Тьма мыслей и воспоминаний

Феанору сейчас не легче

Мелькор стоял спиной к своим обвинителям, слушая все, что ему говорили, не поворачиваясь. Звучали те же слова, что и прежде, с одной лишь оговоркой — это навсегда. А потом ворота с громким скрежетом захлопнулись и Мелькор обернулся и прижался к ним лбом. Его трясло. Масса эмоций распирала его и хотелось колотить в ворота, дергать за ручку и просто орать от безысходности и бессильной ярости. И непонятно, что заставляло сдерживаться.

Смотреть, что за спиной, не хотелось. Может, что-то еще изменится? Может, найдется способ вырваться? Может, ему вновь подвернется удача или хоть кто-нибудь сжалится и вытащит его отсюда? Ведь находились же те, кто спасал его. Постоянно находились. И удача порой сопровождала его. В конце концов, кто-то из его слуг должен был уцелеть; хотя бы тот же Саурон. Этот проныра должен был уцелеть. Неужели он не поможет хотя бы ради того, чтобы искупить свою вину за неудачу? Хотя, вряд ли…

Мелькор вновь повернулся спиной к воротам и посмотрел на холодную и черную пустоту. Теперь это — его тюрьма. Забавно, его тюрьма — это абсолютно черные необозримые просторы, полностью в его распоряжении, и заключенный фыркнул от этой мысли, а затем громко рассмеялся, но через какое-то время смех перешел в слезы. Было страшно от одной мысли, что теперь нечего ждать и ничего не изменится.

Какое-то время он находился возле закрытых ворот, но потом все же решил отойти от них углубиться в недра пустоты. Но не успел он даже подумать об этом, как внезапно полетел вниз с безумной скоростью. Мелькора охватил ужас только от мыслей что это бесконечное падение и есть его наказание, но, к счастью для него, он ошибся.

Падение закончилось жёстким ударом обо что-то твёрдое. Мелькор охнул от неожиданности и долго кряхтел, пытаясь прийти в себя и подняться. Наконец, встав на ноги и борясь с головокружением, он оглянулся и обнаружил стол, на котором стоял светильник проклятого эльфа. Владыка всего дурного скривился от мысли, что и здесь его преследуют вещи, сделанные ненавистным врагом. Вала, пошатываясь, подошел к столу, схватил светильник и разбил его об пол, но обернувшись, вдруг обнаружил, что на столе вместо него появился другой светильник, точно такой же. Бауглир схватил и его, и запустил в пустоту, но на его месте вновь появился другой. Это привело его в ярость и он выкрикнул проклятье на светильник. Может это и есть его наказание — бесконечно разбивать светильники Феанора?

Тогда вала решил что проблема в том что он выпускает стол из виду, поэтому решил, что теперь нужно избавиться от светильника, смотря на стол, что, в принципе, он и сделал. Светильник не появился и на какое-то время Мелькор стоял в абсолютной темноте, довольно усмехаясь. Но стоило ему отвернутся, как светильник вновь коварно засиял голубоватым светом, рассеивая тьму. Мятежный решил смириться и оставить в покое его. Все равно бесполезно.

— Наконец-то ты наигрался, — раздался голос и Мелькор вздрогнул от неожиданности и развернулся в ту сторону, откуда раздался голос. Перед ним появился… он сам, одетый в черно-фиолетовые одежды с серебристыми тонкими узорами. Волосы его были распущены и струились по плечам и спине, а лицо было спокойным. Темный вала вспомнил этот образ. Он носил его перед нолдор в ту пору, когда пытался сеять среди них раздор. Но что это значит? В душу прокрались страх и сомнения… впрочем, это нормальное состояние его души. Страх и сомнения всегда жили в нем.

— Кто ты? — наконец спросил Мелькор

— Я — это ты, — спокойным и даже ласковым голосом ответил образ.

— Как это?

— Очень просто. Ты задавался вопросом, как ты докатился до своего состояния. Я сформировался из темы твоего вопроса, и мы будем рассуждать над этим. Это важно.

— Не вижу в этом особой важности.

— Жаль тебя огорчать, но тебе придется.

— Нет, не придется. Я не буду этим заниматься.

— А что же ты будешь делать? Я уверяю тебя, любая твоя мысль будет возвращаться к этому вопросу. И ты снова и снова будешь корить себя за свои промахи и ошибки. Я вышел из глубины времен, чтобы помочь тебе ответить на твой вопрос. Не отказывайся.

— Что же… ладно. Вынужден согласиться с тобой. Давай поразмышляем, — возле стола возникли стулья и оба Мелькора уселись на них, только Мелькор-После-Падения тяжело оперся на стол, звякнув цепью, а другой откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу, сложив руки на коленях. Какое-то время они сидели молча и Ангбандский Мелькор тихонечко рукой отодвинул светильник к краю. Тот, наклонившись, полетел на пол и со звоном разлетелся вдребезги. Якобы-друг-нолдор с усмешкой покачал головой, но тут светильник вновь появился, но уже зависнув высоко над столом, и Мелькор досадливо рыкнул.

— Итак… — произнес Мелькор-сеятель-раздора, пытаясь отвлечь свою другую версию от бестолкового фонаря.

— Ну… Излагай мысль. Блесни.

— После тебя. Ты же у нас владыка судеб. Расскажи, что же произошло? — насмешливо спросил Клеветник.

— А ты не знаешь? — досадливо произнес другой.

— Конечно знаю. Но хотелось бы услышать от тебя, — в совершенно нолдорской манере произнес Мелькор-из-Тириона.

— Хорошо. Все дело в том, что валар заковали меня в цепи и вышвырнули прочь! — рыкнул Падший.

— А что было до этого?

— А до этого была война, в результате которой мою армию полностью разгромили и поломали мою крепость! — чуть ли не плача ответил он.

— Так как так получилось?

— Я не знаю! Все было нормально, я почти захватил Белерианд! Но внезапно пришли корабли из Валинора и все покатилось в бездну!

Клевещущий Мелькор печально вздохнул и сказал:

— Грустно все это. Но мне кажется, что все пошло по наклонной с тех пор, как мы с тобой увидели Феанора и его сильмариллы. В них вся причина. Не будь Феанора — не было бы сильмариллей. Не будь сильмариллей — мы бы не лишились большей части наших способностей и не обожгли бы руки. Не было бы этой армии нолдор, которая держала нас взаперти почти четыреста лет и ослабила нас.

— Согласен. Вся причина в Феаноре. Этот несносный выскочка слишком много о себе воображал. Но мы уничтожили его и его сыновей! Знаешь, надо было не подвешивать Нельяфинвэ, а разорвать на куски и отправить их братьям! Посмотрим, как бы они тогда воевали! Глупые нолдор! Ничтожества! — с пренебрежением говорил Скованный.

— А как ты разнес их в Нирнаэт…

— О да! Это было прекрасно! Я тогда такой пир закатил! Надеюсь, нолдор долго видели в кошмарах эту битву! — ухмыльнулся Падший, откинувшись на спинку стула, но потом настроение резко ухудшилось и он сказал:

— Но зачем все это, если я теперь здесь?

— Ну да, — согласился печально Клеветник.

— Ну что же, мы все прояснили. Во всем виноват Феанор. И что дальше?

— Не знаю… Меня вообще мучает вопрос, что вообще этот Феанор такого сделал, что мы его так возненавидели? Ну мастер. Ну создал светящиеся камушки. И что такого? Он много всякого барахла намастерил. И что? Вон лампа эта. Почему ты ее не захотел в свое время? Почему не захотел тех же самых палантиров? Полезная же штука! Но нет, мы связались со злобной и жуткой паучихой, сунулись в Форменос, обожгли руки ради трех несчастных камешков. Еще и на эльфа обозлились. Это же всего лишь эльф! Таких у нас была целая куча!

— Эльф… это не просто эльф, о нет!

— А что? Что в нем такого особенного?

— Но ведь мы оба знаем ответ на этот вопрос! — наклонился к нему Падший. Клеветник склонился к нему и сказал почти шепотом и насмешливо сказал:

— Скажи это.

Падший оскалился и прошипел:

— Феанор пришел в Арду вместо нас! В него Эру вложил то, что должно было достаться нам, чего мы жаждали больше всего на свете! Огонь Сотворения! Феанор делал то, что должен был делать я! Только я, а не этот выскочка! Не мои братья и сестры! Я! В меня Эру вложил все таланты, а Огня не дал, а дал эльфу! Проклятому эльфу! — кулаки Бауглира были сжаты до боли, глаза безумно горели от ярости, он переходил на яростный крик — Он появился вместо нас! Мы поняли это как только увидели его! Разве ты не помнишь? И каждый раз, смотря на него и слыша его голос, или рассказы о нем, мы вспоминали о том, что Эру поставил на нас крест! Вот почему этот ничтожный эльф так бесил нас! Вот вся причина! — кричал Мелькор.

Клеветник молчал. Да, это была правда, жестокая до отчаяния. И с этой правдой приходилось жить и пытаться бороться с неминуемой судьбой. Он вздохнул и сказал:

— Ну что же, Феанору сейчас не легче.

А каков был изначальный замысел?

Какое-то время оба Мелькора сидели в тишине и раздумывали. Разбитый Мелькор был еще больше удручен и сидел, сосредоточенно рассматривая кандалы, как вдруг откуда-то послышался звук цепей. Этот звук был знаком Мелькору до боли и он поднял взгляд. У стола остановился еще один он, тоже закованный в кандалы и цепи, но выглядел он не таким потрепанным, хотя и такой же злой и удрученный.

- Ты - тот, кто проиграл войну в Утумно? - спросил он еще одну свою версию, более озлобленную. Тем не менее, голос Мелькора-после-Ангбанда наполнялся все большим отчаянием и болью.

- Да! - коротко ответил он, - И знаешь, что я думаю по этому поводу?

- Что?

- Будь прокляты эльфы! ВСЕ! Нам нужно было уничтожить их всех! Всех до единого! Еще тогда, когда они были глупыми и неспособными отличить дерево от куста! Надо было спустить на них всех наших слуг! Тогда и ты бы здесь не сидел!

Мелькор задумался. А что было бы, если бы он сделал именно так? Конечно, он разрушил бы до основания все замыслы Эру, но чем бы это обернулось для него? Не стал бы Эру мстить за уничтожение детей? Наверняка плохо было бы не только ему, но и всем его братьям за то, что закрылись в Валиноре и бросили все на самотек. Можно было бы пожертвовать собой и детьми Эру ради того, чтобы полюбоваться на то, что было бы в этом случае с братьями и сестрами. И как это он не догадался? А в лучшем случае людей было бы легче подчинить себе. Гениально! Но уже как-то поздно…

- Ну что ты? Да, от них было много проблем, но они были такими забавными, когда были у нас в плену. И потом, они ведь даже не воевали там, прятались там в кустах, - певуче произнес Мелькор-якобы-покаявшийся, выводя свою последнюю версию из задумчивости. Он изо всех сил делал благостное лицо, от которого Мелькору-после-Ангбанда становилось противно и хотелось ударить его.

- Но война началась из-за них! - прорычал Мелькор-из-Утумно.

— Да, согласен. Война началась из-за них. Но мы владычествовать ими хотели, а не уничтожать! - вновь возразил Клеветник.

- Они нам не подчинялись! Они держали нас взаперти четыреста лет! - наконец вступил в разговор Ангбандский сухим голосом.

- Это наша вина! Но мы же едва не завоевали Белерианд! Если бы мы все же захватили Белерианд, все они были бы нашими рабами! Эльфы, люди, гномы… Они должны были подчиняться нам! Так мы хотели изначально!

- Изначально… А чего мы вообще хотели изначально? - задался вопросом Сплетник.

- Надо вспомнить. За всеми этими перипетиями мы забыли наш изначальный замысел. Мы сбились с пути, - ответил заключённый Мандоса. Падший встал со стола и прошелся по темному помещению.

- Но чего мы хотели изначально? - вновь озадачился Клеветник.

- Мы хотели властвовать. Хотели привнести в этот мир свои творения, прекрасные, могучие и сильные. Хотели, чтобы все подчинялось нашему порядку! Вот чего мы хотели. Но нам не дано было Огня Творения..., - сказал Мелькор-до-Мандоса.

- Но Йаванна и Аулэ творили жизнь! - возразил Валинорский обманщик.

- Йаванна творила деревья и глупых животных. А не будь милости Эру, у Аулэ тоже получились бы глупые животные, а не гномы, - сказала последняя проигравшая версия Повелителя Тьмы, прохаживаясь вокруг стола, где сидели другие версии его самого, - Единственный, кто создал нечто похожее на жизнь - это Феанор. Его прекрасные звезды были живыми и практически разумными, я это чувствовал. Они сопротивлялись.

- Они причиняли нам боль, - холодно произнес «благой» Мелькор.

- Зря ты не схватил его и не выпытал у него их тайну - добавил свое замечание Мелькор-из-Утумно.

- Да… Я жалел какое-то время об этом. И я схватил его сына, но он ничего не сказал мне. Полагаю, он и не знал ничего, - не обнаружив своего стула, Поверженный уселся на пол, скрестив ноги, немного поодаль от стола. Над местом, где они сидели, сгустились темные тучи и засверкали молнии. Сперва Владыка Безжизненных земель изумился этому, но потом понял, что это еще один он, только гораздо более могущественный и еще более сильный, способный разрушать и двигать землю. От этого его настроение еще больше ухудшилось и уныние опустилось на него тяжелым камнем.

- Ладно, ты мне одно скажи. То, что нас окружало в Ангбанде, и есть твой замысел? Ты хотел окружить себя безобразными уродами? - раздался голос из туч. И в голосе этом было негодование.

- Изначально - нет. Но мне нужны были силы для завоевания. Уроды были весьма эффективны и сильны, а главное - неприхотливы. Потом я хотел все изменить, но мне не дали, - хмуро ответил Мелькор, опершись локтями на колени и сцепив руки в замок. Ему казалось, что он оправдывается перед ними и от этого становилось гадко.

- Тогда в таком случае, я могу сделать вывод, что в нашем падении виноваты не только эльфы. Виноваты наши драгоценные братья и сестры. Почему они не уступили тебе? - грохотнула туча.

- Ты про Манвэ? - Мелькор-из-Утумно усмехнулся, - Да, пожалуй ты прав. Что они заявили? Что они трудились не меньше моего над Ардой! И что?

- У них один на всех мозг, - сказала Валинорская версия Мелькора.

- И они этим мозгом пытаются управлять эльфами, - усмехнулся Мелькор-из-Утумно.

- А некоторые даже не пытаются им пользоваться, - мрачно фыркнул Окончательно-Поверженный.

- Да. Например, Тулкас. Ему вообще не нужен мозг, - поддержал его Версия-из-Утумно и все рассмеялись.

- Но в конце концов они уступили мне почти всю Арду. Они запрятались в своем Валиноре, словно курицы-наседки, и не выпускали эльфов из своего курятника, а я владел всем Средиземьем. Разве это было плохо? - Мелькор воспарял духом и даже тень улыбки появилась на его лице.

- Ну как владел… Ты сидел взаперти в Ангбанде и не мог и носа высунуть. А все это из-за нолдор, которые все же решили сбежать из курятника, потому что твой братец в это время тот единственный мозг, по-видимому, одолжил кому-то другому. И к нам пришел Феанор! - заметил Клеветник

- Все началось гораздо раньше. С того момента, как ты вообще решил, что должен владеть Ардой? С чего ты решил, что вообще способен на это? Что можешь творить там все, что хочешь, если по сути этому миру дал бытие не ты? - все так же вопрошала туча.

- Я был одним из тех, кто пел для этого мира! - возмущенно произнес Мелькор. Он чувствовал, что все эти воплощения его самого лезут в душу.

- Да, так и есть. Однако, Эру не был в восторге от того, что ты спел. Может, проблема как раз в этом? - спросила Мелькор-туча.

- Что-то ты совсем далеко забрел, дружище.

- Да. Но ведь все началось не с эльфами. И не с Феанором. Все началось именно там - в садах Эру. Когда зазвучала музыка.

Лучшая версия

Тогда Мелькор хотел быть самым блистательным и превосходным. Но получил только то, что теперь он за Гранью. Эта нить судьбы привела его только к позору и заточению. Мелькор вздохнул. Он помнил те ощущения и мысли. Они воскресли только сейчас, когда для него все закончилось. Нетерпение, злость, нежелание понимать Эру и других. Вот что владело им. Казалось, он изначально отделился ото всех. Именно тогда все и началось, Мелькор-туча был прав.

Возможно, у него были другие пути. Но вала в упор их не замечал, а ведь мог свернуть на другой путь в любом месте своего собственного пути, но он этого не делал. И даже сейчас, когда стремиться к чему-либо было слишком поздно, он думал о том, что в его падении виноваты другие, а не он сам. Он слишком погряз в своих стремлениях и амбициях, заплутал в коридорах им же придуманной лжи.

Но что было бы, если бы он все же свернул с этой дороги? Каким бы он стал? Достиг бы того, чего хотел?

— Зачем думать об этом? — спросил он сам себя вслух, — этого все равно не произойдет. Ничего не изменится. И все вопросы, которые начинаются с «что было бы, если бы…» всегда дурацкие.

Лучше не думать об этом. Но, а чем тогда заняться.

Мелькор-после-Войны Гнева решил не обращать внимания на мучившие его вопросы.

Другие его воплощения вновь появились в помещении. Они болтали, ругались, чуть ли не дрались, обменивались колкими фразами. Какое-то время Мелькор-после-Войны Гнева не обращал на них внимания, погруженный в свои мысли, но потом все они внезапно обратились к нему.


— А ты что думаешь? — произнес Мелькор-после-освобождения.

- Насчет чего? Я не понимаю.

- Я назвал его жалким неудачником, а он чуть было не придушил меня цепью.

Мелькор-после-войны гнева расхохотался, едва не развалившись по полу и ответил:

— Друг мой, я отвечу тебе вот что. Мы все — жалкие неудачники. Все!

— Ну что же ты? Я — не неудачник. У меня все шло по плану…

— Так и у нас всех все шло по плану. Я был в шаге от завоевания Белерианда! Нолдор вот-вот должны были пасть, как явилось войско Валинора! Да и то, я и их мог разбить, если бы они не прикончили Анкалагона! — сказал Мелькор-после-Войны Гнева вполне спокойно, но в голосе его слышалась истерика.

— Я тебя отлично понимаю. Я и сам был в шаге от владычества. Эльфы были в моих руках, как явился Манвэ со своим отребьем. А еще этот Тулкас… — поддержал его Мелькор-после-падения Утумно.

— И я едва не завоевал Арду. Я же сильнее их всех вместе взятых. Но Манвэ внезапно призвал на помощь своих приспешников… и Тулкаса, — вступился Мелькор-до-сотворения Светил.

— Стало быть, во всем виноваты Манвэ и Тулкас? — задался вопросом Мелькор-после-освобождения.

— Не думаю. В самый решительный момент, в шаге от успеха мы спотыкаемся обо что-то. И все идет псу под хвост, — наконец более спокойно, хоть и угрюмо произнес Мелькор-после-падения-Ангбанда.

— А помните, что сказал Эру, когда показывал нам Арду? — вдруг заявил Мелькор-после-падения-Светил, — Все, что бы мы ни сделали, все послужит его славе. То есть, по сути, своими словами он сделал нас неудачником! Вот и все! Мы должны были догадаться!

— Мы слишком обозлились, услышав тогда его слова. Мы не стали обращать на них внимания и даже размышлять над ними. Мы торопились исполнить свою собственную волю, — сказал Мелькор-в-цепях, — Напрасно. Ведь тогда он и заявил нам, что нашей воле никогда не исполниться в полную меру. Он обрек нас на вечное поражение и на это! — он показал цепи на своих руках.

Все замолкли и сели возле своего последнего воплощения.

— А что было бы, если бы мы не стали такими? Разве нам не интересно? Какими мы были бы, если бы достигли величия и славы и исполнили предназначение Эру?

— Такими, как Манвэ? Благими и лицемерными? Ведь по сути Манвэ сделал то, что хотели сделать мы — сделать Эрухини своими слугами. И вот эти дураки-ваньяр сидят возле его трона и поют ему песенки. И все они счастливы и довольны. Они в сторону уходящих нолдор даже не взглянули. Болваны, — с ухмылкой заметила самая последняя версия Мелькора.

— Это даже хорошо. Иначе мы загремели бы сюда гораздо раньше, — ответил Мелькор-после-Утумно.

— Ну да, — сухо ответил Мелькор и замолк, кусая губы и смотря куда-то сквозь свои вопрощения, стоявшие возле него, — Так что же все-таки было бы? — все же спросил он.

— Ты давно задаешь себе этот вопрос, — вновь проговорила Туча, — Уверен, что готов узнать ответ? Не причинит ли он тебе боли?

— Мне даже сама мысль причиняет боль, не говоря уж об ответе. Так что чего уж там…

— Что же, ладно, — сказало одно из воплощений Мелькора вместо Тучи, и все внезапно исчезли.

Мелькор даже огорчился, что вновь остался совершенно один, наедине со своими страхами, сомнениями и терзающими мыслями.

Прошло достаточно времени… хотя, какое время может быть в пустоте? За этот промежуток, который можно считать временем, Мелькор успел вновь окунуться в воспоминания, позлиться на себя, на своих собратьев, успел разбить-таки лампу, походить по кругу несколько раз, спеть пару песен, причем переделанных эльфийских, вспомнить Феанора, который в последнее время частенько воскресал в его памяти, обругать его… В общем, времени зря не терял.

И тут, когда он и думать забыл о своей мысли, его внезапно ослепил свет. Он повернулся к нему, щурясь, и спросил:

— Что это? Кто ты такой?

Свет ушел и перед ним явился он сам, величественный, сияющий, с высокой короной, украшенной мириадами сильмариллей, и в сияющих одеждах, украшенных разноцветными крупными камнями, с огромными переливающимися, словно серебро, крыльями, осиянный славой. И лицо его было светлым и прекрасным, в глазах был белый огонь, а волосы струились, словно черный шелк. И это был он, славнейшее воплощение его.

Беседа с Эру

Светлое видение исчезло, как исчез и стол, и стулья… и Мелькор-окончательно-поверженных остался один. Только вместо лампы Феанаро на недосягаемой высоте тускло засверкал Сильмарилл. Мелькор лёг на спину, любуясь им.

— Гори-гори, моя звезда… — тихо пропел он песню, которую услышал от какого-то аваро. На секунду поверженный подумал, что похож на тех эльфов авари, которым ничего не хотелось кроме как любоваться звёздами. Он бы тоже хотел любоваться сильмариллем вечно. И хорошо все-таки, что Феанор создал их…

— Не слишком ли часто ты обращаешься к нему в мыслях? — вдруг раздался резкий голос эльфа-подростка. Мелькор сел на полу и посмотрел на говорившего. В подростке явно угадывался тот, о ком он только что подумал — Феанаро, высокий для своего возраста сероглазый, кудрявый. Он ухмыльнулся.

— Ты? — с изумлением и злостью спросил Мелькор.

— Если ты имеешь в виду того, чей облик ты видишь, то нет. А если говоришь обо мне…

Мелькор нахмурился, всматриваясь в пришельца.

— Илуватар? — в сердце Мелькора пробрался ужас одновременно с надеждой.

— Да, это я. Ты же понимал, что встреча со мной тебе все равно предстоит, рано или поздно?

— Я как-то не задумывался об этом.

— Конечно, ты не задумался об этом. Потому что, как всегда, сосредоточился на себе. Но самокопание тоже иногда полезно. Если копать там, где надо, — Эру вновь усмехнулся. Он наконец-то тоже поднял взгляд на сильмарилл и раскрыл ладонь. Прекрасный кристалл засиял ещё ярче и опустился на ладонь. Таинственная улыбка озарила его лицо.

— Не правда ли он прекрасен?

— Великолепен, — Мелькор встал и подошёл к нему, тоже с замиранием сердца смотря на сокровище.

— Знаешь, на что это похоже?

— На звёзды?

— Нет. Звёзды — это лишь большие светящиеся булыжники. Это похоже на фэа моего малыша, которое ещё не обрело тела, чистое, прекрасное и нежное, полное любви и стремлений. А потом оно отправляется в Арду и встречает тебя и твоих братьев! — Эру сжал сильмарилл в руках и свет исчез. Мелькор посмотрел на Создателя с разочарованием.

Эру отвернулся от него и тут же ступил на невидимую ступень.

— Стой, не оставляй меня здесь, Эру! — Мелькор побежал за ним и остановился у края площадки. Тот сделал несколько шагов наверх и остановился.

— Пойдём.

— Но… — Мелькор с сомнением посмотрел на пустоту под ним.

— Поднимайся за мной, Мелькор, — позвал Создатель, уже отвернувшись.

Они поднимались очень долго. А облик юного Феанаро менялся, он становился старше, пока не обрёл тот облик, который помнил падший вала.

Наконец «Феанаро» протянул руку и открыл дверь и они оказались в саду, где играли, резвились, визжали и бегали дети. Их было множество.

— Это все убитые, — сказал Илуватар, поравнявшись с Падшим.

— Но… а как же Мандос? — Мелькор чувствовал себя настоящим дураком.

Эру усмехнулся и ничего не ответил.

— Стой… Мандос… они что, врут?

— Ты же сидел там два раза. Ты что, не помнишь?

— Они лгут… они лгут эльфам.

— Это мои дети. Плоть от моей плоти. Дух от моего духа. Мне и так тяжело с ними расставаться. Но фэа их они не получат. Потому что это и есть огонь, который ты так искал. Тебе стоило это учитывать, Мелькор.

Огонь творения живет внутри каждого моего дитя. Его я дал только им. Тебе оно не предназначалось, как и твоим братьям.

— Тогда зачем же ты пускаешь их в Арду?

— Потому что я обещал им. Они ведь тоже полюбили этот мир. Но потом, изведав страдания, они решили больше туда не возвращаться.

Небо над прекрасным садом потемнело. Грозовые тучи нависли над ним, но дети, казалось, и не боялись этого. Кто-то из них подбежал к нему, рыжий мальчик, немного грустный. Эру поднял его на руки и приобнял.

— Что такое, мое светлое пламя?

— Ничего. Я просто хотел к отцу на ручки.

— Ну вот ты на руках у отца. Мелькор, помнишь Белое пламя?

— А мы встречались? — с недоумением спросил он.

— Встречались, о да! Ты ещё на переговоры его звал.

Мелькор посмотрел на малыша внимательнее.

— Нельяфинвэ? Так ты тоже умер?

— Они все здесь. Они — лучшее мое творение. Сияющие, прекрасные, как те камни, только во сто крат прекраснее. Вы их уничтожили, — Эру поцеловал малыша и хотел уже поставить его наземь, но тот воспротивился и обвязал его шею руками.

Создатель не стал сопротивляться и продолжил прогулку с ребёнком на руках.

— Почему они лгали эльфам насчёт Мандоса? — спросил Мелькор внезапно.

— Это я у тебя хотел спросить. Ты у нас спец по таким вопросам.

— Ну… может, это как-то связано с походом из Средиземья?

— Может быть. Но скоро все изменится. Хотя ложь и не рассеется… но мои старшие дети скоро все будут у меня. А твоё одиночество прервут твои братья и сёстры.

— Что? Ты вернёшь меня обратно в то ужасное место?

— Да, — Эру обернулся к нему и маленький убитый Майтимо тоже повернулся к нему, — Ты ведь наказан. Но ты должен встретить их и передать мое слово. Передай им, что я безмерно благодарен за то, как они позаботились о моих детях, старших, младших и приемных. И я услышу из глубины тьмы их голоса точно так же, как они слышали стенания моих детей.

Тут к ним подошёл настоящий Феанаро, только юный.

— Феанаро? Что ты хотел?

— Я просто хотел сказать ему… разбитые сильмарилли не оживят древа. Никак. Потому что свет там смешанный и с изменёнными свойствами. Они сожгут там все.

— Это я уже понял.

— Они даже в руки их взять не смогут, — деловито проговорил юный эльф, беря Эру за руку.

— Я это понял, когда взял его в руки.

Мелькор усмехнулся. Он вообще был удивлён, что так спокойно общается с Феанаро. Но он в облике ребёнка был так мил, что невозможно было помыслить о плохом. Ну и рядом был Эру, который смотрел на него уж очень рассерженно. Сейчас он изменил свой облик и был похож на какого-то ваниа.

— Тебе пора, Мелькор, — сказал он.

— Я его провожу, — сказал Феанаро.

— Подожди, — сказал Майтимо и стал тянуться к нему. Эру поставил его наземь и юный эльф взял Феанаро за руку. Они направились медленным шагом вперёд, насколько позволяли маленькие шажочки бывшего Химрингского воина. Сейчас он шёл рядом со своим бывшим отцом, который тоже ростом доставал ему чуть выше колена. Мелькор редко общался с эльфийскими детьми, особенно в Валиноре. Дети всегда были шумными, надоедливыми, вредными, и Мелькор всегда избегал их. Но Феанаро рядом с ним был другой. Он был серьёзен и казалось, что от былой ненависти нет и следа.

— Итак, о чем ты хотел со мной поговорить? — спросил Мелькор.

— Ни о чем. Я просто хотел тебя проводить. Я все время хотел увидеть, как ты проваливаешься в пустоту. Жаль, что не увижу, как это делают другие.

— Ты до сих пор меня ненавидишь?

Феанаро остановился и повернулся в его сторону. Майтимо приобнял руку отца.

— Ты утащил из Форменоса не все сокровища. Камни, самоцветы, украшения… Сорочья радость! В моём кабинете третий стеллаж слева от двери, предпоследняя полка сверху. Три книги в голубой обложке, на которой было написано… Что было написано, сыночек?

— «Сборник звездных песен ваниар»! В пяти томах! — громко возгласил Майтимо. Феанаро улыбнулся, — Да. Они выглядели как самые нелепые и странные, не вписывающиеся в атмосферу Первого Дома. Однако там были все мои самые смелые задумки, все невероятные замыслы, которые я хотел воплотить. Они украсили бы Арду, вывели нолдор на новый уровень развития. Но ты все испортил. Вы все испортили. Ступай! Ты сеял тьму и тьма теперь твой удел, — эльф развернулся и ушёл. А к нему подошёл Эру-ваниа и толкнул его. Вала неожиданно для себя упал на спину и тут вместо дороги внезапно будто нырнул в воду. Что? Вода?

Мелькор камнем шёл на дно, но дно обнаружилось достаточно быстро. Мелькор лежал на крыше какого-то здания и внезапно увидел свет. Свет от сотен тысяч феар, уходящих к их создателю. Все они: ваниар, тэлери, нолдор… все возвращались к Отцу, а валар оставались в пустоте в наказание за то, что попрали замысел Эру и наплевали на Его детей.

«Что же, по крайней мере, в компании веселее» — подумал Мелькор, — «среди них есть Ниэнна и Варда, можно повеселиться».

Не светлый край, не благие валар

Над некогда светлым краем была лишь тьма. И эта тьма стремилась разорвать благословенные земли, поглотить их. Она отрывала с корнем деревья, рвала колосья и плоды, сотрясала землю, крушила и уносила скалы. Валар сидели у Эзеррохар в ужасе.

Манвэ бросил венец наземь, растрёпанный, сам сидел у корней дерева, обхватив голову руками, и покачивался из стороны в сторону.

— Что я натворил! Что я натворил! — повторял он, пока рыдания не вырвались из него вперемешку с диким криком. Таким Мелькор его никогда не видел. Это было даже жутко. Его высокомерный и гордый брат в таком отчаянии.

Мелькор, после всей случившейся свистопляски, оказавшийся возле Эзеллохар, поднялся на ноги и поковылял к «совету валар», осиротело и растерянно сидевшему прямо на земле.

— Добро пожаловать за двери ночи, друзья мои! — сказал он мрачно и раскинул руки приветственно, — Располагайтесь, чувствуйте себя как дома! Вы тут надолго! Кстати, Эру просил передать, что искренне благодарен за заботу о его детях и обещал выслушать вас ровно так же, как вы выслушивали его детей.

— Понятно, — бесцветным голосом сказал Аулэ и вся компания окунулась в ещё большее отчаяние.

Смотреть на их кислые физиономии сил у Мелькора не было. Надо было их как-то расшевелить, ведь и сам был в минуте от отчаяния.

Тогда он сказал:

— Братья, я хотел сказать, что общался не только с Илуватаром, который был ужасно на вас зол, но и с Феанаро. Он ведь умный парень. И он рассказал мне о неких книгах у него в кабинете.

— Какое нам дело до книг в доме Феанаро? — проворчал Аулэ, сморщившись от упоминания ненавистного имени бунтаря.

— Ну, мало ли… может, там есть какие-то наработки, скажем, Сильмариллей. Или какие-то другие варианты оживления древ… надо подумать и посмотреть.

Валар уныло переглянулись. Манвэ поднял на него взгляд и сказал:

— Не надо давать напрасные надежды, Мелькор. Для нас все потеряно.

— А для меня все потеряно было всегда, но я не сдавался. И никогда не сдаюсь.

— С чего тебе помогать нам? — спросил Ульмо.

— Скажем так, я тоже хочу выбраться отсюда. Но одному в цепях и безо всего сложнее это сделать, чем с вами.

— Весомый аргумент. Ладно. Что за книгу ищем? — спросил Намо, поднимаясь с земли.

— Книги. Звёздные песни ваниар. Сборник в пяти томах. Это три книги в голубых обложках, — ответил Мелькор.

— Я видел эту книгу у него! Я как-то был в его кабинете, а потом Феанаро запер её от меня, — сказал Аулэ.

— О, это уже интересно.

— Но это было ещё до изгнания, пока мы ещё могли считаться друзьями с ним. Поэтому я полагаю, что он эту книгу взял с собой.

— Книги… Их несколько.

— Какая разница? — проворчал Кователь.

— Попытаться все же стоит, — сказала Варда и поднялась на ноги. Она выглядела немного помято, но очарования не потеряла. Только лишилась своих сил и выглядела… приземлённо, что ли? Впрочем, так выглядели и другие валар.

Все они послушались королеву и поднялись на ноги. Только Манвэ остался сидеть на земле.

— Мои уже обыскивали Форменос после ухода Феанаро. Мы не нашли ничего. Ни секрета сильмариллей, ни каких-либо других разработок.

— Твои слуги — бездари, которые не отличат инструкции по лепке тарелки от правил постройки сложной доменной печи, — ответил вала-мятежник.

— Манвэ прав. Там нет ничего, — подтвердил Оромэ.

— А книги в голубой обложке вы находили?

— Нет.

— Так нужно поискать! Вперёд! — командным голосом сказал бывший владыка всего плохого.

Все, кроме Мелькора, уныло плелись в Форменос. До него было несколько солнечных дней пути, поэтому по дороге валар успели несколько раз переругаться, поспорить, поплакать. Тулкас попытался побить Мелькора, обвиняя его во всех бедах, в итоге схлопотал от того оплеуху. Ниэнна все время рыдала, но выглядело это уже не очень таинственно и божественно. Ирмо и Эстэ держались вместе немного отстранённо. А Намо был самым суровым и говорил без умолку и без конца хамил и насмехался над всеми подряд. Даже Мелькор удивлялся.

Так что когда Мелькор залепил пощечину Тулкасу, Намо смеялся без остановки.

Вайрэ подошла к нему и встряхнула:

— Что за муха тебя укусила?

— Безысходность! Вы что, правда думаете, что Феанаро оставил бы что-нибудь важное в Форменосе? Особенно, книги с самыми ценными наработками? Он отправился в Средиземье подальше от нас чтобы властвовать там! И все свои задумки Феанаро применил бы там! Книг в Форменосе нет, мы напрасно тащимся туда!

— Надо убедиться! — возразил Мелькор.

— Почему тогда сыновья не использовали наработки отца?

— Вообще-то использовали. Они много чего там построили. Крепости Феанариони были полны удивительных находок, особенно, Химринг и Таргелион. И Аглон. А вооружение было достаточно серьезным. Иначе они не смогли бы удерживать меня пятьсот лет, — вновь сказал Мелькор.

— Значит, они все же забрали тетради, — прошептала печально Варда.

-Надо посмотреть! Надо убедиться! Это наша единственная Надежда! — сказал Оромэ.

— Полностью согласен! — поддержал Аулэ.

— На что надежда? На освобождение отсюда? — спросил бывший владыка плата Мертвых, в которых мертвых, в общем-то и не было.

— Да!

— Мы сами отказались от Арды! А дети Эру отказались от нас! Разве ты не понял? Мы не нужны там больше никому!

— Не говори так, Манвэ! Мы лепили Арду своими руками! Создавали горы, леса, озера и реки! Мы не можем быть не нужны! — сказал Аулэ чуть ли не плача.

— Но мы забыли о тех, для кого все это создавалось! И поэтому, в решающий час они забыли о нас. Поэтому мы здесь, — сказал Манвэ и снова разрыдался. Мелькор подошёл к нему и Сулимо уткнулся ему в плечо.

— Стоит загреметь за грань, как тут же открывается множество простых истин, — сказал Намо, — но теперь раскаиваться уже слишком поздно. А ведь эти слова громогласно и во всеуслышание кричал Феанаро. Но разве кто-то это слышал? Нет! Мы были слишком гордые. Мы же власти мира! Выскочка эльф не может быть правее нас. Получается, что может. А мы все это время пытались Куруфинвэ забыть.

***

В скором времени они добрались до Форменоса. Врата крепости оказались открыты, а вот входные двери самого дворца — нет. Выломать их не получилось, а окна оказались высоко. Пришлось подсаживать мелкую и хрупкую Ниэнну, чтобы она залезла в окно и открыла изнутри дверь. С этой задачей Плакса справилась, поэтому вскоре валар оказались в доме Феанаро, в котором в последнее время жили оставшиеся в Форменосе его родичи. Впрочем, они не тронули некоторые помещения, в которых некогда жил сам великий мастер. Начался обыск его сокровищниц, мастерской, библиотеки, а потом и кабинета. Ничего похожего на книгу в синей обложке не было. Валар шерстили и перечитывали каждую книгу в доме, но ничего похожего на его наработки не было. В основном работы по языковедению, истории, наблюдениям за звёздами, поэзия… Варда обнаружила сборники стихов Макалаурэ и увлеклась их чтением. Раньше она не особо интересовалась искусством этого менестреля, довольствуясь лишь произведениями ваниар. Те пели хвалебные оды валар, но Макалаурэ пел для эльфов. Хотя в этом сборнике стихи были посвящены в основном эльфийкам, которые в своё время толпами ходили за этим менестрелем. И теперь понятно почему. Знание лингвистики позволяло менестрелю подбирать правильные слова, и поэтому стихи попадали в самое сердце, волновали, будоражили и заставляли растаять от нежности. Королева звёзд читала поэмы и баллады Феанориона с замиранием сердца.

— Варда, ты что там читаешь? — спросил Манвэ увлечённую супругу.

— Стихи Канафинвэ. Почему мы не интересовались им? Он пишет превосходно!

Манвэ лишь вздохнул, закатив глаза.

— Заканчивай с этим. Мы не стихи ищем.

Валар долго копались в книгах и записях, но ничего не нашли. В конце концов, они собрались в общем зале за столом каждый с книгой, которая его заинтересовала.

— Ничего не нашли?

— Нет.

— Я говорил, что все напрасно, — сказал Манвэ.

Ниэнна вновь расплакалась. Мелькор, сидевший рядом, приобнял её за плечи.

— Мы останемся тут навсегда? — спросила она у него.

— Ну почему же? Есть ведь какое-то пророчество, вроде как. Там что-то про Турина, про битву битв и все такое… Правда ведь, Намо?

— Оно уже сбылось. Вот оно, это пророчество.

— Это?

— Да, Мелькор. Эру собирает у себя эльфов, чтобы те спели для себя новый мир. Мир без нас. А люди будут жить в Арде, Тоже без нас.

— Ну, а возвращение Турина, разбитые сильмарилли, возвращение древ и все такое?

— Все это так же правдиво, как души эльфов в Мандосе. Я был в шоке, когда эльфы стали подходить ко мне и спрашивать о своих погибших родичах…

— Нам нужно было дать им надежду!

— Вам нужно было сказать им правду! И не затыкать меня!

— Тогда никто из них за нами бы не пошёл.

— Зато они знали бы правду! И то проклятье для нолдор… Его же не я произносил! Какого орка вы все сваливали на меня?! — возмутился осмелевший Намо, — Мне с вами не по пути. Вы все осточертели мне до ужаса.

— Я тоже? — удивилась Вайрэ.

— Ты — в особенности! — проворчал Намо.

— Ого… — удивился Мелькор.

— Как ты смеешь так говорить? — удивился Аулэ.

— Заткнись, дурья башка! — закричал Намо, вскочив с места, — Давай признаемся всем, зачем ты создал гномов и почему их бросил! Ты же рабов себе хотел! Но когда Эру подарил им фэа и усыновил, ты тут же наплевал на них с высоты Таникветиль! А ты, Манвэ! С каких пор дети Эру должны были бегать перед тобой на задних лапках и все сразу тебе приносить и дарить? Ты же обиделся на Феанаро за то, что он не преподнёс тебе на блюдечке сильмарилли! И Эонвэ упёк в Мандос за то, что тот отдал камни феанорингам!

— Ты упёк Эонвэ в Мандос? Сурово, брат, — изумился Мелькор тихо.

— Ты, Ниэнна, просто страшилище и пугала детей Эру. И все остальные просто бесполезные и бестолковые идиоты!!! Я вас всех ненавижу! — взорвался Намо, вышел из-за стола и направился к двери, но потом вернулся, забрал у Тулкаса книгу со словами «тебе она все равно не понадобится, тупица», ушёл, грохнув дверью.

— Вот это да! Накипело у него знатно, — сказал Мелькор, а потом повернулся к Манвэ и спросил:

— Ты правда упёк Эонвэ в Мандос?

— Да.

— Сурово.

— Ты уже сказал.

— Это же был единственный парень с мозгами. Зачем ты посадил его? Ах да, я забыл! Тебе же только безмозглые нужны были.

Манвэ тяжело вздохнул.

— Нужно придумать, что делать дальше. Континент разрушается. В скором времени от Валинора не останется ничего, — сказала Йаванна.

— Нам остаётся только обратиться к Эру, — сказала Варда.

— Эру не станет нас слушать. Он ведь сказал уже Мелькору.

— Мелькор ведь разговаривал с ним.

— Он сам ко мне пришёл.

— Значит, мы останемся тут навеки? — в ужасе произнесла повелительница листочков и кроликов.

— Я не хочу с вами оставаться! — сказал Ульмо.

— Почему это?

— Потому что вы все ужасны.

— Значит, ты тоже так считаешь? Ты считаешь, что я был ужасным королём Арды?

— Нет, ты был нормальным королём Арды…для эльфов. Но мне ты королём не был.

— Конечно, вы все пытались играть в самостоятельные королевства! Вы же такие гордые! Кто будет слушать восседающего в своём гнезде птичника? — сказал Манвэ.

— Так, постойте! — сказал Мелькор, поднявшись. Все посмотрели на него, — Я пойду, пожалуй, а вы ругайтесь дальше.

Мелькор вышел за дверь и вернулся вновь в кабинет Феанора.

Споры и ругань валар слышались даже там. Кто-то даже стал драться. Послышался визг Варды и Мелькор фыркнул, усмехнувшись. Благие и праведные! Видели бы вас эльфы сейчас!

Но тетради были тут, в кабинете. Мелькор чувствовал.

Тайные знания Феанаро

Мелькор осмотрел кабинет. Там царил полный беспорядок. Книги были сняты с полок и разложены по полу, по столам, подоконникам и креслам. Он снова их пересмотрел, но ничего похожего на то, что нужно, не нашёл. Тогда он все же уселся на пол и задумался: слева от двери третий стеллаж…но стеллажи были соединены между собой и все выглядело как один большой стеллаж. «Мой кабинет… может, он имел ввиду не кабинет в Форменосе, а в Тирионе? Мелькор все же осмотрел каждую щелочку, каждый предмет, но ничего необычного не обнаружил. Тогда Мелькор отправился обратно к братьям, которые сидели встрепанные и помятые.

— Идём к Феанору домой. Посмотрим там, — заявил он.

— Дом Феанора давно заперт. Там стояла охрана, — сообщил Манвэ.

— Ты не шарился там?

— Нет. Это было бы слишком для меня.

— Хм… ну ладно. Тогда пойдём поищем сейчас.

— Опять вы про Феанаро! Все время, с тех пор как мы здесь мы постоянно вспоминаем Феанаро! — возмутилась Элентари. Мелькор ухмыльнулся и ответил:

— Ты не поверишь, но я тоже вспоминаю его постоянно. Но у меня почему-то ощущение, что именно он и есть ключ к разгадке. Не зря Эру отправил его в Арду.

— Да… Эру отправил его к нам, а мы отправили его обратно к Эру- сказал Оромэ.

— Он вёл себя безобразно! — сказал Манвэ, не поднимая головы.

— Да, думал своей головой, творил прекрасные вещи, детей делал… это ужасно! — с ухмылкой сказал Оромэ.

— Высокомерный засранец, — процедила Йаванна.

— О, так вы и такие слова знаете? Прелестно! — все с той же ухмылкой заметил мятежник, — Но ладно, пойдём в его Тирионский дом. У нас мало времени.

Мелькор вышел из зала и направился к выходу из крепости. Вскоре за ним направились и остальные. По дороге они увидели множество погибших птиц, животных, завявших цветов… Где-то были и тела эльфов…

— Это все майар. Эру забрал их дух, а тела бросил здесь. Не думаю, что нам есть смысл копаться в вещах этого эльфа.

— А я думаю, что смысл есть.

Наконец-то они снова оказались у дома Феанаро, но дверь оказалась открыта. В кабинете царил полный разгром, а среди разгрома сидел Намо и читал одну из книжек, сидя в кресле Феанаро.

— Вот эту книжку ты искал? — показал Намо второй том книжки в голубой обложке.

— Да, — воодушевленно ответил Мелькор, подбежал и взял её.

— Тут ничего особенного нет. Это все не спасёт нас отсюда. Здесь в основном проекты дорог и дворцов, двигателей, мельниц и взятого барахла, которое наполняло голову этого эльфа. Все это нам не поможет.

— А вот тут барахлишко посерьёзнее, — бормотал Мелькор, — Он рисует схемы новых сплавов… интересные у него наработки… так, погоди-ка… Силима! Вот она! Ну надо же! Да он работал над ней долго и упорно! Да, рецепт этого пирога не прост, надо сказать, столько соединений… Но он молодец… о, а вот это уже интересно… — Мелькор перевернул страницу и обнаружил, что несколько страниц просто вырвано из тетради. Зато на следующей странице было написано «Струны». Мелькор с серьёзным лицом принялся читать и не мог остановиться. Глаза расширялись от изумления, он перелистывал листы с нетерпением. Длинные расчёты ни о чем ему не говорили, но итоги исследований говорили о том, что парень, который все это рассчитал мог запросто прийти к Манвэ, пнуть его под зад и усесться на трон. Этот эльф был гениален хотя бы тем, что задался подобными вопросами.

— Да… не зря я собрался сюда. Феанаро и вправду умный. Если он и вёл себя как высокомерный засранец, то имел полное право, потому что он много понимал. В этой книге, кажется, есть ответ на вопрос. Но для того, чтобы понять, как это нам поможет, кто-то должен оторваться со мной от поверхности Валинора. Кто со мной?

— Я, — сказал Намо, поднимаясь с кресла.

— Если вы найдёте выход, то не вернётесь за нами!

— Ну так давай с нами, Оромэ. Кто же тебе отказывает?

— Хорошо. Я пойду.

Чтобы достичь Горизонта событий, о котором писал Феанаро (видимо в каком-то озарении от Эру, сам эльф дойти до такого не мог), нужно было покинуть твердь Валинора. Делать это Мелькору совсем не хотелось, ведь если он покинет материк, может и не вернуться, если что-то пойдёт не так.

Валар предстояло идти к берегу моря, хотя самого моря уже не было и за прекрасной эльфийской гаванью, где некогда пролилась кровь, простиралась чёрная бездна.

Мелькор смотрел на все это в ужасе и понимал, что их план просто кошмарен. Если шагнуть за край, они все вместе дружно полетят в бездну и будут лететь непонятно сколько времени, потому что летать никто из них не может, так как лишены сил. Он тут же высказал своё предположение своим собратьям.

— Ты догадался только сейчас?

— Да, — честно признался Мелькор.

— Поздравляю! Что теперь? — задался вопросом Оромэ.

— А где твой конь? — спросил Мелькор, не удостоив Оромэ ответа.

— Мой конь был майа. Эру забрал его.

— Значит, ты теперь пешеход?

— Ха-ха-ха, Эру, как смешно, — произнёс Охотник сердито.

— Хватит! Надо подумать, что делать. Я не хочу здесь оставаться! - сердито произнес Намо.

— Я как раз хотел поинтересоваться, чего это тебя так прорвало?

— Представь, что ты бы знал все этапы твоего падения и попадания сюда от начала и до конца. Ты знаешь, что будет с тобой и твоими слугами и говоришь им, что если вы поступите так и так, нам всем конец. А они именно так и поступают! Так вот, я говорил Манвэ, что эльфов в Валинор брать нельзя, что проклинать их уход не надо, что Феанаро трогать не надо… что древа эти нам не нужны, но разве хоть кто-то меня слышал? Все делали ровно наоборот!

— Это же идиотизм, — сказал Мелькор.

— Вот именно!

Мелькор задумался. Его мысли отошли от нытья Намо и вновь вернулись к мысли, почему это он должен полететь вниз? Он достал книжонку Феанаро и сел на скамейку.

«Все предметы на земной тверди притягиваются силой, подобной той, что работает на некоторых металлах. Я назвал это Гравитация. Именно она заставляет предметы не летать по воздуху, а быть на поверхности Арды. Возможно, некоторые валар управляют ей. Я спрашивал у Манвэ и у Аулэ насчёт гравитации, но они ничего внятного не ответили. Возможно, они и сами не в курсе.»

Дальше были описаны исследования эльфа по этому поводу, некоторые опыты и выявленные закономерности. А потом было написано то, что заинтересовало Мелькора: Вероятней всего, у горизонта событий тоже есть гравитация. Он втягивает в себя предметы, летающие за гранью Арды. Возможно, за горизонтом событий есть другой мир, другая Эа…

О, Илуватар, откуда в моей голове эти мысли?» — задавался вопросом Феанаро.

Вала встал на ноги и положил в карман тетрадь, а затем произнёс:

— Поверить не могу, что верю запискам эльфа, которого считал выскочкой и ненавидел, — разогнался и прыгнул с бывшего пирса прямо в пустоту. И камнем полетел куда-то вниз.

Горизонт событий

Мелькор летел во тьме достаточно долго. За это время он успел покричать в ужасе, проклясть Феанаро, потом подумать о том, что раз он падает, значит, его что-то притягивает, что доказывает правоту эльфа. В какой-то момент у него появились сомнения, не зациклена ли тьма и не упадёт ли он снова на поверхность Валинора?

Наконец он увидел под собой нечто, напоминающее водоворот. Мелькор летел прямо туда и вновь в нем все похолодело от страха, и он закричал.

Но внезапно его падение прекратилось. Он остановился словно в невесомости, вокруг был словно ураган из разных предметов, каких-то камней, а сквозь эти ветра были видны события Арды.

Мелькор подплыл поближе к краю и увидел знакомые лица: своих братьев на совете, обсуждающих что-то, Феанаро, сидящего под деревом и поднимающего и бросающего наземь яблоко и внимательно следящего за падением.

Нельяфинвэ в Химринге, битвы… все это Мелькор видел сквозь проносящийся ветер. Мелькор простер руку и понял, что это не ветер, а словно нити, которые пронизали его руку насквозь.

"Струны!" - догадался вала, - Когда Эру все это смастерил и рассказал обо всем Феанаро? И почему именно ему?

Он понял, что мог бы повлиять на эти события! Что, если оставить сообщение Феанаро? Он умный парень, он поймёт! Придёт время, и он обязательно поймёт. Он — посланник Эру.

Вала увидел его ещё юным эльфом, сидящим на лестнице. Он что-то записывал. Видимо, работал над тенгвами.

Мелькор задумался, какое послание хотел бы сообщить ему, и как? И тогда понял, что падение Феанаро началось с женитьбы Финвэ на другой женщине и ненависти к детям, рождённым от неё. Что, если бы этой ненависти не было? Что если изменить отношение юного гения к братьям? Может, все изменится? И его собственная судьба не будет столь плачевной?

И тогда вала присмотрелся. Его записи создавали новые струны. Возможно, их можно изменить. Мелькор не знал, сколько у него времени, поэтому предпочёл оставить простое сообщение. И он придумал. Подвигав некоторые струны, Мелькор составил сообщение: «Нолофинвэ друг». Написал он это на сарати, ведь Феанаро пока только трудился над тенгвами. Феанаро с удивлением посмотрел на надпись. Нолофинвэ ещё не появился на свет и вражда между сводными братьями ещё не родилась, поэтому юный эльф просто подложил бумагу под другие и продолжил свои записи.

Мелькор сделал все, что мог. События рассыпались, струны словно расползлись и вместо тьмы все озарил ярчайший свет. Мелькор купался в этом свете и радовался, пока не заметил, что становится будто прозрачным. Вот он не может вспомнить, кто он такой и где находится, не понимает, что происходит вокруг, и почему внутри так тепло. Вот он видит руку из света и тянется к ней. А потом засыпает. И просыпается уже в каком-то непонятном помещении, где над ним красиво поблескивают разноцветные стекляшки. Мелькор протянул к ним руки и хотел сказать, что они, конечно, не сильмарилли, но все же тоже красивы, но тут к нему склонилась женщина из аданет и ласково произнесла:

— Здравствуй, мой сыночек! Проснулся? Прекрасно, малыш! Пойдём искупаемся и покушаем!