Тлеют угли в очаге

Глава 1

Солнце всё так же восходит и заходит. Оно смеется надо мной. Жизнь в моих глазах угасла, но она, хихикая, кипит вокруг меня. Я потерял своё сердце, когда Они ушли, я потерял себя, когда Их не стало. Но я не спешу к Ним. У меня еще остался Долг. Подождите, любимые, подождите еще чуть-чуть.

– Эй, красавица, выпить чего–нибудь покрепче не желаешь?

Выпь даже глаза не стала открывать, просто положила левую руку поверх правой так, чтобы стала видна татуировка.

Как всегда, это сработало. "Доброжелатель" быстро ушел. Эта татуировка была и проклятьем, и благословением. Все зависело от того, умеешь ли ты ею пользоваться.

Уже несколько ночей Выпь проводила в небольшой забегаловке в деревеньке Книшины Горы. Она ждала. Выпь не знала, кого она ждет, зачем. Но заказ есть заказ. Брат в подробности её не посвятил, то ли сам их не знал, то ли заказчик настаивал на том, чтобы оставить исполнителя в неведении. Но Выпь понимала, что заказ очень важный, так как не каждый день в их Нору заглядывали слуги самого князя.

В ту ночь она возвращалась с легкого на первый взгляд задания. Нужно-то было всего стащить некую вещицу из дома торговца, что располагался на Гончарной улице. Выпь даже оружия не взяла с собой. Хоть это и было самонадеянно, но в Норе учили, что лучшее оружие – это кулаки и когти. Вот только не предупредили ее, что торговец окажется выходцем из Пекла.

Пробраться в дом через окно на кухне оказалось делом элементарным, пройти неслышно по коридору до последней двери по левую сторону, открыть отмычкой замок, найти тайник – всё это Выпь выполнила великолепно. Старшие были бы ею довольны. Но она не была готова к тому, что как только она коснется заказанной вещи, комната станет частью того самого пекла, причем в прямом смысле. Пусть они проходили закаливание холодом и огнем, но таких температур она еще на себе не испытывала. Заклинание было сплетено на славу. Лишь с третий попытки, когда сознание стало ее покидать, Выпь смогла прошептать нужное слово и коснуться левой руки. Под покровом возникшего защитного кокона, она выбралась в коридор. А на втором этаже уже слышались шаги хозяина. Как она смогла уйти незамеченной, Выпь до сих не могла вспомнить. Очнулась она уже в пропахшей нечистотами подворотне от того, что ее лицо тщательно вылизывала бродячая собака.

С трудом поднявшись, Выпь направилась в Нору. Задание было выполнено, хотя и пришлось пожертвовать волосами. Голове стала необычно легко, после того как почти все волосы сгорели. В раздумьях о том, как она будет выглядеть, если побреет голову на лысо, Выпь вернулась домой. Когда она вошла через заднюю дверь, из коридора, ведущего на половину Старших, вышел закутанный в черный плащ незнакомец. По бляшкам на ботинках Выпь определила, что это человек из дома князя.

Пройдя в ту же дверь, через которую вышел незнакомец, Выпь остановилась перед третьей справа комнатой. Постучав, она стала ожидать ответа. В Норе было принято заходить в комнаты только по приглашению хозяев. Нарушение этого закона было оскорблением и могло послужить поводом для дуэли.

Из–за двери послышалось негромкое:

– Ну, заходи, красавица!

– Ох, брат, не видел ты еще меня, – с такими словами Выпь открыла дверь и вошла в комнату, – ну что, еще краше стала?

– Ого, сестричка! Я, конечно, знал, что ты страдаешь от того, что не родилась такой же красивой, как я, – брат еле сдерживал смех, – но я бы никогда не подумал, что в погоне за красотой ты дойдешь до таких радикальных мер.

Вепрь рассмеялся. Хоть в его глазах постоянно сверкали смешинки, смеялся он очень редко. Старшим в Норе было не до смеха.

– Ну ты же знаешь, что я рисковая особа! – Выпь, видя как смеется ее брат, была счастлива. По возрасту старше была как раз-таки она, и поэтому счастливое лицо младшего брата действовало на нее успокаивающе.

Всё еще улыбаясь, Выпь положила заказ на рабочий стол брата. Это была небольшая коробочка из черного дерева, плотно закрытая. Заказчик строго приказал, чтобы ее не открывали, иначе заказ будет считаться невыполненным. Выпь строго следовала условиям и не открывала ее. Да и не очень-то и хотелось. С детства любопытство из них выбивали ремнем да палками.

– Молодец, – Вепрь взял коробочку и положил ее в ящик стола. – Как вижу, возникли некоторые трудности? Будем требовать компенсации?

Вообще-то от Выпи это не зависело, вопрос о компенсации будет поднят на собрании Старших, они сами уже решат насколько серьезный урон понесла Нора из-за того, что она лишилась волос, хотя чуть не лишилась жизни.

– Я так поняла, кое-кто просто решил потренировать меня заодно в использовании защитных слов, – Выпь посмотрела в глаза брата. Сейчас они были голубые, как летнее небо, такие, какие были у их отца. Это значило, что он в хорошем расположении духа и можно было кое о чем попросить. – Я справилась. Не заслужила ли я несколько дней отдыха?

– Ты же знаешь, что у нас нас нет времени на отдых, – брат нахмурил черные бровки, – так что лучше скажи прямо, что мы тебе надоели и ты хочешь сбежать от нашего общества.

– О, да ты сегодня, брат, в ударе, с такой легкостью читаешь мои мысли, – Выпь плюхнулась в кресло. – Знаешь, после сегодняшнего приключения мне неожиданно захотелось посмотреть на мир. Что–то не хочется мне на следующем задании попрощаться с ним, так и не познакомившись.

"Чёрт! Болит зараза!" – Выпь потерла левую руку. На ней была вытатуирована змея, держащая в пасти кинжал – знак наемников Норы. Причем то, что гадюка держала в зубах кинжал, а не монету, говорило о том, что специальностью Выпи были убийства, а не кражи. Такие татуировки украшали руки всех жителей Норы, вот только кинжалов насчитывалось всего пять человек. Это те люди, которые с ранних лет воспитывались как будущие воины, способные защитить Нору. При чем не только в открытом честном бою, но и путем коварных, даже предательских, убийств.

Сейчас же на руке стали набухать пузыри ожогов. Пострадала больше всего именно эта рука, остальные открытые участки тела лишь покраснели.

"Вот ведь, теперь татуировку не разглядеть, – Выпь вздохнула, – придется пользоваться кулаками, чтобы от всяких придурков избавляться".

Вепрь, отошедший к стоящему в углу комнаты шкафу, достал из ящичка небольшой белый камень, кисточку и пузырек с синей краской. Он положил камешек на стол, обмакнул кисточку в краску и написал на нем Слово. Когда он нанес последнюю черточку, слово вспыхнуло и исчезло. Послание было отправлено.

– Оплату получишь завтра, – Вепрь, убрав все письменные принадлежности на место в шкаф и выкинув камень в мусорное ведро, сел за стол.

– Ладно, я пойду спать, – Выпь поднялась.

– Ах, да, – Вепрь остановил ее, когда она уже собиралась открыть дверь, – тебе не помочь голову побрить?

– Вот ведь зараза, и откуда ты только знаешь о том, что я думаю, – в очередной раз удивилась Выпь. – Нет уж, сама как–нибудь справлюсь. Всё, приятных снов.

Уже прикрывая за собой дверь, она услышала шорох бумаг и бормотание:

– Приятные сны мне бы не помешали.

Пройдя в другую половину дома, Выпь, стараясь не шуметь, прошла в свою комнату. Комнаты в доме были небольшие. Их делали из расчета, чтобы поместилась узкая кровать, небольшой столик и стул. Вместо шкафа на стене были прибиты гнутые гвозди. Окно в комнате вообще считалось роскошью. Выпи с этим не повезло. Окна в ее комнате не было и дневное светило она видела очень редко, так как большинство заказов выполнялись ночью, а днем она отсыпалась либо занималась.

В комнате была почти абсолютная темнота. Руку жгло. Выпь уверенно прошла к столику и налила в тазик для умывания холодной воды из кувшина. Лишь после того как она засунула руку в воду, Выпь Словом зажгла светильный шар. Конечно, она могла воспользоваться и свечами, но сейчас ей нужен был яркий свет. А то не хватало ей еще и голову порезать.

"М–да, – Выпь посмотрела в зеркало на то, что осталось от ее косы, – и так я в папу "красотой" пошла, так теперь еще и единственное, что меня украшало, пошло коту под хвост".

Вот мама была красавицей с Южной границы. Загорелая кожа, черная копна волос, угольно черные глаза, гибкое тело настоящей охотницы. Вся ее красота перешла к брату. Выпи же достались только ее черные волосы и черные глаза, но вот лицом она была больше похожа на отца. А что идет мужчине, девушке может не очень подходить. Высокий лоб, длинный нос с небольшой горбинкой, правда, у отца она была природная, а Выпи с горбинкой уже брат помог на тренировках. В общем, внешность была ничем не примечательная, самое то для наемников.

– Ну, начнем, – брить голову ей было не впервой, она часто помогала с этим другим жителям Норы.

Когда на ее голове не осталось ни волоска, а левая рука была обработана и перевязана, Выпь наконец–то смогла отправиться на отдых. А солнце только начинало вставать.

Следующий день начался для Выпи в полдень. День прошел как обычно. Небольшой завтрак, тренировочный поединок с одним из товарищей. Наскучившую рутину разнообразили дружеские перепалки между Выпью и теми, кому небезразлична была ее лысая голова.

Вечером наемница заглянула в комнату к брату.

– Эй, сестричка, – Вепрь, сидел за столом, попивая чай и закусывая сдобой. Булочки были его слабостью. – А я кое–что для тебя придумал. Как раз совместишь полезное с приятным.

– Опять заказ, – Выпь не спрашивала, она знала. – И что князю от нас понадобилось?

– Князю? – Вепрь в удивлении слегка приподнял бровь. – Ах, да! Ты же у нас очень наблюдательная.

Выпь подвинула гостевое кресло поближе к столу, взяла с полки чистую чашку, налила чай и уже хотела взяться за последнюю оставшуюся на блюдце булочку, но брат оказался быстрее.

– Тебе надо будет съездить кое-куда и кое за кем присмотреть.

Выпь наблюдала, как булочка потихоньку исчезала во рту брата.

– Ну и помочь, если понадобится, – брат закончил дожевывать сдобу, сделал последний глоток и отставил чашку. – Итак, ты отправишься на отдых в деревню Книшины Горы. Там каждый вечер после захода солнца и до восхода будешь ждать. Я сам не знаю кого, но князь передал эту вещицу, сказав, что она поможет определить нужного человека. – Брат достал из ящика стола небольшую пятиугольную призму и положил ее перед Выпью. – Не знаю, как она действует, следов Словесного воздействия на ней нет. По мне так это обычная стекляшка. Но будем верить княжеским словам, ему самому выгодно выполнение заказа.

И вот теперь она сидела в этой чертовой таверне в этом чертовом деревенском платье. Ладно, хоть рука зажила и татуировка отпугивала всех этих "доброжелателей". Уже пятую ночь Выпь ждала. Брат не сказал, сколько ожидание продлится, поэтому ей каждый вечер приходилось спускаться из своей "комнаты" на чердаке, садиться в уголок и, попивая не особо вкусное пиво, наблюдать за входной дверью.

Сегодня в уже привычный гвалт таверны вмешались звуки гитары – в деревню приехал менестрель. Голос был просто волшебный. В первый раз, когда он запел, Выпь удивилась, как такой голос может звучать в таком захолустье, ему место в княжеских домах. Она уже и влюбляться в него начала потихоньку, так как у нее была слабость к поющим мужчинам.

Сейчас она пила уже вторую кружку и слушала очередную романтическую балладу в исполнении Зихона. От удовольствия она прикрыла глаза. Песня смолкла и еще несколько мгновений таверну наполняла необычная для этого места тишина, а потом зазвучали монеты, падающие к ногам менестреля. Жителям деревни его песни тоже очень нравились.

– Не спи, красавица, замерзнешь.

Выпь вздрогнула. Неужели это он к ней обратился? Хоть ей уже давно опостылело такое обращение "красавица", но слышать его от него было приятно, хоть она и понимала, что даже до деревенских красавиц ей было далеко.

– Я и не думала засыпать, – Выпь выпрямилась, – я просто заслушалась твоим пением, менестрель.

– Можно ли угоститься из твоего кувшина? – Зихон, не дожидаясь разрешения, поднялся, подошел к ее столу и принялся пить пиво прямо из кувшина.

– Спасибо, – менестрель, поставив на стол уже пустой кувшин, наклонился к Выпи и прошептал, – у тебя весьма интересная прическа.

Усмехнувшись, он отошел к своему месту и стал перебирать струны гитары, видимо решаю, какую песню исполнить следующей.

"Прическа?" – Выпь достала из кармана небольшое зеркальце.

"Вот чёрт!" – у нее съехал парик, которым она прикрывала свою почти лысую голову. Волосы стали отрастать, но еще были очень короткими. А короткие волосы носили только женщины весьма специфических профессий: жрицы любви и жрицы Слова. Жрицы Слова обладали большим авторитетом и соответственно властью, поэтому простым женщинам короткие волосы носить запрещалось. А чтобы ее приняли за шлюху, Выпь мягко говоря не хотела. Вот и пришлось носить этот парик.

Только она закончила поправлять непослушные волосы, дверь в таверну в очередной раз открылась. Выпь не обратила бы на нового посетителя внимания, если бы не призма висевшая как украшение на ее шее.

Она ощутимо нагрелась.

"Дождалась", – подумала Выпь и знаком подозвала мальчишку-разносчика, чтобы заказать еще один кувшин.