Тьма Милосердная

Пролог

Интерлюдия

Дорога неторопливо змеилась через узкую полосу лесов между пустыней Бракады и болотами Таталии. Имена этим местностям дали Неумирающие, углядев то ли в ландшафте, то ли в обитателях этих мест сходство с чем-то, оставшимся в покинутом мире. Надо сказать, что лесная полоса, протянувшаяся между этими двумя столь разнородными массивами, была населена до странности слабо. Ни обитателям внутренней пустыни, ни жителям прибрежных болот и мангровых зарослей эти места не слишком нравились. Но, как ни крути, а торговля между этими двумя частями была необходима обеим частям Конфедерации Четырех частей. Да и жители сурового вулканического Найона, грозные Чернокнижники частенько пользовались лесной дорогой. Так что постоялые дворы располагались на ней довольно-таки часто. И, в целом, процветали.

Увы, но последнее не касалось конкретного постоялого двора, мимо которого сейчас шли два путника. Частокол, ограждавший пристанище путников от внимания не слишком многочисленных и не слишком агрессивных обитателей леса – неторопливо горел. Ворота в нем были выбиты и бессильно распростерлись во дворе. А из-за разбитых дверей доносились крики, говорящие о том, что кому-то внутри приходилось очень плохо.

Из выбитой двери во двор выкатились несколько богато одетых юношей. Они волокли за собой девчонку, только что вступившую в возраст. Ее одежда была в потрепанном, но еще относительно целом состоянии, что веселящиеся юноши немедленно принялись исправлять. Девушка пыталась помешать насильникам, но что могла сделать простая поселенка против ранговых магов?

- Учитель? – обратился младший из вошедших во двор разоряемого приюта к старшему.

- Мы не можем противостоять злу, - вздохнув, ответил тот. – В противном случае мы будем лишь умножать его. Мы должны принять зло, пропустить его через себя и над собой, и встретить последствия.

Вспыхнувшая было в глазах девушки слабая надежда угасла. Зато старший и наиболее богато одетый из компании терзавших ее юношей рассмеялся.

- Это ты правильно сказал, монашек. Может, подойдешь, и, не противясь злу, тоже насладишься этим свеженьким телом?

Не отвечая на это провокационное заявление, старший из путников, чья одежда, хоть и не была похожа на одеяния клириков Церкви Света, но действительно навевала какие-то мысли об суровости к себе и аскетизме, двинулся вперед. По мере его движения, развлекающиеся юнцы все шире и шире ухмылялись. Но на последнем шаге «монах» странно дернул рукой, и в горле ближайшего к нему юнца (отличающегося, надо сказать, самой дорогой одеждой и самой гнусной ухмылкой) оказался ритуальный кинжал, цена которого серьезно превосходила стоимость всех украшений и дорогой одежды, которую носили налетчики.

- Что?! – приятели свежеобразовавшегося мертвеца замерли, не в силах осознать случившегося. Впрочем, младший из путников также был ошеломлено действиями своего старшего.

- Учитель, - повторил он, - но…

- Мне внезапно захотелось убить этого… достойного юношу, - ответил учитель. – И это, разумеется, было злом. Которому…

- Которому мы не можем противиться, дабы не умножать его! – радостно выкрикнул ученик.

- Именно, - согласился учитель. – Принять, пропустить над собой и сквозь себя. И встретить последствия. Одним из которых, несомненно, будет то, что эти не менее достойные юноши пожелают нас убить.

- А знаете, учитель, - произнес ученик. – Мне почему-то захотелось причинить боль этим достойным юношам. Это ведь – зло?

- Конечно, - степенно кивнул учитель, убрав ногу с дороги кровавого ручейка, текущего из прибитого горла старшего из налетчиков. – И ему ты не должен противостоять, дабы зло не умножалось…

Младший рассмеялся, и развел руки. Громыхнул слабый и тихий гром, а между ладоней парня, сведенных так, как будто тот держал в руках посох… или копейное древко, мелькнула молния. Раз. Другой. И вот уже разряды сформировались в изящной формы глефу, общей длиной чуть меньше роста ее носителя. Восьмиконечная звезда сверкнула на лезвии, и разряды, формировавшие облик оружия, исчезли, оставив в руках юноши что-то, что могло бы показаться несведущему вполне себе материальным предметом…

Амелия. Ведьма пограничной стражи Таталии

Я похлопала ездовую горгону по бронированной спине. Та довольно фыркнула, не поднимая смертоносного взгляда от дороги. Перса у меня хорошо выезжена и обучена, так что я могу не слишком сильно опасаться того, что ее взгляд зацепит кого-нибудь из союзников.

Лесная полоса между Бракадой и Таталией не была полноценным Фронтиром. Так что на ней не располагались заставы Стражи. Но все-таки, время от времени, сюда забредали разные… творческие личности, которых приходилось прореживать. Вот и сейчас поступило сообщение о том, что несколько постоялых дворов на пути из Тайдвотераi в Селестуii подверглись нападению.

Надо сказать, что «дорогой из Тайдвотера в Селесту» данный тракт назывался главным образом формально: из столицы в столицу большинство путешественников предпочитали перемещаться порталом, благо, волшебники Селесты поддерживали его за относительно умеренную плату. Так что реально по этой дороге перемещаются торговцы более мелких городов и владений лордов, в изобилии разбросанных вдоль нее.

Но вот сейчас поступили сигналы тревоги сразу из от нескольких постоялых дворов на этом центральном тракте нашей фракции. И меня с отрядом отправили проверить: кто это тут безобразничает?

Вообще-то, мой отряд даже несколько избыточно силен для такого задания: на постоялых дворах, даже вдоль столь известного тракта просто нет ничего, что могло бы привлечь внимание сильных врагов. И обычно таким образом безобразничают молодые лорды, либо их наследники из невраждебных Конфедерации фракций. Частенько у таковых зашкаливает чувство собственной важности, силы и неуязвимости до полной потери инстинкта самосохранения. И они едут «искать развлечений». На территории своей, или же союзных фракций это делать решаются разве что самые здоровые на всю голову личности (и Император, и Великий князь Вечного леса, не говоря уже о жрецах Древних или же Верховных Матерях Хозяйки Паутины – вломить могут так, что мало не покажется). А вот нейтральная Конфедерация привлекает таковых, как будто у нас им медом намазано. А все из-за политики Верховного Совета Конфедерации, который попавшихся на таких вот «развлечениях» предпочитает возвращать родителям или же сюзеренам за деньги. Часто – немалые (в зависимости от нанесенного ущерба), но просто за деньги.

Кстати, Найонаiii подобные «храбрые искатели приключений» старательно избегают: там шанс встретиться с Чернокнижником, которому срочно понадобился экспериментальный материал для проверки очередной теории – просто-таки неприлично высок. И на общую политику Конфедерации таким нуждающимся, как правило – плевать с боевых площадок башни собственного донжона.

Первый же из подвергшихся нападению постоялых дворов подтвердил мои подозрения. Изнасилованные и убитые служанки, перебитые мужчины, и вырезанный на выбитых воротах знак Хедеорфа – одного из богов, что в свое время пошли против Владыки Света, считая правильным заключить договор со вторгшимися демонами.

Я отдала приказ прибавить ходу. К сожалению, большая часть моих воинов – пехотинцы: гноллы и лучники-ящеролюды. Так что двигаемся мы заведомо медленнее, чем жрец Хедеорфа со свитой, которые, судя по следам, все верхами. И наш единственный шанс – что «онижедети» увлекутся очередным «развлечением»…

Несколько следующих постоялых дворов были разорены по той же схеме: изнасилования, убийства, поджоги, но ни следа грабежа или поиска тайников. Я даже не давала приказа следопытам исследовать руины поподробнее: все и так было очевидно.

Но вот очередной постоялый двор встретил нас почти мирной жизнью: пожар уже был погашен, выбитые ворота – восстанавливали, а вот налетчики… Как я и ожидала, таковыми оказались молодой жрец Хедеорфа с кольцом Лорда (судя по всему – недавно вступивший в право владения) и его свита из десятка прилипал… Их аккуратно сложили в рядочек у главного входа в пострадавший, но не уничтоженный постоялый двор, заклеймив лбы. Причем, судя по перекошенным рожам, распахнутым в последнем крике ртам и сведенным судорогой боли конечностям, над некоторыми из разбойников эту операцию проделывали прежде, чем нанести финальный удар.

Я прислушалась к тому, что рассказывала Р-раху, моему главному следопыту (в наших краях глупо доверять столь ответственный пост кому-либо кроме гнолла) чудом выжившая служанка.

- …и тогда он и говорит: «Основы моей веры запрещают мне хулить чужую!». Воистину, нам их сами боги послали!

- Воистину, - согласилась я, рассматривая восьмиконечную звезду, перекрывшую на лбу лорда-жреца Знак Посвящения Хедеорфу. – Боги послали. Темные боги.

Кайларн. Владелец домена Азир и княжества Разноцветных ветров. Лорд фейри. Игрок

Достиг я высшей власти Шестой уж месяц правлю я спокойно.

И вот только теперь, когда прошел уже практически год с начала игры – до меня дошло, какой эпических размеров косяк я отламывал все это время. Построил «Судебное присутствие» - и ни разу в него больше не заглядывал, полагая, что пришедшие вместе со зданием чиновники «как-нибудь сами», а если кого совсем уж занесет не в ту степь – найдется кому настучать. Ага. Забыл только, что у нас не социализм, и даже не «капитализм с человеческим лицом», а самый что ни на есть «развитой феодализм». Тот самый, где «демократия лишь укрепляет наш родной крепостнический строй». Так что чиновники в судебном присутствии имели полномочие принять челобитную, ну, и, по необходимости, и за скромное вознаграждение – помочь таковую составить. Передавать же ее князю… «А вдруг он в это время с наложницей общается? Или еще какое государственное дело вершит? Нет уж. Вот восхочет барин с нуждами и чаяниями подданных ознакомиться – мы ему тут же со всем вежеством… А нет – так и обойдутся смерды!»

И это могло бы быть даже и не так уж плохо… Сельские общины и городской магистрат Ветровска, в сущности, неплохо справлялись с разруливанием терок подведомственного контингента. А какие не разруливались «в автоматическом режиме»… Ну, ожидание «вот приедет барин – барин нас рассудит» - одна из излюбленных забав сервов, вилланов и прочих крепостных. Причем, чаще всего, на словах надеясь, что «когда-нибудь», крестьяне на самом деле имеют в виду «никогда». Просто, чтобы быть «подальше от начальства».

Так что это могло бы и не быть таким уж эпичным косяком если бы… Если бы по домену не шарахался некий Имперский инквизитор, успешно избегающий встреч как с моими или же союзными войсками, так и с отрядами своих Возлюбивших Чистоту коллег. И вот это было уже совсем нехорошо. Просто потому, что, давая добрые советы, разрешая споры, а то и вынося приговоры по особо тяжким уголовным делам – инквизитор постепенно сгребал и перетягивал на себя функции судебной власти! Но что еще хуже – это то, что мои спецслужбы знали о его присутствии, но доложить – не сподобились, посчитав, что я и так об этом знаю! «Ведь князь у нас – провидец! От его взгляда никто не укроется в домене!»

А вот укрылся. И когда я советовался с Реалуэ по вопросу о том, как это вообще возможно – оказалось, что высокие иерархи Церкви Света вполне способны избегать внимания Видящих если не совсем, то хотя бы частично. Иначе Союзническая война оказалась бы куда как более в пользу Вечного леса. И вот то, что уровень инквизитора для этого должен быть такой, что… В общем изобразить при встрече с моими войсками что-то вроде «нам не страшен паладин…» Ну, наверное, все-таки не сможет. Но вот изрядно ополовинить отправленные на его поимку войска – вполне способен. И, присоединившись к Очищающему походу он вполне мог обеспечить если не перевес, то, как минимум – равновесие сил на совершенно не устраивающем меня уровне. Но он этого не сделал. И не стал собирать вокруг себя разгромленных и разбегающихся Очищающих, равно как и присоединяться к сохранившим порядок и уверенно отступающим на север служителям Рависсары, Гонительницы демонов. Он остался у нас. И что-то делает. Но вот что? И зачем? Внимания Смотрящих инквизитор избегал с той же эффективностью, что и поиска средствами Видящих. Так что пришлось отслеживать его деятельность старыми добрыми оперативными способами!

А почему все так получилось? Да банально. Просто потому, что опыта руководства, хотя бы в формате командования отделением – у меня нет. В прошлой жизни я был «преуспевающим специалистом», а отнюдь не «перспективным руководителем». Да и здесь предпочту погрузиться в исследования магии, чем искать покровительства Изменяющего пути на иных путях, свойственных этому Царству. Конечно, совсем без этого – не обойтись, но все-таки, там, где мне показалось возможным – я сбросил не слишком приятные действия на подчиненных… И хорошо еще, что прилетело мне за такое пренебрежение в такой вот относительно безопасной ситуации… Так что придется с одной стороны – устроить Большой шмон, и некоторое время рулить спецслужбами в ручном режиме, настраивая их работу по-новому, в более устраивающем меня порядке, а с другой… Раз уж впрямую пересекаться с инквизитором мне как-то неохота… Да и не нашлось в его деятельности ничего такого, что требовало бы острой реакции, и даже его приговоры я бы изменил лишь в немногих случаях, и, как правило – в сторону ужесточения… А вот переток власти и влияние мягкой силы… С этим можно кое-что поделать. И, собственно, я сейчас этим и занимаюсь.

- Следующий!

Да, я лично, в специально отстроенном помещении принимаю ходоков и вершу феодальный суд. Вообще говоря, для этого полагается открыть Тронный зал и впечатлять явившихся своими богатством и могуществом… Но вот беда: могущественен я настолько, что не каждому деревенскому жалобщику сил хватит просто дойти до моего замка, не говоря уже о том, чтобы подняться в Тронный зал: Искажение, организованное предыдущим властителем домена в поисках научной истины – накрывает собой весь летающий остров, на котором, собственно, и располагается моя цитадель.

Так что пришлось отвести отдельное помещение в городской черте, куда уже добраться может практически любой, хватило бы воли и уверенности в себе.

Конечно, большая часть челобитных, когда я стал их разбирать, оказалась «ни о чем», и я их благополучно спустил «по инстанции». Вот делать мне больше нечего, кроме как лично разбирать споры крестьян о расположении межи, или дележ долей наследниками умершего торговца. Так что моего высочайшего внимания удостоились либо дела, действительно интересные и сложные, в которых низшие инстанции разобраться просто не смогли, или – дела… скажем так, «противные», в которых требовались степени наказания выше, чем «выпороть прилюдно». В настоящее время на мой суд, в основном, попадали дела о грабеже оставленного при эвакуации имущества. В большинстве случаев решение было элементарно: краденое вернуть, или оплатить, ну и всыпать «обогатившемуся» таким образом плетей, «дабы впредь неповадно было». Но встречались и случаи оговора. И тогда огребал уже неправедный жалобщик. Впрочем, в двух делах я пришел к выводу о необходимости возместить стоимость утраченного имущества из казны княжества. Просто потому, что брали его не из жадности, а «в состоянии крайней необходимости», или «применили для борьбы с захватчиком». В последнем случае такое поведение подданных я склонен был всячески поощрять. И храбрый партизан, хоть и не добившийся особенных успехов, но все-таки нанесший очистителям какой-никакой ущерб (колесо телеги сломалось в старательно выкопанной и замаскированной яме, в результате чего груз – фиалы с какими-то там алхимическими препаратами, оказался разбит и непоправимо испорчен), был полностью оправдан и поощрен принятием на службу и направлением на обучение. Ну а истцам, чей забор ушел на перекрытие, скрывшее волчью яму – я постановил построить новый забор за счет казны. Не разорюсь.

Но попадались и более ответственные дела. Например, одного из сегодняшних подсудимых мне слили его же коллеги – предводители Средней волны Ночной гильдии. С комментарием «совсем по беспределу работает». Оно и понятно. Сил справиться с тем, кого далеко отсюда и в другое время назвали бы «ронином» - нойоном, потерявшим тархана, да еще и в сопровождении трех хирбадов и мобеда, у ночников не было. А если бы и справились – победа вышла бы «пирровой». Но и желание ложиться под нового «Короля Ночи» и ссориться с дневной властью вот буквально на ровном месте – точно так же отсутствовало. Тем более, что, в отличие от остальных членов Гильдии, занимавшихся собственным обогащением, претендент на титул и регалии «Ночного Короля» рвался отомстить мне за павшего тархана Будаха и захваченный город. А значит – рушил труды остальных. Вот и получилось, что время выхода претендента на главенство в Ночной Гильдии «на дело» «совершенно случайно» оказалось известно Тихой руке. И в составе не менее случайно оказавшегося на месте патруля стражи был «пожелавший разобраться: что за беспредел тут творится» Рыцарь Хаоса. Опытный. Могущественный. Увешанный Печатями Чистоты и артефактами. А там, на огонек, прилетели четверо Одержимых Хаосом, и положение банды мстителей стало безнадежным.

- Итак, - произнес Серг'Ра, игравший в данном процессе роль государственного обвинителя, - нойон Обадия. Арестован по обвинению в грабежах, изнасилованиях и множественных убийствах. Хулил Архитектора Судеб и лорда Кайларна. Неоднократно высказывал желание «вырвать из под власти проклятого колдуна» домены Беленджер и Семендер. Таким образом, налицо не только татьба, но и воровствоiv. Вор, анафема Обадия, признаешь ли ты свои преступления?

- Я воевал против врага моего тархана. Если вы считаете это – преступлением, можете убивать – Небесный Господин примет мою душу! – гордо ответил пленник.

- Те, кого ты грабил, насиловал и убивал – в большинстве своем не были служащими лорда Кайларна, - спокойно отреагировал Серг'Ра

- И что? – фыркнул Обадия. – Они забыли и предали своего природного господина и перешли под руку богомерзкого демона и его жреца! Их имущество пошло на правое дело, а кто не захотел меня поддержать – сдохли, как и положено мерзким предателям!

- А изнасилования? – спросил обвинитель.

- На что еще годятся эти черноногие девки, кроме как отдавать свои тела, дабы настоящие воины и служители Тенгри-хана могли обрести отдохновение? – теперь фыркнул уже Обадия.

Признаться, сложившаяся ситуация была.. непростой. Оставить в живых этого непреклонного борца с Тьмой и Злом – я не мог и не хотел. Да и примется он за прежнее, как только сможет. Но если казнить (даже «отправить в тюрьму, а там – тихонько удавить») – означало своими руками создать мученика за Веру, Героя и его Легенду.

Впрочем, долго размышлять не пришлось. Решение пришло ко мне довольно-таки быстро. И основывалось оно на принципе «Если бардак невозможно предотвратить – его следует возглавить!» Раз уж избежать появления легенды возможно только ценой, которую я не хочу платить – значит, нужно создать такую Легенду, которая нужна мне.

Я поднялся с трона. Надо сказать, что мой трон не был ни Золотым, ни Серебряным, ни даже Железным. Он был прежде всего- удобным. Ну, а что об этом подумают остальные… Да какое мне до этого дело?

- Что ж. Ты пытался быть львом, но, нападая на тех, кто не мог себя защитить и избегая сильных врагов – ты поступал как настоящая крыса, - не то, чтобы я не понимал этого нойона… или сам в аналогичной ситуации поступал бы иначе (ну, кроме, разве что, изнасилований). «Хорошо нападает тот, кто нападает там, где не защищаются»v, Сун Цзы был прав. Но то, что думаю я, и то, что следует услышать подданным, люди они, или нет – это разные вещи. – Вывести его к Черному Камню!

В свое время я потратил немало сил, чтобы разобраться в том, что представляет собой Камень, появившийся во дворе судебного присутствия. Кристалл мориона высотой в мой рост, окруженный символами, от созерцания которых и тех, кто не был посвящен Хаосу, начинали слезиться глаза.

Приговоренного вывели и поставили спиной к кристаллу. Я постарался воспринять сразу все символы, изображенные вокруг места казни. В прошлый раз мне это не удалось. Но сейчас я даже не пытался осознать и понять значение каждого. Только почувствовать. И у меня это получилось. В прошлый раз, когда я разбирался с сутью этого места, я допустил ошибку, пытаясь понять: что означают все символы и какое значение могут иметь их комбинации. Моего интеллекта на такой эпический подвиг явно не хватило. Так что в себя я пришел через день в донжоне своего замка. Иримэ сказала, что с Вратами Серых пределов я разминулся буквально в паре волосков.

Сейчас я не стал повторять той ошибки. Легко, в касание, прикоснувшись к Знакам,я сразу отбросил большую часть из них за пределы сферы восприятия. Оставшиеся были мне знакомы. Их огромные копии были высечены, словно ударами огненного копья, на поверхности Пылающей Гробницы, которую я как-то созерцал со спины летящего крикуна. Я дал Знакам свою кровь и свою силу. И, пока проход не успел раскрыться, я произнес:

- Ты хотел искать своего тархана, чтобы служить ему? Что ж. Поищи в Эмпириях. Может, чего и найдешь!

Сила Знаков, нанесенных Изменяющим пути в те времена, когда Война-в-Небесах была еще лишь одним из вариантов перемен неопределенном будущем, соприкоснулась с их меньшими копиями. Под ногами казнимого раскрылась лазурная воронка, по поверхности которого пробегали трещины темного огня.

Для нас Обадия рухнул вниз, в этот пылающий ад. Но для себя – он вознесся в полыхающие небеса, где его ожидали Почтенные Предки и сам Тенгри-хан…

Иримэ. Отвергшая Свет. Эльфийка

- Ну и зачем? – я перекатилась на живот, и, болтая ногами в воздухе посмотрела на Кайларна. – Сам же сказал, что не хотел делать из него – Легенду? А тут… Такая казнь… Мученический венец и место рядом с Небесным Троеом Тенгри-хана, среди Почетных Предков…

- Именно затем, - вздохнул Кайларн, усаживаясь на кровати. Его взгляд задержался на моей попке, которой я старательно шевелила. – Избежать возникновения легенды было невозможно уже в тот момент, когда Серг'Ра захватил его, а не «случайно прикончил очередного бандита в ходе стычки». Но нам нужны были знания… и этот Обадия нам их дал, пусть сам об этом и не вспомнит. Всё-таки дух Разума, даже малый – это существенное подспорье на пути специалиста по оперативной добычи информации. Хотя без терморектального криптоанализатора и прочих нужных в этой неприятной, но необходимой работе вещей – все равно не обошлось. А потом – подлечил, дух Разума поработал с памятью… Но вот казнь и превращение в мученика – стали неизбежны. Слишком уж много в его памяти того, что я терпеть не хочу, и не собираюсь. Мир надо было слегка почистить.

- Но? – уточнила я, разглядывая Ефросинью, нашу с Кайларном общую любовницу. Да, общую: раз уж приходится терпеть в своей постели эту человечку – пусть уж не будет совсем бесполезной. Конечно, будь Ефросинья – эльфом, такое было бы недопустимо: превращать Таинство Зарождения Жизни всего лишь в развлечение, лишенное сакрального смысла… Но, раз уж она – всего лишь человечка, то и пусть её! Хотя, надо сказать, питомец она – полезный и приятный, так что подход Кайларна к подбору питомцев и необходимости за ними ухаживать и их любить – я полностью разделяю. А то захиреют еще…

- Но, раз уж легенда – неизбежна, то надо хотя бы подправить её так, чтобы она стала «нужной легендой», или, хотя бы, полезной.

- И чем же полезна легенда о мученике, сброшенном в варп? – поинтересовалась я, уклоняясь от шаловливых рук моего лорда.

- Прежде всего тем, что он не «убит злыми слугами коварного колдуна», а «сброшен в Хаос живым». А значит – его «можно спасти». И множество «героев Каганата», - сарказм так и плескался из этих слов, - отправятся в дальний поход, чтобы разгадать «злые знаки темного колдовства» и спасти «героя, достойного пировать пред Троном Тенгри-хана, рядом с прочими Великими Предками».

- А на самом деле? – поинтересовалась я, в очередной раз уклоняясь.

- На самом деле… - Кайларн злобно усмехнулся. – Тело его было сожрано мимолётным крикуном прежде, чем успело рухнуть в огненный разлом, а душа его отправилась в Зеркальный Лабиринт. Для того, кто вошёл туда, не имея знаков покровительства нашего принципала, выйти оттуда – огромная удача. Выйти живым – подлинное божественное чудо. Ну, а выйти таким же, как вошёл – невозможно по определению. Те же, кто найдут Путь и отправятся спасать «героя» - придут к Пылающей гробнице в Вопящем вихре и станут жертвами во славу Архитектора Судеб. Причем, прошу заметить – добровольными жертвами, а значит – особенно угодными Интригану!

Тут, в паутине вероятностей, которой я пользовалась, чтобы избегать шаловливых рук моего сюзерена, что-то внезапно изменилось. И очередной рывок, вместо того, чтобы увести меня из его объятий – привел меня прямо в них. Игра закончилась, и пришло время победителю воспользоваться заслуженной добычей.

Таэлдорф, жрец Хедеорфа

Обычно храмы, а тем более – главные храмы религий, стараются возвести как можно выше, демонстрируя силу и богатство веры и власть ее покровителя. Обычно. Но не в случае Хедеорфа. Владыка подземных вод, могучая хтоническая сущность, требовал для поклонения помещений, близких его стихии. Так что подземные пещерные храмы были не исключением, а нормой. Не был исключением и Ссаэлса, главный храм и Дом Хедеорфа. Расположен он был на берегах Исары, темной реки, что пробила в толще камня многочисленные карстовые пещеры. Воды ее были черны и непроглядны, а могучие, непредсказуемые потоки легко утаскивали в темные глубины даже самого сильного пловца. И там, во тьме подземных каверн, в сердце и средоточии силы Владыки подземных вод, уже не спасали никакие заклятья. Даже могущественные маги воды, способные неделями не испытывать никаких неудобств, пребывая на дне океана, очень быстро погибали во Тьме Хедеорфа. И там, в этой тьме, на берегу ревущего в темноте смертоносного потока, бесновался верховный жрец темного бога, Хранитель Древнего, чье имя было давно забыто всеми, не исключая и его самого. Даже сам он воспринимал себя исключительно как Голос Хедеорфа.

- Проклятые твари! Злу, значит, они не могут противостоять! – прокричал он, бросая в непроглядно темные воды еще бьющееся человеческое сердце. – Низшие в присутствии Высшего должны испытывать страх и отчаяние, дабы были готовы повиноваться беспрекословно и безоговорочно! Такова Судьба! Таков Путь! Единственно верный и неизменный! – под рукой верховного жреца темные знаки на черном камне вспыхнули гнилостной зеленью. Голос Хедеорфа замер, задумавшись. – Честно одолеть моего сына и его свиту они никак не могли. Значит, использовали какую-то подлую уловку. Что ж. На любую подлость найдется сила. Превосходящая сила!