Тьма и Свет-III. Кольцо Стихий

Пролог

Тьма постепенно растворяется перед глазами, уступая место болезненно пульсирующим багровым всполохам света, то медленно заливающими собой всё пространство, то столь же медленно погружая меня во мрак. Чувствую под собой мягкую подстилку. Лежу на дне чего-то округлого... похоже, это большая чаша... я тяну вверх свои пухлые ручонки, сжимаю да разжимаю пальчики. Пытаюсь что-то сказать, но изо рта вырывается лишь детский лепет. Я абсолютно наг, каким и следует быть новорожденному, но при этом не чувствую холода. Как и голода... но он скоро даст о себе знать, наверное...

Надо мной склоняются три женщины... понимаю, что никогда таких не видел. А каких... мне доводилось раньше видеть? Раньше, чем когда? Не пойму. Не могу вспомнить...

Лица женщин миловидны, они неуловимо похожи друг на друга, будто сёстры. У каждой изо лба торчит по паре рогов, глаза их без белков, полностью черны, но... мне не страшно, ибо они по-доброму улыбаются. Сам не знаю, с чего я решил, что мне могло бы быть страшно. Они обмениваются радостными взглядами, начинают переговариваться, но их речь мне не понятна совсем...

***

— Он странный, но интересный, — выпрямившись, говорит средняя сестра.

— Похож на человека, даром, что его отец сэнайн, — ухмыляется старшая сестра, легонько касается пальцем кончика носа младенца, отчего тот смешно моргает. — Надеюсь, когда ты подрастёшь, то станешь сильным воином, и мы скрестим с тобой клинки, когда ты заявишь о своих правах на трон Райнора, малец. Уж тётя Лайдана задаст тебе жару.

— Лайди, никто никому жару задавать не будет! — повышает голос младшая сестра, сверкая яростными глазами на ухмыляющуюся старшую.

— Что, Ни, хочешь бросить мне вызов? — старшая отрывается от стоящей на чёрном пьедестале чаши, где лежит новорожденный, выпрямляется и, скрестив на груди руки, приподнимает бровь.

— Всё бы тебе подраться, Лайди, — средняя сестра качает головой.

— Я всегда за хорошую драку, Сиа. Готова хоть сейчас против вас обеих, сестрёнки.

— Да что с вами такое?! — вспыхивает младшая. — У меня сын родился! Единственный в своём роде во всех четырёх мирах! Первое! ЖИВОЕ! Дитя! От союза Тьмы и Света!

— Я рада за тебя, Нирай, — улыбается средняя. — До самого конца не верила, что твоя затея связать свою судьбу со светлым к чему-то приведёт.

— Ага, — старшая кивает. — Вопреки всем запретам пошла на это, и надо же... получилось, — она тоже улыбается. — И я рада за тебя, хотя твоему избраннику теперь не позавидуешь...

— Он знал, на что шёл, — смурнеет младшая, ведь её любимый теперь станет изгоем среди своих; светлые неукоснительно соблюдают закон — сэнайны и райканы не должны быть вместе, ибо дети от такого союза всегда рождались мёртвыми... всегда, без исключений... до сего дня.

Нирай с улыбкой смотрит на сына. Левый глаз младенца по краю радужки алеет, точно багровый дотлевающий уголёк, а правый — блестит золотым отливом.

— Человечьи дети постоянно кричат и плачут, — качает головой средняя сестра. — А этот... лежит себе да нас разглядывает. Замечу, разглядывает с интересом. Будто изучает...

— Так он же и не человек, Сианра, — Нирай самодовольно усмехается. — Только похож.

— Ага... полукровка. Причём даже ни кадир, ни галамир, — добавляет старшая. — Вообще не понятно, кто. Левый глаз — почти как у кадиров, правый — почти как у галамиров. Странный ребёнок…

— Важно, что это мой сын, — младшая гладит малыша по голове, на которой еле проступает пушок чёрных волос. — И он нам поможет, когда вырастет.

— Да, только с нашими роканами расти ему нельзя, — старшая отрицательно качает головой. — Задавят.

— Совсем беспомощный, — кивает средняя.

— Это пока! — вновь вспыхивает младшая, потом тяжело вздыхает. — Придётся растить его на Ардане, среди обычных человеческих детей.

— Ну, твой избранник тебе наверняка поможет, — усмехается старшая. — Его же теперь не пустят в Эвеонер. Или не поможет, если его заточат в… светлице.

Она специально так говорит, чтобы подразнить младшую. Нирай скрипит зубами от досады. Как будто она не знает, что её любимому путь в Эвеонер закрыт навсегда; теперь в мире Света он сможет оказаться лишь узником. В Райнор же ему нельзя. Грайдариен не выживет в мире вечной Тьмы. Остаётся Ардан — мир людей. Место, где и светлые, и тёмные могут сходиться и жить, если захотят… если осмелятся. Правда, и там есть свои неудобства…

После великой войны, когда Даррат вторгся в Ардан, люди, объединившись с райканами и сэнайрами, выступили против Пустотного Пожирателя и его орды призраков-гэрнитов. Враг был отброшен и сбежал в Хроннот, только миру людей и его обитателям досталось сильно. Один из трёх материков ушёл под воду, второй — превратился в безжизненную каменную пустошь, третий — оказался разделён широкой полосой пустыни на две части, причём южная часть оказалась накрыта барьером, сквозь который пока никому не удалось пробиться...

Хуже всего то, что спустя девять веков после той войны, люди окончательно утратили свои способности ваирагии. Всё, что им сейчас доступно — магия. От Ардана осталась лишь тень его былого величия. Люди озлобились, стали бороться за власть, разделились на восемь королевств, а ведь были единым народом, как райканы и сэнайны. Светлые и тёмные пытались помочь обитателям Ардана вернуть былую силу, чувство единства с миром, но все усилия оказались напрасными. Людям не стать прежними, пока не вернутся джены — четыре великих дракона стихий.

Утратив ваирагию, люди и жить стали гораздо меньше, подавляющее большинство из них забыли прошлое великих предков, пожертвовавших всем ради победы над Дарратом. И её сыну придётся расти в этом мире, где теперь всем заправляет жажда власти и наживы. Но потом... она обязательно покажет ему Райнор — ведь это его дом.

Нирай с любовью смотрит на сына, вновь гладит по голове

— Ты изменишь всё, мой маленький, — шепчет Нирай так, чтобы её мог услышать только сын. — Мой Райсэн.

***

Она дважды гладила меня по голове, ласково улыбалась, глядя мне в глаза. Кажется, она моя... мама. Странно себя чувствую, осознавая эту простую и, казалось бы, банальнейшую вещь на свете. Мама...

А две другие — её сёстры. Я не понимаю, о чём они говорят, но... когда они обращались к маме, несколько раз произносили «Ни». Это... возможно, её имя, если я правильно прочувствовал интонации и эмоции в их беседе. Или, точнее, в дружественной перепалке.

Ладно. Сейчас самое главное — выучить язык, научиться понимать их. Всё остальное прояснится со временем...

***

Нирай взамахом руки создаёт облако тьмы, из которого вытягивает одноручную короткую косу — кривое матово-чёрное лезвие, чуть изогнутая полированная рукоять, в набалдашнике которой багровеет, точно сгусток крови, каплевидный кристалл в оправе. Райканша наклоняется к чаше с ребёнком и медленно протягивает к малышу оружие. Тот смотрит на приближающееся к его голове лезвие, как заворожённый. Нирай, улыбаясь, чуть касается плоской стороной клинка лба сына. Ребёнок вздрагивает от неожиданности — лезвие оказалось холодным, почти ледяным. Коса в руке Нирай дрожит в ответ, и младшая улыбается ещё шире.

— Она приняла тебя, малыш, — райканша опускает оружие на подушку рядом с сыном. — Я знала, что ты особенный.

— Да уж… — выдыхает Сианра. — Только ты торопишься, Ни, делая сыну такой подарок.

— Может и тороплюсь, — кивает Нирай, — но всё же пусть будет у него. Пусть привыкают друг к другу.

— Верно, — поддакивает Лайдана, усмехнувшись. — Скорее бы они вошли в единство, скорее бы твой сын вырос, чтобы я смогла сразиться с ним.

— Лайди, он не станет оспаривать твоё право на трон, — Нирай обречённо качает головой.

— Так разве это причина, чтобы избегать хорошей драки?

— Ты сильнейшая среди райканов, отец тебе доверил королевский меч. Ты наша королева, — Сианра решает поддержать младшую, — но иногда ведёшь себя как дитя.

— Скучные вы… — старшая фыркает и тяжело вздыхает.

Лайдана достойно несёт бремя власти сквозь века, заботясь о своём народе, защищая его. Но по настоящему счастливой она себя ощущает в пылу яростной битвы. Сёстры тоже сильны. Сианра — глава королевской стражи, одна из лучших воительниц Райнора, сдержанная и дисциплинированная, Нирай же — олицетворение мудрости самой Великой Тьмы, осенённая благословением Райшенис. Теперь, когда родился её ребёнок, Лайдана не удивляется, что именно младшей удалось выносить и дать жизнь дитю Света и Тьмы. Более искусного мастера ваирагии, чем Нирай, во всём Райноре не сыскать. Но это сёстры… с ними не сразишься по-настоящему, когда в жилах закипает кровь, когда страсть сражения охватывает всё тело, когда ты несёшься на врага, стремясь разрубить его надвое… Подобное Лайдана пережила лишь однажды — в войне против Даррата и его прихвостней на Ардане.

Но война закончилась, союз людей, райканов и сэнайнов одержал верх над страшным врагом, и с тех пор всюду царит затишье. Разве что изредка кто-то из обезумевших гэрнитов — обитателей мира Хаоса — прорывается сквозь защитные барьеры. Даррат просто так не сдастся, не откажется от затеи покорить все четыре мира.

С нарушителями справляются райканские гвардейцы, так что Лайдане, к её великому сожалению, не приходится вмешиваться. Но королева в то же время рада, что её помощь не нужна — это значит, что воины Райнора достаточно сильны, чтобы справиться с подобной угрозой, и что народ Райнора в безопасности. И это так же значит, мир Тьмы готов сдерживать врага сколь угодно долго, пока не настанет час, который ознаменует окончательную победу над Дарратом. Да, о сражениях тогда придётся забыть совсем, но это не страшно. Главное, чтобы райканов не постигла судьба гэрнитов.

Лайдана задумчиво смотрит на сына сестры. Этот малыш, если выживет, возможно, когда-нибудь изменит всё. По крайней мере, Нирай возлагает на это надежды. Лайдана прекрасно понимает, зачем младшая сестра сплела свою судьбу со светлым — дабы родить дитя, которое станет оружием против Даррата. Правда, это всего лишь надежды. Невзирая на всю мудрость Нирай, она тоже может ошибаться. Неизвестно, каким вырастет этот малыш. И сколь силён он будет? Сможет ли противостоять скверне Пожирателя? Одна из обязанностей королевы райканов — устранять последствия этих самых ошибок или хотя бы ослаблять их настолько, чтобы потом, рано или поздно, можно было разобраться с ними окончательно.

***

Странные они. Спорят о чём-то, косо поглядывая на меня. Иногда мне улыбаются. И ещё это оружие… зачем мама положила его возле меня? Дёргаю ножкой, задев коленкой рукоять. Чувствую, как коса дрожит да гудит — звук еле слышен, но слуху моему почему-то приятен. Забавно. Кажется, оружие по-дружески отзывается мне…

Тусклый багровый свет, льющийся отовсюду, вдруг наливается силой, загорается нестерпимо алым, и стены зала вздрагивают от громкого голоса. Столь громкого, что дрожит даже моя чаша, отзывается низкой вибрацией в грудной клетке. Хочется закрыть уши, но я плохо контролирую своё тело. Мне только и остаётся, что беспомощно кричать…

***

— Прорыв! Прорыв! — гремит тревога со всех сторон, алый, почти пунцовый, свет заливает весь зал. — Прорыв! Защитный барьер прорван возле города Криан!

Сианра и Нирай переглядываются с беспокойством, Лайдана же ехидно усмехается. А затем малыш начинает истошно кричать. Младшая тут же бросается к чаше, берёт сына на руки, прижимает к груди.

— Тише, мой маленький, — шепчет Нирай. — Всего лишь сигнал тревоги.

Лайдана взмахивает рукой, создав перед собой чёрный клубящийся сгусток, и достаёт из него изящный двуручный меч.

— Сианра, на тебе замок, — говорит старшая сестра, средняя кивает в ответ. — Я пойду.

Королева райканов исчезает в облаке тьмы.

— Надеюсь, ничего серьёзного, — дрогнувшим голосом произносит Сианра, посмотрев на младшую сестру, по-прежнему прижимающую к груди сына. — Надо же было прорыву произойти именно сегодня…

— Плохой знак, — Нирай стискивает зубы от злости. — Не может быть таких совпадений.

— Ты права, — Сианра, как и старшая, выуживает из тёмного облака алебарду, длинной в два роста своей хозяйки; райканша сжимает в пальцах сегментированное древко оружия. — На всякий случай проверю готовность наших командиров. Оставайся здесь. Тут безопасно.

— Хорошо, — Нирай кивает, а когда сестра оставляет её наедине с сыном, младшая нервно посматривает на косу, лежащую на подушке в чаше. — Ничего не бойся, Райсэн, — шепчет Нирай, — в Райноре нет никого сильнее твоей тёти Лайданы. Она-то уж точно справится.

В действительности младшая старалась успокоить себя, ибо нехорошее предчувствие, растёкшееся в груди, не желало уходить. Оно лишь крепчало. Рождается дитя Тьмы и Света, а вслед за этим происходит прорыв врага, с которым не справляются гвардейцы Райнора, так что самой королеве пришлось вмешаться. Не бывает таких явных совпадений…

Сигнал тревоги затихает, алое сияние сменяется на прежний тусклый багровый свет. Всё закончилось? Так быстро? Но почему тогда беспокойное чувство никак не оставит Нирай?

Младшая подходит к чаше и опускает сына на подушку рядом с оружием.

— Полежи тут, мой маленький, — шепчет Нирай, с лёгкой улыбкой поглаживая малыша по голове, затем смотрит на косу. — Рэнрай тебя защитит. А я буду рядом…

***

Сианра вбегает в зал, где недавно родился ребёнок Нирай. Сигнал тревоги более не беспокоит обитателей королевского замка, однако в глазах сестры Сианра видит беспокойство.

— Приказала усилить все посты во дворце, — средняя сестра старается успокоить младшую, но это не помогает, и её тревога передаётся Сианре; у младшей очень сильное чутьё, которое её никогда не подводило: — Что не так, Ни?

— Сиа, произойдёт нечто страшное, — Нирай прижимает ладони к груди, по-прежнему стоя у чаши с младенцем.

— Страшное?

— Сиа… ты должна уничтожить межмировой портал!

— Что? Ты с ума сошла?! Нас так отрежет от Ардана! — средняя от возмущения бьёт набалдашником алебарды об пол.

— Даррат… Я чувствую... Он уже в Райноре, Сиа!

— Не может… — у райканши от удивления и страха округляются глаза. — Как…

— Сиа, портал! Ты должна!

— Забери меня Тьма! — Сианра вновь покидает зал, в этот раз исчезнув в облаке тьмы — иным способом попасть к изолированному от всех остальных помещений святилищу межмировых врат не получится…

***

Она идёт по широким залам и длинным коридорам мимо подданых. Везде, где проходит Лайдана, райканы хватаются за голову, падают на колени и начинают корчиться в приступах нестерпимой, ломающей сознание, боли.

Королева райканов медленно входит в Зал Жизни и видит младшую сестру, принявшую своё истинное обличие: тело Нирай сплошь покрыто чёрной матовой чешуёй, ранее короткие тёмные волосы теперь достигают до талии. Вместо двух маленьких рожек из лба выступает пара длинных, загнутых вверх рогов. На пальцах рук и ног когти, а за спиной — перепончатые крылья и гибкий, окаймлённый шипами, хвост.

— Я почувствовала, Лайди, что с тобой что-то не так. И где ты подцепила эту мерзость? — Нирай качает головой, увидев иным зрением гэрнита в голове Лайданы. — Но сейчас ведь это не важно, так?

— Важно лишь то, что мы скрестим оружие, сестра, — ухмыляется королева райканов. — Обнажи Рэнрай.

— Она останется с моим сыном.

— Тогда ты умрёшь… Ни.

***

Мама, стоило средней сестре покинуть нас, окуталась чёрным облаком. А когда оно развеялось, маму уже было не узнать… Она явно стала выше, да ещё и чешуя заменила кожу. Про рога, крылья и покрытый шипами хвост вообще молчу. Мама словно демон какой-то!

Она исчезла в мгновение ока, я даже глазом моргнуть не успел — меня лишь обдало резким порывом ветра, и в зале громоподобно лязгнул металл. Грохот стали и многократное эхо, яростные крики, злобное шипение заполнили зал. Мне оставалось лишь беспомощно кричать от накатывающихся одна за другой волн неконтролируемого страха…

Мама сражалась со старшей сестрой. Я не видел, что происходит, но слышал голос старшей перед тем, как мама ринулась в атаку; слышу их воинственные крики, иногда переходящие в яростный визг. Почему они сражаются? Ведь совсем недавно о чем-то дружно спорили. И куда подевалась средняя сестра? Что и как бы там ни было, её помощь маме бы пригодилась. Пусть она победит! Пусть она победит! Пусть…

Грохот боя стихает, слышу мерзкий чавк, глухой стук чего-то упавшего и чьи-то булькающие хрипы. Звучит победный и зловещий голос старшей сестры, от которого всё тело покрывается мурашками. Неужели мама проиграла? Только не это!

***

— Победа за мной, Ни, — старшая сестра выдёргивает меч из живота младшей, обильно орошая кровью каменный пол. — Зря ты отдала своему отродью Рэнрай. С косой у тебя были шансы…

Младшая сестра падает на пол, с глухим стуком ударяется головой о чёрные плиты. Перепончатые крылья Нирай поломаны в нескольких местах да обрублены валяются рядом изодранными кровавыми лоскутами.

— Побе… да… — Нирай хрипит, изо рта на пол стекает карминовая струя; младшая сестра, превозмогая боль, ехидно ухмыляется. — Ты… прои… гра… ла, — выдавливает из последних сил слова Нирай и замирает; старшая с безразличием смотрит в остекленевшие глаза младшей, безжизненно взирающие в пустоту.

— Проиграла? — Лайдана поворачивается к чаше с младенцем и идёт вперёд, поднимая над головой меч. — Нет, Ни. Проиграла ты, и смерть твоего сына станет тому ещё одним подтверждением.

***

Сначала из-за края чаши появляется окровавленный клинок, направленный остриём вниз, и руки, держащие меч, а затем появляется и хозяйка оружия. Чёрное лезвие с блестящей в багровом свете острой кромкой направлено на меня, в глазах старшей сестры вижу неотвратимость смерти. Я поднимаю руки, беспомощно выставляя перед собой ладони, понимая, что мне это никак не поможет…

Старшая сестра что-то говорит, удивлённо изогнув бровь, ехидно ухмыляется. В моей груди сошедшей с ума птицей трепыхается сердце, ожидая удара, и чёрное лезвие устремляется ко мне.

Зажмуриваюсь, боясь взглянуть смерти в лицо. Клинок пронзит меня, пробьёт грудную клетку, разворотит внутренности…

Порыв ветра, звон металла и удивлённый голос старшей сестры заставляют меня открыть глаза.

— Ты смеешь сопротивляться мне?! — неожиданно доходит до меня смысл её слов.

Коса мамы висит надо мной и сдерживает меч алым барьером, не позволяя смертоносному лезвию пронзить меня.

— Ты слаб, малыш! — старшая ухмыляется. — Тебе не обуздать силу Рэнрай. Или она поглотит тебя, либо тебя убью я!

Но я же ничего не делаю! Мамина коса сама меня защищает…

***

То, что Коса Тьмы ринулась защищать мальчика, удивило Лайдану, только это ему не поможет. Коса спит, не пробуждена её истинная форма. Но даже если Рэнрай пробудится, это младенца не спасёт — Коса Тьмы быстро выпьет силы слабого хозяина. И всё же удивительно, что ребёнок до сих пор сопротивляется, сдерживая напор самой королевы райканов.

— Хорошо, племянничек. Поиграем.

Лайдана ухмыляется своим мыслям, и усиливает давление на защитный барьер, и тот чуть поддаётся. Она может прикончить младенца — стоит лишь дать волю ваирагии, и она сомнёт защиту, но это не тот соперник, против которого стоит использовать даже каплю силы тьмы… или хаоса, который теперь королеве райканов тоже доступен.

Лайдана усиливает нажим, однако на этот раз на её удивление барьер не дрогнул, даже не мигнул.

— Как интересно… — с усмешкой выдыхает Лайдана. — Сколько ты сможешь протянуть?

Рэнрай вдруг окутывается тьмой, в которой видны ветвистые всполохи света. Лайдана видит, как младенец, до сих пор державший ладони перед собой, теряет сознание и обмякает. Из облака тьмы на королеву райканов с ехидным оскалом смотрит алыми кристаллами в глазницах череп. Все же Коса Тьмы решила пробудиться.

— Гэрвиор… — звучит голос Рэнрай. — Не заставляй меня ждать!

Острая боль простреливает лоб и виски Лайданы, отчего та вскрикивает и закатывает глаза к потолку, не способная сдержать рвущуюся наружу силу божественного артефакта хаоса. Несколько сияющих потоков вырываются из головы королевы райканов и устремляются к мальчику, вспыхивают на левом запястье вязью рун и исчезают без следа.

Обессилевшая на два удара сердца Лайдана теряет равновесие, роняет на пол двуручник, звякнувший о каменный постамент, на котором покоится чаша с младенцем. Королева удерживает себя от падения, хватает меч и тут же поднимается, чтобы закончить начатое, но драгоценные мгновения были потеряны — Лайдана увидела, как мальчик растворился в тёмном облаке вместе с Косой Тьмы и похищенной Дланью Хаоса.

Часть I. Две Судьбы, Два Пути. Глава 1

Я просыпаюсь посреди ночи на спальнике, укрытый меховым одеялом. Еле слышно спокойное дыхание лежащей рядом со мной Мияры. В дальнем углу пещеры спят Нейд и Кесс — эту парочку вообще не слышно, укрыты с головой одеялом и волчьими шкурами — не любят уроженцы южных королевств зимние холода, и это несмотря на то, что нас всех защищает огненный полог Нейда, не давая замёрзнуть. За границей полога установлен ещё круг ледяных шипов Мияры, чтобы ни один хищник не посмел нас потревожить. С наступлением зимы нам пришлось обходиться без лошадей — денег на их прокорм уже не оставалось, поэтому обменяли скакунов на припасы.

Снаружи царят снег да морозная ночь. Хорошо хоть сезон метелей остался за спиной, и время медленно идёт к весне, хоть до неё пока далеко и ледяные ветра всё ещё дают о себе знать. Я лежу смирно, чтобы ненароком не разбудить Мияру, а сам рассматриваю ночным зрением каменный свод пещеры да размышляю об увиденном во сне. Я вспомнил, наконец, своё рождение в Райноре и то, как очутился в Ардане.

Моя мама… Нирай… мертва… Я потерял её в самом начале своего пути, и не смог узнать, какой она была, о чём мечтала, к чему стремилась. Не чувствую боли от потери, так как мне не дали возможности привязаться к ней. Спустя четырнадцать лет с тех злосчастных событий ощущаю лишь сожаление и… злость за то, что у меня отняли ту, что подарила мне жизнь, и я так и не познал радостных мгновений от пребывания рядом с ней. Жестоко и несправедливо. Видимо, поэтому мои воспоминания о моём рождении в Райноре были запечатаны, чтобы я не предавался унынию, не раскисал, а сосредоточился на выживании. Если когда-нибудь снова пересечёмся с моей сводной сестрой Шаан, то надо будет расспросить её о маме, узнать о ней больше…

Мама назвала меня Райсэн. Она была первой. Раньше, чем Адари, которая, как я думал, подарила мне это имя. Чутьё не подвело кадиршу, когда она нарекла меня Райсэном, посчитав, что моя мама обязательно дала бы мне это имя при рождении. Из-за цвета моих глаз — левая радужка у меня отдаёт красным по краю и в темноте полностью багровеет, напоминая глаза кадиров. Правая радужка — с еле заметным рыжим отливом, на свету так и вовсе блестит золотом, как у галамиров — светлых полукровок. Только Адари немного ошиблась. Мама назвала меня так не из-за цвета глаз, а потому что я ребёнок райканши и сэнайна…

Медленно вытаскиваю из-под медвежьей шкуры левую руку и подношу к глазам, разглядываю в темноте ночным зрением три ряда вязи рун хаоса, опоясывающие моё запястье. Метка браслета. Чёрный узор проявился на коже после первого использования Длани Хаоса шесть лет назад, тогда вокруг запястья было лишь одно кольцо рун. Гэрвиор — божественный артефакт наряду с Копьём Света и Косой Тьмы.

Опускаю руку и тяжело вздыхаю. Теперь, когда печать с воспоминаний снята — непонятно, правда, каким образом, — я знаю, как это оружие попало ко мне. И даже знаю, как оно оказалось у Лайданы…

«Удивительно, правда?» — звучит ехидный смешок в моей голове. — «Божественные печати памяти так и работают. Настаёт время, и они сами развеиваются».

С тех пор, как я взошёл на третью ступень силы и полностью освоился с вирадисом, могу разговаривать с привязанными ко мне божественными артефактами без необходимости их пробуждать.

И ты, Виор, конечно, раньше ничего не мог мне рассказать…

«Сколько раз тебе повторять, дрянной мальчишка! Не сокращай моё имя! Это не почтительно! Я Длань Хаоса, а не какая-то там длань!»

Ага… ну а я — избранник богов. Я хозяин, ты божественное оружие. Так что по положению мы почти равны.

«С самомнением у тебя, конечно, проблем совсем нееее-ет…»

Как и у тебя, Виор…

«Арррргхххх!»

Прости, так просто короче… Оправдываюсь перед ним снова и снова... Когда он уже привыкнет?

В ответ звучит тяжёлый вздох безнадёжности — это уже Рэнрай. Мамино оружие относится к моей привычке сокращать имена куда лояльнее, но наши дружеские перепалки с Виором не любит. Считает, что мы лишь зря тратим время на пустые разговоры.

Третье божественное оружие Сэнлир — Копьё Света, привязанное ко мне каким-то ритуалом — подарок отца. Лир вообще молчалив и угрюм. Редко что скажет — не видит смысла говорить о том, что для него и так очевидно, как сияние Хирата и Садата. По словам Виора Лир мне в бою особо помогать не станет, даже подчиняться, возможно, не захочет, невзирая на всю мою избранность, потому что я не проходил какого-то испытания, потому что Копьё Света досталось мне просто так… Это уже не моя вина, я не просил привязывать Сэнлир ко мне, но мой отец решил иначе. Если божественное копьё и станет мне помогать, то только по собственному желанию, но призывать его в спящем состоянии — в виде белого кинжала — я по-прежнему могу.

Что же касается Анриды — Кольца Стихий — то, это четвёртый божественный артефакт. Виор рассказывал, что Ан… разная — как все смешавшиеся в ней четыре стихии. Кольцо мне ещё предстоит отыскать, но никто не знает, где оно или, возможно, у кого. Дланью Хаоса, например, раньше владела Висая Алавир — гэрнит, оказавшийся в рабстве Даррата. Благодаря тому, что печать памяти развеялась и тому, что часть последних воспоминаний Виора стала доступной и мне, я знаю это точно. Даже поединок Лайданы с Висаей могу увидеть в мельчайших подробностях.

«Советую посмотреть, — тут же вклинивается в мои мысли Виор. — Возможности противника лучше знать заранее. Давай, закрывай глаза. Я всё покажу».

Меня дважды просить не надо…

***

Гэрнит в теле райканши заставляет своего носителя упрямо продвигаться к цели. Каждый новый шаг даётся с трудом — тело изранено после многочисленных боёв с гвардейцами мира Тьмы. Висая знает, что райканша жаждет смерти — свободы от вторженца в её голове. Но тёмная воительница, тяжело дыша, опираясь на стальное древко алебарды, идёт несмотря ни на что, движимая ненавистью, безмерной злобой и страхом гэрнита. Страхом, передавшимся ей от Даррата, ибо родился ребёнок, которого необходимо уничтожить любой ценой.

Если бы Даррат начал полномасштабное вторжение в Райнор, то потерпел бы поражение — против гэрнитов пошло бы всё тёмное воинство, которое по силе и численности превосходит остатки армии гэрнитов. Вторжение одиночки же не поднимет особой тревоги. До сих пор с такими одиночками гвардейцы Райнора легко справлялись, на что и был расчёт: принудить тёмных думать, что противник слаб и не представляет угрозы, заставить воинов Райнора расслабиться, а потом ударить изо всех сил. Даррат жертвовал рабами, почти «отрывал от сердца», так как мог и желал поглотить каждого принесённого в жертву гэрнита, но он сдерживал себя, тешась мыслью, что потом будет поедать души райканов — попирует всласть. Эта мысль грела «желудок» Пустотного Пожирателя. А затем, из-за рождения ребёнка — избранника богов, пришлось бить самыми сильными козырями — Висаей и Дланью Хаоса.

Она идёт ко дворцу королевы райканов. Он ещё далеко, но разве это имеет значение? Сейчас важна только одна единственная цель — убить избранника богов, и райканы послужат для этого полезными инструментами.

Над головой сияет россыпь жемчужин звёзд. Одержимая гэрнитом райканша не смотрит на них — небесные странники больше не волнуют её. Она бредёт по бескрайней степи, заросшей высокой, по пояс тёмной травой. Сильный ветер развевает дорожный, уже потрёпанный да запятнанный кляксами крови плащ. За ним в воздухе над степью стелется чёрный дымный шлейф. Кажется, что это ветер каждое мгновение отрывает от тёмной фигуры кусочки и подхватывает, уносит прочь. Вроде ещё миг, и упрямо идущий силуэт сам развалится на части да развеется по ветру, но он по-прежнему идёт…

Райканша неожиданно замирает. Впереди клубится облако тьмы, из которого выходит высокая тёмная фигура. Сама королева Райнора явилась. Закованная в прочные, но не стесняющие движения доспехи Лайдана неотрывно смотрит на врага, посмевшего нарушить границы Райнора.

— Прихвостень Даррата в моих владениях, — спокойно изрекает она, взвалив на плечо двуручный меч. — Недолго тебе осталось жить.

— Это мы ещё посмотрим! — хрипит Висая голосом подневольной райканши, взмахом руки создаёт обширное поле искажения времени, и вдруг с неожиданной быстротой бросается в атаку…

…Клинки с воем разрезают воздух, сталкиваясь да звеня, высекают искры. Висая с лёгкостью отражает удары Лайданы, постоянно пытаясь контратаковать. Но всё это не беспокоит и лишь забавляет королеву райканов. В ней горит и всё больше распаляется страсть. Она упивается ею, радуясь каждому удару противника.

Когда-то давно, возглавив вместе с сёстрами армию райканов, отправленную на защиту мира людей, Лайдана в пылу сражения впервые ощутила упоительный вкус напряжённой битвы не на жизнь, а на смерть. И, хотя с тех пор минуло девять веков, и чувство восторга притупилось, пробуждённая однажды страсть никуда не делась. В Райноре, Лайдана по праву носит титул сильнейшей воительницы. Не находилось бойца, способного одолеть её в поединке. Разве что сёстры близки по силе, но даже они уступают королеве.

И вот она, наконец, встретила достойного соперника. Пусть и прихвостня Даррата, но всё же… Поначалу её охватило изумление. Она намеревалась одним ударом отправить нарушителя границ Райнора в объятья смерти, но не тут-то было…

Висая держится изо всех сил. Её подпитывает Длань Хаоса, и только благодаря этому она на равных с королевой. Предыдущие райканы оказались, не в пример Лайдане, слабаками. Она, принимая на блок удары королевы, с криком бросается в атаку, а та, смеясь, уклоняется, чтобы в очередной раз опустить клинок двуручника на алебарду врага.

— Насколько тебя хватит, прихвостень Даррата? — смеясь, спрашивает Лайдана; клинок меча в очередной раз высекает искры, проскрежетав по широкому лезвию алебарды. — Я в своём мире, меня поддерживает Тьма!

— Не храбрись, королева райканов! — Висая отталкивает её древком и бросается в контратаку. — Победа всё равно будет за мной!

Веселье весельем, но пора с этим заканчивать. Жаль, конечно, но целостность и защита Райнора важнее сражений. Лайдана грустно улыбается и, перейдя в вирадис, ускоряется.

Висая уже сдерживала натиск райканов. Выстоит — не впервой. Королева райканов исчезает из поля зрения и в следующий миг оказывается перед Висаей с занесённым для удара мечом. Алебарда привычно поднимается, прикрывая хозяйку. Оглушительно гремит тяжело опустившийся на металл чёрный клинок. Двуручник раскалывает древко надоедливой алебарды, отсекает руку, впивается в плечо врага и разрубает от шеи до середины груди.

— Вот и всё, — Лайдана с грустной улыбкой выдёргивает меч из тела, рухнувшего на колени, противника.

Брызжет во все стороны чёрная кровь. Глаза Висаи широко распахиваются, голова бессильно откидывается назад, а потухший взгляд устремляется к мерцающим во тьме звёздам.

«Я не могу проиграть!» — проносится запоздалая мысль.

Лайдана отворачивается от поверженного врага, взмахом меча стряхивает с оружия капли вязкой крови. Она собиралась перенестись во дворец, но замирает, прислушавшись к хлюпающим и хрипящим звукам за спиной. Её лицо вновь озаряет радостная улыбка. Ещё не всё! Бой не завершён!

Оглянувшись, Лайдана едва отскакивает в сторону. Как раз вовремя, чтобы увернуться от хлестнувшего, в опасной близости от лица, чёрного щупальца, усеянного множеством кривых коготков.

— Собачка Даррата показала зубки? — королева злобно усмехается.

Висая стоит, шатаясь из стороны в сторону. Рана больше не кровоточит, но из неё наружу торчат три щупальца, которые, извиваясь, с громкими хлопками хлещут по земле, скашивая траву при каждом взмахе.

Лайдана бросается в атаку со всей возможной в вирадисе быстротой. Стремительным, незаметным глазу, вихрем она проносится мимо твари. Чёрный клинок прочерчивает дугу, и срубленные у основания щупальца, рассыпавшись в прах, развеиваются на ветру. Ещё три удара, и враг не досчитался ещё одной руки, обеих ног и головы.

Лайдана, замерев в отдалении, разглядывает расчленённого противника. Давненько ей не приходилось так выкладываться.

Отрубленные части тела начинают шевелиться, обрастают щупальцами и впиваются в торс. Твари требуется совсем немного времени, чтобы восстановиться.

— Да ты, я погляжу, упрямец, — Лайдана фыркает.

Сколько бы раз райканша не расчленяла врага, он постоянно восстанавливался. И всё время пытался дотянуться до неё. На десятый раз, когда удерживать тело и сознание в вирадисе, стало сложно, противник, бессильно царапнув когтями щупальца по чёрным пластинам доспеха, почти достал Лайдану, отчего ей пришлось отскочить на безопасное расстояние. Эта рубка может продолжаться бесконечно… или до тех пор, пока Лайдана не обессилит.

Тварь смотрит на королеву белёсыми буркалами. Неожиданно пространство между ними взрывается. Лайдану, успевшую поставить барьер тьмы, по которому пробарабанило каменное крошево, ударная волна огибает с обеих сторон.

— Шутки кончились? — королева райканов недобро усмехается; поиграла и хватит, пора заканчивать. — Что ж, будь, по-твоему.

Лайдана закрывает глаза. В тот же миг тьма вокруг противника начинает сгущаться и, став вязкой, облепляет со всех сторон. Тварь пытается вырваться, но, отрезанная от силы пространства, не может ничего сделать.

Яркая вспышка на короткий миг озаряет округу, и пространство ощутимо вздрагивает. Кажется, что взорвалась тьма, что сама Бездна распахнула клыкастую пасть, собираясь проглотить наглеца, посмевшего взглянуть в бездонную черноту.

Через несколько мгновений бушевавшая вокруг буря тьмы успокаивается, оставив после себя в земле гигантский кратер.

— Перестаралась, — в наступившей оглушительной и вязкой тишине, усмешка королевы райканов звучит чуждо.

Она улыбается. Бессильно сидит на земле, подогнув под себя ноги и тяжело дыша, но улыбается. Даже в сражении за Ардан против орд Хаоса Лайдана ни разу не использовала Таен-рай — способность четвёртой ступени ваирагии Тьмы. Ну да. Ведь рядом были верные сёстры — Сианра и Нирай, всегда приходившие на выручку в опасные мгновения.

Схватка, в которой она выложилась почти на полную, скрасила однообразные дни. Королева райканов, расслабленная и обессиленная, не замечает, как к ней невидимо подкрадывается нечто бесформенное. Будь у Лайданы хоть немного сил, восстановление которых после Таен-рая требовало времени, королева райканов почувствовала бы опасность…

Бесформенное нечто вытягивается в длинном прыжке, выпуская невидимые цепкие щупальца, и в следующий миг округу оглушает душераздирающий визг обезумевшей королевы райканов…

…Лайдана бредёт, пошатываясь из стороны в сторону, волоча за собой двуручник. Туманная пелена затмевает глаза. Настойчивый шёпот с каждым мгновением звучит в голове всё громче, заставляет куда-то идти. Он твердит что-то о несправедливости, об обидах, о боли, о ненависти. Как ни сопротивляется королева райканов, а назойливый шёпот всё никак не унимается. И вот он уже превращается в заполнивший собой весь разум хор голосов.

Воля райканши ломалась. Ломалась жестко и быстро, перековывая и изменяя сознание. Кто-то невидимый и могущественный подчиняет её, омрачает, переписывает драгоценные воспоминания, лишает чувства любви, сострадания, заменяя их желанием разрушать и порабощать. Из последних сил Лайдана пытается спрятать крупицу памяти в глубокой тьме своего естества в надежде, что когда-нибудь это её спасёт, разбудит — и ей это удаётся. Затем незримый кукловод последний раз взмахивает когтистой лапой, разрушая оставшиеся на поверхности сознания чувства, и королева райканов оказывается в его полной власти.

Глаза Лайданы проясняются — взор больше не затуманен мутной пеленой. Она чётко осознаёт, что надо делать, хоть и не понимает, что все её желания замещены чужими. Надо убить ребёнка.

Взмахом руки Лайдана отменяет поле искажения времени, созданное Висаей, и исчезает в облаке тьмы…

***

Я открываю глаза.

Да уж… Сила королевы райканов и Висаи впечатляют. Правда, не понятно, зачем Лайдана подставилась, использовав столь разрушительную атаку, после которой она стала беспомощной и уязвимой.

«Не в этом дело, — ворчит Виор. — Лайдане пришлось туго из-за меня. Я постоянно восстанавливал Висаю».

Видел я это твоё восстановление. Превратил её в какую-то неубиваемую мерзкую тварь. Жуть!

«Не её саму. Висая, как и все гэрниты в рабстве Даррата, давно уже бестелесный дух. Изменялось тело носительницы, чтобы Висая могла продолжать сражаться. Порабощённая райканша уже была мертва после того, как Лайдана почти разрубила ту от плеча до паха. После таких ран не живут».

А я уж было обрадовался, что с твоей помощью стану бессмертным.

«Ты не вселившееся в это тело призрак, которому плевать на своего носителя…»

Ну, не очень-то и хотелось…

Я заметил одну важную деталь в ваших с Висаей и Лайданой воспоминаниях.

«М? И какую же?»

Прежде чем пасть в рабство Даррата, Лайдана успела сохранить частицу себя и спрятать глубоко в себе. Это жажда битвы. Она не потеряла стремления и страсти сражения до победного конца. Лайдана жаждет поединков с сильными противниками. Это можно использовать.

«Например?» — язвительно усмехается Виор; наверняка думает, что в мою голову пришла очередная идиотская блажь. — «А разве нет?» — божественный артефакт заходится в приступе безумного смеха.

Не обращаю внимания на его издёвки.

Можно ли использовать её страсть к битвам, чтобы вернуть Лайдану? Вызвать на поединок и освободить. Наверняка она не откажется от схватки с повзрослевшим и успевшим стать сильнее племянником, как она и мечтала в моих воспоминаниях.

«И ты спрашиваешь об этом после того, как узнал, что она повинна в смерти твоей матери?»

Как и вы с Висаей, которые вторглись в разум Лайданы, но, как видишь, я вас не виню. В смерти мамы повинен Даррат, а не Лайдана.

«Порой я забываю, что ты куда взрослее, чем на самом деле, хотя для меня ты всё равно нагловатый мальчишка. Пфф… Возможно ли вернуть Лайдану? Наверное. Хотя вряд ли. Она слишком долго под контролем Висаи — во власти Даррата».

Как и Лахор, которого я освободил с твоей помощью.

«И который пожертвовал собой, чтобы восстановить твою руку».

Но если я всё же овладею твоей силой в полной мере, то смогу вырывать других из цепей Даррата без последствий для себя?

«На словах — да, на деле — не знаю. Будь в тебе хоть капля гэрнитской крови, то было бы куда проще использовать меня, да и последствия были бы слабее».

Угу. Но что есть, то есть…

До Лайданы Висая была первой и единственной обладательницей Длани, пока Даррат не решился всё же использовать Висаю против Лайданы… И надо же было так совпасть: моё рождение, появление Висаи и падение Райнора.

«Даррат долгое время пытался вторгнуться в Райнор, — поясняет Виор, — но не рисковал использовать Висаю и меня. Отправлял в Райнор обычных гэрнитов, в дополнение прощупывал оборону мира Тьмы, надеясь найти брешь и захватить Райнор без риска для себя».

И в чём же он рисковал?

«Он же Пустотный Пожиратель — вечно голодный, — усмехается Виор. — Даррат не может использовать божественные артефакты, мы ему не служим, а он не способен подчинить нас своей воле, зато способен пить через нас силу. И ещё получать знания. Через меня он узнал, то, что узнал Гэргэрэт — о рождении избранника богов в Райноре, поэтому Даррат решился — отправил меня с Висаей, чтобы добраться до тебя. На Даррата я мог наплевать, но не мог не подчиняться приказам моей бывшей хозяйки. Если б не Рэнрай, я так бы и оставался в плену врага».

То есть он боялся остаться без подпитки и знаний. Что ж, он получил то, чего так боялся… хоть какая-то радость. Я против воли сжимаю пальцы левой руки в кулак, радоваться тут нечему. Из-за этого паразита я потерял мать, лишился детства.

«Как ты назвал врага? Паразит?»

Да. Тот, кто живёт за чужой счёт, а сам не желает что-либо делать. Всего достигает чужими руками и жрёт без остановки.

«Точнее не скажешь…»

Что ж, теперь у него нет доступа ни к силе артефактов, ни к знаниям богов. Но… когда Гэргэрэт помог мне шесть лет назад против Лахора, он опасался, что даже такое ничтожное вмешательство с его стороны сделает Даррата сильнее. Возможно, у врага есть ещё какой-то источник силы и знаний. Анрида, например…

«Напрямую — исключено, — не соглашается Виор. — Иначе этот паразит не держал бы нас с Висаей подле себя, а давно бы отправил в Райнор. Что-то о Кольце Стихий враг однозначно знает, но не имеет возможности пить из него силу».

Значит, чем раньше доберёмся до кольца, тем лучше.

— Ты не спишь, — шепчет Мияра.

— Не могу заснуть.

— Почему? Снова с оружием разговариваешь?

— Да, — я коротко киваю; Мияра, несмотря на нашу с ней сильнейшую связь, не слышит ни голоса божественных артефактов, ни мои мысли прочесть не может, когда я с ними разговариваю. Во всё остальное время мой разум для Мии, как открытая книга. Виор, Рэн и Лир закрывают мои мысли от Мияры, считая, что, во-первых, эти разговоры не предназначены для чьих бы то ни было ушей; во-вторых, я сам могу ей рассказать или даже показать то, что посчитаю нужным.

— Но… не это важно, — в мои ощущения прокрадывается, будто пушистая кошка, её чувство заинтересованности. — Я вспомнил, Мия. Вспомнил маму и своё рождение.

— Расскажешь? — пушистая кошка уже изготовилась к прыжку на вожделенную добычу. — Или… покажешь?

— Лучше покажу, — улыбаюсь уголком губ, и мы с Миярой одновременно закрываем глаза, объединяя разумы.

Никогда не привыкну к такому… чувствовать всё, что чувствует другой, пусть и родной — роднее, чем кто бы то ни было, человек. Сливаться мыслями и чувствами с Мией… одновременно и тревожно, и приятно. Меня словно обволакивает нечто лёгкое и тёплое, по коже бегают мурашки, тело охватывает лёгкий озноб, каждая клеточка дрожит от накатывающихся одна за одной волн тепла.

Через несколько бесконечно долгих мгновений мы открываем глаза, мысли постепенно приходят в порядок, а тело успокаивается.

— Никогда к такому не привыкну, — повторяет мои мысли Мияра.

— К чему ты там не привыкнешь, гморх вас дери? — сквозь сон бубнит Нейд и ворочается под волчьими шкурами.

«Лучше так поговорим», — звучит в голове голос Мияры.

Да. Не будем мешать остальным.

«Ты потерял… — Мия запинается. — Райсэн, ты точно хочешь поговорить обо всём об этом?»

Всё в порядке.

Я тяжело вздыхаю.

Да, мне было больно вспоминать и переживать это снова, но боль не столь острая. Мне не дали возможности привязаться к маме, поэтому от потери я куда больше злюсь, чем страдаю. Просто обидно и жаль, что её не было рядом, когда я больше всего в ней нуждался.

«Понимаю… прости».

Тебе не за что извиняться.

«Хорошо. То, что я увидела и пережила с тобой в твоих воспоминаниях было… странно и необычно. Не думала, что райканы умеют менять облик. Ты назвал маму странным словом. Демон. Почему?»

Подозреваю, что это слово из мира, откуда я пришёл. Я о том мире ничего не помню, но некоторые слова ко мне прорываются.

Мияра усмехается. За всё время пока мы вместе, она успела некоторые из этих слов перенять…

Я и отца, когда впервые увидел, принял за ангела какого-то. Сэнайны на них похожи. Ангелы — олицетворение добра, света и справедливости. Демоны — наоборот — зло, тьма и хаос. И они борются за души смертных: тянут людей каждый на свою сторону. В этом мире всё совсем иначе. Нет никакого противостояния между светлыми и тёмными. Ни сэнайны, ни райканы не являются олицетворением какой-либо доброй или злой силы. Они, по сути, такие же, как и люди… со своими желаниями, страхами, слабостями. И в то же время они сильно отличаются от людей — взглядами на жизнь, расовыми особенностями, законами.

«Жаль, у тебя нет воспоминаний о том мире, где ты раньше жил, — Мияра задумчиво касается пальцем кончика носа. — Я бы на него посмотрела».

Она замолкает на мгновение, задумчиво разглядывая потолок пещеры.

«Вспоминаешь Зирани? Думаешь о ней?» — вдруг спрашивает Мия, которая со времени разделения отряда ни разу ни заикнулась о принцессе Эриоса.

Ты прекрасно знаешь, что да. Я волнуюсь за неё и за остальных, но рад, что она отправилась на родину не одна. Торм, Лирэт и Валия за ней присмотрят.

«Угу», — Мияра коротко кивает, продолжая разглядывать каменный свод нашего временного убежища.

Между мной и Зирани шесть лет назад протянулась нить силы, что незримо связывает нас. Та же сила связала меня с Миярой год назад, но Зирани сейчас слишком далеко, и я не могу ощутить её эмоции, как и она — прочесть мои мысли. Жаль. Я хотя бы сейчас точно знал, где они и как у них дела. Остаётся лишь надеяться, что всё у друзей в порядке. К счастью, мы все сейчас на третьей ступени силы, поэтому каждый из нас способен справиться с большинством проблем, что могут свалиться на нашу голову. Главное, чтобы Зирани с остальными постоянно были настороже, как бы сложно это ни было. Противника недооценивать нельзя.

«Всё у них будет хорошо, — успокаивает меня Мия. — Найдём кольцо и отправимся к ним на подмогу. Они продержатся».

Только бы не наломали дров…

Глава 2

Четверо юных всадников, закутанных в старые меховые плащи с капюшонами, движутся на север. Их разномастные скакуны бредут понуро, переставляя копыта в рыхлом снегу. Перед их мордами то и дело возникают и растворяются в воздухе облачка пара. С небес, затянутых серыми низкими тучами, падают, кружась на ветру, редкие снежинки. Холмистая округа с одинокими облетевшими деревьями и разбросанным по склонам кустарником укрыта белым покрывалом, и четверо всадников на фоне бескрайней бугристой белизны кажутся чем-то чуждым в безмолвном царстве снега.

Холодные ветра, гулявшие средь скалистых гор Ярана, которые постепенно сходили на нет возле границы с соседним королевством, предвещали скорый приход холодов и ночных морозов. Они не заставили себя ждать. Зима встретила Зирани, Торма, Валию и Лирэта в девяти днях от границы Эриоса.

Зирани едет впереди на вороном коне, ведя за собой отряд. Мысли принцессы мрачны — болезненные воспоминания, время от времени всплывающие на поверхность сознания помимо воли хозяйки, заставляют ту до боли сжимать зубы. К седельным сумкам привязан обмотанный холщовой тканью и шкурами двуручный меч — фамильное оружие рода Дан-Альнайд — Норен. Именно Норен был, есть и будет главным символом королевской власти, особенно в тяжёлые времена для страны, так что меч надо доставить к старшему брату, к Зито и отдать ему, ибо он сейчас единственный законный наследник престола Эриоса. В отличие от всего остального рода Дан-Альнайд, не считая принцессы, Зито выжил, так как был далеко за пределами королевского дворца — уехал по поручению отца проверять пограничные крепости. Враг об этом знает и наверняка послал за наследным принцем убийц. Необходимо предупредить брата. Следовало поторопиться, но лошади устали. Зирани с друзьями и так гнали скакунов несколько дней подряд.

Главное, что Зито выжил. Это единственная мысль, что хоть как-то греет её сердце и радует душу.

Торм едет вслед за принцессой на пегой лошади, готовый в любой миг поравняться с головным скакуном и, если потребуется, помочь Зирани. Ей сейчас не легко. Будь Райсэн рядом, было бы проще… наверное. По крайней мере, Зирани выместила бы на том злость, выплеснула бы обиду, а не держала бы эмоции в себе. Торм уже пробовал поговорить с принцессой, но она так гневно сверкнула на него глазами, что тот больше не лез ей в душу, ну а Лирэт с Валией даже и не пытались — Зирани не была настроена на беседы.

Так продолжается уже четырнадцать дней подряд, с того самого момента, как они покинули Трасот — столицу Эриоса. Зирани молчит, постоянно мрачнее тучи, разговаривает лишь по нужде, обмениваясь с друзьями короткими фразами.

В столице они пробыли недолго. На их счастье, Зирани не стала заявлять во всеуслышанье, что она принцесса, дочь Его Величества Элато Дан-Альнайда, помня о предупреждении высших элементалей стихий. Сейчас она в первую очередь, как и каждый из отряда, ученик Ордена Хранителей, который до сих пор вне закона во всех восьми королевствах Ардана…

Сначала четвёрка юных ваирагов поселилась в дешёвой гостинице, что стояла в квартале от южных врат города. Выбрали они это место специально. Тут и послушать можно было о том, что твориться в столице, да и в самом королевстве, и случись что непредвиденное, ваирагам легче было бы сбежать…

***

Четырнадцать дней назад

Зирани не узнавала родной город. Нет, это был всё тот же старый и величественный Трасот, с его высокими стенами, башнями, широкими улицами и сетью тесных улочек, базарными площадями, золотыми шпилями храма и королевским дворцом, возвышающимся над остальными постройками столицы светло-серым, с тёмными остроконечными скатами крыш колоссом. Всё то же самое, что и шесть лет назад, когда она видела город в последний раз, отправляясь в Дэрион, где ступила на путь хранителей. Однако что-то изменилось. Трасот больше не казался добрым и приветливым: не смеялись во дворах дети, люди хмуро смотрели на приезжих и друг на друга, на заметённых снегом улицах появились грязь и мусор, который больше никто не убирал, а по ночам протяжно выли и лаяли бездомные собаки, словно чувствовали, что столица, точно немощный старик, постепенно увядает изо дня в день.

— Не нравится мне тут, в городе, — наклонившись над столом, тихо произнёс Торм и по очереди посмотрел в глаза друзьям, ища в их взглядах согласие. — В Ормине, где большую часть года хозяйничает зима, и то веселее.

— Угу, — коротко кивнула Валия, будто посещала столицу Зиала, хоть сама никогда и не была севернее Дэриона. — Даже снаружи этих угрюмых крепостных стен было лучше. Просторнее.

— Так не удивительно, элементали нам же рассказали, что враг тут хозяйничает, — прошептал Лирэт, посматривая по сторонам и за спины Торма и Зирани, следя за входом в трактир постоялого двора, где и остановилась четвёрка, заплатив на три дня и три ночи вперёд — они не планировали задерживаться тут на слишком долгое время. Хозяин постоялого двора не стал ничего спрашивать о четверых вооружённых подростках, лишь молча принял оплату, хмуро оглядев новых временных поселенцев и предоставил тем единственную свободную комнатушку на чердачном этаже.

— Я только поговорю с отцом, — Зирани грела ладони, обхватив пальцами тёплую деревянную кружку с душистым травяным отваром, — предупрежу об опасности и дальше двинемся в путь.

— Поскорее бы, — пробурчал под нос Торм.

Столица полнилась мрачными новостями. Каждую ночь бесследно исчезал кто-то из горожан. Вот был человек, только вчера ночью заснул в своей кровати, в наглухо закрытом собственном доме, а на утро уже нет человека, словно тот и не жил никогда. Страннее всего было то, что не оставалось никаких следов проникновения в дома.

Городская стража уже устала искать пропавших без вести людей и возможного неизвестного похитителя. Следователи посчитали, что тут не обошлось без магии, но маги, которых привлекли к поискам, лишь бессильно разводили руками — никаких следов проявления чар, заклинаний или волшебства.

Трасот постепенно окутывался липкой паутиной страха, страха горожан за собственную жизнь, за жизнь близких — боязнь, что следующим утром пропадёт родной тебе человек или что исчезнешь ты сам. Заснёшь и очнёшься в мрачном, сыром, провонявшем запахом мочи и нечистот логове кровожадного душегуба. Или не очнёшься вообще никогда…

Зирани с друзьями пробирались через заснеженные улицы Трасота, иногда прячась в чёрных тенях узких улочек, когда на пути появлялся патруль городской стражи. Благодаря ваирагии тьмы отряд становился практически невидим для внимательных глаз блюстителей порядка.

Принцесса, жестами отдавая команды, уверенно вела отряд к стене, отделяющей нижний город от среднего, точно зная, где находится потайной ход, ведущий в сети подземных коридоров Трасота.

Четвёрка ваирагов незаметно миновала все посты охраны, расположенных на перекрёстках главных улиц. Их теперь выставляли регулярно каждую ночь на улицах города даже в районе для простолюдинов.

Вскоре добрались до первой внутренней крепостной стены, возвышавшейся над подростками на шесть человеческих ростов, и Зирани повела друзей направо вдоль плотно пригнанных друг к другу серых каменных блоков. О потайном ходе, ведущем в нижний город, принцесса узнала от брата. Был ещё один, запасной, ведущий далеко за пределы Трасота. Можно было воспользоваться им с самого начала, но Зирани не хотелось соваться на, возможно, вражескую территорию, предварительно не разведав обстановку и не узнав о творящихся в городе делах.

Действовали в полной тишине. Пока Зирани искала в стене камень-ключ, открывающий проход, Торм скрывал весь отряд пологом тьмы. Следовало поторапливаться, ибо редкий падающий со свинцово-серых небес снег не мог быстро скрыть следы, оставленные четвёркой на улицах города. Рано или поздно кто-то из стражников обратит на них внимание, и по следу ваирагов двинется патруль, а привлекать к себе внимание не хотелось совсем. Тихо пришли и незаметно ушли — таков расчёт.

Щелчок камня-ключа, а затем и скрежет с хрустом сдвигаемой назад и в сторону двери с осыпающейся пылью и каменным крошевом прозвучали в тишине особенно громко, заставив всех, кроме Зирани, вздрогнуть от неожиданности. Из глубины коридора несло запахом пыли, сырости и плесени. Лирэт с Валией, натянув на лица маски, первыми нырнули во тьму потайного прохода, далее, последовав их примеру, двинулись Зирани и Торм. Они стояли не шелохнувшись, пока массивная каменная дверь со всё тем же пронзительным скрежетом вставала на место. Глухой стук, тишина, отряд остался отрезанным от внешнего мира.

— Идём, — прошептала Зирани и повела друзей за собой через пыльный, затянутый тут и там рваными лоскутами паутины коридор.

Светляки решили не разжигать. Идущая впереди Зирани прекрасно чувствовала себя во мраке благодаря тёмному зрению. Лирэт и Валия оным не обладали, потому их подстраховывал Торм, следуя замыкающим. Продвигались вперёд осторожно и по-прежнему в полной тишине — слова по большому счёту не требовались, весь план действий заранее обговорён. Даже на случай обстоятельств, таких как завалы в коридоре, ваираги обо всём договорились: кто, как и в каком случае будет действовать.

Коридор вёл вперёд, сначала прямой, потом начал разветвляться, превращаясь в подземную сеть тоннелей. Зирани безошибочно выбирала нужный поворот, отмеченный на стене еле заметным знаком — парой закованных в латы рук, держащих двуручный меч.

«Держись этого знака, — рассказывал принцессе брат, когда той было всего семь лет, — и не ошибёшься».

Не думала Зирани, что ей когда-нибудь придётся прокрадываться в отчий дом, точно она какой-то вор.

Из некоторых боковых коридоров еле доносилась сырость и вонь водосточных каналов — дополнительный ориентир для принцессы, что не следует идти этой дорогой.

Они вышли в саду королевского кладбища, открыв потайную дверь ложного склепа, в котором якобы был похоронен один из далёких предков рода Дан-Альнайд. Торм, первым оказавшись на свежем воздухе, тут же создал покров тьмы. Друзья вышли один за другим и замерли. Юные ваираги в четыре пары глаз смотрели по сторонам и готовы были сорваться в атаку или бежать, пока потайная дверь со скрежетом камня о камень вставала на место. Долгожданный стук закрывшейся двери.

Тишина. Медленно кружась падали снежинки. Ветви облетевших кустов и деревьев мелко дрожат на слабом ветру. Стража не несёт службу на кладбище, о потайном ходе знают лишь члены королевской семьи — даже начальник дворцовой стражи не посвящён в эту тайну. Однако, несмотря на всё это, друзья всё равно, замерев, ждали — на всякий случай, если кто вдруг услышит, увидит или даже учует нечто подозрительное, что пробралось на королевское кладбище. Райсэн повлиял на каждого из восьмёрки, заразив всех своей осторожностью и дотошным вниманием к планированию. Да и пять лет обучения под началом Эялы и Гарана не прошли даром — ученики хранителей по привычке подмечали зрением, слухом и обонянием любые детали, ища среди них необычные, выделяющиеся, вызывающие тревогу, кричащие об опасности, но в тот момент таковых не было. Всё так же падали снежки, и дрожали на ветру голые деревья и кусты.

— Ну… самое сложное позади, — пошутил Лирэт, стараясь снять висевшее в воздухе напряжение. — Осталось лишь пробраться во дворец, в покои короля.

Валия в ответ фыркнула, Торм чуть улыбнулся, а Зирани с усмешкой покачала головой.

Зирани опасалась, что во дворце будут блокирующие ваирагию артефакты, что поставит крест на возможности скрытного проникновения в королевские покои, однако ничто не сдерживало течение силы сквозь тело — покров тьмы работал и прекрасно скрывал отряд в тенях.

Перед проникновением во дворец принцесса думала, что теперь начнутся сложности. Сколько себя помнила Зирани, в роскошных залах, комнатах и коридорах всегда, даже ночью, ярко горели магические светильники. Каково же было её удивление, когда отряд, оказавшись во дворце, погрузился в полумрак. Светильники горели тускло, да и то не везде, оставляя ваирагам достаточно теневых островков, чтобы перемещаться практически незаметно. Главное, вовремя замереть и не шевелиться, пока мимо проходил стражник, ибо человеческий глаз лучше всего замечает движение.

— Всё слишком легко, — прошептал Торм, чуть склонившись к Зирани, когда отряд прошмыгнул в тенях мимо очередных солдат, охранявших какую-то дверь. — Не к добру это, твоё высочество.

— Я должна увидеть отца, — прошептала в ответ Зирани. — Идём. Скоро будем на месте.

Отряд миновал четыре лестничных пролёта, предназначенных для прислуги, поднявшись на третий этаж. Оставалось добраться до королевских покоев, и тут предстояло самое сложное. Войти в спальню короля, не миновав двух тяжелобронированных стражников с алебардами, было невозможно. По крайней мере, так думала Зирани, но стража, что изо дня в день, должная охранять сон короля, отсутствовала.

Четверо ваирагов, оставаясь в тени, сидели на корточках, ожидая непонятно чего.

— Всё слишком, очень слишком легко! — прошипел Торм.

— Ты говорила, что тут будет стража, — Лирэт внимательно смотрел вглубь тёмного коридора, ожидая, что охрана в любой миг выскочит из засады и набросится на незваных гостей.

— Ловушка, — прошептала Валия, найдя ладонь Лирэта. — Давайте уйдём.

— Враг не мог знать, что мы придём сюда, сегодня, этим вечером, — подбадривала себя и остальных Зирани.

— А если мог? — не унимался Торм. — Вспомни. Райсэн всегда исходил из худшего!

Напоминание о нём заставило Зирани скрипнуть зубами, вызвав в душе вспышку неконтролируемой злости. Вдох-выдох. Спокойнее. Злость пришла от нежелания соглашаться с правотой Торма. И уж тем более с правотой Райсэна, но, когда он был рядом, принцесса соглашалась с его доводами, его разумными замечаниями, смирялась с его… главенством в отряде. Что же тогда? Всё зря? В тот момент, когда она была в шаге от цели, не хотелось отступать.

— Я помню, — уже со спокойной душой она взглянула на друга. — Но мы пойдём до конца.

— Проклятье, Дан-Альнайд! — процедил сквозь зубы Торм. — Ладно, делай, что должна. Я прикрою.

— Что ж, веди, — сказал и вздохнул Лирэт.

— Мы за тобой, — Валия коротко кивнула.

Массивная дверь в покои короля открылась бесшумно, впустив в просторную, но погружённую во мрак комнату тонкий бледный луч света из коридора. В тот же миг в ноздри Зирани ударил смрад крови и гниющей плоти.

— Твою мать! — выдохнул Торм, вытирая заслезившиеся глаза.

Друзья тут же отступили назад, затем Лирэт, выставив вперёд руку, выпустил волну очищения из ваирагии света и ветра. Стало заметно легче, по крайней мере вонь ослабла и больше не била в нос так, словно это был не запах, а увесистый кузнечный молот.

— Я думала, что задохнусь, — прочистив горло, просипела Валия.

— Не нравится мне всё это, — выдохнул Лирэт. — Может, уйдём? Мы уже наделали шуму, так что в любой момент сюда кто-то нагрянет.

Но тогда Зирани, когда из покоев отца доносилась вонь разложения и смерти, не собиралась отступать.

— Нет, — покачала головой принцесса. — Действуем по плану. Лир, Вал, готовьтесь бежать сразу же, если что.

— Проклятье! — скрипнул зубами Торм, доставая из ножен меч; малый круглый щит из железа был привязан ремнями к запястью. — Дан-Альнайд, надеюсь мы не пожалеем.

Зирани кивнула Торму, и тот первым проскользнул в королевскую спальню, готовясь отражать атаки. Принцесса ожидала увидеть в комнате отца почти всё, что угодно, однако открывшееся глазам зрелище, когда Лирэт и Валия, закрыв за собой двери, запустили к потолку светляки, заставило её замереть, сердце же, наоборот, гулко забилось в груди. У всех четверых перехватило дыхание.

Вся спальня была завалена растерзанными телами, тут и там валялись оторванные конечности, кровавые ошмётки и куски плоти. На стенах, полу и даже высоком потолке темнели высохшие кляксы крови.

— Боги! — выдохнула Валия, прикрыв ладонью рот.

— Какого гморха тут произошло?! — процедил сквозь зубы Торм, озираясь по сторонам и ожидая нападения врага.

— Надо уходить, — в который раз повторил Лирэт, сильнее стискивая рукоять меча.

— Похоже… — наконец, тихо произнесла Зирани, — мы нашли людей, что пропадают по ночам в городе.

Слова принцессы заставили и без того внимательных ваирагов напрячь все свои чувства до белого каления.

Валия то и дело натягивала тетиву с вложенной в неё стрелой, то расслабляла, ожидая что, неведомый убийца может напасть с любой стороны. Если бы просто убийца. Тот, кто расправился с несчастными в спальне, явно не человек. Девочка против воли вспомнила тварь, что говорила голосом настоятеля Гирарда и прикончила наставницу Эялу…

— А если тут постаралось такое же чудовище, убившее наставницу? — словно прочитал её мысли Лирэт и до боли сжал в пальцах рукоять клинка, подумав, что им придётся сражаться с тварью, на которую не действует ни магия, ни ваирагия; в мысли против воли проник образ мёртвой наставницы, только уже в следующий миг воображение увидело вместо неё мёртвую Валию. — Нужно уходить! Давайте уйдём! Зирани!

В спальне, напротив кровати, заклубилось чёрное облако, из которого вышел бледный человек с длинными седыми волосами, одетый в простые серые рубаху и штаны. И лицо, и волосы, и одежда незнакомца были заляпаны кровью. Кровью жертвы, что он держал в руках — голова молоденькой девушки безвольно висела, вывернутая под неестественным углом, из разодранной шеи карминовыми ручейками на пол стекала кровь.

Облако за его спиной растворилось, и незнакомец, не обращая внимания на ваирагов и не замечая, как его тело начало еле-еле тлеть, исходя тонкими струйками дыма, впился зубами в горло мёртвой девушки, оторвал кровавый кусок мяса и проглотил, не прожёвывая. Прозвучавшее при этом «глоть» заставило неверящих своим глазам ваирагов вздрогнуть от происходящего наяву кошмара.

— Твою мать! — прошептал Торм, уже готовясь ударить ваирагией земли, присовокупив к ней силу тьмы, но незнакомец, уже собравшийся вонзить зубы в плоть своей жертвы, замер, услышав незваных гостей.

Он выронил из цепких когтей жертву на пол, голова несчастной с глухим стуком ударилась об мраморные плиты.

— Свет… свет, свет, свет, свет, свет, — затараторил убийца, заметив висящие под потолком светляки. — Кто посмел? — зашипел незнакомец и увидел ваирагов. — Гости? Гости, гости, гости… как интересно, интересно, интересно. Еда, еда, еда. Сама пришла в гости, гости, гости.

— Заааа-аткнись! — заорал Торм, из-под пола выстрелил антрацитовый каменный шип, должный пронзить тварь насквозь, но незнакомец в мгновение ока сместился в сторону, избежав удара.

— Гости, гости, гости, еда, еда, еда, съесть, убить, прикончить, — захихикало чудовище в обличье человека и двинулось на ваирагов.

Стрела, пущенная Валией, громыхнула, оставив за собой разрезавший пространство зигзаг молнии, но даже от этой атаки двигающийся с чудовищной быстротой незнакомец увернулся. Ехидно оскалившись, блеснув рядом острых зубов и длинных клыков, убийца продолжил идти на ваирагов.

— Весело, весело, весело. Ещё чем удивите?! Порадуйте, порадуйте, порадуйте…

Всё, что хотел Лирэт в тот миг, это защитить Валию и друзей, поэтому перешёл в вирадис света и ветра одновременно. Четвёрку ваирагов накрыл купол света, окружённый сотней вихревых лезвий, вращающихся вокруг барьера на бешенной скорости.

— Свет, свет, свет, — закрывая глаза рукавом, замер и стал отступать незнакомец, не смея приближаться к световому куполу; тело убийцы затлело с новой силой, от него повалил серый дым.

— Вал, давай! — прокричал Лирэт, и Валия выпустила стрелу, в этот раз наполненную силой света.

Стрела угодила в цель, яркая вспышка на мгновение озарила покои короля. Тварь завизжала, отлетев назад; стрела пригвоздила ту к стене. Она торчала из плеча незнакомца, продолжая источать болезненное для того сияние.

Не теряя ни мгновения, в вирадис перешёл Торм. Мир за гранью теней замер, и мальчик спокойно подошёл к пришпиленному к стене врагу.

— Сдохни!

Торм вышел из вирадиса и ударил в грудь незнакомца напитанным силой тьмы каменным шипом. Блестящий гранями антрацитовый конус с хрустом и чавком вошёл в сердце врага, раскрошился на осколки, кои проросли наружу множеством длинных и тонких шипов. Тварь задёргалась, пытаясь вырваться, но тщетно — шипы проросли и в стену, не позволяя жертве вырваться. Страшнее всего было то, что, невзирая на множество ужасных ран, убийца всё ещё оставался жив и сопротивлялся.

Лирэт развеял барьер с вихревыми лезвиями, и на него накатила слабость; мальчик опустился на колени — двойной вирадис поглощал не только силу пространства, но и часть сил ваирага.

— Ты в порядке? — Валия протянула ему руку, помогая встать.

— Да, д-да, — тяжело дыша и поднимаясь на ноги, сказал Лир. — Перестарался…

Всё это время безучастная Зирани, неотрывно смотрящая на пришпиленного к стене врага, подошла к Лирэту и Валии.

— Ну и зачем надо было переходить в двойной вирадис? — спросила она, по-прежнему смотря на дёргающегося врага, пронзённого множеством каменных шипов; рядом стоял Торм, готовый в любой миг ударить ещё одним каменным конусом.

— Испугался, — признался Лирэт, его дыхание уже почти выровнялось, а силы постепенно восстанавливались. — Надо уходить, Зирани. Мы тут много шуму наделали.

— Ага, а стража до сих пор не прибежала, — сказал Торм, неотрывно смотря на корчащуюся тварь. — Боюсь, они знают, что за чудовище тут обитает и не сунутся в покои короля. Не спроста у двери не было охраны. Дан-Альнайд, — бросил Торм через плечо, чуть повернув голову назад, но боковым зрением наблюдал за врагом. — А ты чего не помогла?

— Я… прости… была не в себе от увиденного.

— Ты что несёшь? — не выдержала Валия. — Раз испугалась, так и скажи! Даже Лир признался.

— Даже? Ну спасибо, Вал, — усмехнулся Лирэт.

— Я не испугалась, — покачала головой Зирани и зашагала вперёд, подошла к Торму, остановилась слева от него. — Не верю своим глазам.

— Ты чего, Дан-Альнайд? — усмехнулся Торм, скрестив на груди руки. — Всё ещё не в себе?

— Похоже на то, — Зирани неуверенно кивнула. — Этот челов… это существо когда-то было моим отцом.

— Что?! — выпалили все трое почти одновременно.

Валия и Лирэт подбежали к Торму с Зирани, существо, пришпиленное к стене продолжало дёргаться и злобно шипеть, пытаясь освободиться. Его тело по прежнему тлело и дымилось из-за тусклого сияния светляков под потолком.

— Это точно? — спросил Торм, посмотрев на принцессу.

— Да, — Зирани кивнула в этот раз уверенно. — Это точно Элато Дан-Альнайд. Изменившийся и помолодевший лет на двадцать.

— Как такое возможно? — спросил Лирэт.

— Не знаю, — качнула головой Зирани и вышла вперёд на два шага.

— Осторожнее, — предупредил Торм, тут же направив ладонь на врага, готовый ударить ваирагией в любой миг.

— Не волнуйся, — принцесса благодарно кивнула и перевела взгляд на существо, которое когда-то было её отцом. — Папа, это я. Зирани.

Всё это время хрипящая и шипящая, дёргающаяся без остановки тварь замерла и, наконец, обратила внимание на девочку.

— Зирани? Зирани. Зи, Зи, Зи, Зи! — существо дернуло рукой, попыталось протянуть ладонь к принцессе, но усиленные ваирагией тьмы каменные шипы оказались прочнее стали. — Подойди, подойди, подойди! Я должен тебя убить и сожрать!

— Что? — Зирани хоть и удивилась, но не отступила, продолжила стоять на месте. — Но… почему?

— Я съел всех. Твою старшую сестру, твою мать, твоего новорождённого брата. Съел, съел, съел. Всех. Повелитель приказал, и я съел.

— Заткнись, выродок! — закричал Торм и ударил каменным шипом, проросшим в теле твари новыми иглами.

По щекам Зирани побежали слёзы, пальцы сильнее сжали рукоять полуторного меча, взмах, удар, в который принцесса вложила силу ветра и тьмы. Клинок рассёк живот твари, выпустив наружу внутренности, чёрная кровь обильно полилась на пол.

— Зря стараешься, дочь, — существо захихикало. — Я бессмертен. Меня никак не убить, а вот я освобожусь и сожру вас всех! Сожру, сожру, сожру!

— Ты ничего не сказал про Зито, — покачала головой Зирани. — До старшего брата твои клыки не дотянулись. Не сводите с него глаз, — она кивнула Торму и отошла от друзей вглубь спальни.

Принцесса знала, что тут за кроватью есть тайник. Она не стала церемониться и выпустила вихрь тьмы, который в два удара сердца перемолол и разорвал кровать в клочья. Обнажилась и потайная дверь, скрытая за деревянным изголовьем. После удара вихрем тьмы створка еле висела на петлях.

Зирани подошла к тайнику в стене, небрежно отпихнула пострадавшую дверь, нагнулась и забрала сначала три кожаных кошеля с деньгами, быстро отправив те в заплечный мешок, а затем выудила из тайника двуручный меч, плотно завёрнутый в холщовую ткань.

— Нашла, — Зирани быстро пристроила меч за спиной, привязав тот заранее подготовленными к этому делу ремнями, и вернулась к друзьям. — Теперь можно уходить. Только сначала надо убить эту тварь.

— Убить, убить, убить. Меня невозможно убить! — зашипел бывший король, дёрнувшись в очередной раз, чтобы вырваться, но все попытки были тщетны.

— Он боится света, — пожал плечами Лирэт. — Мы с Вал можем попробовать.

— Давай, — кивнула принцесса, взглянув на отца в последний раз.

Лучи света ударили почти одновременно. Тварь завизжала, но её визг стих быстро — светлая ваирагия обратила ту в горстку белого дымящегося пепла за три удара сердца.

— Уходим шагами света, — скомандовала принцесса.

Зирани устроилась за спиной Валии, Торм — за спиной Лирэта

— Держитесь крепко, — выдохнул Лирэт, подхватывая Торма под колени, тот в свою очередь сцепил руки вокруг шеи друга. — Падать будем долго.

— Тяжёлая же ты, — сказала Валия, держа принцессу за бёдра. — Не выронить бы.

— Заткнись, Вал, — беззлобно огрызнулась Зирани, крепко обхватывая подругу за шею. — Это из-за меча.

В пути они тренировались и проделывали этот трюк не раз, но никогда ещё не приходилось прыгать с такой высоты.

Лирэт и Валия выскочили на балкон, запрыгнули на массивные каменные перила и бросились в пустоту.

— Твою мааа-ать! — прокричал Торм, видя, как стремительно приближается земля.

Треплющий одежду и волосы ветер заложил уши, под ногами Валии и Лирэта вспыхнул свет, и ваираги снова прыгнули вперёд и вниз, чтобы продолжить головокружительный спуск. С такой высоты открывался завораживающий вид на столицу, но Валие и Лирэту было не до созерцания красот города. Под их ногами то и дело вспыхивал свет, позволяющий буквально бежать по воздуху, постепенно снижаясь всё ближе и ближе к земле. Главное — выскочить за пределы территории королевского дворца, а дальше Торм с Зирани скроют всех покровом тьмы в каком-нибудь переулке.

***

Зорак вздрогнул, когда разорвалась связь с воскрешённым королём-слугой.

«Не может быть!» — пронеслась в голове мысль.

Маг-нежить, безвылазно обитающий в своей ледяной пещере и отсюда же управляющий культом «Когти Даррата», взмахнул рукой, создав портал из облака дыма прямиком в королевские покои. Зорак собирался схватить тех, кто умудрился прикончить бессмертного Пожирателя Плоти, но, выйдя из портала, увидел лишь пустую спальню, которая выглядела так, словно тут пронёсся отряд тяжелобронированных всадников. Кровать была разнесена на куски — обломки валялись тут и там вперемешку с кусками плоти жертв бывшего короля. В стене напротив зиял проём, рядом валялась панель, игравшая роль двери.

Зорак проплыл над мраморными плитами, едва касаясь их полами чёрного балахона, к тайнику, внимательно осмотрел — пусто. Что бы там ни было, неведомые грабители уже всё забрали.

Короля нигде не было видно, ни частей его тела. В стене слева возле разбитых вдребезги высоких стрельчатых окон торчали окровавленные каменные шипы, а на полу валялась куча белого, исходящего дымом пепла.

Короля Элато можно было победить лишь с помощью света, но сейчас ночь. Значит, постарались светлые. Полукровки или сами сэнайны решились атаковать? Но как они узнали?

Зорак выплыл на балкон, ветер затрепал его балахон, сорвал с головы капюшон, но магу было плевать. Сейчас его волновали лишь удаляющиеся от дворца вспышки света, кои озаряли фигуры беглецов.

Зорак бессильно, до хруста в костяшках сжал пальцы в кулаки. Не достать — слишком далеко.

Нужно казнить всех светлых полукровок, что ещё не уехали из столицы! Да и тёмных тоже не помешает заодно. Хотя нет. Просто казнить будет преступным расточительством. Пленить, загнать в подземелье, попробовать создать на основе крови тёмных и светлых слугу, которого не возьмёт даже ваирагия света и тьмы, а неудачные образцы пополнят армию мёртвых. Да, это будет лучшим решением.

Глава 3

Мияра ведёт нас уверенно, указывая направление, куда нам следует идти. Однако направлению плевать на то, что нашей четвёрке приходится пробираться через покрытые хвойными лесами горы, средь которых мы петляем всю зиму, не рискуя подниматься слишком высоко.

Держись мы дорог и торговых трактов, было бы легче идти, но проблема в том, что врагу известно моё имя, так что культисты нас легко найдут. Не думаю, что сейчас, когда все в отряде поднялись на третью ступень силы, прихвостни Даррата смогут нам противостоять, но зачем самостоятельно искать проблемы на свои головы, когда их можно избежать? С другой стороны, быть уверенным в том, что враг не сможет нам что-либо противопоставить — опасно, самонадеянно и глупо.

Да, «Когти Даррата» лишились своего предводителя, но наверняка у Зорака был преемник или заместитель, что должен был взвалить на себя все обязанности главы культа. Так что не приходится надеяться, что поклоняющиеся Врагу фанатики превратились в неорганизованный сброд.

Культисты нас, конечно, и так будут искать, но тут, в горах, средь заснеженного леса, им придётся куда сложнее, чем нам. Мы то ни за кем не гонимся, никого не преследуем, так что можем чуток расслабиться. Чуток, потому что прочие опасности никто не отменял. Кроме того мы торопимся, так как не знаем, сколь преуспели культисты в деле строительства портала в мир Тьмы.

Когда выйдем на обжитые людьми места, в места, куда ведут дороги, придётся вновь быть предельно собранными и внимательными.

Так или иначе, мы выходили несколько раз к поселениям. Надолго не задерживались — пополняли припасы и уходили, не оставаясь на ночь, даже несмотря на непогоду.

Трижды за всё время пребывания средь гор и лесов королевства Яран мы натыкались на лагеря разбойников. Разбойникам все три раза это не понравилось, посчитали четверых детишек, пусть и вооружённых, лёгкой добычей. Пришлось с ними всеми разобраться, как велят законы Ордена Хранителей — уничтожать всякую шваль, что не желает зарабатывать свой хлеб честным трудом на благо процветания восьми королевств Ардана. Награбленные разбойниками деньги, ценности и припасы правила ордена предписывают вернуть законным владельцам, но пока этих владельцев найдёшь… в общем, нам нужнее. Тем более, что мы лишь ученики ордена, а не полноценные хранители, принёсшие клятвы и получившие на запястья милеритовые татуировки.

Мы присваивали лишь часть добычи — ровно столько, сколько нам нужно… или в некоторых случаях столько, сколько позволяло свободное место в заплечных мешках. Жаль, конечно. Ещё один запасной комплект исподней тёплой одежды не помешал бы, например, но приходилось исходить из того, что есть. Да и мы по-любому, при всём желании, не смогли бы унести всё.

***

— Мия, что это такое? — спрашивает Нейд, указывая вперёд пальцем.

Мы стоим по колено в снегу на возвышенности среди деревьев. Впереди у подножия горы, блестящей белыми боками на свету двойного солнца, возвышается чёрный замок. По углам крепостных стен тянутся ввысь сторожевые башни с заснеженными коническими крышами. В центре мрачным гигантом с множеством вытянутых чёрных бойниц в стенах стоит донжон.

— Замок, — ухмыляется Мияра.

— Вижу, что не харчевня! — шипит бейсарец, сверля её взглядом зелёных глаз. — Какого гморха ты сюда нас привела?

— Спокойнее, Нейд, — говорит Кесс, положив ладонь тому на плечо.

— Нам нужно туда, — Мияра тычет пальцем в сторону замка.

Я пока молчу, не видя причин вмешиваться в спор.

— Разве мы не решили держаться подальше от дорог и оживлённых мест? — Нейд требовательно смотрит на меня, ожидая ответа.

— Мия не могла ошибиться, — я отрицательно качаю головой. — Если мы тут, значит, нас привела сюда воля богини Риданис. Зачем-то мы тут нужны, — добавляю и пожимаю плечами.

— Знать бы ещё зачем, — хмурится Кесс. — Тут опасно.

— Да, — я киваю. — Но мы сюда точно не спроста пришли. Надо посмотреть, понаблюдать. Может, увидим что-то интересное.

***

Следующие четыре часа мы попеременно следили за замком и ведущей к нему дорогой. Пока один из нас смотрел, затаившись средь кривых, приземистых, с раскидистыми кронами сосен, остальные отдыхали.

Хират и Садат уже скрылись за горной грядой, на Ардан медленно опускалась ночь.

Нейда я почувствовал за тридцать шагов. Бейсарец ступает тихо, почти бесшумно. Снег еле поскрипывает под его ногами. Ну… ученики хранителей по иному передвигаться не умеют.

— Почему не отдыхаешь? — тихо спрашиваю, не оборачиваясь, когда Нейд приблизился почти вплотную.

— Устал отдыхать, — пожимает плечами он, встав справа от меня.

— И такое бывает, — кивнул я с усмешкой.

— Что-то новое углядел?

— Нет, — качаю головой. — Всё то же самое. Повозки гружёные выезжают, пустые приезжают.

За всё время наблюдений такое уже было три раза.

— Гружёная, видимо с продовольствием, — добавляю, продолжая следить за дорогой и замком, — приехала единожды.

— Или мы тут стоим впустую, или придётся лезть туда, — Нейд дёргает подбородком в сторону замка, — и самим всё посмотреть. Чем дольше мы тут торчим, тем ближе к нам гморховы личинки.

— Согласен, — киваю в ответ. — Дождёмся ночи, чтобы маскировка работала лучше. Так… а это что-то новенькое.

На дороге появилась новая телега. Тентованная. И с сопровождением. Конвойный отряд из двадцати всадников, десять из которых в тяжёлой броне. И с ними, судя по одежде и посоху, ещё и маг — тоже верхом.

— Это что же такое они везут, что понадобилась охрана? — Нейд хмыкает.

— Или не что, а кого, — качаю головой. — Например, каторжников для добычи кристаллов райдиана.

— Или ещё для чего, — кивает Нейд.

— Ладно. Идём к девочкам. Отдохнём немного, обсудим план действий и глубокой ночью попробуем пролезть в замок.

***

Обсуждали мы план недолго. Замок большой, искать нужное и важное придётся долго, поэтому условились на том, что путь, как всегда, будет указывать Мияра. Она нас сюда привела, ей и дальше направлять отряд. Чутьё или воля богини Риданис подскажет ей правильный путь. Все остальные будут прикрывать, прятать, отводить взгляды часовым, так как Мия единственная в отряде, кто не владеет тёмной ваирагией. В остальном же будем действовать по обстоятельствам.

Быстро свернули лагерь. Собрали пожитки, походные мешки, одеяла и спальники. Однако все вещи, кроме оружия, решили оставить тут, аккуратно спрятав их под деревьями. На обратном пути заберём, если не придётся в спешке бежать от погони— не важно куда, лишь бы подальше от замка и вероятной опасности. Конечно, мы рассчитывали тихо войти и так же бесшумно выйти, благо наши тёмные способности дают такую возможность, но случиться может всякое…

Крадёмся под покровом ночи к стенам замка. Хорошо, что небо затянуто плотной пеленой туч, затмевая свет арданских лун, так что даже без маскировки нас было бы трудно обнаружить. Единственное, что может нас выдать — это следы на снегу, но об этом нужно будет думать когда окажемся на территории замка. Но и то лишь в том случае, если уборкой двора от мусора и снега там не занимаются. Маловероятно, но посмотрим. Сначала надо перемахнуть через стены, ибо вряд ли перед нами любезно распахнут ворота и поднимут решётку, если мы вежливо постучим и попросимся в гости.

Скрипит снег под ногами. Мы осторожно, пригнувшись, продвигаемся вперёд с восточной стороны замка. Чёрные стены, высотой в примерно семь или даже восемь человеческих ростов, всё ближе. В бойницах и окнах дозорных башен видны рыжие отсветы пламени. Часовые расхаживают по стене без факелов, чтобы возможный противник не смог стрелять наверняка. А если хозяевам замка понадобится свет, то для этого предусмотрены жаровни на стенах. В замок если кто и сможет проникнуть, то тихий и незаметный. Учитывая наши способности, это как раз про нас.

По сигналу Нейда останавливаемся в сотне шагов до цели. Мы тут на открытой местности, как на ладони, но теневая маскировка работает на отлично. Донжон и крепостные стены тылом упираются в скалы. Рва нет. Однако замок, за исключением ведущей к воротам дороги, окружён полосой огненных ловушек шириной в примерно пол сотни шагов — мы с Нейдом прекрасно чувствуем напряжение стихии пламени впереди.

Нейд без проблем расчистит нам путь через ловушки, но… если просто погасим из на своём пути, чтобы дойти до стены, маг в замке обязательно почувствует это. Нужно отвлечь его.

— Нейд, можешь подорвать одну их ловушек с западной стороны? — шепчу, не отводя взгляда с тёмного силуэта стражника на стене, медленно идущего в сторону сторожевой башни.

— Нет, далеко, — качает бейсарец головой.

— Ладно, тогда подрывай ту, что дальше всех от нас. Потом быстро расчищаем путь к стене, и бежим вперёд, — смотрю на друзей, все кивают в ответ. — Действуем.

Не сказать, что взрыв одной из ловушек со стороны ворот, ближе к дозорной башне переполошил гарнизон. Уверен, случайные подрывы тут иногда происходят из-за неосторожных животных или птиц, так что, как и ожидалось, в замке по-прежнему царило спокойствие, невзирая на сработавшую ловушку. Самое главное, что маг отвлёкся и не заметил, что кто-то погасил несколько из них.

Я иду вперёд, друзья ступают за мной след в след. И вот мы уже у подножия стены, прижимаемся спинами к холодному шершавому камню, опустившись на корточки. Теперь предстоит самая сложная часть плана. Проникнуть на территорию крепости надо в той её части, где меньше света. Желательно найти какой-то закуток, который вообще никак не освещён. Конечно, Кесс с помощью стихии земли может выдавить из стены некое подобие ступенек, но нам нужна тишина, а не треск и скрежет каменной породы во время создания непредусмотренной в стене лестницы.

Нейд знаками показывает, что надо идти налево, ближе к подножию горы. Я коротко киваю, и мы осторожно, стараясь шагать как можно мягче, чтобы снег не скрипел уж слишком громко, идём за ним. Бейсарец прекрасно чувствует, где во дворе замка меньше всего зажжено огня, а следовательно — и меньше света.

Остановившись, Нейд показывает большой палец, мол, здесь лучше всего устроить проникновение на вражескую территорию. Я же знаками говорю Мияре и Кесс ждать тут. Девочки почти одновременно кивнули, я слегка улыбнулся в ответ.

Мы с Нейдом закрываем глаза, сосредотачиваясь на ваирагии тьмы, что пронизывает всё пространство и нас самих. Третья ступень, на которую мы взошли этой осенью, позволяет зачерпнуть больше силы с более глубоких слоёв эфира, но для бесплотности достаточно и второй ступени.

Когда мы проверяли наши способности во время тренировок, я ожидал, что почувствую лёгкость, раз уж стану подобным призраку, но нет. Тело не стало ощущаться как-то по иному. Так и сейчас…

Меня с Нейдом обволакивает чёрная дымка, мы и сами теперь похожи на дым, который, будто по чьей-то прихоти, принял форму двух человеческих силуэтов. Я теряю способность двигаться в привычном понимании слова. Теперь мы можем переместиться за стену в незримом эфирном пространстве, направив себя силой воли по нитям тёмной ваирагии. Всего за три удара сердца мы просачиваемся сквозь каменную толщу, словно это и не плотные каменные блоки, а губка, пропускающая нас через себя, как воду.

Оказавшись во дворе замка, развеиваем бесплотность и тут же накрываемся вуалью маскировки. Тут достаточно темно, так что за покровом тьмы нас не должно быть видно вообще. Сейчас мы между боковой стеной донжона и крепостной стеной. Впереди шагах в двадцати темнеет деревянная будка нужника, из которого доносится чьё-то сдавленное мычание. Ещё и пованивает здесь нечистотами. Н-да, это мы, конечно, удачно выбрали место для проникновения на вражескую территорию. Хорошо, что девочки остались снаружи.

Надо подняться наверх по каменным ступеням, вырубить стражника и спустить к девочкам верёвку. Только вот проблема — лестница неплохо освещена и пройти по ней, не гася по пути факелы, невозможно. Этим мы только привлечём к себе внимание.

— Вирадис, — шепчу я, и мы с Нейдом переходим за грань теней: исчезаем из привычной реальности, и время для нас замедляется. Быстро взбираемся по каменной лестнице на стену, а я мимоходом успел подумать, что будь мы на четвёртой ступени силы, то в вирадисе время замедлилось бы ещё сильнее — каждая новая ступень, помимо раскрытия новых способностей, ещё и усиливает предыдущие.

За гранью теней я не вижу рядом Нейда, но чувствую его присутствие. Мы разделяемся. Он движется к концу стены, у подножия которой ждут девочки. Я же подбегаю сзади к стражнику, который медленно, словно тот продирается сквозь вязкую патоку, идёт к сторожевой башне. Действовать надо быстро. Прыгаю вперёд, одновременно выходя из вирадиса и накрывая себя вместе со стражником покровом тьмы. Прежде, чем тот успел заорать, закрываю ему рот одной рукой, второй же всаживаю в затылок врага воплощённый из тьмы кинжал. Быстро перехожу за грань теней прежде, чем мёртвое тело грохнется об камни и наделает кучу шума, обхожу спереди, пока труп медленно заваливается вперёд, выскакиваю из вирадиса, вновь накрыв себя и уже мертвеца покровом тьмы, подхватываю тело стражника и аккуратно опускаю на пол.

«Вот так просто убил ни в чём неповинного человека», — усмехается Гэрвиор.

Или мы их, или они нас. Да и неповинных тут нет.

«Оправдываешься?»

А ты решил сыграть роль моей совести, Виор?

«Аррргх! — бесится Длань Хаоса, потом тяжело вздохнув, выдаёт: — Скучный ты иногда, Райсэн».

Переворачиваю мертвеца на спину, хватаю за наплечники и… вот же ж тяжёлый засранец! Как бы мне ни хотелось тратить магию, но придётся. Взываю к стихии огня, чувствую, как тёмное пламя окутывает мышцы, увеличивая мою силу. Сжав пальцы, тащу в обратную сторону — подальше от сторожевой башни. Ноша, пусть и тяжёлая, даётся мне легко. Проблема в том, что моя магия не бесконечная. Да, я сейчас не выдохнусь так быстро и даже не потеряю сознание, как в первый год обучения у хранителей, но всё равно магический резерв надо расходовать аккуратно. Усиление пламенем постепенно выжигает ману, я вырублюсь, если перестараюсь. А если нет, то на тёмное и светлое пламя останется совсем мало энергии. За всё время тренировок с наставниками Эялой и Гараном я сумел расширить свой магический резерв до седьмого риеса. Для мальчика моих лет — ученика ордена, не завершившего обучение, это много, но в то же время, для меня, как лидера отряда, которому противостоит Даррат со своим культом, это слишком мало.

К сожалению, с тех пор как Орден Хранителей стал вне закона, нам постоянно приходится бежать, прятаться, сражаться, выживать. Ваирагию мы постигаем прямо в бою, либо во время медитаций одиночных и совместных, даже просто на ходу, постоянно слушая мир внешний и внутренний. А вот с орденскими тренировками совсем грустно — на них нет времени вообще. Да даже если б время было, где достать милерит для тренировок? В башнях королевских магистратов? Ага, архимаги только и рады без всяких каверзных вопросов поделиться с бродячими, в нашем лице, детишками драгоценным магическим металлом. Конечно, конечно, проходите, берите сколько вам нужно…

Скрыть труп стражника как следует не получится, его всё равно найдут по размазанной на полу полосе крови, но хоть какое-то время выиграть получится, пока не появится сменщик, чтобы заменить часовых. Надеюсь, это произойдёт как можно позже.

Протаскиваю тело мимо Нейда, бейсарец даже бровью не повёл. Мимоходом замечаю, что вокруг каменного зубца стены обвязана сброшенная на ту сторону верёвка. Отлично. Девочки уже поднимаются.

Оттащив мертвеца подальше, прислоняю того спиной к зубчатому парапету крепостной стены и вместе с этим развеиваю укрепление мышц. Всё, теперь мана будет постепенно восстанавливаться. Её и сейчас, судя по ощущениям, хватает, но лучше с полным резервом, чем с частично опустошённым. Эх, сейчас бы какой-нибудь индикатор маны, чтоб… Хе. Индикатор. Слово-то какое. Наверняка прорвалось из тёмной памяти моей прошлой жизни. Ладно. Мысленно машу на всё это рукой и спешу к друзьям.

Мияра уже поднялась на стену. Ждём Кесс. Вскоре и она оказывается наверху, и Нейд, сняв петлю верёвки с зубца, быстро сматывает её, перевязав мотки узлом.

— Готов, — бейсарец кивает.

Теперь самое сложное — проникнуть в донжон незамеченными, стараясь как можно дольше продержать наше преимущество во внезапности. Чем дольше враг не подозревает о нашем прорыве в замок, тем лучше.

Дальше мы с Нейдом продолжаем действовать вдвоём. Кесс и Мияра остаются тут, на стене — будут прикрывать наш отход или побег, как повезёт. Если понадобится, устроят переполох, дабы отвлечь врага. План обговорён, поэтому нет нужды кому-то что-то объяснять или тратить драгоценное время на ненужные сейчас разговоры. Мы с Миярой постоянно на мысленной связи, потому сумеем скоординироваться. Да и вообще, девочки знают, что делать в той или иной ситуации — мы обговорили разные варианты развития событий. Самое главное — если произойдёт что-то, чего я вообще никак не мог предвидеть, например, появление опасных противников, то Мия мне сообщит по мыслесвязи, потом девочки тихо и незаметно уйдут. Ежели с тишиной и незаметностью не срастётся, то жахнут по всему двору замка стихийной ваирагией и сбегут, я смогу их найти благодаря нашей с Мией связи. Ну а мы с Нейдом как-нибудь выкрутимся. По меньшей мере, постараемся.

— Райсэн, — Мияра касается пальцами моего плеча.

— Да, — оборачиваюсь к ней, смотрю внимательно в её серые глаза, радужки которых блестят по краям золотом.

— То, за чем мы пришли сюда, — она указывает пальцем на донжон, — где-то здесь, под землёй.

— Понял. Найдём, — разворачиваюсь к Нейду, нам уже пора.

— Будьте осторожны, — говорит Кесс.

— Обязательно, — бросаю через плечо, шагая к каменной лестнице.

Глава 4

Мы с Нейдом бесплотными призраками проникаем в донжон сквозь толстые каменные стены и, оказавшись внутри в дальнем углу обеденного зала, накрываем себя вуалью тьмы. Маскировка сейчас особо и не нужна, помещение с большим дощатым столом и несколькими скамейками, пустует. Но всегда есть риск, что кто-то может сюда зайти, а тут мы — незваные гости. Тревога обеспечена.

Здесь темно. Погашены факелы на стенах. Из света только дотлевающие угли в большом каменном очаге, над которым висит почерневший от копоти котёл. Наверняка тут трапезничали те, кто этим вечером прибыл в замок. Есть две двери. Обе закрыты. Входная, большая, двустворчатая, обитая железом, и поменьше — в стене напротив, в дальнем углу — скорее всего, для прислуги. Нам нужно выйти за главную дверь, но стоит её открыть, как привлечём к себе внимание, если с той стороны есть кто-то.

— Гасишь весь огонь, какой только почувствуешь в том помещении, — тихо говорю я, — потом проходим сквозь стену.

— Враг всполошится, — шепчет Нейд в ответ.

— И будет в замешательстве некоторое время. Нам этого достаточно, чтобы найти путь на подземные этажи донжона, — мы крадёмся, замираем, прижавшись спинами к стене.

— И всё же враг всполошится, — Нейд качает головой.

— Думаешь, лучше будет открыть дверь, поздороваться и…

— Врезать всем, что у нас есть, — усмехается Нейд.

— Этим Кесс и Мияра займутся, когда будем уходить отсюда. Сначала надо пробраться в подземелье донжона и узнать, ради чего мы вообще сюда пришли. А дальше видно будет… Готов?

Нейд коротко кивает.

— Тогда действуем.

***

Гаснут огни свечей, люстры и факелы в гостевом зале. Даже пламя очага тухнет, оставляя после себя лишь вьющийся сизый дымок. Гость и комендант замка, до сего момента, спокойно отдыхавшие, развалившись в креслах, мирно беседуя да попивая вино, вскакивают со своих мест, хватаются за кинжалы в ножнах. Четверо телохранителей, что сидели поодаль за столом, встают быстро, переворачивая и отбрасывая скамьи и табуреты, тут же обнажая мечи.

— Зажечь факелы! — звучит громогласный голос коменданта.

Пока в зале происходит слепая суета, два чёрных дымчатых сгустка, точно призраки, пересекают всё помещение и, просочившись сквозь стены, оказываются в широком коридоре, в котором помимо двух дверей — обычной, в зал и массивной двустворчатой, с поднятой решёткой, ведущей во двор замка — имеется лестница. Слева каменные ступени ведут на верхние этажи, справа — в подземелье донжона.

Тут в коридоре тоже погасли факелы. Двое копейщиков с круглыми щитами, охраняющие дверь в зал, пусть и остались в полной темноте, не оставили свой пост, не стали метаться, лишь приготовились защищать хозяина замка и гостя от возможного противника.

Призрачные сгустки устремляются направо, вниз, в подземные этажи, оставив позади суетящихся обитателей замка.

***

Проникли, смогли! Но расслабляться всё ещё не стоит — мы на вражеской территории.

Идём дальше только под маскировкой, укрытые вуалью тьмы. Бесплотность сейчас не нужна. Впереди может быть враг, так что сейчас вирадис будет куда полезней.

Лестница ведёт нас всё глубже под землю, огибая квадрат донжона по спирали. Мы движемся быстро в полной темноте — благодаря тёмному зрению можем не осторожничать, прекрасно видя щербатые каменные ступени. Надо торопиться, так как враг после нашей небольшой диверсии с огнём в гостевом зале отправит людей в подвалы, так, на всякий случай. Я бы отправил. Если в подвалах донжона действительно есть что-то важное и ценное… или кто-то, наверняка бы отправил. Хотя… почему если? Мия же не зря нас сюда направила.

— Нейд, оружие, — шепчу я, и бейсарец, кивнув, обнажает короткие мечи. Я вслед за ним призываю белый кинжал и чёрную косу — спящие божественные артефакты.

Третий лестничный пролёт позади, и ступени закончились. Дальше ведёт длинный мрачный коридор с десятком железных дверей по обе его стороны.

— Надо проверить все, — тихо говорит Нейд. — Гморхова задница… надеюсь, мы не зря сюда пришли.

— Вот и проверим, — киваю в ответ. — Но… нельзя просто открывать двери. Петли точно ржавые и будут противно скрипеть, привлечём внимание.

— Тогда что делаем?

— Сейчас.

Мия, пошумите наверху немного и тут же отступайте. Нам нужно отвлечь врага от нас.

«Хорошо, Сэн», — чувствую, что она задорно улыбается.

Мияру не нужно заставлять себя долго ждать. Над нами загрохотало. Дрожь земли почувствовалась даже тут на подземных этажах.

— Следи за лестницей, — бросаю Нейду. — Враг может догадаться, что атака во дворе — это отвлечение внимания.

— Понял, — кивает Нейд.

— Есть тут кто живой? — спрашиваю громко, и эхо моих слов отскакивает от каменных стен, смешавшись с приглушённым треском где-то во дворе замка.

— Кто ты? — слышу в ответ хриплый голос из глубины коридора. — Что происходит?

Иду вперёд, пытаясь определить, где именно сидит узник.

— Постучи в дверь, чтобы я понял где ты, — подземелье вздрагивает от очередного удара наверху, с потолка сыпется каменное крошево и пыль. Мия, проклятье! Не перестарайтесь там с Кесс!

«Постараемся вас не похоронить!» — задорно отвечает Мияра.

— Последняя дверь слева, — говорит узник. — Не могу постучать. Прикован треклятой цепью к стене и магию не могу использовать.

Магию? Кого ж тут держат-то? Кого-то из магистрата или… Твою ж…

Отзываю оружие и кладу ладонь на дверь. Взлом замка с помощью черного пламени, что безжалостно проплавляет его насквозь. Толкаю внутрь, жалобно и протяжно, до зубовного скрежета, скрипят ржавые петли. В полной тишине коридора этот мерзкий звук пропищал особенно громко, но на маскировку и незаметность можно уже наплевать.

Вхожу в камеру. Темно, холодно и сыро. Морщусь от запаха — ещё и воняет тут гнилой соломой, потом и нечистотами. В углу сидит укрытый тряпьём обросший узник, от грязной и худой ноги которого к стене тянется железная цепь. У бедняги нет правой руки — отрублена ниже локтя.

Если тут в камере и есть какой-то артефакт, блокирующий магию, и уж тем более ваирагию, то я не чувствую какое-либо влияние на мою силу. Здесь даже милеритом не пахнет, что мог бы удерживать магию. Возможно, всё дело в том, что у меня связь с божественными артефактами, но звать Нейда, у которого такой связи нет, чтобы проверить — на это нет времени.

— Я уже перестал надеяться, что за мной кто-то придёт, — звучит до боли знакомый, словно из далёкого прошлого, старческий голос; из-за двери он звучал приглушённо, потому и не мог узнать, но теперь…

— Магистр Радений?! — быстро подхожу к нему, опускаюсь на корточки и в мгновение ока расплавляю цепь чёрным пламенем, оставив на лодыжке старика железное кольцо с небольшим обрывком из трёх звеньев.

— Откуда… — вздрагивает узник, подняв на меня взгляд и, конечно же, ничего не видит в кромешной темноте. — Неужели… Гиртан?!

— Потом, магистр, — отмахиваюсь от любых возможных вопросов. — Идти сможете?

— Пройду несколько шагов, — грустно усмехается он.

— Понял, — беру узника на руки, поднимаю, иду на выход. Старик, конечно, лёгкий — исхудал за время плена, но и я не здоровяк с горой мускулов. По-любому начну уставать рано или поздно, пока буду нести, так что придётся воспользоваться чарами огня, чтобы укрепить и усилить мышцы. Опять. Надеюсь, протяну до конца и не упаду в обморок. В крайнем случае, старика понесёт Нейд, если почувствую, что выдыхаюсь.

— Ты видишь в темноте? — удивляется магистр.

— Да, но все вопросы потом, магистр, — грохот над нами стих, унялась дрожь земли и стен. Мия, у вас всё в порядке?

«Да, Сэн. Мы уже сбежали из замка. За нами погоня. Справимся, не волнуйся».

Хорошо.

— Нейд, пора сваливать.

— Наконец-то, — отзывается бейсарец.

— Прежде чем уйдём, — говорит старик, — должен сказать. Враги что-то тут хранят, складируют, потом перевозят куда-то ещё. Я слышал их разговоры. Говорили, что какие-то камни нужно держать в подземелье, в темноте.

Проклятье! Райдиан!

— С этим потом разберёмся, магистр. Сперва вытащим вас отсюда. Нейд веди, я вслед за тобой.

И мы побежали наверх.

Первый лестничный пролёт, второй тоже позади, пока не чувствую усталости. Главное — не сбить дыхание, как учил наставник Гаран, часами заставляя нас бегать в душных джунглях Геллора.

Нейд вырывается вперёд, я догоняю напарника примерно через пару десятков ударов сердца. Бейсарец ждёт у двери в зал для гостей, в коридоре первого этажа. Стражи нет. Мия с Кесс отлично справились со своей задачей, хозяевам замка даже охрану донжона пришлось снять с постов, чтобы добраться до наших налётчиц. Надеюсь, мага тоже отправили в погоню.

***

Атин Эл-Халь — маг культа Даррата, мужчина, которому уже перевалило за пятый десяток — стоит во дворе замка, опершись о деревянный посох, разглядывает причинённый вред и недоумевает.

Кузница и солдатские бараки разрушены — их разворотило изнутри ледяными шипами, мерцающими изнутри светом. К месту удара протянут замёрзший в воздухе след, словно туда кто-то метнул ледяной снаряд. Судя по направлению следов, этот кто-то стоял на крепостной стене. Маг качает головой. Спящим в бараках солдатам не повезло.

Ещё меньше повезло тем, кто дежурил в сторожевых башнях, обломки которых вместе с обвалившейся черепичной кровлей валяются на земле по обе стороны крепостной стены. Вместо башен теперь красуются маслянисто блестящие цветки, распустившие во все стороны каменные шипы-лепестки.

Почему, кстати, противник не атаковал конюшню? В погоню не отправились бы тогда всадники. Глупо с их стороны, если, конечно, враг не рассчитывает на что-то. На возможных союзников, например, ожидающих где-то за пределами замка…

Атин Эл-Халь прекрасно распознаёт стихийную магию, но никогда раньше не встречал подобных её проявлений. Ещё мага удивляет то, что он не понимает, как налётчикам удалось прорваться сквозь пояс его огненных ловушек так, что он их не заметил. Одна из стихийных мин сработала как раз незадолго до нападения на замок, но старый маг не обратил на это внимания — перестал обращать после десятка единичных срабатываний, когда в ловушку попадала какая-нибудь мышь. Неужели противник, посмевший напасть на замок, догадался об этом? Но… даже если так, ему всё равно пришлось бы проходить через довольно-таки широкий пояс ловушек, а погасить оные никто, кроме создавшего их мага, не может.

Как бы там ни было, налётчикам удалось забраться на крепостные стены, не потревожив при этом никого. Но зачем? Просто для того, чтобы ударить по двору замка и разрушить сторожевые башни, а потом отступить? Почему бы и нет? Вполне вероятно, если у противника в планах захватить крепость позже. А если всё же нет?

Атин Эл-Халь разворачивается в сторону донжона и внимательно рассматривает замковое строение. Оно пострадало меньше всего. По нему почти и не били, только вышибли ворота мощной магией, чтобы… наверняка, чтобы убить часовых. Однако… на месте входа не осталось ни каменного цветка, ни ледяных шипов, а вот во дворе их рассыпано тут и там. Почему? Не хотели перекрывать вход? Половина гарнизона, если не больше, полегла под ударами налётчиков, и коменданту пришлось отправлять в погоню даже стражников, нёсших службу в самом донжоне. Как всё удачно совпало, однако маг в удачу не верил. Противник всё спланировал и получил всё, на что рассчитывал.

«Почти всё…», — мысленно поправил себя Атин, увидев, как из пустого проёма выходят двое мальчиков с пленником, коего один из ребят несёт за спиной, придерживая руками за бёдра старика. Незваные гости проходят мимо валяющихся обломков ворот и останавливаются, глядя прямо на мага. Значит, налётчики просто отвлекали на себя внимание, чтобы спасти магистра Ордена Хранителей? Занятно…

— Занятно, — с усмешкой произносит Атин, поглаживая седую треугольную бородку. — И как вам удалось пробраться в подземелье незамеченными? Впрочем, не важно.

Маг тычет в сторону троицы посохом, выстрел огненным шаром. Сфера пламени гаснет, так и не долетев до цели. Юнец, что стоит впереди с протянутой вперёд ладонью… развеял магию?!

— Нейд…

— Не парься, справлюсь, — говорит мальчик, погасивший огненный шар девятого риеса. — Защищай магистра.

Но такое уму не постижимо! Чтобы какой-то мальчишка, на вид не старше шестнадцати, способен на такое? Даже архимаги магистрата не могут похвастаться подобными способностями.

— Занятно, — спокойно повторяет Атин, хотя его изнутри распирает от любопытства, от желания познать этот секрет. А с другими стихиями юнец так же может?

Удар пяткой посоха об землю, в сторону мальчишки взметается земляной вал, за которым из-под земли вырываются в несколько рядов каменные шипы. Противник вдруг исчезает, магия несётся дальше на второго мальчика и пленника, но разбивается каменным крошевом и разлетается в стороны комьями земли, ударившись в возникшую стену света.

— Какого… — только и успевает произнести Атин, как вскрикивает от боли, пронзившей правый бок.

— Много чести драться в полную силу против такого гморха, — мальчишка выдёргивает кинжал из уже пропитавшегося кровью балахона мага.

— Аааррхх! — хрипит Атин, пятясь и прижимая свободную руку к ране; маг со злостью смотрит на зеленоглазого юнца, на окровавленный клинок в его руке.

— Нейд, давай быстрее, — говорит второй мальчик, оставшийся рядом с пленником. — Нам нельзя тут задерживаться!

— Да знаю, — отмахивается зеленоглазый, — но когда ещё получится подраться…

Эти двое его, Атина Эл-Халя, вообще ни во что не ставят! Ну раз так…

— Эти кинжалы, — торжественно произнёс повелитель, указывая рукой на десять волнистых клинков из тёмной стали, лежащие на чёрной ткани, — ваш последний довод в бою с противником, которого вы не способны одолеть собственными силами.

Повелитель культа взглянул на каждого из магов сквозь глазницы металлической маски-забрала шлема.

— Каждый из вас — искусный маг, коим я поручу важное задание, от исполнения которого зависит судьба нашего мира, — голос повелителя звучал глухо из-под забрала. — Станет ли Ардан единым целым под нашей правящей рукой или сгорит в пламени грядущей войны — зависит только от вас, от первого десятка Когтей Даррата. Поэтому и клинки эти — проводники силы Хозяина — достаются вам.

… пальцы Атина Эл-Халя смыкаются на рукояти кинжала, висящего на боку. Он затравлено смотрит на зеленоглазого мальчика, стоящего в десяти шагах перед ним, но маг уже знает — противник может преодолеть это расстояние в мгновение ока. Атин даже моргнуть боится — вдруг мальчишка снова исчезнет и снова ударит. Пламя он способен погасить, а от иной магии враг просто увернётся. Выбора нет. Ради достижения целей культа придётся пожертвовать собой. За великую силу взымается великая плата.

— Во славу Даррата! — выкрикивает маг и, отбросив посох, вонзает кинжал себе в живот; в области солнечного сплетения будто вспыхнуло солнце, боль ринулась во все стороны, растекаясь жидким огнём по каждой клеточке культиста…

***

— Какого гморха?! — отскакивает от противника Нейд, видя, как маг, только что вонзивший в живот кинжал и заоравший от боли, стал распухать, разрывая на лоскуты балахон.

— Нейд, назад! — кричу я, создав купол света; чувствую опасность, и руны хаоса на левом запястье начали зудеть и жечь кожу.

— Вот же гморх вонючий! — цедит сквозь зубы Нейд, встав возле меня.

— Что происходит, дети? — дрогнувшим голосом говорит магистр Радений, видя, что культиста распучило и раздуло — того и гляди лопнет в любой момент.

— Если б я знал! — жжение на запястье уже не выносимо, что я стискиваю от боли челюсти.

«Призови меня!» — кричит Длань Хаоса.

Проклятье! Виор не стал бы так настойчиво проситься наружу, если б не серьёзная опасность. — Гэр!

Левую руку от пальцев до локтя тут же покрывает стальная чешуя, на тыльной стороне ладони открывает металлические веки глаз — сплошь белый с чёрной радужкой без зрачка.

— Даже так? — удивляется Нейд.

— Гиртан… что это? — не выдерживает магистр, со страхом глядя на мою изменившуюся руку.

— Друг, — отвечаю я и направляю Длань Хаоса на распучившегося, покрытого сетью чёрных пульсирующих вен мага, уже буквально превратившегося в мясной шар, с нелепо торчащими в стороны отростками рук и ног.

Кожа на теле мага рвётся в области пупка, расходится в стороны, открывается пасть с множеством зубов-кольев. Оттуда же вылезает длинный извивающийся язык с большим кровоточащим глазом на кончике. Твою мать! Ну и мерзость!

— Великие Боги… — выдыхает магистр.

— Гморхова задница! — выкрикивает Нейд.

Язык прекращает извиваться, замирает, белёсый глаз, покрытый кровавой слизью смотрит на нас.

— Нашшш-шёл, — с хрипом и присвистом вырывается из пасти голос. — Отдааа-ай!

— Да пошёл ты! — кричу в ответ.

Нейд выстреливает сферами огня. Тварь даже не пытается избежать удара. Язык прячется в глотке, пасть широко раскрывается и… заглатывает один за другим три шара огня.

— Вкуу-усно! — урчит тварь, шар заметно раздувается после такого угощения. — Хочуу-у ещё!

— Нельзя бить магией! — выкрикивает магистр.

— Вот же отродье гморха! — не выдерживает Нейд и требовательно смотрит на меня.

Твою ж! Я не могу атаковать и двигаться, пока поддерживаю купол света, но если развею защиту, то мы все окажемся в опасности. Главное, чтобы тварь мой свет не смогла сожрать.

Виор, если ты хотел что-то сделать, то самое время это сделать!

«Всё плохо, — говорит Гэрвиор. — На эту тварь даже поле замедления времени не действует! Призывай Сэнлир и Рэнрай. Один я не справлюсь».

Лир меня не слушает!

«Призывай! Я с ним сам потолкую!»

Проклятье!

— Сэн! — в правой руке вспыхивает светом пробуждённый Сэнлир; оружие мгновенно тяжелеет, что его невозможно удерживать в одной руке — кончик лезвия копья со звяком бьёт об каменную кладку, Сэнлир отказывается подчиняться, но отпускать древко из руки не стану!

Тварь двинулась к нам! Хреново! Боюсь, что этот мясной шар всё же сможет сожрать мой купол света. Или нет?

— Рай! — в левой руке из облака тьмы появляется двуручная коса, чьё вычурное изогнутое древко похоже на позвоночник, а в основании лезвия зубоскалит череп с кристаллами райдиана в глазницах. Острие лезвия вонзается в камни под ногами, так как двуручное оружие тяжело удержать одной рукой. В отличие от копья, Рэнрай готова служить, и я чувствую, как она тут же принялась по чуть-чуть пить мою силу. Выдержу! Будь я на второй ступени, я бы быстро выдохся. Но что дальше? Виор!

— Вижууу-у! Отдааа-ай! — чавкнув, говорит тварь, продолжая медленно на нас надвигаться. Сука! Твою мать!

«Лир!» — кричит Виор.

«Я не стану подчиняться тому, кто не прошёл испытание», — бурчит Сэнлир.

Что ж ты такой упёртый?! Сейчас не до испытаний!

«Заткнись!» — выпаливают одновременно Виор и Лир.

«Не мешай, Рай», — уже мягче добавляет Виор.

— Отдааа-ай Длань Хаооо-оса! — твари осталось проползти десяток шагов до границы купола.

«Или вы договоритесь, — влезает Рэнрай, — или нам всем конец».

— Отдаа-ай!

Сука!

«Да что тебе стоит-то помочь просто так хотя бы раз?» — уговаривает Гэрвиор.

«Я не подчинюсь, сколько ни проси! — упирается Сэнлир. — Согласен только на одержимость!»

«Вот же… Рэн! Вся надежда на тебя!» — кричит Гэрвиор.

Что ещё за одержимость? Вы о чём?

«Ладно, — вздохнув, мягко говорит Рэнрай. — Держись, Райсэн. Ни за что не отпускай меня».

Да разве ж я… Ох! Колени задрожали, ноги подкосились. Я падаю вперёд, чувствуя, как слабею. Коса Тьмы прямо-таки вытягивает из меня силу, но я, полностью доверившись Рэнрай, не стал отпускать древко не раз спасавшего меня оружия. Лишь сильнее сжимаю пальцы.

— Райсэн, Райсэн! — кричит Нейд; кажется, мой световой купол погас.

— Великие Боги… — кряхтит магистр Радений.

«Только не убей мальца, Рэн!» — доносится до гаснущего сознания, словно сквозь толщу воды, голос Гэрвиора.

Глава 5

Купол света — возможно, единственная сейчас защита от мерзкой и ужасной твари — гаснет, Райсэн падает на землю без чувств…

Нейд, как и любой ученик Ордена Хранителей, проходил через тренировки в милеритовых кругах. Он тоже отключался, пытаясь пробиться сквозь блокирующие круги магию, и знает, что любая магическая нагрузка чревата кратковременным обмороком или долгой потерей сознания. Но ведь Райсэн явно не перенапрягался.

Они могли убежать — тварь, пусть и неуязвима для ваирагии, слишком уж медлительна и неповоротлива. Но командир остался, решил дать бой. Чувствовал, что убежать не получится? Или тут что-то ещё? Проклятье! Надо было просто прикончить гморхова мага, а не играть с ним…

— Райсэн, Райсэн! — Нейд бросается к бесчувственному другу, тормошит, но все бес толку.

— Великие Боги… — слышен за спиной испуганный голос старика, и Нейд поднимает взгляд на зубоскалящую тварь.

— Моё! Всее-ех сожру! — грузно ползёт чудовище, с трудом переставляя жалкими отростками ног.

Нейд хватает Райсэна за куртку, приподнимает и пробует оттащить, но не тут-то было. Командир отряда по-прежнему сжимает в руках древки божественного оружия, кое оказывается слишком тяжёлым. И как он только управляется с такой тяжестью?!

— Гморхова задницаа-а! — кричит от натуги Нейд, пытаясь оттащить тело бессознательного друга, но его не удалось сдвинуть и на волосок, даже усилив мышцы ваирагией.

— Длаа-ань Хаоо-оса! — выдыхает тварь, и Нейд еле сдерживает рвотный позыв из-за смрадного дыхания чудовища; Райсэн вздрагивает, словно и сам ощутил нестерпимую вонь.

— Отпусти, Нейд.

Бейсарец отпускает от неожиданности, так как не узнал голос друга, похожий на скрежет острого железа о камни.

— А теперь отойди, — Райсэн поднимается, уверенно встаёт на ноги и взмахивает косой и копьём так, словно те не тяжелее птичьих перьев; его глаза закрыты, но сейчас, когда его телом управляют божественные артефакты, достаточно и одного единственного глаза на перчатке Длани Хаоса, что внимательно следит за противником.

Нейд отходит, оттащив магистра Радения. Когда командир пробуждает божественные артефакты, лучше не мешаться у него под ногами. Он уже не раз показывал, что способен справиться с противниками, коих обычный человек не смог бы одолеть.

Райсэн срывается с места, взметается пыль из-под сапог, взмах оружием для удара. Тварь ощетинивается сотней длинных шипов, мгновенно вырвавшихся из шарообразного тела. Райсэн, даже не думая тормозить, взмывает над противником. Пролетая над смертоносными шипами, бьёт косой, чьё чёрное лезвие тут же искривляется и удлиняется, чтобы достать цель. Божественный артефакт вспарывает уродливый шар, походя ломая костяные шипы, брызжет кровь, тварь визжит от боли, но уже в следующий три - четыре удара сердца страшная рана затягивается, сломанные костяные шипы отрастают по новой.

Райсэн разворачивается к противнику, Коса Тьмы в его руке уже вернулась к прежним форме и размеру. Райсэн поднимает над плечом копьё — Сэнлир начинает нестерпимо сиять, белый свет озаряет округу, чудовище отбрасывает уродливую чёрную тень. Бросок! Копьё пронзает пространство тонким и нестерпимо ярким лучом света, пронзив тварь насквозь, отбрасывает визжащего от боли противника, врезается и обрушивает часть стены донжона — обломки камней с грохотом падают на землю, поднимая тучи пыли, взметая грязь и каменное крошево.

— Надо уходить, — магистр Радений теребит рукав куртки Нейда. — Тут опасно!

— Я не могу его тут бросить одного.

— Посмотри внимательно, мальчик. Думаешь, Гиртану сейчас нужна помощь?

— Гморховы потроха! — Нейд взваливает на спину обессилевшего старика; Райсэн решил его спасти, глупо будет, если магистр тут умрёт. — Держись крепче, дед. Постараюсь нас отсюда вывести.

И Нейд, усилив мышцы ваирагией, бросается в сторону ворот по крутой дуге, обходя место боя и опасных поединщиков, надеясь, что Мияра и Кесс увели погоню достаточно далеко и что солдаты вернутся к замку ещё не скоро.

Райсэн взмахивает рукой — копьё, исчезнув во вспышке света, возвращается к владельцу. Сквозная рана чудовища быстро затягивается. Оно распухает ещё больше, раздвигая и расталкивая каменные обломки, но по-прежнему не способно подняться. Яростно взревев, тварь резко сжимается и мгновенно раздувается. Дуу-ум! Ударная волна раскидывает в стороны камни; достаётся и донжону, фронтальную стену которого буквально разносит на куски. Прочие малые деревянные строения во дворе замка сносит подчистую. Райсэна вновь спасает купол света, принявший на себя удар из воздуха, земли, каменного крошева и пыли.

— Не прощуу-уу! Уничтоо-ожу! Сожруу-у! — ревёт чудовище, распахивает пасть и выстреливает сотней костяных кольев, покрытых вонючей слизью.

Световой купол покрывается рябью и быстро растущими, словно язвами, багровыми пятнами — защита лопнет, точно мыльный пузырь, в любое мгновение. Райсэн переходит в вирадис тьмы, Сэнлир, впервые оказавшийся в пространстве за гранью теней, сияет ярко, точно солнце в руке, разгоняя тьму. Всего лишь миг, и его выбрасывает в реальность против воли Рэнрай. Он успел сделать несколько шагов — достаточно, чтобы избежать атаки врага, но не для ответного нападения — требовалось приблизиться к врагу на расстояние удара.

«Мы мешаем друг другу», — мрачно заявляет Рэнрай.

«Да, иначе б мой купол выдержал», — обречённо соглашается Сэнлир.

Одержимый волей божественного оружия Райсэн отступает назад и в сторону, постоянно движется, не позволяя неповоротливой твари сосредоточиться и атаковать.

«Кому-то из нас придётся заснуть, — добавляет Коса Тьмы. — Решай, Гэрвиор».

«Вы мне оба нужны! С личинкой Даррата только с одним из вас не справлюсь! Тварь поглощает мои искажающие поля! Враг наловчился ими питаться, пока я был в плену».

***

Темнота. Мрак. Беспросветная тень, в которой я плыву, точно крохотная капля в бескрайнем океане черноты. Будь я кем-то, кто не знает, что существует нечто иное, что существует свет, то я бы даже не знал, что нахожусь во Тьме. Но не ощущаю никаких неудобств по этому поводу. Мне хорошо во Тьме, будто в объятиях любящей матери, бережно прижимающей дитя к груди. Чувство такое, что я уже не в первый раз оказываюсь в этом месте, если это слово вообще применимо к чёрной бесконечности…

— Конечно не в первый раз, Райсэн.

Райшенис. Голос богини Тьмы снисходит на меня подобно озарению, и память тут же наполняется воспоминаниями о прошлой жизни и о прошлых беседах с богиней, когда я оказывался без сознания.

Рад снова тебя слышать, богиня. Каждый раз беседуя с тобой, словно старого друга встречаю, которого сотню лет не видел.

— И я рада тебе, дитя.

И зачем только Рэнрай довела меня до очередного обморока? И о какой ещё одержимости говорил Сэнлир?

— Рэнрай и Гэовиору пришлось пойти на компромисс с Сэнлиром, — усмехается богиня. — Раньше такое не было возможно из-за того, что у каждого из них был свой владетель.

Что за компромисс?

— Сэнлир отказывается тебе подчиняться и делиться своей силой, но божественное оружие способно управлять телом своего владетеля, если тот без сознания. Это защитная функция на всякий случай, которая и зовётся одержимостью.

Понятно. Значит, вот что произошло, когда меня вырубили в логове культистов. И значит, сейчас… Виор, Рэн и Лир сражаются с той живучей мерзостью… Что ж, раз уж Лир такой упёртый и принципиальный, то не буду им мешать. Приду в себя, а проблема уже решена. Жаль только, что опять буду в непонятках о произошедшем, так как забуду о нашей беседе. Кстати, Райшенис…

— Да, Райсэн.

Я хочу попросить тебя. Моя мама… она ведь вернулась в твои объятия. Разреши с ней поговорить.

— Нет.

Почему? Немного, совсем чуть-чуть. Пожалуйста. Я ведь не прошу чего-то несбыточного. Ты же богиня. Да и я всё равно не буду знать, что разговаривал с ней, когда очнусь.

— Это невозможно.

Но…

— Твоя мать жива, Райсэн! — отрезает Райшенис. — Поэтому я не могу исполнить твою просьбу, дитя, — смягчается её голос.

Жива…

Мысли путаются от радости и в то же время бессильной злости на то, что забуду об этом, когда очнусь в своём теле и буду по-прежнему думать, что мама мертва. Как же бесит!

— Я тебе уже объясняла… — напоминает богиня.

Да. Я помню, Райшенис, о твоих словах и о законах Создателя, и о невмешательстве богов напрямую, и о вселенском равновесии. Но имею я право на злость?

Райшенис молчит.

Но… всё равно… я тебе благодарен. Пусть я забуду об этой беседе, но сейчас… хотя бы сейчас… знаю, что мама жива.

— Когда придёт время, дитя, вы с ней встретитесь в Райноре.

Ага. Только произойдёт это не скоро… Странно всё это — знать, что у меня две матери. Одна была… на Земле, а вторая где-то в Райноре…

Ладно. Тяжело вздыхаю. Что-то я подзадержался тут. Не пора ли обратно? Виор, Рэн и Лир что-то долго возятся.

— Им попался сложный противник. Не такой, с которым можно справиться без особых усилий даже для божественных артефактов, управляющих телом избранника богов.

Эта мерзостная пакость столь опасна?

— Да. Быстро восстанавливается, умеет поглощать ваирагию, очень живучее существо. И очень голодное. Напрямую связана с Дарратом.

Что?!

— Но есть и положительная сторона. Пока тварь растёт и созревает, Даррату приходится тратить собственные силы на её поддержку. Ничто не даётся просто так. Если уничтожить эту мерзость до созревания, то Даррат потратит силы впустую.

А если созреет, то…

— То он всё равно потратит силы, но получит в Ардане своё малое воплощение.

Хреново… Вот, значит, каков козырь у врага и у культа. Райшенис, справятся ли Виор, Рэн и Лир?

— Если смогут прийти к согласию. Беда в том, что никогда ранее им не приходилось быть привязанными к одному владетелю. Они всегда действовали порознь, и каждый защищал свой мир. Им нужен тот, кто сможет их объединить, поможет сосуществовать и действовать, как единое целое. Им нужен ты, Райсэн.

Если б это было так, Рэн бы меня не вырубила по просьбе Виора ради Лира. Лир слишком упрям и не желает слушать.

— Что ж, — Райшенис усмехается, — есть кое-кто, кто сможет тебе с этим помочь. Подожди пока в тишине и никуда не уходи.

Да я, как бы, и не собирался… ладно, молчу. Мне только и остаётся, что думать. О маме, о друзьях, о Зирани и Мияре. О времени, когда мы победим, закончится война, и мы все, наконец, сможем жить, не думая о сражениях и выживании. Мама, Зи, Мия и я — большая дружная семья. Хм. Ну и отец. Правда, ему, ещё предстоит реабилитироваться в моих глазах. Хотя… пусть решает мама. Как она скажет, так и будет. Не стану же я мешать их любви — между ними такая же связь, как у меня с Зирани и Миярой. Тихая да спокойная жизнь с родными и близкими. Сейчас всё это кажется бесконечно далёким, почти невозможным, но я могу об этом помечтать. Надо выложиться по полной и ещё чуток, чтобы превратить мечту в реальность.

— Ну хорошо, — нарушает тишину богиня, — готовься, Райсэн.

К чему?

— К смене обстановки и новому собеседнику, — Райшенис издаёт тихий смешок. — Ещё увидимся, надеюсь.

Надеешься? Подож…

Безграничная чернота озаряется всполохами света. Какого?! Яркие вспышки загораются то тут, то там, с каждым разом всё чаще и больше. Ещё немного, и океан тьмы превращается в бесконечную белизну. Хотя… возможно, я ошибаюсь. Свету нужен излучающий его источник. Так что не удивлюсь, если сейчас бесплотный я нахожусь в центре какой-нибудь звезды.

— Твоя догадка совершенно верная, — звучит отовсюду мужской баритон. — Я перенёс тебя в ядро Хирата.

Пусть я и думал, что не стану удивляться, но… всё равно охреневаю от осознания, что я внутри золотого солнца Ардана. Хорошо, что я вне своего тела, а то сгорел бы в мгновение ока, даже не успев почувствовать чудовищную гравитацию, сдавливающую со всех сторон.

— Согласен. Это было бы… неприятно.

Прошу прощения, владыка Сэнасер, за свою неучтивость. Привык к общению с Райшенис, а она закрывает глаза на все мои фривольности.

— Не беспокойся об этом, Райсэн. Со мной можешь разговаривать так же.

Тогда… поможешь мне с одним несговорчивым копьём?

— Сразу к делу… и даже не поинтересуешься судьбой своего отца? — усмехается бог Света.

Аштариен рассказала мне достаточно. Пусть он и сын императора, но перед законами Эвеонера все равны. Хотя… не понимаю я таких законов. Бросать в тюрьму сэнайна за то, что полюбил и сошёлся с райканшей — такое себе решение.

— Ещё Грайд привязал божественный артефакт к тебе — отдал главную святыню Эвеонера и его сильнейшее оружие тому, кто не проходил испытания, — мягко напоминает Сэнасер. — Это преступление куда хуже тайной любовной связи с тёмной, хотя я вполне понимаю твоего отца, желающего защитить сына любым способом.

Не будем о моём отце, и меня не волнует какое-то там испытание. Сейчас куда важнее одолеть врага, нежели соблюдать ритуалы.

— Но пройти его тебе всё равно придётся, если хочешь, чтобы Сэнлир тебя слушался. Он, конечно, своенравный и упрямый, но станет тебе лучшим другом, когда признает тебя своим владетелем.

А как-нибудь обойти это правило нельзя? У нас с каждой секундой остаётся всё меньше времени…

— Время — не так уж много значит для нас сейчас, — по-доброму усмехается Сэнасер. — Так или иначе, дитя, тебе придётся пройти испытание света. Поэтому слушай внимательно и запоминай. Вот, что тебе предстоит сделать…

***

«Если б кое-кто был более сговорчив, то с владетелем, пусть даже и на третьей ступени силы, мы бы действовали слаженнее, — бросает Рэнрай. — Мальчик заслуживает иного отношения».

Одержимый волей божественного оружия Райсэн постоянно двигается, не позволяя неповоротливому медлительному чудовищу сосредоточить все свои атаки осквернёнными костяными шипами.

«Ты такая заботливая, — с презрением огрызается Сэнлир. — Говоришь так, словно ты его мать».

«Я была оружием его матери», — спокойно, будто это что-то само собой разумеющееся, отвечает Рэнрай, словно понятия «оружие матери» и «мать» равнозначны. О том, что Коса Тьмы с самого рождения оберегает мальчика, даже не сочла нужным напоминать.

В очень сложные мгновения Рэнрай уводила всех на короткое время за грань теней, чтобы успеть избежать неминуемого удара. О том, чтобы использовать купол света, и речи быть не могло, ибо это сразу же превратит Райсэна в неподвижную мишень.

«А я — оружием его отца! И что? Я не стану подчиняться тому, кто не прошёл испытание!»

Двор замка и его стены испещрены следами ударов, уже мало напоминая прежних себя. Донжон еле держится от того, чтобы осыпаться внутрь себя. Одного мощного удара, что проделал ранее Сэнлир, будет достаточно, и главное строение замка рухнет.

«Вот же заладил! — не выдерживает Рэнрай. — Гэрвиор, отзывай копьё. Мы и вдвоём справимся».

«Что?! Ну уж нет! Гэрвиор, лучше отзови косу. Пусть поспит, ей будет полезно!»

***

Прихожу в себя, но не могу пошевелиться сам. Тело двигается не по моей воле, я словно призрак, заключённый в тюрьму, скованную со всех сторон цепями из света и тени. Весьма неприятное чувство. Ощущение, что могу остаться заточённым в плену собственного тела навсегда…

Рэн, Лир и Виор сражаются против твари, но пока безуспешно. Они настолько увлечены перепалкой друг с другом в процессе боя, что не замечают моего пробуждения.

Так. Я должен… а собственно, что я должен? Не помню. Будто видел какой-то сон, пока был в отключке, но пришёл в себя, и видение… выветрилось из памяти. Чутьё подсказывает, что это нечто важное. Очень важное, точно живительный глоток воздуха, когда ты, задыхаясь, на пределе, наконец, выныриваешь из-под воды и делаешь столь желанный вдох. Напрягаю память, силясь пробиться, сквозь чёрную завесу беспамятства, но всё тщетно. Проклятье! Как же бесит! И почему Рэн, Лир и Виор не замечают, что я очнулся? Зову их, кричу в мыслях — бес толку, не слышат. Какого хрена?! А если так?

Тянусь призрачными руками к цепям моей клетки. Пальцы сжимаются вокруг чёрных и белых звеньев. Удар! Чудовищная боль бьёт в меня, заставив закричать, упасть на колени, но цепи я не отпускаю. Боль, что пронзает мою самую суть, словно хочет разбить разум на тысячи тысяч осколков, вынуждает ещё сильнее сжать пальцы на звеньях из тьмы и света. Не знаю, как можно чувствовать боль, будучи призраком. Вокруг моих рук обвивается ещё одна цепь — багровая, пульсирующая множеством знакомых рун хаоса, что опоясывают моё левое запястье.

— Я помогу, — вдруг слышу голос Гэрвиора, и боль сходит на нет, отступает подобно воде во время отлива.

Виор! Ты меня слышишь?

— Да, Райсэн.

Как же я рад, что теперь не один.

— Боль никуда не исчезла в действительности, — продолжает божественный артефакт, — но я остановил для тебя ход времени. Эти двое собачатся друг с другом, так что вряд ли к чему-нибудь придут. Делай, что должен, Райсэн. Вся надежда на тебя…

Глава 6

«Каждый тёмный готов убить любого, чтобы его родные и любимые могли жить дальше», — вдруг вспоминаются слова какого-то мужчины, когда пытаюсь разорвать сдерживающие меня цепи; его голос мне определённо знаком, но кто он, где и когда были сказаны эти слова — не помню. Точно сон какой-то мутный, размытый в сером и густом тумане чей-то силуэт…

«В отличие от тёмных, светлые готовы пожертвовать всем, чтобы его родные и любимые жили дальше, — вспоминаю слова и голос. — Мы разные по природе, но схожи в устремлениях. В тебе есть оба эти качества, поэтому тебе будет сложнее пройти испытание».

Галфал… мой названый брат предал меня ради Адари, ради любимой сестры.

Наставница Эяла ринулась на опасного врага, пожертвовала собой ради учеников. Думал, что так поступил бы любой хранитель на её месте, но… наставники Гаран и Фрол, и даже настоятель Гирард, наверняка постарались бы выжить и уничтожить тварь, а на безрассудную самоубийственную атаку пошли бы в самом крайнем случае.

И мой отец… теперь я лучше понимаю его желание привязать ко мне Копьё Света. В стремлении защитить сына он решил нарушить закон, пожертвовать свободой ради меня… но… мог ли он просто остаться со мной? Обучать и защищать. Наверное, мог, только тогда ко мне было бы приковано слишком много внимания. Меня в то время все хотели убить, даже сэнайны. Похоже, у отца не было иного выбора, как спрятать меня ото всех, отдав на попечение Ордену Хранителей. А копьё… копьё привязал ко мне для надёжности, так же как и мама отказалась от Косы Тьмы ради меня. Наверное, Грайд был уверен, что я смогу пройти испытание, иначе б не пошёл на такой шаг…

«Ты мог и раньше попытаться пройти испытание. Достаточно было спросить у Сэнлира, он бы тебе в этом не смог отказать», — память о таинственном собеседнике постепенно просветляется, и я… Сэнасер! Я говорил с богом Света! Сейчас могу вспомнить разговор с ним внутри ядра одного из арданских светил до мельчайших подробностей…

— Но кто ж знал, что ты окажешься таким несмышлёным, — усмехнулся Сэнасер. — Тебе несколько раз говорили об испытании, но ты даже не задумывался узнать о нём хоть что-нибудь.

— Было как-то не до того, — попытался оправдаться я. — Постоянно находились иные заботы и проблемы.

— Хм. С другой стороны, ты мог бы провалить испытание, если б попробовал пройти его раньше.

— Всему своё время, — вспомнил я высказывание из мира, в котором раньше жил, и тяжело вздохнул. — Так и в чём суть испытания?

— В том, чтобы принести в жертву самое ценное и самое дорогое, что у тебя есть. О чём идёт речь, ты должен понять сам, Райсэн. Как оно будет происходить — не могу сказать. Каждый владетель Копья Света проходил испытание по-своему. Просто скажи: «На пути, озарённом Владыкой Света, я готов пожертвовать всем ради силы».

— А сколь многие не справились? И что с ними случилось?

— Шестеро не прошли, справились трое: предыдущая императрица Эвеонера, твой дед — нынешний император и твой отец. Провалившие испытание погибли…

Сжимаю пальцы на тёмных и светлых звеньях изо всех сил, тяну с надсадным криком в стороны, что есть мочи. Цепи не выдерживают, лопаются, распадаются на эфирные частицы.

Наконец-то свобода! Вокруг сплошная разруха. Тихо зашли в замок врага и тихо вышли, ага, как же… Вижу застывшую во времени шарообразную тварь, которая, раскрыв пасть, готовиться плюнуть в меня костяными шипами.

«Нет, Райсэн, — влезает в мои мысли Гэрвиор. — Это не тварь застыла во времени, это ход времени остановлен для тебя. Твоё время и восприятие сейчас ускорены во много раз ваирагией хаоса, отчего кажется, что весь остальной мир замер».

То есть я могу подойти к этому чудовищу и нашинковать на мелкие кусочки? Я вполне с этим справлюсь — сейчас крепко держу Рэнрай и Сэнлир, их вес более не отягощает руки. Намереваюсь шагнуть к противнику…

«Нельзя, — вмешивается Гэрвиор. — Поле ускорения обволакивает твоё тело практически вплотную, и это единственная преграда, что отделяет тебя от боли и опасного противника. Если ты подойдёшь, тварь почувствует и поглотит моё поле. Ты проиграешь сразу, а я снова окажусь в рабстве Даррата. И теперь ещё враг заберёт Рэн и Лира».

Мда. До этого доводить не хотелось бы. И как долго мы с тобой сможем так протянуть?

«Достаточно, чтобы сбежать отсюда далеко и оставить врага ни с чем».

Бежать? Нет, Виор. Не для того мы всю эту хрень пережили, чтобы тупо сбежать.

«Предпочитаешь тупо сдохнуть?!» — не выдерживает Длань Хаоса.

Нет. Сдохнуть, конечно, можно, но желательно не тупо. Лучше скажи… зачем ты попросил призвать Рэн и Лира одновременно, зная, что Лир не станет подчиняться?

«Ты знаешь, что это за враг? Это личинка Даррата! Против такого противника надо использовать всё, что есть!»

Иными словами, ты испугался.

«Я не…»

Брось, Виор. Знаю, что ты не боишься врага, но ты боишься снова оказаться в его власти.

«Я был уверен, что смогу уговорить Лира помочь. Уж против такого противника он не должен был отказывать в помощи. Упрямое заносчивое тупое копьё!»

Усмехаюсь в ответ. Хорошо, что он тебя не слышит.

«И я не ожидал, что силы Рэн и Лир будут мешать друг другу, — Гэрвиор тяжело вздыхает. — И что будем делать, Райсэн?»

Попробуем уговорить Сэнлира.

«Он не стал слушать ни меня, ни Рэн. Не стал слушать равных себе. С чего ты решил, что послушает тебя?»

Есть один способ.

Что ж, была ни была…

— На пути, озарённом Владыкой Света! — говорю громко, задрав голову к тёмным небесам. — Я готов! Пожертвовать всем! Ради силы!

Всё вокруг исчезает в белой ослепительной вспышке света, пробившейся даже сквозь закрытые веки…

***

Я стою на широкой, мощенной белым камнем площадке, края которой очерчены белым туманом. В центре, примерно в двадцати шагах от меня, стоит округлая каменная чаша, до краёв наполненная водой, что иногда выплёскивается и стекает по гладким стенкам на землю. Вокруг всё белым бело, ни намёка на тени — в этом странном месте у теней нет ни единого шанса на жизнь. Несмотря на отсутствие иных оттенков, я могу тут различать формы, фигуры. Видимо, точно так же как в темноте, мои глаза способны видеть в светлоте…

— Где я вообще? — мой голос звучит чуждо в абсолютной тишине, смотрю по сторонам, но везде одно и то же. — Куда меня занесло?

— Ты сейчас всё там же, где был и раньше, — звучит монотонный мужской голос впереди, и с противоположной стороны чаши возникает фигура, соткавшись из тумана. — Здесь, в пространстве испытания, находится лишь твоё сознание, а ощущения тела и прочее воспроизводятся разумом из памяти. Так проще и удобнее проходить испытание. Это место — вне привычного времени и пространства.

Как раз то, что мне и нужно.

Киваю в ответ, давая понять, что я всё услышал.

Мой неожиданный собеседник закован в знакомые зеркальные доспехи сэнайнов. Он протягивает руку в сторону и, как прежде, из тумана, проявляется копьё. Сэнлир!

— Почему Лир у тебя? И кто ты такой?

— Я — Зариен — дух-хранитель Копья Света. Во мне воспоминания и частица силы всех прежних владетелей божественного копья владыки Сэнасера. Во мне души всех, кто провалил испытание и не смог стать владетелем.

Ох ты ж! Вот об этой хрени меня никто не предупреждал! Хотя… если мои дед и отец смогли пройти испытание, то и я, может, смогу? Разберёмся. В любом случае, даже если б я решил отказаться от силы и Копья Света, пути назад нет.

— Подойди к чаше, — протягивает к вперёд руку Зариен, — испей воды воспоминаний. Так начнётся твоё испытание.

Стрёмновато немного, но другого пути нет. Подхожу к чаше, наклоняюсь над водой, опершись ладонью о влажный каменный борт. Вода холодная, ледяная. Вижу своё отражение в зеркальной глади: левый глаз сплошь чёрный, без белков и роговицы; правый — полностью белый со светящейся точкой зрачка. А я и забыл, что мои глаза меняются, когда призываю Косу Тьмы и Копьё Света. Улыбнувшись самому себе, зачерпываю ладонью воду и пью в три небольших глотка — ледяная влага на мгновение обжигает рот и горло. Выпрямляюсь и отступаю на несколько шагов.

— Этого достаточно? — спрашиваю, но Зариен молчит.

Хм. И? Что дальше-то? Сейчас что-то должно произойти? Живот вдруг скручивает от резкой боли, и я падаю на колени, прижимаюсь лбом к холодным камням на полу, стиснув зубы и замычав. Боль отпускает, но не успеваю облегчённо вздохнуть, как она приходит в мозг, словно взрыв огненного шара. Кричу, схватившись руками за голову.

— Не сопротивляйся, — сквозь туман боли пробивается ко мне голос Зариена. — Вода воспоминаний покажет самое дорогое для тебя.

Тебе-то легко говорить, треклятый призрак! Боль вгрызается в виски, в зубы, глаза. Уже не могу сдерживать себя, кричу во всё горло! Твою мать! Когда ж эта пытка закончится?!

Боль вдруг отступила. Схлынула, словно пена морской волны, разбившейся об монолитные скалы.

Я облегчённо вздыхаю, расслаблено валяясь на полу. Неужели всё? Я прошёл испытание?

— Поднимись, — Зариен не знает жалости, совсем как мои наставники… — Всё только начинается.

Сука, что? Ещё не конец?! Проклятье!

Боль хоть и отпустила, но мышцы ноют так, словно я несколько дней подряд без отдыха нагружал себя тяжёлыми тренировками. Хотя с каждым ударом сердца и это ощущение слабеет. Кряхтя, точно старик какой-то, с трудом поднимаюсь на ноги и… твою ж! А они тут как оказались?! И почему они вообще тут?!

— Вода воспоминаний показала самое дорогое и близкое твоему сердцу, разуму и душе, — говорит Зариен всё тем же ровным, не ведающим эмоций голосом.

Слева от меня по одну сторону чаши с треклятой водой стоят призрачные фигуры мамы и Зирани. Стоят, склонив голову и закрыв глаза. Даже не шевельнутся, будто каменные изваяния. Справа в точно таких же позах стоят отец и Мияра. Маму с Зи окутывает вуаль тьмы, отца и Мию обволакивает сияющая дымка. Я боюсь сделать шаг. Их не спроста поставили с разных сторон…

— Выбирай.

Сука, что?! Какое к херам выбирай?!

— Выбирай, — повторяет Зариен. — Кто из них должен умереть, дабы ты смог получить силу?

— В задницу засунь свою силу! — выкрикиваю в ответ. — Мне она нахрен не сдалась, если ради неё должны умереть они!

— Однако ты произнёс ритуальные слова, — Зариен сверлит меня бездушным взглядом. — Ты готов пожертвовать всем, ради силы. Так ты сказал. Будущий владетель Копья Света должен знать цену своим словам.

Проклятье! Сэнасер не мог не знать о подобной подставе, но всё равно не предупредил. Или я просто чего-то не догоняю… Испытание явно с подвохом, да и не может оно быть простым, когда на кону стоят жизни любимых и близких. Моя тоже. Если провалю испытание — умру. Проблема в том, что я не знаю, при каких условиях будет засчитан провал. К тому же Владыка Света говорил, что из-за моей двойственной природы я унаследовал стремления и светлых, и тёмных, поэтому мне будет сложнее пройти испытание. Это можно расценивать, как подсказку, что мне следует довериться своей светлой стороне, но…

— Они… настоящие? — смотрю я то на маму с Зи, то на отца с Мией.

— А твои воспоминания настоящие? — подобным ответом Зариен лишь подливает масла в огонь моей злости. Бесит! Ладно, а если так?

— Что если я не хочу выбирать?

— Жертва должна быть принесена. Выбирай или умри сам.

Твою мать! И как только отец и дед прошли сквозь это?!

— Если я выберу кого-то из них… что произойдёт? Они умрут?

— Они не умрут. Умрут твои воспоминания о них. Навсегда, — припечатывает Зариен и добавляет после короткой паузы: — Ты больше никогда о них не вспомнишь.

— Я знаю смысл слова «навсегда»! — огрызаюсь в ответ.

Как же бесит!

— Ты готов выбрать? — не унимается Зариен.

А мы, сука, куда-то торопимся?! Мы же вне времени и пространства!

— Подожди ещё немного, — отвечаю, сам же мечусь в мыслях, пытаясь найти ответ.

Бессильно, до дрожи в руках сжимаю пальцы в кулаки и разжимаю, глядя на тех, кого требуют принести в жертву. Проклятье! Не бывать этому! Пока я жив, это никогда не произойдёт, и уж тем более не по моему слову! Даже если это означает лишь потерю воспоминаний, я никогда на такое не соглашусь!

— Ты должен выбрать, — после слов Зариена над призрачными фигурами будущих жертв вспыхивают световые копья, направленные остриём вниз.

— Подожди!

Как же хочется дать в морду этому духу-хранителю!

— Ты должен выбрать!

Твою мать!

— Хорошо! Я решил! — не знаю, правильный ли это выбор, но… — Я выбираю себя!

Световые копья, истончившись, растворяются в воздухе вместе с призрачными фигурами мамы, Зирани, отца и Мияры.

Зариен исчезает и в мгновение ока оказывается передо мной.

Я только и успеваю вскрикнуть от неожиданности и боли, так как Сэнлир в руках духа-хранителя пронзил меня на сквозь.

— Твоя жертва принята.

Хватаю руками за древко божественного копья, не веря собственным глазам уставившись на Зариена.

— Ты прошёл испытание, — слышу напоследок голос моего испытателя, прежде чем окружающая белизна вместе с её невозмутимым обитателем растворяется, исчезает Сэнлир вместе с болью в груди. Меня возвращает в реальность…

***

В реальности ничего не изменилось, пока я проходил испытание. Пожертвовать всем — заплатить за силу самую высокую цену — отдать собственную жизнь. Стремление светлой стороны. Вот, значит, о чём говорил Сэнасер…

Стою в пятнадцати шагах от врага и разглядываю копьё в правой руке так, словно вижу его впервые. Сэнлир сияет как-то по-новому, вокруг него то и дело вспыхивают, кружат и угасают белые искры; вокруг лезвия проявились всполохи световых волн. Раньше копьё просто отдавало ровным, куда более слабым сиянием.

«Вижу, у тебя всё получилось, Райсэн, — со вздохом облегчения говорит Виор. — Готов вернуть тебя в привычное течение времени по твоему слову. Скажи, когда будешь готов».

Хорошо. Киваю самому себе. Жаль, я сам не могу использовать такую способность.

«И ещё долго не сможешь, юнец, — усмехается Виор. — Эта способность доступна лишь с четвёртой ступени силы, а ты не дорос до такого».

Тогда хорошо, что у меня в союзниках сама Длань Хаоса.

«Ещё бы!»

Ладно. Пора за дело.

Глубокий вдох и медленный выдох. Отхожу в сторону с линии удара костяных кольев твари и поднимаю над плечом копьё, готовясь к броску.

Давай, Виор!

Восприятие времени начинает возвращать свой привычный бег, и я, не дожидаясь, когда войду в естественный поток времени, бросаю копьё в противника.

— Чтооо-ооо-о?! — слышу замедленный крик опешившего Копья Света и, взяв Косу Тьмы обеими руками, прыгаю вперёд и бегу вслед за Сэнлиром прямо на врага, намереваясь разрубить его сбоку, а потом покромсать на мелкие кусочки.

Я всего на три удара сердца опережаю копьё, когда время полностью возвращается в обычный ритм, и вонзаю лезвие косы в бок твари, слыша её истошный визг. Тут в мясистый мерзкий шар врезается сияющее копье. Противник захлебнулся, так и не сумев плюнуть костяными шипами. Поворачиваюсь вокруг оси, делая разрез более длинным и глубоким, успевая отпустить косу правой рукой и схватить копьё за древко, вырывая оружие из конвульсивно дёргающейся твари. Развернувшись к врагу, начинаю методично, переходя за грань теней и выходя из неё, обрушивать на противника удар за ударом: рубящие и режущие — косой, колющие — копьём. После пары десятков подобных атак тварь всё ещё воет и визжит, но упорно не хочет подыхать, то и дело регенерируя. Что ж…

Рэнрай окутывается чёрным пламенем, Сэнлир вспыхивает белым огнём. Сдвоенный удар копьём и косой, и чудовище охватывает неугасаемый всепожирающий огонь.

Отпрыгиваю назад и отхожу подальше, опустив к земле оружие. Тварь горит, объятая чёрным и белым пламенем со всех сторон. Мерзкий визг никак не утихает, противник даже так пытается восстановиться. Живучая мерзость. Теперь нужно лишь ждать, пока этот дерьма кусок превращается в горстку пепла. Надеюсь, что мой огонь сильнее регенерации чудовища.

«Я бы не стал надеяться, — влезает в мои мысли Гэрвиор. — Это личинка Даррата, и она способна жрать ваирагию».

«Согласна, — добавляет Рэнрай. — Тут надо бить чем-то настолько сильным, что враг попросту не сможет переварить».

Давайте сделаем! Пока тварь уязвима, надо добить.

«Мальчик этого не перенесёт, — тихо говорит Сэнлир. — За силу четвёртой ступени придётся платить, Виор уже использовал такую на нём».

«Надо же, каким заботливым ты стал, — поддевает Рэн. — И без твоих советов знаю, я не собиралась предлагать нечто подобное».

Н-да. По окончанию этого боя по мне опять прилетит откат за использование Длани Хаоса. Надо бы успеть найти Мию и друзей до этого…

«Не стал я заботливым! — повышает голос Лир. — Просто говорю, как есть!»

«Ну да, конечно же!» — не унимается Рэн.

Всё, прекратите собачиться! Нам нужно действовать вместе. Тяжело вздыхаю. Боюсь представить, сколь сложно мне будет со всеми вами, когда в мою голову добавиться ещё и голос Кольца Стихий. Не сойти бы с ума…

Мой огонь угасает, визги и вопли обуглившейся со всех сторон куска мяса стихли, тварь успела раздуться ещё больше, пока пыталась справиться с чёрным и белым пламенем, однако больше не регенерирует. И атаковать не пытается. Даже не дышит. Только струйки сизого дыма поднимаются от туши, не подающей признаков жизни. Неужели сдохла? Похоже на то…

Осторожно иду к, мёртвому на вид, противнику, обходя маленькие воронки в земле. На каждом шагу под ногами хрустит всякий мусор. Останавливаюсь на расстоянии тычка копьём от обуглившегося до черноты вонючего шара, который сейчас размером в два роста взрослого человека. Да уж, весьма знатно раздулась тварь.

Стою некоторое время не шелохнувшись, готовый атаковать, уклоняться от атаки или закрыться куполом света в любой момент, но враг никак не реагирует на моё близкое присутствие. А так? Тычу кончиком копья, лезвие легко пробивается сквозь обгоревшую шкуру и погружается в плоть, из образовавшейся раны потекла жёлтая слизь. И вновь чудовище осталось безучастным к подобному издевательству над собственной тушей. Выдёргиваю копьё, отхожу на несколько шагов и жду, непонятно чего, но… ничего не изменилось.

Похоже, что моё пламя действительно справилось. Проклятье! Это всё?

«И чем же ты не доволен? — спрашивает Рэнрай. — Враг повержен, мы нет».

Ну… не знаю. Пожимаю плечами. Я ожидал от личинки Даррата чего-то большего. И стоило из-за этого, Виор, призывать вас троих разом? Надо было только подпалить эту тварь, быстрее бы справились, и меня вырубать не пришлось бы.

Гэрвиор решил промолчать. Оно и понятно. На его месте я б тоже заткнулся и помалкивал до поры до времени. И всё же, Виор, спасибо.

«Все к лучшему, — успокаивает Рэнрай. — Ты ведь хотел уничтожить этот замок, обрушить его на склад с райдианом. К тому же ты прошёл испытание, получил верного союзника. Не правда ли, Лир?»

Последние слова Рэн произнесла так, словно намеревалась сожрать бедолагу Лира.

«Никакой я не бедолага, юнец! — взрывается Сэнлир. — И… кхм… Рэн всё верно говорит. Всё к лучшему».

Ну раз так, взваливаю на плечи копьё и косу, то пора отсюда сваливать. Надо найти Мию и остальных, пока откат не ударил по мне. Мы и так тут излишне задержались…

***

— Зорак… — произносит Даррат в пустоту, однако его голос пронзает время и пространство, достигнув раба через зеркало связи.

— Да, Хозяин, — тут же отвечает глава культистов.

Даррат видит слугу, может дотянуться до него ментальными щупальцами, раздавить, если потребуется, однако Зорак особенно важен для планов Пустотного Пожирателя. Особенно сейчас…

— Прикажи всем оставшимся девяти избранным, что носят при себе мой дар: ни в коем случае не использовать его даже в случае неминуемой гибели. До тех пор, пока я не поменяю приказ.

— Как прикажете, Хозяин.

Даррат ослабляет хватку ментального щупальца, и зеркало для связи с рабом где-то в логове Зорака исчезает.

Чёрное солнце сияет в белом небе Хроннота, словно одинокое око, что озаряет бескрайнюю каменную пустыню тёмным светом.

Когда-то давно этот мир процветал. До вторжения Даррата тут бурлила жизнь. Гэрниты — неутомимые исследователи, жаждущие познать секреты пространства и времени, не подозревали, к чему приведёт их любопытство и желание добраться до иных неизведанных миров, куда более далёких и манящих таинственностью, чем Райнор, Ардан и Эвеонер. Их чёрные с белой радужкой глаза, что были обратным отражением небес Хроннота, смотрели на мерцающие точки звёзд, а разум рисовал картины прекрасных планет, куда ещё не ступала нога ни одного путешественника…

Когда Даррат пробрался в Хроннот из давно пожранного им мира, куда по нелепой случайности гэрниты открыли портал, тот обрадовался изобилию столь дивной пищи, но торопиться не стал. Как и много раз до этого, Даррат начал с изучения еды, прежде чем приняться за обильную трапезу, и не прогадал, сумев, благодаря пространственной ваирагии своих будущих рабов, обнаружить ещё три обитаемых мира. Узнав же, что в каждом из этих миров есть свой артефакт, напрямую связанный с богами-покровителями этих миров, его радости не было предела.

Даррат смог захватить Хроннот, пожрать в нём всю жизнь, поработить души гэрнитов и даже заполучить Длань Хаоса, но дальше всё застопорилось. Вместо быстрого триумфа Пустотного Пожирателя получилось затянувшееся противостояние и война, в которой райканы, сэнайны и люди, раз за разом заставляли Даррата тратить всё больше и больше сил. Война шла на истощение, грозившая обернуться для Даррата поражением. Пришлось отступить, назад в Хроннот, дабы зализать раны, восстановиться и придумать новый план по захвату остальных миров. Если б гэрниты своевременно не уничтожили межмировые врата, всё было б куда проще. Не пришлось бы тратить силы на преодоление межпланетного пространства, дабы достичь Ардана, тогда Пожиратель точно смог бы одолеть врагов…

С рождением избранника богов всё стало куда сложней. Мало того, что Даррат упустил возможность убить младенца, пока тот был ещё слаб, так ещё и потерял Длань Хаоса — артефакт, чью безграничную силу поглощал Пожиратель, благодаря чему и восстанавливался, ибо то, что тратил Даррат, он мог восполнить лишь пожирая чужие силы, жизни и души. Артефакт давал ему питаться сколь угодно долго, в отличие от пленённых душ гэрнитов, которых уже сейчас осталось не так уж и много, их надолго не хватит.

Если б не один из рабов в Ардане, решивший воспользоваться даром Пожирателя, что обращала тело жертвы в яйцо для личинки, на поддержание которой ушло много собственных сил, то… можно было бы продержаться ещё довольно долго, ожидая и надеясь, что Зорак с подчинёнными достигнет цели и схватит, наконец, мальчишку! В личинке едва-едва теплится жизнь, вряд ли она сможет выжить. Слишком слаба. Теперь уже нет никакого смысла поддерживать её, тратя на это собственную силу, когда каждая капля оной на счету. Даррат подпитывал личинку, надеясь, что она созреет и сможет захватить уже три божественных артефакта, но избранник богов оказался куда опаснее, чем предполагал Пожиратель.

Нужно отправляться в Райнор, где есть обилие вкусных душ. Больше нет никакого смысла оставаться в Хронноте, боясь, что сэнайны и райканы смогут до него дотянуться. Чтобы достичь мира Тьмы, придётся пересечь холодную пустоту космоса, потратив на это ещё больше сил, но это уже не важно — в Райноре пожиратель сможет восстановить все силы и набрать ещё больше душ, теперь уже райканских. Главное — чтобы Зорак преуспел в Ардане. Пока Даррат будет добираться до мира Тьмы, на что уйдёт не меньше пяти лет, он не сможет поддерживать связь с рабом и как-либо ему помогать. Беда в том, что мальчик за это время успеет вырасти и стать сильнее. Но... с другой стороны у Даррата теперь будут порабощённые райканы, которые не смогут помочь сэнайнам. Людей за противников Пожиратель уже не считает — люди слабы и разрознены, так что никак не смогут ему противостоять. Грядёт новая война, в которой у Даррата теперь есть все шансы на победу.

Глава 7

— Чем мы сможем ему помочь? — пытается лихорадочно соображать магистр Радений, видя, как корчится и мычит от боли Гиртан с зажатым в зубах кусочком ветки, лёжа на расстеленном в снегу матрасе, укрытый одеялом.

— Ничем, — качает головой Нейд. — Гморховы потроха! Только Мия может как-то облегчить его страдания, а она с Кесс непонятно где. Не знаю, когда вернутся, — он тяжело вздыхает.

— Неужели ничего не сделать? — старик всё же не теряет надежды помочь одному из своих спасителей.

— Нет. Если бы мог, уже бы сделал. Остаётся лишь ждать, когда боль сама пройдёт. Поверьте, магистр, раньше было куда хуже.

— Хуже?

— Ага… — кивает Нейд. — У него без конца из руки кровь текла, пока Мия и остальные пытались его исцелить.

Магистр Радений от злости и бессилия до хруста костяшек сжимает пальцы левой руки. Что он, калека, лишённый почти всего старик может сделать?

Когда Нейд унёс Радения со двора треклятого замка, в застенках которого бывшему магистру пришлось прозябать и ждать гибели, ему хотелось от стыда и собственной слабости провалиться сквозь землю. Он ничего не мог. Его спасли дети. Мальчишка остался на поле боя, чтобы никчёмный и слабый старик смог выжить. И теперь этот мальчик, которого Орден Хранителей обязался обучать и защищать, лежит и мучается от боли, а он ничего… совсем ничего не может сделать!

— Нейд! — девичий голос отвлёк магистра от мрачных мыслей.

— Кесс, Мия! — мальчик встретил девочек, вышедших из-за высокой разлапистой ели к временному лагерю. — Слава Богам, с вами всё хорошо. Мия, быстрее! Нужна помощь!

Девочка с короткими серебристыми волосами, несмотря на усталость, судя по её потрёпанному виду, бросается к Гиртану, и из её ладоней… полился свет. Сияние мягко обволакивает руку, пальцы, скрюченные в судороге, наконец, расслабляются. Мальчик перестаёт мычать, успокаивается.

— Долго он тут? — спрашивает Мия, лёгкая дрожь в голосе выдаёт её волнение.

— Не важно… — отмахивается Нейд, повернувшись в сторону.

— Опять воспользовался Дланью Хаоса? — спрашивает очевидное Кесс, и сама тут же отвечает, покосившись на старика: — Видимо, пришлось. Просто так он не стал бы рисковать.

Магистр смотрит на детей и в мыслях кивает самому себе. Наставники их хорошо обучили. Держатся уверенно, не спрашивают насчёт незваного гостя в лагере, полностью доверяют друг другу. Жаль. Они, как и множество других учеников, могли бы пополнить ряды Ордена Хранителей, но это более невозможно. Должно пройти немало времени, что орден обрёл прежнюю мощь и вновь стал силой, что объединяет и сдерживает королевства Ардана от междоусобных войн.

Магистр Радений тяжело вздыхает. Теперь, когда каменные стены тюремной камеры рухнули, он не знает, что делать. Что он может без прежней власти, влияния, без самого ордена? Всё, что у него осталось, это свобода, жизнь и магический дар. Немало само по себе, но, к сожалению, недостаточно…

***

Мия сидит рядом со мной, опустившись на колени. Смотрит на меня сверху вниз, улыбается. Если б не она, то не знаю, сколько б мне ещё пришлось корчиться. Она вытирает пот с моего лица уголком одеяла.

«Вот что с тобой делать, Сэн?» — Мия тяжело вздыхает, проведя мозолистыми пальцами по моей щеке.

Хорошо, что ты рядом и помогаешь. Не знаю, что бы я без тебя делал. Вынимаю изо рта кусок ветки и отбрасываю в сторону.

«Продолжал бы страдать от боли», — слегка пожимает она плечами.

Спасибо за заботу. Мне уже куда лучше.

Мия в ответ снова мило улыбается.

Что случилось с отрядом, что бросился за вами в погоню?

«Увели подальше от замка, изображая лёгкую добычу, — Мияра безразлично хмыкает. — Пришлось побегать по лесу, пробираясь сквозь снег. А потом мы с Кесс их встретили и ударили ваирагией. Выжившие солдаты разбежались, мы не преследовали. Лошадок жалко, они больше всех пострадали».

Понятно. Вы отлично справились.

Я приподнимаюсь на локтях, задерживаюсь немного в таком положении и, убедившись, что голова не кружится, встаю.

— Скажи, что всё было не напрасно, — говорит Кесс.

— Не напрасно, — киваю и перевожу взгляд на притихшего, отошедшего в сторону старика. — Мы спасли магистра Радения, старшего хранителя столичного храма Дэриона.

— Бывшего магистра, — кряхтит старик, рассматривая с возвышения замок, от которого остались одни руины.

— Это не важно…

— Важно! — резко разворачивается и вперивает в меня тяжёлый взгляд магистр. — Орден Хранителей лишён прежнего влияния, орден вне закона. Любого выжившего хранителя, кого ещё не посадили за решётку, легко вычислить по этому, — старик показывает нам культю, тяжело вздыхает и продолжает уже спокойно: — Я потерял власть и больше ничего не могу. Я вам благодарен, но… вы зря рисковали, детишки…

— Не зря, — качаю головой в ответ. — Мияра привела нас сюда, а её ведёт воля богини Риданис.

— Ну и зачем богине может понадобиться беспомощный старый калека? — магистр фыркает. — У вас своя какая-то цель, я же буду вам только мешать, если отправлюсь с вами.

Меня уже начинает выбешивать это старческое нытьё! При первой нашей встрече магистр оставил совсем иное впечатление, а теперь… совсем отчаялся старик. И смирился…

— Никто не говорил, что вы отправитесь с нами, — отвечаю спокойно, сдерживая порывы злости.

— Вот и хорошо, — как-то уж обречённо говорит магистр и кивает. — Постараюсь продержаться, сколько смогу, потом сдохну где-то в дикой глуши на поживу голодному зверью. Хоть умру свободным, а не сгнию в подвалах замка.

Из-за Мии я даже в мыслях не могу выматериться. Как же бесит этот дед! Глубокий медленный вдох и такой же медленный выдох. Что ж, пора проверить то, о чём говорила Аштариен.

Любой сэнайн, чьё имя я назову, способен услышать и прийти на зов владетеля Копья Света. Главное условие — сэнайн должен быть относительно недалеко. Но расстояние можно преодолеть с помощью ваирагии хаоса, способной манипулировать временем и пространством.

Протягиваю правую руку в сторону так, словно держу копьё.

— Мой путь озаряет Сэнасер.

В руке вспыхивает уже пробуждённый Сэнлир, больше нет нужды призывать его в форме кинжала, а потом пробуждать.

От яркого, озарившего на три удара сердца округу света старик зажмурился, отступил на несколько шагов.

Перехватываю древко двумя руками, лезвие наконечника наливается белым светом. Теперь самое важное. Если я способен через свет и тьму использовать силу стихий с благословения Риданис, то должен смочь и с хаосом.

Виор, нужна твоя помощь.

«Научись, наконец, уже уважению! — мгновенно отвечает божественный артефакт. — В бою я ещё могу стерпеть панибратство, но сейчас же вокруг всё спокойно!»

Так ты поможешь? Специально игнорирую всё сказанное. Пожалуйста.

«Да, помогу, — Виор тяжело вздыхает, я же чувствую, как часть моей внутренней силы, преобразовавшись в ваирагию хаоса, перетекает в копьё. — Только не заигрывайся с силой пространства. Порталы — это тебе не шутки».

Помню. Не собираюсь терять сознание.

«Хорошо, если так».

Коротким тычком пронзаю воздух перед собой.

— Аштариен! — произношу в пустоту имя сэнайны и, взмахнув копьём вверх, разрезаю пространство.

Образовавшаяся полоса света начинает расширяться, превращаясь в овал, а я тут же почувствовал, как на поддержание портала стала тратиться моя сила. Да уж. С этим нужно быть осторожнее. Главное — не перестараться.

Сэнайна, как всегда облачённая в зеркальные доспехи, вышла из портала.

— Рада, что прислушалась к словам Талгаса и не стала тебя убивать, — Аштариен смотрит на меня, на Сэнлир в моей руке, кивает и опускается передо мной на колено. — Приказывай, глас Сэнасера.

Вдох, выдох. От слов сэнайны, которая в течение года была одним из моих наставников, от её неотрывно смотрящих на меня сияющих глаз по телу бегут мурашки.

— Тут у нас один из магистров Ордена Хранителей, — указываю на охреневшего от происходящего деда пальцем. — Нужно забрать его в безопасное место. Туда, где он сможет помочь и быть полезным.

— Слушаюсь, глас Сэнасера, — Аштариен поднимается и резко разворачивается к старику. Она подходит к магистру Радению, а тот с благоговением смотрит на сэнайну, что выше его на две головы. — Пойдёмте, магистр, — протягивает ему ладонь Аштариен.

— Да… — отрешённо произносит старик и вкладывает в её ладонь свою.

Сэнайна и спасённый магистр покидают нас через портал света, я облегчённо выдыхаю, отозвав копьё. Сияющий предо мной овал мгновенно сжимается и исчезает, оставив после себя белую призрачную дымку. Меня уводит в сторону от головокружения, но Нейд меня подхватывает сзади, чтобы не упал.

— Спасибо, я в порядке, — говорю другу, и Нейд меня отпускает, но остаётся стоять рядом на всякий случай. — Голова закружилась. Перестарался немного.

— Всё ещё плохо с контролем внутренней силы? — подходит с другой стороны Кесс.

— Да, — киваю ей в ответ.

— Не удивительно, — пожимает плечами Нейд. — На тренировки у нас времени почти всегда нет. Это… была та самая Аштариен? Красивая… то есть… — Нейд косится на Кесс, — светлые вызывают восхищение.

— Ага, — усмехаюсь в ответ. — Всё, можно уже не страховать меня, — выхожу вперёд и поднимаюсь на пригорок, с которого недавно магистр рассматривал то, что осталось от замка. М-да… Не хило мы тут разошлись, но и задержались надолго. Ищейки культа могут нас нагнать, а нам эта головная боль ни к чему. Кто знает, какие ещё сюрпризы есть в запасе у фанатиков?

— Новое правило, — разворачиваюсь к друзьям и спускаюсь к ним. — С противником никаких игр. Ни с кем не церемонимся. Убиваем быстро, не давая возможности опомниться, если не стоит цель схватить и допросить, — обвожу друзей взглядом, на два удара сердца задержавшись на Нейде. — Всем ясно?

— Как скажешь, Сэн, — улыбается Мия.

— Да, — кивает Кесс.

— Гморховы потроха, — Нейд отводит взгляд. — Да, Райсэн. Я понял.

— Он что-то натворил? — удивляется Кесс и смотрит на друга так, словно уже готова тому врезать.

— Нет, всё в порядке, — качаю головой. — Просто не забывайте. Враг у нас не простой, опасный и коварный, а мы все на войне, — стою в размышлении, думая, нужно ли сказать Нейду что-то ещё, но… ни к чему; благо его действия пошли нам на пользу.

Он уже не ребёнок, но всё ещё не взрослый, хотя замечаю в поведении друзей, что стали действовать и говорить более сознательно. Всё же это из-за взросления? Или из-за того, что наша восьмёрка во время последней медитации слилась сознаниями, и я как-то на них повлиял? Восемь должны стать как один… Ох уж это пророчество. Возможно, в отношении нашей восьмёрки оно работает буквально. Бррр. Надеюсь, что нет. Восемь сознаний, слитых в одно целое — такое нам точно не надо. Я и с тремя-то голосами в голове еле справляюсь.

— Ладно, давайте собираться и уходить. Здесь задерживаться больше нельзя. Ещё предстоит найти место, где сможем отдохнуть и поспать.

— Искупаться ещё бы где-нибудь, — мечтательно вздыхает Мия.

Да уж. Помыться в горячей бадье точно не помешает. Только откуда такое счастье? Придётся опять с помощью ваирагии выкапывать в земле яму, растапливать снег и греть воду — слишком муторно. Особенно нагревание воды, когда бедняге Нейду приходится греть её в одиночку, ещё и контролировать потоки силы, чтобы вода разом не испарилась…

***

— Он был тут, — говорит женщина двадцати пяти лет, чьё тело покрывает чёрный балахон культистов; лицо скрыто в тени капюшона, расшитого серебряным узором по краю.

— Годи, Хуст, Струна, осмотритесь тут, — приказывает она душегубам-следопытам.

— Да, госпожа, — отвечает крючконосый Годи, молчаливый коротыш Хуст лишь кивает, долговязый Струна поддакивает, и все трое принимаются за работу.

Это потеря времени, так как предводительница отряда ищеек и так чувствует, в каком направлении ушла цель, но подчинённые могут найти что-то интересное. Повелитель Зорак наставлял, что в деле с этим мальчиком нельзя быть беспечной, важна любая мелочь.

Хоть снегопад уже скрыл все следы жизнедеятельности преследуемого, но женщина чувствует эфирные возмущения, что остались у подножия пригорка. Тут явно использовалась ваирагия хаоса — зачарованное кольцо на пальце, скрытое под кожаной перчаткой, помогает ощущать искажения в пространстве эфира.

С пригорка спускается воин с круглым, обитым железом щитом в левой руке, на поясе в ножнах висит меч.

— Госпожа Минай, — коротко кланяется воин, — там внизу развалины замка.

— Развалины… — задумчиво проговаривает глава отряда ищеек. — Там должен быть склад с кристаллами, который доставляют в Трасот. Ты уверен, Дарг?

— Да, госпожа. Там всё разрушено, словно замок несколько дней был в осаде и обстреливался магическими снарядами из катапульт.

— Эх… жаль, — тяжело вздыхает Минай. — А я так надеялась отдохнуть в тепле на мягкой кровати этой ночью, опять придётся под открытым небом спать.

— Разобьём палатку, госпожа, — пожимает плечами воин.

Ладно, не в первой. Надо бы осмотреть развалины, не случайно вместо целого замка они наткнулись на руины. Снова потеря времени, но мальчишка всё равно никуда не денется. Рано или поздно Минай с наёмниками и телохранителем его настигнут.

— Годи, вы остаётесь тут, пока мы с Даргом посмотрим на замок, — говорит Минай. — За лошадьми присмотрите.

— Да, госпожа, — коротко кланяется душегуб.

— Струна, пойдёшь с нами, — приказывает глава отряда.

— Слушаюсь, госпожа, — улыбается жёлтыми зубами наёмник, доставая из-за спины арбалет, взводит тетиву и заряжает болтом. — Готов, госпожа.

— Хорошо, — кивает Минай. — Идём.

До развалин замка добрались быстро. Минай повела подчинённых во внутренний двор по основной дороге, через полуразрушенные главные ворота. Несмотря на то, что в стенах зияли бреши, через которые можно было пробраться внутрь, потратив на это меньше времени, Минай предпочла не рисковать, так как чувствовала — магическая защита, пусть и частично, вокруг замка всё ещё действует, не все ловушки сработали, когда разрушились стены.

— Ну и бардак, — выдыхает Дарг, глядя по сторонам; стоя чуть позади и справа от Минай, воин готов в любой миг прикрыть щитом госпожу.

— Грязь, камни, развалины, — гнусавит Струна, ведя из стороны в сторону арбалетом, отстав от Минай и Дарга на три шага, чтобы легче было целиться в возможную опасность. — Не нравится мне тут.

«Прошло, по меньшей мере, четыре или пять дней», — думает Минай, разглядывая разрушенный донжон.

— Осмотримся, — приказывает Минай. — Будьте начеку.

Даргу это напоминание не требуется — телохранитель и так почти всегда глядит в оба, чего нельзя сказать о наёмниках-душегубах, хотя... дело своё они знают.

Они разделились, огибая один из больших каменных обломков, коими усыпан внутренний двор. Минай с Даргом идут справа, Струна — слева. Ступают осторожно, обходя небольшие воронки в земле, из которых торчат накренившиеся, уже покрытые снегом костяные копья.

— Их будто из донжона метали, — замечает Дарг.

— Так много и так плотно? — удивляется Струна и морщит нос, почувствовав вонь разложения и горелой плоти.

Минай с Даргом тоже ощущают неприятный запах, а потом у разрушенной стены донжона замечают огромный, в полтора роста самого Дарга ком.

— Лежит тут куча горелого мяса, — говорит Струна, подойдя чуть ближе и не сводя с неё арбалета, словно подспудно чуя, что это нечто может внезапно ожить, — а на эту мертвечину не клюнули ни вороны, ни стервятники.

— И даже снег на нём не остаётся, — подмечает Дарг.

— Что за дерьмо тут случилось? — не сдерживается Струна, хотя в присутствии госпожи наёмники старались не выражаться.

Дарг косится хмурым взглядом на душегуба, мысленно пообещав влепить тому увесистую затрещину, но…

— Госпожа? — воин спешит за ней, уже успевшей вопреки всем правилам отойти от телохранителя в сторону зловонной кучи горелого мяса. — Госпожа!

Не отвечает! Что-то не так! Быстрее!

Дарг успевает в последний миг. Видит, как разрывается покрытая чёрной коркой плоть, как разлетаются в стороны вязкие брызги жёлтого гноя, как прыгает на Минай мерзкий белёсый червь, открывший пасть, полную острых зубов.

Дарг отталкивает госпожу в сторону, не успевает поднять щит, и червь вгрызается в шею воина. Тот падает на землю с криками, истекая кровью, и пытаясь оторвать существо, что уже наполовину погрузилось в тело жертвы.

— Твою сука мааа-ать! — вопит Струна, отбросив в сторону арбалет и пытаясь помочь Даргу вырвать червя, но всё тщетно.

Тварь полностью проникла в тело воина, заставив того кричать и дёргаться в припадочных конвульсиях — червь прогрызает путь к сердцу, попутно исцеляя своего будущего носителя, восстанавливая проделанные по пути повреждения, но от жутчайшей боли это не спасает.

Добравшись до желанного пульсирующего кровью и жизнью сердца, личинка Даррата обвивается вокруг него и замирает. Вместе с этим прекращается терзающая тело и разум боль. Воин перестаёт трястись, он, наконец, облегчённо выдыхает.

Неужели всё? Но… червь теперь в его теле и неизвестно, как его вытащить и чем это грозит.

«Ты мой, — слышит Дарг в голове зловещий скрежещущий голос. — Всё только начинается».

Часть II. Отчаяние и надежда. Глава 8

Восемнадцатый день пути после злосчастных событий в Трасоте — столице Эриоса.

Принцесса Зирани увидела, в какое жуткое чудовище превратился её отец, и четвёрке ваирагов пришлось с ним покончить несмотря на то, что бывший король — Его Величество Элато Дан-Альнайд — упорно не хотел умирать. Будучи пронзённым и пришпиленным к стене каменными шипами в собственной опочивальне, усеянной останками несчастных жертв, он, пытаясь освободиться, злобно шипел и обещал своей дочери прикончить её и сожрать. Только ваирагия света оказалась способной убить алчущую человеческого мяса тварь, что обратила короля Эриоса в прах…

Зирани всё так же угрюма, никого к себе не подпускает, вынашивая в сердце ненависть к тем, кто сотворил с её семьёй такое. Если принцесса и разговаривает с друзьями, то отвечает коротко и всегда по делу.

Её брат — принц Зито — единственный из семьи, кто остался в живых, но и его могут убить посланные культом душегубы. Поэтому нужно добраться до брата первыми. Благо ваирагия безошибочно указывала направление по имени, значит, Зито всё ещё жив. Остаётся надеяться, что среди убийц нет тех, кто так же способен находить людей по имени.

Беда в том, что лошади устали, корма для них осталось совсем ничего — на два, может быть на три дня. Скакуны долго не протянут без еды зимой, если продолжать их загонять. А дальше придётся идти самим. Пополнить запасы можно в городах, но ваираги обходят их стороной, боясь попасть на глаза культистам, которые после происшествия в столице должны стать бдительнее. Ну а в деревни заходить не имело смысла — уже пробовали — безуспешно. Деревенские отказывались продавать хоть что-либо, что могло пригодиться им самим, особенно холодной зимой, а на обмен отряду ваирагов предложить крестьянам нечего. Разве что коней, да только те самим нужны.

***

Зирани едет впереди, ведя за собой отряд. Вслед за ней, немного отстав, едет Торм, а затем рядом друг с другом Лирэт и Валия.

Пока Зирани время от времени сосредотачивается на поиске, чтобы не потерять направление в этой бескрайней, покрытой снегами холмистой степи, Торм следит за округой, выискивая возможную опасность. Лирэт с Валией едут позади и вслушиваются, дабы не пропустить ни один подозрительный шум.

Пусть вероятность погони мала — они хорошо замели следы своего пребывания в столице, спешно покидая Трасот, но с привычкой быть настороже, годами вдалбливаемой наставниками в подсознание учеников, ничего не поделать. Да и не нужно с ней что-то делать. Сейчас все знания, умения и навыки работали на выживание отряда. Это важно, так как рядом нет Райсэна, который может, окажись отряд в трудном положении, воспользоваться силой божественного оружия. С другой стороны, пока его нет рядом, шанс столкнуться с большой опасностью мал, если отряд Зирани сам не лезет в пасть венарата, как это случилось в королевском дворце. Но кто ж знал, что король Элато обратился в чудовище? Так что быть внимательным к любым подозрительным мелочам, особенно в то время, когда на тебя объявлена охота, важно и нужно.

Разговаривали редко, по делу. В словах не было нужды, когда всё, что требовалось сказать, уже сказано, планы обговорены, каждый знает своё дело, но иногда Лирэт не выдерживал.

— Когда ж Зирани придёт в себя? — почти шёпотом спрашивает он, даже не волнуясь, что принцесса его прекрасно слышит.

— Она в себе, — бросает Торм через плечо.

— Ага, — кивает Валия. — Было бы странно, будь она счастливой и радостной после известия о смерти почти всей её семьи.

— Прости, — говорит в пустоту Лирэт и видит короткий кивок Зирани.

— Ей нужно время, — добавляет Торм и процеживает сквозь зубы: — Будь прокляты культисты и вся эта война вместе с ними!

— Надеюсь, с Райсэном и остальными всё хорошо, — услышав о войне, отвечает Валия.

— С ним всё хорошо, — спокойно говорит Зирани и замолкает, сосредоточившись на главной сейчас для неё цели.

— Раз она так говорит… — пожимает плечами Лирэт.

Звон стали, ржание взбесившихся коней и крики раненных они уловили задолго до того, как их услышал бы обычный человек.

— Всем приготовиться! — тут же командует Торм, принимая обязанности командира, когда дело доходит до возможного столкновения с врагом. — Поторопимся, может, кому нужна наша помощь, но на открытое пространство не лезем.

Отряд быстро продвигается меж заснеженных холмов, ориентируясь на постепенно нарастающий шум битвы. Торм останавливает всех до того, как они вышли бы на поле боя. Четвёрка спешивается.

— Вал, ты на вершину холма, прикроешь. Лир, ты остаешься с лошадьми, их мы потерять не можем.

— Понял, — насупившись, бурчит тот под нос; Валия уже начала взбираться наверх.

— Если нужна будет твоя помощь, Валия даст знак.

— Ага, — отвечает всё ещё недовольный Лирэт, так как понимает, что его помощь скорее всего не понадобится. — Идите уж.

— От меня не на шаг, — говорит Торм принцессе, обнажая меч и беря в руку круглый щит.

— Ты постарайся не отставать, — бросает принцесса, удобнее перехватив полуторный меч.

Они выбегают на чуть более открытое пространство — на дорогу, что с двух сторон обрамлена холмами, и замирают в нерешительности. На обоз явно напали бандиты, судя по разномастной экипировке, но действуют слаженно, словно солдаты. Возможно, дезертиры. Обозники облачены в одинаковые чёрные доспехи, вооружены хорошо, но в меньшинстве, защищают три повозки. И с той, и с другой стороны есть потери.

— Кому помогаем? — спросил очевидное Торм; пусть он сейчас и командир, но речь идёт о подданых Эриоса, решать судьбу которых стоит Зирани. К тому же Орден Хранителей вне закона, а местный королевский престол занимают неразбериха на пару с беззаконием. Чью сторону принимать?

Зирани тоже колеблется. Обозники едут по направлению столицу, везут непонятно что, могут быть приспешниками культистов. Бывшие солдаты же, возможно, не стали грабить караваны, если б в стране царил порядок.

Тут ваираги замечают, как бездыханные тела на земле начинают шевелится, вставать, поднимать оружие. Зирани с Тормом выбрали сторону — сторону живых и призвали на помощь силу стихий.

С воем ветер врывается в гущу битвы, разбрасывая всех, кого куда. На поле боя из земли вырастают каменные колодцы, отделяя восставших мёртвых от живых.

— Поспешим, — бросается вперёд Торм, Зирани бежит за ним. — Мог кого-то не закрыть, — добавляет на ходу Торм. — Валия в любом случае прикроет, если какой-то мертвяк не попал в ловушку.

Зирани молчит, чувствуя кипящую в сердце злобу. Сначала обратившийся в чудовище отец, теперь мертвяки. Словно какая-то неведомая болезнь поразила её родное королевство. Или это проклятье, дело рук культистов! Их всех надо истребить, уничтожить, тела сжечь, чтобы даже памяти о них не осталось!

Зирани и Торм встают спиной к спине недалеко от одной из повозок, приготовившись отбиваться от возможных противников.

Люди постепенно приходят в себя после внезапной ветровой атаки, ударившей прямо в гущу сражения, при этом не задевшей лошадей и повозки.

— Вы ещё кто?! — кричит один из обозников.

— Дети какие-то, — сплёвывает в снег кровь бандит со рваным шрамом на щеке. — Откуда появился ветер? Вы призвали, детишки?

Зирани и Торм молчат. Молчащий противник, который ещё и юн, заставляет беспокоиться уверенных в себе и своих силах взрослых. Этому принцесса научилась ещё на первом году обучения в скоротечном бою против гэрнита, захватившего тело райкана. Райсэн научил… а потом рассказал и объяснил остальным в отряде, как надо действовать в бою против взрослых, которые начинают нервничать и даже бояться, когда сталкиваются в бою с тем, от кого не знаешь, чего ожидать.

— Нужно молчать, — рассказывал Райсэн на одном из привалов. — По меньшей мере потому, что наши детские голоса не внушают страха, а угрозы, срывающиеся с детских уст, так и вовсе звучат смешно. Молчащий ребёнок, показывающий, что не боится, к тому же ещё и вооружённый, ломает привычную картину мира больших и злобных дядек, ну и тётек тоже. Если же самоуверенный взрослый не испугается, — с усмешкой и качая головой, говорил он, — попробует нам навредить… что ж, таких придурков нет смысла лечить от собственной тупости.

— Чего молчите? — спрашивает всё тот же бандит со шрамом, оглядывается на соратников, замечает каменные колонны, торчащие из земли. — А это откуда?

Охрана обоза и бандиты вновь выстраиваются напротив друг друга, снова готовые убивать, но стоящие между противоборствующих сторон хмурые да молчаливые Зирани с Тормом, смотрящие на взрослых дядек из-под бровей, вселяют в их сердца сомнение.

— Проклятье! — бандит со шрамом, видимо вожак, сжимает рукоять меча так сильно, что белеют костяшки пальцев. — Откуда вы тут взялись?!

Предводитель обозников скрежещет зубами от злости. Он бы уже приказал подчинённым атаковать и даже убить этих непонятных детей, что только сейчас мешают, но голос рассудка подсказывает, что ветер этот ударил не спроста. И если что, ударит снова. Детишки явно не хотят, чтобы охрана обоза и бандиты поубивали друг друга. Но их ведь всего лишь двое! Их будет не сложно убить! Только… командир охраны всматривается в голубые глаза рыжеволосой с несколькими чёрными прядями девочки… та смотрит исподлобья, не отводит взгляда, в котором нет ни тени страха, наоборот, нескрываемая злоба и полная уверенность в себе, что присуща лишь тем, кто прошёл через тяжёлые испытания и, если и не победил, то выжил. Выжил там, где другие не справились, пали…

— Резо, мож, они глухие и немые? — спрашивает один из бандитов, что стоит рядом с вожаком, но тот не обращает внимания на подчинённого. Он смотрит то на пару подростков, то на солдат-обозников, не зная, как поступить. Треклятые дети спутали все планы. Нападать — опасно. Отступить? Свои не поймут, уронит репутацию в глазах подчинённых, невзирая на то, что на его месте сейчас они тоже не знали бы, что делать. Да и как отступать, когда пролилась кровь, когда они уже потеряли нескольких своих?

Тут мальчишка со щитом и мечом указывает оружием куда-то в сторону, и бандиты с обозниками нехотя смотрят туда. Там ковыляет кто-то из бандитов, прихрамывая и волоча за собой топор, до него примерно двадцать шагов, и он явно вылез из-за каменной колонны, что тянется вверх на два человеческих роста.

— Это же Арси! — изумлённо выдыхает один из дезертиров. — Но я сам видел, как тому раскроили череп, и он упал замертво!

— Может, тебе почудилось?

— Ни хрена не почудилось!

А тем временем Арси приближается, упорно таща по снегу топор. Десять до него шагов, уже можно рассмотреть ужасную рану, разделившую череп кровавой трещиной. Все лишь смотрят заворожённо, как мертвец, пройдя ещё пару шагов, поднимает топор и вдруг с яростным визгом бросается на ближайшего бандита. Дезертиры в страхе отшатнулись, порушив строй, но Арси, дёрнувшись от стрелы, вонзившейся тому промеж лопаток, падает. И в тот же миг с небес в мертвеца бьёт молния. Яркая вспышка и оглушительный грохот ошеломляют всех, кроме Зирани и Торма, на десяток ударов сердца. Когда охранники обоза и бандиты приходят в себя, то замечают лишь горстку пепла и поднимающийся над ней сизый дымок, — всё, что осталось от того, кого раньше звали Арси. И только сейчас люди замечают фигурку девочки с луком, стоящую на вершине дальнего холма.

«По меньшей мере, полторы сотни шагов, если не больше, — думает командир охраны обоза. — Попала с первого выстрела. Отличная меткость и прикрытие для этих двоих…».

«Ещё и молнии! — проносится в мыслях вожака дезертиров. — Да кто они такие?!»

То, что стало с Арси и то, как он был уничтожен, обе стороны волновало меньше всего. Эти непонятные дети представляют сейчас наибольшую опасность и хуже всего то, что неизвестно, какие цели преследуют подростки, чего хотят. А пока не знаешь желаний того, кто сильнее тебя, то сложно представить, что ты можешь предложить взамен, чтобы остаться в живых.

— Торм, — шепчет Зирани, и мальчик кивает в ответ несмотря на то, что принцесса не видит кивка.

Он вонзает меч в землю, а затем в течение трёх ударов сердца вокруг бандитов вырастает каменный колодец высотой в три человеческих роста. Оттуда тут же раздаются крики и ругань, но юные ваираги не обращают на это никакого внимания. Торм разворачивается, встаёт рядом с Зираи так, чтобы в любой момент прикрыть её щитом.

— Вы! — Зирани тычет кончиком меча в сторону охранников обоза. — Кто старший? Представься!

Солдаты в чёрных доспехах неуверенно переглядываются, но командир выступает вперёд, кивает:

— Я старший. Норих Ласир.

— Что везёте? Откуда, куда и для чего?

— Это… — командир обозников запинается на миг, вспомнив о неразглашении подобных сведений, но решает, что сейчас нет смысла что-то скрывать, — из королевства Зарас. Везём в столицу. Красные кристаллы. Для чего — не знаем. Приказано доставить. Мы и доставляем.

— Много таких обозов приходит в Трасот? — спрашивает Торм.

— Этого не знаю, — качает головой Норих.

Зирани хмурится, оборачивается на мгновение к каменной ловушке, в которой оказались бандиты, и снова переводит взгляд на командира обозников: — Точно не знаете, для чего нужны эти кристаллы?

— Да.

— Хм. А что вы знаете о культе «Когти Даррата»?

— Какие-то фанатики, — пожимает плечами Норих, — но хорошо платят за работу.

— Этих в ловушку, — шепчет Зирани, Торм тут же исполняет приказ, закрыв обозников в узком каменном колодце, откуда тут же зазвучали проклятья и ругань. — Поговорим теперь с дезертирами. Зови Вал и Лира.

Торм поднимает над головой щит, бьёт по нему дважды мечом, видит, что Валия поднимает над головой лук, приняв условный сигнал. Вскоре лучница в сопровождении Лирэта, ведущего за собой лошадей, прибывает на место боя. Торм подходит к колодцу с заключёнными в нём бандитами, ставит ладонь на стену, и в следующий миг она осыпается на землю мелким каменным крошевом, освобождая узников.

Бандиты стоят и смотрят на детей ошалелыми глазами.

— Сука! Теперь их четверо! — выдаёт один из них.

— А где охранники обоза? — спрашивает вожак и понимающе кивает, заметив новый каменный колодец, коего раньше не было. — Понятно. Что теперь, детишки?

— Ты старший? Как зовут? — спрашивает Зирани.

— Да, я старший. Резо. Просто Резо.

Принцесса кивает: — Зачем вы напали на обоз?

— Жрать хотелось, — пожимает плечами вожак. — Деревни грабить не дело, вот и нападаем на этих.

— Бандиты с принципами? — усмехается Лирэт.

— Мы клялись защищать простой люд Эриоса, — огрызается Резо. — Когда короля не стало, многие отказались служить узурпатору Имлору, потому и дезертировали, но отказываться от клятв мы не собираемся.

— Понятно, — Зирани кивает. — Жаль разочаровывать, но в обозных повозках нет ничего съестного.

— Не проблема, — отмахивается Резо. — Что бы там ни было, можно продать и уже купить еду в каком-нибудь из городов.

— Не в этот раз, — качает головой Торм.

— Что? — удивляется Резо. — Почему?

— Чтобы не объяснять всё дважды, — говорит Зирани, — Торм, освободи Нориха и его людей, но предупреди, чтобы не хватались за оружие. Вас это тоже касается, — переводит принцесса взгляд на предводителя дезертиров. — Сейчас нам никак нельзя проливать кровь и убивать друг друга. Вал, отойди чуть подальше, чтобы видеть и тех, и других.

Лучница коротко кивает и отступает назад шагов на тридцать, наложив на тетиву стрелу и заранее приготовив несколько стрел, держа их в той же руке, что и лук.

Вскоре осыпается пылью, землёй и камешками колодец-ловушка охраны обоза, и заключённые оказываются на свободе.

— Сейчас мы все тихо, мирно и спокойно пойдём туда, — говорит Торм и указывает мечом в сторону дезертиров, собравшихся возле Зирани и Лирэта. — Только без глупостей. За оружие не хвататься, иначе замурую. Всем ясно? — Торм обводит тяжёлым взглядом обозников и, дождавшись молчаливого кивка от Нориха, продолжает: — Тогда вперёд. Я за вами.

Все собрались вместе. Обозники и дезертиры, как и ранее, встают друг напротив друга, обмениваясь ненавидящими взглядами, но за оружие не хватаются. Молчат. Ждут, когда заговорит Зирани, возле которой привычно встаёт Торм. Лирэт отводит коней в сторону, встав возле них, держа в руке копьё.

— Торм, выпускай, — говорит принцесса и обращается к собравшимся: — а вы смотрите все внимательно.

Девять каменных колодцев разрушаются, обращаясь в грязь и пыль, освобождая оживших мертвецов. Те, увидев собравшихся вместе живых, начинают идти в их сторону. Кто прихрамывая, кто волоча за собой ногу, кто вообще с перебитым позвоночником ползком по снегу.

— Узнаёте своих товарищей? — спрашивает Зирани. — Совсем недавно они были живы, сражались вместе с вами. Всем стоять на месте! — повышает голос принцесса, видя, как задёргались дезертиры и охрана обоза. — Теперь они мертвы! Должны быть такими, но они ожили, превратились в чудовищ, и теперь жаждут нашей с вами крови!

До самого резвого мертвяка, что хромая, тащит за собой шипованную дубину, остаётся всего десять шагов. Теперь все видят лицо восставшего из мёртвых дезертира. В глазах, лишённых блеска жизни, лишь одно стремление — убивать; рот открыт, из которого время от времени вырывается сиплое «хэээ-ээ-э!»; свободная от оружия рука со скрюченными, словно от судороги пальцами, тянется к живым.

— Это… это Рахи, — дрожащим голосом говорит кто-то из дезертиров. — Т-точ-чно он!

— Нет, — качает головой Торм, выступает вперёд и направляет в сторону ожившего мертвеца меч. — Больше не он.

Чёрный каменный шип вырывается из-под земли, вонзается в цель и распускается во все стороны десятком тонких игл, в мгновение ока сковывая того, кого раньше знали под именем Рахи. Ещё три удара сердца, и всех остальных мертвяков постигает участь первого.

— Можете подойти поближе и убедиться сами, магия земли вряд ли убьёт этих тварей, — пожимая плечами, Торм показательно убирает меч в ножны, подстрекая взрослых на атаку, но те, поражённые демонстрацией силы, даже не шевельнулись.

— А… что… убьёт? — сглотнув подступивший к горлу ком и представив себя на месте пришпиленного иглами мертвяка, спрашивает Норих.

— Огонь, молнии и свет, — отвечает принцесса, возле которой привычно встал Торм со щитом. — Лир, покажи.

Мальчик с копьём отходит от лошадей, выходит вперёд.

— Мой путь озаряет Владыка Света! — громко произносит Лирэт и бьёт пяткой копья по земле.

Каждого мертвяка обволакивает яркое сияние, и уже в следующий миг все девять издают визги боли, обращаясь в пепел, хотя казалось, что мёртвое не должно чувствовать боль. Два удара сердца, и свет, упокоивший мертвецов окончательно, гаснет.

Лирэт, довольный собой, разворачивается к друзьям, видит ухмылку на губах Торма и осуждающий хмурый взгляд принцессы.

— Что? — подойдя к ним, тихо спрашивает он. — Райсэн не запрещал нам выпендриваться.

— Как дитё малое, — вздыхает и качает головой Зирани.

— Эй, я всё ещё расту, — бросает с самодовольной улыбкой Лир, возвращаясь к лошадям.

— Теперь всё, — говорит Торм потерявшим дар речи обозникам и дезертирам; он показательно протягивает руку и сжимает пальцы в кулак, иглы растворяются в чёрном дыму, каменные шипы осыпаются в снег тёмной пылью.

— Зачем? — наконец придя в себя, спрашивает Резо, развернувшись к детям, смотрящим на него недоумёнными глазами, хотя вожак бандитов почти уверен, что недоумение это напускное. — Зачем всё это представление?

— Чтобы показать, что мы сильнее вас и способны на многое, — отвечает Зирани. — Чтобы вы не смели убивать друг друга, плодя ещё больше умертвий.

— Умертвия… — выдыхает Резо обречённо. — Запоминающееся название. Но что прикажешь нам теперь делать? Просто разойтись? Словно и не было ничего? Будто не пролилась кровь наших соратников?

— И мы не можем просто отдать груз, — добавляет Норих, — нам заплатят только по доставке.

— К сожалению, об этом не может быть и речи, — качает головой Зирани, а Резо и со своими людьми тут же приободряются, но принцесса спешит разочаровать: — Резо, еды там нет, так что вы зря напали на обоз.

— Тогда, — пожимает плечами вожак, — мы сами можем доставить груз и получить деньги, — на что Нориху остаётся лишь злобно скрипеть зубами.

— Нет, — вновь качает головой Зирани. — Груз нельзя доставлять в столицу. Нам придётся его уничтожить.

— Чтооо-о?! — повышают голос одновременно обозники с бандитами, но не смеют даже напасть на наглых детей — страх перед непостижимой силой сделал своё дело.

— Красные кристаллы, что вы везёте в столицу, — поворачивается Зирани к Нориху, — станет оружием, что будет поднимать умертвий во всех королевствах, — не моргнув и глазом, лжёт принцесса, и чтобы добить окончательно сомнения в головах обозников, продолжает с нажимом: — Разве до того, как культисты озаботились этими камнями, мёртвые обращались в умертвий?

Не рассказывать же им про то, что враг строит из этих кристаллов портал в мир Тьмы, откуда в Ардан хлынут опасные враги — не поверят. А умертвия — их они уже увидели. Возможно даже некоторые из обозников и дезертиров смогут додуматься до того, что это из-за влияния красных кристаллов в повозках мёртвые соратники восстали из мёртвых.

— Нет, но… если всё так плохо… — Норих скрипит зубами от злости и понимания, что вся эта работа, потери в отряде, потраченное время — всё зря, — мы не единственные, кто возит кристаллы в столицу. Нужно остановить добычу и поставки.

— Всё верно, — улыбается Зирани, довольная одержанной победой, — но этим мы лишь выиграем время. Ты прав, добычу и поставки надо остановить, но для этого нужно разобраться с источником проблем.

— И что ты предлагаешь? — с усмешкой спрашивает Резо.

— Уничтожить узурпатора Имлора, — Зирани видит, как отвисают челюсти у взрослых и добавляет: — Род Дан-Альнайд не прерван. Старший сын короля — Зито Дан-Альнайд жив. Мы едем к нему, чтобы помочь вернуть престол. На троне должен сидеть законный наследник короны, тогда в Эриосе снова будет порядок и процветание.

Принцесса была почти уверенна, что охранники обоза и бывшие солдаты её родного королевства, после всего увиденного, захотят помочь и встанут под знамёна её брата. Так от этих воинов будет больше пользы — по крайней мере не станут бессмысленно умирать из-за кристаллов райдиана.

Глава 9

Почти прошла ночь с тех пор, как Дарг вместе с госпожой Минай и наёмниками побывали у развалин замка. Воин-телохранитель успешно справился со своей работой — защитил ищейку культа, что возглавляет отряд, но сам при этом пострадал. С одной стороны, вроде, всё в порядке, он не чувствует, что ему плохо, но внутри него сейчас живёт какая-то тварь!

Дарг невольно прикасается к шее — туда, где червь, пробив воротник брони, буквально растворив звенья кольчуги какой-то магией, вгрызся в тело жертвы. Воина не раз ранили, он знает, что такое боль и умеет с ней справляться, но то, что он пережил, когда мерзкая тварь прокладывала путь к его сердцу… столь ужасной боли он никогда раньше не испытывал, и теперь Даргу кажется, что он выдержит любую пытку, до которой сможет додуматься какой-нибудь безумный палач.

Дарг сидит на очищенном от снега бревне и смотрит на пляшущие языки пламени. Рядом в походной палатке лежит в отключке госпожа Минай. С противоположной стороны костра, развалившись на матрасах и укрывшись одеялами, отдыхают Струна и Годи. Хуст, вооружённый арбалетом и парой метательных топориков, стоит на страже в темноте — за пределами круга рыжего света. Даргу тоже хорошо бы отдохнуть, но сон не идёт, спать не хочется совсем. Воин боится, что во сне с ним может произойти нечто нехорошее.

Там, средь развалин замка, когда Дарг услышал в голове потусторонний, чужой голос, он не на шутку испугался. Тут же вскочил на ноги, схватившись за меч, и стал смотреть по сторонам, выискивая неведомую опасность.

— Что? — встрепенулся Струна, принявшись тоже водить арбалетом из стороны в сторону. — Что не так?

Для душегуба вообще произошло нечто из ряда вон выходящее. Госпожа лежит без сознания, а её телохранитель, совсем недавно орущий и корчащийся на земле от боли, вскочил, как ни в чём ни бывало, словно в его тело несколькими мгновениями ранее не пролезла какая-то мерзкая тварь, кою, как ни пытался Струна, а вытащить из шеи воина не смог.

— Ничего, — выдохнул Дарг. — Показалось…

— Не пугай так! — опустил арбалет Струна. — Проклятая крепость! Зачем мы сюда только сунулись?

— Госпоже виднее, — Дарг поднял лежащую без сознания ищейку культа на руки. — Идём. Надо вернуться к остальным.

Телохранитель зашагал вперёд, к выходу.

— Эй, эй, эй! Постой, Дарг! Не так быстро!

Воин спиной почувствовал, что душегуб нацелил на него арбалет. Замер.

— Что не так, Струна? — он медленно развернулся к долговязому.

— Что не так?! — вспылил тот, округлив глаза. — В тебя тварь какая-то пролезла, дыру в тебе прогрызла. На снегу, на твоей броне, шее и лице твоя кровь запеклась, а ты встаёшь, будто тебе насрать на всё, что произошло, и предлагаешь вернуться?!

— Я солдат, — пожал плечами Дарг, — и телохранитель госпожи. Опасности нет, госпожа без сознания, её надо унести подальше отсюда, — медленно чеканя каждое слово, говорил воин. — С тварью во мне разберёмся потом.

— Потом?! — арбалет в руках Струны задрожал. — Тебе нет доверия, сучий ублюдок! Положи госпожу и отойди назад!

— Струна, — Дарг даже не подумал подчиняться, — за ублюдка можно и по морде получить.

— Быстро! Иначе выстрелю!

— Ну стреляй, если кишка не тонка, — воин начинал медленно вскипать, хотя говорил он всё так же спокойно.

Расстояние между ними всего десять шагов, промахнуться можно разве что из-за дрожи в руках, но Дарг знал наверняка, что для Струны это не помеха — прежде чем выстрелить, наёмник быстро возьмёт верх над своими эмоциями.

Арбалет перестал дрожать, хлопнула тетива, пуская смертоносный болт в полёт. В тот же миг Дарг исчез и появился в шаге от струны, взвихрив снег на месте, где раньше стоял телохранитель и там, где он вдруг появился, словно Дарг перенёсся из одного облачка снега в другое.

— Ох, сука… — только и успел выдохнуть Струна прежде, чем в его челюсть прилетел кулак Дарга. Душегуба крутануло и отбросило в сторону, и тот распластался в снегу.

— Что б тебя… — процедил сквозь зубы Дарг, прижимая к себе безвольную госпожу Минай. Воин посмотрел на свой кулак, на бесчувственного Струну, обернулся, взглянул на то место, где он стоял ранее, чтобы окончательно убедиться, что произошедшее с ним — всё по-настоящему.

— Теперь ещё и этого приводить в себя, — воин быстро взял верх над своими чувствами, поняв, что необычная способность, коей он не обладал, проявилась благодаря червю в его теле.

Тяжело вздохнув, Дарг подошёл к Струне. Опустившись на корточки, бережно положил на снег госпожу, затем развернулся к душегубу и стал хлопать того по щекам.

— Эй, очнись, — приговаривал Дарг, потом посыпал снегом на лицо Струны и хлопнул ещё пару раз по щеке немного сильнее.

— А? Что? — стал моргать Струна.

— Только не говори, что ты ослеп после одного единственного удара, — Дарг раздражённо цокнул языком.

— Перед глазами сраные круги, — произнёс душегуб и заныл от боли, потерев ушибленную челюсть.

— Приходи в себя и возвращаемся к остальным, — сказал Дарг, осторожно подняв госпожу Минай, всё ещё не пришедшую в себя.

— Как ты так смог? — спросил Струна, осторожно приподнявшись на локтях, но тут же опустившись обратно — закружилась голова.

— Сам не знаю, — пожал плечами Дарг, думая о черве, что засел в его теле.

— Это всё из-за той твари, что залезла в тебя, — поддакнул мыслям воина Струна, хоть и не знал, что Дарг размышлял о том же.

— Наверное, — воин вновь пожал плечами. — Если это действительно так, то это будет для нас полезно…

И вот теперь, сидя на бревне и ожидая рассвета, Дарг не знает, что делать дальше. Лучше всего дождаться, когда госпожа Минай придёт в себя, расспросить у неё, что произошло: почему она отошла от телохранителя, почему не слышала его окриков, почему, наплевав на всё, шла к тому гниющему мясному кому, из которого выпрыгнул проклятый червь. Может, тогда будет ясно, что делать дальше, как избавиться от засевшей в нём твари и стоит ли вообще от неё избавляться? Может, всё к лучшему?

***

Личинка Даррата, обернувшись в три кольца вокруг сердца своего носителя, отдыхает, погасив все функции своего тела, но разум существа при этом бодрствует, отслеживая всё, что происходит вокруг воина через его органы чувств. Это не сложно — аура личинки подключена к жизненно важным каналам носителя, так что на короткое время можно вмешаться в действия Дарга, если потребуется, но придётся тратить на это собственные силы. Исподволь можно влиять на разум. На большее личинка пока не способна, а говорить о полном подчинении носителя своей воле — так вообще смешно. Рано пока. Надо стать сильнее, питаясь жизненной силой носителя. Главное — не перестараться и не выжать того досуха. Убить — это можно в любой момент, это всегда успеется, не сейчас, когда паразит уязвим. Вот потом, когда связь с Дарратом будет восстановлена, когда главное тело и главный разум захватят этот мир, тогда можно будет избавиться от носителя.

Жаль… личинка хотела внедриться в тело женщины-мага, которая так удачно попала под зов Даррата. Видимо, она одна из слуг, что поклоняются главному телу и главному разуму, раз уж так легко поддалась зову. С таким носителем можно было бы и быстрее окрепнуть, и быстрее получить тело в полное подчинение, но приходится исходить из того, что есть. Если бы не этот мерзкий избранник местных божков!

Личинка — это не оружие для нападения, несмотря на то, что её можно использовать и так, особенно против не ожидающего подвоха врага. Личинка, в первую очередь, это возможность спастись и выжить для главного разума. Это одна из хитростей, что позволяет Даррату жить практически вечно, выживать при невозможных условиях. Если главное тело окажется на грани смерти, то главный разум выживет, перенёсшись в одну из личинок. Да, на поддержание жизни нескольких требуется много энергии, которую главное тело и главный разум при иных обстоятельствах не станут тратить, но при смерти главного тела её выделяется достаточно, чтобы хотя бы одна из личинок смогла выжить и стать в будущем новым главным телом — вместилищем для главного разума Пустотного Пожирателя.

В случае этой личинки всё оказалось куда сложнее. Главный разум решил, что разумнее потратить силы на поддержание личинки, чтобы уничтожить врага и поработить аж целых три божественных артефакта. В случае успеха Даррат сам уничтожил бы главное тело и перенёс бы главный разум в личинку, оказавшись в Ардане сразу при трёх божественных артефактах. Осталось бы добыть последний. Это было бы не сложно, так как главный разум знает, где сокрыто Кольцо Стихий и кто его охраняет — четыре высших элементаля Ардана, запертых вместе с кольцом в искажающей время и пространство ловушке. Длань Хаоса — единственный ключ, способный открыть дверь к четвёртому божественному оружию. Придётся всерьёз взяться за избранника божков, прикончить и захватить все божественные артефакты. Хорошо, что этот отряд смертных как раз идёт по следу избранника, не придётся вмешиваться и тратить столь драгоценные силы, нужные для собственного роста и развития. Но и лезть в пекло самому нельзя — рано ещё. Избранник божков слишком опасен. Не хочется снова попасть под удар всепожирающего белого и чёрного огня. Личинка начинает мелко дрожать — от страха и предвкушения одновременно. Тот огонь был очень вкусным, но сколько бы существо его ни поглощало, пламя не угасало. Приходилось все накопленные силы бросать на регенерацию, что только усиливало вражескую ваирагию. Огонь успокоился и погас лишь тогда, когда личинка перестала бороться, смирившись с неминуемым поражением и близкой, уже столь желанной смертью, что избавила бы от боли и страданий. И смерть бы пришла, но всепожирающее пламя погасло, стоило личинке истратить все силы и замереть в ожидании конца.

Мерзкий избранник божков! Он опасен. Его надо прикончить. Это значительно облегчит предстоящий захват этого мира. Главный разум останется доволен проделанной работой.

***

Полог палатки отодвигается рукой в чёрной перчатке, и Дарг вздрагивает от неожиданности, радуясь тому, что с госпожой всё в порядке. Наконец-то, пришла в себя! Воин тут же вскакивает с бревна и быстро подходит к ней, если вдруг ей понадобиться помощь.

— Дарг, — Минай кивает, благодарно улыбнувшись уголками губ.

— Госпожа, — коротко кланяется телохранитель, готовый исполнять любой её приказ.

— Расскажи, что случилось в замке, — тут же переходит к сути Минай, и Дарг рассказывает всё, не упуская мелочей. Глава отряда же слушает внимательно, не перебивая, иногда хмурится.

Дослушав до конца, Минай коротко кивает и кладёт ладонь на нагрудник Дарга, отчего телохранитель невольно вздрагивает, но не смеет сказать и слова, боясь разозлить госпожу, которая раньше никогда так не делала.

Несколько ударов сердца она стоит с закрытыми глазами, потом убирает ладонь и поднимает взгляд на Дарга: — Тебе невероятно повезло.

— В смысле? — удивляется воин, отступив на шаг, глядя в прекрасные зелёные глаза госпожи.

— Поймёшь со временем, — отворачивается Минай и устремляет взгляд к постепенно светлеющему над горами небу. — Не будь у нас задание, я бы уже отправилась обратно в Трасот, чтобы ты мог предстать перед нашим повелителем Зораком. Он бы очень заинтересовался тем, что поселилось в тебе.

— Так… мне не нужно искать способ, как вытащить это нечто из себя?

— Это бессмысленно, — качает головой Минай, — ты умрёшь, если сделаешь это.

— Тогда, что мне делать, госпожа?

— То же, что и всегда, Дарг. Продолжай меня защищать, пока я выполняю задание повелителя.

Глава 10

Пятнадцать дней спустя после событий у горного замка. Окрестности Лонарана — столицы королевства Яран.

Мияра привела нас прямиком к столице — туда, куда мне заходить совсем не хотелось, ибо уверен, что слуг культа здесь дохрена. Но выбирать не приходится — Риданис сказала, что Мие нужно доверять, что она наш компас, укажет нам верную дорогу к цели. Одной Богине Стихий ведомо, почему путь привёл нас именно сюда. Если в замке, где складировались кристаллы райдиана, мы спасли магистра Радения и уничтожили склад, то что предстоит сделать тут?

Лес кончился, но мы не стали покидать его пределов. Тут мы не маячим на виду. Друзья ждут сзади, где-то в двух сотнях шагов позади, я же вышел на разведку.

Столица Ярана возвышается громадной скалой у подножия цепи хмурых гор, укутанных плотными облаками. Окружённые кольцом толстых стен, белые башни и шпили Лонарана тянутся к небесам, с которых обильно падает снежная крупа. Кажется, будто наверху раскрыты врата в мир холода и льда.

От кромки леса до столицы простирается широкая снежная равнина. Наверняка летом тут колосятся поля пшеницы, ржи и овса, возделываемые крестьянами. О том говорит множество деревень, разбросанных вокруг города. Над их крышами вьются струи серого дыма — не удивительно, в такой-то холод.

«Я помню эти места, — вдруг оживляется Гэрвиор, — смутно, но помню».

Ты о чём?

«Город и его толстые стены перекрывают один из трёх путей, ведущий меж гор и скал в соседнее королевство».

В Танэру. Ясно.

«Райсэн, я был когда-то тут. Воспоминания расплывчатые. Похоже, из-за того, что тогда я был в плену у Даррата».

Раз так, то это происходило во время первой войны с Пожирателем.

«Он что-то тут искал».

Я усмехаюсь. Искал, да. Наверняка хотел заполучить Кольцо Стихий. А это значит, что наш путь лежит туда — в Танэру. Как бы мне ни хотелось, а нам всё же придётся пройти сквозь Лонаран.

Вспоминаю, что о соседнем королевстве рассказывала наставница Эяла, и против воли на сердце приходит печаль. Эяла была мне не только учителем, но и другом, порою проявляющую обо мне искреннюю материнскую заботу.

«Танэра — королевство, что окружено со всех сторон неприступной природной стеной, — звучат в голове мысли голосом наставницы, — цепью заснеженных гор, вершины которых даже летом покрыты снегом и льдом. Танэра — на древнем наречии означает «Земля Королей». До войны с Дарратом, до раскола людей именно в Танэре располагалась столица всего человечества…»

Отгоняю воспоминания о наставнице прочь, сейчас они будут только мешать.

«Сэн, всё в порядке?» — спрашивает Мияра.

Да. Просто вспомнилось прошлое.

«Не волнуйся, я с тобой, — отвечает Мия, и под сердцем растекается волна тепла её сочувствия. — Мы отомстим врагам за всё».

И как ты только это делаешь?

«Делаю что?» — она улыбается, чувствую её радость.

Всё время излучаешь хорошее настроение.

«Просто мне хорошо, пока ты рядом… пока ты со мной».

Наша связь…

«Да, Сэн, — Мия тихо вздыхает. — Боюсь представить, как плохо сейчас Зирани без тебя».

Зи… она другая. Даже когда я был рядом, ей удавалось злиться из-за любого моего слова.

«Ты преувеличиваешь. Не из-за любого. А злится она, может, потому, что ей просто сложно принять то, что ты дорог и важен для неё».

Потому что нас связала ваирагия, а не её собственное желание?

«Да».

Что тогда насчёт тебя, Мия?

«Со мной всё проще. Я ждала тебя и приняла свои Судьбу и Путь сразу же, когда увидела тебя».

А ты не думала, что это могло быть навязано волей богини Риданис?

«Даже если и так… мне всё равно, Сэн. Просто будь рядом и не бросай».

Разве ж я посмею?

«Хорошо! — задорно отвечает Мияра, а под сердцем вновь расходится волна тепла её радости. — Ты обещал».

Хм. Я ничего не обещал, а она просто восприняла всё по-своему. Улыбаюсь самому себе. Ведь в действительности нет никакой необходимости в обещаниях. Я для неё важен, как и она с Зи для меня, и это сильнее всяких слов, обещаний и клятв.

Ладно. Пора возвращаться и обсудить с друзьями наши дальнейшие действия.

Нашу временную стоянку окружают со всех сторон высокие разлапистые ели, чьи ветви покрыты толстым слоем снега. Белые крупные хлопья падают спокойно, обильно посыпая наши плечи и защищённые капюшонами головы. Мы сидим на наших походных мешках вокруг созданного Нейдом огненного шара, чей ровный рыжий свет падает на наши лица.

— В столице, я уверен, нас будут ждать неприятности, — говорю друзьям очевидное, обведя их взглядом. — Я не знаю, сколько поисковых отрядов снарядили культисты, чтобы нас найти, но уверен, что их много.

— Будем исходить из худшего, — Нейд пожимает плечами. — Как всегда.

— Будем считать, что этих отрядов очень много, — поддерживает Кесс.

— Достаточно, чтобы загнать нас в ловушку, — кивает Мияра, — которая захлопнется в городе.

— Всё верно, — добавляю я и вновь напоминаю об очевидном, чтобы друзья не расслаблялись: — Не обязательно, что всё действительно будет так. Положение дел в столице может обстоять куда хуже для нас.

— Хуже, чем мы сейчас обрисовали? — спрашивает Кесс.

— Почему нет? — пожимаю плечами. — Наш враг хитёр и недооценивать его нельзя. Я думал, что смерть их предводителя внесёт разлад в ряды культистов, но всё произошедшее в замке говорит об обратном. Либо они быстро нашли замену, либо… — усмехаюсь и развожу руками в стороны, — их предводитель воскрес из мёртвых.

— Такое просто не может быть, — качает головой Нейд.

— Ага, — киваю в ответ. — Я видел бездыханное тело их предводителя, но… от такого врага, как Даррат, можно ожидать, что угодно. С него станется воскресить своего главного слугу.

— Тогда как победить такого врага? — спрашивает Мия. — Должны ведь у него быть слабые стороны.

— Должны, но о них мы, к сожалению, ничего не знаем, если не считать, конечно, его непомерный голод за одну из них, — пожимаю плечами. — Что же до победы над врагом… нам надо становиться сильнее; желательно объединить разобщённые королевства, уничтожить культ и вернуть былое величие Ордена Хранителей.

Мои друзья опускают головы. Да уж. Обрисованные мной цели, коих необходимо достичь ради победы над врагом, трудно достижимы, как заснеженные вершины неприступных гор.

— Но для начала нужно найти Кольцо Стихий, — возвращаю внимание всех к нашей главной цели. — Обо всём остальном будем думать после. Поэтому в городе не задерживаемся, пополняем припасы в одной из близлежащих деревень и в Танэру.

Снежинки замирают в воздухе, время останавливает свой привычный бег. Нейд и Кесс застывают в одной позе, их взгляды, остановившиеся на мне, устремлены в пустоту. В глазах Мияры же мерцает лёд и вспыхивает пламя.

— Вижу, ты уже привык к такому, — говорит Мияра изменившимся, более высоким и громким голосом.

— Привык, — киваю ей, — хотя и не ждал, что ты решишь сейчас со мной заговорить, богиня Стихий. И как ты это делаешь? — я тычу пальцем в замершую в воздухе снежинку; соприкоснувшись с теплом и иным потоком времени, та быстро тает, буквально скукоживаясь, испаряется на глазах. — Я думал, что ты управляешь лишь стихиями.

— Так и есть, — усмехается Риданис. — Только ты забываешь, кто один из моих братьев, кому подвластно время и пространство.

— То есть ты просто попросила, а Гэргэрэт, как и в нашу первую встречу, подсобил тебе, чтобы никто не помешал нашей беседе.

— Почему нет? — пожимает плечами и улыбается Риданис; вот к чему я действительно не привыкну, что в привычных жестах и мимике Мияры, проступает чужая воля, пусть это и воля дружественной к нам богини.

— Потому что ничто не даётся просто так, за всё приходится платить, — пожимаю плечами в ответ.

— Вижу, что влияние моей сестрицы на тебя сильно, — усмехается богиня Стихий, поднимается с места, подходит ко мне, опускается мне на колени и обхватывает рукой за шею; я же думаю о том, что Мия, Нейд и Кесс сильно охренеют, если время сейчас вернётся в свой привычный ритм.

— О чём ты, богиня? — стараюсь сохранить невозмутимое лицо. — Я ни разу не говорил с Райшенис. Как она могла повлиять на меня?

Риданис-Мияра заливается смехом, взъерошивает мои волосы.

— Наивный-наивный мальчик, — отсмеявшись, говорит она и гладит меня по голове, потом по щеке.

Отвожу её руку в сторону. Раздражает! Нет бы прямо сказать, что от меня требуется.

— То, что ты уверен, что никогда не говорил с сестрицей Рай, не означает, что ты с ней никогда не говорил, — она вновь обхватывает меня за шею, теперь уже двумя руками, наши лица сближаются, глаза неотрывно смотрят в глаза. — К тому же в тебе течёт кровь тёмных, так что ты всегда будешь под её влиянием.

Даже если и так, это ничего не меняет. Для меня не существует то, чего я не помню.

— Риданис, зачем ты всё это устроила? Разве твоё вмешательство в реальность не делает врага сильней?

— Зачем? — она отстраняется, наивно поднимает глаза к небу, будто задумалась, снова переводит взгляд на меня. — Ну… так ведь веселее. Не хмурься ты так, избранник богов, — она в миг преображается, тут же посерьёзнев. — Всё, что я делаю, так или иначе, может привести нас к победе.

— Может? — с недоверием смотрю на неё, приподнимаю бровь.

— Будущее не определено… Нет, не так, — богиня Стихий усмехается. — Определены все возможные варианты будущего, как наша победа, так и наше поражение. Однако, неизвестно, какой из вариантов будет реализован. Понимаешь?

— Да. Иначе б не существовало пророчеств.

— Только… вся соль пророчеств в том, что они сбываются. Не всегда так, как нам хотелось бы, но сбываются. И ещё соль в том, что доподлинно не известно, из-за чего оно свершится. Из-за того, что ты всеми силами ему противился и тем самым исполнил его, или из-за того, что принял свою Судьбу и свой Путь.

Судьба и Путь. Взаимоисключающие и в то же время взаимодополняющие слова по учению Ордена Хранителей. Судьба говорит, что все Пути предопределены, Путь же указывает на то, что лишь наш выбор определяет Судьбу. Опять вспомнил наставницу Эялу…

— Задумался? — улыбается Риданис и кивает. — Полезное, иногда, дело.

— Я всё ещё не понимаю, зачем ты снизошла ещё до одной беседы со мной.

— Услышала, как вы планируете пройти сквозь Лонаран в Танэру, — пожимает плечом богиня Стихий. — Решать, конечно, тебе, но в столице сейчас всем заправляет один из сильнейших пособников врага. Даррата нужно лишить этого козыря, чтобы в грядущей войне у вас было больше шансов. Мой божественный артефакт важен, да, но не торопись идти за ним. Сначала разберись с местной проблемой.

— Решать мне? — пусть она уже дала чёткий ответ на этот вопрос, но я сомневаюсь, так как меня больше тянет плюнуть на проблему Лонарана сейчас, добыть Кольцо Стихий и, став сильнее, разбираться со всем остальным.

— Конечно, тебе, — кивает Риданис и усмехается. — Какой ты непонятливый.

Бесит!

— Понимаю, — она вновь обхватывает меня за шею обеими руками и смотрит в глаза, склонив голову на бок. — Тебе хочется скорее добыть мою Анриду. Не скрою, и мне хочется, чтобы она оказалась у тебя, как можно скорее, но от пособника врага нужно избавиться. Это важно. Сейчас даже важнее Анриды.

Пфф. Да избавлюсь я от них всех, только всему своё время.

Риданис видит на моём лице сомнение.

— Ладно, давай так. Раз уж тебе не хватает мотивации, я дам тебе персональное пророчество.

— Не на…

— Надо и не спорь! — ставит она палец мне на губы. — Я богиня, мне виднее.

Моргаю, соглашаясь.

— Вот и прекрасно, — улыбается она. — Пророчества, обычно, туманны, и их можно трактовать по-разному, но для тебя я сделаю исключение и расскажу о возможном варианте будущего прямо, как есть. Станет оно твоим настоящим или нет, зависит от тебя. Так что слушай. У тебя будут двое детей.

Я знал, что они у меня когда-нибудь будут, но слышать такое от богини этого мира было странно, отчего я немного впал в ступор, так как готов был услышать от Риданис что угодно, но не это…

— Зирани родит тебе сына, его назовут Райн, — «Темнейший» — перевожу с древнего наречия смысл имени. — И он станет королём Райнора. Мияра подарит тебе дочь, её нарекут именем Сэнна, — «Светлейшая» — говорю в мыслях сам себе. — Она будет императрицей Эвеонера, твой дед сам передаст ей трон.

Да уж… сижу, думаю и немного охреневаю от слов богини.

— Появятся ли на свет твои дети и станут ли править мирами райканов и сэнайнов, повторю, — Риданис касается пальцем кончика моего носа, — зависит от тебя. Выбирай мудро. Теперь я могу оставить тебя.

— Сядь хотя бы обратно на место Мияры.

— Зачем? — она хитро улыбается. — Так будет скучно и совсем не весело.

Лёд и пламя в глазах Мии гаснут, время возвращает свой привычный бег, снежинки вновь начинают падать.

Мияра смотрит на меня прибалдевшими глазами, по-прежнему, как и Риданис, держа обеими руками меня за шею, не смея их убрать и не зная, что делать.

— Сэн? — тихо и неуверенно произносит она, не отводя взгляда от меня.

— Какого гморха тут происходит?! — встаёт с места Нейд.

Ну всё, приехали.

— Спокойно, — говорю я, выглядывая из-за плеча Мии и смотря на друга, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица.

— Спокойно?! — вспыливает Нейд и тычет пальцем на походный мешок Мияры. — Мия же только что сидела тут!

— Вы бы постеснялись хотя бы для приличия, — безразлично произносит Кесс. — Подождали бы, когда ляжем спать.

То есть то, что Мия вдруг ни с того, ни с сего исчезла со своего места и оказалась у меня на коленях, её вообще не парит?

— Я не… — вскакивает с меня Мия и смотрит то на отвернувшуюся Кесс, то на охреневшего Нейда, то на задолбавшегося меня. — Сэн…

Тяжело вздыхаю. Придётся всё объяснять. Риданис. Ну вот нахрена?!

«Так веселее», — звучит в голове затихающий смешок богини.

Глава 11

«Весёлый конь» — постоялый двор в одной из деревень поближе к крепостным стенам, в котором мы решили временно остановиться, сняв комнату и заплатив на три дня вперёд. Далеко не факт, что мы тут столько пробудем, но посмотрим.

Пока мы шли по главной занесённой снегом дороге к столице, у меня было время подумать над словами богини.

Друзьям я всё рассказал о явлении Риданис и объяснил, почему Мияра вдруг оказалась сидящей у меня на коленях, обнимая меня за шею, словно уже готова поцеловать. Нейд сначала было подумал, что это я играю со временем с помощью Длани Хаоса, как это бывало в бою с опасным врагом или в тяжёлых ситуациях, но сам же и отмёл подобную возможность, когда Кесс на него зыркнула ледяными, ничего хорошего не предвещающими глазами.

— Извини, Райсэн, — хохотнул Нейд, рассеяно почесав затылок. — Дурак, не подумал, забыл про плату и боль за использование Длани.

— Да всё в порядке, не парься, — я махнул ему левой рукой, на которой и проявляется Гэрвиор, а затем коротко, благодарно кивнул Кесс. Та лишь пожала плечами в ответ, мол, ей всё равно. Ну да, ну да…

Друзьям не рассказал только о личном пророчестве богини. Им, и уж Мияре точно, не нужно знать, что в будущем у меня появятся дети, которые станут правителями Райнора и Эвеонера. Главное — не думать обо всём этом, если не общаюсь с Виором, Рэн или Лиром, во всех остальных случаях мои мысли для Мии, как открытая книга.

С одной стороны, Риданис сказала, что пророчества всегда сбываются. То есть мои дети, так или иначе родятся, однако что если между мной и Миярой и Зирани никакой близости не будет?

«Это невозможно, — влез в мои мысли Виор. — Сила, что связала вас, подтолкнёт друг к другу».

Но Риданис ещё добавила, что этого может и не произойти.

«Конечно. Ведь не определено, какой из вариантов будущего станет настоящим».

Однако пророчества всегда сбываются. Не находишь, что это противоречиво?

«Восемь должны стать как один. О чём это? О вашей восьмёрке? О восьми королевствах? Или, как заявил предводитель культистов, объединение тех же королевств и всего человечества под властью Даррата? Пророчество туманно и не говорит прямо о каком-либо варианте будущего».

В моём же случае богиня прямо поведала, что меня ждёт в будущем, если я сделаю всё ради победы.

«Именно».

Но я ведь по-любому сделаю всё ради победы.

«Видимо, очерёдность твоих действий тоже важна».

Засада, блин… Я посмотрел на столичный королевский дворец, возвышающийся над городом, словно пытался увидеть того самого ставленника врага. С чего я решил, что он сидит именно там, во дворце? Не знаю. Почему-то кажется, что там ему самое место. Либо вхож в близкий круг короля или королевы, не знаю, кто сейчас правит Яраном, либо сам восседает на троне. Плохо. Проникнуть туда и прикончить врага — та ещё задача. Бесплотность и маскировка сработают, только если во дворце будет темно. А ведь прежде, чем туда идти, нужно знать, кто твой враг, знать его сильные и слабые стороны. И сейчас я просто перечисляю причины, из-за которых я махну рукой на это дело и отправлюсь за кольцом. Но… оставлять за спиной сильного могущественного противника не стоит. Раз так, то единственный способ без особых проблем проникнуть в королевский дворец — это воспользоваться силой Длани Хаоса. Опять…

***

— И почему ты решил изменить первоначальный план? — услышав мои соображения по поводу наших следующих действий, спрашивает Кесс, сидя на кровати рядом с Миярой.

Нейд устроился на табурете возле окна — следит за улицей на всякий случай, я занял второй табурет прислонившись спиной к бревенчатой стене.

— Потому что нельзя оставлять за спиной сильного врага, — качаю головой.

— Но сначала ты хотел так сделать, — продолжает допытываться Кесс, скрестив на груди руки.

— До беседы с богиней… кхм, — киваю в сторону Мияры, — не знал, что в столице засел могущественный противник. Риданис посоветовала разобраться с ним, потом отправляться за кольцом. И я склонен довериться её совету. Кольцо от нас никуда не денется.

— Гморховы потроха… — Нейд скрипнул зубами. — Нам нужно закончить с этим делом и объединится со вторым отрядом.

— Согласна, — кивает Кесс. — Зирани и остальных нельзя оставлять надолго без нашей поддержки. Лишь вместе мы сильны.

— А я считаю, что надо сделать так, как предлагает Сэн, — улыбаясь, Мияра смотрит сначала на Кесс, потом поворачивается к Нейду и пожимает плечами. — Да, Зирани и остальные ждут нас, но если тут сильный враг, с ним надо разобраться. Кто знает, — она снова пожимает плечами, — может, он станет ещё сильнее и опаснее, если мы отправимся за кольцом.

— Верно, — киваю ей; умница, Мия, и она улыбается моим мыслям, я же чувствую, как под сердцем растекается волна тепла её радости, однако дальше я должен буду огорчить и её, и Нейда с Кесс. — Враг, я почти уверен, обитает в королевском дворце, поэтому я пойду туда один.

— Ты с ума сошёл? — тихо спрашивает Кесс, по глазам вижу, что она зла, но сдерживается.

— Какого гморха?! — взрывается Нейд. — Тебя же там прикончат!

«Сэн… я не понимаю…», — мягко звучит в голове голос Мияры.

— Я воспользуюсь Дланью Хаоса, замедление времени будет действовать только на меня. Так что со мной всё будет хорошо. На вас сила замедления не распространится. Как я вас проведу в замок? — развожу руками. — От вас я жду другого.

Замолкаю на пару ударов сердца, чтобы перевести дух из-за наплывших на меня тревоги, страха и волнения Мияры.

— Вы будете ждать меня у выхода из столицы. На вас лошади и припасы.

— Я пойду с тобой, — Мияра остервенело мотает головой так, что волосы хлещут по щекам.

— Ты разве меня не слышала? Ни на кого из вас сила Длани не распространится. Так или иначе, я всё равно пойду один.

Мияра опускает глаза, смотрит в пол.

Что с тобой, Мия? Ты ведь всегда мне доверяешь…

«Я и сейчас доверяю, Сэн. Но… почему-то мне тревожно за тебя стало после твоих слов».

Видимо, это влияние богини Риданис на тебя.

Тяжело вздыхаю.

— Мне и самому это не нравится, но я просто не вижу иного способа, как проникнуть в логово врага и устранить его так, чтобы никто ничего не понял. Когда начнут бить тревогу, закроют ворота города, нас тут уже не будет.

***

— Будь внимательна и осторожна, Вторая, — половину энира назад сообщил ей Повелитель, когда пал Первый.

Повелитель Зорак сказал, что в смерти Первого — бывшего короля Эриоса, обращённого в пожирателя плоти, — наверняка виноваты сэнайны. Ибо только с помощью ваирагии света можно уничтожить обращённого, пока он полностью не созрел и не вошёл в полную силу. После созревания пожиратель становится почти бессмертным существом, способным в одиночку противостоять огромным армиям.

— Тебе недолго осталось до созревания, Вторая, — добавил Повелитель. — Не будь опрометчивой, как первый, не подставляйся, иначе сэнайны узнают о тебе.

— Я вас не подведу, Повелитель, — ответила Вторая, и голос главы культа в её голове затих.

Вторая ни о чём не жалела. Жалость? Сожаления? Чувство вины? Эти, как и многие другие, чувства присущи ничтожным людишкам, которые сейчас для неё всего лишь пища. Всепоглощающая радость вперемешку с безграничной жаждой крови от грядущей охоты и скорой трапезы наполняют её разум.

Когда Вторая лежала в бреду, мучимая неизвестной болезнью, поразившей разум, кто ей помог? Ни родители, ни целители из галамиров с их хвалёной ваирагией света не cмогли помочь медленно сходящей с ума юной наследной принцессе Нети Зар-Ахин. Никто не мог облегчить её страдания.

Но однажды сквозь безумные крики и кровавые образы к ней пробился чей-то голос. Голос, густой и успокаивающий, что обещал избавление от страданий взамен на службу. Голос Повелителя.

Нети не знала, что охватившее разум безумие было наведено самим Повелителем. Слуги культа, что были вхожи в королевскую свиту, прекрасно сделали свою работу, подмешав в еду принцессы зелье скверны. Но даже если б она узнала об этом злодеянии, для юной четырнадцатилетней принцессы мало бы что изменилось. Всё, чего она хотела, это прекращения её страданий. Нети дала согласие на служение, и Повелитель оборвал её жизнь, чтобы затем обратить в пожирателя плоти.

А затем… по приказу Повелителя Нети убила и съела своих родных: отца Виана, мать Келир, оставив напоследок свою младшую восьмилетнюю сестру Нели. Нети до сих пор помнит немой вопрос в наполненном болью и страхом взгляде младшей: «Сестрёнка… За что?» Нети свернула её тоненькую шею и принялась есть.

— Родная кровь и плоть ускорит твоё созревание, — когда Вторая закончила пожирать тела отца, матери и сестры, пояснил Повелитель. — Без этого ты станешь неполноценной. Первый и Третий тоже через это прошли.

Однако Первому это, как выяснилось позднее, не помогло. Он действовал неосторожно и, видимо, поэтому сэнайны его нашли и прикончили.

— Первый получился слабее и созревал медленнее, — позднее объяснил Повелитель, когда Вторая узнала о смерти Первого, — потому что был обращён против своей воли. Светлых полукровок я приказал схватить и перебить, тебе же, вторая, так делать не следует, иначе точно привлечёшь внимание сэнайнов.

Вину за смерть родителей и сестры повесили на магистра Олано — приближённого к королю Виану мага. Нети сама казнила изувеченного пытками старика в темнице и там же съела. Не пропадать же ценному мясу впустую.

Очередная ночь опускается на величественный и прекрасный Лонаран. Очередная ночь для охоты. В отличие от Первого, Нети предпочитает питаться среди тёмных улочек и подворотен столицы Ярана, а не таскать во дворец свою пищу. Ну, столица Эриоса полностью под властью культа, так что Первый мог позволить себе резвиться и ни в чём себе не отказывать, надеясь на защиту и покровительство Повелителя. В Лонаране культ, конечно, силён, но пока не имеет тут полной власти. Как только Вторая полностью созреет и сможет появляться при свете двойного солнца Ардана, новая королева Ярана — Нети Зар-Ахин сделает всё, чтобы культ Даррата процветал в этом королевстве.

Нети стоит на балконе дворца и с высоты тридцати человеческих ростов разглядывает раскинувшиеся внизу охотничьи угодья. Кто-то этой ночью станет её пищей. Чей-то муж или чья-то жена не доживут до утра. Чья-то семья сегодня лишится матери или отца. Или, может, не рисковать и прикончить какого-нибудь бездомного нищего? Первый десяток дней Вторая так и поступала. На вкус эти ничтожества ничем не отличались от богатых и жирных, пованивали только нечистотами и мяса в их тщедушных телах было куда меньше. А ещё смерть таких людишек никто не замечал. Ну пропал ещё один грязный смердящий босяк, и что с того?

Снег падает с небес крупными пушистыми хлопьями, оседая на балконной плитке, на перилах, на длинных тёмных волосах юной принцессы, худых плечах. Холод ей не страшен, более того даже приятен, так как напоминает о ледяной ауре Повелителя.

— Будь осторожна и внимательна, Вторая, — как-то сказал Повелитель несколько дней назад, когда мысленно связывался с подчинённой. — Я потерял связь с Хозяином, поэтому не могу рассчитывать на его поддержку. Ты, Вторая, и Третий — вы единственные. Больше создать не смогу, пока Хозяин снова не одарит нас своей милостью и силой. Поэтому созрей, не смей умирать. На тебя и на Третьего у меня большие планы.

— Я не подведу, Повелитель.

Настало время для кровавой трапезы. Нети ехидно скалится, её зубы видоизменяются, превращаясь в острые треугольные резцы — самое то, чтобы рвать добычу на куски. Вторая мелко дрожит от предвкушения, но вдруг… замирает, почувствовав где-то далеко, в глубине города, среди его тёмных и запутанных улочек четыре ауры. Ауры, что сильно отличаются от простых людей. Даже у магов таких нет! Кто же забрёл в её охотничьи угодья? Точно не сэнайны. Повелитель рассказывал, их легко узнать по яркому светлому сиянию, что обволакивает их тела, источают их ауры, так что спрятаться от сэнайнов можно, заранее ощутив идущую от них опасность. А эти четыре ауры… интересно. Каковы на вкус их обладатели? Похоже, трапеза сегодня обещает быть незабываемо вкусной!

Нети перемахнула через перила балкона и прыгнула вперёд, обратившись в облако снежинок…