристов: «Историческое место «Ведьмин круг». Здесь в 900-х годах местные ведьмы устраивали свои темные ритуалы. Постройка прихода Святого Маркуса положила этому конец…»

Вот так-так! Вот, что оказывается есть недалеко от Белых Сосен!

Стоило Минерве прочитать табличку, как ветер в кронах деревьев повторил:

«Беатрис… Беатрис …»

– Что это за ерунда?

Снова ухнула сова. Треснула ветка.

Найтингейл развернулась на звук.

Впереди, будто бы снова мелькнул силуэт.

– Нет, – девушка покачала головой, – бред.

Найтингейл не верила во всякую мистику, но от этого места у нее по коже побежали мурашки. Лесная темнота больше не манила, она затягивала ее в свои сети, запускала ледяные когти страха ей в душу, путала мысли и коверкала восприятие действительности.

– Кто здесь? – позвала в темноту Минерва, нутром чуя, что дело нечисто.

Ветер в верхушках сосен вдруг затих, птицы больше не подавали голос; на лес упала мертвая тишина.

Тишина…

«Беатрис…» – это не ветер. Голос из иного мира, зовущий, пугающий. Чье-то ледяное дыхание коснулось правого уха Найтингейл.

Минерва инстинктивно отшатнулась, споткнулась и с криком упала на землю. В груди вспыхнула нестерпимая боль. Минерва закричала, а потом укусила себя за рукав пальто, чтобы замолчать, но наверняка уже было поздно, и она выдала себя.

Через некоторое время девушка встала на колени, осторожно подползла к ближайшему дереву, растущему буквально в двух шагах от нее и, опираясь на него, попыталась встать. Охнула от боли, но все же выпрямилась. Хотелось плакать, не сколько от боли, сколько от обиды на себя за глупость.

– Черт! – Найтингейл попыталась осветить фонариком как можно больше темных зарослей. Ничего.

«Лучше убраться отсюда. И как можно скорее! Зачем она вообще пошла сюда?! Идиотка!»

Где-то ухнул филин. Минерва вскрикнула. Ее разум уже был на пределе: сыщице казалось, что из-за ближайших деревьев вот-вот появятся корни деревьев, оплетут ее ноги и утащат в чащу к лесной ведьме. Прямо как во всяких жутких книгах.

«Минерва, что за бред ты выдумываешь! В лесу много всякого: дикие животные порой могут издавать странные звуки, деревья можно принять за силуэты людей! Прекрати вести себя как маленькая!» – мысленно одернула себя Найтингейл, поднимаясь на ноги; слезы застилали ей взор, поэтому она не сразу различила огоньки, которые приближались в ее сторону.

Вдруг послышались голоса. Найтингейл замерла, уже захотела позвать, но чутье предостерегло от этого. Девушка выключила фонарик и поспешила затаиться тут же у дерева.

Не известно, это друзья или враги, поэтому лучше не рисковать. Кто знает, какие странные люди обитают в окрестностях Белых Сосен.

Голоса и свет приближались.

– Она должна быть где-то здесь! Крик был отсюда! – женский голос разлетается по округе.

«Надо уходить! Надо уходить!» – как заведенная крутится одна мысль.

Голоса приближаются. Свет от фонариков уже почти достигает убежища Найтингейл… И девушка решилась на отчаянный побег, неуклюже срывавшись с места, тут же попадает в поле зрения людей.

– Вон она!

Минерва тут же пожалела о своем решении: они быстро догнали ее, а сыщица не успела и отбежать.

Ее тут же окружили. С десяток огней один за другим возникли поблизости. Голоса наполнили собой пространство.

– Связать ее!

– Нет! – это явно не друзья.

Как только веревка коснулась ее запястий, девушка головой ударила кого-то в челюсть позади нее.

– Ах, ты гадина! – Минерву в ответ бьют по уху.

– Ну, все! Тащите ее к камню! – раздается властный, знакомый голос.

…И наступает тьма.

***

Найтингейл пришла в себя стоя на коленях, упираясь лбом о холодный серый камень, связанные руки были крепко привязаны к металлическому кольцу, прочно вбитому в тот самый камень. Голова кружилась, видимо Минерву хорошо приложили.

Ночной ветерок, круживший над поляной, пробирал до костей, ведь легкая больничная кофта, в которой осталась Минерва (видимо, пальто забрали), совсем не защищала от холода.

Сзади раздались шаги и снова тот властный голос:

– Держи голову. Будет сопротивляться – зажми ей нос, – и в следующую секунду в рот Найтингейл вливают какую-то противную горькую жидкость.

Девушка дергается, какая-то часть жидкости попадает ей на кофту.

– Да не дергайся ты! – шипит еще одна женщина где-то над головой привязанной Минервы.

– Боже, что это? – с трудом произнесла Минерва. Голова странно кружилась, неясные огни танцевали по периметру поляны, плыли силуэты других людей – это женщины, все как одна в белых одеяниях, с распущенными волосами, держат в руках деревянные длинные палки на манер посохов.

– Это поможет прояснить мысли. А что касается того, зачем ты здесь: сегодня ты будешь принадлежать ему! – перед лицом Найтингейл возникает хозяйка властного голоса: утонченные черты лица, черные распущенные волосы и короткое белое платье: Мария Блэквуд! Аптекарь!

– Что?.. Мария?! Что вы делаете? О чем вы говорите?! ­– паника нарастала вместе с проясняющимися мыслями, а вот предательский язык совсем не слушался, так что речь сыщицы была невнятной, но, кажется, Блэквуд все поняла.

Женщина взяла Минерву за подбородок и повернула к себе, заставляя смотреть в ее синие глаза:

– О Темном Господине, конечно же, – и засмеялась. – Для тебя сегодня особенная ночь.

– О чем вы? – Найтингейл немного начала приходить в себя. – Вы хоть понимаете, что творите?! Я детектив!..

– Не горячись. Сегодня – ты лишь жертвенный агнец, – женщина отпустила подбородок Минервы. – Ты мешаешь нашему господину вернуть то, что давно утрачено! Мы лишь поможем ему, наконец-то забрать и твою душу. Ты заставила его бежать, но ты же его и вернешь!

– Я…я вас не понимаю, – холодея от ужаса и осознания того, что произойдет, пролепетала Найтингейл.

Синие глаза женщины блеснули колдовским огнем. Или это был отсвет от одного из факелов?

– Ты скоро все поймешь, – женщина поднялась и обратилась к остальным. – Пора! – ей вторил одобрительный гул голосов.

И в это мгновение женщины как одна, стали стучать деревянными посохами по мерзлой земле, создавая жутковатое эхо, разнесшееся над поляной.

Бум! Бум! Бум! – их гул вторил бешеному сердцебиению Найтингейл.

Тем временем женщина ходила вокруг пленницы и говорила непонятные слова, вроде бы на латыни. Минерва плохо знала этот язык, но несколько слов все же смогла разобрать: «владыка», «жертва», «призываем».

Найтингейл попробовала развязать путы, но только сильнее затянула веревку; кисти рук тут же начали неметь. От злости сыщица закричала, но ее голос потонул в хоре голосов женщин, которые начали вторить Марии, перемещаясь по поляне в безумном танце. Удары посохов, хохот, топот босых ног по промерзлой земле, крики, хлопанье широких рукавов и юбок – вся эта какофония звуков не прекращалась, а наращивала темп, чтобы тут же замереть в полной тишине.

Все женщины, как одна повернули голову в одну сторону. Найтингейл проследила за ними взглядом, чтобы увидеть фигуру в черном пальто и шляпе, ступивший из лесной тьмы на поляну. Девушка чувствовала, как он пожирает ее взглядом.

– Владыка!.. – с трепетом простерла к нему руки Мария, а фигура в темном, казалось вовсе не замечала ее. От него словно бы исходила тьма, поглощая алый свет факелов, забирая последние остатки тепла, что еще витали в воздухе. – Прими эту жертву и вернись к своему ремеслу!

Он ничего не сказал в ответ Марии, и пошевелился только тогда, когда Найтингейл в очередной раз безуспешно дернула веревку, привязанную к металлическому кольцу в камне. Мужчина в темном плаще, словно бы вышел из некого оцепенения и сделал шаг.

– Нет!.. – девушка опять дернулась, попыталась встать, но по боку пробежала новая волна боли, заставившая сыщицу опуститься на место.

Минерва вновь посмотрела на мужчину, он направлялся к ней. Его шаги отдавались мягким эхом, вызывая нарастающую тревогу.

Страх сковал Минерву, когда человек в шляпе предстал перед ней. Сомнений больше не оставалось – это тот, кто следил за ней в день приезда, это он подбросил ей записку, и это тот человек, что убивал. Оборотень.

Минерва не могла видеть его лица, сколько не пыталась, оно скрывалось в тени полей шляпы, и дополнительно было скрыто шарфом. Из кармана пальто мужчина вытащил нож с волнистым лезвием, и сделал он это таким обыденным движением, словно хотел достать визитку.

– Пожалуйста… – Минерва чувствовала, что это конец, оставалось только просить пощады, что особо бы не сыграло роли, ведь Оборотень никого не щадил.

Но вместо того, чтобы перерезать горло девушке, мужчина перерезал веревки на ее руках, затем наклонился и спросил странным грубоватым и хриплым голосом:

– Можешь встать?

От его голоса побежали мурашки. Найтингейл сначала опешила, но быстро пришла в себя:

– Нет… ребра сломаны… – получив ответ, мужчина крепко, до боли, схватил ее за плечо и резко поставил на ноги, успев быстро подхватить ее за талию, когда Минерва пошатнулась и вскрикнула от боли. Девушку тут же окружил его запах: хвоя, папоротник и мокрая земля.

– Господин, я не понимаю… – Минерва подошла к ним. – Она для тебя!..

– Нет! – мужчина оборвал ее властным жестом. – Она не жертва, – от этих слов у Найтингейл побежали мурашки по спине. – Любая, кто попытается еще раз сотворить такое с мисс Найтингейл, станет следующей моей жертвой! – Оборотень направил нож на предводительницу. – Ты поняла, Мария? – глаза ведьмы округлились от страха. Она бросала взгляды с Найтингейл на Оборотня.

Если Найтингейл выживет, то обязательно эту Марию посадит за решетку!

– Д-да, господин… – женщина покорно отошла в сторону.

– Идем… – Оборотень весьма неделикатно потянул Минерву за собой в глубь леса.

***

Оборотень вел Минерву Найтингейл по лесу довольно долго. Уже давно скрылись из виду огни с поляны, не слышно было голосов, а они все шли и шли. Вернее, Найтингейл хромала, а мужчина с божественным терпением вел ее. Удивительно, но Оборотень хорошо ориентировался в лесу без фонарика. Впрочем, скоро стало светлее – пришло время рассвета.

– Я…я больше не могу, – пропыхтела Минерва. Грудь просто онемела, каждый вдох был равносилен неподъемной ноше, – Делай то, зачем пришел.

В этот момент вспомнилась детская сказка, в которой принцесса также пожаловалась похитившему ее великану, и тот отрезав ей ступни, все равно потащил в свое логово.

– Мисс Найтингейл, – в голосе Оборотня слышалось едва сдерживаемое раздражение. – Вы разве не поняли: я не убивать вас пришел, а спасти.

– Эбби Керк вы также говорили, когда перерезали ее горло? – вырвалось у Найтингейл. Оборотень резко остановился и повернулся к девушке. Минерва первый раз смогла разглядеть его черные глаза, в которых горел алый дьявольский огонь. Сыщице стало страшно. – Я не…

Оборотень ничего не ответил, а сделал кое-что совсем неожиданное: он подхватил Минерву на руки и зашагал дальше. Девушка была ни жива, ни мертва от ужаса. От мужчины исходило тепло, и Минерва только сейчас осознала, насколько сильно замерзла. Инстинктивно сыщица прижалась к нему, словно ягненок, ища у матери защиты.

Наконец, Оборотень замедлил шаг и опустил девушку на старое поваленное дерево.

– Это хорошее место, – обронил мужчина.

– Что теперь? – Минерва вновь задрожала, то ли от холода, то ли от страха.

Оборотень снял свое пальто и накинул его на плечи Минерве, которая тут же потянулась к потайному карману за ножом, но его там не было: он был заткнут за пояс у Оборотня.

– Зачем это? – задала вопрос Минерва, при этом не стесняясь рассматривать фигуру Оборотня.

Наступили утренние сумерки, и Найтингейл могла разглядеть, что мужчина был в черном свитере, простых черных брюках и черных высоких охотничьи сапоги, черные перчатки, довершала картину шляпа, и повязанный на лицо черный шарф. Никаких отличительных признаков, намекнувших бы на происхождение убийцы – не было.

– Вы же замерзли, разве нет?

– С-спасибо, – пробормотала Найтингейл, просовывая руки в рукава пальто.

– Так, – Оборотень присаживается на корточки перед Минервой и протягивает к ней руку, но останавливается, – где болит?

У Минервы дыхание перехватывает от мысли, что Оборотень будет трогать ее.

– Зачем? Хочешь сначала помучить меня?

Ей показалось, или Оборотень закатил глаза:

– Нужно исцелить. Иначе, сломанное ребро пробьет тебе легкое.

– Тут, – Минерва коснулась пальце груди. – Но по правде говоря, я сломала ребра несколько дней назад, но думаю, они уже начинают заживать, так что… а в каком смысле исцелить?..

– В прямом, – кратко ответил он.

– Будет очень больно? – голос Минервы задрожал от подступающих слез. Что он собирается делать?

– Ничего обещать не могу, – неопределенно произнес мужчина и осторожно положил руки на ее грудь, бесцеремонно вторгся в ее личное пространство. От его чересчур интимных прикосновений, у Минервы по телу побежали мурашки.

Его взгляд скользнул по груди, потом поднялся выше к шее и наконец встретился со взглядом Найтингейл. Дьявольский огонь только сильнее разгорелся в его темных глазах.

«Наверняка ему нравится смотреть на мои страдания!» – с отвращением думает Минерва.

Воображение рисует, что он будет ее разрезать прямо здесь, чтобы смотреть, как она страдает. Найтингейл вскрикнула от неожиданности, когда его рука слегка надавила. Слезы тут же покатились из глаз.

– Больно? Значит, будет еще больнее, – с каким-то хладнокровием роняет он. – Не откуси язык.

«Вот спасибо!»

Минерва впивается ногтями в мокрую и разбухшую кору на стволе поваленного дерева.

«Только не смотреть! Только не смотреть!» – крутится в голове Минервы.

От его руки начинает исходить сильное тепло, которое неожиданно сменяется адских холодом, будто голой рукой потрогал металл на сильном морозе. Затем холод вновь сменился огнем и начал затухать. Минерва сдавленно простонала и быстро задышала. В этот момент она вспомнила все ругательства и проклятия, что знала. Сыщица стиснула зубы: она ни за что не покажет этому хладнокровному убийце насколько ей больно!

Оборотень убрал руку, встал и сел на дерево рядом с девушкой. Довольно близко. Первый порыв – отодвинутся, но Минерва это не сделала.

– Что ты сделал? – Минерва ощупала коснулась груди. Никакой обжигающей боли.

– Помог твои костям срастись, но все же не до конца. Так что все же лучше во всем слышатся своего доктора, когда он в следующий раз тебе скажет оставаться в кровати.

«В следующий раз?»

– Как это «помог костям срастись»? Вы что же…

Оборотень тихо хмыкнул:

– Хочешь верь, хочешь нет.

Ей хотелось возразить, что магии не бывает, и прикусила язык. Ей сразу вспомнился тот мальчик-призрак по имени Эдмунд.

Оборотень внимательно следил за Найтингейл. Девушка была уверена, если бы он снял шарф, то она различила бы его усмешку.

Минерва еще раз ощупала себя. Ничего болит.

– Убедилась?

Минерва слегка отодвинулась от Оборотня.

– Зачем помогли? Зачем пошли проти своих союзниц?

– Они мне не союзницы. Я их презираю! – Оборотень фыркнул. – Эти женщины подумали, что я это тот сбежавший охотник, но я не он.

«Значит, он не Мордекай Блэк! Так я и думала. Видимо, охотник был только ответственен за нападения собак, которых ошибочно принимали за волков!»

– А кто ты?

– Я тот, кто я есть, Беатрис.

Минерва вздрогнула.

– Это не мое имя…

– Твое. Ты же не думаешь, что я не нашел о тебе всю информацию? Думаешь, что за родители назовут дочь Минервой, а уж тем более монашки из приюта Святой Агнес? Так называют только главных героинь в дешевых бульварных романах, чтобы подчеркнуть избранность. Но ты же не избранная, Беатрис?

Минерва подавила в себе слезы обиды.

– Вы ничего не знаете!..

– Родители были археологами, пропали в Египте. В шесть лет тебя отдали в приют, в четырнадцать лет ты сбежала и придумала себе другое имя – Минерва, в шестнадцать попала к детективу Рэдргейву и с тех пор помогаешь ему.

– Нет! – Минерва вскочила с дерева. – Ты… ты ошибаешься!

– Так уж и ошибаюсь?.. – Оборотень задумчиво разглядывал Минерву, в которой сейчас кипел колдовской котел из противоречивых эмоций: гнева и сожаления, волнения и усталости.

Какое-то время они сидели в тишине, в которой отчетливо были слышны звуки пробуждающегося леса. Они оба искоса наблюдали друг за другом; кто сделает первый шаг. Сбежит ли она? Нападет ли он?

Минерва отвела взгляд и уставилась на мыски своих туфель.

Что же делать? Как быть? Что ждать от него?

– Беатрис, – наконец произнес мужчина. И от звука собственного настоящего имени, девушке стало не по себе.

Она опасливо посмотрела в глаза к Оборотню, который бесстыдно наблюдал за Минервой, как на ее лице одна за другой сменяются эмоции. В его темных глазах огонь утих, оставив после себя тлеющие угли, готовые вновь разгореться.

– Что? – осторожно спросила Найтингейл.

– Повторюсь: я не убью тебя. Тебе нечего боятся…

Холодок пробежал по спине. Почему-то от этих слов веяло не спасением, а опасностью.

– Почему? Я ведь должна помешать тебе, ты должен хотеть избавиться от меня, а не спасать, – ее вопрос все также был осторожен.

– Не мешай мне делать то, что я делаю. Обещаю, как только закончу, я сдамся полиции…тебе.

Минерва нервно сглотнула. Она не верила не единому его слову. Да и как можно просто сидеть и ждать, когда он наубивает людей вдоволь и решит сознаться?! Бред! Да что взять с безумца?

Не дождавшись ответа, Оборотень продолжил:

– Ты же знаешь, сколько еще смертей будет. Так что осталось подождать немного.

– Подождать? – мысли Минервы блуждали словно в тумане, густом как кисель. – Я не могу…

Мужчина хрипло рассмеялся:

– Можешь, если захочешь. Иначе, я могу приняться за твоих друзей: как там их зовут?.. Эшли Питерс, Эндрю Питерс, Николас Фокс – ровно столько, сколько мне нужно до окончания ритуала!

А вот и угрозы…

– Нет! Ты не посмеешь! – у Минервы откуда-то взялась храбрость, мысли обрели четкую ясность. – Я тебе не позволю! – девушка вскочила с дерева, – лучше убей меня, и больше никого!

Что-то очень темное и опасное мелькнуло в глазах Оборотня. Он резко поднялся, вытащил из-за пояса кинжал с волнистым лезвием и шагнул к Минерве. Он схватил ее за талию, прижал к себе и приставил кинжал к ее горлу.

– Убить тебя? Да, это решило бы многие проблемы…

У Найтингейл участилось дыхание, в ушах отдавался стук сердца, ноги стали ватными.

Она ощущала прикосновение ледяного лезвия к своему горлу: Оборотню нужно слегка надавить и ей конец. Как скоро найдут ее бездыханное тело с отсутствующим сердцем? Воображение услужливо нарисовало ей фотографии с мест прошлых преступлений, и в глазах Найтингейл потемнело.

– Ну-ну…– как-то уж слишком участливо произнес убийца, – я же сказал, что не собираюсь тебя убивать, – он убрал кинжал от ее горла и отпустил талию, сыщица покачнулась, но устояла. Морозный воздух тут же наполнил ее легкие, от чего закружилась голова.

– П-почему?

Убийца молчал. Он как-то уж больно внимательно оглядывал окружавший их лес.

– Беатрис, слушай внимательно: держись подальше от Марии Блэквуд и ее ведьм! Не вздумай играть с ней в ее игры. Я разберусь со всем сам!

– Что? Ведьмы?.. Ай! – Оборотень так неожиданно и больно схватил Минерву за плечи, что девушка даже вскрикнула.

– Повтори! – его голос поменялся, стал злее.

– Держаться подальше от Марии Блэквуд, – повторила Минерва. – А что ты сделаешь с теми… ведьмами? – девушка вспомнила ужас в глазах Марии и удивление остальных женщин.

– Убью их, – обыденным тоном заявил Артур, – вырву их сердца. –– и уже с интересом. – У тебя есть идеи получше?

Минерву замутило.

– Я их вычислю и арестую. Они предстанут перед судом, – а потом добавила, – как и ты.

Оборотень снова рассмеялся:

– Это же смешно, Беатрис. Перед тобой тот, кто может стереть любую их них в порошок, а ты предлагаешь их судить? Для чего? Чтобы их оправдали за недостаточное количество доказательств?

На какой-то мгновение, Минерве очень хотелось, чтобы он причинил боль тем «ведьмам», но долг сыщицы все же взял вверх:

– Прошу, не убивай их!

Убийца задумался:

– Посмотрим… – Оборотень снова посмотрел куда-то в сторону, – а теперь, – он отпустил Минерву, – когда я скажу ты побежишь без оглядки. Ты поняла меня?

Минерва не успела ему ничего ответить, как позади Артура послышалось рычание. И из утренних сумерек вышли два черных пса-баргеста.

Минерва охнула и попятилась.

– Беги, – прошептал он.

Минерва в страхе не сводила глаз с псов:

– Это же они…

– БЕГИ! – взревел Оборотень.

Под жуткий вой псов девушка бросилась бежать. Грудь вновь заболела, но Минерва не обращала на это никакого внимания. Ее гнал первобытный всепоглощающий страх.