Тлеющие звёзды

Первая глава: Торговые ряды Халута

Фрэнк провёл рукой по щекам и подбородку. Под грубой кожей ладони зашуршала ещё совсем молодая щетина. Мужчины его профессии такую обычно не спешат сбривать. Полно дел, порой не до гигиены: освежил подмышки, умылся, почистил зубы и хватит. Не в конкурсе же красоты участвовать. Да, можно ещё ногти подстричь, пока они не начали ломаться. Фрэнк посмотрел на пальцы. Те почти тут же расплылись перед глазами, а взгляд сфокусировался на маленьком дисплее, напомнившем о том, сколько времени Фрэнк провёл в анабиозе. Две недели. Две недели в треклятом анабиозе! Бесконечный сон, который по ощущениям длится не более минуты, но просыпаешься, и всё что было до него, кажется обрывочными воспоминаниями из прошлой жизни. Это короткая смерть, и последующее воскрешение. Вновь и вновь, из полёта в полёт.

Фрэнк не переваривал анабиоз из-за собственных страхов. Он выжил на войне, где каждая ракета с вражеского эсминца или линкора могла стать последней, где боевые товарищи гибли на минах в астероидных поясах и горели заживо в кораблях на подступах к Сулахо, но боялся не проснуться, отправляясь в очередной полёт с грузом экзотических плодов для какого-нибудь новоиспечённого короля или полным отсеком аграрных машин для маленькой планетки у жёлтого карлика. Только анабиоз был обязательной частью его дела, которое кормило и обувало, и в определённом смысле продлевало жизнь – Фрэнк физиологически уже был на три года моложе сверстников, вынужденно отказавшихся от космоса в пользу скотоводства или адвокатской деятельности где-нибудь на Эстоле или Темпере с Неферто. Приходилось мириться. Не без внутренней борьбы, конечно, но мириться.

Фрэнк развалился в капитанском кресле и закинул ноги на пульт. Большая панель с сотнями кнопочек и тумблеров опоясывала мостик, помигивая индикаторами включавшихся, работавших или отключавшихся систем. Корабль, управляемый стареньким искусственным интеллектом, способным вести судно меж звёзд, огибая чёрные дыры и уходя с курса комет, шёл на автомате. За узкой полоской иллюминатора, левее пылавшей звезды Тау Халла, сверкала крохотная точка планеты Халут.

- Э-э... уже на посту? – на мостик поднялся второй пилот, который, судя по замешательству, не ожидал увидеть здесь Фрэнка.

- Нежиться в капсуле после сна не моё, не то что некоторые. Да, Спуни? - спросил Фрэнк, не оборачиваясь. – Можешь не отвечать. А расскажи лучше, были ли во время дежурства эксцессы?

- Не-а! Всё прошло в штатном режиме. К удивлению, даже камеры с грузом не барахлили.

Спуни уселся на соседнее кресло, скинув потёртую куртку с шевронами «Мермэс» на спинку. От него повеяло запахами моющих средств и гелем для бритья.

«Чистюля», - подумал Фрэнк, вглядываясь в постепенно увеличивающуюся точку Халута.

- Лату проснулся?

Второй пилот кивнул.

- А Селену видел? - спросил Фрэнк про новенькую в экипаже.

- Как оклемалась после анабиоза, сразу отправилась в машинное отделение, - бросил Спуни, уставившись в показатели производительности ИИ корабля, и, спустя мгновение, добавил: - Почему именно она, а? Фрэнк, уж извини, но женщина... механик...

- Ты весьма наблюдателен, - ухмыльнулся Фрэнк. - Женщина. И она, представь себе, - он поднял указательный палец, - механик.

- Кэп, а как же «на борту груди - беда будет»?

- Где ты это откопал? - Фрэнк уставился на Спуни. - Всё в пыли, да мхом заросло. Не ожидал от тебя, не ожидал. - Он с наигранной досадой покачал головой. - А завтра что, древние ритуалы проводить начнешь?

Спуни стушевался.

- Кое у кого руки из задницы растут. Гайку не доверил бы закрутить, хотя когда-то выслушал длинную песню про мастера на все руки, - Фрэнк скосился на второго пилота. - А она на коленке редуктор перебрала, когда я ей собеседование проводил. И её грудь тут не причём. Кто знает, может она лучше всех этих механиков-чистоплюев с богатых планет, которые привыкли работать в белых перчатках, в светлых ангарах, с частными яхтами. Да и видел ли ты, какие счета выставляют эти специалисты?

- Могу лишь догадываться, - пробормотал себе под нос Спуни.

- Не старайся, воображения не хватит.

У помощника побагровела голова.

- А потом, их никто не отдаст. Любой механик сейчас весьма ценный ресурс. Стратегический, я бы сказал. Так что, засунь поглубже своё суеверие, которому, наверное, десяток тысяч лет...

- Столько же, сколько воздушному фильтру на этой посудине? Ах, вот поэтому ты так сильно воняешь! – Спуни залился громким смехом.

Фрэнк шлёпнул его по блестящему, свежевыбритому затылку.

- Не зарывайся! – осадил он второго пилота, ухмыльнувшись. - И так, для справочки... шепнули мне тут, на Плеоне, что Селена падка на женщин. Получается, она скорее мужик, чем баба. Какие тогда беды?

- Жаль, - Спуни потёр раскрасневшуюся голову. – Невысокая, крепкая. Есть за что ухватиться. Не идеальная богатая кукла, конечно, но привлекает. Смотришь на неё, и внутри аж всё пылает... обидно, что она из «наших».

- Ха! Надеюсь, ты ещё не ослеп от желания. Иначе мне стоит держаться подальше, - Фрэнк демонстративно отпрянул от второго пилота. - Ничего, потерпи. Скоро сядем в порту, и ты извергнешь свой вулкан с местными дамочками. Но, только после того, как разгрузимся. Понятно?

- Да, босс, – пробормотал Спуни.

- Правда, сложно тебе будет с дамочками, - Фрэнк посмотрел на помощника. - Зря подстригся. Твоя морда... никак не могу привыкнуть!

Он с трудом сдержал смех, глядя на оттопыренные уши второго пилота, размером чуть ли не с пол головы Спуни, что резко контрастировали с узкими скулами и маленьким подбородком на фоне мощной шеи шириной с крупный лоб помощника.

- Прости! – уголки рта Фрэнка всё же разъехались в стороны. – С волосами ты был симпатичнее. Ладно-ладно, - он поднял руки, заметив всполохи гнева в глазах Спуни. - Проехали. А как себя чувствуют наши пассажиры?

- Просыпаются, - насупившись, тихо ответил Спуни. - Собираются в кают-компании. Есть один недовольный. Возмущался волосами в душевой, - второй пилот провёл ладонью по лысой голове. – И кава ему отвратная на вкус…

- Летел бы первым классом. Ах да! Как я мог забыть! – саркастически воскликнул Фрэнк. - Лайнеры уже давно не летают. Запомни его. Попросится ещё раз к нам на борт, возьмём вдвое больше. Может, сдуем с него пару пылинок за время полёта.

Спуни расплылся в улыбке.

Фрэнк встал, потянулся и, похлопав по-дружески помощника по плечу, посмотрел на того сверху:

- Включай экраны и прогрей маневровые двигатели, а я пока перекушу.

В кают-компании царило оживление. Гомон разносился по узким коридорам корабля и долетал почти до самого мостика. Немногочисленные пассажиры под монотонное бормотание старого электронного переводчика обсуждали новости двухнедельной давности; при старте с Плеоны они успели только познакомиться и сразу погрузились в сон.

- Планеты бывшего Содружества пережили ужасную катастрофу, - из общего шума выделился возмущенный женский голос. - С технической и социальной сторон десятки государств откинуты на сто лет назад. В десятках систем свирепствует голод. Досталось и бедным слоям населения, и богатым. Люди скатываются до животного состояния. Практикуется каннибализм. Я уже не говорю о представителях неантропоморфных цивилизаций, - женщина скосилась на представителя Океануса, сморщившего похожий на птичий клюв рот. - Их съели в первую очередь, кого смогли. Иные сами продержались долго, питаясь людьми.

Женщина запнулась. Глаза остекленели, и взгляд, показалось, устремился в глубину болезненных воспоминаний.

Возникшей паузой решил воспользоваться океанит. Густой пучок похожих на волосы тентаклей зашевелился. Он раскрыл клюв, но был остановлен властным движением руки.

- Мне довелось видеть ужасные картины подобных «пиршеств» на Брэре. Винить людей и существ, доведенных до скотского состояния, ослепших от голода и переступивших рамки закона и морали, тяжело. Перед судом должны предстать эльсенадоры и главы планет Содружества. Их амбиций и непомерная жадность довели население десятков систем до ручки. Однако, ни одного дела ни в одном из миров, что я посетила после войны, не заведено. Следы преступных решений властей уничтожаются. На Эрми меня сняли, можно сказать, со взлетающего корабля. Изъяли с трудом добытые копии приказов, распоряжений и записей переговоров. Вместе с личными вещами. Силой посадили на убогую яхту, направлявющуюся на Плеону, откуда очень сложно вернуться домой, на Ниферто. Я вынуждена скитаться теперь от планеты к планете, уповая на то, чтобы хватило денег, и надеясь, что очередной челнок полетит к центральным системам Содружества. А теперь посмотрим на Равэль. Революция! Власть нас угнетает! - женщина вскинула руки, подражая восставшим.

Океанит дернулся от неожиданности. По густой копне тентаклей прокатились волны испуга.

- Идиоты! Да, жесткой рукой, множеством ограничений, в том числе и части свобод, но на Равэле был сохранён порядок. Планета с её лунами не скатилась в анархию, к первобытному образу жизни. Работают заводы, в строю находятся верфи, производится и накапливается топливо. Восстановлено сообщение с лунами. Усилие делается на развитие в системе самодостаточности. Дабы не зависеть от импорта технологий и продовольствия. Людей не едят на улице. Не процветают новые религиозные культы, где человека могут убить или наоборот возвести в ранг сына богов, если найдут при нём даже примитивнейшее устройство. Закон и порядок. И они воспротивились этому. Идиоты!

Женщина замолчала, и океанит поспешил возразить.

- Да. Порядок и закон. А цена всему этому какая? - сухо выдал переводчик, и лишь куча отростков на голове жителя Океануса пульсировала в такт родной речи.

- Достаточно небольшая. Лишения порой идут на пользу.

- Как я слышал, регулируется даже количество потребляемой пищи. Это же кошмар! - свисавшие со лба тентакли резко согнулись пополам и кончиками уставились на женщину. Если бы не прозрачная преграда сферы шлема, океанит коснулся бы её точеного лица. - Скажи мне кто-нибудь, что со следующей минуты разрешено потреблять лишь десять сонн икры трутта в день, - отростки зашлись мелкой дрожью, - вытолкал бы издавшего закон на сушу, чтобы жабры его не чувствовали влаги вечность!

Гнев вновь сменился дрожью удовольствия.

- Икру трутта в рулетах из ламинарии можно есть сотнями сонн ежечасно и не пресытиться ею. У людей есть свои деликатесы, только мысли о которых рождают сладкие вибрации. Потому, считаю, ограничения — зло! Нельзя лишать разумных существ удовольствий ни питательных, ни телесных.

- Рушить окружающий тебя мир из-за лишних сонн икры в день? Чушь! Еды должно быть столько, сколько нужно организму для здорового физического и умственного функционирования. Без излишек. От них только вред. В условиях отсутствия импорта, когда один переедает, ублажая своё тело, второй не доедает. Оба постепенно начинают хуже справляться со своими обязанностями. В здоровом обществе подобное не допустимо!

- Ладно, - океанит уставил чёрные бусины сдвоенных глаз на женщину. - Не пищей единой недовольны революционеры. Пунктов много. Изобразительное искусство и музыка поставлены в жесткие рамки, свирепствует цензура. Создаются шаблоны для творчества, отступать от которых строго запрещено.

- Ой! - женщина всплеснула руками. - Ограничения делают искусство многограннее, глубже. Художникам и писателям приходится искать иные формы и ходы для самовыражения. Развивается иносказание. Аллегориями и недосказанностью заигрывают с воображением поклонников, заставляют их развиваться. Свобода же часто перерастает в безудержную вседозволенность, которая со временем скатывается в пошлую простоту.

- А не пошлая ли простота бесконечно воспевать достижения науки, промышленности и гений властей? Одно и то же. Раз за разом. Где философские изыскания через наблюдение, например, пузырьков воздуха, пробивающихся сквозь толщу воды? Где сатира и высмеивание ошибок руководства?

- Художники хотят кушать. Ту же вашу икру трутта.

Тентакли океанита завибрировали от удовольствия, когда переводчик закончил второе предложение.

- Сейчас заказчиком выступает правительство Равэля. Если не оно, то творцы найдут других покровителей. И тогда мы увидим новую вариацию скучного однообразия. Возможно даже, полную встроенной рекламы. А пузырьками воздуха сыт не будешь.

- Государство как раз и кормит пузырьками, - океанит выпустил через жабры воздух, и окружающая его голову жидкость забурлила. - Объёмные заказы за малые деньги, по шаблонам и с бдящей цензурой за спиной. С другой стороны реклама, свободный рынок, свободные художники, здоровая конкуренция и много денег. Выполняй работы на заказ, сам устанавливай цену. Такую, что позволит на один коммерческий заказ делать две свои работы, и пиши, что хочешь.

- И в какой-то момент творцы поймут, что их философия или выдуманные вселенные никому не интересны, а за коммерцию неплохо платят. Капитан...

Фрэнк застыл в проёме и с интересом наблюдал за проявлением эмоций у жителя планеты Океанус, потому не сразу понял, что к нему обратились. Он кивнулженщине в ответ.

- Вот вы, ветеран последней войны, летаете от планеты к планете. Видели во что превратилось бывшее Содружество. Что скажете о революции на Равэле? Чья позиция вам ближе?

- Хм, - Фрэнк вошел в кают-компанию. - Дайте, угадаю. Ваша работа ставить людей в тупик? - Он окинул взглядом хрупкую, угловатую фигуру в темно-синем костюме. - Понимаете, в моей жизни всё предельно просто. В детстве, в башнях, прав был тот, кто сильнее. Во флоте, на чьей стороне правда, мне говорили командиры, долг и присяга. А сейчас я сам себе командир, - Фрэнк пристально посмотрел в её серые глаза. - Прав тот, кто платит. Хоть обе стороны.

- Холодный цинизм с жаждой наживы. Позвольте, угадаю, - ухмыльнулась женщина. Сейчас она не походила на вынужденную скитаться по космосу жертву режима. - У вас нет совести.

- Продана. Давно. Ещё в детстве, но вам вряд ли это будет интересно, - Фрэнк холодно улыбнулся в ответ. - И потом, с совестью или без, я в политике не силён. Законы, били, поправки. Ничего в них не понимаю. Одни уроды их пишут, приходят другие и исправляют. За ними третьи. Почему бы сразу не написать идеально, а? Может тогда и восстаний не было бы, и торговать проще стало бы.

Женщина мотнула головой.

- Да к курабу! - Фрэнк разозлился на то, что позволил втянуть себя в пустые разговоры. - Вы, чинуши, только всё усложняете. Корявые законы создают проблемы, которые вы же решаете новыми корявыми законами. Порождаете бедняков, а потом даёте им в руки оружие и говорите, на чьей стороне правда. Знаем, проходили. - Он потёр рассечённую шрамом бровь. - На Равэле же, как я понял, бунтующие хотят свободы и миллионы. Если им повезёт, главное, чтобы они воспользовались моими услугами. И тогда я даже крикну пару раз «к курабу деспотичное правительство»! Как вам моя позиция?

- Чушь! - к Фрэнку развернулся необъятных размеров толстяк. На пальцах камнями сверкнули безумно дорогие кольца. - Миллионы, говорите? Ха! Обойдутся. Не заслужили. Вселенная полна не справедливости. Так они думают, наверняка. Но в этом и гармония нашего мира.

- Да мне то что?! - Фрэнк отмахнулся и попытался протиснуться к пищевым аппаратам, где потягивала из кружки горячий кава рыжеволосая Селена. Она шепталась о чём-то с Лату, бледным, как молоко, с заострёнными к верху ушами и радужками глаз цвета индиго.

- Если каждый получит по заводу, то кто будет работать в цехах? Не-е, без бедняков никуда. Гармония заключается в разделении. Кто-то наверху, - толстяк ткнул сарделиной указательного пальца в своё пузо. - Кто-то внизу.

Толстяк, не задумываясь, хотел показать на Фрэнка, но опомнился в последнюю секунду.

- Без пастуха, стадо разбредется и сгинет, а пастух без стада — не пастух. Ни шерсти, ни мяса. Так что, каждому своё место. Обойдутся без денег, без свободы. Нельзя нарушать баланс.

- Вы мне заплатили, барон, и я доставил вас на Халут, - Фрэнк посмотрел прямо в глаза толстяку. - Разживётесь миллионами вместо бедняг с Равэля, отвезу, куда пожелаете. Хоть в соседнюю галактику. Поправим мой баланс.

- Да, точно! Я же заплатил вам, капитан. Потому в праве требовать компенсацию за некачественное обслуживание.

Фрэнк мысленно убил Спуни несколько раз: выкинул в космос, скормил барону, выстрелил плазмой в сердце и между глаз, посадил сверху "Мермэс" и просто задушил.

- Видите ли, когда я хотел принять душ, то обнаружил кабинку полной чьих-то волос.

- Ваши? - Фрэнк с наигранным безразличием спросил у женщины-дипломата. - Или... - Он окинул сферу шлема океанита. - Ах да... Может ваши? - Фрэнк обратился к собеседнику барона, четвёртому пассажиру, с которым тот обсуждал битву при Прото Имайи, пока речь не пошла о деньгах для повстанцев. - Нет? Ну, тогда, барон Хорти, я обязательно разберусь с данным вопросом и виновного представлю на ваш суд.

Фрэнк вспомнил кадры из исторических фильмов про жизнь эльсенадоров на заре Содружества, вспомнил, как катался по полу от смеха, когда напыщенные политики в древних, безумно цветастых камзолах чуть ли не танцевали друг перед другом, следуя церемониальному этикету, и повторил пару движений. Краем глаза он заметил, как осклабился Лату.

- А теперь прошу меня извинить.

Фрэнк чеканно кивнул каждому из пассажиров и быстро ретировался к пищевым аппаратам.

- Как быстро люди отвыкли от космических путешествий, - сказал Коул, выбрав в аппарате мусс со вкусом мяса и нарезку из свежих овощей. – Живут во временных рамках своих планет. Революцию уже, наверное, подавили, а они её обсуждают так, словно протестующие только-только вышли на улицы городов с плакатами.

- Не забывайте, что для них прошла всего минута. Ещё пока живут той дискуссией, что началась, лишь они ступили на борт, - Селена качнула пламенно-рыжими волосами, стянутыми в пышный хвост, когда повернула голову к капитану.

- Как поживает наше корыто? – Фрэнк втянул носом дым, поднимавшийся от мусса, и скривился, добавив в полголоса: - На Халуте, в ближайшей кантине, обязательно набью брюхо нормальной пищей.

- Двигатель в порядке. Есть потеря в одну сотую процента напряжения в узлах искусственной гравитации по правому борту. Сделала себе пометку, буду наблюдать.

- Та-ак, пока нет причин жалеть, что нанял тебя, - Фрэнк ехидно улыбнулся, пристально вглядываясь в реакцию техника.

Девушка и глазом не моргнула.

- Диагностика показала лишь износ одного из тормозных закрылков. Хотелось бы осмотреть снаружи, тогда могла бы дать более точную оценку. Пока моё мнение - надо купить новые и поставить, - Селена уставилась на Фрэнка взглядом просящего вкусности ребёнка.

- Посмотрим. Повезёт, найдём использованные узлы. Сама знаешь, как с этим туго сегодня.

- Чую, долго мне сидеть без зарплаты, - чуть помрачнела Селена. - Из говна и палок сервопривод и штифты с петлями не слеплю.

- На Плеоне ты себя отлично показала. Не вешать нос. Лату, что с грузом?

Фрэнк повернулся к молочно-белому темперийцу.

- Индикаторы зелёные. Условия хранения не нарушены. Плоды лурта в целости и сохранности. А остальное... что может случиться с пластиком и металлом?

- Славно. Ладно, вы пока отдыхайте, до посадки есть немного времени.

Фрэнк сел за круглый стол, за которым продолжали решать за жителей Равэля, правильно ли они поступают, сражаясь за своё будущее, или обнаглели в хвост и пытаются прыгнуть выше головы. На сдачу доставалось и другим планетам, где успела побывать дипломат. Барон, как оказалось, не мог похвастаться столь же обширным списком посещённых миров, но мощным крейсером нёс напролом мнение до неприличия богатого человека. Иногда вплетался в дискуссию сухой голос переводчика океанита и бас четвертого пассажира с коротким, хотя сложным на произношение именем.

- Ё... Ю... юйлем, - Коул попробовал произнести его шепотом, - Уёлем...

Не получилось и он вернулся к еде, если растёкшийся по миске мусс можно было назвать едой.

Фрэнк приговорил розоватую массу с овощами минут за десять. Пару раз дискутировавшие спрашивали его мнение, но Коул набивал рот и долго, деланно жевал, пока про него не забывали, услышав в ответ невнятное мычание.

Спуни расстарался, и к возвращению Фрэнка на мостик всё было готово. Он прогрел маневровые двигатели, ввёл команды для перехода на ручное управление. Оставалось лишь подтвердить их.

Коул грузно опустился в кресло. Кружку с недопитой кавой он водрузил на панель приборов перед собой и правой рукой взялся за шарик управления. Вторую положил на подлокотник, коснувшись пальцами кнопок на его торце. Подушечками Фрэнк провел по мягким, податливым квадратам каждой, на ходу вспоминая назначения. Поднял глаза. Над обширной панелью полукругом светились экраны с тысячами мерцавших на них искр. Две трети центрального монитора занимал оранжевый диск планеты с небольшими вкраплениями голубых морей. Непокрытая облаками водная гладь отражала свет Тау Халлы, а ближе к верхнему полюсу, на границе дня и ночи, свирепствовал ураган. Густой пеной тучи скручивались в неимоверную по мощи спираль. Над ней, как и на соседних экранах, как и над тёмной стороной планеты тоже сверкали искры. Их можно было бы принять за звезды, если бы они не заполонили пространство между Халутом и «Мермэсом».

- Спуни, приготовиться к пролёту через Кладбище. Три четвёртых тяги вниз на две секунды.

Впереди в лучах местного солнца сверкали обломки эсминцев, крейсеров и катеров, столкнувшихся в яростной битве почти десять лет назад. Целые отсеки, куски фюзеляжей и обшивки, внутренние перегородки и каркасные балки медленно вращались в облаках мелких частей, мусора и тел, выброшенных в космос разгерметизацией и взрывами. Отдельные обломки превышали размеры «Мермэса»: в плавающих разрушенных ангарах можно было спрятать торговое судно, а сквозь сопла двигателей флагманского корабля оно могло пролететь насквозь, не задев ни единого выступа.

- Даю. Раз. Два.

- Добавь четверть. Надо пройти ниже этого машинного отделения.

- Добавляю, - Спуни потянул один из тумблеров.

Фрэнк с настороженностью следил, как гигантская часть разрушенного линкора, блеснув освещенной стороной, уходила за верхний край экранов. Если бы не было необходимости командовать пролётом судна сквозь облака обломков, Коул суеверно хранил бы молчание в память о сослуживцах, павших во всех битвах, прокатившихся по системам Содружества.

- Нужна ещё четверть, для подстраховки.

- Будет четверть, раз не обойтись.

«Мермэс» прошёл в километре от зиявшего чёрными пробоинами машинного отделения.

- Полная тяга вверх на десять секунд, и половина вправо на три, - Фрэнк уже просчитывал манёвр уклонения от следующего, вращавшегося на их пути крупного обломка.

Часть фюзеляжа походила на морскую колючку с Эстола. Из неё во все стороны торчали балки каркаса жёсткости корабля. Некоторые были скрючены, вывернуты под неестественными углами. И Спуни и Фрэнк представляли, какая сила могла сотворить подобное. Оба молча проводили взглядами обломок.

- Каждый раз поражаюсь количеству погибших здесь кораблей, - первым не сдержался помощник. - А сколько людей. Представляю, насколько ожесточенными были бои при Халуте.

- Вспомни Корцу, - тихо сказал Фрэнк.

- Её не сотрёшь из головы, - угрюмо ответил Спуни. - Не пена для бритья, полотенцем легко не уберёшь.

Фрэнк повёл рассечённой глубоким шрамом бровью.

- Ещё была бойня при Сулахо... полную тягу вверх на две секунды, - несмотря на тяжкие воспоминания, Коул не терял бдительность. - Тогда, насколько мне известно, с нашей стороны уцелело двое. Я и мой друг. Но с той мясорубки мы больше не виделись...

Корабль обогнул «колючий» фрагмент взорванного эсминца и устремился к планете.

- Сегодня без сюрпризов. Отличная работа, Спуни, – Фрэнк потрепал второго пилота за плечо. – Осталась самая малость, мягкая посадка.

Он нажал пару клавиш на подлокотнике и защёлкал кнопками на панели. Та вспыхнула красным. Сработала система привлечения внимания. Доли секунды и алое сияние сместилось под одну из кнопок.

- Барахлит тормозной закрылок, - Коул постучал пальцем рядом со светившейся точкой.

- А какой?

- Какой-то из...

Спуни вопросительно уставился на Фрэнка.

- Хорошо. И что с ним не так?

- Все вопросы Селене. Говорит, с узлами беда, выработали ресурс.

Взгляд второго пилота стал напряжённей.

- Она, случаем, не сказала, без него сядем или стоит начинать беспокоиться?

Фрэнк не ответил. Он вставил в левое ухо крохотный динамик с микрофоном.

- Дамы, господа, представители иных миров, ребята из экипажа. Говорит капитан, - голос Фрэнка пронёсся под потолком кают-компании, в коридорах, в грузовом отсеке и помещениях для команды. - Мы начинаем вход в атмосферу. Прошу занять места и пристегнуться. В персональных каютах на время полёта это можно сделать и на койках. Ремни найдёте по жёлтым пряжкам и замкам.

По мониторам поползли всполохи разогретой плазмы.

Фрэнк переключился на камеру под днищем корабля. Правый экран отобразил адское пекло, творившееся внизу. Послышались щелчки и поскрипывания корпуса. Из глубины «Мермэса» долетели слабые стоны конструкции. Под резко возросшими температурами расширялась

- Термическая нагрузка в норме, - Спуни доложил Фрэнку. – Абляционная защита работает. Держит температурную нагрузку.

- Иначе и быть не может, - Коул провёл ладонью по панели, словно гладил пушистого питомца.

Его прервал режущий слух писк сигнала критической неисправности. По корпусу что-то сильно ударило и продолжило барабанить по обшивке. Корабль завибрировал.

Шатаясь от стены к стене, прибежала Селена.

- Ничего не желаю слышать, - жадно глотая воздух, выпалила она, – кроме одного! Можно ли его отстрелить?

- Зачем? – спросил Фрэнк, уставившись в экраны.

- Как зачем? - глаза Селены округлились до размеров кулака Коула каждый. - Ты же пилот!

- Капитан.

- Да хоть чудо расчудесное! - она возмущенно вскинула руки. - Закрылок болтается на проводах, портит обшивку. В лучшем случае получим декомпрессию на такой высоте. В худшем, загоримся.

- Нет, нельзя.

- Знала бы, на какое доисторическое корыто меня берут, отказалась бы!

Большие глаза Селены гневно сверкнули.

- Прости, это всё, что я смог себе позволить на отставные, положенные за хорошую службу, - наигранно огрызнулся Фрэнк. – Было бы судно в идеальном состоянии, осталась бы ты на родном голубом шарике либо обслуживать пилотов в кантинах, либо гнуть спину в полях. И это при твоём-то таланте, - Коул на мгновенье взглянул на женщину, - талантах…

- Мы хоть сядем? – повторил свой недавний вопрос Спуни, глядя на Селену.

- Вы у руля, - она обвела панель рукой.

- Нас хорошо встряхнёт, но сядем, - соизволил ответить помощнику Фрэнк и повернулся к механику: - А ты схватись за что-нибудь.

- А?..

- Закрылок? - перебил Селену Коул.

Она кивнула.

- Не беспокойся. Провода прогорят, и он отлетит.

«Мермэс» трясло и болтало. Стук по обшивке прекратился, но в одном из отсеков сработала система автоматического пожаротушения. Фрэнк, пробежавшись пальцами по клавиатуре, заблокировал двери, ведшие в повреждённую часть корабля.

- Прощай свободное время. Впервые на другой планете, а из всего увижу лишь ангар, - сокрушенно выдохнула Селена.

- Ну, запчасти из ангара не купишь, - Фрэнк подмигнул ей. - И небольшая мотивационная напоминалка от меня. Я плачу тебе только, когда корабль работает без существенных поломок.

- Удобная позиция, - горько ухмыльнулась девушка, - если судно рассыпается на глазах.

- Прошу с уважением относиться к кормильцу, - с толикой пафоса произнёс Коул, ювелирно, плавными, короткими движениями с шариком на подлокотнике выравнивая «Мермэс». - И ты читала договор.

Гул и вибрации исчезли. Сумасшедший спуск закончился, и корабль полетел над степью, пожелтевшей от затянувшейся в этих широтах засухи. Нетронутая высокая трава покрывалась рябью при дуновениях ветра, оголяя остовы военной техники, давно растасканной на запчасти и более-менее целые узлы. Невероятный простор со слабовыраженным рельефом уходил за горизонт, над которым в ясное небо поднимались чёрные столбы дыма.

- Подлетаем к Герасу, - Фрэнк, скрестив пальцы, вывернул ладони вытянутых вверх рук. Хрустнул костяшками. – Приготовьте документы. Судя по тому, что я вижу, в городе что-то происходит, и встречающие нас люди могут быть вполне на взводе. Тебя Селена ещё ждёт укол. Спроси, кому надо из пассажиров. Барон местный, а океанит в защите. Эта парочка отпадает.

Внизу, предвещая городские кварталы, запестрели скромными, а то и весьма обширными угодьями фермы. Лоскуты возделанной и засеянной различными культурами земли добавили ярких красок в скучную желтизну степи. На крышах отдельно стоявших построек поблескивали в мареве солнечные батареи. А у богатых фермеров, владевших полностью автоматизированными хозяйствами, высились то тут, то там ветряки и влагоуловители. Механизмы давно потеряли товарный вид: обветрилась краска, бурые пятна говорили о разраставшейся коррозии. После войны запчасти никто не привозил. Собственные же заводы планета потеряла вследствие бомбёжек с орбиты.

Мелькнула конечная станция магниторельса. От неё двумя сверкающими полосами тянулась в город дорога со скоростными автономными вагонами. Рельсы бежали над одноэтажными типовыми домами к циклопических размеров плоскому строению, занимавшему десятки кварталов. В его крыше, усеянной антеннами, сигнальными огнями, мощными башнями кранов, прочими техническими и вспомогательными строениями и системами, зияли дыры. Из одной такой и тянулся, клубясь, чёрный дым, что видели на подлёте к Герасу Фрэнк, Спуни и Селена.

- У них пожар в одном из ангаров, - заметил второй пилот. – Как бы не погнали нас на запасное поле. Оттуда до Торговых рядов ехать, как два парсека пролететь. Ещё и машину самим вызывать.

- Не ной раньше времени, - Фрэнк покачал головой.

Он отключил основные двигатели, оставив вспомогательные, мощности которых вполне хватало для приземления.

- Порт Герас-один. Герас-один. Торговое судно «Мермэс» запрашивает разрешение на посадку.

- «Мермэс»? – переспросил искажённый лёгкими помехами в эфире голос диспетчера. – Убирайтесь прочь, грязные ублюдки!

Фрэнк аж подпрыгнул в кресле от удивления.

- Не по-онял. Герас-один, кого это вы назвали грязными ублюдками? – обратился к диспетчеру Коул спокойным, никому не угрожавшим тоном.

- Фрэнки! Дружище! Рад тебя снова слышать! – благодаря помехам смех на том конце вышел кашляющим, словно у говорившего была поздняя форма бронхита. – Напрягся хоть немного?

- Ирвин, ты что ли, старый засранец?! – радостно воскликнул Фрэнк. – Схлопочешь ты у меня когда-нибудь.

- Но-но! Я на службе! Могу и на запасное поле отослать.

Спуни яростно замотал головой.

- Говори, что у вас стряслось. Горите?

- Нет. Это в пятом ангаре сел корабль из соседней системы. На подлёте к планете зацепил один из обломков. Множественные повреждения корпуса, отчего при входе в атмосферу вспыхнул. Сейчас тушим.

- Команда цела?

- Да. В основном. Угрозы взрыва топлива нет, но на всякий случай садись во втором… Если задержишься на Халуте на несколько дней, можем потом пропустить по бутылочке куасса.

- А то и по две, - сказал Фрэнк в микрофон.

- Здоровья-то хватит? Или думаешь меня перепить, салага? – снова закашлялись динамики.

- Опыта-то поболее будет! – улыбнулся Коул, подмигнув Спуни. – Хорошо. Я сажусь, Герас-один.

- Второй ангар, Фрэнки. Ждите, к вам придут из службы биологической защиты и таможенники.

- Таможенники?

- У нас теперь всё серьёзно! Бюрократы растят аппарат и протягивают всюду свои загребущие ручонки. Надеюсь, они меня не слышат, - хохотнул Ирвин. – Так что, будь вежлив и учтив. Ты всего третий за месяц, кто садится на наш шарик, потому они ой какие жадные до взяток. – Через несколько секунд сквозь помехи донеслось тихое, почти шепотом «Опять же, я ничего тебе не говорил».

Корабль завис над портом и стал плавно опускаться в круглую дыру в плоской крыше. Вверх взметнулась поднимаемая двигателями пыль. В серых завихрениях заносились, громко щёлкая, местные перепончатокрылые птицы. Из корпуса выдвинулись посадочные опоры. Они коснулись ровной, чуть шершавой поверхности с потёртым символом, обозначавшим на Халуте двойку. Сработали энергопоглотители, стравив из телескопических штоков излишнее давление, и «Мермэс» замер. Постепенно с глухим свистом стих гул выключенных двигателей.

Через подъёмные ворота под широким навесом в ангар вошла целая процессия, которую можно было бы принять за миниатюрное праздничное шествие, если бы не серьёзность момента. Впереди, в белых комбинезонах из тонкой материи с прозрачными забралами на головах и масками для дыхания, закрывавшими нос и рот, вышагивали офицеры биологической защиты. Они сразу, как только створка ворот поднялась вверх, стали водить из стороны в сторону своими приборами. Те попискивали и вспыхивали зелёным, к явной досаде комбинезонов. Все движения были точны, и казалось, что подчинялись определённому порядку, напоминая один из тех своеобразных танцев, что Фрэнк когда-то видел в столичном театре на родной планете.

Сзади под соплами двигателей плавно, с еле заметным, но гулким ударом о каменную поверхность площадки, опустилась рампа, и офицеры биологической защиты направились к ней.

За комбинезонами на почтительном расстоянии чинно, осознавая свою важность и влияние, ступали люди в серых мундирах с ярко-жёлтыми лычками и манжетами на рукавах. На кителях был вышит неизвестный Фрэнку герб.

- Многое изменилось на Халуте за моё отсутствие, - протянул он, поправив широкий, тугой, кожаный браслет на правом запястье.

Фрэнк выключил системы корабля. Кроме одной – системы жизнеобеспечения. Захватив подключавшийся и являвшийся составной частью пульта планшет, Коул прошёл в кают-компанию.

Пассажиры и присоединившаяся к ним рыжеволосая Селена спокойно ожидали таможенников, сидя за круглым столом. Двоякодышащий представитель Океануса откачал жидкость из сферы в ёмкости на спине, отстегнул купол и поднёс к «клюву» маску аппарата, увлажнявшего дыхательные пути во время длительного пребывания вне водной среды. Он защелкал, забулькал, а сухой голос переводчика выдал:

- Долго в скафандре не походишь. В лучах местного солнца сфера превратится в линзу, а внутри станет невыносимо.

Барон некоторое время, словно зачарованный, всматривался в рот океанита. Затем скривился и отвернулся. Его желейные руки, постоянно покоившиеся на необъятном животе, исчезли в складках свободной туники, призванной скрыть формы толстяка, но плохо справлявшейся с этим. Спустя непродолжительную возню в слоях дорогой ткани, он явил свету подвеску необычайно тонкой работы. Украшение было инкрустировано драгоценными камнями. Геммологи пришли бы в благоговейный трепет от стоимости отдельных экземпляров. Неспециалистам тоже хватило бы одного короткого взгляда на подвеску понять, что на такую трудиться надо лет триста, не тратясь на обеды, завтраки и ужины, жилье и элементарную одёжку. Барон потеребил пальцами украшение, пока большинство не обратило на него внимания, и успокоился, довольствуясь произведённым эффектом.

Женщина-дипломат сидела прямо, не сутулясь. Её руки лежали на столе, ладонь на ладони. Узкий нос был чуть задран к потолку. Глаза смотрели в одну точку. Она сохраняла холодное спокойствие, излучала уверенность, и никакой излишней бравады своей властью и финансовыми возможностями. На выходку барона с подвеской уничижительно скривила рот.

Четвёртый же пассажир, мужчина средних лет, потративший с его слов на полёт почти все сбережения, разглядывал Селену. Рыжеволосая девушка задрала ноги на край дивана и упёрлась коленками в кромку стола. Она баловалась с головоломкой, одной из тех, что обожала решать, и не замечала происходившее вокруг, как и неожиданного поклонника.

Спуни и Лату ушли в грузовой отсек встречать офицеров биологической защиты, чтобы показать им камеры с грузом.

Фрэнк поводил пальцами по чёрно-белому экрану планшета, и из коридора по левому борту послышался звук спускаемого трапа. Через открытый люк в корабль ворвался городской шум, долетавший из-за ворот ангара. Спустя пару минут в кают-компании стало тесно. Из коридора появились белые фигуры с горевшими зелёным датчиками.

Они с эксклюзивным танцем обошли каждого из присутствовавших. На мгновенье задержались у океанита. По человеческим меркам он выглядел спокойным, да и тентакли висели расслабленно, не выражая никаких эмоций. Представитель Океануса привык к повышенному вниманию, потому невозмутимостью не отличался от пассажирки-дипломата. «Комбинезоны» провели датчиками от его головы с переливающимися пластинками чешуи около ушей до «ступней», коими у океанитов являлись согнутые кончики опорных щупалец. Все пять были в чехолчиках, заменявших обувь вне водной среды.

Индикаторы приборов на доли секунды вспыхнули жёлтым. Офицеры обменялись взглядами, пару раз одарив подозрением океанита. Они не проронили ни слова, и дружно, словно сговорились заранее, вернулись к толстяку. Тот надменно следил за ними из-под заплывших жиром надбровных дуг. Огромную грудь барон ещё больше выпятил вперёд, демонстрируя подвеску и вместе с ней собственное, как ему казалось, превосходство над какими-то мелкими чиновниками с непонятными аппаратами в руках.

Сразу несколько биосканеров были направлены в сторону Хорти. Офицеры долго водили датчиками возле туши барона. Они перешёптывались, отходя от толстяка на пару шагов и соприкасаясь капюшонами с прозрачными забралами. Представление закончилось, когда индикаторы сканеров зажглись продолжительным жёлтым.

- Простите, но мы не можем вас пустить на Халут, - приглушённо прозвучало под одним из комбинезонов. – На вашем теле обнаружены биологически опасные элементы.

Толстяк побагровел. Сильная одышка стала глубже и протяжнее. Чувство превосходства над людьми в кают-компании завяло.

- Как это не можете?! – взорвался он. – Я, барон Хорти! Я владею землями от Дивора до Карвана. После войны мне, наконец-то, представилась возможность вернуться домой, в свои владения. И вы так встречаете высокопоставленную персону?!

«Комбинезоны» переглянулись.

- Мы не разрешаем вам покидать корабль!

Фрэнк наблюдал за разыгравшейся перед ним сценой, понимая, что офицеры биологической защиты просто так с барона не слезут. Оторвалась от головоломки Селена. Не меняя позы, женщина-дипломат лишь немного повернула голову в сторону пыхтевшего, словно паровая машина, толстяка.

- Да как вы смеете! Да как… - барон Хорти растерялся. – Это они виноваты!

Его лоснящийся от пота палец указал на Фрэнка. Коул удивлённо приподнял бровь со шрамом.

- Развели тут антисанитарию. Нормальным, уважаемым людям не принять душ. Кругом волосы, а может, и что похуже скопилось в углах кабинки.

Офицеры не обратили на слова толстяка внимания и продолжили стоять на своём.

- Сколько вы хотите, чтобы замять эту ситуацию? – барон прошептал губами, наклонив голову к ближайшему «комбинезону».

- Тысячу галактов, - не задумываясь, тот ответил толстяку.

- Хорошо, - с затаённой обидой ответил Хорти и отсчитал требуемую сумму.

На этом проверка закончилась. Офицеры, еле-еле поддерживая напускное спокойствие, засуетились и покинули корабль.

- Барон, вы бы убрали подвеску обратно, в складки туники, - Фрэнк обратился к Хорти, - пока не появились таможенники. Кажется, пока вы не в том положении, чтобы заявлять о своей власти.

Тот испепелил взглядом Коула, но украшение спрятал.

Появившиеся в кают-компании серые костюмы придирались в основном к Фрэнку, выискивая изъяны в документах на корабль и груз. Не найдя таковых, они заговорили о состоянии судна, намекая на то, что не мешало бы пройти техническую инспекцию стоимостью около девяти тысяч. Коул нервно закусил губу, к нескрываемой радости барона.

- Сколько? – сухо спросил Фрэнк.

- Мы весьма рады, что пришли к взаимопониманию с вами, - улыбнулись таможенники.

- А я как рад! – съязвил Коул.

- Три. Каждому по тысяче.

- Ребята по тарифу работают, - ухмыльнулся разглядывавший Селену четвёртый пассажир.

Получив деньги, удалились и серые мундиры.

- Добро пожаловать на Халут, - сказал Фрэнк, потянувшимся к выходу пассажирам.

Женщина-дипломат, подхватив небольшую сумку, благодарно кивнула капитану и исчезла за поворотом коридора. За ней последовал со своим скарбом океанит, приподняв кончики тентаклей в знак расположения к Фрэнку. Барон прошёл мимо Коула, что-то бормоча себе под нос, но через мгновение вернулся. Он молча посмотрел на Фрэнка, играя желваками.

- Вы что-то желали? – не выдержал капитан. – Впереди много дел, потому попрошу вас не задерживать меня.

- Не могли бы ваши люди, - собравшись с силами и натянув сладенькую улыбку, располагавшую, по его мнению, к нему людей, начал барон, - достать из грузового отсека мои чемоданы и донести их до кэба?

- Тысяча, – Фрэнк исподлобья посмотрел на толстяка.

- Я и так вам заплатил за перелёт немаленькую сумму, - барон Хорти потёр большим пальцем об указательный.

- Услуги носильщиков в неё не входили.

- Ладно, - процедил барон. – Согласен.

- Селена, - обратился к девушке последний из пассажиров.

Она взмахнула ресницами, оторвавшись от головоломки.

- Слушаю, Йюэль.

- Запомнили моё имя? - удивился он.

- Ничего сложного, - без каких-либо интонаций в голосе ответила Селена. - Так что вы желали спросить?

Мужчина замялся, растеряв уверенность.

- Предла...

- Да?

- Предлагаю встретиться, как вы освободитесь. Вме... вместе изучим город, поужинаем в какой-нибудь уютной кантине. Как вы смотрите на это?

Селена смерила мужчину взглядом.

- Нет, не освобожусь. Слышали стук по обшивке во время спуска? Во-от. – Её лицо озарила обворожительная улыбка, которой пару раз Селена одаривала Фрэнка, чтобы смягчить того, когда напортачила. – Я буду занята. Прощайте, Йюэль.

Мужчина погрустнел и, протиснувшись мимо барона, покинул корабль.

- Лату, Спуни! – нажав на наушник, Фрэнк вызвал второго пилота и грузчика. – Если освободились, помогите барону с вещами. А после мы прокатимся в город, надо встретиться с заказчиком.

- Хорошо, босс, - первым ответил Лату.

В гараже при ангаре, доступ к которому дистанционно предоставил Ирвин, среди платформ на антигравитационных подушках, предназначенных для перевозки грузов, выделялся тягач с одноместной кабиной и телескопическим краном за ней, а также транспортёр, отдалённо напоминавший колёсный армейский внедорожник. Обшарпанная машина оранжевого цвета была рассчитана на пять человек, без крыши, но с ветровым стеклом, треснутым у основания. Она висела в сантиметрах десяти над землёй.

Фрэнк по-залихватски запрыгнул в транспортёр и ввёл с планшета код всё от того же Ирвина. Использование инфраструктуры космопорта входили в общую сумму портовых сборов, и Коул без стеснения распоряжался и техникой, и складскими помещениями, даже если это порой не требовалось. Включившись, захлопали, как поджигаемая газовая горелка, двигатели, и Фрэнк вывел машину из гаража, оставив её в тени навеса, растянувшегося по периметру ангара.

Крохотная на фоне «Мермэса» фигурка Селены ползала по кораблю, изучая повреждения. Ей помогал Лату, чья кожа в лучах Тау Халлы приобрела молочное свечение. Спуни тоже было начал взбираться по выдвижной лестнице на корпус, но увидев наблюдавшего за ним босса, спрыгнул обратно.

- Нечем заняться? – спросил Фрэнк второго пилота, поставив ногу на опору корабля и затянув застёжки на ботинках. Заодно проверил наличие боевого ножа в потайных ножнах на уровне голени.

- Да вот, появились свободные минуты, - без утайки ответил Спуни. – Думал помочь Селене, на случай, если она что пропустит.

- Успокойся. Ты же был против женщины на борту, - басовито хохотнул Фрэнк, подловив второго пилота на двойных стандартах. - Селена хороший специалист, с острым зрением. Думаешь, на что ей такие большие глаза? И это я без каких-либо намёков.

Он поднял указательный палец, когда при слове «большие» у Спуни вытянулось лицо.

- А потом, у неё уже есть помощник.

Второй пилот промычал, не зная, что ответить.

- Заправь корабль, и поедем, развеемся. Селена! Долго ещё? – Коул задрал голову, но увидел лишь возникшее за плавными изгибами корпуса «Мермэса» рыжее пятнышко волос.

- Подожди. Я считаю, сколько метров термостойких проводов нам понадобится для подключения нового закрылка.

- Жду.

Фрэнк провёл рукой по обшивке корабля, чувствуя каждую шероховатость и царапину. Он словно гладил домашнее животное, славно потрудившееся в поле и заслужившее покой, ласку и корм. Коул проводил данный ритуал тайком от команды, чтобы они не сочли его ветераном, тронувшимся умом на почве пережитых ужасов войны. Он дорожил судном. Фрэнк не представлял свою жизнь без него. Не смотря на отвращение к анабиозу, Коул не желал прозябать на одной из многочисленных планет. Когда знаешь о великом разнообразии миров и культур, раньше составлявших единое целое и дополнявших друг друга, любая планета, какой бы большой она не была, покажется тесной тюремной камерой, что хуже анабиоза, потому что заточение будет долгим. А ему хватило гауптвахт за неподчинение приказам командования и за драки с личным составом.

С корабля спустилась Селена. Сколько бы она не отбивалась, отказаться от помощи с последними ступеньками, загибавшимися под днище «Мермэса», не смогла. Фрэнк подхватил женщину на руки и поставил на землю. Та горделиво взглянула на капитана, чуть выпятив грудь. В серых глазах вспыхнул огонь. Селена ткнула пальцем в Коула и собралась высказаться по поводу его нахального поведения, но видя полное равнодушие к переполнявшим её эмоциям, решимость растаяла, и Селена промолчала.

- Я так и знал, - тихо заметил Фрэнк, без тени улыбки.

- Босс, подсоби, - обратился к капитану Лату, спускавшийся следом за Селеной. У него не получалось нащупать ногой одну из ступеней.

Коул обернулся, оценил ситуацию и сказал:

- Сам. Только сам. А то скоро будете просить подтирать вам после горшка.

Застегнув куртки с шевронами торгового судна «Мермэс», команда забралась в транспортёр. За руль сел Фрэнк, оставив без внимания просьбы дать порулить обхаживавшего его Спуни. Рядом с капитаном развалился в пассажирском кресле Лату, и второму пилоту пришлось лезть назад, где вальяжно устроилась, заняв два места, Селена.

- Давайте прокатимся с ветерком! – воскликнул Фрэнк, и транспортёр резво вылетел за ворота ангара, которые тут же закрылись.

На проспекте, огибавшем космопорт по периметру, было тихо. В пешеходных зонах мелькали одинокие прохожие, спешившие по личным делам. По выделенным яркой разметкой транспортным линиям, пролетали редкие грузовики. Ещё реже встречались легковые машины и кэбы. Лишь над головами, в голубом небе, подёрнутом знойным маревом, царило оживление: возле побелевших клубов дыма из пятого ангара кружили пожарные планетолёты. Когда садился в порту «Мермэс», они отлетели на безопасное расстояние, чтобы случайно не пересечься с ним курсом, и сразу же вернулись к обязанностям, едва торговое судно коснулось земли.

По другую сторону проспекта тянулись заброшенные магазины. Между ними очень давно втиснулись гостиницы и рестораны. Теперь они угрюмые стояли с заколоченными окнами и полуобвалившимися вывесками. За покрытыми толстым слоем пыли столами никто не сидел. Стояли лишь пустые и разбитые бутылки с выгоревшими этикетками дешевых алкогольных напитков. На тротуарах и проезжей части относительно свежим покрытием выделялись заплатки на бывших воронках от взрывов. В стоявших рядами вплотную друг к другу домах виднелись бреши, но руины были разобраны, чтобы окончательно не портить вид квартала. Местами не хватало ветвистых деревьев, чьи сломанные стволы вместе с пнями давно выкорчевали. Из всего количества заведений – магазинов, гостиниц и кантин - в районе порта работало около десятка. Они с трудом сводили концы с концами, и каждый садившийся в Герасе корабль дарил надежду на недолгую, сколько-нибудь обеспеченную жизнь.

На первом же перекрёстке оранжевый транспортёр свернул с проспекта и полетел в сторону развалин древнего храма. Его не растерявшие былого величия башни возвышались над городом мрачными силуэтами даже в столь ясный и жаркий день. У подножия храма расположился крупнейший на этом полушарии Халута рынок, ставший негласным центром Гераса.

Чем ближе они подлетали к рынку, тем больше оживала улица. На обочинах появились припаркованные машины. Через каждые два квартала располагались специальные площадки для посадки планетолётов зажиточных горожан. Над домами проносились вагоны магнитной дороги. Праздно прогуливались парочки. Они задерживались возле уличных артистов, демонстрировавших публике своё мастерство. Кто-то жонглировал. Маленькие труппы ставили сценки по местным сказаниям. Кто-то, стараясь переорать толпу, упражнялся в ораторском искусстве. Он знакомил с легендами, коими обрастали разрозненные планеты. До Фрэнка долетел обрывок истории о том, что на Дальние Рубежи напали неизвестные существа, меняющие облик миров, уничтожая их население и природу. Дети настороженно, открыв рты, слушали рассказчика. Взрослые посмеивались. Они давно перестали верить в сказки.

Среди людей Селена заметила первого робота-посыльного, сходившего за хозяев на рынок, и теперь возвращавшегося с покупками домой. От человека его отличали лишь чёткие движения и голубоватые индикаторы по всей длине позвоночника, показывавшие заряд аккумуляторов.

В нескольких кварталах от торговых рядов постепенно увеличившийся транспортный поток встал. Слышалась брань раздражённых и нетерпеливых водителей, с завистью провожавших взглядами пролетавшие в небе планетолёты. Обычные машины так высоко подняться не могли. Звучали бесконечные гудки, подпитывавшие общий гвалт, присущий богатым рынкам. В воздухе поплыли ароматы жаренного на открытом огне мяса, свежевыпеченных лепёшек, экзотических плодов, запахи живых халутских животных и пресмыкающихся, которых стоило зарубить и освежевать лишь перед самим приготовлением. Всё это в определённый момент перемешивалось, заставляя у непосвящённых людей кружиться головы или выворачиваться желудки. Пряности щекотали носы. От сладостей, что местные торговцы, подносили прямо к транспортёру, текли слюни. Чтобы как-то выделяться среди себе подобных, они одевались в светящиеся неоном костюмы, на головы натягивали замысловатых форм шляпы со сверкающими и ослепляющими даже при дневном свете вывесками своих, чаще семейных, кондитерских и лавочек.

- Босс, может, припаркуемся здесь? – заёрзал в кресле Лату. – Хочется уже попасть туда и продегустировать сочную отбивную. Да и горло пора смочить. Ради такого дела я готов пройтись.

Фрэнк скосился на грузчика, потом обернулся к Селене со Спуни. Второй пилот маялся от безделья. Женщина же, впервые попав на Халут, жадно разглядывала городскую архитектуру, в особенности развалины храма, уличных артистов, продавцов сладостей, похожих на радугу и вспышку сверхновой звезды одновременно.

- Хорошо. Прогулка после двух недель в анабиозе не помешает. Только предупреждаю, в торговых рядах рты не разевать, руки держать при себе. Потому что, если бы руки можно было красть, вы лишились бы их первыми. Говорю вам это на правах самого опытного в нашей команде.

Фрэнк вывернул из пробки на обочину и заглушил двигатель. К транспортёру со всех сторон сразу рванули сверкающие продавцы сладостей. На бегу экстравагантные головные уборы забавно раскачивались, сползая набекрень, а лотки с товаром в белой присыпке не позволяли поправить их или хотя бы придержать.

Коул подозвал к себе продавца, бежавшего в авангарде. Тот бросился расхваливать тягучие конфеты с местными орехами, собранными на берегу какого-то чистейшего озера, название которого Фрэнк тут же забыл, и нежнейшие пирожные, что тают во рту при малейшем прикосновении кончика языка.

- Стоп, - остановил сплошной поток слов Коул. – У меня к тебе иное деловое предложение.

Продавец замер в изумлении, не став гадать.

- Ты всё время работаешь здесь. Я правильно понял?

Вывеска кондитерской закачалась с большой амплитудой вперёд-назад.

- Дам пятьсот галактов, если ты присмотришь за машиной. Насколько я помню, это ваша средняя выручка за три дня во время празднеств.

- Деньги вперёд, - в продавце почувствовалась хорошая деловая хватка, что позабавила Фрэнка.

- Не спеши. Сейчас получишь двести. Остальные по нашему возвращению.

- Босс, да что может случиться с машиной? - сзади к капитану подошёл Лату. – Тем более, она принадлежит порту.

- Тебе Спуни расскажет, - в голосе Фрэнка прозвучала сталь. – Он год работал на меня бесплатно.

- Триста, - вошёл во вкус продавец.

- Двести.

- Двести пятьдесят.

- Две-сти! – тоном, не располагавшим к дальнейшему обсуждению сумм, повторил Фрэнк.

- По рукам, - немного раздосадовано согласился продавец.

- И учти, - вручая галакты, грозно прошептал Коул, - пропадёт хоть одна деталь, твоему сладкому бизнесу конец!

Мужчина в неоновом костюме уже был не рад лёгким деньгам.

Рынок утопал в ароматах. Их источали сочные фрукты, горами сваленные на прилавках, небольшими партиями в ящиках на полках или в открытых пластиковых контейнерах за лавками. Утром доставленные со складов они заполняли собой проходы для грузчиков и продавцов, превращая коридоры шириной чуть больше платформы в несложные, но всё же лабиринты.

Сладкие, пьянящие ароматы фруктов порой перебивал дух закусочных со свежей выпечкой или острыми блюдами. Насыщенный специями воздух щекотал носы и пробуждал нездоровый аппетит. Тянул за собой, вёл между рядами туда, где разливали обжигавшие горло похлёбки, нарезали ещё теплый брот и предлагали приготовленное на открытом огне мясо.

Фрэнк купил каждому по шпажке с сочными, золотистыми кусочками филе неизвестной живности. Не смог устоять и остальных долго не уговаривал. После мусса со вкусом мяса, который теперь напоминал просто детское баловство с химическими реагентами, смешанными вместе ради эффектной субстанции в пробирке, настоящее мясо с тонкими примесями дымка было пищей богов. Никто из команды не спешил и наслаждался каждым кусочком, слизывая стекавший по рукам «сок». Они мычали от удовольствия, улыбаясь друг другу, когда встречались взглядами.

Закончив к общему расстройству с мясом, команда двинулась дальше по торговым рядам. Фрэнку несколько раз пришлось оттаскивать Селену от лавок с тканями и вытаскивать из хватких рук продавца коробочек, которые являли собой хитрый и очень сложный механизм для хранения ценностей или передачи посланий. Девушка потом все уши прожужжала, какие это были уникальные изделия без единого электронного механизма или системы шестеренок и штифтов.

Лату потешался над впечатлительной Селеной, пока они не вышли к оружейной лавке, полной сувенирных ножей и сабель. Среди бесполезного хлама темпериец разглядел отдельные редчайшие и на этой планете чудом оказавшиеся экземпляры ритуальных кинжалов, боевых, окрапленных кровью шпаг и церемониальных кортиков. Там же он заметил лезвие с его родной планеты из зуба морского хищника и рукояткой из человеческой кости.

- Нож явно принадлежал кому-то из архов, - прошептал Лату на ухо Фрэнку. - Грх! Видела бы это моя бабка! Она б точно назвала владельца и жертву, того несчастного самца, чья кость пошла на рукоятку.

-Не забывай, где мы, - Фрэнк кивком головы намекнул идти дальше. - Заметят интерес, заплатишь тройную цену.

- Да знаю, - Лату проводил взглядом нож. - Но экземпляр шикарнейший.

Он резко вцепился в куртку Коула и притормозил его. Перед самым носом Фрэнка взметнулась чья-то рука из соседней лавки. В ладони была зажата штанина. Местный житель решил обновить гардероб и необычным способом то ли мерил длину брюк в узком пространстве торгового бокса, то ли проверял их на прочность.

- Хорошая реакция, - в пол оборота, пропуская встречный поток покупателей и пришедших поглазеть, поблагодарил темперийца Фрэнк.

- Опыт! Иначе был бы у меня выводок воющих щенят.

Волна людей не заканчивалась, и Коул жестом скомандовал своим сворачивать направо в ответвление.

Между сложенных столбами и развешанных от земли до потолка ковров, между стеллажей с посудой, полок с электронными приборами для дома и лавок с экзотической одеждой они вышли к техническим рядам, где было свободнее, и дышалось легче. По пути, в каждой третьей лавке Фрэнк спрашивал про старого знакомого, Дагга Тощего. Продавцы начинали настороженно оглядываться и пожимать плечами, словно впервые слышали это имя. Парочка владельцев торговых точек вышла из себя. С криками и оскорблениями, с угрозами набить рожу, если Коул ещё раз заявится к ним с подобными вопросами, выдавливали его из боксов. Их нисколько не пугал ни шрам на лице, ни крепкая фигура человека, способного хорошенько ударить в ответ. Попадались и такие, кто с невозмутимым спокойствием старались помочь, давали направление, даже если не знали точно, или подсказывали в какой лавке наверняка в курсе, где найти Дагга.

Когда Фрэнка с командой послали на дальние рубежи за дерьмом какого-то скофа в третий раз, у Коула возникло стойкое ощущение, что за ними наблюдают. Ещё он почувствовал в воздухе примеси серы. Недобрый знак.

В очередной лавке они наткнулись на наушники военного образца с микрофонами и с прошивкой переводчика. Похожий был в ухе у Фрэнка. Наушники были с разными дефектами.

- Не беда, - сказала Селена, осмотрев их. - Может получится из дюжины собрать на нас, четверых.

- Бери, - дал добро Фрэнк.

- Ищите Тощего? - за спинами прозвучал грубый голос с жесткой хрипотцой, пока торговец отсчитывал сдачу.

Фрэнк обернулся и тихо выругался. Позади команды подпирая потолок стоял уроженец Тур-Ол-Манна. Запах серы бил в нос.

Вторая глава: Сделка

Оставив на рынке Селену и Лату искать закрылок и взяв Спуни с собой, Фрэнк последовал за туролцем, за огромным существом, обладавшим прочным огнеупорным панцирем. Верхние конечности гуманоида напоминали человеческие руки, только о трёх крупных пальцах каждая, что не мешало ему использовать любые виды оружия: от примитивных копий и дубин до новейших образцов. Глядя в широкую пепельно-серую спину перед собой, Коул невольно вспомнил анатомию туролцев. Про строение существ, их слабые и сильные стороны, Фрэнку и ещё десяткам тысяч солдат и пилотов рассказали на брифинге за несколько часов до битвы при Тур-Ол-Манне, вулканической планете на низкой орбите красного гиганта – звезды Манн. Он вспомнил, что аборигены из-за естественной брони показались в момент высадки неубиваемыми. Прочные, с плотной структурой панцири спасали туролцев от высоких температур и парализующих электрических разрядов, сопровождавших выбросы лавы из-под неустойчивого слоя базальта. Гуманоидов нашпиговывали свинцом, били по ним плазменными снарядами, а те с завидным упорством, вопреки смерти, шли вперёд, в атаку. У солдат чудом не сдавали нервы, и если бы не экзокостюмы, потери среди личного состава были бы катастрофически велики.

Фрэнк отметил отличную осведомлённость Дагга о таких нюансах из его биографии, как неприязнь к обитателям планеты и первобытный страх, овладевавший каждым живым существом во Вселенной при виде жуткого хищника, способного в один миг растерзать тебя.

Ненавистный отпечаток давно отгремевшей войны.

Насколько Фрэнк помнил, он никому не рассказывал про данный пунктик, если только не взболтнул лишнее, надравшись до посинения. Он мысленно отругал себя за потерю самоконтроля, глядя на качавшуюся при ходьбе спину туролца. Своим присутствием существо отвлекало, не давало сосредоточиться на предстоявшей сделке. А ведь переговоры с Даггом требовали хорошей стратегии, иначе этот хитрый лис обведёт вокруг пальца, и ты уйдёшь ни с чем. Фрэнк вновь чертыхнулся, коря себя за то, что позволил Даггу пополнить досье, состоявшее из способных испортить жизнь мелочей.

Они подошли к безликому строению, отмеченному в три человеческих роста цифрой. Песчаного цвета стены убегали на два квартала вглубь города, а торец здания с огромной, сомкнутой пастью ворот, занявший один квартал, глядел на потрёпанную войной и временем, но уцелевшую апсиду полуразрушенного храма на холме. Сверкнув жёлтыми с пылавшим красным краями радужек глазами, туролец протянул покрытую мелкими хитиновыми чешуйками руку в сторону от ворот и что-то коротко сказал на своём языке. Переводчик в ухе Фрэнка сухо произнёс: «сюда». Слева от поражавшей размерами створки слабо выделялась на песчаном фоне такого же цвета дверь. Туролец набрал на пульте кодовую комбинацию, и та открылась, исчезнув в стене.

Склад был окутан мраком. Проникший через дверной проём свет с улицы обозначил стоявшие далеко впереди контейнеры с тусклой золотистой аурой. Под сводами высокой крыши гуляло шумное эхо нескольких голосов. Они звучали одновременно, громко и эмоционально, потому было невозможно разобрать отдельные слова. Даже переводчик потрескивал в ухе, улавливая инопланетную речь, но не смысл сказанного.

Приглашающий жест туролца показался Фрэнку подозрительным. Он сжался, как пружина, готовый молниеносно распрямиться, чтобы отразить возможное нападение со стороны существа, и вошёл на склад первым, боковым зрением наблюдая за выходцем с Тур-Ол-Манна. За Коулом последовал Спуни, и последним шагнул во мрак их сопровождающий. Он закрыл за собой дверь. Кромешная тьма тут же обволокла троицу. Подобно слепцу Фрэнк сразу выставил вперёд руки, чтобы не наткнуться на невидимое препятствие. Его случайно задел засуетившийся в темноте Спуни. Над самым ухом раздалось тихое «Простите, босс!». Послышались шаги. Существо обошло Коула и его напарника, и обоих обдало лёгкой воздушной волной с примесью серы. Перекрыв эхо отдалённого спора, растворившийся во мраке склада туролец вновь выдал череду обрывистых звуков.

- Следуйте за мной, - с еле заметным опозданием среагировал переводчик.

Фрэнк поплёлся за жителем Тур-Ол-Манна, ориентируясь на его неприятный, вызывавший тошноту запах. Он правой рукой нащупал в темноте рукав куртки Спуни и потащил второго пилота за собой. От неожиданного рывка тот запнулся и чуть не распластался на бетонном полу. Прозвучало протяжное «э-э-э».

Золотистая аура вокруг чёрных силуэтов контейнеров становилась ярче и насыщеннее – глаза начали привыкать к темноте. Некоторые силуэты светились крохотными индикаторами целостности груза. Другие пустовали, потому ничем не выделялись. Контейнеры стояли хаотично, и в этой части склада их было очень мало. Торговля с другими мирами шла в последнее время туго, замещать же необходимое своей продукцией Халут только начинал.

Гул голосов приблизился, перекрыв блуждавшее под потолком, среди металлических ферм, эхо. Переводчик Коула стал выхватывать отдельные слова. Существа спорили, и причиной разногласий являлась какая-то азартная игра. Доли от выигрыша сдававший фишки распределил вопреки набранным очкам. В недовольный гвалт вклинился новый голос: высокий, скользкий и одновременно слишком сладкий, должный с точки зрения его обладателя располагать к себе, но возраставшей внутренней тревогой заставлявший здравомыслящего человека уносить ноги.

- Хватит шуметь, - тихо, без угроз, прозвучал он.

Неожиданно свалившаяся на помещение тишина оглушила Фрэнка и Спуни. Те даже остановились на мгновенье, замерев в недоумении.

- Мне надоел ваш спор, - продолжил голос. – Тридцать процентов я забираю себе…

- Но, босс, вы же не играли с нами, – нашёлся среди шумевших один смельчак.

- Это вам в назидание, - растёкся по складу приторный голос. – Остальное делите пополам, а вот Гунт, устроивший свару, ничего не получит. Но-но-но! Сидеть! Другим будешь зубы демонстрировать. Со мной твои устрашающие фокусы не пройдут. Могу быстро тебя к лицедеям в кочевой театр устроить, детишек пугать беззубой улыбкой.

Раздался оглушающий хохот.

Фрэнк отстал от туролца. Нет, он не хотел исчезнуть, повинуясь внутреннему чутью бежать как можно дальше от сладких речей. С Даггом Коул был давно знаком. Он примкнул к его шайке, когда те бежали из заточения с Сулахо, где прозябали за разбой и грабежи. Фрэнк отстал, потому что устал вдыхать примеси серы, шлейфом тянувшиеся за пепельно-серым существом с Тур-Ол-Манна.

Обогнув составленные ступенчатой пирамидой контейнеры, Коул и Спуни зажмурились от хоть и слабого, но после кромешной тьмы слепившего света. Он выхватывал из мглы небольшую площадку, усеянную пластиковыми ящиками, уложенными штабелями, либо хаотично разбросанными поодиночке. Они служили мебелью для разношёрстной компании, шумно делившей деньги.

Первым в глаза бросился приземистый верзила с далёкой малоизвестной планеты, где сила тяжести в два раза превышала стандартное значение для основной массы освоенных миров, и где долгие суровые зимы. Его кулаки, как показалось Фрэнку, были размером с посадочные опоры «Мермэса» каждый, а выступавший вперёд и покрытый коротким подшёрстком лоб прятал под собой два крохотных чёрных глаза. Несмотря на размер, они источали свирепость, заточённую в этом человеке. Под тяжестью тела верзилы деформировался ящик, на котором он сидел, свесив мощные, но искривлённые в форме колеса ноги.

За ним, теряясь в тени широкой спины, стоял худой и весьма гибкий представитель одной из лун Аломены. Овальная голова была сильно вытянута к макушке и напоминала вверху кончик капли. Серая с голубым отливом кожа гермафродита сморщилась под воздействием защитного поля. Малая плата за дискомфорт и временную непривлекательность, когда безжалостная гравитация Халута готова тебя раздавить. Спасал закреплённый на поясе генератор.

Айлумен являлся искусным карманником и домушником. Промышляя на местном рынке, он исправно платил дань Даггу, заодно любил сыграть на деньги. Если же фортуна благоволила, то айлумен не был против обчистить карманы кого-нибудь из игроков или шестёрок Тощего. Делал это аккуратно, не наглея, чтобы не навлечь гнев Дагга.

Напротив этой гротескной пары, перекатывая в пальцах фишки, сидел Гунт. С виду обычный человек, но жёсткие условия на планете, которую давным-давно колонизировали его древнейшие предки, привели за многие века к мутациям. Из явных и видимых изменений в генах людей были каменные наросты на костяшках пальцев, пятках в виде шпор, коленях, выше локтей и почти до самой шеи, в районе солнечного сплетения и вместо бровей. Такие, как Гунт, становились отменными вышибалами. С ними никто не вступал в перепалку, потому что один удар в лучшем случае укладывал противника надолго на больничную койку, в худшем убивал разбуянившегося посетителя кантины на месте. Насколько знал Коул, у Дагга на службе была ещё пара-тройка соплеменников Гунта. Они держались тени, не раскрывая точное количество охранников своего босса.

Справа от Гунта с початой кружкой куасса сидела представительница Темпера, землячка отсутствовавшего Лату, со столь же бледной, чуть ли не полупрозрачной кожей, ультрамариновыми радужками глаз, от которых сложно было отвести взгляд. Они так и притягивали магнитом к себе внимание мужчин. Одни лишь они могли свести с ума, влюбить в эту женщину с вполне заурядной по меркам Темпера внешностью. Стройные ноги с развитыми мышцами бёдер говорили о постоянных тренировках и физических нагрузках. Их обтягивали кожаные штаны с замысловатым вытравленным рисунком. На ремне красовался натёртый до блеска револьган со стволом, подстраивавшимся под любой калибр и вид патронов, имевших стандартную конструкцию из пули, гильзы и капсюля, независимо от начинки. Предмет зависти многих, кто мало-мальски разбирался в оружии. Мужскую майку, окончательно скрывшую в складках и без того плоскую грудь, наискосок рассекал ремень от снайперской винтовки с плазменными снарядами. С макушки выстриженной на лысо и покрытой татуировками головы назад падал перехваченный в нескольких местах длинный, чёрный как смоль хвост её волос. К спине его прижимало цевьё винтовки.

Вокруг импровизированного стола с игровым полем, бутылями куасса и кружками также сидело немало жителей Халута. Среди них выделялся разодетый по последней моде чиновник, один из многих прикормленных Даггом ради беззаботной жизни честного, как Тощий сам себя называл, торговца. Он развалился на четырёх ящиках, упершись локтями в них, между Гунтом и верзилой. На холёной морде бюрократа светилась идиотская улыбка. Зрачки его глаз были расширены, свидетельствуя о принятой дозе химических наркотиков. Он неожиданно рассмеялся невпопад и смолк. На животе поверх застёгнутого камзола, пошитого из пурпурного бархата, лежала пачка галактов. Чиновник слишком беспечно относился к деньгам в обществе воров, наёмных убийц и головорезов.

В стороне от пёстрой компании, на троне из пластиковых ящиков, устланных подушками, свесив одну ногу и поджав вторую, сидел тучный никсианец, довольный своим последним решением. Его лоснившееся от пота охристое лицо светилось от удовольствия, глядя, как внушительный банк игры превращался в жалкие кучки денег возле победителей и проигравших. Свою долю он уже спрятал с мыслью, что порой полезно решать подобные горячие споры, и вновь превратился в безучастного наблюдателя. Локоть правой руки, державшей гроздь халутских ягод, покоился на коленке поджатой ноги. Пальцами второй он отрывал с веточки красные упругие шарики с белыми прожилками и, не спеша, отправлял в рот, по обеим сторонам которого свисали кожистые отростки, издалека напоминавшие выцветшие усы.

Никсианец поднял глаза и широко улыбнулся. Зазвучал его высокий приторный голос:

- Фрэнки, мой мальчик! Эй! – он защёлкал пальцами, привлекая всеобщее внимание, затем указал на Коула. – Смотрите, кто к нам пожаловал. Старый друг. Фрэнки!

Несколько пар глаз уставились на Коула, вышедшего на свет. Чтобы разглядеть, на кого показывает Дагг, чиновнику пришлось перевернуться на бок. С его живота, попадая в щели между ящиками, посыпались деньги. В руках у Гунта прекратили своё казавшееся бесконечным движение игровые фишки, что перекатываясь, постукивали о костяшки пальцев. Айлумен взглядом обшарил тело Фрэнка, прикинув, что у гостя Тощего лежало в карманах. От намётанного глаза воришки не укрылся даже спрятанный почти у самой щиколотки нож. Наёмница с Темпера в одно мгновенье измерила и взвесила капитана «Мермэса», тут же представив десятки способов умерщвления того, если поступит заказ. Лишь верзила не шелохнулся – он считал полученную благодаря «справедливому» решению Дагга долю. Его не интересовало происходившее вокруг. Он не знал никакого Фрэнки и знать не желал.

Неожиданное внимание к собственной персоне смутило Коула. Раньше дела решались без посторонних, в глухих закоулках торговых рядов, куда не осмеливались заходить простые смертные. А если так получалось, что они случайно забредали, то осознав ошибку, бежали прочь, глядя лишь себе под ноги. Смена места, как и подосланный туролец, ясно сигнализировала, что условия сделки также вполне могут измениться. С никсианцем нельзя было терять бдительности ни на йоту. Это сильно напрягало Коула, но он всегда старался сохранять хорошую мину при плохой игре.

Отбросив все смятения, Фрэнк широким шагом направился к Даггу. За ним тенью, кивая каждому из сидевших за импровизированным игровым столом, под внезапный смех чиновника поспешил Спуни. Суровое, разукрашенное шрамом лицо и резвость Коула насторожила охрану никсианца, и из окружавшего густого мрака проступили тусклые силуэты, обозначившие своё присутствие. Янтарными отсветами в темноте сверкнули глаза телохранителей.

Дагг поднял над головой открытую ладонь, сигнализируя, что всё в порядке.

- Фрэнки, не бойся. Без команды они не кусаются, - усмехнулся Тощий, сползая со своего трона. – Они ручные, можешь погладить.

Дагг рассмеялся, подрагивая кожистыми отростками над верхней губой. Остальные промолчали, не отреагировав на шутку. Только Гунт покачал головой, сдвинув каменные брови и слегка оскалившись. Слова босса в адрес соплеменников задели эриданца.

- Хотя, - продолжил Дагг, немного успокоившись, - для них ничего не значит, что я назвал тебя другом. Пока они получают достойное вознаграждение за службу, любого сотрут в пыль, дёрни я даже одним лишь веком.

- Догадываюсь, - утробным голосом, с лёгкой хрипотцой произнёс Фрэнк. Заключив старого знакомого и одновременно делового партнёра в объятия, он его поприветствовал: - Ну, здравствуй!

- Хватит, – с натянутой улыбкой Тощий через секунду оттолкнул Коула. – А то пойдут разговорчики по Герасу… да что там по Герасу! По всему Халуту разлетится молва, мол, Дагг размяк, стал сентиментальным мямлей. Не замечу, как меня отправят на покой, и лежать мне отдыхать в морге с биркой на ноге. Лучше сохраню имидж…

- Не прибедняйся, – Фрэнк по-дружески положил руку на покатое плечо никсианца. – Ты заработал себе такую славу, что пару подобных моментов вряд ли кто вообще заметит.

- Твоя правда, Фрэнки, – польщённый Дагг похлопал сальной ладошкой по груди Коула. – Расскажи-ка мне, мой мальчик, как поживает выгребная яма, в которую превратилось бывшее Содружество. На зажиточных планетах всё также набивают брюхо от неуёмной жадности? А бедняки на дальних рубежах в пыли и грязи, смешанной с их же экскрементами, продолжают натирать мозоли ради плошки с кашей? Поделись новостями с несчастным Даггом, запертым на Халуте. - Тощий скорчил печальную гримасу, а затем выдавил из себя грустную улыбку.

Фрэнк украдкой, изучающе поглядывал на старого товарища по плену.

- Ты же знаешь, что я отсюда не могу выбраться. Солдаты подрезали мне крылья, уничтожив корабль. Предложи ты в первые пару лет покинуть этот кусок камня, с удовольствием улетел бы. Жёлтый свет Тау Халлы вреден для меня. Но теперь, понимаешь ли, я прижился здесь. Да, нечасто выхожу на улицу. Только и свои плюсы имеются. Я сколотил неплохое… Вот что ты со мной делаешь?! – Дагг издал смешок, глядя Коулу прямо в глаза. – Как это у тебя получается? Вызываешь на откровение, не произнося ни слова. Ещё и при посторонних. Опасный ты человек, мой мальчик.

Он широко улыбнулся, оголив неровные ряды зубов.

- Так, как там, - Тощий ткнул пальцем в потолок, - среди звёзд?

- Всё гниёт и разлагается, - коротко ответил Фрэнк.

- М-да! Какие же депрессивные мысли в твоей голове, мой мальчик. Они убивают не хуже диска плазмы, только медленно и мучительно. Сводят с ума, превращая в слепого безумца, бегущего в беспамятстве к пропасти.

- Сам же назвал космос выгребной ямой, - Фрэнк парировал слова Дагга. – А какие процессы там, в яме, ещё могут происходить? Не фиалземы же растут, распускаясь пышным цветом. Такое ощущение, что война шла не за власть, а за полное истребление всех жителей Содружества и свободных планет. Ведь не чурались никаких способов уничтожения. На моих глазах сбрасывались на планеты аннигиляционные бомбы, оставлявшие глубочайшие воронки на месте городов, травились воздух и водоёмы. Однажды довелось биться с подразделениями, которыми командовал один из приспешников эльсенадоров1, развязавших войну. Он обладал коллекцией голов представителей миров, входивших в Содружество, и не только.

- Какой ужас! – картинно выдал Дагг, отводя Фрэнка под руку в сторону от игроков, в пол-уха слушавших их беседу.

Незримыми призраками за Коулом и Тощим последовали телохранители криминального короля этого полушария Халута.

- Кошмар!

- За последние полгода я побывал на паре планет с настолько разрушенной инфраструктурой, что они до сих пор не отошли от последствий войны. С орбиты были обстреляны архивы, заводы, а все данные по новейшим и ранее известным технологиям вывезены прочь. И изрядно потрепанное население постепенно превращается в дикарей. На космические корабли начинают заглядываться с благоговением. Экипажи даже ржавых посудин с почестями, какие ещё возможны в этих клоаках, принимаются во дворцах местных царьков. Самое оно слетать туда, чтобы перестать чувствовать себя червяком, и чтобы член вновь стоял от твоей значимости в собственных глазах.

Хохот Дагга эхом разлетелся под сводами складской крыши.

- Тебе импотенция, мой мальчик, не грозит, если не подцепишь какую заразу. Прости, перебил. Я такой нетактичный.

- Думаю, - тихо продолжил Фрэнк, гадая, чего ожидать от раздухарившегося Тощего, - пройдёт ещё с десяток лет, и там путешественникам, которых занесёт туда нелёгкая, станут поклоняться словно богам, а выстрел из плазменной пушки будет подобен магии. Потому что, если они продолжат продавать металлолом и высокотехнологичный хлам с прежним рвением, то вскоре не останется и следа от некогда процветавших на их шариках цивилизаций. Разбредутся, облачившись в шкуры, по пещерам и зажгут костры. Уже сейчас днём с огнём не сыщешь на этих планетах транспорт. Даже колёсный. Грузы к кораблю подвозят на вьючных животных. Печальное зрелище.

- Фрэнки, ты наш человек! – Дагг завёл Коула за пустые, с потухшими индикаторами контейнеры.

Фрэнк итак с трудом различал на лице Тощего, что за мысли одолевают того, и зреют ли в его голове коварные планы. В кромешной же мгле, царившей поодаль от игрового стола, скрытого теперь контейнерами, он вообще потерял из виду короля подполья. Была слышна лишь его сладкая речь.

- Я в тебе ни разу не ошибся, мальчик мой. Так сопереживать чужим людям и при этом продолжать скупать микросхемы, платы, гипердрайвы и конденсаторы вместо того, чтобы вразумить, сказать им «Одумайтесь, идиоты!», надо уметь.

- Свою голову не пришьёшь, а кушать хочется. Нравится им красть у самих себя, пожалуйста…

- Фрэнки, ты меня радуешь!

Коул не успел понять, что засветилось раньше, улыбка Дагга в темноте или лампочка над их головами.

- Отзывчивый ты человек. Всегда готов прийти на помощь в разграблении с трудом добытого не одним поколением добра.

Тощий прошёл за массивный стол из дорогой древесины и повалился в потёртое кресло на антигравитационной подушке, что на миг коснулось пола, а затем вернулось в исходное положение.

- Присаживайся.

Дагг показал на второе кресло перед столом в его офисе между поставленными буквой «П» контейнерами. На их рифлёные пластиковые стенки для уюта были накинуты шикарные, стоившие баснословных денег ткани с местными узорами. За спиной Тощего возвышался стеллаж с древними фолиантами Халута, защищёнными от пагубного воздействия внешней среды – Коул заметил слабое голубое свечение вокруг каждого тома. На столе же лежал планшет, что при желании можно было развернуть в небольшое поле, воспроизводившее трёхмерную картинку будь то с летающих по периметру дройдов наблюдения или позвонившего человека.

- А как поживают центральные планеты? – спросил Дагг, доставая из ящиков стола листы с записями.

- С момента последней встречи с тобой я побывал лишь на Эстоле.

У Фрэнка никак не получалось усесться. Кресло оказалось очень неудобным, и потому он постоянно ёрзал.

- Скажу я тебе, кто оклемался после войны быстрее всех и с непоколебимым усердием взялся за дело, за восстановление прежнего величия, так это, мать их, эстольцы.

- Не удивительно. Их и бомбили меньше всего. Защитные спутники отразили не одну флотилию. За столь укреплённый кордон проникнуть удалось лишь нескольким диверсионным группам. – Дагг скрестил пальцы и поднёс их ко рту, предав себе задумчивый вид.

- Верно. Сейчас Эстол восстанавливает верфи. Вокруг одной из лун планеты плывут по своим орбитам ощетинившиеся строительными лесами конструкции. Не знаю, смогут ли они строить те старые, мощные и грозные корабли, образчики передовых технологий, но даже флот из столь же простых, как мой, класса «Оруба», в наше время поставит на колени половину исследованного сектора галактики. Эстольцы думают завершить начатое другими, взять власть над бывшим Содружеством в свои руки.

- Весьма интересно… - пробормотал Дагг.

Он затих. Взгляд стал отрешённым. Видимо погрузился в размышления о том, какие выгоды можно получить с назревавшей ситуации, сидя при этом на Халуте.

- Я хотел на Эстоле починить «Мермэс», так на меня стали коситься как на промышленного шпиона. Считают, что и в способах починки кораблей скрываются ключи к их технологиям. Пришлось ковылять до Плеоны и там искать механиков.

- Смотрю, - мысленно находясь ещё очень далеко, с паузами между слов заговорил Тощий, - кто-то всё же старается засадить яму фиалземами. Ему понадобится опытный садовник, чтобы пропалывать сорняки… Ладно, перейдём к нашим делам.

Дагг просмотрел бумаги, постукивая себя по губам указательным пальцем правой руки. Глаза никсианца бегали по строчкам записей, отпечатанных особым шифром. Закорючки, буквы неизвестного языка, символы и цифры хранили тайну реального могущества Тощего. Знали цену каждого галакта, заработанного им и украденного на заре его деятельности. Естественно, ключ к шифру знал один лишь Дагг.

- Ах, вот он!

Из кипы лиловатой халутской бумаги никсианец вытащил один лист. Его нижний край тут же потемнел. Это активизировалась клавиатура на случай, если пользователь пожелает внести правки или набрать текст.

- Так-так, десять контейнеров отборных плодов лурта. Лакомство богов! – Тощий облизнулся, задев языком кончики «усов». – Попробуешь раз и не сможешь без него жить.

- Смотря в каком виде употреблять, - подмигнул Фрэнк.

Он протянул Даггу планшет.

- Вот, можешь проверить целостность груза в реальном времени. Как договаривались, ровно десять. Прямиком из садов Кан-Кора. С остановками на Эстоле и Плеоне.

- Ты ни разу меня не подводил, мой мальчик.

Лоснящиеся пальцы Тощего приняли планшет. Он поводил ими по шероховатому экрану.

- Знаешь, я бы не отказался, доставь ты больше. Богачи всех мастей с радостью расстаются с деньгами, как только учуют дурманящий аромат лурта. Но гораздо охотнее платят за его производные. Разрезаешь сочный плод на дольки, подсушиваешь на солнце и перетираешь…

- Про это, - Коул отмахнулся, - я ничего не хочу знать. Делай с грузом, что пожелаешь. Моё дело маленькое: купил, привёз, продал.

Он поёрзал в кресле.

Поодаль, за контейнерами, закончив партию в местную азартную игру, оживились гости Тощего. Голоса зазвучали сильнее. Кто-то начал сокрушаться по поводу проигрыша, кто-то праздновал победу. Послышались обвинения в шулерстве, в ответ на которые посыпались угрозы физической расправы. На фоне общего гвалта выделялся баритон Спуни. Это он раздавал направо и налево обещания переломать конечности, дабы отстоять свою попранную честь.

- Ха! – воскликнул Дагг. – Какой же ты забавный. Всё строишь из себя правильного. Фрэнки, неужто думаешь, что твои руки при такой схеме останутся чистыми? Хех… купил, привёз, продал. Как глубоко ты мыслишь! – с издёвкой сказал никсианец. - Ха! Это словно дикарю всучить пушку последнего поколения, показав, как её дисковыми снарядами сбивать с дерева орехи, а после делать вид, что не причём, когда он осознает истинные возможности оружия и вырежет очередями половину поселения. Не смеши старика. Лучше скажи, нет ли у тебя ещё чего интересненького?

Коул почесал лоб рядом со шрамом.

- Смотря, что ты считаешь интересным. Я прихватил пару ящиков… ну, как ящиков, - Фрэнк развёл мощные руки в стороны, прикидывая в уме размеры груза, - два больших контейнера, предполагая, что их содержимое заинтересует старого друга…

Дагг залез в планшет Фрэнка.

- Хм… запчасти для ветряков? Скучно.

- Да ладно?! – Коул повёл бровью. – Я запомнил твой плач о том, как Халуту не хватает подобной мелочёвки. Будешь отнекиваться? Готов посмотреть на отказывающегося от своих слов Дагга Тощего.

- Хорошо-хорошо, - приторно улыбнулся никсианец. – Было дело, жаловался.

- Вот я и привёз. Достал, сколько смог, - Фрэнк указал рукой на планшет. – На планетах, где побывал за прошедший год, ветряков почти не осталось. Как и влагоуловителей. Заводы пока штампуют, но доставлять их некому. Сил нескольких челноков, если собрать всех с просторов межпланетных путей вместе, будет недостаточно для удовлетворения потребностей даже маленькой луны. Более-менее дело обстоит с квантумными генераторами. Они проработают долго, хватит на пару поколений. Отличные штуки, кстати. Заказывай, притащу.

- Это всё замечательно, - подмигнул Дагг. – И запчасти, и планшеты, я тут смотрю.

- Ящик, - кивнул Коул. – Развёртываемые, с полигональным проецированием. Как у тебя. Частичка высоких технологий в наш век увядания.

- Да-да. Говорю же, замечательно. – Тощий подсел ближе к столу, уставившись довольным взглядом на Фрэнка. – Но главное для меня, это лурт. Как скоро вы доставите мне товар?

- Порешаем с делами и привезём, - безмятежным тоном бросил Фрэнк, стараясь, однако, сохранять бдительность.

- Ты меня удивляешь, Фрэнки. Как можно говорить о деньгах, не осмотрев груз?

- Ответь, я раньше давал повод усомниться в себе и моих услугах?

Дагг хлопнул по столу. В темноте, за спиной Коула, послышался почти неуловимый шорох. Видимо на резкий звук встрепенулся один из телохранителей Тощего.

- Э-э-эх! Обожаю подобные деловые игры! Я наношу удар, ты отвечаешь. Мало кто решается. Большинство скучны, как приёмы во дворце. Сплошные ужимки и милые улыбочки с расшаркиваниями. Ни искры, ни огня, ни задора. Даже не думают бороться за собственные интересы. А если со мной не торгуются, - Дагг откинулся обратно на спинку кресла, - то я прям закипаю. В эти моменты порой возникает желание кого-нибудь пристрелить. Отказ воспринимаю проявлением неуважения, личным оскорблением. Они боятся, что ли? Или стараются угодить, подлизать потный никсианский зад? Такие люди падают в моих глазах, а сделки оставляют неприятное… хм.. послевкусие. Ты же меня балуешь.

- Значит, мы поговорим о деньгах? – Фрэнк исподлобья глянул на Тощего.

- Поговорим, - растянул тот. - За ящик планшетов не дам больше пятнадцати. Штука полезная, но на сегодняшний день мало, кто оценит. Роботов для хозяйства или, того лучше, андройдов для плотских утех неудачников, - Дагг поводил пальцами по жилетке там, где у него на теле располагались рудименты сосков, - оторвал бы с руками. В прямом и переносном смыслах.

Никсианец рассмеялся.

- А так… планшеты. – Он скривил рот. – За контейнеры с запчастями дам полсотни. Мало. Знаю. Считай это предоплатой или рассматривай недостающую часть твоей инвестицией в мой бизнес. – И, добавив в голос пафоса, закончил: - А также в энергетическое будущее Халута.

«Началось», подумал Фрэнк, сохраняя невозмутимость.

- Говоря же серьёзно, если комплектующие окажутся стоящими, и я продам их, скажем, за первые две недели светового сезона, то в следующий твой визит получишь двадцать пять тысяч сверху. Если торговля пойдёт туго, останешься при своих.

- За запчасти сотня, – сказал Коул. – Не люблю все эти схемы «сегодня-завтра». Многое может произойти в промежутке.

- О-о-о, я прям трепещу от восторга! Радуешь каждым звуком, мой золотой. Однако, какая сотня?! О какой сотне может идти речь, Фрэнки, если я в глаза не видел того, что ты мне впариваешь?

- Воздержусь от инвестиций. Сто тысяч.

- Как я скучал по тебе! - Дагг возбуждённо потёр ладонями подлокотники кресла. – Семьдесят пять за оба контейнера, сразу. И мы больше не поднимаем данную тему.

- Те же яйца, только в профиль, - выдохнул Коул. - Сотня. Сразу. Дагг, ты знаешь мои принципы.

- Да-да-да. Неизвестно, что с тобой случится завтра, потому деньги сегодня. Помню. Но и ты пойми, не в моих правилах выкидывать солидные суммы вслепую. Делай я так, лежал бы у стен церкви. Мёртвый. Либо от голода, либо от вредного для никсианцев излучения Тау Халлы. И кто знает, что убило бы меня быстрее… Семьдесят пять тысяч и не галактом больше.

- Дагг, я отдал последние сбережения за эти комплектующие, чтобы в итоге, зная нужды Халута, приумножить свой капитал. Заработать на пенсию. А твоё предложение раздевает меня.

- На жалость давишь? Так противно. – Тощий подался вперёд, изменившись в лице. Нарочитое веселье испарилось. – Не отступлю. Не согласишься, не посмотрю, что на дворе день и отправлюсь в космопорт, чтобы стать свидетелем тому, как ты, извергая проклятия, покидаешь нас с этими двумя контейнерами хлама. Тебе его больше негде сбыть.

Дагг закончил, сложив пальцы рук домиком.

- Сто, - повторил Коул с присущим ему упрямством.

- Фрэнки, я не тупой уличный торгаш сладостями, дрожащий от одного твоего вида. С ними делай, что хочешь. Настаивай, выбивай цену кулаками, разноси лавку. Но со мной подобные фокусы не пройдут. И не смотри так удивлённо, словно не знал, что у меня всюду глаза и уши.

- Хорошо. – Тощий смягчил интонацию. – В память о побеге с Сулахо дам восемьдесят.

Фрэнк задумался, заставив Дагга изучать две минуты каменное лицо со шрамом. Перспектива летать от планеты к планете с контейнерами запчастей для ветряков не прельщала его. Но и терять в деньгах мало кто хочет. Коул подозревал, что однажды Дагг забудет, через что они прошли, и что он, Фрэнк, станет одним из множества обычных, ничем непримечательных челноков, по сути впахивавших на Тощего за дарма.

- Ладно, - выдавил из себя Коул, надеясь на удачную сделку с луртом.

- Учти, - Дагг вернул планшет Фрэнку, - по фруктам никаких уступок не будет.

Склад огласили крики. Сыграна очередная партия, и вновь кого-то обобрали до нитки.

- Моё предложение, полмиллиона за все десять контейнеров.

- Сколько?! – Коул чуть ли не подпрыгнул в кресле. От резкого движения оно качнулось и почти коснулось пола.

- Не удивляйся ты так. – Тощий прищурился, наблюдая за реакцией Фрэнка. - Сумма вполне честная по нынешним меркам, когда межпланетное сообщение постепенно исчезает, и люди, теряя надежду на получение лурта, переходят на местное сырьё. Да, ощущения не те, говорят. Но главное здесь дешевизна и доступность.

- Что-то я не в курсе нынешних мерок, - обрёл дар речи Фрэнк. – Полмиллиона! – Беззвучно произнёс он. – Сдаётся мне, ты жаждешь обидеть своего, выражаясь твоим языком, мальчика, предлагая ничтожно малые деньги за столь ценный груз. В особенности учитывая то, что ты его не продаёшь в виде сочных фруктов детям, а подсаживаешь малышей и их родителей на кайф и выключатель суровой действительности.

Дагг ухмыльнулся.

- А говоришь, не интересуешься дальнейшей судьбой доставляемых тобой грузов. Не хорошо врать друзьям. Как же твоё «купил-привёз-продал»?

- Друзьям? – Фрэнк поиграл желваками, но Тощий не заметил его вопроса.

- Пойми уж наконец, денег нет.

- Издеваешься? Полмиллиона хватит лишь на оплату стоянки в вашем порту, на заправку корабля и на ужин для экипажа. Особо не разгуляешься.

Фрэнк самую малость слукавил, хоть и осознавал, что от привыкшего всех обманывать Дагга эта маленькая ложь не ускользнёт. Уж кто-кто, а Тощий в курсе расценок на Халуте. Денег за фрукты хватило бы ещё на пять ночей в гостинице и на содержание команде, но в планах у Коула было также приобрести местные товары, чтобы сбыть их одному дельцу по другую сторону туманности Куайши. Понятное дело, крошек с половины миллиона не достаточно для данной сделки.

Случилось то, чего Фрэнк опасался с тех пор, как увидел перед собой туролца. Он оказался прав на счёт старого пройдохи Дагга.

- Мы заложники ситуации, - продолжил никсианец. - Оба обижены кровожадной тварью по имени Война, смердящей озоном лазерных выстрелов, дымом пожарищ и сдавливающей дыхание раскалённым воздухом от взрывов аннигиляционных бомб. Мы жертвы грязных игр политиканов, решивших стать божками на родных планетах, единолично распоряжаться судьбами народов и как можно дольше удерживать власть в своих руках. Не делить её ни с кем и никого не слушать, а править у себя там, на Неферто или Кан-Коре, как вздумается, и по возможности распространять влияние на соседей. И вот из-за подобных прихотей они разрушили всё. Многих загнали на планеты, - Дагг коснулся груди, - которые им не подходят. Уничтожили торговые пути и до сих пор не предоставили альтернатив. В прошлом сезоне прилетело меньше кораблей, чем в предыдущем. Каждый день думаешь, кто не вернётся на этот раз. Боялся даже, что и тебя не увижу. И теперь скажи, откуда взяться деньгам, если нет продаж. Ни товар выкупить, ни на чёрный день отложить. Вдобавок ко всему падает интерес к импорту. Слишком дорогой, а у людей с финансами та же беда.

- Ты бы, Дагг, ещё больше грабил аборигенов. И в три дорога дерёшь, и карманников не гоняешь, - Фрэнк намекнул на игравшего за стеной из контейнеров айлумена.

- Но-но-но! Не стоит, мой золотой, осуждать бизнес своих партнёров. Тяжёлые времена, выживаем, как можем.

- Мак-Олн прилетал?

- Он отправился в звёздное скопление Фомлар-4. На самую границу изведанного космоса, к лунам Меены. Якобы там были обнаружены следы древней цивилизации, что встала у истоков нашего мира… хех, у нас, - Тощий потеребил отростки над верхней губой и подмигнул Фрэнку, - общие предки. Короче, Мак хотел раздобыть артефакты, за которые чудики слим-регенеры отваливают неплохой барыш. С тех пор его никто не видел. Ни в одном порту. Я интересовался, искал, так как сам не отказался бы одним глазком взглянуть, что ценного может быть в этих артефактах.

- И?

- Ни следа.

- А Нейк Гэн?

Дагг отрицательно мотнул головой.

- Странно, - Фрэнк в который раз потёр лоб рядом со шрамом. - Обычно эти двое оставались на Халуте надолго, проигрывая практически всю прибыль. Потом дожидались меня и занимали денег, чтобы расплатиться по долгам со шлюхами, барменами и за комнаты, что снимали. Очень странно.

- Теперь видишь, я не могу быть столь же щедрым, как раньше. Полмиллиона, да, мало. Но и ты не собираешься пропадать в местных кантинах, как Нейк или Мак, в ожидании оставшейся части денег.

- И что делать? – Фрэнк не сводил глаз с Тощего. – Лететь порожняком и пустыми карманами неизвестно куда, в надежде, что мне дадут товар под честное слово?

- Поищи пассажиров.

- Это мелочь. Приятное, незначительное дополнение, чтобы где-нибудь нализаться куасса и отдохнуть в обществе распутных дам.

Дагг сдержал улыбку.

- Мне нужен серьёзный груз, а не четыре ходячих проблемы. Их и приюти, и обогрей, и пылинки сдуй. Я похож на человека, - Фрэнк показал на своё лицо, - кто сдувает пылинки?

-Груз, говоришь? Серьёзный?

Тощий задумчиво посмотрел куда-то за спину Коула. Он просидел так с минуту.

- Есть кое-что на примете. Горячее. Отрываю от двух сердец, хотя подобное лучшим друзьям не предлагают, когда не хотят им навредить. Отдам даром, дабы компенсировать издержки, связанные с ним.

- Как-то очень просто выходит. И денег нет, и неожиданно возникает товар дармовый. Пахнет очередной подставой от несравненного Дагга.

- Ну, ты, это, не обижай меня, - возмутился никсианец. – Я же из лучших побуждений хочу помочь тебе.

- Ага, как же. Что за груз?

- Ящики с оружием. Они на одном из складов, далеко за пределами Гераса. Я мог бы доставить их караваном сюда, но на выжженных войной пустошах завелись банды, нападающие на пересекающую те земли технику. Кому-то удаётся проскочить, а кто-то остаётся лежать возле обгоревших остовов транспорта. Лотерея с джек-потом ценою в жизнь. Я не желаю рисковать.

- Поэтому предложение с дымком?

- Нет, - Дагг мотнул головой. - Оружие для повстанцев на Равэле.

- И ты туда же, старый хрыч? Пассажиры все уши прожужжали про революцию. Чуть до кипения не довели. Не думал случаем, что она уже могла закончиться?

- Нормально! Я его золотым называю, а в ответ слышу «хрыч». – Тощий вновь пребывал в хорошем расположении духа. В голосе зазвучали сладкие ноты, заставившие Коула мысленно передёрнуться. – Знаешь, мне тут с одной стальной птичкой передали послание, что конфликт затянется. Для сокрушительной победы им не хватает пары-тройки плазменных пушек. И ещё вежливо обратились, не буду ли я так добр, прислать их за хорошее вознаграждение из захваченной казны Равэля. Берёшься? Тогда, считай, вознаграждение твоё.

- Куда лететь и сколько брать? - обречённо спросил Фрэнк.

[1] Эльсенадор – (от исп. El senador) сенатор. В тексте использовано для экзотичности чина. Никакой связи с Землёй и Испанией в частности.

Третья глава: Тени прошлого

Заплатив приличную сумму Даггу и получив в довесок к оказываемой Тощим услуге огромную няньку с каменными наростами по всему телу, мужчина крепкого телосложения в дорогом костюме занял позицию среди контейнеров. Ему показали куда смотреть и сказали ждать.

Эриданец принёс пластиковый ящик, чтобы сделать ожидание комфортным. Особенно, если то затянется. Мужчина отказался, жестом остановив верзилу на полпути. Одна лишь ткань для пошива костюма обошлась в четверть стоимости спутника открытой столетие назад планеты Тоссинны. Серый шарик годился только для того, чтобы отражать свет звезды, делая ночи внизу немного светлее. Ничего сверхполезного на нём не нашли. Потому, гипотетически, за луну не могли просить много относительно других лун. Костюм же за такие деньги должен был быть вечным, противостоять огню, превращаться в маленькое, уютное жильё со всеми удобствами, сам ходить за хозяина на опостылевшие приёмы и фуршеты, а также совершать сделки и подписывать контракты. Однако, ничем подобным одеяние мужчины похвастаться не могло. Ручная работа, тонкого плетения материал, изготовленный по древним технологиям мастеров Джипра - это всё, что должен знать человек прежде, чем он выложит четверть луны за костюм, который рвётся и пачкается, как и тряпьё за несколько галактов. О ящике с заусенцами на гранях в роли сиденья, дабы скоротать минуту другую со скромными удобствами, не могло быть речи, и эриданец растворился с ним в темноте.

Вскоре из кромешной мглы послышалось его тяжелое дыхание. Верзила дышал так, словно набирал в лёгкие воздух для прыжка на глубину, а затем залпом выпускал. Он пытался контролировать процесс, используя известные ему техники, чтобы издавать как можно меньше шума, но звенящая тишина в этой части склада играла против выходца с Эридана. Здесь малейший шорох ударял по ушам барабанной дробью.

Мужчина мысленно посмеялся над потугами няньки походить на солдата спецподразделения одной из центральных планет. Двухметровый громила неуклюже копировал походку и жесты элитных войск. Он плутал по лабиринту из контейнеров в попытках стать невидимым для человека, к которому был приставлен. Бесшумные перемещения заканчивались задетыми углами или хрустнувшими под ногами крошками. А техник по контролю дыхания мужчина в костюме насчитал две. Выглядели они так, будто эриданец вскользь где-то прочёл о них. Причём, возможно, с утра, а в обед представился случай применить. Только тщетно. Сопел тот знатно, подобно вырывавшемуся из пробитого колеса воздуху.

Дагг представил эриданцу мужчину, как друга, как партнёра, который ему что брат родной, когда на столе вырос внушительный холм из наличных. Верзиле надо было лишь показать отдалённую позицию, откуда открывался вид на «кабинет» босса, и не пускать безымянного с военной выправкой «партнёра» в иные, утопавшие во мраке углы склада. Никсианец, подрагивая отростками над верхней губой, так и произнёс: «дружба дружбой, но чтобы никаких свободных перемещений». Старый параноик!

Разыгрывать же конспирологический цирк Тощий эриданца не просил.

Вдали вспыхнула плавающая лампа, тускло окрасив жёлтым грани контейнеров. Свет залил богато украшенный уголок, называемый Даггом рабочим кабинетом. За стол усыпанный кипами халутской бумаги сели две фигуры. Одна, упитанная, с блестящей от пота кожей, принадлежала Тощему. Вторая, крепкая, с развитой мускулатурой – капитану «Мермэса».

- Фрэнк, мать его, Коул, - прошептал мужчина с лёгким удивлением, так как до конца не мог поверить увиденному.

Последний раз, когда он пересекался с Фрэнком, случился незадолго до пленения на Сулахо. Дальше их раскидало по разным закоулкам космоса, и о судьбах друг друга эти двое, единственные оставшиеся в живых из всей эскадры, больше ничего не знали. И возможно, каждый считал товарища погибшим, если бы не провидение, приведшее мужчину в кантину одного из портов Плеоны.

Там, в толпе пьяного и развратного сброда, он заметил знакомое лицо со шрамом, не вписывавшееся в разившее перегаром, рыгавшее и имевшее, не отходя от столов, шлюх всех полов и видов, общество. Коул потерялся из виду, словно его и не было вовсе, когда мужчина отвлёкся на секунду, пытаясь отвязаться от лезшего на рожон плеонца.

Неожиданной встречей, как ему показалось, с призраком, тенью прошлого, он поделился со своим нанимателем, и тот, обескуражив мужчину, попросил разыскать Коула, удостовериться, что Фрэнк жив, и заставить капитана работать на него.

- Дейт, никто не от-ткажется в нааше неспокойное время иметь д-друзей из числа пропахших войной людей, - сказал он мужчине, похлопывая по спине.

Дейту Нилзу пришлось возвращаться на Плеону. Планету фермеров, населенную людьми, которые только и говорят, что об урожае, способах пахоты и затянувшихся дождях. Буквально стряхивая каждую минуту с армейских ботинок навоз, он обошёл весь Рион, портовый город, где мельком видел Фрэнка. В кантинах и гостиницах служащие не смогли припомнить лицо Коула, несмотря на весьма колоритный внешний вид того. Только в порту Дейту поведали, что неделей ранее подходивший под описание человек покинул Плеону на торговом судне «Мермэс».

Наводка привела Нилза на Халут, к королю подпольного мира Гераса.

«Живее всех живых, засранец», подумал Дейт, глядя на ёрзавшего в кресле Фрэнка.

Он решил послушать, как пойдёт беседа, чтобы оставить поле для манёвров, если план Тощего не сработает. Наниматель не захочет слышать оправданий, ему нужен результат.

- Желаательно п-положительный, – в голове Нилза вспыхнули слова босса, сказанные перед вылетом на Халут. И с каким бы трудом не давались нанимателю интонации, «желательно» всегда подразумевало «сто процентов».

Как он не старался, но Дейт не слышал ни единого слова. Любые звуки заглушало дыхание эриданца. Вдобавок отвлекали производимые им в темноте шорохи, скрипы, удары об углы контейнеров и пластиковых ящиков. Они не давали сосредоточиться Нилзу, находившемуся постоянно на стороже. В логове подмявших под себя чуть ли не всю планету хищников можно получить удар исподтишка в любой момент.

Дейт недовольно покачал головой, и в следующий миг в световом пятне между контейнеров мелькнула тень. Несмотря на темень, она устремилась прямиком к эриданцу. В шаге от громилы силуэт сместился вправо. Воздух рассекла рука, и ребро ладони врезалось верзиле в район гортани. Спереди – там, где шею не защищали каменные наросты. Эриданец сдавленно ойкнул, словно проглотил собственный кадык, и захрипел, широко открыв рот, не в состоянии его сомкнуть. Что-то хрустнуло, разорвались мышечные ткани. На мгновенье округлившиеся глаза верзилы вспыхнули янтарным блеском. Тень обогнула жертву. Удар по ногам со спины заставил эриданца против его воли упасть на колени. Несчастный громила уже ничего не мог поделать - атаковавший двигался невероятно быстро. Молниеносными движениями лишил его воздуха и парализовал. Две руки обхватили голову эриданца и резко её крутанули. В следующую секунду бездыханное тело с искажённым паникой лицом распласталось на холодном каменном полу.

Дейт Нилз скорее рефлекторно, нежели потому, что испачкался, отряхнулся. Он одёрнул полы пиджака и, пятернёй поправив причёску, вернулся к точке наблюдения.

Первые мгновения Нилз прислушивался. Он сбросил с себя оковы надзора и можно было бы подобраться ближе к Даггу с Фрэнком, но терялся в неизвестности, заметили ли телохранители Тощего потерю коллеги или нет. Оставшиеся справлялись с обязанностями профессиональнее эриданца, остывавшего в паре метров от Нилза. Не хотелось знать, насколько бойцы Дагга автономны, как они отреагируют на смерть товарища. Кто-то уже мог тихо подкрадываться к нему, чтобы быстро и бесшумно устранить ставшего угрозой гостя.

Нет, Нилз не боялся дрессированных бойцов Тощего. Из-за одного неуклюжего эриданца никсианец не обидится. Настроение будет омрачено, но как бы это цинично не звучало, он останется в каком-никаком, а наваре: и от раздолбая избавился, и на выходном пособии сэкономил. Потерю же ещё нескольких «сотрудников» Дагг не простит. Убить не убьёт. Скорее поставит своё существование под жирный знак вопроса, если станет рвать и метать. С кем потом вести дела? Столь могущественных персон теневого мира Халута найти будет проблематично. Тощий позаботился о конкурентах, провёл профилактические работы.

Убедившись, что ему ничто не угрожает, Дейт расслабился, но подходить ближе к беседовавшей парочке всё же не стал. Во мраке склада скрывался как минимум десяток телохранителей, незаметных для опытного глаза Нилза, и между ним и Даггом на позициях наверняка было несколько бойцов. Эти не подпустят из соображений безопасности шефа.

Дейт дождался окончания переговоров. Скрепив сделку рукопожатием, Фрэнк с Даггом вернулись к игрокам, начавшим третью партию в «рэннак». Стоявшие штабелями контейнера скрыли их из виду, а дружеская беседа двух старых приятелей, сменившая деловой разговор, как только перед Коулом с глухим шлепком грохнулся набитый деньгами рюкзак, потонула в криках. На обвинения в шулерстве, на рычание Гунта и беспричинный смех чиновника Нилз не обратил внимания. Он уже сосредоточился на другом.

Рука нащупала в кармане пиджака крохотный, напоминавший линзу диск передатчика со встроенным голопроектором. Дейт прикрепил устройство к стенке контейнера и встал напротив. Воздух между мужчиной и передатчиком окрасился в лиловый свет, малозаметный в царившей вокруг темноте.

- Связаться с адмиром, - негромко, выговаривая каждое слово, произнёс Нилз. – Защищённый канал.

Свечение замерцало, и через минуту в центре возник символ соединения. Следом на Дейта уставилось одутловатое лицо с крупным носом картошкой и сверлившими Нилза через узкие щели век серыми глазами. На левой щеке темнел рубец толщиной с палец - ожог от прошедшего по касательной диска плазмы. Такие следы Дейт называл нежными поцелуями войны. С рубца взгляд невольно падал на небольшую слепяще-белую бородку.

- Видел? – спросило лицо.

- Да. Только что заключил сделку с Даггом. Судя по озадаченному виду Фрэнка, схема никсианца сработала. Коулу некуда деваться.

- Знаачит. Оружие наше? А как сам Фрэнк?

Переживший тяжёлую контузию адмир говорил с трудом, иногда ошибаясь с интонациями. Фразы порой рассыпались на слова, либо он тянул отдельные звуки, а на согласных заикался, но Нилз за несколько лет привык. Те же, кто видел его босса впервые, толком ничего не понимали. Они растерянно таращились либо на ожог, либо на бороду, или тактично обращались к Дейту за помощью.

- Не знаю.

- Он твой д-друг. Не мой.

- Сложно сказать с такого расстояния. Кажется, малость размяк. Раздобрел. Но даже такой, думаю, он на голову выше твоих бойцов. А то и на две. Раскидает, не заметишь.

- Уж извини. Забыл с-спросить, - с издёвкой в голосе сказал адмир. - И набраал. Из тыловых «крыс». Настоящих воинов перебиили на войне. Теперь днём с огнём н-не сыщешь. Как думаешь? Примет нашу стоорону?

Дейт пожал плечами.

- Если правильно мотивировать, то, наверное, да. Я не видел его несколько лет. С тех самых пор, как наши дорожки разошлись в битве на подступах к Сулахо. Многое могло измениться.

- Короче, п-проследи. Раздобудет оружие, возвращаайся. Будешь с ним пересекаться?

- Не вижу надобности. Пока…

- Воот и п-правильно. Конец связи.

- Да, адмир.

Лицо погасло. Дейт отцепил диск и прошёл к импровизированному кабинету Дагга, утонувшему во мраке, как только его покинул хозяин.

- Думаю, твой босс не будет против, если я присяду, - обратился Нилз к возникшему за его спиной эриданцу. Тот лишь фыркнул в ответ.

В паре кварталов от порта Гераса, в глубине тенистого двора, орала десятками глоток песни и пахла потом и жареным мясом кантина Варнов. Особая, пикантная жизнь питейного заведения встречала посетителей задолго до порога, за которым какофония из звуков и запахов многократно усиливалась, уводя неподготовленного человека в глубокий нокаут.

Первый удар приходился по носу. Смрад заставлял заглянувшего в кантину «девственника» пошатнуться. От удивления и неимоверной духоты тот жадно начинал хватать ртом воздух, в шоке не осознавая, что делает себе только хуже. На стенки гортани, носовых пазух или иных дыхательных путей представителей других миров налипали молекулы жира, сильнее затрудняя дыхание.

Второй удар прилетал со стороны паров алкоголя, перемешавшихся с потом и дешевым, выбивавшим слезу дезодорантом, коим пользовались проститутки всех полов и рас.

И окончательно сшибала с ног, выключая «свет» у смельчака, рискнувшего по незнанию сунуть нос к Варнам, своеобразная музыка Халута и скабрезные, вульгарные песенки про бравых, но гулящих космических моряков в исполнении охрипшей, постоянно облизывавшей губы и скорее читавшей, нежели певшей певицы. В какой-то момент слова припева подхватывала развесёлая публика, на время забывая о криках. Останавливались драки, зависали в воздухе недосказанные тосты.

Глядя на окружавшую заведение ауру, которой можно было, наверняка, коснуться рукой, и полусферой накрывшее кантину амбре, а также на углы, источавшие мерзкий, неприятно щекотавший нос запах урины, не верилось, что некогда это был тихий семейный ресторан с домашней кухней и кружевными салфетками на столах.

Дед нынешнего хозяина кантины, Лурн Варн, был фермером средней руки. За одним лишь исключением - изготовленные из оставшихся после продажи основной части урожая крупным корпорациям продуктов консервы, полуфабрикаты и колбасы пользовались на рынках в близлежащих городах хорошим спросом. Имя Варнов на упаковках было тождественно знаку высокого качества. Пустой же кузов планетолёта после ярмарки и трескавшиеся по швам набитые деньгами карманы не только удовлетворяли Лурна, но и позволили ему сколотить небольшое состояние, без ущерба делу.

Но однажды, незадолго до начала подготовки к новому сезону, на ферму явились представители потребительского надзора с жалобой на некачественную консервацию от пострадавшего покупателя. Вслед за ними пришли люди из санитарной службы, вскрыв упаковки подготовленного к продаже товара. Виброножи не пощадили даже личные запасы Варнов. Спецы в костюмах химзащиты с большой помпой, словно накрыли подпольную точку по производству ядерного оружия, взяли пробы и удалились, не сказав и слова. Позже всех в гости нагрянули офицеры финансовой полиции из отдела по борьбе с махинациями с земельными участками. Жадные до денег чиновники, подчинявшиеся барону Хорти Старшему, не могли, как заявил один из офицеров, не отреагировать на сигналы со стороны бдительных и весьма благонадёжных граждан.

Лурн прекрасно знал, что речь шла о его молодых и нахальных конкурентах, пустивших излишки денег не на улучшение производства, а на интриги. Однако, ничего не мог противопоставить зачастившим на ферму инспекторам, офицерам и следователям, которым было глубоко безразлично на то, что Варны чисты.

Старику и его совершеннолетнему сыну Йенсу пришлось несладко. На скот, поля и полностью автоматизированные парники был наложен арест. Им запретили приближаться к хозяйственным постройкам ближе, чем на двадцать шагов – большее расстояние затруднило бы проход в дом, где жили Варны. Технику и вспомогательных роботов конфисковали якобы в счёт уплаты штрафа.

Любой другой человек, столкнувшись со столь ужасной несправедливостью, опустил бы руки, спился или растворился бы в наркотических иллюзиях, пока передозировка не поставила бы жирную точку в конце строки его жизни. Но только не Лурн Варн, полный сил и энергии. Он также унаследовал от отца гордость, прозорливость и стойкость, позволившие преодолеть трудности. Не малую роль сыграли и имевшиеся накопления.

С высоко поднятой головой, отринув всякую обиду на конкурентов, старик продал им ферму вместе со скотом и контрактами поставок прежним клиентам. Чудесным образом с имущества Варнов был снят арест, лишь стало известно о желании Лурна избавиться от резко превратившегося в обузу дела. Тот понимал, что ему не дадут прохода, сильнее затягивая бюрократическую удавку на шее.

Лурну предлагали замять ситуацию, не доводя её до продажи фермы. Сам барон приезжал и красноречиво божился помочь Варнам перед глазками камер, мухами вившимся вокруг одетого в парадный, расшитый золотом мундир тела. Однако запрашиваемая сумма превышала разумные пределы. Заплати эти деньги Лурн чиновникам, ему всё равно пришлось бы расстаться с фермой, чтобы как-то свести концы с концами.

Взяв документы и вещей по минимуму, Лурн с женой и сыном сели в старенький подёрнутый местами ржавчиной полугрузовой планетолёт и отправились в Герас с мыслью покинуть Халут, навсегда перебраться на тихий планетоид, подальше от интересов корпораций, понятий сверхприбылей, где нет потерявших тормоза чиновников. Впервые очутившись за пределами родных мест с бескрайними полями среди лесов из ветряков и с островами хозяйственных построек, синевших на горизонте, Варны были ошеломлены узостью пространств столицы восточного полушария, раздавлены высотой небоскрёбов и пережёваны кипевшей в метрополии жизнью.

Сверкание ярких огней раздражало глаза. Десятки тысяч существ с иных планет пугали провинциальных Варнов до мозга костей. Порой вызывали у них омерзение или слепую агрессию, не подкреплённую ничем, кроме ксенофобии. Городской гул после тишины полей давил на уши, а персонализированная реклама, когда снятые в роликах модели обращались именно к Варнам, вызывали чувство паранойи и первобытного страха. В их местности подобных «чудес», завезённых с главных планет Содружества, не встречалось.

Чистое от транспорта небо над фермой сменили четко выверенные линии потоков из разномастных планетолётов: от двухместных с открытым верхом до массивных грузовиков. Последние порой замедляли ход, выстреливали маячки и начинали разгрузку-погрузку. Автономные сектора кузовов отсоединялись и с подобным воющему в трубе ветру гулом разлетались по близлежащему кварталу, а их места занимали другие.

Йенс, открыв рот, наблюдал из окна старого планетолёта за невероятной техникой. Ожившими проекциями, что он видел в сети, лишь потрёпанными временем и долгой эксплуатацией. Без характерного для объёмных иллюстраций к статьям лоска буквально секунду назад сошедших с конвейера машин. А в вышине, над транспортными потоками, в направлении порта медленно плыли космические корабли.

С сухим хлопком ударилась о пол салона отпавшая челюсть остолбеневшего Йенса. Младший Варн не осознано прижался к стеклу сильнее, дабы разглядеть бороздивших каверну исполинов. Их борта, казалось ему, сверкали и искрились подобно фантастическим рыбам из сказок, что холодными вечерами в межсезонье рассказывала мать. Большие, откидывавшие на город густые тени лайнеры и фрахтеры крутили закрылками, словно это плавники, меняя направление.

Эмблемы Эстола, Джи-Прайма, Неферто или провинциальной Асаптины, размещенные на корпусах судов в носовой части, поведали Йенсу, что мир не ограничивался одним лишь Халутом. Существовали ещё десятки, сотни, а может и тысячи уникальных по-своему планет. И юноша заболел космосом. Ему стало невтерпёж – ожидание момента, когда шикарный лайнер помчится мимо звёзд, щедро раскиданных по бескрайней мгле, сжигало изнутри. Общение с родителями свелось к единственному вопросу: скоро? А мысли о том, что однажды корабль сядет на приглянувшуюся старшим Варнам планету, и путешествие, открывшее лишь нанодолю тайн Вселенной, оборвётся, Йенс гнал прочь. Старался их игнорировать.

Но Лурн с женой откладывали вылет. На день, на два, неделю. Им впервые не хватало духу сделать смелый шаг вперёд, в неизведанное. Родители Йенса каждый раз придумывали, оправдывая собственную слабость, различные отговорки. То отлёту препятствовало самочувствие Элмы, то якобы банк медлил с переводом денег за билеты. При этом старший Варн сутками пропадал в сети, изучая списки пригодных для жизни планет. Он запоминал свойства климата, полезные ископаемые и экономический потенциал их добычи, чтобы в будущем не пересечься с интересами корпораций. Выяснял, вреден ли свет местных звёзд для выходцев с Халута, и водятся ли свирепые хищники, чьё присутствие способно серьёзно осложнить жизнь.

Скоро каждодневные прогулки от гостиницы до порта и обратно сопровождали рассказы Лурна о далёких мирах. Он делился полученными знаниями, восхищался удивительными находками. Для него стал открытием природный механизм, удерживавший вокруг Халута атмосферу. Поразили пульсары, имитировавшие сигналы разумных цивилизаций. Лурн захлёбывался от восторга, постепенно осознавая, сколько в космосе существует видов флоры и фауны.

- Кажущаяся абсолютной на первый взгляд пустота на самом деле полна жизни, - говорил он сыну. - Не раз метеориты стирали с лица той или иной планеты всё живое. А через сотни тысяч лет, там вновь зеленели леса и пели птицы.

Старший из Варнов не подозревал, что своей болтовнёй лишь подкидывал дров в пламя нездорового увлечения Йенса космосом. Лурн видел, с какой тоской сын провожал исчезавшие в небе лайнеры и грузовики. И он начал добавлять в истории об их возможном будущем доме красок, чтобы приободрить отпрыска. Однако старик всё больше отталкивал Йенса, распаляя в нём желание скорее записаться в экипаж любого покидавшего Халут судна. Несказанным везением было бы для Йенса очутиться на борту корабля, отправлявшегося в неизученные дали.

В одну из таких прогулок, проголодавшись, семейство Варнов зашло в кантину. Лурн, обильно жестикулируя, вещал о том, какой прекрасной будет жизнь на недавно открытой Тоссинне. Его жена жадно ловила каждое слово, а Йенс отрешенно кивал головой, предаваясь собственным мечтам. Они не заметили грязи и обветшалой обстановки заведения и поняли, что с этим местом что-то не так, только когда прикоснулись к выбранным блюдам.

Мясо шестиногого ирбиса с глазированными овощами и зерновыми оказалось отвратным. Его невозможно было прожевать, а гарнир подгорел и на вкус отдавал чем-то средним между углём и чьей-то рвотой. О сравнении с домашней пищей не могло быть и речи. Огромная пропасть разделяла местные блюда и то, что готовила Элма из выращенных овощей и разделанного Лурном мяса, пока они жили на ферме. Вспомнив о доме и деле, переходившем от отца к сыну не одно поколение, старший Варн принял решение, повлиявшее на его жизнь, на жизнь Йенса, а позднее и внука.

На сбережения и деньги от продажи фермы он приобрёл кантину и открыл в ней ресторан с отличной кухней. Его двери были всегда распахнуты для путешественников и семей.

Йенс посчитал себя преданным. Он возненавидел родителей, многолюдный Герас, свет Тау Халлы. Он плевал на новое дело отца. Его нога не ступала в предварявшее заведение уютное патио, не затянутое тогда вьющимися растениями. О появлении в ресторане речи вообще не шло. В Йенсе раскрылась ещё одна черта Варнов – упрямство вопреки чему-либо, что не по душе. И переломить его не смогли даже увещевания любимой матери. Вместо этого он околачивал пороги ангаров космопорта, рыскал по сети в поисках вакансий, пропадал в кантинах, где отдыхали пилоты. Йенс слушал их разговоры, ожидая, что где-нибудь мелькнёт полезная информация, но тщетно. Дальше собеседований дело не заходило, потому что у Йенса отсутствовало образование и опыт, который иногда с лихвой компенсировал отсутствие корочки.

Год был убит впустую, а упрямство ослепляло. Оно не позволило Йенсу заметить бесполезность его потуг и тупиковость выбранного пути. Неизвестно чем бы эта эпопея закончилась, если бы младший Варн не встретил Малу. Жизнерадостную брюнетку, уроженку Гераса и дочь капитана исследовательского судна. Вроде бы вот он – шанс, но карие с лиловым отливом улыбавшиеся глаза Малы затмили собой сверкающие борта лайнеров, когда-то покоривших сердце молодого человека, и Йенс остался на Халуте.

Набравшись смелости, он с покаянием пришёл к родителям, а получив прощение, познакомил их со своей будущей женой. Вскоре Йенс отлично развивал семейный бизнес. Обзавёлся пузом, отираясь постоянно на кухне, и сыном – Тарисом. Он чувствовал, что поймал удачу за хвост. Сжимая пальцы в кулак, Йенс готов был спорить с любым, кто не поверит его словам, что он ощущает её трепыхания в бессмысленных попытках вырваться, и мог смело ставить на кон ресторан, так как знал, победа в пари останется за ним.

На волне воодушевления и тяги созидать Йенс задумался о расширении бизнеса. Старика Лурна мысль о втором ресторане привела в восторг. Старший Варн засиял. У него открылось второе дыхание от радости, что и в этом деле преуспел. О последнем годе, проведённом на ферме, Лурн благополучно забыл, выкинул из головы малейшие напоминания о провале. Только радость длилась недолго. Видимо кулак Йенса оказался не столь крепок, чтобы долго удерживать удачу возле себя. Либо старику стоило помнить жизненные уроки, а не гордиться, возможно, надуманной способностью из говна делать конфетки. Ни отец, ни сын не обратили внимания на сообщения о грядущей реконструкции порта. Точнее, не стали вчитываться, пробежав глазами лишь по первым строчкам. А в конце сообщения говорилось о том, что в Герасе появится новейший, сверхсовременный пассажирский терминал. «Пришёл конец тем временам, когда гости и жители Халута, вернувшиеся с других планет Содружества домой, были подобны грузу, выходили с ним из одних дверей. Мы достойны лучшего», приводились слова мэра.

Оставшись в неведении, Варны сняли в аренду помещение в дальнем углу престижнейшей улицы Гераса, не жаловавшейся на отсутствие ресторанов, а наоборот утопавшей в богатых ароматах всевозможных яств, предлагаемых в меню десятков заведений. Йенсу и Лурну, скрипя зубами, пришлось выложить немалые деньги, чтобы соответствовать уровню популярного среди богатеев места и потеснить конкурентов. Когда начались ремонтные работы и были закуплены материалы, Варнам стало известно о новом пассажирском терминале. И всё бы ничего, только строили его на противоположной от их ресторана стороне порта, почти в десяти километрах, а ещё первоначальные сметы имеют тенденцию увеличиваться минимум вдвое. Последнее выкачало остатки денег из кармана Варнов задолго до «точки невозврата», не дав им быстро переиграть планы расширения дела.

Не имевший аналогов на Халуте терминал, позже, правда, уничтоженный в войну, способный принимать представителей даже самых экзотических цивилизаций изменил не только комфорт пассажиров межпланетных рейсов, но и контингент ресторана. К Варнам всё чаще стали забредать строители, портовые грузчики, диспетчеры перед трёхдневным отдыхом после тяжёлой смены, экипажи грузовиков и мусорщиков – все те, кому раньше были ограничены передвижения близ космопорта, дабы не смущать или не пугать приличную публику, а также худо-бедно контролировать криминогенную обстановку. Бранная речь и грубости в адрес официантов вытеснили из ресторана путешественников и семьи. Кружевные скатерти из запасов матери Йенса сменили пластиковые подставки под кружки с алкоголем. Вазочки с цветами незаметно превратились в соусницы. Вместо картин засияли голоэкраны с трансляциями соревнований из всех уголков Содружества, матчей и графиками ставок. Нежные бирюзовые стены пожелтели и покрылись бурыми пятнами в местах, где грязными робами прислонялись грузчики и строители терминала. От старой обстановки остался лишь портрет Лурна на стене за барной стойкой, заставленный бутылками.

Каждый день, правой рукой облокотившись о стойку и вполоборота повернувшись к залу, старик наблюдал за тем, как увядает очередное детище. Не выдержав психологического прессинга ситуации, разительно отличавшейся от того, что случилось с фермой, Лурн начал прикладываться к алкоголю. Незаметно для себя он увеличивал дозу, пока не променял место у стойки на шумные компании, нередко угощая их за счёт кантины. Рестораном теперь это было сложно назвать. Он вернулся к прежнему состоянию, в каком его приобрели Варны.

Однажды Лурн в пьяном угаре поссорился с грузчиком, обозвав его никчёмным уродом, подстилкой для мужчин, и тот пырнул старика виброножом, которым только что отрезал ломтик мяса. Со смертью мужа Элма замкнулась и перестала выходить из своей комнаты. Никто больше не контролировал поваров. Блюда потеряли когда-то хорошо разрекламированную уникальность, до которой повалившему в кантину сброду не было никакого дела.

Йенс долгое время пытался исправить положение в память об отце и ради Малы с Тарисом. Он вопреки всему открыл второй ресторан в престижном районе - ему не хотелось оставлять сыну пахнувшее алкоголем и потом наследство. И тот в первый месяц принёс неплохую прибыль. Только за счёт любопытства «денежных мешков», как отзывался о миллионерах и баронах покойный Лурн, долго не проживёшь. Те скоро потеряли интерес к новому месту, не имевшему богатой истории. Ведь хорошая история и традиции лучше продаются, нежели обычная, хоть и вкусная, с изюминкой, домашняя кухня фермеров. Да и кантина возле порта плохо влияла на репутацию ресторана. Такие вещи в среде дельцов и богатеев сложно скрыть, когда на их вкусы влияют вездесущие и вынюхивающие критики. Йенс скоро последовал по отцовской дорожке. Стал выпивать, а напившись, колотил Малу, обвиняя её в разрушении его мечты. Он забрал сына из учебного заведения, где Тарис проявлял склонность к точным наукам, и запретил ему туда возвращаться. Поставив его во главу их пропахшего спиртовыми парами дела, сам Йенс стал коротать вечера за столиками экипажей кораблей, вновь слушая разговоры капитанов. Только теперь его интересовали не вакансии, а рассказы о приключениях на других планетах и рутина полётов сквозь космос.

Совсем юный Тарис, не получивший достойного образования, способного дать шанс выбраться из ямы, куда угодила семья, прошёл школу улицы, пьяных драк и лёгких денег. Для паренька слово «репутация» оказалось пустым. Оно ничего не значило, если прибыль и так текла рекой – рекой куасса и местной раски. Тарис не собирался возвращать былое великолепие ресторана Варнов, запечатлевшееся обрывками в воспоминаниях о детстве. Лишь звонкая монета занимала его мысли. Тарис даже не заметил смерти отца. В годы войны, по иронии судьбы рядом с Йенсом разорвалась пущенная с орбиты ракета, что стёрла городской квартал.

Отгремели бои. Исчезли торговые пути. На Халут вернулись те немногие, кто сумел выжить. Ветераны с покалеченными телами и душами. Одни воспользовались боевым опытом и ушли в криминал. Другие не нашли себя в изменившемся мире и запили. Они потеснили за столиками поредевшие ряды экипажей кораблей и портовых работников. Пропивавших пенсии солдат взяли в оборот воришки, игроки в «рэннак» и проститутки. Тарис не думал увидеть в стенах своего заведения мало-мальски приличного человека, потому удивился, когда в кантину заглянул крепкий детина, резко выделявшийся на фоне серо-коричневой массы прочих посетителей. Несмотря на шрам, мужчина оставлял приятное впечатление здорового и сильного человека с ясным взором. На нём был мало ношенный комбинезон, как с иголочки, с незнакомой эмблемой.

Младший Варн, знавший лишь счёт деньгам, задался вопросом, что могло привести этого мужчину в столь заурядное место. Кухня? Вряд ли. Прекрасная атмосфера? Тем более нет. Выпивка? Не такой уж у Варнов богатый выбор. Цены? Да какая разница, если Тарис в любом случае собирался выкачать из него как можно больше галактов. И плевать на мотивы, что двигали необычным для новых времён посетителем.

Этим мужчиной был Фрэнк, впервые прилетевший на Халут с грузом для Дагга Тощего.

Война со своими лишениями, сотни тысяч людей, варившихся в её котле, в масках или без, а также плен привили отвращение ко всякому пафосу. Поставили клеймо отвращения к напыщенным дуракам, разбиравшимся во всех видах эпатажа, кроме истинного искусства, с умным видом обсуждавшим изысканные блюда и последние театральные премьеры и никогда не бравшим в руки оружия. А ведь ради их интересов сталкивались лбами в кровопролитных боях народы Содружества. Поэтому Фрэнк выбирал кантины. За отсутствие пафоса. За то, что не переплачивал за отбивную только лишь из-за изощрённого названия, придуманного маркетологами, и за услужливый персонал, улыбавшийся в лицо и зубоскаливший за спиной. Он понимал, что стояло за каждой улыбкой посетителей кантин. Научился разбираться в десятках её вариаций. Знал, когда можно было расслабиться, а когда быть готовым к поножовщине или перестрелке. В кантинах воры и мошенники не притворялись благородными эльсенадорами и преуспевающими дельцами в отличие от их коллег, действительно занимающих данные посты и обедающих в ресторанах.

Расталкивая еле стоявших на ногах посетителей, тут же огрызавшихся отборной бранью, Фрэнк подошёл к стойке. Он перекинулся с Тарисом парой ничего не значивших фраз и, пробежавшись глазами по затянутому дымом помещению, спросил того, имеется ли в кантине тихое укромное место, где можно было бы поесть и обсудить дела, не перекрикивая выпившую публику. Тогда, в первый раз, Тарис предоставил собственную комнату на втором этаже, где жил с женщиной, одной из множества, что приходили и уходили, не задерживаясь в его жизни надолго. В ожидании команды Фрэнка он не заметил, как разоткровенничался с гостем, поведав о нелёгкой судьбе Варнов. Коул слушал в пол уха, не принимая рассказ хозяина кантины за чистую монету. И всё же, после ужина под недоумённые взгляды экипажа, из которого с капитаном «Мермэса» остались лишь Спуни да Лату, Фрэнк со словами «в память об отце и деде» весьма щедро одарил Тариса.

Полученные деньги Варн пустил в дело, ощутив дуновения лёгкого ветра перемен. Он решил оборудовать специальные комнаты для людей, способных платить. Тарис видел будущих покупателей новой услуги в лице политиков, тайно встречавшихся с любовницами, снимавших проституток или проводивших переговоры, о которых не стоит знать общественности; в лице бандитов, размышлявших в компании за чей ещё счёт можно обогатиться. Правда, подарка пока хватило только на одну комнату. И так получилось, что чаще ею, прилетая на Халут, пользовался лишь Фрэнк.

Кормили в комнате на порядок лучше, чем остальных посетителей, в том числе и завсегдатаев. В цену также входила вентиляция, голоэкраны, кондиционеры, чистота и отсутствие каких-либо запахов человеческих испражнений. Она была словно уголок иного мира. И Коул обозвал комнату Райскими кущами.

В который раз Фрэнк переступил порог кантины Варнов, не поморщившись. Чего нельзя было сказать о Спуни.

- О! Я не ожидал вас так рано в этом сезоне, - к ним навстречу из-за стойки вышел Тарис. – И сдал Кущи другим.

- Это ты поспешил, - сухо заметил Фрэнк, чем привёл хозяина кантины в замешательство.

За последние пару часов с момента сделки капитан «Мермэса» разучился удивляться обстоятельствам, складывавшимся не в его пользу. Сегодня просто не его день. Хотя Коул осознавал, вечно упиваться успехом не выйдет. Щедрость Дагга имеет пределы, и Фрэнк, кажется, достиг их.

Порой полезно, подумал он, упасть с небес и расквасить о землю нос. В такие минуты трезвеешь, голова начинает ясно мыслить.

- Да не напрягайся ты так, - Фрэнк похлопал Варна по плечу. - Главное, чтобы тебя не обделили.

Тарис расплылся в улыбке.

- Я взял деньги вперёд.

- Хоть кто-то день закончит с прибылью, - прошептал Фрэнк. – Тарис, вэнн, подыщи нам любое укромное место. Со сквозняком было бы идеально. - Коул кивнул на зажавшего нос помощника. – Но так, чтобы не продуло.

- Может в моей квартирке, как тогда, в первый раз?

- Тарис, мы люди с принципами. - Из-за спины Фрэнка выглянула лысая голова Спуни. – Не хотим осквернять дом хорошего человека. Ты же отличный сукин сын! Мы выпьем. Это сто процентов. Куасс, раска, что подашь. Приведём девочек, что тоже не обсуждается. За две недели в анабиозе организм начинает скучать по нежному женскому телу, потому никаких душевных бесед о нелёгкой судьбе челнока, как ты понимаешь, не ожидается. Твой дом и дом твоей матери превратится в вертеп.

Младший Варн на слова Спуни и глазом не повёл. Не тратя время на размышления, он сказал:

- За столько лет мог бы запомнить, что пока карман набивается галактами, мой дом – ваш дом.

- Не в этот раз, - тихо произнёс Фрэнк. – Хватит и стола. Побудем с народом.

Он кивнул на выпивох. Те, вцепившись в барную стойку, еле держались на ногах, при этом умудрялись вливать в себя новые порции алкоголя.

- Испытываете некоторые финансовые трудности. Понял. – Тарис развернулся на пятках и поплёлся между столов, позвав за собой мужчин.

- Босс, - Спуни приблизился к уху Фрэнка, - если ты ещё не заметил, то я поспешу сообщить, тут смердит до одури. Хуже, чем в прошлый раз.

- Ага, - буркнул капитан в ответ.

- Испортить мне настроение, - Спуни захотел ткнуть Коула пальцем в спину, но передумал в последнюю секунду, - не удастся.

Он разорил в «рэннак» пёструю свиту Тощего из чиновников, наёмных убийц, воров и прочих скользких типов на десять тысяч, и довольным, сиявшим лицом выделялся на фоне молчаливого Фрэнка. Даже переброска контейнеров Даггу не стёрла маску радости с лица Спуни. При всех технических возможностях он упарился, фиксируя груз на стареньких платформах, что появились на Халуте, наверное, задолго до колонизации планеты, но сохранил настрой. Потому всю дорогу от порта до кантины Спуни травил анекдоты, с трепетом запуская руки в карманы штанов, полные денег.

- …и вот эта женщина, лет пять живущая одна, ни тебе попилить кого-нибудь, ни упрекнуть, и столько же не знающая мужчину, купила себе андройда для плотских утех. Нет, чтобы живого мужика найти, все сбережения отдала за машину, за самую дорогую модель, что была в салоне. Это не просто игрушка с жужжащей штучкой внизу. Дабы пояснить, в чём особенность данного андройда, скажу, что если собрать по извращенцу с каждой планеты, да так, чтобы их фантазии не перекликались между собой, всё равно их совокупность… слово-то какое! Совокупность! Так вот, она самая будет слабее возможностей купленного женщиной робота.

Коул исподлобья глянул на помощника, силясь понять, чему тот так радуется. Выигрыш Спуни составлял жалкую крупицу относительно их финансовых потерь от сделки, а предложение Дагга вообще выходило за рамки привычных партнёрских отношений.

- Доставили ей андройда. Она распаковала и запустила секс-машину. Внизу у робота, - Спуни похлопал себя в районе паха, - завибрировало, закружилось-завертелось. Он сгрёб в объятия остолбеневшую женщину. Шутка ли, пять лет без любых агрегатов в рабочем состоянии. Андройд зашептал слова страсти, протирая причиндалами дыру в её одеждах. В мгновенье ока, возбудившись, она сама сорвала с себя комбинезон, а через неделю вернула робота в салон. Знаешь почему? – Спуни посмотрел на Фрэнка, застыв у порога кантины Варнов.

- Почему? – сухо поинтересовался Коул.

- Детей в школу не отвёл, новый стол не собрал, голоэкран не настроил и планетолёт на сезонное обслуживание не отдал. Хех, секс-робот…

- …Ваш столик. - Отвесив пинок под зад уснувшему за столом мужчине, Тарис вытащил из-за пояса тряпку и двумя условными взмахами сделал вид, что стряхнул крошки. Довольный проделанной работой он обернулся к Фрэнку и Спуни. Последний покачал головой и указал Варну на размазанную тряпкой каплю слюны, пущенной согнанным с места посетителем. Тарис скривил губы, но вытер. – Теперь порядок.

«Брезгливые, однако, стали», мысленно возмутился он, искоса проследив за реакцией гостей. Ни Фрэнк, ни Спуни не сказали и слова хозяину кантины. Тот выдохнул. «Ну, не всё ещё запущено». Сунув тряпку обратно за пояс, исчезавший под пузом Варна, парой манипуляций с кнопками на торце столешницы Тарис включил особое меню. В миллиметре над деревянной поверхностью во всю её площадь вспыхнула жёлтым фоном голопроекция, по которой побежали строки с названиями блюд.

- Это, как я понял… - решил озвучить свою догадку Спуни, но был перебит радушным голосом младшего Варна:

- Да. Всё верно. Вы сможете заказывать такие блюда, словно бы сидели в Райских кущах.

- Отличные новости! – воскликнул Спуни. Он левой рукой приобнял Варна за плечо и сунул ему пять галактов. – Прими в благодарность.

Тарис поморщился слишком маленькой сумме, похожей на подачку бедняку, нежели на благодарность человеку, готовому услужить любому капризу. Лицо исказила гримаса – нечто среднее между обидой и неудовлетворённой жадностью. Опомнившись, младший Варн посмотрел на помощника Фрэнка. Ему стало интересно, заметил ли тот его неудовольствие. Но Спуни отпустил Тариса, полностью сосредоточившись на меню. Нацепив улыбку и пожелав хорошего вечера, хозяин кантины ретировался.

- Босс, как успехи? – спросил Спуни, изучая состав блюд и карту напитков. Палец пробежался по строкам, дважды коснувшись лёгких закусок, кувшина куасса и двух бокалов. – Ты что-то после встречи с Даггом немногословен.

- Я и раньше не тратил энергию на лишние слова. А вообще, ожидания не оправдались, - сухо ответил Фрэнк. Проследив за движениями рук помощника, он добавил: - Мясного ещё возьми чего-нибудь. На свой вкус.

- Ужин начнём без Лату и Селены? – с некоторой грустью в голосе спросил Спуни. Из-под приподнятой брови зыркнул на капитана зелёный глаз.

- Я про закуску к куассу, - сказал Фрэнк.

Поодаль открылась дверь в комнату, и в шумный зал вырвался клокотавший и перекрывавший пьяные разговоры на повышенных тонах смех. Фрэнк невольно обернулся на резкий звук. Он на мгновенье сгруппировался, настолько неожиданно смех разорвал привычную атмосферу кантины. Сработали инстинкты, заложенные войной. Но враг отсутствовал, остался в прошлом. Его поверженные солдаты стали кормом для червей или плавали окоченевшими трупами в экзосферах планет. И Коул постепенно расслабился.

Сразу же над инстинктами и прочими, второстепенными чувствами, что натренированный организм отключал в момент опасности или атаки, верх взяло здоровое человеческое любопытство. Фрэнк попытался заглянуть в Кущи. Однако с его места не было видно компанию, урвавшую райский уголок посреди, откровенно говоря, помойки. Капитана заинтересовало, кто на Халуте настолько туп, насколько богат, чтобы завалиться в дыру Варнов и заплатить за комнату квартальную зарплату финансиста какого-нибудь строительного траста.

- Много потеряли? – напомнил о себе Спуни.

- Половину на лурте. – Коул почесал шрам, начинавший зудеть каждый раз, когда нервы капитана раскручивались до предела.

Глаза помощника округлились.

- Это… это как? И ты согласился?

- Ну, отказался бы я, и что? У тебя есть время и место для обработки фруктов? Сомневаюсь. А ведь ещё «продукт» надо продать голодным до кайфа людям, при этом не попасться властям. Альтернатива лишь одна, выкинуть груз в открытый космос.

Стереть улыбку с лица помощника Фрэнку удалось. Спуни превратился в озадаченного мулбарского быка, что радовался, когда его запустили в загон с самками, забыв о втором быке, уже пасшемся там, пока тот не заприметил в стаде «новенькую», со всеми вытекающими из этого обстоятельствами.

- Хоть обули продавца сладостями. Сэкономили три сотни, - попытался Спуни вернуть отобранную радость. Он даже задумался об убийстве. Жертва сидела напротив.

- Спуни, ты дурак или прикалываешься?

- Но ведь ловко же ты его развёл с царапиной по левому борту транспорта. Как он возмущенно раскачивал вывеской на своей голове! Ещё стражей порядка пытался звать.

- Я просто прагматичен. Когда мы без пяти минут попрошайки, если не согласимся на предложение Дагга, стоит беречь каждый галакт.

Пока Фрэнк не удосужился сказать Спуни, что только отчаяние заставит лететь через пустоши, где орудуют банды, чтобы забрать со склада Дагга груз, а затем сунуться на Равэль, поглощённый пожарищем революции. Коул хотел дождаться остальных, и тогда выложить все карты на стол. В данной ситуации, подумал он, у него нет морального права решать за команду. Если экипаж «Мермэса» угодит в лапы правительственных войск Равэля, ничего хорошего это ни Лату, ни Спуни, ни Селене не сулит. Перспективы далеко не радужные. Они скорее горчичные – цвета затянутого серными облаками неба одной из тюремных планет.

За себя и Спуни Фрэнк не переживал. В отличие от половины команды они прошли через лишения, сопутствовавшие войнам. Сам Коул не раз был ранен, чему свидетельствовал зачесавшийся шрам на лбу. Испытал на собственной шкуре прелести плена.

Спуни начинал с друзьями с патриотичного кружка. Взламывали системы пришлых на его родину компаний в надежде украсть миллион и помочь космическим силам их родного мира. Вскоре понял, действовать нужно было активнее, идти в бой в первых рядах, и записался в лётную школу.

Селена же вместо игр в куклы и обсуждения с подружками мальчиков с соседних фермерских хозяйств разбирала квантумный генератор, обесточив с её слов, дом и отцовскую мастерскую на неделю. Только о прошлом Лату Коул знал мало. Столько, сколько требовалось для доверия выходцу с Темпера, где тот состоял в уличных бандах. Фрэнк решил, что однажды Лату бе Оманту сам всё расскажет.

К столику с кувшином куасса, бокалами и блюдом закусок подошла крупная женщина. Верхние пуговицы её свободной белой рубахи были расстёгнуты, и в широко распахнутом отвороте открывался вид на ложбинку между двух увесистых грудей. Это была мать Тариса – Мала Варн, со смертью мужа забывшая, что такое страх. Она могла многое рассказать, насколько ужасно жить в ожидании очередных побоев. Само избиение означало свершившийся факт, за которым шли спокойные часы или дни, но минуты до этого превращались в муку. Йенс не набрасывался по расписанию. Начало всегда было неожиданным, а виной всему служило его настроение, в последние годы очень резко менявшееся.

Как только сошли последние синяки, Мала стала помогать сыну с кантиной, иногда подрабатывая официанткой.

Одновременно с её появлением со стороны входа донеслись посвистывания и радостные, нестройные из-за заплетавшихся языков улюлюканья. Из разных углов зала понеслись выкрики более-менее соображавших персонажей:

- Красотка, порадуй нас, стариков! Мы соскучились по молодому, гибкому телу. Тарис уже не балует своими несвежими девицами, так хоть ты не обижай.

Другой завсегдатай кантины, пришедший незадолго до Фрэнка и Спуни, оценил возникшую в дверях рыжеволосую девушку с ног до головы и, показав на компанию друзей, с кем планировал провести вечер, сделал ей иное предложение:

- Слушай, зачем тебе этот бледный? – Он кивнул на её спутника. - Из какой глубокой пещеры ты его вытащила? Он же белее снега, да и на вид хрупкий. С двух движений сломается пополам. Вот мы мужчины крепкие, и стояки у нас долгие. Эриданцы со своими каменными наростами от зависти мрут.

- А ты волновался, - сказал Фрэнк Спуни, разливая куасс.

Крепкая прозрачная жидкость наполнила бокалы на два пальца каждый.

- Вот и Лату с Селеной пожаловали. Повторите для наших друзей.

Он постучал по кувшину. Мала кивнула и удалилась.

- Ну и местечко вы выбрали, - бросила пунцовая Селена. Женщина-механик помахала ладонью перед носом, стараясь отпихнуть смрад, словно назойливую муху. – Дышать невозможно. Глазами раздевают. Кто-то уже мысленно переспал со мной.

- Садись, - Коул показал на свободное место рядом со Спуни. – Непривычно внимание мужчин? А? Ладно, не отвечай. Это неважно. Что с закрылком?

Он жестом предложил угощаться закусками.

- Притарабанили. Был бы планетолёт, справились бы быстрее, не простаивая в пробках. Установкой займусь завтра. Лату уже договорился с… как его там…

- Ирвином?

- Да, с ним самым… с Ирвином... насчёт портового крана. Сказал, что подгонят к ангару. Обязательно запишу с точностью до минуты момент окончания моих мучений, дабы денежка начала капать вовремя.

Селена привычно одарила Фрэнка очаровательной улыбкой, что сразу исчезла. Как всегда, в духе плеонки.

- Лучше забегаловки не нашлось? – Она продолжила морщить нос.

- Мы всегда занимали специальную комнатку, - Спуни показал на сдвижную дверь, из-за которой приглушенно продолжал доноситься гомон празднества. – Лучшей никто во всём Герасе не предложит, если не брать дорогие заведения, которые Фрэнк старательно обходит стороной. Но нас сегодня опередили. Приходится сидеть в общем зале со сливками местного общества. Давай я тебя с ними познако…

Спуни, заметив суровый взгляд девушки, остановился на полуслове.

- Лучше скажи, почему Фрэнк такой сосредоточенный? – спросила у него Селена так, чтобы все за их столиком слышали.

- Я ждал тебя и Лату, чтобы поделиться…

Коула перебил хмельной гогот, вновь вырвавшийся из комнаты - официантка принесла для отдыхавшей там компании бутылки с раской. Фрэнк покрутил в руках бокал, легко взболтав чистейший, словно слеза младенца, куасс, пока взглядом сверлил закрывавшуюся дверь.

- В общем, денег мы получили в два раза меньше. То, что имеем, пойдёт на оплату портовых взносов, и вам. А вот средств на закупку местных товаров нет. - Коул развёл мощные руки в стороны. - Как я успел сказать Спуни, выхода не было. Пришлось соглашаться на данную сумму. В виде компенсации Дагг за даром отдаёт ящики с оружием. За них есть шанс схлопотать неплохое вознаграждение.

- От кого? – Лату подхватил ломтик мясного филе. – Стоит ли доверять Тощему, если он нас уже кинул на деньги?

- Спрашиваешь, кто нам заплатит? – Фрэнк отставил бокал и посмотрел на бледного темперийца. – Это тот момент, который я бы хотел обсудить с вами.

- Попахивает заварушкой, - предвкушая опасное действо, сказал Лату.

- Оружие для повстанцев на Равэле. – Фрэнк проследил за реакцией экипажа.

Спуни открыл было рот, да так и застыл, но в зелёных глазах вспыхнули искры азарта. На лице Лату читалось выражение: «Что я и говорил». Селена же растерялась. Она предполагала долгую и спокойную службу на «Мермэсе», где самой большой неприятностью могли стать недопонимания с таможенниками. А тут нарисовался целый вооружённый конфликт.

- Дагг поведал мне, что революция там затягивается. Потому в силу своих соображений он решил поддержать воюющую против правительства сторону. Желает ускорить процесс, чтобы повстанцы не тянули резину годами. Правда, имеются сомнения в таком благородстве Тощего. Что касается денег, то перевозка за счёт получателя. За оружие обещано отвалить приличный куш из разграбленной казны. Но как сами понимаете, на Равэле сейчас весьма жарко. И желательно не попадаться раздражённым сложившейся ситуацией правительственным войскам. Сколько бы мы не говорили потом, что это всего лишь бизнес. По сути, в конфликте принимаем одну из сторон. Боюсь, вместо миллионов вполне можем получить пожизненную каторгу, добывая какую-нибудь вредную хрень.

- Что сам думаешь, босс? – спросил Спуни, отстучав пальцами по столу.

- Я не хочу влиять на ваши решения. Скажу только, что мне самому деваться некуда. Это мой корабль. Он меня кормит. Не выполню задание, останусь без средств. И тогда либо прощай космос, либо непосильный кредит на покупку нового груза, а там возможно тоже на списание в утиль, если не расплачусь. Сейчас проигрывать и терять нельзя.

- Фрэнк, я с тобой с самого начала, - Лату почесал макушку. – Вдвоём выводили на бортах «Мермэс». И мне думается, были ситуации и похуже. Вспомни, как еле унесли ноги с Отло-3.

Лату посмотрел на Селену.

- Маленькая луна одной безжизненной планеты с очень воинственным народцем, мозаров. Их девиз «Грабь, обманывай и режь. Только так ты свободен». – Темпериец положил руку на плечо Коула. - Потому я лечу с тобой.

- И я, босс. У меня никого кроме вас не осталось, - промычал Спуни. – К тому же, вряд ли бросишь верного помощника на Халуте.

Фрэнк перевёл взгляд с него на Селену.

- Осталось моё слово? – Женщина получила от Коула утвердительный ответ. – Вот ведь кураб! – чертыхнулась она по-плеонски и затянула долгое «а-а-а-а».

Её ладошка застучала по столешнице вслед за протяжным звуком.

- К курабу! Я записалась в команду не ради пары перелётов от планеты к луне газового гиганта. И, кажется, что на Плеону меня не закинете, а здесь, - она обвела взглядом зал, подразумевая Халут, - не останусь. Куда вы, туда и я. И только пусть повстанцы попробуют не заплатить! Их порву, и твой корабль, – Селена ткнула в Фрэнка пальцем, - заберу.

- Хорошо. Не станем откладывать надолго. Скажу Даггу, что согласны. Однако, сперва всё же поедим.

Спуни включил меню.

Из комнаты с гулявшей на полную катушку компанией под довольные крики выскочила официантка. Она придерживала превратившуюся в лохмотья рубаху, безвольно повисшую на хрупких плечах. Постарались раздухарившиеся мужчины. Они возжелали бедную девушку, с трудом отбившуюся и вырвавшуюся из Райских кущей. Стянутая с бёдер юбка, оголила ягодицы и сковывала движения. Фартук упал к ногам. Запутался на миг между ними и остался лежать в проёме, не позволив двери закрыться до конца.

- Кто там гуляет? – спросил Фрэнк принёсшую второй кувшин куасса Малу.

- Охрана какой-то шишки, заглянувшей на Халут. Тот взял парочку телохранителей и отбыл по делам, а эти, судя по разговорам, свободны до завтра.

- А как Тарис относится к такому нахальному поведению?

- Сыну интересны лишь деньги. А эти и платят щедро, и сверх того швыряются купюрами. Мне за просто так двадцатку меж грудей сунули.

- Ясно, - с напускным интересом выдавил из себя Фрэнк.

В оставшуюся щель из комнаты вырвалось:

- Во славу Рангорда Онроба!

- Во славу! – подхватило тост несколько голосов.

Зазвенело стекло.

Фрэнка передёрнуло. Из руки выпал бокал. Куасс растёкся по столу и тонкой струйкой сорвался с края на пол. Мала, тряхнув телесами, быстро подняла фужер, а фартуком вытерла разлитый алкоголь.

- Босс, ты чего? – Спуни уставился на окаменевшее лицо Коула.

- Разве не слышал? Они упомянули Рангорда Онроба. Это его люди, Спуни.

Фрэнк поднялся из-за стола и шагнул к комнате.

- Кто это? – Селена не понимала, о ком шла речь

Коул обернулся и смерил рыжеволосую девушку стальным взглядом.

- Не слышала об адмире Онробе? – Спуни был явно удивлён. – Ты что?! Это ж весьма мощная фигура военного времени. Селена, чему вас только на Плеоне учили?

Четвертая глава: Рангорд Онроб

Сирена общей готовности застала Фрэнка и Дейта, как и сотню других пилотов, в тренажёрном зале корабля-носителя. Они разминались после выхода из анабиоза.

- Я живой, - через силу произнёс Коул, выпрямившись.

Он приседал в кабине с повышенным атмосферным давлением. На плечи давило около семидесяти килограмм, потому слова сорвались с его губ с хрипом.

Рядом на турнике подтягивался Дейт.

- Слушай, да не напрягайся ты так, - прокряхтел Нилз, зависнув подбородком над трубой. – Кости пожалей.

- Я живой, - повторил Фрэнк и вместо ответа другу он показал ему правое запястье, где зелёным кругом горели вшитые под кожу индикаторы жизненных показателей. В центре пульсировал огонёк частоты сердцебиения.

- Нашёл чем хвастаться, - улыбнулся Дейт, скосив взгляд на собственную правую руку.

Огромный светлый зал тонул в шипении аэротренажёров, лязге пластин утяжелителей и сотне голосов. Прерывая упражнения, пилоты болтали, смеялись. Из скрытых от глаз динамиков лилась тихая музыка, а из-за потных тел с прилипшими к спинам футболками доносились слова командира звена:

- Если вас подбили и вам, олухам, так повезло, что корабль шлёпнулся на поверхность планеты, то будьте так любезны, утрите слёзы и хоть кишками наружу вывернитесь, но докажите, что способны бороться вне комфортных кабин блаймеров.

Голос командира смолк на несколько секунд.

- Вы, неоперившиеся молокососы, должны быть занозами в заднице противника не только в безвоздушном пространстве, но и на земле. Не прячьте свои розовые щёки в кустах, не отсиживайтесь в подвалах и пещерах, не бегите прочь от линии фронта, чтобы вас не достали вражеские снаряды. Узнаю, что ссали под себя или что тёрлись о баб далеко от передовой, лично пристрелю! Ясно?!

Кто-то, чеканя каждую букву, выкрикнул «так точно».

-Только попробуйте зарыдать, как напустившие в штаны сопляки! Если были пилотом, а стали пехотой, это не отменяет принятой присяги. Вы, черти, в первую очередь солдаты! Слёзы и мамкины объятия после боя.

Командир распинался долго. Он сам работал над мышцами живота и параллельно старался по-хорошему разозлить контингент.

- Живой, - выдохнул Фрэнк.

Речь командира воспринималась им как шумовой фон. Вроде не раздражает, однако, имей Коул возможность убрать звук, он обязательно бы её выключил.

- Кто бы изобрёл двигатели, - Фрэнк сделал паузу, дабы перевести дух, - что сократили бы длительность перелётов. Может, тогда и от анабиоза откажемся, как от рудимента прошлого.

Он согнулся пополам, уперев руки в колени. С его лба на решётчатый пол кабинки упали капли пота.

- Думаешь, анабиоз нужен, чтобы правительство экономило на продовольствии? Или, чтобы сократить количество психозов у людей, долгое время находящихся в замкнутом пространстве с такими же придурками, как они? – спросил Дейт, вновь зависнув над трубой. – Ты представляешь, какие тогда будут нагрузки при ускорениях во время искривления метрики?

Он опустился, просто повиснув на турнике. Говорить и подтягиваться одновременно было нереально.

- Боюсь, ради спасения твоего хрупкого тела появятся новые камеры, куда хуже нынешних. И ты из-за параноидальных страхов заноешь пуще прежнего. – Подражая детскому голосу, Нилз передразнил друга: - Уа-а-а-а, мамочка, не хочу спать. Сон, это маленькая смерть. Уа-а-а-а…

Фрэнк выскочил из кабинки. Почувствовав необычайную лёгкость корабельной атмосферы, он вмиг преодолел расстояние до висевшего на турнике Дейта, и штаны Нилза оказались спущенными до колен.

- Ты что творишь?! – воскликнул парень.

Спрыгнув на слегка пружинивший пол, под гогот сослуживцев, занимавшихся на соседних тренажёрах, Дейт привёл внешний вид в порядок.

- Что здесь происходит?

Тренажёры в радиусе пяти метров от Коула и Нилза разом опустели. Сослуживцы двух друзей, не сговариваясь, в мгновение ока сменили снаряды. Они не желали попасться под горячую руку командира, неожиданно возникшего в этой части зала.

- Забыли сказанное мной на инструктаже? – Командир застыл на месте, вперив изучающий взгляд в парней. Ноги он расставил на ширину плеч. Руки сложил друг на друга за спиной. - Никаких сношений, голубки! Забудьте на время войны ваши пошлые влюблённости. Так! Звено, слушай мою команду…

В этот момент взвыли динамики. Повторявшийся резкий гудок слабел секунду, чтобы снова зареветь. По белым панелям стен синхронно с сигналом побежали в сторону выходов из зала лиловые точки, вытягивавшиеся в линии.

Командир машинально поднял глаза наверх, словно мог сквозь обшивку и несколько палуб видеть мостик, откуда к нему лично обращался капитан. Развернулся на пятках и, позвав за собой подчинённых, зашагал в раздевалку. Пилотам дважды повторять не пришлось. За несколько предыдущих боёв и не один перелёт во время учений все прекрасно запомнили, что означал данный сигнал.

В коридорах пилоты ощутили, как от них разит потом. В отличие от зала, здесь отсутствовали нейтрализаторы и дезифенкторы воздуха, уничтожавшие любые запахи. Многие предались мечтам об освежающем душе. Но разминка затянулась, и до перехода корабля на досветовую скорость остались считанные минуты, потому о водных процедурах можно было забыть. В виде компенсации из стен выехали щупы с чуть влажными, ароматизированными полотенцами. Каждый пилот хватал одно и обтирался прежде, чем натянуть скафандр.

-Код - лиловый, - синтезированным мужским голосом сообщил управлявший кораблём искусственный интеллект. –Готовность номер один!

Дублируемое каждые двадцать секунд сообщение эхом полетело по системе коридоров. Между повторами вклинивались прочие команды: от капитана командирам звеньев, от начальников по хозяйственной части техникам и обслуживающему персоналу. Их отголоски доносились из глубины огромного корабля-носителя.

-Подразделениям артиллерии докладывать о готовности лазерных турелей и плазменных орудий напрямую капитану! На исполнение девять минут.

-Техникам третьей палубы! Сбой в системе доставки снарядов. Исправить! Доложить по окончанию работ!

- Ты не ощущаешь дрожи? – Дейт скосился на Фрэнка.

Наступая на пятки сослуживцам, они широко шагали по коридору, связывавшему тренировочный зал с общей раздевалкой. Для командования не существовало разделения на мужчин и женщин. Процент последних разнился год от года, потому было решено не вкладывать существенные суммы галактов в отдельные помещения, учитывая, что в состоянии анабиоза всем безразличен пол лежащего рядом солдата. А высвободившимся площадям на стадии планирования нашли более полезное применение. Домогательства же искоренили тюремными сроками до десяти лет.

- Есть лёгкий мандраж. Нервничаю, словно это наш первый бой, - Фрэнк толкнул друга плечом.

По стенам продолжали бежать лиловые полосы, указывая направление.

-Завершение Прыжка через семь минут, - без эмоций сообщил искусственный голос.

В раздевалке воцарилось молчаливое оживление. Мокрые тренировочные костюмы вместе с полотенцами летели в специальную корзину. С шипением открывались дверцы шкафчиков. Кто-то, матерясь, открывал их вручную, так как из-за возраста корабля некоторые механизмы, особенно не столь важные, как автоматические приводы створок, имели тенденцию выходить из строя в самый неподходящий момент. Гремели оброненные в спешке шлемы. Ко всему прочему в воздухе чувствовалось напряжение – обычное дело перед сражением. Как и Фрэнк, многие испытывали сильное волнение.

Несмотря на победы в предыдущих боях, расслабившие пилотов, в том числе и Коула с Нилзом, ощутивших силу и неуязвимость, что стали практически синонимами Объединённого флота центральных планет, каждое сражение с сепаратистами собирало кровавую дань. И никто не желал стать следующим взносом.

- Это разве война! – разорвал тишину Фрэнк, пытавшийся унять собственный страх и разбавить угнетавшее молчание сослуживцев. – Так, лёгкая прогулка тёплым летним вечером. Сдались властители Нумаско, покорился Тур-ол-Манн. Ну и Корцу приструним! А то вздумали из Содружества выходить и отхватывать куски не по зубам. Разбежались. Бейри! – он окликнул ещё одного своего товарища. – Ты готов побить рекорд Дейта?

- Сдурели?! – огрызнулся Бейри, вытирая полотенцем шею. – Случаем, не потерялись ли вы? Ау! Это военный корабль, а не казино. И скоро бой. Вам лишь бы веселиться!

- Не быть тебе адмиром, - ответил ему Коул, застёгивая скафандр. – Ты слишком зажат. Где кураж и бравость?

- Вэнн1, что ты до парня докопался? - Нилз попытался осадить Фрэнка. – Каждый раз цирк устраиваешь.

- Не мешай снимать напряжение. Так что насчёт рекорда, Бейри?

- О каком рекорде речь? – продолжая держать грубую оборону, только чтобы от него отвязались, ответил Бейри.

Он позже всех одел термобельё и облачился в лётный скафандр.

- О поставленном Дейтом в системе Манна?

- Разве там кто-то вёл счёт?

- Все считают, - сказала одевавшаяся рядом с Бейри женщина. – Азарт приходит во время боя. Удивлена, что ты это пока не прочувствовал.

- Хорошо, - сдался парень, поломавшись для вида. - Ставлю сотню и по десятке за каждый подбитый борт.

- Дейт? – Фрэнк обернулся к другу. - Ответишь?

-Завершение Прыжка через четыре минуты.

- С тобой одни неприятности, - Нилз картинно улыбнулся Фрэнку, готовый одеть на голову шлем. – Принимаю вызов.

- Счёт вести честно, - Коул потряс указательным пальцем под носом каждого из участников пари. – Пошли.

В необъятном ангаре от борта до борта второй палубы ровными рядами стояли тысячи блаймеров двух поколений. Одноместные манёвренные боевые машины были окружены техниками и роботами, завершавшими их подготовку к предстоявшей атаке. Проверялась исправность узлов, электрических цепей, работоспособность рефракционных полей. Догружались боекомплекты. К готовым блаймерам подъезжали автономные трапы.

- А вот и мой, - сказал по внутренней рации шлема Фрэнк и соскочил с подвижной линии, доставлявшей пилотов в любую из точек двухкилометрового ангара. – О двух крылах и целой голове!

Он козырнул друзьям.

- И целой голове! – ответили Дейт и Бейри.

-Готовность полторы минуты.

Фрэнку за окончание школы пилотов с отличием достался блаймер второго поколения.

-Чтобы им управлять много ума не надо, - говорил его преподаватель, капитан-инженер второго ранга. – Дёргать манипуляторы и нажимать правильные кнопки под силу даже ребёнку. А вот умение мастерски водить, быть тонким виртуозом данного дела требует полного соединения с машиной. В одно целое… считайте, что я сбредил на старости лет… полуживое, полумеханическое существо с интеллектом, обладающим как чувствительностью, так и холодной расчётливостью. Для этого надо досконально изучить каждый миллиметр, каждый проводочек, каждую соединительную капсулу, а также программное обеспечение и военный потенциал блаймера.

Машины старого образца лепились из легкосплавных элементов, что по своим характеристикам не уступали высокопрочной броне. Плазма могла прожечь корпус только с третьего раза, если предыдущие два попадания приходились на одну и ту же точку. Подрыв о блаймер ракет повреждал внешние элементы двигателей, крылья; вырывал из гнёзд посадочные штоки, но не наносил ущерба пилоту. За исключением тех случаев, когда машина и снаряд шли встречным курсом. Впечатляющая суммарная скорость помогала ракете пробить броню и развеять блаймер в пыль.

Огромным минусом первого поколения являлась невозможность вести бои и врываться на всех парах в плотные слои атмосферы любой из населённых планет. Фюзеляж из матабэлла, обладавшего устойчивой кристаллической структурой, не имел абляционной защиты, и блаймеры сгорали от трения о воздух. Огромному числу пилотов повезло, что у Союза не было серьёзных врагов, а внутренние конфликты до войны решались небольшими, хорошо подготовленными отрядами, самоотверженные герои которых и выявили недоработку, потеряв в первой же атаке два звена машин.

После нескольких лет исследований и десятков действующих прототипов флот пополнило многофункциональное второе поколение блаймеров. Новая техника обладала изменчивостью профиля, не затрагивавшей кокпит, где сидит пилот. Фюзеляж автоматически или с подсказки управлявшего им человека трансформировался, подстраиваясь под внешние условия. За тридцать секунд десятки тысяч элементов облицовки меняли своё положение, и машина в атмосфере приобретала более обтекаемую форму, снижая сопротивление воздуху и тем самым расход топлива. Новые возможности также позволили блаймерам маскироваться под иные малые корабли и катера. Подмена не определялась с нескольких километров, если машину отслеживали в средства визуального контроля. При наблюдении за небом невооружённым глазом для обмана хватало и полкилометра. Роль же брони и абляционной защиты взяли на себя рефракционные поля, которые, правда, требовали подзарядки и истощались при интенсивном использовании.

Фрэнк залез в блаймер. Тесный кокпит обхватил тело, а хорошо подогнанные разъёмы в спинке кресла и на скафандре, соединившись, подключили его к системе жизнеобеспечения, чтобы он не тратил ресурсы лётного костюма. Над манипулятором, но под узкой полоской иллюминатора вспыхнули голоэкраны, показывавшие всё, что творится с блаймером, вне его, расходы боекомплекта и топлива, запасы воздуха и функциональность щитов. В «окошке» радара дружественным синим цветом вспыхнули тысячи находившихся в ангаре второй и первой палуб блаймеров. Остальные корабли, летевшие параллельно носителю или впереди него, не отображались.

В Прыжке не видно ничего и никого. Корабли со слепыми, глухими и немыми системами словно бы висят посреди абсолютной пустоты. Ни света миллионов солнц, ни радужных переливов далёких туманностей, ни холода, ни жара. Ощущается лишь гравитационное воздействие чёрных дыр или звёзд, но они проносятся мимо по ту сторону пространства в мгновение ока, когда люди обычно находятся в анабиозе. Не спят единицы. Они контролируют правильность выполняемых по корректировке курса действий искусственного интеллекта, а после в кантинах рассказывают байки про секундные зависания времени близ дыр или белых карликов, как оброненные предметы застывают в воздухе прежде, чем упасть. Однако им мало, кто верит.

Автоматизированный трап отъехал в сторону, а обслуживавший машину техник жестом показал, что всё в порядке. Коул запустил двигатель. Гул эхом понёсся по второй палубе. Корпус блаймера слегка, почти на границе чувствительности, завибрировал. Фрэнк не обратил на это внимания. В открытом космосе вибрация исчезнет вовсе. Стоит ли тогда волноваться?

Загудели соседние машины.

-Включены сдерживающие поля. Открытие шлюзов через минуту по завершению Прыжка, - раздалось под сводами ангара.

Фрэнк протестировал систему отслеживания объектов и ведения прицельного огня по выбранным целям. Удовлетворительно хмыкнул. Зелёными огоньками исправности отозвались обе пусковые шахты ракет, коих на борту было четыре штуки. Баки полны плазмы, а скорострельные пушки не доукомплектованы на пять процентов.

- Плохо, - подумал Фрэнк. – В самый ответственный момент, по закону подлости, как раз этих процентов и не хватит.

Дольше сокрушаться он не мог. Коула качнуло. Шлем глухо ударился о фонарь кабины, и скрутило живот. Если бы не обязательные тренировки вестибулярного аппарата, то Фрэнка вырвало бы прямо на визор шлема.

-Прыжок завершён, - известил искусственный интеллект.

В иллюминатор Коул увидел блевавшего техника соседнего блаймера. Тот упал на четвереньки и высвобождал содержимое желудка прямо под шасси машины. Фрэнк сокрушенно мотнул головой и замер в ожидании команды, стараясь сохранять спокойствие и ясный ум.

Гигантский шлюз, складываясь подобно телескопу, поднялся вверх. Глазам открылось незнакомое звёздное небо, подёрнутое еле заметным белым свечением сдерживавших корабельную атмосферу полей.

Согласно озвученным на брифинге целям операции, флотилия должна была выйти на границе системы Банч с восемью планетами, три из которых, не считая нескольких лун, являлись пригодными для жизни – большая редкость для исследованной части Вселенной. Главной была планета Корца. Вторая от гигантской оранжевой звезды Банч. Где-то там, возле неё, в пяти миллиардах километров от точки выхода, ждали силы сепаратистов под командованием одиозного во властных кругах центральных планет Союза адмира Рангорда Онроба.

На радаре блаймера зажглись прочие корабли, входившие во флот: флагманский тяжелый крейсер, пять лёгких крейсеров, полтора десятка эсминцев, второй носитель, десантные корабли и суда поддержки. Синие огоньки разного диаметра пульсировали на шестиугольном экране.

Неожиданно прогремевший в кабине голос главнокомандующего заставил Коула вздрогнуть, выйти из оцепенения, в которое тот попал в попытках перебороть мандраж.

- Наблюдаем множественные цели на десять часов. Идут пересекающимся курсом. Приготовиться к бою! Покинуть ангары по моей команде!

Лейтенант быстро шагал по коридорам флагманского корабля. Порой он переходил на бег, проклиная строгую, несколько сковывавшую движения сине-серую униформу и обхватывавшую ремнями правое бедро кобуру с табельным пистолетом. На лацканах поблескивали золотой ниткой лейтенантские нашивки, заставлявшие стоявших ниже по званию расступаться перед Эсдени Каро. Не мешкая, они испарялись с его пути, спешившего передать адмиру важное сообщение. Конечно, можно было воспользоваться терминалом на мостике, что заняло бы доли секунды и избавило от блужданий по коридорам, но Эсдени мечтал лично пересказать главнокомандующему текст сообщения. Наверняка, такую преданность и исполнительность уважаемый корцианцами Рангорд Онроб достойно оценит.

Эсдени резко остановился возле каюты адмира. Отдышался. Затем отыскал в себе решимость и постучал в дверь. Пять секунд, в течение которых, не было ответа, лейтенанту показались вечностью. Он ощутил, как на лбу выступила испарина. То ли от бега, то ли от волнения.

- Входите, - донеслось из-за двери.

Створка исчезла в стене. В открывшийся проём Эсдени увидел адмира. Высокая, атлетически сложенная фигура Рангорда стояла спиной к двери. Пронзительный, иногда с подчинёнными словно бы видящий человека насквозь, взгляд серых глаз был устремлён к трёхмерной высокоточной модели системы Банч, обновлявшейся в режиме реального времени.

Вокруг ослеплявшей яркостью звезды кружились не только планеты со своими спутниками и астероидами, а также прошивавшими пространство белой нитью кометами, но и флот Корцы, рассредоточенный по заданным секторам. Сверкали крохотными огоньками космические станции, вглядывавшиеся и «вслушивавшиеся» в дальний космос. Над самыми крохотными искусственными объектами, в том числе и маяками, летели по кругу ярлыки с цифровыми обозначениями. С прикосновением к ним всплывал в воздухе ворох информации о модификации беспилотного аппарата, о его задачах и курсе.

Модель системы парила над двумя приведёнными в горизонтальное положение панелями из баснословно дорогой древесины. Панели являлись частью отделки стен каюты, но по желанию адмира, превращались в основу для полигональных объёмных проекций.

- Не маячь в двери, - сказал Рангорд, не оборачиваясь к застывшему на пороге Эсдени. – Под трибунал не отдам, проходи.

Лейтенант шагнул в шикарные апартаменты адмира. Каютой это было сложно назвать. Скорее просторная, если сравнивать с клетушками остальных членов экипажа, квартира со всеми мыслимыми удобствами.

На стенах висели картины известных художников – от потемневших полотен эпох, когда пользовались красками, до современных наслоений различных техник и технологий. В глаза бросался серый холст, по правой половине которого шёл дождь. Капли возникали в воздухе за пределами канвы и улетали вниз, вновь нарушая границы. Иллюзия ливня превращала серый фон в градиент. Чистый минимализм, но Рангорду картина нравилась за ощущение уединения, которого лишился, став на родной Корце почитаемой персоной.

Он командовал в своё время одним из отрядов «уборщиков», наводивших порядок во внутренних конфликтах Содружества. Успехи в операциях отметились быстрым продвижением по службе. Правители Корцы и эльсенадоры, представлявшие систему Банч в парламенте, осыпали Онроба богатством. Чиновники всех мастей горели желанием склонить Рангорда каждый на свою сторону. Они уже планировали выход из Содружества и руками адмира собирались расчистить в толпе конкурентов себе путь к трону будущего корцианского государства.

Лояльность молодого адмира покупалась деньгами, имуществом, титулами, даже убранством каюты на его флагманском корабле «Банч-ири»: диваны из кожи редчайших в их системе животных, древесные панели стоимостью с планетолёт за квадратный метр, картины, ковры и отдельная спальня с санузлом, размером с четырёхместную каюту «моряков». Рангорд принимал подарки и увещевал дарителей, что поддержит именно их. Выиграл же своеобразное состязание эльсенадор, пообещавший адмиру не забирать то, что тот получил от его соперников.

- Лейтенант Каро, докладывайте, – Рангорд подозвал Эсдени ближе к проекции.

Он нарушил рукой изображение, подхватив с угла панели бокал с излюбленным напитком корцианцев - крепкой метаклой. Жидкость янтарного цвета сверкнула в свете модели звезды благородными оттенками. Адмир сделал глоток и посмотрел на лейтенанта.

Каро спешно приложил два пальца – указательный и средний – к сердцу, тем самым отдав честь командиру.

- Станции… кх-кх, - у Эсдени от волнения запершило в горле, - мониторинга дальнего космоса уловили возмущение пространства.

- Где? – Рангорд качнул бокалом в сторону проекции.

Лейтенант подошёл к панелям вплотную. Он секунду ориентировался в модели, а затем пальцем обвёл область, где было зафиксировано возмущение.

- Здесь, - сказал Эсдени.

- Запомнить, - скомандовал адмир. В космическом пространстве модели вспыхнула алая линия, замкнувшаяся в неровный овал. – Увеличить.

Звезда, планеты и кометы вмиг разлетелись в стороны, за пределы проекции. Зато в размерах выросли два маяка. Дальше, позади них, по границе системы неслась станция мониторинга.

- По её данным, - лейтенант Каро ткнул в объект с кучей наростов, о назначении которых могли рассказать лишь инженеры, создавшие эту станцию, - противник завершит Прыжок в ближайшие часы.

- Заходят с другой стороны, - задумчиво произнёс Рангорд, полностью сосредоточившись на модели. – Умно. У меня там нет кораблей. Именно в этом секторе.

- Что нам делать? – опасливо поинтересовался Эсдени.

- Сними с дежурства у Руссаны два эсминца. Пусть они прыгнут к поясу астероидов…

- Прыжок внутри системы? Смахивает на сумасшествие.

- Не давай возможности разочароваться в тебе, Эсдени Каро, - Рангорд скосился на молодого человека.

Он не имел собственных детей и к лейтенанту, не охотно признаваясь в этом самому себе, испытывал некую отцовскую привязанность.

Эсдени побледнел, осознав, что сказал лишнее. В синеватом сиянии проекции его бледность осталась незамеченной.

- Я вполне могу, - продолжал адмир, - найти тебе иное применение, и поверь, оно тебе не понравится.

Лейтенант склонил голову, потупив взгляд.

- Отставить слёзы! Нежности, обиды и амбиции забудь на Корце. Здесь мне нужны исполнительные люди! Ясно? – Дождавшись кивка, Рангорд продолжил:

-В поясе, - он провёл пальцем по «пыльному» широкому кольцу, - пусть они состыкуются с наибольшим возможным количеством гравибуксиров. У каждого эсминца по шесть стыковочных модулей. Вот и считай. Гравибуксиры запустят ловушки и соберут астероиды. Сойдут любые камни. На мостиках должны быть капитаны и пилоты с крепкими желудками, потому что следующим заданием будет очередная пара Прыжков, чтобы разогнать астероиды и запустить их в точку выхода противника. Пересекающимся или встречным курсом. Затем эсминцам отступить.

- А если не получится?

- Потеряем в Прыжках всего пару кораблей, - Рангорд произнёс это с интонацией человека, знающего, где раздобыть взамен тысячу подобных эсминцев вместе с командами, потому с потерями не считается. - А затем будет тяжёлый бой. Если же идея сработает, а она должна сработать, то мы несколько увеличим наши шансы на победу.

Блаймеры роем разозлённых ос стали покидать ангары. Казалось, что корабль-носитель распадался на атомы, развевавшиеся космическими ветрами. Не нарушая герметичности системы, машины разрывали поле, сдерживавшее на выходе из шлюза воздух, и уносились к приближавшимся неопознанным целям.

Со второй волной из ангара вылетел и Фрэнк. В кабине уже слышалось бахвальство его сослуживцев:

- Покажите, куда стрелять, и считайте, что проблема Корцы решена.

- Мужчинам лишь бы пострелять, - вторила первому пилоту женщина из другого звена. – Попадут в цель, не попадут – значения не имеет. Не то что дамы. Аккуратно, методично уничтожают противника. Без лишнего куража. Не спеша. По снаряду на вражеский борт.

Зазвучал звонкий смех.

В ответ прозвучало скептическое «ну-ну».

- Пока вы тут чушью забиваете канал связи, другие делают вашу работу, - вклинился третий голос. – Можете и дальше хвалиться.

Принуждение системы Банч к послушанию и повиновению центральным планетам сослуживцев Фрэнка не интересовало. Они просто мечтали поскорее покончить с флотом корцианцев, как поступили с силами прочих систем. Блицкригом, без особых потерь, и вернувшись домой триумфаторами с карманами, полными денег. Высшее командование если и слышало каждого пилота, то пока не собиралось одёргивать, позволяя подчинённым спустить пар и сохранить боевой дух.

В общей массе голосов и смешков Коул не мог не узнать баритон своего друга. Бейри обещал показать всем правильное ведение боя. Кто-то ему ответил, что посмотрит, так ли он крут, как говорит.

- Эй, вэнн, - поймал общее настроение Фрэнк, - помни! Твой противник сегодня Дейт. Это его ты должен побить, подпалив крылья корцианцам.

- Ты тоже не отсиживайся в последнем ряду.

- Не буду.

Блаймер пересёк сдерживавшее поле и словно провалился в бездонную яму. После искусственной гравитации корабля-носителя тело Коула ощутило необычайную лёгкость. Он будто воспарил над креслом, хотя из-за накинутых на плечи ремней скафандр от силы приподнялся на несколько миллиметров. Следом возникло на пару секунд чувство дискомфорта, пока Фрэнк привыкал к новому состоянию.

Справившись с мимолетным шоком организма, очутившегося в невесомости, он выровнял машину относительно горизонта корабля-носителя. Бортовой компьютер зафиксировал точку отсчёта, чтобы облегчить возвращение в ангар. Сделал, как учили в школе пилотов.

Выше невидимый невооружённым глазом, но сиявший жирной синей точкой на экране радара, заработал плазменными турелями эсминец. Яркие точки зарядов понеслись к скоплению стремительно приближавшихся целей. Туда же за толстым стеклом иллюминатора, сверкая в лучах оранжевой звезды, понеслись сотни блаймеров.

- Критическое сближение! – раздалось в кабине. - Огонь из всех орудий!

- А вот и светопреставление, - подумал Фрэнк, удобнее обхватив руками манипуляторы.

В километре от его блаймера, внизу, замелькали вспышки. В бой вступила артиллерия корабля-носителя. Пушки и плазменные турели ударили по крупным астероидам. Посечённые за миллионы лет метеоритами, с червоточинами неизвестного происхождения массивные камни уже можно было разглядеть в иллюминатор. Часть глыб, достигавших размеров планетоидов, брызнула в стороны огромными осколками. Те привнесли хаос в движение скопления, изменив траектории многих тел.

Астероид объёмом в два крейсера, разбитый на три неровных куска, разрядил на себя рефракционное поле летевшего по левому флангу эсминца. Сминая корпус и перегородки, разорвав обшивку и выпустив добрую часть воздуха, он расколол боевой корабль надвое. Капитанский мостик на эсминце и несколько артиллерийских расчётов чудом уцелели. Последние - солдаты на местах – остались верны долгу. Дабы уберечь флот, орудия умиравшего корабля продолжали изрыгать снаряды по камню. И контрастом на их фоне показались панические выкрики капитана. Он умолял спасти офицеров из командной рубки. Адмир призвал экипаж эсминца держать себя в руках и ждать. В ответ был послан. Капитан помянул в ругательствах всех родственников главнокомандующего по пятое колено.

Взгляд Фрэнка перемещался от экранов к иллюминаторам. Системы блаймера работали в штатном режиме. Никаких повреждений от мелких осколков, что оставаясь в силу размеров незамеченными и не вызывавшими беспокойства, могли нанести серьёзный вред. За окном же космос расчерчивали слепящие огни плазмы. Жирной линией на чёрном полотне каверны оставила своеобразный в безвоздушном пространстве голубоватый инверсионный след ракета. Мимолётный всполох, и ещё один планетоид, разлетевшийся на куски в сторону, увеличил астероидное облако в объёме, сбив с заданного пути не один десяток камней поменьше.

На радаре от серых точек скопления отделились две и начали замедляться. Коул не успел подумать ни о воздействии гравитации ближайшей планеты, ни о возможном искусственном происхождении объектов, как они зажглись жёлтым цветом.

Враг!

Корабли корцианцев подлетели в процессе наведения астероидов на флот противника слишком близко. Испарились любые шансы уйти. И их капитаны поняли это, но не оставляли попыток избежать прямого столкновения, находясь в явном меньшинстве. Подхода основных сил Корцы они не ждали.

На экране радара побежали данные изменения высот относительно выставленного Фрэнком горизонта.

- А если это западня? – подумал Коул, увидев, как за жёлтыми точками устремились синие.

В иллюминаторе сместилось несколько звёзд, плевавшихся огнём из всех орудий, и по дуге пошли на перехват эсминцев сил Корцы.

Фрэнк включил канал связи между блаймерами.

- Бейри. Дейт. Ребята. Что насчёт охоты? А не загнать ли нам пару крупных хищников?

- Давай! Откроем счёт! – с излишним азартом отозвался Дейт. – Кто-то ставил по десятке за подбитую машину. Интересно, сколько он даст за жирный эсминец?

- В одиночку с ним не справиться, - подал голос Бейри, заволновавшийся о полноте своего кошелька. – Коллективная работа не в счёт.

Коул дёрнул манипуляторы. Блаймер круто рванул вверх, а затем завалился на левый борт и понёсся на перехват пока ещё видимых лишь жёлтыми шестигранниками на экране радара целей. За ним повернула сотня машин.

- Говорит командир звена, - грубый голос оборвал переговоры пилотов. – Отставить! Держать строй!

Но поймавшие кураж пилоты не стали слушать командира. Они считали, что поступают верно. Блаймеры быстрее и проворнее эсминцев. Вероятность настигнуть противника и вывести его из строя у них на порядок выше. И если корцианцы устроили где-то западню, то пилоты блаймеров возможно уберегут крупные боевые корабли от попадания в неё, сохранив их для решающего боя на орбите Корцы.

- Ждите последствий! – плевался из динамиков командир.

В пылу погони Фрэнк не заметил, как летевший параллельно в одном километре от него блаймер первого поколения резко потерял скорость. И он точно не мог видеть, как десятки мелких камешков прошили машину. Как капли крови неровными шариками заполнили кабину. Коул не знал, что из всей сотни практически идентичных внешне блаймеров этим управлял Бейри.

В следующую секунду видимый в иллюминатор нос машины Фрэнка засиял белым. Крохотные частички астероидов, как захваченных буксирами в гравитационные ловушки, так и разбитых зарядами плазмы, начали бомбардировку блаймера. Они отскакивали от рефракционного поля, частично сгорая и истощая его ресурс.

- Гадство! – выругался Фрэнк.

Ещё два блаймера стали неуправляемыми безжизненными космическими телами. Коул проскочил между ними, не успев даже сообразить, что произошло. Лишь секунду спустя его передёрнуло от осознания близости смерти. Она будто бы взгромоздилась на белевший нос машины Фрэнка и застыла в ожидании. Скрытые чёрным капюшоном бездонные ямы вместо глаз излучали пронизывающий холод.

Лоб Фрэнка покрылся испариной. Мелкие бусинки пота перекатывались по коже, как им вздумается, стекаясь в крупные капли. Коул машинально протянул руку, чтобы вытереть лоб,но удар толстой перчатки о визор шлема вернул его к реальности.

- Давай уж, не подведи, - не своим, дрогнувшим голосом сказал Фрэнк и похлопал по внутренней отделке блаймера.

Звено настигло корцианские эсминцы, когда доСекунды-Регулы оставалось не больше ста тысяч километров. Идеальное расстояние для атаки из засады.

Крейсер и ракетоносец сил центральных планет, прежде чем отступить и предоставить пришедшим на помощь блаймерам возможность остановить бегство противника, произвели несколько залпов. Первыми ударили лазерные турели, спалив большую часть рефракционных полей неприятеля. Следом пошли противокорабельные ракеты. Двадцать метров высоких технологий каждая – почти идеальное средство умерщвления врага, жаждущего скрыться в тени Секунды-Регулы. Ракеты подорвались в непосредственной близости от эсминцев, разрядив их защиту окончательно, но без существенного ущерба кораблям. Сопла двигателей уцелели, и противник продолжил движение в сектор, где не наблюдалось никакой активности, хотя по всем правилам пора было контратаковать.

Фрэнка смущало то, что при желании корцианцы давно могли совершить Прыжок, но по непонятным причинам не делали этого.

Никто во флоте Объединённых сил центральных планет не догадывался, что они уже дважды успели войти и выйти из иного пространства. Воздействия гравитационных полей планет и звезды Банч сказались на экипажах эсминцев. Люди с зелёными от болей в животах и головокружений лицами с трудом держались на ногах. Управление в таком состоянии кораблём и пушками, огрызавшимися в ответ на огонь вторгшегося в систему флота, приравнивалось к подвигу. Отдай же капитаны эсминцев приказ об очередном Прыжке, то бунта не избежать.

Корцианцы готовы были сражаться до последнего заряда плазмы, до последнего вздоха механика, умеющего обращаться с винтовкой, чтобы отвлечь часть сил врага на себя и облегчить задачу адмиру Онробу. А вот бежать, умирая в муках выворачиваемого наизнанку организма, никто не желал.

На эсминцах странной конструкции – Фрэнк уже был в состоянии разглядеть отдельныедетали - ожили орудия. Скорострельные пушки выплюнули заряды. Плазма сожгла несколько блаймеров, взявших корабли в полукольцо. Ещё три машины остались без защиты. Однако, это не спасло корцианцев.

В следующую четверть часа эсминцы превратились в безжизненную груду металла. Блаймеры подобно стервятникам, напавшим на агонизирующую жертву, искусали их плазмой, лазерами и малыми ракетами.

В первый заход Фрэнк с товарищами прошили борта и попытались вывести из строя двигатели. Корцианцы ответили, но не уверенно, с нулевым результатом. Сказалась болезненная усталость и головокружение у членов команд. Операторы орудий не успевали реагировать и предугадывать манёвры юрких блаймеров.

Эсминцы отстыковали гравибуксиры, чтобы создать препятствия и отвлекающие цели для заходивших на второй круг машин Объединённых сил центральных планет.

Задумка сработала лишь с одним, оставшимся без защиты блаймером. Он на полном ходу врезался в неуправляемый гравибуксир. Фюзеляж смяло подобно фольге. Комок изорванного матабэлла вмиг стал могилой для пилота, успевшего в последнюю секунду лишь обречённо ругнуться.

Второй проход блаймеров поставил точку в охоте на эсминцы. По одному прокатилась волна взрывов. Короткие вспышки вырвались из проделанных в корпусе брешей. Внутри, где ещё оставался воздух, творился сущий ад. В другом эсминце оставила огромную дыру ракета, лишив его бортовой атмосферы. Во время разгерметизации почти всю команду вытянуло в космос. Остальные задохнулись в казавшихся им безопасными помещениях корабля. Люди застыли в скорченных позах, руками обхватив шеи, словно пытались сорвать невидимые удавки.

- Ну, Фрэнк, - выводя машину на обратный курс к кораблю-носителю, обратился к другу Дейт. – Нас либо похвалят, либо сделают выговор за твою авантюру. Трибунал вряд ли светит. Особенно, когда основная битва впереди. И ведь подбил же всех! Ребята, как мы умудрились пойти за этим олухом? А? Ладно. Думаю, адмира бояться не стоит, в отличие от командира звена.

- В ближайшее время нас ожидает только нечленораздельная брань, - хохотнул в микрофон Фрэнк. – Так что, расслабься и наслаждайся одиночеством, пока есть возможность. Бейри! Что молчишь? Я тут подумал. Твоя взяла! Эсминцы считать не станем. Бейри?

- Адмир на мостике! - громко сообщил сидевший ближе ко входу офицер. Он поднялся, приложив два пальца к сердцу.

Оживлённое обсуждение последних сводок смолкло. Присутствовавшие на мостике, а также голопроекции капитанов кораблей, составлявших военно-космические силы Корцы, обернулись к Рангорду Онробу, отдав честь главнокомандующему.

Уверенной поступью он прошёл к модели системы Банч, в точности такой же, как и в его каюте. Рядом возник лейтенант Эсдени Каро.

- Спешу доложить, что наши эсминцы, снятые с дежурства у Руссаны, уничтожены.

Рангорд и бровью не повёл.

- Что с поставленной им задачей? – холодно спросил он.

- Астероиды отвлекли внимание, дав нашим силам передислоцироваться, занять новые, более выгодные позиции, - Эсдени показал точки на модели. - Противник потерял эсминец и ракетоносец. Данные получены со станций мониторинга и погибших кораблей. Несущественные повреждения также получили корабль-носитель и один из крейсеров. Уничтожена одна семьдесят пятая флотилии блаймеров, - лейтенант довольно улыбнулся. - У части флота разряжены защитные поля. Правда, к моменту рандеву они восстановятся… но на девяносто процентов, что тоже даёт преимущество.

Рангорд хмыкнул.

- Хорошие новости.

Заложив руки за спину, он обошёл модель системы. Планеты со спутниками неслись вокруг звезды, чьё свечение приглушили, чтобы оно не слепило и не отвлекало от планирования боя. На орбитах нескольких небесных тел висели зелёные метки – корабли для удара с флангов, а со стороны Секунды-Регулы приближались красные точки.

Лицо адмира стало сосредоточенным.

- Соедините меня с капитаном второго ранга, Айком Клу!

Эсдени отошёл к пульту. И через несколько мгновений перед Рангордом возник командир эскадры ракетоносцев – худой, с впалыми щеками и длинным носом преисполненный волнением мужчина. Адмир не мог не заметить двух сложенных пальцев на сердце.

- Отойдите за луну Гьят. Как только начнётся вторжение на Корцу, ударите сверху по десантным кораблям. Моей отмашки не ждать, - хорошо поставленным голосом, чеканя каждое слово, приказал Рангорд. – Сигналом к бою послужит момент вхождения противника в атмосферу. Исполнять!

Айк Клу вновь приложил два пальца к сердцу, и его изображение исчезло.

- Эсдени, ты весьма амбициозный молодой человек, - не поворачиваясь, адмир обратился к лейтенанту. Он разглядывал копию родной планеты с двумя лунами, названными в честь древних богов давно умершей религии Гьят и Вигли. – Ты готов впитывать новые знания, как губка, чтобы в будущем сделать, если повезёт, - Рагорд покрутил указательным пальцем правой руки возле красных точек, - весьма успешную карьеру.

Онроб спинным мозгом почувствовал, как лейтенант превратился в огромное, размером с человека ухо. Преисполненный гордостью Эсдени Каро постарался запомнить день и каждое слово адмира.

- Тактика противника основывается на инструкциях, вдалбливаемых в головы будущих офицеров со времён основания Содружества. Неизменных столетиями. Разрозненные планеты и независимые звёздные скопления по крупице собирались в огромный конгломерат где-то дипломатическим путём, где-то силой. В процессе разраставшееся Содружество теряло естественных врагов. Потому, о войнах речи больше не шло, и неоткуда было браться новому опыту. С очагами же сепаратизма разбирались во время небольших операций. Без занесения в реестры, без наград и имён проявивших себя героев. Операции не разбирались тактически, отовсюду удалялись просочившиеся на новостные каналы описания боёв и ключевых моментов до их демонстрации и публикации. – Рангорд развернулся к лейтенанту. – Потому слушай, смотри и запоминай.

Он по-отечески поправил китель Эсдени: одёрнул полы, поставил воротник. Оценивающе осмотрел результат своего труда, и в следующий миг, словно мысленно отхлестав себя по рукам за проявленную слабость, Рангорд резко убрал их за спину. Его лицо стало непроницаемым и чёрствым.

- Лейтенант Каро, свяжитесь с планетарными центрами мониторинга космоса и управления беспилотными станциями. Да, и про маяки не забудьте. Пусть отключают все системы. Если надо, пускай жгут электронные мозги, к чертям ломают логику программных цепей.

Эсдени дёрнулся что-то сказать, но быстро усмирил свой порыв.

Рангорд сухо ухмыльнулся.

- Хотите, лейтенант, уберечь командира от необдуманных решений? Боитесь, что наш флот ослепнет?

Каро промолчал.

- Похвально, - шепнул себе под нос Онроб и раскрыл задумку, мысленно представляя, как четвертует лейтенанта: - Мы у себя дома, в родной системе. О вторгшемся флоте получили вполне исчерпывающую информацию. Количество кораблей. Тактику. Теперь наша задача не позволить им, пользуясь этими же станциями, узнать всё о нас. Пусть пробираются на ощупь. Всё! Выполняй!

Лейтенант, не медля ни секунды, метнулся к пульту.

- Сержант, - Рангорд подошёл к офицеру мониторинга, отслеживавшему передвижения любых объектов в системе Банч. На больших голоэкранах бежали строки с координатами. – Время подхода противника?

- Пять часов, - без задержки доложил сержант.

- Хорошо. Успею выпить кружку кавы.

Флот удалился на десятки миллионов километров от места выхода из Прыжка и первого столкновения с силами корцианцев. Узнав, что не стало Бейри, Коул не смог сдержать слёз. Несмотря на мужскую скупость, они крупными бусинами собрались в уголках глаз, раздражая кожу век. Сквозь пелену Фрэнк вглядывался в черноту космоса в надежде увидеть блаймер друга и попрощаться по-человечески, сказать последние слова не куда-то в пустоту, а глядя на кусок металла, заключивший навечно тело Бейри. Так, как-то легче. Но поиски были бессмысленны.

Ситуацию усугубило устное предупреждение от высшего командования. Наверху не одобрили самовольную атаку вражеских эсминцев, как и то, что Фрэнк подбил прочих пилотов на ослушание чётких приказов командира звена. Ему повезло, что не загремел под трибунал, хотя были угрозы провести его в тот же час, как Коул вернётся к кораблю-носителю. При этом Фрэнка задело, что не была оценена его заслуга в уничтожении противника. Он не хотел воспринимать предупреждение, заменившее наказание, как благодарность за проявленную инициативу.

Последующие часы Фрэнк провёл в угрюмом молчании, придаваясь своим, порой деструктивным, мыслям. Он потерял ход времени и не представлял сколько осталось до встречи с основными силами Корцы.

Молчали и станции мониторинга. Флот ослеп и был вынужден сбросить скорость, чтобы успевать реагировать на показания радаров летевших сферой кораблей. В масштабах космоса это выглядело осторожным подкрадыванием к врагу в надежде напугать неожиданным появлением. Только эффект внезапности был испорчен задолго до появления космических сил центральных планет в системе Банч.

Тишину и мерный гул систем по общему каналу периодически нарушал Дейт.

- Вэнн, ответь, - звучало в эфире. - Это Дейт. Не молчи. Фрэнк, впереди бой. Никто не знает, скольких мы ещё потеряем. - Нескончаемый поток слов Нилза существенно выделялся на фоне безмолвия Коула. - Да, было бы здорово видеть сейчас блаймер Бейри, парящий вместе с нами на буксире в этом гравитационном поле. Но его нет. В памяти сохранилась лишь лыбящаяся морда... Слушай, ты и... Бейри, мои братья. До сего дня не подозревал насколько вы круты. Я скажу, вы, блин, до безумия крутые мужики! Без вас жизнь была бы скучной до зевоты размером со вселенную. Помнишь ту гонку на угнанных планетолётах, что мы устроили над Рибеном? Бейри тогда, засранец, срезал один квартал и выиграл, притащив на финиш за собой стражей. Затем мы два часа пытались сбросить «хвост». Хех, знатно тогда повеселились! - Послышался тяжёлый вздох. Война более не казалась лёгкой прогулкой. - А помнишь, как вы меня напоили и потащили по злачным местам родного Рибена, снимая на камеру с размалёванными под баб мужиками и в фонтанах нагишом? И дружно ржали потом, показывая мне снимки. Знаю, помнишь. Это сложно забыть... Мы обязательно опрокинем по бокалу куасса за каждого оставшегося позади товарища.

Попытки Дейта достучаться до Фрэнка оборвал голос командира звена:

- Отставить сопли! К бою!

Из ниоткуда возник вражеский эсминец. Циклопических размеров военный корабль, немногим уступавший носителю, заградил собой зеленоватый диск Корцы. Только что впереди красовалась планета, и в следующий миг стало темно. Исчезли плывшие над океанами и материками облака, пропали грозы и сияния над шапками полюсов. Их сменили крохотные огоньки редких иллюминаторов.

Эсминец выскочил из Прыжка в какой-то сотне километров от корабля-носителя, буксировавшего блаймеры. Слишком близко для космических скоростей. Подобного манёвра командование сил центральных планет не предвидело даже в самых невероятных расчётах. Не сбавляя хода и не меняя курса, эсминец в секунду закрыл весь обзор. Он прошёл в двухстах метрах над носителем, посеяв панику среди пилотов находившихся в гравитационном поле блаймеров. Из его пушек вырвались сжигавшие защитные поля лазерные лучи. Длинными очередями, оставляя на сетчатке глаз невольных свидетелей пунктирные росчерки, орудия ударили как по бросившимся в рассыпную блаймерам, так и по кораблям, оказавшимся на пути корцианцев.

- Холера! В бой с эсминцем не вступать! - гаркнул из динамиков раздражённый голос командира звена после того, как несколько пилотов, в том числе и Фрэнк, выпустили по врагу ракеты. - Беречь боезапас!

- Поздно, - буркнул Коул, прижимая машину как можно ближе к носителю в страхе, что будет сметён эсминцем. Он злился на себя за отсутствие хладнокровия. При виде противника рефлекторно дёрнулась рука, отослав последнюю пару ракет. Те сгорели в рефракционном поле эсминца, ослабив защиту процентов на пять. Не более.

- Прикрывать десантные боты! – последовал очередной приказ.

Вслед за огнём лазеров из кормовых шахт эсминца вылетели ракеты «Виха», трёх попаданий которых было достаточно для уничтожения флагманского крейсера. Носитель же догонял десяток.

Турели системы защиты кормовой полусферы уничтожили все, кроме одной. Космическую мглу с тусклыми в отражённом свечении планеты звёздами озарила беззвучная мимолётная вспышка. Взрывом разворотило дюзы корабля-носителя, лишив его подвижности. Мелкие и крупные пробоины тут же затянуло сдерживающим полем, сохранившим воздух ещё на вполне дееспособном судне.

С момента появления эсминца не прошло и полминуты.

Поворачивая в сторону десантных кораблей, что находились согласно данным радара в пятнадцати километрах позади, Фрэнк не мог не заметить выпрыгнувший справа от него в обычное пространство корцианский крейсер. Его борта сверкнули в свете звезды Банч. Вытянутый корабль с напоминавшими балластные кили яхт надстройками открыл массированный огонь из плазменных турелей по ангарам подбитого носителя. Фрэнк ощутил, как исчезло воздействие гравитации. Заходивший в вираж блаймер больше не упирался, словно продираясь сквозь густой кисель. Генератор буксирного поля был уничтожен.

Корабль-носитель по инерции продолжил полёт к Корце, слабо огрызаясь в ответ. Он терял одну оружейную башню за другой, пока крейсер не ушёл на приличное расстояние вглубь флота сил центральных планет, где кипел бой, а космос сиял от многочисленных залпов орудий.

- «Парог», говорит «Банч-ири», - связист флагманского корабля корцианцев вызывал крейсер, находившийся в авангарде сил. – Приказ адмира пропустить десантные корабли противника. Атаковать суда эскорта.

- Пусть думают, - Рангорд оторвал глаза от модели системы и посмотрел на Эсдени и стоявшего рядом с ним капитана «Банч-ири», - что мы допустили ошибку. Надеюсь, Айк Клу не подведёт. Что касается тебя, - Онроб остановил взгляд на лейтенанте, – у меня есть персональное задание. Возьмёшь командирский катер. Соответствующее распоряжение уже передано в ангар. Я выделил также нескольких человек из внутренней охраны корабля. Отобрал лучших. Высокие показатели в стрельбе, тактике, в проведении диверсий и тому подобное, - адмир махнул рукой, словно заслуги отобранных солдат его мало волновали.

- Наземная операция? – Эсдени слегка удивился. – Считаете, что десант всё же высадится на Корце?

- Я, кажется, не говорил, что флотом центральных планет командуют идиоты, - от слов адмира повеяло морозом с вершин Иля. – Хотя порой следование инструкциям неотделимо от идиотизма. Там, - Рангорд показал на помигивавшие красные точки на подступах к модели Корцы, - далеко не идиоты. Если человек чего-то не знает, это не отменяет его способности быстро учиться и сохранять ясный ум в критической ситуации.

Лейтенант побледнел, вытянувшись струной, руки по швам.

- Внушительная часть десантных ботов вполне может достигнуть поверхности планеты. Цель противника – столица. Думают поставить наших чинуш и гобернанта на колени и подписать капитуляцию. Но это мы ещё посмотрим. Твоя же задача, - Рагорд приблизился вплотную к Эсдени, заставив того невольно сжаться и отстраниться, - охрана одного объекта. Ни один солдат Эстола или Неферто не должен ступить на его территорию. Координаты уже в твоём планшете. Свободен!

Прорвавшие оцепление десантные корабли превратились в грибы, выстрелившие в воздух споры. Облака из ботов обволокли их, согласно инструкциям перебираясь в тень сектора обстрела планетарных ионных пушек и зениток. Они прятались над кораблями, сосредоточившими энергию защитных полей на днищах, чтобы сберечь войска. Над ботами зависли блаймеры.

- Второе и пятое звенья, эсминец на шесть часов, - кабина машины Фрэнка гудела от сыпавшихся из динамиков приказов. - Статус третьего звена без изменений — охрана десанта. Заходить параллельными курсами. Синхронизировать скорость с учётом сопротивления атмосферы. Пилоты машин первого поколения, изменение задачи через одну стандартную минуту. Новая цель — вражеский крейсер, идущий со стороны луны Вигли. Носитель «Эстфорал», орудия по левому борту в полную боеготовность. Командиры первого и седьмого звеньев, что у вас там происходит?

Послышался ответ, искажённый помехами: скрипами, треском и шипением. Фрэнк поморщился.

Тем временем десантные корабли начали плавный спуск на Корцу. Вход в атмосферу столь массивных, размером с небольшой город каждый, объектов поражал воображение. Защитные поля запылали белыми яркими солнцами. По ним побежали рыжие всполохи раскалившегося воздуха. Невероятный рёв сотряс небосвод и вызвал раболепный трепет у Фрэнка, ворвавшись в кабину снаружи. Из-за него вибрировал корпус блаймера, передавая дрожь на руки Коула.

Порвав кучевые облака, с поверхности планеты прилетели первые ракеты. Болиды разбились о рефракционные поля. Часть из них наткнулась на встречный огонь активной защиты кораблей, распустившись жуткими цветами из пламени и дыма. Словно по линейке небесную синеву расчертили ионные лучи. Они вырывались из ниоткуда, слепили пилотов блаймеров и пробивали бреши в десантных кораблях. Налетели истребители корцианцев.

Куда бы Фрэнк не направил машину, он видел в иллюминатор огненное светопреставление. Истребители, блаймеры и десантные боты короткими вспышками превращались в космическую пыль. Из стороны в сторону метались разноцветные лазерные лучи. Били ионные пушки. Фрэнк торопился поучаствовать в этом шоу. Так спешил, что толком не прицелился. Выпустил очередь плазмы, и к его удивлению машина противника вспыхнула, оставив Коула гадать, либо он столь фартовый, либо кто-то другой сбил истребитель.

Рядом повреждения получил десантный бот. Сработали пиропатроны, и большой отсек с пехотой разделился на индивидуальные капсулы, устремившиеся к поверхности Корцы. Сам катер завалился на бок и по дуге ушёл в крутое пике, как прочие боты до него. Ниже уже виднелись десятки куполов тормозных парашютов, подстраховывавших генераторы Ойджи, должные замедлить падение.

Воздух кишел кораблями, приспособленными для вхождения в атмосферу, ботами и капсулами. Небо было в огне взрывов. Оно посерело от дыма. Оно кипело, варя в своём котле флотилии двух противостоявших сторон. Сверху сыпались обломки уничтоженных машин, изуродованные тела пилотов и десантников, их конечности в лохмотьях, оставшихся от лётных костюмов.

Оставляя чёрный клубящийся реверсивный след, мимо пронёсся блаймер с синей эмблемой Объединённых сил центральных планет. За ним, добивая, промчался истребитель. Фрэнк последовал за машинами, желая помочь брату по оружию.

Несколько корцианских эсминцев сблизились с десантными кораблями на расстояние нескольких сотен метров. Пространство между ними раскалилось. Массированный огонь вырывал из бортов куски обшивки и внутренних конструкций. Взрывной волной из кораблей порой выкидывало людей.

Эсминцы отступили лишь в тот момент, когда Фрэнк услышал:

- Вражеские ракетоносцы со стороны луны Гьят. Отставить стандартную схему вторжения! Третье звено, задача без изменений.

К падавшим сверху телам и огаркам машин добавились ракеты.

Фрэнк не успевал крутить головой и следить за радаром. Он помог подбитому товарищу — снял с хвоста преследователя, и помчался на перехват истребителя, судя по дуге, собиравшегося зайти десантному боту с тыла. Коул сразу не сообразил, что происходит. Красная вспышка, и индикаторы рефракционных полей панически замигали оранжевым. Защита оказалась на нуле. А в следующий миг Фрэнк потерял крыло. Его блаймер , вращаясь вокруг оси, устремился к земле...

Фрэнк на свой страх и риск просунул пальцы в щель между створкой двери и углом неглубокой ниши. Скомканный фартук официантки забился в углубление, помешав механизмам довести полотно. Коул попытался сдвинуть его. Напряглись мышцы, побелели костяшки пальцев, но створка словно влитая осталась стоять на месте. Примитивным мозгам механизмов потребовалось несколько мгновений предположить, что дверь возможно защемила живое существо, и проход открылся.

Спуни окрикнул Фрэнка, попросил его не обращать внимания на моральных уродов и вернуться к столу. Фрэнк сделал вид, что не расслышал просьб помощника. Качнув головой из стороны в сторону до еле заметного похрустывания шейных позвонков и размяв на ходу плечи, он исчез в Кущах. Носком ботинка Коул успел отпихнуть фартук, чтобы команда «Мермэса» не пыталась его остановить.

На лицах находившихся в комнате полдюжины солдат светились пьяные улыбки. Мужчины в пустынном камуфляже походили на блаженных идиотов, не обременённых даже примитивными заботами. Они пили, гоготали и не сразу заметили в Кущах постороннего. Потому от их взглядов ускользнула маска безумной ярости Фрэнка, которую он сменил на деланное веселье.

Коул громко рассмеялся, поддержав хохот солдат, чем известил о своём появлении.

- Эй, дуж-жище! Как сла-а-авно, что ты заглянул к нам! - радостным тоном крикнул растёкшийся по креслу громила на противоположном от двери конце стола. Его язык заплетался, спотыкаясь почти о каждое второе слово, в отличие от рук, плавно поглаживавших длинные женские ноги — в соседнем кресле развалилась полуобнажённая проститутка. Она была в отключке. Одна рука, согбенная в локте, прикрывала грудь, вторая касалась пальцами пола. Ноги же были закинуты на колени, судя по значкам на форме, сержанта.

- Ты прсаживайся. Выпей с нами.

Громила махнул рукой в сторону скамьи с мягкой спинкой, где было свободное место.

- Почему бы и нет! - довольно потёр руки Фрэнк, словно давно мечтал промочить горло и к тому же не ел два дня.

Он обогнул кое-как стоявшего возле входа солдата. Тот раскачивался на полусогнутых ногах и чудом удерживал равновесие. Из штанов вылез край футболки-поло песчаного цвета. Под весом пистолета в кобуре из шлёвок выскочил ремень и волочился по полу. С початым бокалом куасса в руке солдат делал тщетные попытки застегнуть ширинку.

«Видимо этот развлекался с бедной официанткой», подумал Фрэнк.

Он незаметно задел мужчину, и тот, засеменив, завалился на стену. Красный, покрытый испариной лоб, со всего маху приложился о неё и скользнул вниз. Звякнул, расколовшись, бокал. По шероховатой поверхности цвета кавы растеклось тёмное пятно.

Шесть ртов с задержкой разразились диким хохотом. Пошевелилась побеспокоенная шумом проститутка. Она отвернула лицо к спинке кресла, выставив напоказ аппетитные ягодицы.

- Какой я неуклюжий, - широко осклабился Фрэнк.

- Да ты с-садись. С-садись. - Второй раз прозвучало излишне настойчиво.

Коул сел.

- Хороша девка. Сочная, - протянул он, наливая себе куасс.

- Перпечитаю лучших! - Сержант подался вперёд и протянул руку к груди проститутки. Сжал. - Сиськи класс! Но ты же сюда не из-за девок пршёл и их прелестей. Что ре... реб-бериец забыл на Хауте? Ищешь место погрязнее?

Он заржал, видимо посчитав собственную шутку удачной.

- Не я один. - Фрэнк положил ломтик мясной нарезки в рот и глотнул куасса. - Подстилок Онроба Халут тоже привлекает.

- Хо-хо! Акой ты резкий! - сосед Коула с трудом отодрал голову от стола и поднял мутные глаза на Фрэнка. С его бровей стекал какой-то соус. - Мы в-вашего брата крутили н-на... н-на одном месте возле Корцы! Ребеийцев, эстольцев. Ибо не х...

- Морт, узбокойся, - одёрнул возбухавшего подчинённого громила. - Как мы к гостю, так он... ик... нам. Смелый. Я это ценю! Ща напоим, накормим, бабу найдём. Да? - сержант уставился на Фрэнка.

Коул промолчал, с вызовом посмотрев в ответ.

- Не! Ты прсто об-бязан выпить с нами. Это ж какой момент! Реб... ребериец должен поднять бокал за одного веикого челвека. Он з-защитил наш дом от вас. Дал работу. - Громила окинул взглядом блюда с закусками и бутыли с алкоголем. - Считай, накрыл этот стол.

- А где сам... веикий челвек? - Фрэнк передразнил сержанта.

- Везде, - улыбнулся солдат. Из-под полуприкрытых век его глаза сфокусировались на пустом бокале. Он поднял фужер вверх, не удосужившись наполнить. - За Ранг-горда Онр-ба!

- Да-да! - процедил сквозь зубы Коул.

Подмигнув громиле, Фрэнк взял свой бокал и раздавил его о скалившуюся пьяную рожу соседа. Осколки посекли лицо. На щеках и скулах проступила кровь, а улыбка не успела померкнуть, пока в бок не ударил кулак Фрэнка.

- У-убью! - взвыл солдат, поднимаясь из-за стола.

Он успел размахнуться, и кулак с пол лица Фрэнка прошёл в сантиметре от кончика его носа. Коул отклонился в последний миг и апперкотом по подбородку опрокинул солдата через спинку скамьи. Клацнули челюсти. Что-то проскрежетало, а в воздухе сверкнули ноги. Падение оборвалось грузным «о-ох».

Учуяв первую кровь, со своих мест вскочили остальные солдаты. Загремела посуда, опрокинулись бокалы. Подпрыгнули тарелки, веером разбрасывая содержимое. Громила скинул с колен ноги проститутки. Та замычала, на миг открыв глаза с расширенными зрачками, и, сжавшись в комок, вновь провалилась в беспамятство. В чьей-то руке сверкнул столовый нож.

- Ну что, грязные иглохвосты, - оскалился Фрэнк, схватив бутылку куасса за горлышко, - вспомним былое?

Не дожидаясь ответа, Коул донышком рассёк ближайшему противнику переносицу. Солдат взвыл, схватившись за нос. Между пальцев проступила кровь. Превозмогая боль, он ринулся на Фрэнка и, удивлённо моргнув, во что-то упёрся. Растерял всю энергию атаки. Из глаз прыснули звёзды. Но солдат напирать не перестал, тем более что с фланга заходил товарищ. Думал, что вдвоём они одолеют непрошеного гостя.

Сверкнула в свете скрытых ламп бутылка. Опустилась на запястье, занесённого кулака. Крик отчаяния, смешанный с болью и беспомощной жаждой мести, огласил Кущи. Разжались окровавленные пальцы. Однако кривыми губами солдат смог удовлетворённо произнести:

- Так его, реберийского выродка, Дукар!

Фрэнк пропустил удар от громилы. На зубах неприятно захрустело. Во рту почувствовался металлический привкус. Покачнувшись, Коул отступил назад и споткнулся о первую жертву с расстёгнутыми штанами. Пьяная туша бессвязно прохрипела в пол, а Фрэнк откатился к двери. Загудело полотно створки, и с другой стороны кто-то забарабанил кулаками и ногами с просьбой впустить.

Приглушённый голос принадлежал Спуни. К нему присоединились стенания Тариса о поломанной мебели и битой посуде. Младший Варн, причитая, умудрялся вести подсчёт, во сколько ему обойдётся ремонт.

Фрэнк вскочил на ноги и серией молниеносных ударов добил подранка и ещё двоих солдат, оставшись один на один с сержантом. Громила был его весовой категории и даже в состоянии опьянения весьма опасным противником.

- И где же ваш хвалёный Рангорд Онроб? - Фрэнк сплюнул на пол мелкие частички раскрошившегося зуба. - Защитничек-то, а?

- С одним реберийцем и я управлюсь, погань! - прорычал сержант, быстро скинув лёгкую камуфляжную куртку.

Громила сделал, как он рассчитывал, неожиданный выпад. Кулак подобно огромному поршню доисторических двигателей достиг грудной клетки Фрэнка и, не достав её, вернулся обратно. Не давая противнику передохнуть и перейти в наступление, сержант тут же попробовал провести длинный хук слева. Его замыслом было ошеломить Коула, вывести из равновесия и прибить. Но опьянение и неправильно выбранный момент свели атаку на ноль. Дукар покачнулся, пропустив несколько резких ударов по почкам. Загибаясь, он выхватил из-за пояса пистолет. Заряд плазмы пронёсся перед глазами Фрэнка и оставил в стене рядом с дверью углубление с неровными, оплавленными краями.

Застонала проститутка, меняя позу в не предназначенном для возлежаний кресле.

- Ты не оставляешь мне выбора, - картинно пожал плечами Коул.

Ногой он вышиб оружие из рук громилы. Пистолет отлетел к креслам. Утратив на доли секунды бдительность, пока следил за скользившим по полу стволом, Фрэнк получил удар в плечо. От последовавшего удара в ухо он вновь очутился возле двери, сильно приложившись затылком о металл. Однако сгруппировался и распрямившейся пружиной налетел на Дукара. Несколько секунд потребовалось Фрэнку, чтобы уложить громилу на пол. Он уселся сержанту на грудную клетку и, вытащив из-за голенища правого ботинка нож, приставил лезвие к его шее.

- Ещё хочешь выпить за здравие вашего кровопийцы? - отхаркивая кровь в лицо Дукара, спросил Фрэнк.

- Я тебя найду, - прохрипел громила, - даже если ты отыщешь способ укрыться в другой галактике. У меня руки длинные, везде достану.

- Ну, длина тебе сейчас не помогла. И... хочется взглянуть на то, как мертвец начнёт охоту на меня.

Фрэнк чуть надавил лезвие. Из образовавшегося пореза выступила кровь.

- Отвали от клиента, - вяло, без подобавших моменту эмоций прозвучало со стороны стола. - Он ещё не заплатил.

Продолжая лежать в кресле, проститутка подобрала пистолет и навела его на Коула. Правда, слабая рука не смогла держать оружие ровно, и ствол уставился в пол.

Открылась дверь. В Кущи вступил осмелевший с наступлением в комнате тишины Тарис. Младший Варн охнул. Обвёл ошарашенным взглядом помещение. Присвистнул.

- Что ж вы тут наделали?! - выдохнул Тарис.

Фрэнк вырубил Дукара и обшарил его карманы.

- Лови! - он кинул Варну кошель. - И с тех можешь снять, - Коул показал на постанывавших и корчившихся на полу солдат.

- Но они же догадаются, кто их обчистил. И я потеряю гораздо больше, если спалят кантину, - сверкнул хитрыми глазёнками Тарис.

- А ты не наглей. Организуешь нам ужин с собой, тогда я сверху накину. Здесь не хочу задерживаться, пока кто-нибудь из твоих посетителей не вызвал стражей. По рукам?

- Стражи сюда не заглядывают, - пробормотал Тарис, поднимая на столе бокалы и разглядывая на предмет трещин грязные тарелки.

- На Халуте становятся популярны взятки, - произнёс застывший в проёме Спуни, вспомнив таможенный контроль. Из-за его плеч в Кущи заглядывала Селена и Лату. - Так что, стражи могут ещё стать завсегдатаями.

Тарис скривил мину.

- Ты не ответил. - Фрэнк встал, дошёл до кресел и отнял у проститутки пистолет. - По рукам?

- Тысячу сверху к стоимости ужина. Это я ещё мало прошу за причинённый ущерб.

- Вот ведь ты наглая варновская морда! Будет тебе тысяча, только подобную щедрость видишь в последний раз.

[1] Слово с родной планеты Фрэнка и Дейта, обозначающее «братуха».

Пятая глава: Выжженные пустоши

Лату потёр большим и средним пальцами правой руки глаза. Зевнул и выгнал из гаража транспортёр. На фоне покоившегося в ангаре «Мермэса» предпенсионного возраста машина казалась ему небольшим булыжником у подножья горы на родном Темпере. Крохотная песчинка бархана. Её габариты самую малость превышали площадь удерживавших массивный корабль опор в сечении.

Не глуша генераторы Ойджи, Лату перепроверил плазменную винтовку.

Увесистое оружие напомнило о бурных страницах прошлого. Оно приятно тяготило руки, давая старое, подзабытое чувство спокойствия и уверенности, в коих имелась потребность много лет назад. Тогда без ствола невозможно было выйти из дома. Ты охотник, но и на тебя охотились. За каждым кустом, за каждым углом таилась опасность. Богатей или бедняк с горсткой галактов в кармане — жертва, а человек с винтовкой - добытчик, хозяин, бог и гнилостная мразь. Эпитеты звучали разные, в зависимости от образованности стенавшего перед тобой на коленях куска мяса и соплей или силы вооруженного оппонента.

На лице промелькнула тень ностальгической ухмылки.

Лату снял предохранитель. Сбоку, на цевье, вспыхнули цифры. Чёрные на неоново-синем дисплее, как набранный на халутской бумаге текст. Идеально для ночных засад и тёмных укрытий. Тихий писк известил о готовности винтовки, и Лату вернул предохранитель в исходное положение. Не хватало ещё, чтобы от неосторожного движения или тряски оружие выстрелило.

Уложивший в одиночку полдюжины солдат Онроба босс, выйдя из Кущ, как ни в чём не бывало, с обескуражившим спокойствием взглянул на Лату.

- Ночью идём на дело, - сказал он, вытирая рот салфеткой, в миг пропитавшейся кровью. - Не забудь нас вооружить.

Лату не без удовольствия исполнил поручение Фрэнка. После нескольких скучных перелётов начиналась хоть какая-то движуха. Стрельба, бандиты, революция на далёкой планете. Как он скучал по хорошей, горячей перестрелке, к тому же в компании проверенного человека.

Ему порой казалось, что прошлое босса куда темнее его собственного. Не может обычный военный пилот за восемь лет, большая часть которых проведена в анабиозе, сколотить столь обширную клиентскую базу от Джипра до лун Аломены.

Спуни и Селену оставили изображать бурную деятельность в ангаре на случай непредвиденных обстоятельств и любопытных глаз. Выходкой в кантине Варнов капитан привлёк нежелательное внимание правоохранительных органов, и это накануне транспортировки контрабанды. Вряд ли предоставленное Даггом оружие чисто, да и пункт назначения весьма интересный.

- Ремонтируйте тормозной закрылок, - собрав всех в кают-компании, наставлял шеф. - Будет кто спрашивать, говорите, мол в данный момент идёт сверхсложная стадия. Задействованы все свободные руки. По максимуму. Я, - Фрэнк ударил себя в грудь и показал пальцем за спину, - где-то внутри, чиню какую-нибудь непонятную хрень. Селена, сообразишь, что ляпнуть. И побольше терминологии. Плети любую, но логичную ахинею. Пусть у любопытствующих мозги вскипят. Главное, говори, что каждая секунда простоя чревата тяжёлыми последствиями. Отвлекаться нельзя.

Девушка согласно закивала.

Селена нравилась Лату. Хотя она не была бела кожей, и глаза не горели синевой, в этой самке присутствовало особое очарование, пробуждавшее симпатию в любом мужчине. Не будь Селена плеонкой и рыжей, он пускал бы слюни, как Спуни.

Лату вспомнил про винтовку и убрал её в тайник под водительским сиденьем.

По выдвижному трапу спустился Фрэнк. Капитан сменил одежду с шевронами корабля на менее приметную. Тёмно-серую, с щитками на груди, плечах, локтях и коленях. В руках босс держал вторую винтовку. К его спине плотно прилегал рюкзак с инструментами.

- Готов? - вместо приветствия спросил Лату.

- Спрашиваешь! - бодрым для человека, поспавшего всего несколько часов, голосом ответил Коул.

Он поводил нижней челюстью из стороны в сторону.

- Болит?

- Забей, - отмахнулся Фрэнк и залез в транспортёр.

Лату вывел машину на улицы спавшего Гераса.

С наступлением ночи город затих. В небе не гудели пролетавшие над крышами домов планетолёты. Не звучали раздражённые сигналы сновавшего между кварталами транспорта. Не гудели, проносившиеся по магниторельсам автономные вагоны. Не слышны были голоса торговцев и попрошаек, за деньги рассказывавших байки и слухи. Изредка раздавались лишь крики и громкий смех забулдыг, дышавших свежим воздухом на порогах кантин.

Лату плавно вёл транспортёр мимо тёмных дворов, под эстакадами. Басовитое гудение генераторов Ойджи, нёсших машину над дорожным полотном, эхом отражалось от стен, гарантируя жителям Гераса с чутким сном потраченные нервные клетки и плохое настроение на грядущий день.

- Босс, а ты веришь, что наша жизнь прописана кем-то от и до? - Лату скосился на Фрэнка, сворачивая на очередную улицу. Бросил взгляд назад. - Что каждому отведена своя роль, и он в нужный момент выйдет на сцену, чтобы ярко её прожить.

- Лату бе Оманту, ты меня пугаешь, - на лице шефа расцвела улыбка. - Что это ты пустился в какие-то странные рассуждения? Я раньше за тобой подобного не наблюдал.

- Тишина угнетает, а гул двигателей усыпляет. Шутка ли, спал от силы часа два. Тут ещё воспоминания нахлынули. Помню, бабка, как рассказывали, знатная оторва по юности, незадолго до смерти вдруг заговорила о серьёзных вещах. Застав однажды меня дома, сказала, что у всех своё предназначение. Твоё, говорит, внучек, помочь людям. Тогда я рассмеялся, взял винтовку и ушёл, не став слушать до конца. - Лату оглянулся. - А теперь... еду за оружием для повстанцев. И не смешно. Сумасшедшая старушка оказалась вполне здравомыслящей, разглядевшей во мне что-то, чего я не замечал или не хотел видеть в себе.

- Хм... Я верю в силу денег, надёжную винтовку и в «Мермэс». В судьбу? Нет. Сказки о предназначении и всевидящих вещуньях с планет, откатившихся после войны на несколько веков назад, для невежд. Вечная жизнь и знание грядущих дней на одной чаше весов уравновешиваются, по-моему, со смертной скукой и постепенной потерей смысла существования на другой. Но если ты хочешь, верь.

Лату вновь осмотрелся по сторонам. Молчаливые дома с чёрными квадратами окон огибали транспортёр с двух сторон. Над головами вспыхивали, слившиеся в длинную гирлянду, уличные огни. И ни души. Но Лату уже некоторое время спинным мозгом ощущал чей-то взгляд. Кто-то следил за ним с шефом. Проснувшиеся старые инстинкты недолго были дезориентированы и почти сразу врубили тревогу, хоть глаза пока ничего не замечали. Никакого движения в мрачных переулках, ни позади. Шефу пока не стоило сообщать о предчувствиях. Может и высмеять.

Полчаса по лабиринту из кварталов, и машина остановилась на пустыре, возле барьера. Невидимая преграда, обозначенная столбами, подпитывавшими плотное, непроницаемое для всего за исключением света поле, огибала запасную посадочную площадку космопорта. В воздухе непрерывно звучало потрескивание. Своеобразное предупреждение для приближающихся к барьеру людей. Где-то в глубине обширной территории с десятком гнивших и уже никому ненужных космических кораблей, возле административного корпуса, должны были быть грузовики.

Тяжёлый транспорт с хорошей грузоподъёмностью требовался Лату и Фрэнку для дела.

- Кем была твоя бабка? - спросил капитан, спрыгнув в шевелившуюся от дуновений лёгкого ветра траву. - Случаем, не предсказательницей? - скривил он лицо. - Хотя ваш народ никогда не славился так называемыми колдунами и вещуньями.

У Лату воспоминания о бабушке сохранились оборванными образами, но в них она всегда представала мягкой, баловавшей его мудрой самкой. Старшая в семье. Опытная. Разбирала винтовку закрытыми глазами. Научила его стрельбе и азам диверсионной деятельности.

- Ходил одно время слух, что бабка была архом банды, - прервав задумчивое молчание, произнёс Лату.

Он смотрел на силуэт города с единичными огнями окон, светившими уютом и домашним теплом.

- Со своими людьми держала в страхе целый город на Темпере. До тех пор, пока не залетела моей мамкой. Но и после к ней в гости иногда приходили чужаки жуткой наружности. Она менялась в лице, становилась грубой, а здоровенные самцы беспрекословно слушались её. Когда же бабка одряхлела, то стала порой городить чушь. Думали, что выжила из ума. А оно вот как повернулось. - Лату затих. - Почему ты спросил?

- Из праздного интереса. Хочется знать о команде больше, чем вы порой рассказываете. - Шеф скинул рюкзак. - Если спрашиваю прямо, обычно уходите от ответа. А тут ты ударился в воспоминания. Сам виноват. Значит, говоришь, судьба... посмотрим. Чего оглядываешься? - шеф покрутил головой. - Мы здесь одни.

Лату задумался, стоит ли говорить Фрэнку о предчувствиях и подозрениях.

- Да так, не обращай внимания, - решил он пока не заикаться об одолевшей его паранойи. - Внутри всё немного сжимается. На небе, наверное, потухли десятки звёзд с тех пор, как последний раз промышлял криминалом.

- Ни одной, - бросил через плечо босс, подходя к барьеру. - Ты забыл про поставки лурта. Далеко не чистый товар. Вот какое тут спасение людей? Расслабься. На километр вокруг ни единой живой души.

Лату достал из-под сиденья винтовку, взяв на перевес, и ещё раз оглядел утопавший во мраке пустырь. До ближайших кварталов было далеко. Мерцали тусклые точки в окнах бодрствовавших полуночников. Зарево над городом давало немного света. Никого. Ни малейшего движения. Даже хищники не охотились на мелкую живность и полевых грызунов. Только инстинкты не обманешь. Ощущение чьего-то присутствия било в набат.

Ни о чём не подозревавший капитан извлёк из рюкзака хитрое устройство, создающее брешь в оградах на основе рефракционных полей. Аккуратно, с пробивавшей на пот осторожностью складная рама, обмотанная проводами, была подсунута под невидимую преграду. Закреплённые на ней преобразователи тут же зарделись голубым. Фрэнк взялся за рычажки и стал плавно поднимать одну из планок, стараясь не допускать сильных перекосов. В ограде образовалась щель. Сначала толщиной с ладонь. Вскоре можно было уже просунуть голову. Капитан остановился, когда дыра достигла размеров человека.

Лату поднял с земли камушек и запустил в центр раскрытой рамы. Реакции на посторонний объект не последовало. Хотя Лату не знал, какой она должна быть, потому что хватало ума не испытывать подобные преграды на прочность собственным лбом. Решил довериться капитану, пустив его вперёд.

- Ну ты мнительный, - ухмыльнулся босс.

Фрэнк без опаски, долго не раскачиваясь, шагнул в брешь. Лату же замешкался. Огляделся. Сплюнул в пыль между пучками травы и последовал за шефом.

Устройство сработало. Чуткие системы безопасности не заметили нарушения целостности барьера. К точке проникновения не мчались транспортёры с охраной. В ночном небе не кружили планетолёты стражей порядка. Удача пока благоволила.

Фрэнк столь же осторожно убрал устройство. Не хватало, чтобы угон грузовика сорвал случайный бродяга, страдавший бессонницей и нездоровым любопытством.

- Что насчёт датчиков движения? - Лату вплотную подступил к капитану, складывавшему устройство в рюкзак. Он говорил тихо, опасаясь издавать в окружавшем их безмолвии звуки громче сдавленного хрипа.

- В войну на Халуте хорошо отутюжили всякую инфраструктуру. Забросали ракетами, прошлись самоходками и танками. Взорвали несколько звуковых бомб, способных дробить скалы. После, сам знаешь, никому не было дела до восстановления на прежнем уровне. Склепали ангары на быструю руку. Закатали поле пласт-бетоном. Соорудили диспетчерскую башню и здание администрации в надежде, что в мирное время перевозки и межпланетные сообщения вернутся в прежних объёмах. Не срослось... Хех, - осенённый мыслью Фрэнк похлопал Лату по плечу, - как говорится, не судьба.

Босс закинул рюкзак за спину, а в мягкую возле ограды почву воткнул цилиндрик с крохотной тонкой антенной.

- Кроме этого маяка не встретишь здесь ни одного сенсора или датчика движения. Не мандражируй. Всё. Теперь тихо.

Лату согласно кивнул. За годы, что он летал на «Мермэсе», босс ни разу не дал повода усомниться в его словах. Ни разу. Хотя... даже сидя дома однажды промокнешь до нитки.

Он последовал за капитаном. Пригнувшись. Готовый в любой момент растянуться на холодной земле.

- Ирвин мог бы нам помочь, - справляясь с зародышем тяжёлой одышки, чему причиной были неудобная поза и малая подвижность в последние месяцы, шепотом посетовал Лату. - Он работает в данной конторке. Выписал бы нам грузовик, и не пришлось бы трястись от каждого шороха. Все довольны. Ирвину бутыль с куассом.

Фрэнк поднял раскрытую ладонь у него перед носом. Присел. В свете прожекторов, залившем посадочное поле и часть территории возле строений, как-то недобро сверкнули глаза капитана.

- Я поражён, - прошипел босс. - Как со столь длинным языком в годы бурной молодости ты не загремел в лапы стражей? Соблюдай тишину. Отвечай односложно или минимально возможным количеством слов. Уяснил?

- Да вроде мама не дурачка род... - Суровый взгляд Фрэнка оборвал словесный поток. - Уяснил.

- Ловишь на лету. Что касается Ирвина... случись что, подставим хорошего человека. А так, грузовик угнан. Он чист, и мы, как бы, не при делах. Пошли.

Шорох травы сменил глухой топот по пласт-бетону. Послышался гул транспортёра.

- Дуй к той груде металла, - капитан показал на разбитый прямым попаданием ракеты «Виха» лайнер.

Лату, не теряя ни секунды, пригнувшись, помчался изо всех ног. Он обхватил винтовку за цевьё, чтобы ствол не болтался на ремнях и не отбивал бок. Лишь раз оглянулся, но не разглядел Фрэнка во мгле.

Гул генераторов Ойджи стал ближе. Полумрак окраины посадочного поля разрезал свет фар и мощной лампы направленного действия. Луч скользнул по траве и переметнулся на выглядевший целым космический грузовой корабль, прорисовав на изогнутом корпусе резкие тени. На несколько мгновений стало видно, что и этот мастодонт более не взлетит. Его борта были изрешечены плазмой. На месте капитанского мостика зияла дыра.

Сверкнув на маслянистых подтёках, луч отстал от мёртвого корабля, вновь превратившегося в зловещий силуэт, и пополз перед машиной.

Лату успел запрыгнуть за лист обшивки лайнера, кубарем прокатившись пару метров. Там, где он мгновенье назад делал последний рывок к укрытию, стало светло, словно днём. Затаил дыхание, а сердце бешено стучало, глухо отдавая в виски. В ушах ухало так, что Лату не услышал подлетевший к кораблю транспорт.

Прильнув к щели между листами, он ослеп от вспышки — луч полоснул по лайнеру, разваливавшемуся под воздействием времени и природных сил Халута. Перед глазами, привыкшими к ночной мгле, поплыли разноцветные пятна. Они застилали собой вид.

Кто-то спрыгнул с транспортёра на пласт-бетон.

- Вот кому это надо, - раздосадованно пробормотал неизвестный.

Слова угадывались с трудом. Казалось, что самец говорит с плотно набитым ртом.

- Тут нечего красть.

Незнакомец пнул какую-то мелкую деталь, и та заскакала в сторону, звонко ударившись о борт лайнера. Внутри корабля прокатилось эхо.

- Сейчас бы партейку в «рэннак», - мечтательно произнёс невидимка. - Но нет! Чёртов график патруля!

Завозился с застёжками и поясом. Зажурчало.

Под листом обшивки витал дух старого металла. Ощущались примеси рассохшейся резины. Щекотали нос сладковатыми парами разложения недолговечные материалы. К ним присоединился запах мочи.

Лату выругался одними лишь губами:

- Фартануло, так фартануло!

Восстановилось зрение, и он украдкой выглянул из укрытия. Луч, покосившись, светил примерно туда, где Лату разделился с шефом. Шероховатая поверхность пласт-бетона была пуста. Фрэнк растворился в ночи, и лишь звёздам на небе было известно, куда исчез капитан.

Охранник справил нужду, но в машину не вернулся. Бормоча недовольства своим положением, когда прочие коллеги засели в административном корпусе и весело коротали ночь за игрой в «рэннак», он пнул лист обшивки. Протяжный гулкий стон металла надавил на барабанные перепонки Лату. Тот поморщился и достал нож, готовый атаковать в любую секунду, если его обнаружат. Но охраннику оказались безразличны тёмные углы и ниши ржавевшего корабля. Он прошёл мимо, ни разу не заглянув даже из праздного любопытства ни в нутро лайнера через зиявшую дыру в корпусе, ни под обшивку. Шаркающие шаги отражались от обвалившихся на посадочное поле элементов фюзеляжа. Они звонко вторили друг другу, пока не стихли.

Охранник прислонился спиной к вспоровшему борт корабля штоку опоры. Достал из кармана флягу и приложил к губам.

- Ну нормально! - возмутился Лату, гневно раздувая ноздри. - Теперь будем ждать, когда ты тут налижешься.

Он крепче сжал рукоятку ножа, только вот ринуться в стремительную атаку не успел. В пучке света фар мелькнуло нечто серое и огромное, подобное улефанту с Родата, куда однажды Лату летал поохотиться ради забавы. На миг всё померкло, а в следующую секунду тёмная фигура возникла слева от встрепенувшегося охранника. Самцу не удалось даже пикнуть. Мощные руки сомкнулись на шее в удушающем приёме. Охранник задрыгал ногами, вцепился в локоть напавшего, ногтями сдирая кожу. Звякнула о бетон фляга. В горлышке забулькало, и из неё сперва толчками, а потом густой струёй вытек алкоголь. Повеяло парами сивухи.

Вскоре струя иссякла. Замолк охранник. Он больше не хрипел и не брыкался, но с надрывом загудела обшивка лайнера. Обмякшее тело сползло по ней вниз, застыв в причудливой позе молящегося, павшего ничком перед святыней. Только вместо сложенных вместе ладоней руки безвольно протянулись к коленям.

- Вылезай, - позвал Фрэнк, осматривая исцарапанный локоть. Коснулся пальцами каждой рдевшей полоски и не поморщился. - Сопротивляется как баба. Нет чтобы локтем в живот со всей дури.

Лату вышел из укрытия и направился к транспортёру.

- Куда? - ошарашенно прошептал Фрэнк.

- Секундное дело.

Хлопки лопавшихся световых элементов взорвали сменившую звуки борьбы тишину. Одна за другой погасли фары и лампа направленного света. Мир погрузился во тьму, и можно было двигаться дальше.

Лату подбежал к боссу, молчаливо ожидавшему его.

- Хорошо, - оценил работу Фрэнк. - Чуть лучше, чем свет без движения бил бы в одну точку. Ладно. Сейчас огибаем лайнер, и нам останется пересечь поле.

Шеф без предупреждения рванул вдоль корабля, из гнилых бортов которого торчали фермы внутренних конструкций. Выждав полминуты, Лату побежал следом. Он старался ступать мягче, дабы не оглашать округу топотом. Внутри лайнера что-то тихо поскрипывало. В пустотах завывал ветер, а над головой нависали надстройки и выступавшие элементы, державшиеся на честном слове.

Впереди, в метрах ста семидесяти, в сиявшем ореоле корабля, виднелась чуть покачивавшаяся широкая спина шефа. Босс достиг границы тени и жестом приказал остановиться. Лату застыл, присев.

Интересно, когда рассвет? Он глянул на иссиня-чёрный небосвод. С восходом Тау Халлы укрыться будет негде.

Короткий свист привлёк его внимание, оторвал от мыслей, и Лату понёсся к боссу.

- Открытая территория, - зашептал Фрэнк, дав ему отдышаться. - Освещена. Останки прочих кораблей далеко. Тут без вариантов - рвём напрямую. Один бежит, второй прикрывает. В случае опасности подаёт сигнал. Я — первый.

Лату ещё не кивнул, что принял указания, как босс, глубоко вдохнув, рванул к административному корпусу в полутора километров от них. Оставалось лишь вскинуть винтовку и следить за ситуацией.

Ярко освещённое посадочное поле стало серьёзным испытанием нервов. Охранные патрули более не появлялись, но никто не дал бы гарантий, что по закону подлости они не возникнут из ниоткуда и именно в том квадрате, где медленно, но уверенно к грузовикам подбирается он с шефом. Лату надеялся, что оставленный ими валяться в отключке охранник, возмущаясь, говорил правду о засевших за игру товарищах. Если те - азартные самцы и, возможно, самки, проблем не должно было возникнуть. В противном случае поднимется такой шум, что ненароком жители ближайших кварталов вспомнят о войне: кто помчится на призывной пункт, а кто в подвал, придерживая полные страха штаны.

Внезапно шеф пропал. Только что сверкал пятками по посадочному полю, поблескивала цевьём винтовка, и нет капитана. Лату насторожился, судорожно водя прицелом по дальним объектам. Звуков выстрелов за исчезновением Фрэнка не последовало. Патрули также не слетались к точке, где в последний раз он видел Коула. Кругом царила тишина и убаюкивавшее спокойствие.

Лату сосредоточенно вглядывался в каждый метр пласт-бетона, в корабли, местами просто горы металлолома, в серые постройки в центре посадочного поля и огни Гераса за ними. Ни одна деталь не ускользала от его взгляда, только следов Фрэнка не было видно.

Сверкнула вспышка холодного белого света. По яркости она затмила подвешенные на высоких пилонах прожектора, и Лату второй раз за ночь ослеп на миг. Договориться с капитаном об условных символах как-то не довелось, но что-то подсказывало ему, что это и есть сигнал.

Он собрался и побежал в сторону застывшей перед глазами розовато-зелёным пятном вспышки.

- Смотри под ноги, - прохрипел откуда-то голос Фрэнка.

Впереди поле пересекала тёмная полоса отводившего обильные осадки канала, забранного решёткой. Лишь в одном месте отсутствовала секция, и предупреждение прозвучало вовремя. Лату повалился боком на бетон и, проехав так последний метр, юркнул в отверстие. В узком пространстве канала он задел ногами плечо Фрэнка.

- Осторожней, акробат! - процедил сквозь стиснутые зубы шеф.

- Дико извиняюсь.

В желобе высотой по грудь среднего человека царил полумрак, но сдвинутые брови и искривлённый рот усердно тёршего ушибленное плечо Коула сложно было не заметить. Капитану хорошо досталось. А что стало бы, влети он в канал левее, Лату не желал знать. Стоило радоваться тому, что пока Фрэнк не свернул ему шею, значит, есть шансы прожить на этом свете подольше.

Откуда-то тянуло протухшей водой. Мерзко пахло плесенью и сыростью, как от пропитавшихся потом носков, только Лату ценил сейчас каждый вдох, даже здесь, в канале.

- Свалился или сам спрыгнул? - участливо поинтересовался он.

- Сам. - Фрэнк, судя по лицу, успокоился, отнял руку от плеча. - Я и забыл, что тут имеются такие ливнёвки. Очень давно не садились на этом поле...

«Да и хорошо, что не садились», подумал Лату.

- ...Неплохое подспорье сделать паузу. Готов?

Лату кивнул. Он поднялся на ноги и заглянул за край каменного желоба.

- Чисто. О пропавшем патрульном тоже, видимо, не беспокоятся. Не до него, наверное. Небось, на кону месячная зарплата.

Фрэнк вскарабкался наверх.

- Впредь будь аккуратнее, акробат, - бросил он, не оглядываясь, и вновь припустил.

До построек оставалась половина расстояния между лайнером и администрацией космопорта.

Лату догнал капитана после сигнала. Запыхался, как и босс, которому с его громоздкой комплекцией спринтерские забеги давались тяжело. Да и рюкзак за спиной явно не облегчал задачу.

Они вжались в стену корпуса. Из фрамуг под крышей доносились весёлые голоса, смех, споры охранников, поддавшихся игровому азарту, желанию выиграть во что бы это ни стало. Оттуда же тянулся сизый дымок, неприятно раздражавший носовые пазухи запах табака.

У входа в административный корпус были брошены без присмотра два транспортёра. Салоны машин пустовали. Фрэнк осторожно потрогал ячейки генераторов Ойджи.

- Холодные. Не наэлектризованы. Машины стоят давно. Достаточно давно для того, чтобы кто-то вспомнил за что получает зарплату и вышел на облёт территории. Надо действовать быстрее.

Он достал из рюкзака ключ и отвинтил на двух из четырёх генераторов защитные кожухи. Взору открылись внутренности двигателей из блестящих цилиндров, мелких рычажков, каналов охлаждения и плотной обмотки проводов, соединённых местами клеммами. Лату по уверенному выражению лица капитана решил, тот знает, что делает. Фрэнк разъединил несколько клемм и вернул кожухи обратно. Та же участь постигла и генераторы второй машины.

Всё это время Лату был настороже, наблюдая за входом в здание и вслушиваясь в веселье на втором этаже.

- За мной. - Он вздрогнул от неожиданного хлопка по плечу.

Возле огромных, наспех сооружённых ангаров с раскрытыми воротами и пустовавших складов, покоились на парковочных опорах три грузовика и буксир с подъёмником.

- Заводи машину, - Фрэнк ткнул пальцем в средний многотоннажный транспортёр, - а я пока исключу возможную погоню. За ворота нас просто так никто не выпустит. И красивые глаза не прокатят. Потому у меня приготовлен небольшой сюрприз. - Он пару раз нажал кнопку на ключе, вызвав вращение насадки. - Разберёшься?

- Будто я угонами не занимался, - Лату изобразил возмущение.

Порой ему и не такое приходилось делать. Благо живых примеров на кого ровняться по молодости хватало.

По ощущениям в кабине грузовика было теснее, чем в лёгком транспортёре: два кресла заместо четырёх, а крыша над головой визуально скрадывала пространство. Зато на капризы погоды смело можно было класть толстенный, увесистый болт.

Специальный планшет стоял в своём гнезде. Лату постучал пальцем по экрану. Реакции не последовало — ни один символ не вспыхнул на нём. Дисплей остался серым.

- Охране плюс за предусмотрительность. Отключили подсистемы и ключ-стик забрали. Молодцы, - Лату говорил сам собой, нащупывая под панелью с манипуляторами управления края небольшого лючка. - Но когда меня подобное останавливало.

Пальцы обнаружили стык, и он ногтем, правда не сразу, подцепил крышку. Та упала на пол кабины, а из образовавшегося отверстия свесились бесчисленные пучки ультратонких проводов с индикаторами подачи энергии, узлами соединения и контроллерами, от которых в свою очередь тянулись к мозгам машины свои «нити».

Лату высунул голову из грузовика и громко прошептал, надеясь, что Фрэнк услышит:

- Фонарик.

Фраза «кто здесь?» со стороны буксира взорвала тишину, словно в небе над Герасом сколлапсировала звезда класса Красный гигант.

Лату вздрогнул, да так, что задел панель над головой, но при этом не выругался, потому что потерял дар речи. Спина похолодела, а кончики пальцев плавно поползли к ножнам на поясе. Он буквально вытек из кабины на пласт-бетон поля, до конца не закрыв дверцу, иначе щелчок фиксатора выдал бы его место положения, и стал продолжением густой тени грузовика. Опасной тени. Вооружённой отличнейшим ножом.

В просвете между машинами мелькнул охранник. В расслабленной походке самца чувствовалась уверенность в собственных силах, вера в способность раскидать дюжину противников, как заправский герой боевика. Такая уверенность отлично подкреплялась алкоголем. Пары тянулись за охранником густым шлейфом.

Лату улыбнулся.

Тихо ступая по бетону, в предвкушении первой за последние несколько лет жертвы он последовал за ним. И его разочарованию не было предела, когда охранник, взмахнув руками, засипел, утаскиваемый чёрной фигурой за буксир. Шеф опять лишил забавы. Лату захотелось высказать Фрэнку всё, что думает о нём, однако приложенный палец к губам капитана заставил отказаться от бессмысленной, попахивавшей детской идиотией перепалки.

Босс протянул фонарик и покрутил кистью руки, намекая, что стоило бы ускориться.

Вскоре Лату запустил генераторы. Парковочные опоры сложились и заняли ниши в днище кузова. Грузовик покачнулся, зависнув сантиметрах в двадцати над шероховатой поверхностью поля. В стороны полетел мелкий сор, заклубились облачка пыли.

- Я за нашим транспортёром, - в кабину заглянул капитан. - Ты потихоньку двигай к воротам. Встретимся там, по другую сторону барьера. Если события станут развиваться стремительнее, то жду тебя в квартале от кантины Варнов, ближе к центру города. Сейчас держись мёртвых кораблей. Свет не включай. Я устрою небольшую диверсию, - Фрэнк кивком намекнул на рюкзак, висевший на спине. - Как только из сторожевого домика выйдет охранник, вырубай его и открывай ворота. Только, смотри, не убивай. А то без практики не рассчитаешь силу, и труп. Нам же трупы не нужны, - капитан пристально вгляделся в глаза Лату. - До встречи! О двух крылах и... хм... не то...

Фрэнк стушевался и закрыл дверь.

Лату проводил капитана взглядом. Как только Коул достиг лайнера, он повёл грузовик к ближайшему кораблю. От него к следующему. Осторожно огибая груды разваливавшихся частей их корпусов. Машину Лату остановил, когда до ворот осталось метров сто открытого пространства. Глушить генераторы не стал. Закинул винтовку за спину и помчался к домику, чтобы подловить охрану на выходе. С этой стороны мало кого ждут посреди ночи, потому, надеялся он, смотреть не будут и не увидят бегущего к воротам человека.

Лату самую малость не добежал до сторожки. Оглушающий грохот, надавивший на уши коротким пароксизмом ноющей боли, заставил его испуганно сжаться и повалиться, закрывая голову руками, на землю. Посадочное поле, пустырь и прилегавшие к нему дома Гераса озарились оранжевым всполохом. По спине прокатился волной жар. В пяти метрах от Лату пласт-бетонное покрытие вспорол кусок каркасной фермы, вошёл на глубину локтя. Просвистел в воздухе раскрученный лист обшивки. Посыпались сверху дымившиеся мелкие осколки. На тыльную сторону ладони приземлился рваный кусок плавившегося пористого пласта, используемого во внутренней отделке кораблей. Над ним колыхался синий язычок пламени. Лату взвыл. В уголках глаз проступили слёзы. Он стряхнул дрожащей правой рукой пласт и, превозмогая сводившее с ума жжение, ринулся к домику, из отъехавшей в сторону двери которого выходил разинувший в шоке рот охранник.

- Ничего себе маленькая диверсия! - со злостью бросил через плечо Лату в окрашенную рыжими всполохами даль. Туда, где к транспорту пробирался капитан.

Раскатистое эхо взрыва перебили сирены тревоги, срабатывавшие во время стихийных или техногенных катастроф. Высокочастотный звук переходил в протяжный писк разной длины волны. Он действовал на нервы, вынуждая покинуть опасную зону. Был способен заставить пошевелить ногами в сторону выхода даже самого ленивого человека. Лату только занёс кулак для удара, а переливы сирен его уже неимоверно раздражали. Масла в огонь подливал ожог на тыльной стороне левой ладони.

Нерасторопный охранник, поздно заметивший движение поодаль от себя, получил в переносицу. Хрустнули хрящи. Из носа хлынула кровь. С застывшим удивлением в глазах, словно увидел перед собой древних богов Халута, он уставился на Лату, оттенённого заревом за его спиной. Руки машинально потянулись к лицу, к источнику интенсивной боли, разливавшейся по голове, тогда как сам силился разглядеть напавшего. Но каждое движение глазных яблок или прищур становились для охранника пыткой.

Лату несколькими касаниями сложенных пучком пальцев временно прекратил мучения самца. Быстрый замах, передавший энергию давлению на точку, и жертва оцепенела. Следующее касание сбило дыхание, подготовив тело для третьего, что выровняло его с дыханием стадии глубоко сна. Четвёртым Лату лишил охранника сознания. Он отлично представлял куда бить. Важные точки, позволявшие обездвижить противника, как рассказывали на тренировках по Кай-темп-со-ду, у всех антропоморфных рас, имевших общих предков, одинаковы.

Охранник осел на бетон тряпичной куклой. Спешивший Лату не стал его аккуратно укладывать на землю. Когда потревоженный взрывом начал просыпаться Герас, и завыли во всеуслышание сирены, не до нежностей и жалости к невинному, просто оказавшемуся на пути.

Подув на ожог, он испытал мимолётное облегчение и шагнул в домик. Успел подставить ногу до того, как створка двери полностью закрыла вход.

Тесное помещение было рассчитано на двух человек. Но внутри никого не оказалось. На посту пребывал лишь один охранник, теперь лежавший на посадочном поле лицом в бетон. Пресловутая экономия на людских ресурсах, подумал Лату, обойдётся управляющей компании дороже.

Он огляделся. Два кресла — развёрнутое к дверям и заваленное хламом для несуществующего напарника. Слева от входа скромный кухонный уголок... обеды по расписанию, без отрыва от службы. Справа нависавшие над пультом контроля голоэкраны во всю стену. Они пульсировали алым. Часть проекций дрожало, как при неисправности воспроизводящих систем. Взрыв сотряс округу. Колоссальный всплеск энергии в момент детонации повлиял на чувствительную аппаратуру и интерактивные панели управления. Последние выделялись на фоне гегемонии красного чёрными, поглощавшими свет дырами.

По причине чувствительности гражданских систем Фрэнк сразу после покупки корабля перестроил управление «Мермэсом». Капитан заменил всю эту голографическую мишуру на тумблеры, рычаги и манипуляторы, с десятком дублирующих узлов, оставив лишь самый минимум, от которого нельзя было отказаться. К тому же архаичные устройства проще ремонтировать в полевых условиях отсталых планет.

На двух экранах мерцало белыми буквами предупреждение о попытке прорыва барьера изнутри периметра. Фрэнк? Шеф решил больше не таиться и приступом, без своих хитроумных приспособлений взять стену? Как бы шею не свернул себе. Лоб разобьёт о невидимую преграду, но бреши не возникнет. Или же барьер среагировал на разбросанные по порту взрывом части лайнера?

Что случилось, Лату выяснять не стал. Он не за этим сюда пришёл. Пробежал глазами по другим экранам с десятками сообщений: ослепшие камеры, сработавшие сейсмические датчики, в здании администрации вылетела часть окон, на что среагировали другие датчики. На мгновенье Лату растерялся. В каше из алого цвета и белых символов он не сразу нашёл проекцию кнопки, открывавшей ворота. Пришлось дважды пробежаться глазами по пульту, теряя драгоценные секунды. Камера-один. Камера-два. Питание барьера. Аварийный свет. Подсветка подъездной дороги. Ворота. Сигнальные огни... Ворота.

Он нажал кнопку и помчался к грузовику.

Вдали над городом возникли неестественно яркие звезды. Планетолёты стражей со сверкавшей иллюминацией неслись к запасному космопорту со всех сторон, постепенно замыкая на небе круг. Они выпустили белые лучи, начавшие рыскать по кварталам в поисках нарушивших покой горожан террористов. А ведь Халут только стал привыкать к мирной жизни, когда из космоса не сыпятся на головы ракеты, десантные боты и подбитые корабли.

Лату проворно забрался в кабину грузовика, задев обожжённым местом стойку крыши. Грязно выругался и повёл манипулятор вперёд, до упора. Порожняя машина резво для её массы сорвалась с места.

Поднимая сизые облака пыли, грузовик помчался к городским кварталам. К возможному спасению в хитросплетениях улиц, закоулков и дворов. Главное, чтобы последние были сквозными. Иначе, тупик. Конец всем планам шефа и его, Лату, веселью.

Летел без света, напряжённо вглядываясь во тьму. Свернёт с ровной поверхности дороги - заскачет на кочках пустыря, теряя скорость. Этого нельзя было допустить. На востоке несколько планетолётов стражей и пожарной службы уже достигли барьера. Впереди «звёзды» сверкавших лиловыми проблесковыми маячками машин тоже стали крупнее, а белые лучи из тонких световых нитей превратились в полотна, охватывавшие улицы во всю ширь.

Зарябили цветастые рекламные щиты вперемешку с несколькими, скрытыми во мраке посадочными площадками планетолётов. На них дремали редкие для не столь богатого района машины. Освещенными окнами возникли из темноты первые пятиэтажные дома в виде сложенных абы как детских кубиков. В них, прильнув носами и лбами к стёклам, застыли силуэты разбуженных взрывом жителей Гераса. Лишние свидетели, что с великим удовольствием поделятся со стражами любой информацией о таинственном грузовике, без света улепётывавшим с места преступления.

Кабину вновь огласила брань, пара крепких темперских словечек под стать моменту.

Через два квартала дома встали плотнее друг к другу, нависая над соседними, теряясь меж высоток, по-дружески подставляя каменные плечи медленно осыпавшимся древним развалюхам, видавшим, наверное, сотворение мира. С их балконов, скрытых вывесками с сочной, слепившей иллюминацией, и из окон, гроздьями повисая на перилах и подоконниках, всматривались вдаль слипавшимися глазами зеваки. Взгляды людей были устремлены к порту. Они тянули шеи в попытках разглядеть, что там пылает, и откуда легким ветром принесло первые нотки пощипывавшей нос гари.

Лату надеялся, что грузовик замечают лишь единицы. Он сбросил скорость, дабы меньше вызывать подозрений. Но свет не включил.

На подлёте к третьему кварталу в небе промчались планетолёты, ощетинившиеся яркими лучами, что скользили по крышам домов и улице. Лату вовремя свернул в переулок. Однако, не успел уйти от столкновения с припаркованным транспортом. Грузовик сшиб желтую машину со стояночных опор. Она накренилась и от толчка отскочила в стену дома. Скрежет металла и звон стекла прокатились по переулку. Лату дёрнул манипуляторы вправо, минимизируя повреждения грузовика, и крытый кузов чиркнул о дом на противоположной стороне. Дождём искр осыпалась часть вывески небольшой парикмахерской.

Ладони вспотели. И без того белая кожа на костяшках пальцев, сжимавших манипуляторы, стала заметно светлее.

- Ну и наделали мы шуму, - сокрушенно пробормотал Лату, выравнивая машину.

Переулок вскоре оборвался широким проспектом. На разделяющей днём встречные потоки транспортёров полосе росли местные декоративные деревья: толстые морщинистые стволы, скрученные в кривые спирали, со множеством плодов — пузырей с фосфоресцирующим газом — и скромными грязно-розовыми листьями на плодоножках. На тротуарах толпились люди, явно обсуждавшие грохот, сотрясший весь Герас. Кто-то жестикулировал, часто пальцем указывая в сторону космопорта и рисуя в воздухе ужасные картины, порождённые разыгравшейся фантазией. Кто-то загонял в дом детей, которым также было интересно узнать, что такое бахнуло посреди ночи.

Выскочив из переулка, грузовик чуть не протаранил транспортёр с Фрэнком за рулём. По проспекту прокатилось дружное «ах», когда невольные свидетели разом затаили дыхание. К разочарованию публики реакция капитана спасла их обоих — его и Лату. Он вывернул ячейки генераторов Ойджи на реверс. Те, протестуя против столь жесткого обращения, протяжно завыли, но справились с задачей. Транспорт, клюнув носом, замедлился и сдал назад. Лишь считанные сантиметры разделили машины.

Не останавливаясь, Лату увел грузовик подальше от зевак. Изобразил бегство с места аварии, которой чудом удалось избежать. Стражам не в коем разе нельзя было связывать броский из-за оранжевого цвета транспортёр с угнанным грузовиком. Пусть ищут только одну машину.

- Что это было? - крикнул он в окно, рукой показав назад, на зарево, когда шеф нагнал его на безлюдной улице и поравнялся.

- Потом, - одними губами ответил Фрэнк. - Следуй за мной.

Машины пролетели километров двадцать по старому, разбитому шоссе.

Полотно давно не обновляли. Его испещрили разветвлённые трещины, местами толщиной в два пальца. Генераторы их не замечали, миллисекундные скачки высот поверхности отталкивания никак не влияли на плавность движения. Лишь подрагивавший на щелях гул гравитационных подушек, удерживавших грузовик и транспорт над дорогой, говорил о состоянии шоссе. Но и внешне оно не обманывало глаз.

Как только поредели дома, исчезли сверкавшие и выглядевшие неуместными на фоне послевоенного Гераса билборды. Магниторельс развернулся петлёй в обратную сторону, к центру, а дорогу укрыли плешивым ковром мхи. Пышно зеленели на полотне острова трав. По обочинам, облепив барьеры безопасности и просто кучами, валялся принесённый ветрами мусор. Попадались выцветшие, покрытые слоем пыли, рухнувшие с опор указатели. Вокруг искорёженных знаков в свете фар искрились осколки неоновых трубок. Из мачт освещения, рам дорожных указателей и пилонов многоуровневых развязок торчали провода скрученных кем-то проекторов, рисовавших в своё время на полотне интерактивную разметку, вспомогательные знаки и голопроекции барьеров при дорожных работах.

Несмотря на то, что шоссе было заброшено, им периодически пользовались. Кто-то расчистил от хлама полосу шириной в два транспортёра. Спихнул с пути гниющие остовы машин тех несчастных, кому не повезло оказаться на трассе в момент начала орбитальной бомбардировки. Повреждения и деформации выхваченных из темноты фарами кузовов могли многое рассказать о судьбе хозяев этих транспортёров, кэбов и дорогих воларов.

Ближе к Герасу люди в панике совершали идиотские манёвры и попадали в аварии, образовывая постепенно затор, в хвосте которого машины гибли уже в адском пламени разрывавшихся бомб и торпед, стиравших с лица Халута один из крупнейших промышленных центров. Изображение с головного сканера на планшете порой заставляло поглядывавшего на него Лату съеживаться от ощущения бессилия, беспомощности и страха, которыми веяло от призраков, наверняка поселившихся среди жутких изваяний из металла, ставших памятниками на массовом захоронении. Вернулось подзабытое в хаосе последнего часа ощущение чьего-то пристального взгляда, сосредоточенного на двух покидавших Герас машинах.

Как и городские постройки, постепенно исчезла растительность крупнее небольшого куста. Мрачные стены зарослей по обе стороны от трассы с редкими тусклыми зеленоватыми сферами расступились, и глазам открылся бескрайний простор, отделённый от ночного неба кривой горизонта.

Выжженные пустоши.

Оборвалось дорожное полотно. Грузовик покачнулся на границе пласт-бетона и неровного слоя мелких камней и плотной пыли. Сизый шлейф позади машин закрыл густыми клубами зарево над Герасом, словно города никогда не существовало. От трассы осталось лишь направление, которое указывали торчавшие из слоя голой земли и крошки, возможно, того, что раньше было стенами заводских цехов и сборочных предприятий, всё те же остовы транспортёров и скрюченные взрывными волнами мачты освещения. Как издёвка над психикой тех смельчаков, кто осмелился забраться столь далеко, уже много лет мерцала лампа на одной из мачт, чудом уцелевшей в огненном вихре и всё ещё подключенной к городской системе.

Пыль, поднимаемая машиной Фрэнка, застилала обзор, и Лату перевёл получаемое от сканера изображение с планшета на лобовое окно. Столкновение в переулке не прошло даром. Толчок встряхнул пару секторов проецирующих линз, потому слева отсутствовала часть картинки. Но это не мешало следовать за капитаном, который свернул с пути и повёл машину к причудливым образованиям, оборванными дугами поднимавшимися над холмом.

Пологая возвышенность оказалась краем неглубокого оврага с нависавшими над ним стенками спёкшейся от высоких температур породы.

- Тормози, - крикнул Фрэнк, позволив грузовику поравняться с транспортёром. - Не спускайся следом. Жди здесь.

Лату кивнул и остановил машину на склоне холма. Выпустил стояночные опоры. Когда грузовик надёжно зафиксировал положение, он покинул кабину и поднялся к краю оврага. Внизу Фрэнк разворачивал транспортёр, чтобы не тратить на это время по возвращении.

- Это рёбра экзотической зверушки? - спросил капитана Лату, показав на циклопических размеров образования, что привлекли внимание шефа ещё с трассы.

Они действительно напоминали развороченную грудную клетку.

- Реликт? - Лату посмотрел на ближайшую дугу-ребро. - Или нечто, вымершее очень давно?

Не удостоив его ответом, Фрэнк открыл багажное отделение транспорта.

- Есть чем посветить? Я тебе, вроде, фонарик давал.

- Сейчас.

Лату спустился к грузовику, окинув взглядом окружавшее пространство. Мёртвое спокойствие. Ни криков птиц, ни дуновения ветра. Только он с шефом нарушает тишину пустошей.

На северо-востоке зарождался новый день. Небо стало чуть светлее, а далёкое зарево над Герасом поблекло.

В километре от торчавших ввысь «рёбер», в направлении города, среди неровностей ландшафта Лату заметил движение. Замер и вгляделся пристальнее. Ничего. Ни света фар, ни поднятой в воздух пыли. Показалось? Постоял ещё минуту, слившись с окаменелостью и шаря глазами по голым холмам, равнинам и застывшим нарывам воронок от взрывов, но так больше ничего не увидел.

Помимо фонарика из кабины прихватил с собой винтовку. Для подстраховки.

- Куда пропал? - поинтересовался Фрэнк, прислонившийся спиной к транспортёру.

- В темноте искал фонарик, - с этими словами Лату кинул его вниз.

- Благодарю, - и капитан с головой исчез в багажном отсеке. - Да, - зазвучал оттуда приглушённый голос шефа, - это не рёбра животного. Животное таких размеров могло бы выжить лишь в воде. Никакие суставы и кости не позволят передвигаться по земле столь массивной туше. Да и потом, надеюсь, ты слышал, что здесь до войны были промышленные кварталы, раскинувшиеся на сотни и даже тысячи квадратных километров. - Фрэнк извлёк что-то относительно мягкое, аккуратно сложенное несколько раз в небольшой квадрат. Развернул и накрыл сиденья транспорта, придавив материю в нескольких местах увесистыми камнями, что нашёл на дне оврага. - Будь это кости, то их давно бы вырыли, ещё до нашего рождения, и поместили в музей или наделали бы дорогих украшений. Здесь взрывали такие бомбы, что земля вздымалась в воздух и стекленела от температур. Стекленела и разбивалась при новом ударе до тех пор, пока от заводов живого места не осталось.

- Кстати, о взрывах, - Лату демонстративно подул на ожог, чтобы это заметил поднимавшийся на холм Фрэнк. - Разве так устраивают маленькие диверсии?

- Что за метка? - участливо ответил вопросом на вопрос капитан.

Он перехватил левую руку Лату за запястье и поднёс к лицу, чтобы в темноте получше рассмотреть тыльную сторону его ладони.

- Отчасти твоя работа, шеф. Можешь начинать гордиться, - без злобы поддел Лату Коула. - Огненная часть представления, не спорю, была на высоте. Но потом с неба посыпался пылающий хлам, - поморщившись от накатывавшего волной жжения, он одёрнул руку.

- Мой заряд не был способен на подобный фейерверк. - Фрэнк посмотрел в глаза Лату. - Думал, малость пошуметь, отвлечь охрану.

- Не веришь в меня?

- Верю. Но... тот идиот, кто не подстрахуется.

Фрэнк забрался в кабину, усевшись за манипуляторы. Пока Лату огибал грузовик и устраивался в пассажирском кресле, он успел ввести координаты их цели.

- Пошумел, - саркастически заметил он. - На весь Герас, а может и Халут.

Загудели генераторы Ойджи. Машина качнулась, потеряв опору, и зависла на склоне.

- Кто ж знал, что в мёртвом корабле ещё есть топливо, - Фрэнк вновь вывел картинку со сканеров на лобовое стекло и задал немой вопрос, ткнув пальцем в ослепшую зону слева. Лату отмахнулся. - Либо там кто-то устроил тайник с украденным топливом. Других объяснений у меня нет. Зато, - Коул потёр плечо, - считай, мы квиты, акробат.

- Какая ирония, - хмыкнул Лату.

Его начинало раздражать новое прозвище, как раздражали прочие, обидные, полученные в юношеские годы за оплошности или неразрывно связанные с конфузом. Хотя Акробат не дотягивал по шкале ненависти до Одной-минуты. То продержалось три длинных года, пока бабушка не подарила первый пистолет, после чего на улице все неожиданно прониклись к нему уважением и заговорили об Алмуэре, Алмуэре охос курподе лито. Смерть в глазах по ту сторону дымящегося ствола. Как оно льстило самолюбию! Жаль лишь, что за спиной, наверняка, его до сих пор вспоминают шепотом, как Одну-минуту.

- Может теперь забудем про акробата? - поинтересовался Лату.

- Посмотрим, - капитан пожал плечами и широко улыбнулся.

В темноте сложно было не заметить белые зубы Коула.

Вздрагивая на кочках, грузовик полетел обратно к тому, что некогда было широкой трассой. Шеф вёл машину медленно. Сзади почти не клубилась пыль.

- Что мы так осторожничаем? - Лату повернул голову к Фрэнку, развалившись в кресле и по-свойски закинув ноги на панель приборов, как самки у женского врача. Правда, ботинки постоянно норовили соскользнуть вниз, когда грузовик кренился то на один борт, то на другой, наплывая на неровности ландшафта, словно бредший в перевалку забулдыга. - Стражей нет, других машин тоже. Идём порожняком. Тут сама судьба благоволит поддать газку!

- На скорости многое упускаешь из виду.

- Считаешь, что стоит быть начеку? - осторожно поинтересовался Лату.

- Именно. Есть предчувствие...

- ...что за нами следят, - закончил он за капитана.

- И ты тоже? - Фрэнк позволил себе отвлечься от дороги, удивлённо приподняв правую бровь.

- Давно. В связи с этим вот о чём подумал, - сказал Лату, вглядываясь в голую, лишенную растительности местность.

- Говори.

Впереди показались торчавшие из каменистой крошки силуэты мачт освещения: погнутые, сплющенные, разорванные поражающими элементами, снесённые под самый корень и теперь выглядывавшие из дальних холмов угловатыми спиралями. Чёрными штрихами и кривыми на фоне постепенно светлевшего неба они превращали пейзаж в работу сюрреалиста или сумасшедшего графика, взявшегося за кисти и тушь в момент припадка.

- Дорога опасная. Так? - Лату схватился за ручку на двери, когда грузовик обогнул остов транспортёра с полностью выгоревшим и покрывшимся за годы пылью салоном. Второй он придержал лежавшую на животе винтовку.

- Угу.

- Так не проще ли было слетать на те склады, которые, не представляю, где находятся, на «Мермэсе»? Кораблю дороги не нужны, и грузовик угонять не потребовалось бы. А?

- Слушай, - Фрэнк скосился на него, - гениальная же мысль! Вот что ты раньше молчал?

Лату понял, что озвучил полную чушь. Уж лучше бы молчал.

Сканер выхватил из темноты перед грузовиком облезлую крышу брошенного некогда поперёк дороги волара. При первом ударе с орбиты машину объяло огнём вместе с сидевшими в ней людьми. Никто не успел её покинуть, судя по оставшимся на своих местах дверям. Следующей волной взрывов транспорт почти полностью засыпало, спаяв его с землёй, над пыльной ровной поверхностью которой теперь в салоне выглядывали тёмные глазницы черепа. В лимонно-серой проекции сканера картина выглядела до мурашек жутко.

- Склад не принадлежит Даггу, - Фрэнк нарушил затянувшееся после увиденного молчание. - Вряд ли бы он отдал своё оружие задаром.

- Он его и не отдаёт бесплатно. Кажется, Тощий должен нам ещё половину за лурт.

- Нет, склад не его. Будем исходить из этого. А значит, как ты себе представляешь наше появление на чужой, частной территории без согласования плана полёта в атмосфере? Уже на этом этапе внимание стражей нам обеспечено. Дальше садимся на глазах офигевающей от нашей наглости охраны перед складом. Во всей красе, сдувая генераторами людей, контейнера и технику, светя регистрационным индексом и названием, наподобие местных рекламных щитов. Мол, ребята, понравилось, как мы вас обнесли? Хотите подпортить кровь конкурентам? Команда «Мермэса» поможет. Обращайтесь в космопорт Гераса. Мы там пробудем ещё денька три. Только не вздумайте шутить, у нас теперь ваше оружие. - Фрэнк посмотрел на реакцию Лату. - Если ничего странным не кажется, то да, так проще. Возвращаемся за кораблём?

- Босс, вот умеешь даже шуткой уколоть.

- Ты со мной с самого начала. - Лату кивнул. - Ну, вроде уже должен был понять, у всего, что делаю, есть своя, возможно порой изощрённая, но логика.

До восхода Тау Халы оставался час, максимум полтора. Без приборов «Мермэса» сложно было точнее определить время, но густая темень отступала. Она уже представляла из себя неширокую полосу на западном небосклоне, сдавшись под натиском глубокого сапфирового цвета. Потускнели звёзды.

- Хотелось бы знать, что сейчас происходит в городе? - задумчиво произнёс Лату, спустя несколько минут. - Будут ли гости у Спуни с Селеной?

- Если среди стражей имеется хоть сколько-то думающих людей, то обязательно проверят всех новоприбывших. Ты не отвлекайся. Если нас одолевает одно и то же предчувствие, стоит глядеть по сторонам в оба.

Дорога петляла между насыпей, холмов и провалов в земле, заполненных отражавшей светлевшее небо водой. Она не повторяла линию старой трассы. Грузовик порой далеко улетал вглубь изуродованных войной земель под недовольное жужжание навигационной системы, опиравшейся на старые карты, теряя из виду мачты и пилоны дорожных указателей, которых становилось всё меньше и меньше. Пробегавшая по изображению со сканера стрелка направления начинала мерцать красным, каждую минуту перестраивая маршрут и требуя вернуться к той точке, где Фрэнк был вынужден свернуть с дороги.

Местами стелился странный, светившийся слабым зеленоватым или розоватым цветом туман. С рождением нового дня его становилось сложнее замечать, но то, что видели, капитан старался облетать за сотни метров.

- Неизвестно, что производилось и собиралось на заводах, какие химикаты из разных уголков освоенного космоса здесь хранились, - поделился мыслями Фрэнк, когда они заметили первые фосфоресцировавшие лоскуты, подрагивавшие у самой поверхности земли. - Я бы из лужиц тоже не стал пить. Даже умываться в жаркую погоду никто не заставит, как бы нещадно не пекла Тау Хала. Мёртвая земля.

Капитан окинул взором горизонт.

- Однажды довелось подслушать разговоры в кантинах Тива. Помнишь первый наш заказ на автоматические комбайны? Пока ты лез в штаны к землячке, за соседним столиком людей, что пересекали пустоши в первые годы после войны, потянуло на байки за очередным кувшином куасса.

- Странно, ты не упоминал об этом раньше, - Лату повернул голову к боковому окну. - Не сочиняешь ли ты часом, чтобы меня развлечь?

- Какой резон мне врать? - с еле заметным возмущением в голосе спросил капитан. - Не делился, потому что до сегодняшнего дня нам не надо лезть в эти земли.

- Хорошо-хорошо, - Лату поднял руки. - И что говорили?

Вопрос прозвучал глухо, скатившись до полушепота, так как Лату отвлёкся на одиноко парившую в небе птицу. Она была подобна им, ползшим сквозь это царство безмолвия и небытия, ведомая целью, от которой, казалось, зависела её жизнь. Настолько важной, что пришлось покинуть гнездо и родной ареал обитания. Птица обеспокоенно крикнула, потревожив вечный сон мёртвых. Поздно одумалась своей маленькой головой, что залетела слишком далеко. Здесь нечего ловить. Объедать кости, чуть ли не до блеска вылизанные гонимыми ветрами песчинками?

Лату поймал в прицел чёрную кляксу на синем фоне, вошедшую в пике и полетевшую обратно к городу. Проводил её взглядом, пока не помешала стойка крыши и глухой, крытый кузов.

- Они болтали между собой о кипящих землях... ты слушаешь? - Лату согласно кивнул. - Тихо, оглядываясь. Со стороны это выглядело так, словно суровые мужики, закалённые боями, до смерти боятся громким словом помянуть пустоши и навлечь тем самым беду на следующую экспедицию. Нагнувшись ближе к друг другу, рассказывали, как бурлила земля, усеянная строительным мусором, что суп твоей мамки на плите, как хлопала возникавшими над подрагивавшей поверхностью пузырьками газа. Сложно представить, какие процессы происходили там, - Фрэнк ткнул пальцем в серую крошку за окном, - под тоннами превращённых в труху стен заводов. Но видимо мужчины разговаривали недостаточно тихо, и к ним подсела троица других. Обветренные лица, уставшие глаза, одёжка подёрнута тонким слоем дорожной пыли. Новенькие поведали о разумном тумане. Якобы он возник из ниоткуда в середине дня и потянулся, клубясь и перекатываясь по холмам, за их караваном. Пропало три машины. Замыкающая с конвоирами и два грузовика. Мне тогда было одновременно и жутко от подобных рассказов, и смешно. Вот что только народ не придумает, лишь бы оправдать собственную дурость. Сами, небось, въехали в едкий дым, и часть водителей отравилась, возможно, даже потеряла зрение и увела машины в неизвестном направлении.

- Действительно, забавно, - ухмыльнулся Лату. - Мыслящий туман! Вроде впечатлительных стариков и малых детей вести караваны не берут ни на одной известной планете. Сплошь бывших бойцов. Времена голодные, неспокойные, кто-то должен и машину вести, и груз защищать.

- Это ещё что! - капитан вошёл во вкус, копаясь в памяти. - Так, мелочь. К компании присоединился бледный... как ты, Лату, водитель. Руки дрожат, расплёскивая из бокала куасс. И стал он севшим голосом, перебивая всех, доказывать существование призраков. Казалось бы, причём тут призраки. Однако, я быстро получил ответ на не озвученный мной вопрос. Мужчина рассказал, что его караван столкнулся на трассе, затянутой дымом с продолжавшихся пожарищ, с неясными силуэтами. Призрачные фигуры блуждали между уничтоженных машин, некоторые застыли в позах убитых горем людей. Демонстрируя всем за тем столом седые волосы, говорил, что призраки не реагировали на выстрелы в воздух и растворялись, когда караван подлетал ближе.

- Этот сказочник, случаем, не говорил, скольких транспортёров не досчитался он? - Лату забавляли рассказы Фрэнка о пустошах.

Нет, он представлял пережитый людьми кошмар, их панику и агонию, когда из-за облаков прилетели ракеты и бомбы. Сложно оставаться чёрствым и равнодушным, видя, как за окном плывут серые равнины с проржавевшими металлическими фермами, кривыми башнями вздымавшимися над землёй, или косогоры и воронки без единой метёлки травы. А ведь здесь кипела жизнь. Люди и машины создавали различную продукцию: от болта до комплектующих к космическим кораблям. Теперь же покинутые цивилизацией территории даже природа обходила стороной, брезговала, желала сама заниматься изменениями биологических видов. Постепенно, без вмешательства жёсткой радиации и химикатов. Лату чувствовал боль, исходившую от выжженных пустошей — ожога на лике планеты, сродни его собственному на ладони, но потешался над людьми, выдумывавшими о них сказки. Не понимал, зачем пугать пьяными байками тех, кто никогда сюда не сунется. Не дают покоя лавры ораторов, что на улицах Гераса вещают о павших под натиском неизвестных существ Дальних Рубежах?

- Как не странно, но да. Половина каравана, судя по рассказам, наделав в штаны, бросилась в рассыпную. Призывы руководителя экспедиции сохранять разум и держать себя в руках не возымели должного результата. Видимо, слова не сквозили уверенностью и бесстрашием. В Тив вернулся лишь один грузовик. Вторая половина дошла до Лабе. Остальные пропали.

Фрэнк повёл бровью на очередное надоедливое жужжание зуммера, когда свернул, огибая бугорок с лежавшим на нём крюком подъёмного крана. Планшет начал перестраивать маршрут, погас на мгновенье и без предупреждения отключил функцию навигации.

- Как бы нам не сгинуть здесь, - пробормотал капитан.

- Со мной не пропадёшь, - Лату по-дружески сжал плечо шефа. - А насчёт каравана, думаешь, промышляющие на пустошах банды позаботились?

- Ты кроме баб и еды чем-нибудь интересуешься на посещаемых нами планетах?

Улыбнувшись, Лату отрицательно мотнул головой.

- Я так и знал. Ну да ладно... в те годы о бандах не было речи. Пустоши кипели, источали ядовитые пары. Мало кто осмелился бы поселиться здесь ради периодических набегов на караваны.

- В свете твоих историй идея использовать «Мермэс» уже не кажется столь идиотской, - Лату покрепче сжал винтовку. - Я не боюсь, но на душе было бы спокойнее, лети мы сейчас через стратосферу, а не в двадцати сантиметрах от земли.

Он глянул в окно в надежде, что их перепончатокрылая спутница вернулась, решив, там, где люди, есть пища. Меньше бы ощущалось одиночество, да и птица напоминала бы, что на этой планете всё ещё существует жизнь. Но небо было чистым, а на востоке показался край диска Тау Халы.

- Слышал также о Зеркале. - Капитан повёл манипуляторы вперёд, и грузовик ускорился перед тем, как вползти на осыпавшийся под воздействием генераторов холм.

- А это что за чудо? - Лату приготовился к очередной сказке. Он успел ухватиться за ручку, чтобы не сместиться в кресле, нарушив позу высокомерного безразличия. Также закинув ноги на панель приборов, Лату когда-то катался с личным водителем по району, что держали люди, находившиеся в подчинении у его бабки.

- Зеркало, это практически гладкая равнина, остекленевшая под воздействием высоких температур, как те «рёбра». Чёрная из-за сажи, и блестит, словно... ну, ты понял. Словно зеркало. Мужики говорили, что в солнечный день на километр не подойти. Всякая жидкость во флягах начинает выкипать, и организм обезвоживается в считанные секунды... Один всё повторял слова про преисподнюю, пекло и адские котлы.

- Фанатик, - фыркнул Лату.

- Не поверишь, но я склонен верить в байку про Зеркало. Тарис Варн в прошлый прилёт на Халут отметил, что климат в данном регионе сильно изменился за последнее время. Дожди стали большой редкостью. Год от года местные фермы теряют скот и урожай. Пока ущерб незначительный, но он есть.

- Да это Тарис плакался, чтобы выбить из тебя лишний галакт. А ты, Фрэнк, уши развесил. Зеркала... зеркала. Хорошо. Тогда почему лужи в воронках не выкипают? - Лату опустил ноги и повернулся в пол оборота к капитану.

- Думаешь, там вода сверкает на солнце? Говорил же, что омываться, купаться и тем более пить, сколько бы не мучила жажда, из них не стал бы даже под дулом пистолета...

Всю дорогу крутивший головой Лату первым заметил вспышку слева. В следующий миг голубоватый заряд плазмы выбил мощный фонтан из пыли и крошек перед грузовиком.

Шестая глава: Из огня в омут

- Успокоиться. Не паниковать, - прошептал себе под нос Дейт, когда корабль содрогнулся от очередного попадания.

Он устоял на ногах, хотя тряхнуло хорошо. Магнитные подошвы ботинок отлично справлялись со своей функцией. Отчасти помогла невесомость. Вместо того, чтобы завалиться на стены коридора или вперёд, приземлившись на колени, тело волнообразно качнулось. Не пришлось руками искать опору.

-Следи за дыханием, - продолжал наставлять себя Дейт. - Контроль.

В голове пульсировала одна единственная мысль — выжить любой ценой. Она подавляла иные эмоции и переживания, заглушала раздававшиеся из динамиков крики боли и отчаяния, приказы командования отступать. Было верхом идиотизма после тяжёлых боев при Корце, не пополнив ряды, начинать новую кампанию. Победному кличу не суждено прозвучать под лимонно-жёлтыми небесами Сулахо. Высокопарные речи? Салюты? Главное, выжить. Каждый стал сам за себя. Даже Фрэнк, сгинувший где-то там, внизу, среди фиолетовых лесов.

Лишь эта мысль позволила довести подбитый блаймер до доков корабля-носителя, в надежде, что капитан в следующую секунду даст отмашку на Прыжок. Но ничего не случилось: ни через секунду, ни через десять минут. Дейт оказался в ловушке, как мышь, добровольно сунувшая голову в мышеловку в давно заброшенном доме — её и не съедят, и спасению неоткуда прийти. Остаётся крутиться, вертеться всем телом, дабы найти слабину в давлении рамки и вылезти.

- Дыши ровно, - пробормотал Дейт сквозь жадные хватания ртом воздуха, когда фонарики с двух сторон шлема высветили в тёмном коридоре, залитом тусклым лиловым светом, чей-то труп, окружённый бисером из каплей крови.

Алые шарики сверкнули в ярких лучах. Нилзу стало дурно. Он не боялся крови и не страшился мёртвых тел. Не раз приходилось не только вести космические бои, но и с винтовкой наперевес бегать по полям, усыпанным трупами, застывшими в жутких позах. Некоторые были убиты не без его помощи. Только тогда Дейт чувствовал уверенность, что увидит следующий рассвет. А здесь, когда будущее не определённо, ужасные картины случившегося с кораблём парализуют тело, затрудняя продвижение вперёд, он более явно ощутил холодное дыхание смерти, на которую всегда смотрел свысока, с издёвкой, идя в смелую, безумную атаку на врага. Дейта замутило. Сердце бешено заколотилось в груди, под прочной тканью лётного скафандра. Каждая капля крови плававшего перед ним человека отчётливо представилась Нилзу крупицей утекавшей из тела жизни. Коснись он одного из сотен жидких рубинов, услышал бы крик отчаяния и боли разрываемой на части души. Это же, возможно, ждёт и его, если не возьмёт себя в руки и не остановит бешеное дыхание, грозившее неконтролируемой гипервентиляцией лёгких. В замкнутом пространстве скафандра с ограниченным ресурсом в определённый момент она приведёт к потере телесных ощущений, а Дейт и так с трудом отрывал от пола магнитные подошвы.

Коридорам, казалось, нет конца и края. Длинные, со множеством ответвлений. Где-то мерцал свет, отбивая желание сворачивать в них, где-то коридоры обрывались лохмотьями отделки и обшивки вырванных взрывами переборок. Огонь давно угас, но что-то продолжало разрушать материи, постепенно пожирать их, не подчиняясь известным законам горения. Там шли процессы, не зависевшие от наличия в пространстве кислорода. Медленное тление, невидимое глазу, но маниакально, неспешно разрушавшее всё вокруг. Без продуктов окисления - возможные запахи и дым вытягивало в космос, превращая их в ничто.

Дейт заплутал и перестал соображать, куда он идёт. Просто продолжал движение. Ведь движение — это жизнь. И только вперёд, без оглядки. Назад нельзя. Он знал, что возвращаться бессмысленно. Сзади ничего не осталось: ни сослуживцев, ни верой и правдой служившей ему машины, ни... друзей.

- Идиот, ты расходуешь слишком много кислорода! - прикрикнул на себя Нилз. Сжав кулаки, задержал на время дыхание.

Вновь под ногами задрожал пол. Снаряды вырвали ещё один кусок из корабля-носителя, захламив орбитальное пространство планеты новым мусором, останками экипажа и персонала техподдержки. Противник не думал прекращать избиение сил Центральных планет. Редели голоса командиров эскадр и эскадрилий, звеньев блаймеров. Приказы обрывались на полуслове, исчезали из эфира ругательства.

Из переговоров Дейт узнал, что один из крейсеров был уничтожен в начале Прыжка, и он представил, как искорёженную груду металла выкидывает далеко за пределами зоны боевых действий. Теперь и тел не найдёшь.

Нилз оттолкнул рукой чью-то плававшую на уровне глаз кепку. Вращаясь вокруг козырька, она отлетела к зависшему под потолком телу, судя по лычкам, инженера снабжения. Несчастный обхватил собственную шею окоченевшими пальцами, когда безуспешно ртом хватал пустоту. Одна за другой ракеты наделали дыр в корабле, лишив его атмосферы, повредили системы, отвечавшие за блокирование перегородками отдельных секторов и палуб, уничтожили генератор силового поля. Команда гибла от удушья. Её выкидывало в космос. Где-то остатки кислорода выгорали вместе с помещениями и теми, кто там находился.

Под телом лучи выхватили на стене погасшие указатели. Дейт увидел то, что он подсознательно искал. В неожиданном порыве взявшейся на пустом месте благодарности Нилз отдал честь инженеру и побрёл дальше.

Мостик располагался двумя палубами выше. Подъёмники не работали, потому пришлось карабкаться по приставным лестницам, вытягивая их из специальных ниш под люками. Люки также не открывались автоматически при приближении к ним. Здесь уже постарался капитан корабля, заблокировав вспомогательные проходы перед боем. Жаль, что он не успел сделать тоже самое с основными - не закрыл отсеки, получившие пробоины. Спас бы экипаж, а это без малого тысячи жизней, в том числе и его собственная.

Местами у дверей, держась мёртвой хваткой за рычаги ручной герметизации створок, в паре десятков сантиметров над полом лежали тела тех, кто до последней секунды боролся за жизнь, пытаясь продлить её на несколько мгновений, сохранив воздух в отсеке, где застал их удар по кораблю.

Дейт выбрался на нужную палубу. Он не стал закрывать люк, как и предыдущие. Теперь о герметичности внутренних помещений поздно беспокоиться. Выпрямился, вновь намагнитив подошвы.

Далее по коридору его взору предстала огромная дыра, словно некое космическое чудище, испытывая неимоверный голод, вгрызлось в фюзеляж и откусило часть корабля. Порванными прожилками торчали во все стороны провода. Неровные края дыры напоминали следы зубов. В оставшейся пустоте зависли, плавно отплывая в открытое пространство, панели обшивки, деформированные элементы перегородок, обломки аппаратуры, наборы медицинской помощи и пенообразователи для заполнения горящих помещений. Части тел Дейт сознательно старался не замечать. Он только-только нормализовал дыхание. Маленький индикатор потребления кислорода перестал раздражать красными проблесками. И нового всплеска желательно было не допустить.

Нилз подобрался к краю дыры. Справа, в зиявший просвет виднелся изгиб Сулахо с размытым ореолом атмосферы. Отражённый от планеты свет наложил контрастные тени на противоположную сторону пропасти, и Дейт не различал, где находилось продолжение коридора. Прыгать пришлось бы вслепую, если бы не вспышка рядом с кораблём. Нилз не знал, кто кого подбил — свои или чужие, однако чья-то жизнь внесла плату за его душу, яростно цеплявшуюся за этот сошедший с ума мир.

Дейт отключил магниты и, оттолкнувшись, поплыл к тёмному пятну, образ которого пытался удержать в голове подольше. Вряд ли что-то снова подсветит ему путь.

В космосе ещё кипел бой, а голоса продолжали исчезать из эфира. С гибелью командиров и капитанов иные люди занимали их места, брали командование на себя и тут же пропадали в небытие. Какой-то из тех росчерков плазмы на мрачном фоне каверны, что видел Дейт справа, пока перелетал пропасть, обрывал жизнь сослуживцев и земляков.

О забрало бился обгоревший хлам, ботинки в закристаллизовавшихся брызгах крови, чей-то планшет, помигивавший индикатором режима ожидания. Вечная мерзлота пока не умертвила источник питания. Можно было взять планшет в руки и посмотреть, за каким занятием застала человека смерть. Дейт поежился от собственных мыслей и отпихнул устройство подальше. Завертелась вокруг своей оси шестигранная панель отделки, задетая плечом. Бесшумно, как и всё остальное: в пугавшем безмолвии умирали люди, беззвучно взрывались блаймеры, не слышно было шагов, словно Нилз не ступал по полу ни разу, а парил бестелесным духом, понукаемый фантомной мыслью, доставшейся от живого Дейта. Без свиста и хлопка в любой миг могла прилететь торпеда, чтобы отгрызть от корабля ещё кусок, и он не поймёт, что уже настал конец. Стоило спешить, укрыться под толщей других помещений корабля. Хоть и мнимой, судя по дыре, но всё же защитой.

Дейт малость промахнулся. Предметы на его пути предательски скорректировали путь, а лётный скафандр не был оборудован маневровыми двигателями. Он врезался в стену слева от проёма коридора. Руками аккуратно обхватил обрубки труб, торчавших из неё, гася скорость. Малейшая нерасторопность грозила вероятностью наскочить на них, порвав скафандр и выпустив себе кишки. Дейт похолодел, когда ноги коснулись обшивки, и что-то потёрлось чуть ниже правого колена. Глаза застыли на индикаторах внутри шлема. Лоб покрылся испариной. Увлажнились подмышки. Но внутри световых элементов не сверкнуло ни искорки.

От распахнутой беззубой пасти коридора его отделяла загнутая ферма с бахромой из панелей отделки, торчавших в разные стороны, и три трубы, тянувшиеся под потолком, взрывом превращённые в кривую решётку, преграждавшую Нилзу путь. Из грубо срезанных концов выглядывали букеты проводов и застывшая струя воды. Дейт поёжился внутри скафандра. Он даже ощутил прикосновение космической мерзлоты. Вместе с ней пришло одиночество — в динамиках стихла жизнь. Хоть суровая и беспощадная к людям, но жизнь. Без криков на плечи сразу навалилась пугавшая бескрайность Вселенной, где человек что песчинка на пляже.

В дыру в корпусе было видно, как на фоне Сулахо одни блаймеры гоняли другие. На расстоянии в десять и даже несколько сотен километров машины различались благодаря лишь вспышкам выстрелов. Защитники планеты добивали агрессора — силы центральных планет.

Дейт протиснулся между труб, столкнувшись лицом к лицу с очередным телом.

- Сохраняй спокойствие, Дейт, - прошептал он, борясь с напомнившим о себе приступом паники.

Остекленевшие глаза мертвеца выводили из равновесия. Они сверлили его взглядом, пронизывали им до самых потаённых глубин души.

- Что вылупился?! - Дейт с размаху врезал трупу по носу и сам отлетел назад. У края пропасти его задержали трубы.

Вспомнил о ботинках. Кнопка на левом предплечье скафандра, и ноги притянуло к полу.

Неожиданно замерцал индикатор излишнего потребления кислорода. Предупреждение вызвало немалое удивление у Дейта, ведь он старался контролировать дыхание, справляясь с приступами паники и подавляя страх.

-Нарушение целостности скафандра, - через секунду прозвучало из динамиков. - Нарушение целостности скафандра.

- Этого не хватало! - выругался Нилз, бегло осмотрев корпус, руки.

Повреждение он обнаружил на правой ноге, под коленкой. Луч одного из фонариков высветил небольшой порез в несколько миллиметров. Вокруг разрыва наблюдалось лёгкое колебания материи.

Дейт огляделся в поисках щитка экстренной помощи. В таких обычно хранилось самое необходимое для спасения человеческих жизней: пероральные гели широкого спектра действий, гели и спреи, застывавшие и покрывавшие тонкой плёнкой раны, сетчато-трубчатые эластичные или затвердевавшие при обнаружении сканером перелома повязки и питательные растворы, восстанавливавшие силы. Гель для ран сейчас очень пригодился бы, но Нилз не обнаружил на стенах коридора ни одного щитка.

Яркий синеватый свет на миг осветил узкое пространство. Сзади одну из перекрывавших проход труб срезал под потолком заряд плазмы, случайно залетевший в пробоину размером с городской квартал. Дейт не захотел даже представлять, что произошло бы, перелетай он в этот момент пропасть. Образ того, как плазма врезается в шлем и сносит голову, бесцеремонно сам возник перед глазами. Тело покрылось мурашами. Стало до тошноты противно, и Нилз постарался как можно быстрее отогнать деструктивные мысли. Стоило думать о жизни. Умереть сейчас, пока есть хоть один шанс выжить — значит сдаться, проявить слабость, а он не слабак. Ни он, ни его друзья не были трусами и слабаками.

Вспомнив о дырке в скафандре и в который раз отругав себя, теперь, правда, за потерю драгоценного времени, Дейт поспешил на мостик. Настолько быстро, насколько позволяли ботинки и невесомость.

Дверь на нажатие кнопки не отреагировала. Осталась стоять на месте. О том, что в этой части корабля сохранилось электричество, Нилзу подсказала вспыхнувшая голопроекция. В пространстве между дверью и Дейтом возникла надпись, что дверь заблокирована изнутри. Бортовой компьютер продублировал предупреждение через динамики, вмонтированные в потолок коридора, но при отсутствии на борту атмосферы искусственно синтезированный голос потонул в давящей тишине. Нилз видел лишь надпись. Она не обрадовала его, и Дейт раздраженно саданул по двери, покачнулся, словно разлёгся на морских волнах. Спасибо ботинкам, удержали.

Правее кнопки располагался рычаг ручного открытия створок. Дейт яростно заработал им. Его подгонял мерцавший красным индикатор расхода воздуха. Дверь не поддалась. Вспыхнуло новое предупреждение:

«На мостике поддерживается атмосфера. Есть вероятность нахождения активных форм жизни. Подтверждаете ваши дальнейшие действия?»

- Да! - закипая, прикрикнул на дверь Дейт.

Сообщение никуда не исчезло.

Он провёл рукой сквозь неосязаемые буквы, и вопрос сменился вариантами ответов.

- Тупая защита от дураков! - Нилз вновь ударил по двери.

Мысленно перебирая все известные ему проклятия, Дейт выбрал согласие. Над рычагом вспыхнула тусклая лампочка. Два тугих нажатия и три резких заставили створку исчезнуть в нише в стене. Следующее, что увидел Нилз, как на него с обезумевшими от ужаса глазами несётся раненый мужчина. Несчастный стремительно плыл над полом вслед за вытягиваемым воздухом. Он протянул к Дейту руки в мольбе закрыть проход. В последний момент, не желая мириться с раскрывшей свои холодные объятия участью, одной ухватился за консоль капитана, от которой вниз ярусами шли зоны пилотов, навигаторов, руководства техников и стратегов.

Нилз на миг оцепенел. Забыл о ярости по отношению к двери, вылетело из головы повреждение скафандра, не вспомнил и сообщения об активных формах жизни на мостике. Он просто не ожидал встретить на борту корабля живого человека. Потерял надежду и почти принял уготованное одиночество, как судьба преподнесла сюрприз, который теперь убьёт собственными руками.

Опомнившись, Дейт втянул себя в помещение и ладонью шлёпнул по кнопке. Створка с небольшим промедлением встала на место, отрезав мостик от остального мира, заражённого войной на полное уничтожение.

Мужчина отпустил консоль и зарыдал, закрыв лицо руками. То ли от счастья, что теперь не один, то ли от осознания, что был на волоске от смерти в космической пучине. Между пальцев просочились слёзы, раздуваясь в несколько шаров. Тоже происходило и с кровью, растекавшейся плотным подвижным слоем по его телу. Верхняя часть комбинезона была изорвана, и по поврежденным нашивкам над сердцем было сложно определить, кем он являлся. Несколько уцелевших золотых полос могли принадлежать как адъютанту, так и мичману.

С сожалением во взгляде, адресованным мужчине, Дейт проверил состояние атмосферы. Датчики скафандра вывели ему на левое предплечье цифры. Воздух на мостике оказался сильно разряжен. Потеря от общей массы составила двадцать семь процентов. Нехорошо, однако лучше, чем задыхаться в скафандре. От глаз не скрылось и колебание шкалы углекислого газа. Она показывала устойчивый прирост в тысячные процента, но ни одного намёка на уменьшение. Фильтрация воздуха, подумал Дейт, не работает, как и система его возобновления. Мостик был отрезан от уничтоженной вентиляционной сети корабля.

Под пальцами щёлкнули фиксаторы. Без особого сопротивления из-за разницы в давлении Нилз снял шлем, положив его на консоль капитана. Тот оторвался от гладкой поверхности экранов в плавном вращении вокруг собственной оси. Рядом поплыли перчатки, стянутые Дейтом с рук.

- Сколько ты уже здесь? - Нилз не знал, с чего начать разговор с рыдавшим мужчиной.

Он тоже не мог поверить, что выжил, получив временную отсрочку. Эмоции переполняли его, потому не придумал ничего лучше этого глупого вопроса.

- Мы всё просрали, - из-под ладоней раздался слабый голос «адъютанта-мичмана». - И ради чего...

Нилзу показалось, что мужчина забыл о его присутствии. И видел ли он Дейта вообще, когда тянул руки.

- Эй! - Дейт щёлкнул пальцами.

Раненый не отреагировал. Он продолжил неразборчиво бормотать о каком-то Джейнате, которого рад видеть, о мертвецах на корабле, нашептывавших ему о скором конце. Сквозь всхлипы пробивались слова о танцах и самостоятельном выборе. Дейт толком ничего не понимал и испытал некоторое облегчение, когда мужчина зашёлся кашлем. Кровавый слой на его теле дрогнул, заколебался, как желе. Лицо исказила гримаса боли, а красные глаза неожиданно уставились на Нилза. Врезались в него стальными, обжигавшими холодом иглами.

- Обманщик! - с вызовом прохрипел мужчина, повторно кашлянув. В уголках губ надулся и лопнул алый пузырёк. - Джейнат, ты соврал! Я не жилец.

Дейт мог бы поклясться жизнью собственных родителей, что это была самая осознанная фраза, произнесённая им. Ещё бы понять, кто такой Джейнат, но вряд ли Нилзу предоставится подобный случай.

Он намагнитил подошвы ботинок. Покачнулся в момент их соприкосновения с полом и прошёл к щитку экстренной помощи, который обнаружил взглядом, пока пытался отыскать хоть долю логики в бреде раненого. Извлёк тюбики с гелями и дозатор. Секунд десять ушло, чтобы вспомнить, как их соединять вместе.

Дейт перчаткой стряхнул с живота мужчины кровь. Капли слились в несколько крупных аморфных тел и, подрагивая, разлетелись в стороны. Глазам Нилза предстала вновь заплывавшая алым рваная рана. Между её неровными краями вполне можно было увидеть внутренности: желудок или скрученную тонкую кишку. Дейт замер в нерешительности, боясь прикоснуться к месиву из плоти и крови. Его рука с дозатором зависла над телом мужчины. Нужно только стянуть края раны и залить линию разрыва гелем.

Борясь с собственной брезгливостью, коснулся одним пальцем. Повёл плечами, почувствовав чужую липкую кровь. Прожил с этим секунду. Дейт не мечтал стать врачом или, на худой конец, целителем. Медицина интересовала его лишь на уровне подлатать себя после пореза. И лучше было не заикаться при нём о том, что стоит полететь на Слим к слим-регенерам, фанатикам от науки, познавать тонкости генетики, регенерации и модификации человеческих тел, аргументируя светлыми перспективами в будущем.

Совладав с собой, он приложил к ране второй палец и, тяжко вздохнув, словно смирился с участью, остановил кровотечение своему первому пациенту.

- Джейнат, зачем? - прохрипел мужчина глядя в потолок.

- Я, Дейт.

- Опять врёшь, - спустя несколько мучительных вдохов сорвалось с губ раненого.

Нилз не стал парировать его слова. Он осмотрел правое запястье мужчины. Вшитые под кожу индикаторы горели оранжевым и красным. Чёткий сигнал того, что нанороботы не справляются с повреждениями тела «адъютанта-мичмана». Им удалось лишь некоторое время поддерживать жизнь и теперь их заряд заканчивался.

- Откуда рана?

- Поп... ппадание... рак-кеты... кинуло на остр... уг... оторва... шейся... о... шивки, - выкашлял ответ мужчина. Где-то в глубине его глотки каждый звук сопровождался бульканьем.

Далёкий от медицины Дейт не обратил на это внимание, но ему не понравился суховатый кашель раненого.

- Я сейчас. - Он обошёл мостик, ища во встроенных шкафчиках стратегический запас съестного и воды. - Держи.

Нилз протянул мужчине бутыль с торчавшей из пробки трубочкой. Тот вяло пошевелил руками. Силы постепенно оставляли раненого, который их бездумно растрачивал на бормотание и рыдания, жалея себя, сдавшись на волю судьбы. И тогда Дейту самому пришлось впихивать ему трубочку между губ. Мужчина скосился на неё и сделал пару жадных глотков, покуда хватило запала, затем обмяк, вновь отдавшись страданиям.

Дейт понимал, что возможно впустую переводит ценный ресурс на того, чьи часы отсчитывают последние минуты, но не мог не напоить человека. Пусть это зачтётся как последнее желание умирающего. Отказ же был бы равносилен желанию, чтобы несчастный поскорее сдох.

- Ты, Дж...жейт-тан... лжец, - лишенным эмоций голосом произнёс в потолок «адъютант-мичман».

- Я, Дейт! - резко, словно рубанул топором полено, бросил Нилз.

- Зач... чем эти прит-творства? М... м... мы у...е да... авно не дети, брат.

Дейт махнул на мужчину рукой. Он, как ему казалось, сделал всё для поддержания жизни в теле этого несчастного. Теперь стоило подумать о собственном выживании. Надо было убираться прочь от Сулахо.

Нилз провёл пальцами по капитанской консоли. Над её гладкой и чёрной, как смоль, поверхностью со вспыхнувшими внутри символами и реагировавшими на прикосновение индикаторами возникли проекции с данными о состоянии корабля. Целостность корпуса стремилась к нулю. На трёхмерной модели носителя замерцали красным области, с которыми главный мозг корабля потерял контакты из-за взрывов, скоротечных пожаров или обрыва линий коммуникации. Система отметила эти секции, как уничтоженные или пришедшие в негодность в связи с неисправностями. Атмосфера на борту отсутствовала, и её нельзя было восстановить даже в отдельно взятых помещениях. Сбывались наихудшие прогнозы Дейта. На мостике осталось лишь семьдесят три процента пригодного для дыхания воздуха. Без очистки и восполнения содержания кислорода долго здесь не проживёшь.

На глазах Нилза семьдесят три процента сменились семьюдесятью двумя. Это напомнило ему о дырке в скафандре. Схватив плававший на уровне груди дозатор, он поменял насадки и капсюль и с расстояния в пару сантиметров, чтобы избежать в невесомости разлёта вещества куда попало, но только не на скафандр, покрыл тонким эластичным слоем материал вокруг миллиметрового разрыва.

- М-мы... ещё дер... жимся? - Вопрос заставил вздрогнуть увлечённого делом Нилза.

Он обернулся. Мужчина смотрел на него, можно сказать, осознанно. Неожиданное прояснение посреди беспокойного океана бреда? Дейт решил не спешить с выводами.

- Разбиты, - ответил он коротко.

Будто в подтверждение его слов, корабль-носитель содрогнулся. На мостике мигнул свет. Сердце Нилза остановилось. На миг. Прежде, чем забиться с утроенной силой, гулко ухая в ушах. Он поднял взгляд к световым панелям, взывая к богам, в которых не верил. Ещё одно попадание, сокращавшее шансы на бегство из системы.

За иллюминаторами проплыл неопознанный эсминец. Ни на одной проекции не было показаний радаров. Но свой ли или вражеский, значения не имело. Сейчас каждый сам за себя. Хочешь спастись, давай, работай. Старайся или умри как слабак и трус, как раненый нытик. Дейт скосился на мужчину. Ради двух человек свои не станут рисковать экипажем из пары сотен людей, а разъярённый враг не пожалеет ракеты. Потому полное молчание в эфире.

Нилз оглядел консоль и закрыл иллюминаторы бронированными заслонками, чтобы носитель выглядел безжизненной грудой металла. Затем сделал запрос на целостность двигателей. Ответ пришлось ждать очень долго, с каждой секундой теряя самообладание. Подобная задержка не сулила ничего хорошего. И когда Дейт уже совсем отчаялся, на мостике зазвучал искусственный голос:

-С маршевыми двигателями контакт потерян. Через дублирующие каналы запрос не проходит. Вспомогательные двигатели уничтожены. - В невидимых динамиках что-то зашуршало. - Кроме одного. Связь нестабильная.

Каждое слово компьютера было подобно удару хлыстом по спине провинившегося раба, на месте которого Дейт ощутил себя.

-Маневровые двигатели. По правому борту функционируют пять. По левому — три.Остальные молчат. Два носовых нуждаются в ремонте электронных цепей...

- Считай, их тоже нет, - сокрушённо произнёс Дейт.

-Генератор искривления метрики... - Компьютер замолчал. Нилз же был готов к любому его вердикту. - Функционирует. Отклик систем на команды с мостика с двухсекундной задержкой в оба направления.

- Я уж было начал скучать по хорошим новостям, - Дейт позволил себе лёгкую улыбку. - Теперь понять бы, как задаются координаты для Прыжка. Ведь нам на курсах это рассказывали. - Пальцы забегали по консоли. - А ты, Дейт, отвлекался. Не удивительно. Сложно сосредоточиться, когда в аудитории появлялась она. Оана. Большие, изумрудные глаза. Каштановые волосы. Высокая грудь... Вот опять.

- Дже... нат, ради чего? Ради ч... го мы воюем? - мужчина снова погрузился в пучины бреда. - Чтобы быть заживо погре... гребёнными на кора... ле?

Раненый смолк. Мокрые растопыренные пальцы раскинутых в стороны рук чуть подрагивали. На кончике мизинца обращённой к Дейту ладони завис шар из слёз.

- Я на этой войне защищаю свой дом и родню. А ещё Оану, Лиму, Пери, - осознавая бессмысленность сказанных слов оторванному от реальности раненому офицеру, ответил Нилз. - Не хочу, чтобы в мой дом вошли посторонние и забрали тех, кто дорог мне. Считаю, что стоит бить на упреждение. Лучше победим мы, чем враг. А с другой стороны, приказ. Приказ идти и жечь сепаратистов. Как курсант лётной школы, я не мог ослушаться командования.

Дейт опёрся руками о консоль и задумчиво посмотрел вдаль.

- Я давно не был дома. - И тут он вспомнил, что говорили на курсах про координаты. - Слышь, - кинул Нилз бредившему «адъютанту-мичману», - готовься к Прыжку. Прошу, выживи, как бы тебя не крутило.

Дейт знал, что только начнётся разгон генератора, сенсоры сил Сулахо и планетарные центры мониторинга космоса засекут оживший корабль. В этот миг начнётся гонка на время. Кто окажется проворнее: практически уничтоженный носитель или крейсеры врага? Нилз нарисовал сложенными в пучок пальцами в воздухе символ удачи — круг, диск родной планеты — и нажал кнопку пуска.

-Прыжок через тридцать секунд.

- Долго, - подумал Дейт. - Очень долго.

-Пятнадцать... десять... пять...

Корабль тряхнуло от попадания. Враг пришёл раньше.

-Четыре...

Ракета угодила недалеко от мостика. Заискрило несколько консолей помощников капитана. Лопнули, сфонтанировав голубоватыми снопами электрических вспышек.

-Три...

Проекция над капитанской консолью сообщила о потере сопла центрального маршевого двигателя.

-Два...

Зажглось с десяток сообщений о применении противником лазеров и столько же о повреждениях корпуса плазмой. В следующий миг в глазах Дейта потемнело. Мир померк. Откуда-то издалека донёсся надрывный ор от причиняемых телу адских мук. Кричал ли он или раненый офицер, Дейт не понял. А после пропали все ощущения.

Опустошённый долгими допросами он вышел из здания Военного Трибунала. Побитое снарядами массивное строение возвышалось над ближайшими кварталами Рибена, разрывая тяжёлые, полные воды тучи. Архитектор или заказчик явно страдал гигантоманией, раз для здания с одной единственной функцией возвёл столь монументальный куб. На серых, местами выщербленных стенах темнели окошки-бойницы размерами меньше тюремных смотровых щелей, сквозь которые в камеры попадает пара солнечных лучей.

От парадного входа к улице спускалась широкая лестница, полная журналистов в окружении роя камер. Стоял страшный гомон десятков голосов, заглушавших сумасшедшим хором звуки города. Со всех сторон летели вопросы. Журналисты старались обратить на себя внимание Дейта, выкрикивая его имя. Самые ретивые покопались в досье Нилза и называли имена родителей, сестры и погибших друзей.

Он молча шагал вниз, полностью отрешившись от реальности. И если бы в эту минуту небеса разверзлись, и на землю хлынул бы ливень, подобный обрушившейся на берег океанской волне, Дейт не заметил бы дождя, не почувствовал бы, что насквозь мокрая одежда начала прилипать к телу. Он даже был бы рад ливню. Вода прибила бы к земле камеры, погнала бы людей в укрытия, и от него наконец-то отстали бы.

Дейт устал. Семь дней бесконечных оправданий, а затем показаний. Одни и те же вопросы задавались разными словами.

- Пожалуйста, дайте оценку действиям адмира в битве при Сулахо, - просил главный судья.

Синий китель с золотыми пуговицами и нашивкой чина в Военном Трибунале сидел на нём, как влитой. Шов к шовчику, талия на месте, в плечах не широк и не узок. Это выделяло судью на фоне остальных членов комиссии, собранной из военных и политиков, редко покидавших комфортные кресла своих кабинетов.

- Моя оценка субъективна, потому не может быть определяющей виновность тех или иных лиц, - отвечал Дейт заученными за несколько дней фразами. Он научился говорить языком властьпридержащих, уходить от прямой ответственности за сказанное. - Кто я, простой пилот, чтобы оспаривать приказы сверху?

- Хорошо, - подключился к допросу эльсенадор Луйе Рубуйо, управлявший под протекторатом Неферто родной планетой Дейта, Ремени. - Но не показалось ли вам, что отдаваемые сверху приказы граничат с безумием? Не возникало мысли, что адмир просто забрасывает сепаратистов пушечным мясом, не считаясь с потерями, в надежде, что контратаки противника захлебнутся?

- В двух сражениях, при Корце и Сулахо, я потерял двух друзей. Раз мы были, как вы выражаетесь, лишь пушечным мясом, то у меня имеются претензии к командованию. В таком случае, могу ли я дать чёткую, бесстрастную оценку действиям адмира?

Сначала против Дейта выдвинули подозрения в шпионаже. Его посчитали разведчиком, засланным на подбитом корабле-носителе прямо в сердце бывшего Содружества. Обвинения быстро сняли, как было передано дело Нилза членам Трибунала. После он выступал свидетелем, что ни капли не облегчило жизнь. У Дейта было состояние, словно здание Военного Суда водрузили ему на плечи и сказали «иди!». Изо дня в день тысячи вопросов: во время заседания Трибунала от членов комиссии, желавших знать о битве в мельчайших подробностях — время выхода из Прыжка, боевое построение, количество и классы кораблей, чем ответили силы Сулахо, шаги командования для предотвращения катастрофы; вечером, как единственного уцелевшего после бойни, Дейта в погоне за сенсацией окружали журналисты.

Он говорил обо всём, что видел и слышал, избегая личных оценок, словно хороший командный игрок. Взвешивал каждое слово, чтобы не стать неугодным людям наверху. Говорил то, что помнил, но жаждал забыть. Дейт грезил о дне, когда его перестанут таскать на допросы, когда больше не надо будет под прицелами назойливых камер выступать перед штабными крысами, утопавшими в наградах, что затеяли цирк с Трибуналом ради сохранения своих тёплых, насиженных мест.

На первом заседании Нилз показал детский фокус с отрыванием большого пальца, вызвав недоуменные возгласы надменных представителей Эстола и Неферто, мечтавших на провале военной кампании сделать политическую карьеру, заработать очки перед ошеломлённой общественностью, найти врага внутри и бить его дебатами, шантажом, толпой возмущённых граждан.

- Что за балаган вы тут устроили? - спросил тогда судья, перебросившись взглядами с членами комиссии.

- Показываю, на что способен, - безразличным тоном ответил Дейт. - Ведь я должен выступать с каким-нибудь номером в этом цирке.

Сзади, в специальной зоне, раздался дружный смех журналистов. Рой камер устремился к длинному столу комиссии, чтобы снять крупные планы пунцовых лиц её участников. Недолго пребывавший в замешательстве судья сделал строгое замечание, предупредив, что в следующий раз за подобную выходку Нилзу назначат десять суток ареста за неуважение к Трибуналу.

Дейт вяло отмахнулся. Сказывалась усталость. Он месяц провалялся в госпитале после того, как его сняли в беспамятном состоянии с носителя. На борту мёртвого корабля, выпрыгнувшего возле луны Суру, спутника Ремени, у Дейта начала развиваться гипоксия, грозившая тяжёлыми последствиями для нервной системы и сердца, вплоть до летального исхода. Вдобавок он исхудал. Кожа складками свисала с рёбер. Скромные запасы пайков Нилз, как мог, делил с раненым офицером. Тридцать дней реанимации и интенсивной терапии, десятки препаратов измотали Дейта морально, а тут ещё Трибунал, где сидевшие в комиссии виновники катастрофы пытаются списать собственные грехи на адмира и командиров, что выполняли приказы из штабов на Ремени, Эстоле и Неферто.

К тому же, Нилз презирал членов комиссии, менявшихся в течение семи дней с такой частотой, что он не успевал запомнить ни имён, ни званий, ни должностей. Им не приходилось подставлять головы, чтобы потом эльсенадоры поделили между собой богатства поверженных планет. Им не грозило быть заживо погребёнными в подбитых блаймерах и эсминцах и дрейфовать затем в них, пока станет нечем дышать. Это не они в дорогих костюмах пропитались запахом разлагавшейся плоти.

Во время Прыжка в муках скончался раненый офицер. В госпитале, встав на ноги, Дейт разузнал его имя и звание. Сэб умер раньше, чем позволяла рана. Из результатов вскрытия останков стало известно, что ослабший от большой потери крови организм не справился с воспалением желудочных тканей, усугубившим и без того плачевное состояние адъютанта. Нилз сутки пребывал в оцепенении. Оказалось, раненым в живот нельзя пить, а он первое, что сделал, очутившись на мостике, напоил Сэба. Наблюдавшие за Дейтом врачи пытались его утешить. Говорили, что у адъютанта так и так не было шансов дотянуть до выхода из Прыжка. Но Нилза повергла в шок не его причастность к скорой смерти человека, а осознание, что если бы не вода, он меньше дней провёл бы наедине с трупом, задыхаясь от исходившей от мертвеца вони.

С этого момента мысль о ванне стала навязчивой. Он мечтал скрабом для ног или, если придётся, то любым камнем содрать с себя кожу, впитавшую сладковатый аромат гнили, что наполнила воздух мостика с тех пор, как смолк бред Сэба. Дейт хотел вывести запахи собственных испражнений. А ведь он вдыхал всё это, когда ел. Потом его рвало, и продукты прочистившегося желудка плавали по мостику. Пока были силы, Нилз пытался их ловить в различные ёмкости, что смог найти. Но настал миг, и он перестал обращать внимание на плававший по помещению труп, на шарики рвоты и мочи. Не заметил, как начал чесаться — мыться было негде и нечем. От болячек, связанных с нарушенной гигиеной, более-менее спасали нанороботы, срабатывавшие при первых признаках изменения микрофлоры тела.

Очутившись в бело-голубых, наполненных светом, палатах госпиталя, Дейт сделался одержимым борьбой с грязью и нечистотами. Он достал обслуживавший персонал, заставляя андройдов, исполнявших роль медсестёр, менять постельное бельё при малейшем тёмном пятнышке. А он их находил.

Как же Дейт тихо ненавидел шишек из комиссии за то, что ему приходилось переживать каждый день с тех пор, как его вызволили с корабля-носителя! Они - напомаженные, с холёными мордами, спавшие в удобных постелях, питавшиеся деликатесами — плевать хотели на его до конца не окрепшее физическое и психологическое здоровье, досаждая тысячами вопросов, повторявшимися с ежедневной заменой одного из членов. Они усадили его в кресло с соляными разводами чьего-то высохшего пота, вызвав приступ чесотки. А ведь Дейту ничего не было нужно, кроме горячей ванны. При том, что за семь дней допросов он побывал в душе около двадцати раз, до крови расчесал руки и сам вылизывал с чистящими средствами комнату в гостинице, где горничные с завидной частотой устраивали микробам всех мастей и калибров геноцид.

И вот мучения завершились. Трибунал вынес приговор без вести пропавшему адмиру. Вполне ожидаемое ещё в первое заседание решение. Чуда не свершилось, какие бы красноречивые теории не строили журналисты ради рейтингов. Дейта же выкинули на помойку истории. В веках сохранятся лишь его обезличенные инициалы в протоколе Трибунала. С точки зрения властей он выполнил свою задачу. Его выжали как лимон, на который Нилз сейчас очень сильно походил: остатки мякоти с косточками. Похлопывание по плечу — всё, что он получил в зале суда, как только члены комиссии перестали пожимать друг другу руки, улыбаясь в объективы сотен камер.

Дейт ступил на последнюю ступень и обернулся. В глазах отразились чёрные штрихи окон цитадели правосудия. Пыточной. Иначе Нилз это здание не воспринимал. Поравнявшиеся с ним журналисты тоже посмотрели на серую глыбу Военного Трибунала, наверное, в попытке понять, что чувствует он, Дейт, чтобы потом влить людям в головы высокопарную чушь. Захламить их сознание до предела, пока не сорвёт крышу. Подпитывать журналистов словами Нилз не собирался. Пусть работают, фантазируют. Он интересен им, как единственный выживший в мясорубке на орбите Сулахо. Герой, прошедший сквозь лишения и испытания. Но кому нужен человек без жилья, без работы. Серый и убогий, списанный «на берег» из флота по результатам тестов, что ему устраивали в перерывах между сессиями. Вопросы комиссии по делу сменялись общими заданиями на проверку реакции, гибкость мышления, внимательность. Дейт откровенно посылал их, и его определили в ветераны с жалким по своим масштабам жалованием за мизерную выслугу лет. Скромным утешением служило разовое пособие, которого хватило бы на неплохой домик среди усадьб миллионеров Ремени, если бы после покупки остались финансы и на содержание особняка.

Дейт не знал куда податься. Политики разъехались по планетам, вернулись в просторные офисы с советниками и заместителями, выполнявшими всю основную работу. Генералы продолжили планирование операций, так как война ещё продолжалась. О новоиспечённом ветеране благополучно забыли. А на коммуникатор пришло сообщение, что оплата гостиничного номера со стороны Общего казначейства Ремени-Суру прекращена. Предложили продлить за собственный счёт или освободить комнату.

- Выписывайте. Вещи оставьте себе, - надиктовал Дейт ответ и послал.

В униформе без знаков отличия, какую обычно носили в казармах, отпала надобность. Ему больше её не надевать.

Как он и думал, журналисты внимали каждому его слову, силой мысли записывая в блоки памяти целые абзацы, построенные на двух коротких фразах.

Нилз поклонился им в пояс.

- Благодарю за то, что сделали местной звездой!

Он грустно улыбнулся и пошёл ловить машину. Начинался дождь, первые капли упали на нос и щёки, потому стоило убираться подальше от Военного Трибунала. Туда, где можно было отдохнуть и восстановить силы. В родительский дом.

Беспилотный планетолёт опустился перед Дейтом. Накрывший эту часть города полумрак не хуже молний разрезали вспышки маячков, предупреждавших об остановке водителей машин на ручном управлении. Услужливо выдвинулась ступенька, а створка двери сложилась на крыше, приглашая Нилза сесть в потёртый за годы функционирования салон. Не оборачиваясь к снимавшим его затылок камерам, Дейт запрыгнул в планетолёт и, бросив взгляд на журналистскую братию, назвал адрес. Загудели сервоприводы, вернув дверь обратно. Глухо зашумели под полом механизмы ступеньки, когда машина начала подъём.

За покрытым каплями тенуарпластом бокового окна начал своё преображение Рибен. Измождённый Нилз, отбросив мысли и негативные эмоции, заметил, как среди безрадостных оттенков серости и грязи проглянули сочные пятна пёстрых витрин, закиданных товарами и усеянных проекциями распродаж. Как зелёными, казавшимися пушистыми из-за густой листвы мостами раскинулись среди небоскрёбов в десяти и даже в двадцати уровнях от земли подвесные парки, полные людей. Город жил вопреки войне, катастрофе при Сулахо и трибуналу с ангажированными судьями над пропавшими без вести командирами флота Объединённых сил. Рибен словно не замечал ни пугавших событий вокруг, ни чудесного спасения молодого пилота, выведшего в одиночку корабль с поля боя. Не обращал внимание на занимавший последние дни ум Дейта суд, казавшийся Нилзу событием межпланетного масштаба, раз на Ремени слетелись эльсенадоры и высшие военные чины. Но трибунал не был интересен никому, кроме политиков и генералов, а также изображавших бурную деятельность журналистов. Бессмысленная возня в навозной куче, именуемой политикой. Людям не до неё, у них своя жизнь, которую маленькими трагичными, пикантными или комедийными историями рассказывают миллионы окон Рибена.

Глаза Дейта скользили по конторам, где совершались сделки, где коллеги по работе предавались любви, испытывая возбуждавшие притоки адреналина от осознания, что их могут застукать. Заглядывали на кухни, с которых долетали ароматы свежеприготовленных блюд, отзывавшихся недовольным урчанием в животе. Видели совместные игры друзей, споры супругов и детские забавы, вызвавшие у Дейта невольную улыбку. А напуганные низкочастотным гулом планетолёта птицы, срывавшиеся с крыш, напомнили ему устроенную когда-то давно, словно прошло лет двадцать, гонку на угнанных машинах.

Внизу, за завесой дождя, суетились транспортёры, разбрасывавшие вокруг себя водяную пыль. От касаний капель мерцали всеми цветами радуги персональные щиты людей с достатком, не позволяя хозяевам промокнуть до нитки. Яркими дрожавшими точками они двигались по прямым улиц, будто шарики из доисторической игры, стараясь не собираться в ряды более двух штук. Иначе, сгорят, аннигилируются, исчезнут.

Наперегонки с машиной летели рекламные проекции. Иные расползались пёстрыми буквами вверх и вниз по стенам причудливых высоток, представлявших нагромождения кубов, цилиндров, впалых и выпуклых поверхностей. Вспыхивали изображения девушек и юношей, демонстрировавших новые устройства, рекламировавших одежду и последние модели планетолётов. Их идеальное общество достатка, красоты и успеха периодически разбавляло серое, осунувшееся лицо с размытыми кляксами синяков под уставшими глазами — лицо живого мертвеца, с тихой ненавистью глядевшее на судей. Его, Дейта, лицо.

Он отвёл взгляд от очередного, пронёсшегося мимо своего портрета высотой в пять уровней и в просвет между небоскрёбов, на горизонте, заметил синеватые силуэты гигантских ангаров космопорта. Дождь отстал. Тучи не поспевали за машиной, и водяные дорожки на тенуарпласте практически исчезли, позволив разглядеть всё в деталях. Приятно защемило сердце.

В салоне планетолёта стало светлее. Неожиданно выглянувшая из-за высотки двойная звезда Тиха заставила Дейта зажмуриться. Засвербило в носу, и он заткнул ноздри пальцами, чтобы не разразиться громким чихом, поспешно отвернувшись к окошку справа.

Лохмотья облаков над машиной бросились в рассыпную, оголив яркую белёсую точку Неферто размером с ноготь. Она часто возникает в это время года на небосклоне. Из ниоткуда. Поздним вечером засыпаешь под свет Суру и тусклых звёзд, а днём обнаруживаешь в зените блёклый кружок Неферто, что до первых холодов медленно клонится к горизонту. К нему сейчас мчались на собственных яхтах все те, кто мурыжил его целую неделю. В роскошных салонах пили дорогой алкоголь, ублажали похоть, забыв об обвинённых, запамятовав об истощённом Дейте.

- Ты выше их, - он закрыл глаза и постарался отключиться от окружавшего мира, дабы отогнать обиду и злость. - Что стоили бы их миллионы, окажись они там, на твоём месте, в дырявом скафандре, со скудным пайком и умирающим сумасшедшим, когда вокруг исчезали в небытие горящие корабли? Получали бы они всё ещё удовольствие от вин, метаклы или женских тел, как я наслаждаюсь светом звёзд и свежестью дождя? Сохранился бы их аппетит после встречи взглядами с трупами? Вряд ли. А так, погибшие и раненые лишь циферки на экранах в графиках статистик.

С головой уйдя в себя, Дейт не обратил внимание на то, что планетолёт начал снижение. Машина скользнула по кронам деревьев парка на двадцатом уровне, вызвав переполох у птиц. Поднялся возмущённый щебет. Он эхом отразился от стен небоскрёбов, что усилило птичью брань, полетевшую вслед планетолёту. Небольшие стайки сорвались с насиженных мест и закружили синим ураганом над улицей, петляя среди людей и задевая их крыльями. Оставшиеся на ветвях устроили возню, выплеснули гнев на сородичей. Вниз посыпались листья и синеватые перья под давящий на уши прохожих писк. Шум проник в салон машины сквозь мерный гул генераторов Ойджи, но вскоре, как только планетолёт завернул за угол мегабашни, всё стихло.

Дейт очнулся, когда почувствовал, что он никуда не летит, что висит на месте, в тридцати метрах над утопавшей в тени улицей, заставленной припаркованными транспортёрами, редкими воларами.

-Сообщение. Произошёл сбой в навигационной программе. Лётных коридоров до указанного адреса не существует. Проверьте введённые данные, - огласил машину механический женский голос.

- Вопрос. А потише нельзя? - спросил Дейт, прикрывая уши.

С повторявшимися словами «звуковой тест» мозг планетолёта убавил громкость.

-Вопрос. Приемлемо? - поинтересовался после операции механический голос.

- Ответ. Сойдёт. - Нилз посмотрел вперёд пытаясь разглядеть в дымке родную башню или хотя бы дома и небоскрёбы, окружавшие её. - Вопрос. Можешь подлететь ближе?

-Ответ. Не указан адрес.

Дейт закатил глаза, поразившись ограниченности машины.

- Задача. Пролететь два квартала. Прямо, - произнёс он, качая головой и ругая себя за то, что не вызвал машину с ручным управлением, или, на худой конец, с водителем.

Планетолёт принял команду, сразу исполнив её.

У Дейта внутри всё сжалось.

Впереди показались предупреждавшие об опасности маячки. Они сверкали оранжевым и жёлтым на фоне обрушившейся мегабашни. Огромная секция в десяток уровней обвалилась, застряв между двумя небоскрёбами. Впилась в их тенуарпластовые бока балками и оборванными, словно какая-то бумага, двутаврами. Из разбитых окон свисали провода, чудом зацепившаяся за рамы мебель, занавеси. Над секцией кружила строительная техника, разбирая конструкцию. Работы производились осторожно, чтобы не сместить осколок башни, вызвав его обрушение вниз. Планетолёт завис в ста метрах от ближайшего маячка. Машина отказалась лететь дальше, а на пятую по счёту попытку заставить её продолжить движение, женский голос предупредил, что вызовет стражей. Тогда Дейт попросил планетолёт сесть.

- Пройдусь, - с вызовом бросил он бездушной машине.

Нилз обогнул оцепленный прозрачным барьером район. За невидимой преградой с проекциями информационных табличек на двух языках, призывавших быть внимательными с опасной зоной, высились побитые снарядами дома. Часть небоскрёбов перестала существовать. Из груды сегментов конструкций, превращенной в труху отделки внутренних помещений и мелких, истёртых в пыль бетонных элементов торчали тянувшиеся в голубое небо фрагменты стен, что сохранили индивидуальную раскраску каждого из уровней. Посреди серой массы строительного мусора, в который превратились уничтоженные дома, мелькали светившиеся маркеры, где ранее находили тела. Рядом с ними лежали личные вещи людей. Игрушки вперемешку с обувью и изодранными куртками, штанами и тонкими цилиндриками книг, покрытыми толстым слоем пыли.

Дейт делал паузу каждые сто пятьдесят шагов. Приводил в норму дыхание показанными в больнице техниками. Давал отдых ногам, усаживаясь на холодное, каменистое покрытие улицы. Из кармана извлекался небольшой, с ладонь, плоский футляр с крохотными ампулами, полными тонизировавших препаратов с витаминами и минералами. Жалкая замена нормальному питанию. Но в Нилза всё ещё с трудом лез кусок. Он еле справлялся с рвотными позывами, прикасаясь к еде. Перед глазами сразу возникал зловонный мостик, утопавший в нечистотах. Потому Дейт был готов к передозировке химией. Забиться в конвульсиях с пеной изо рта представлялось лучшим выбором из двух зол.

Он делал укол, плотно закрывал глаза и ждал приступа. Как только организм получал заряд бодрости и всплеск энергии без побочных эффектов, Нилз продолжал путь, радуясь, что жизнь сейчас не зависела от дырявого скафандра.

Врачи, среди которых встречались и практиковавшие на Ремени слим-регенеры, сетовали на неокрепшую психику. Психологическая травма, полученная в результате долгого заточения в одном помещении с мертвецом, говорили они, могла повлиять на восприятие реальности, на трезвость мышления. Но кто-то из высшего руководства спешил с трибуналом и тоном, не подразумевавшим отказ, рекомендовал выписать командира звена, Дейта Нилза. Он же плевать хотел на мнение специалистов в кавычках и без.

Дейт вышел на пересечение до боли знакомых улиц, где с его поступлением на лётные курсы стало тихо. Больше никто не тряс на деньги игравших на площадках у основания небоскрёбов и мегабашен ребят. Не пропадали с парковок транспортёры и планетолёты. Не звучали угрозы открытия огня на поражение со стороны догонявших его сквозь толпу стражей. Те дни остались позади. Война всё изменила. Сволочной стервой она ворвалась в его буйную юность и за несколько лет превратила Нилза в молодого старца. Он терпел её выходки, её удары. Платил по выставляемым ею счетам. И, когда казалось бы, можно было смело стереть из памяти эту кровожадную тварь, Дейт на улицах Рибена вновь встретил её чёрный, оскалившийся лик.

Он рухнул на колени, безвольно опустив руки. Поникли плечи.

Вместо родной башни с промышленными уровнями и соседних кварталов посреди холмов из обломков зияла огромная дыра, края которой терялись в сизой дымке.

Рот открылся в беззвучном крике. Он ведь так проклинал отца, мать и сестру, лёжа на койке в госпитале, за то, что они его не навещают. Особенно, когда ни один новостной выпуск на всевозможных ресурсах не обходился без сюжета о смелом, крепком и доблестном командире звена блаймеров, выжившем в аду. А родители просто не могли...

Медленно порывшись правой рукой в карманах, Дейт нащупал чип с выданным командованием жалованием и вяло отбросил в сторону. Небольшая пластинка с гербом Объединённых Вооруженных Сил Центральных планет заскакала по бетону. Она замерла в нескольких сантиметрах от его ботинок, блеснув в одиноком, пробившемся между целых небоскрёбов луче Тихи.

Дейт завалился на бок, сжавшись в позу эмбриона в утробе женщины. Он закрылся от окружавшего мира. Возжелал оглохнуть и ослепнуть, чтобы остаться абсолютно одному. Но звуки пролетавших далеко над ним машин, спасательной техники, птиц, детские крики не позволяли ему раствориться в забытье. Они вырывали его из лап смертельно опасной апатии.

Нилз очнулся, обнаружив себя ползшим на четвереньках прочь от родных мест. Сколько он пролежал там, у барьера, сложно было сказать, но на город опустились сумерки: над горизонтом догорала Тиха-Два, малая из двух звёзд. Ещё Дейта озадачила не только наступавшая ночь. Возвышавшиеся над ним дома были чужими. Ни одного знакомого настенного рисунка, ни указателя, ни вывески, кроме общеизвестных брендов. Прохожие же узнавали его. Смеялись. Подтрунивали. Компании молодых ребят, искавших на ночь приключений, для разогрева с гиканьем норовили пнуть ползшего Нилза. Их отгоняли сочувствующие, как реберийцы, так и тихары. Только для Дейта людей словно не существовало. Он пребывал в своей реальности, полной теней и мрачных силуэтов башен, расчертивших жирными чёрными линиями пространство между землёй и небом, словно прутья гигантского вольера, где заперли Нилза.

В этот мрачный мир прорывались выжигавшими сетчатку вспышками рекламные проекции. Иная иллюминация, порой заслоняемая тенями. Но Дейт запомнил одну вывеску, оставившую след перед глазами - «Рибенский выпивоха», и пополз на её свет, что видел, даже зажмурившись.

Кантина располагалась на третьем уровне мегабашни, и Нилз, не осилив на четвереньках нескольких ступеней, поднялся на ноги. Он представил собой жалкое зрелище. Стёртые на коленях до дыр штаны потеряли естественный цвет из-за осевшей на них пыли. Серые ладони с чёрными подушками пальцев местами кровоточили. На измазанном лице оставляли свои кривые дорожки слёзы. Не бравый пилот, а бездомный с многолетним стажем.

Заведение дыхнуло на него мерзкими парами всех подаваемых в «Рибенском выпивохе» напитков. Дверей в открытой круглые сутки кантине не было. Они лишь мешали нализавшимся вусмерть существам всех видов и рас, населявших изученный космос, выбираться наружу, на галереи башни, чтобы опорожнить изрядно отравленные пойлом желудки.

Здесь тени сомкнулись непроницаемой стеной. На Дейта безликие силуэты прикрикивали, когда он задевал их локтями. Толкали его. Посылали далеко и надолго или просто плевали под ноги. Не обращая внимания на возмущенные возгласы, Нилз добрался до стойки, и перед барменом легли последние галакты за куасс, импортируемый с Халута и ближайших к нему планет.

- Бокал? - в его состоянии у Дейта нашлось место удивлению. - Думал, будет добротный такой кувшин.

- За твои жалкие крохи? Радуйся, бродяга, что тебя не гонят отсюда пинками.

Дейт тихо выругался, опасаясь, что если произнесёт эти слова вслух, то не увидит ни выпивки, ни денег. Взял бокал и побрёл сквозь толпу теней обратно к выходу.

- Эй! - возник ему в спину бармен. - Эй, урод! С бокалом кантину не покидать! - И со стоном, пробиваясь сквозь шумных посетителей, добавил: - Как же меня достали эти бедняки. Стой!

Дейт не отреагировал на окрик. Он выскочил на галерею, прикрывая бокал рукой от тычков локтями и неожиданно возникавших на пути широких спин завсегдатаев «Рибенского выпивохи». Тени жестикулировали, делились с такими же как они размытыми силуэтами событиями за день, делали неуклюжие движения, но ни одна капля не пролилась на пол.

Оглянувшись на маячившие за аркой дверного проёма пьяные фигуры, среди которых не было видно бармена, Нилз, не спеша, добрался до подъёмника. Обшарпанные двери отделили его от тысяч жителей мегабашни, занимавшихся рутинными делами после смен. Многие с рождения не покидали этих стен. Здесь орали младенцами, учились, шли на работу и здесь же умирали. Интересно, знали ли они о том, что там, среди звёзд кипит война, собирающая урожай из таких ребят, как Бейри, Фрэнк — их соседей. Хотя сложно оставаться в неведении, когда в Рибене стёрты в пыль десятки кварталов.

Двери подъёмника открылись, и в лицо подул лёгкий вечерний ветерок, блуждавший среди домов и колыхавший кроны деревьев паркового уровня, где в ветвях копошились птицы, со скандалами устраивавшиеся на ночлег. В воздухе гудела мошкара. В цветших кустарниках шептались жители объединённых парком башен, прогуливавшиеся перед сном. Дейт внешним видом напугал целовавшуюся парочку реберийки с тихаром. Те забыли о нежностях, проводив взглядами его худую, ещё не вернувшую прежней массы фигуру с жилистыми руками, что скрывали бокал, словно это величайшее сокровище всех миров. По глазам было видно, они напуганы, так как подобные связи не приветствовались в обществе.

Дейт высмотрел укромное местечко у края платформы, где был разбит парк. Внизу проносились планетолёты. У самой земли ползли транспортёры. Витрины освещали тёплым светом улицы. Над ним сверкала реклама, плыли машины, шумела на террасах увеселительных заведений публика. Нилз поставил фужер с куассом на бордюр и вскарабкался на него сам, свесив ноги в бездну.

- Прыгай, - раздалось за спиной.

В голосе незнакомца звучал вызов, словно тот готов был заключить пари, что у Дейта не хватит сил совершить самоубийство.

- А?! - Нилз дёрнулся от неожиданности, и чуть не сорвался вниз. - Я? Я не собирался.

Он завертел головой, выискивая нарушителя его одиночества.

- Мне плевать, готов ты или нет, - азарт сменился на неприкрытую угрозу. - Прыгай, грязный ребериец!

Дейт слез с бордюра, опасаясь, что его сейчас просто скинут вниз, если он не выполнит приказ. В пяти шагах от него, под нависавшими ветвями кустарника, скрывался некто впечатлявших атлетических размеров. Нилзу нечего было противопоставить незнакомцу. И тут рядом с первым силуэтом проступил второй.

- Дукаар, отставить, - произнёс он с искажённой интонацией. - Не пугаай человека?

Дейт толком не разобрал, спрашивала ли вторая тень Дукара или просила не пугать.

- Вы кто такие? - Нилз напрягся, готовый стоять за себя, во что бы это не стало ему.

- П-прости помоощника моего. Он бывает временаами очень резок и весьма нет-терпим к представителям других п-планет. Не разбирается в людях. Хотя мне нраавится его жизненная п-позиция. Дукар.

Верзила прошипел ругательство и вышел из тени.

- Угроза смертью обнажает то, насколько поганая у человека душа.

- Вычитал, нааверное, где-то. Хочет с-сойти за умного, - уколола Дукара вторая тень. - Но молодец.

Она повернула голову к Дейту.

- Мы к тебе с дообрыми намерениями. Дукар.

Верзила сделал шаг вперёд. Нилз отступил правой ногой, наткнувшись на бордюр. Понял, что в ловушке. Однако Дукар извлёк из кармана нечто миниатюрное и положил рядом с бокалом.

- Ты кое-что обронил, - сдерживая злобу, произнёс корцианец.

Дейт бросил короткий взгляд на предмет. Чип с тускло поблескивавшим в свете рекламных проекций гербом. Его жалование.

- Я, Рангорд Онроб, - произнёс силуэт и вышел из-под куста. - Ты д-должен был слышать? Обо мне от своего д-друга.

- Только лестные слова, - заскрежетал зубами Дейт.

- Ой, а какие у меня воспоминаания о встрече с ним! - вскинул руками Рангорд.

- Фрэнк рассказывал про вашу коллекцию.

- Коллекция? Коллекция... Да-а, не раз она встаанет мне боком. Знаачит, можем быть честны д-друг переед другом?

- Будь я в ином положении, - Дейт посмотрел на Дукара, - убил бы, не моргнув и глазом.

- Д-думаю, сработаемся, - Рангорд потёр виски. - Моя своеобраазная речь и шрам, п-подарочек от твоего дружка, Фрэнка. Не знаю, придёт ли всё в норму.

Он попытался улыбнуться, но лицо исказилось в жуткой ухмылке.

- Я хочу п-предложить тебе работу, п-потому не хочу начинаать с лжи. Об-бман имеет свойство со временем вскрывааться, и ты тогда будешь в п-праве убить меня. Кажется, даже с большим удовоольствием.

- Пусть только попробует, - прошипел Дукар.

- Поверь, будь Дейт здоровее себя с-сегодняшнего, он бы сделал это т-так, что ты и рыпнуться не успел бы, - Онроб похлопал по плечу своего телохранителя. - Реберийцы отчаянные воины. За это ты их, Дукар, и ненавиидишь.

Рангорд приблизился на шаг к Нилзу. На его лицо упал свет ближайших окон одной из мегабашен, и Дейт смог рассмотреть прославленного корцианского адмира, заставлявшего врагов произносить своё имя с благоговейным ужасом. Тот не был похож на себя прежнего. Волевое лицо из многочисленных новостных выпусков затерялось в одутловатости, приобрело шрам на левой щеке и растеряло всю харизму.

- И потом, мы рааньше были на одной стороне, - сказал телохранителю адмир. - Если бы не нааши эльсенадоры.

Он посмотрел на Нилза.

- Ос-ставим старые ообиды в прошлом.

Судя по всему, это был вопрос. Дейт отвечать не стал.

- Ты лишился всего. Родит-телей, друзей, родноого дома. Я заинтересоваался прошлым человека, кто круто изменил мою жизнь. Так вышел на т-твой след. А благодаря трибуналу, найти тебя стало п-проще некуда. И так получилось, что я знаю, кто стоит за этим. Они и меня вык-кинули на свалку истории. П-правда, тебя это мало волнует. Но за своих блиизких ты явно захочешь отомстить.

- И кто же убил мою сестру и родителей? - сухо спросил Дейт.

- Есть одно неглаасное правило. Бей своих, чтобы чужие боялись. Люди сверху разыграали спектакль с подставным кораблём океанитов. Им нужно было в-в-вступить в войну. Жизни десятков тысяч с-собственных граждаан пшик перед теми выгодами, что они получаат, - Рангорд сделал паузу. - Я не тот всемогущий адмир, каким был рааньше. Даже охраны д-достойной нет.

Фыркнул Дукар.

- Не в том смысле, - Рангорд обернулся к верзиле. - А у тех есть. К ним так п-просто не подберешься. Ты должен быть на одноой социальной ступени с ними, чтобы п-попаасть в их круг общения, дабы п-приблизиться на расстояние удара.

Дейт молча смотрел в серые глаза адмира.

- Я не предлагааю любить меня, - тот вновь попытался улыбнуться.

Шрам на левой щеке пошёл волной.

- Лишь взаимовыгодное с-сотрудничество. У нас общая цель. А когда имеется цель, есть ради чего жить. Ты же с-собирался прыгнуть, да?

Нилз не ответил.

- Мы же ус-словились не врать друг другу.

Рангорд не спрятал глаза от пристального взгляда Дейта.

- Да уж лучше прыгнул бы, - буркнул верзила.

- Дукар. Помолчи? Ну таак как? - адмир протянул руку. - П-поработаем вместе? Имена причастных с-смогу назвать сразу. Но если ты, - Рангорд кивнул на штаны Нилза, - оборванец, то ос-станется лишь скрипеть зубаами за выпивкой, в кантинах.

- Что понадобится, чтобы сравняться с причастными? - с трудом пересилив себя, произнёс Дейт.

- Планета. Систеема. Королевство. Сложно сказать, что привлечёт их внимание, что п-позволит войти в их клуб. Плюс, понадобится время. Общество изб-бранных не будет являться таковым, если стаанут приглашаться туда п-правители «на пять минут», - Рангорд приобнял Дейта за плечи. - Я найду планету. Ты п-поможешь с армией. Превратимся в силу, с которой стоит считаться.

- Предоставь доказательства, и я подумаю, - с презрением в голосе ответил Нилз, залпом опустошив бокал и забрав с бордюра чип.

Рангорд Онроб в третий раз искривил лицо.

Седьмая глава: Принятый гамбит

Фрэнк вздрогнул. Рывком отклонил манипуляторы в сторону от пылевой завесы, и всё же серое, не прозрачнее молока облако окутало на миг машину. По кабине грузовика застучали мелкие камешки, россыпью ударили в ветровое окно.

Над правым ухом зазвенели ругательства Лату. Тот тоже испугался неожиданной вспышки плазмы. Да и резкий манёвр Коула заставил темперийца спешно хвататься за ручку над боковым окном, чтобы не съехать с кресла на пол, сложившись пополам с задранными к потолку ногами.

Пара нажатых кнопок, и проекции с задних камер грузовика потеснили вечно недовольную выбранными Коулом направлениями стрелку навигации.

- Сможешь сориентироваться откуда стреляли? - Фрэнк краем глаза глянул на Лату.

Бе Оманту неохотно уселся в кресле правильно и всмотрелся в изображения, теребя ремешок винтовки.

- Судя по траектории заряда, прилетело с двухсот семидесяти, - Лату ткнул белым пальцем в покосившийся фрагмент заводской стены, что они пролетели минуту назад. - Оттуда. Удобная позиция за изгибом взгорка, в полости под нависающей стен...

Договорить он не успел. В точке, куда указывал Лату, Фрэнк заметил вторую вспышку, но темпериец опередил:

- Вправо! - гаркнул тот, схватившись за ручку.

Грузовик вошёл в крутой вираж так, что высокий кузов дал крен, угрожая опрокинуть транспортёр.

Продолжая удерживать манипуляторы одной рукой, пальцами другой Фрэнк забегал по панели перед собой. Набрал несколько несложных комбинаций из светившихся символов, чтобы на доли секунды втрое увеличить мощность генераторов по правому борту и предотвратить заваливание. Не успел он выровнять машину, как мимо пронёсся голубоватый сгусток плазмы.

Заряд ударил в землю, оставив перед транспортом глубокий след с оплавленными краями.

Перевести дух и собраться с мыслями, сконцентрироваться и вспомнить навыки, приобретённые на войне Коулу не дали — по кузову хлёстко застучали пули.

- Обычные? - Лату приподнял одну из тонких бровей, уставившись на Фрэнка.

На его лице ясно читалось замешательство.

- Хех, - хмыкнул Коул, поражённый простым ответом. - Потому что думают, что мы идём с грузом. Не хотят его портить, что даёт... даёт нам кое-какие, - в задумчивости он почесал шрам, - шансы.

- Бьюсь об заклад, нас не ждали. Иначе, стреляли бы в лоб, а не в спину, и охота закончилась бы, так и не начавшись.

- Это мы ещё посмотрим, кто жертва, а кто охотник, - процедил сквозь зубы Фрэнк, кидая машину в очередной вираж. - Ты раньше времени роли-то не распределяй.

- Молчу, молчу.

Бе Оманту пальцами изобразил, как сшивает вместе плотно сжатые губы.

По корпусу транспорта пули продолжали отстукивать жуткую, холодившую кровь мелодию. По звуку чувствовалось, что им не хватает ударной силы. Били с той же точки. Неизвестный противник продолжал сидеть на одном месте и не спешил пускаться в погоню, словно выжидал что-то или кого-то. Потому Коул не думал обольщаться. Слишком уж много послаблений, увеличивавших его и Лату шансы выжить. Жизнь научила доверять лишь самым безнадёжным случаям, когда пружиной сжимаешься под давлением обстоятельств и в определённый момент либо ломаешься, либо выстреливаешь.

В подтверждение его мыслей погасли проекции с задних камер. Очередью из винтовки разом были уничтожены обе. Стрелок, несмотря на дальность, отлично знал своё дело.

- Ослепили гады, - зло пробормотал Лату, снимая оружие с предохранителя.

Нажав символ на панели, Коул открыл боковое окно слева от себя и выглянул из кабины. Хватило короткого мига, чтобы оценить ситуацию.

Над плавной линией холмов и насыпей с торчавшими из них обрывками труб, деформированных под неестественными углами, и погнутыми фермами, некогда удерживавшими этажи и крыши корпусов одной из сотен фабрик, мелькнуло нечто металлическое, двигавшееся параллельным курсом.

- Враг слева, - произнёс Фрэнк.

От волнения горло пересохло, и слова вылетали теперь с хрипотцой.

Не дожидаясь команды, Лату высунулся по пояс из кабины. Он уселся на нижнюю кромку оконного проёма, широко раскинув ноги. Правой ступнёй зацепился под передней панелью, левую закинул за спинку кресла, на котором сидел. Кое-как зафиксировав себя далеко не на самой комфортной позиции, темпериец попросил подать винтовку.

Коул изловчился и подсунул под шарившую в воздухе ладонь приклад. Белые пальцы вцепились в ремешок, обвились вокруг него и потянули оружие наверх.

- Самоходка! - чтобы его услышал Лату, во всё горло крикнул Коул и закашлялся.

Дала о себе знать сухость.

На насыпь легко, словно он не весил десятки тонн, вскочил «четырёхлапый» огромный дройд. Формой и поступью машина напоминала гибкого и ловкого хищника с Неферто, тирага. Вместо головы с неимоверно широкой пастью, усеянной острыми, как бритва, зубами была защищённая с боков выгнутыми пластинами сфера. Под её бронированным, но прозрачным корпусом скрывались камеры, сканеры, сенсоры и инфракрасные датчики. Из пластин, заменив собой усы-отростки, реагировавшие на возмущения в воздухе, вверх торчал десяток антенн разной длины, анализировавших изменения среды, происходивших при движении врага. Под сферой располагалось дуло сдвоенного пулемёта, что кусало не менее больно, нежели пасть тирага, а между «лопаток» самоходки высилась башня плазменного орудия, которое повернулось в сторону подрагивавшего на неровностях Пустошей грузовика.

Над кабиной грохнуло два выстрела. Судя по задержке — прицельных, но лишь один заряд чиркнул о борт дройда, сняв тонкий слой с брони машины.

- Откуда у них самоходка? - Лату сполз обратно.

От Фрэнка не ускользнула еле заметная дрожь в голосе темперийца. Для не прошедшего войну Бе Оманту хорошо держался. Хотя неизвестно, какая из войн жестче и суровее: межпланетная или бои уличных банд. И та, и другая уничтожают поколения молодых ребят, а выживших превращают в моральных калек.

- Трофейная. Скорее всего, брошенная, как непригодная к восстановлению, во время битвы за Халут. Только те, кто оставил дройда, недооценили местных умельцев. Элементы брони с разных машин. Отличаются цветом. Некоторые обожжены сильнее других. Значит, их сняли с самоходок, что горели.

- Это, конечно, хорошо, босс, что ты у нас такой глазастый, - нараставшая паника распирала Лату изнутри, - но мы можем двигаться быстрее песчаных свормов?

Ответить Коулу не удалось. С мысли сбил гулкий хлопок снаружи. Невольно повоевавший в рядах пехоты на Корце Фрэнк его не перепутал бы ни с чем. Сколько раз он замирал, заслышав этот звук, словно кто-то кинул огромный булыжник в глубокий колодец, и надеялся, что не сгорит заживо? Десятки? Сотни? Коул не считал. Страх отключал мозг, а из ступора выводили крики бившихся в агонии сослуживцев, если тем не посчастливилось умереть сразу.

- Босс! - глухо донеслось справа, будто Лату орал из-за стены.

Вернувшись в реальность, Фрэнк увёл кабину грузовика из-под удара, и плазма угодила под кузов. Машину тряхнуло. Темперийца подкинуло вверх, приложив его макушкой о потолок. Заскрежетал зубами и Коул, терпя подобный разряду электрического тока прострел в руке. Он налетел локтем на угол выштамповки на обшивке двери. За спинами послышалось приглушенное перегородками шипение плавившегося корпуса. Перед глазами вспыхнуло предупреждение о неисправности левого заднего генератора Ойджи.

Следующий заряд прошёл по касательной, в секунду поглотив часть кабины над головой Фрэнка. Коул инстинктивно пригнулся. Бессмысленное движение, но единственная реакция на возникновение дыры с раскалёнными краями в оболочке, которую считал худой, но защитой от пуль неприятеля, и когда тенуарпластовые окна вокруг рассыпаются мелкой крошкой. Осколки брызнули в лицо, с опозданием прикрытое рукой.

- Пусть эти уроды только поравняются с нами, всем глаза выжгу, а потом оскоплю, - гневно выпалил Лату, стряхивая со штанов и куртки тенуарпласт.

- Самоходку тоже кастрируешь? - ухмыльнулся Коул.

Уровень адреналина в крови начинал зашкаливать. Фрэнк подобного не испытывал много лет, и ему это понравилось.

Лату непонимающе уставился на Коула. Моргнул, а затем осклабился.

- Не найду первичных половых признаков, сам прикручу. Потом возьму резак и срежу под корень со всеми заклёпками.

Нечто рассекло воздух протяжным треском, словно недалеко в землю ударила молния, или боги резким движением порвали мир, как кусок материи. Жуткий звук отразился от сопок и дюн Выжженных пустошей и перерос в надрывный гул. Постепенно нагоняя и блуждая от насыпей к фрагментам стен, до остовов транспортёров и планетолётов и до глубоких воронок с остекленевшими фантасмагоричными образованиями на краях, он начинал давить на уши.

Справа прорезался второй источник ужасного, заставившего жмуриться и чесаться зубы треска.

Вспышками грузовик с обеих сторон обогнули асперы. К пилотам в сливавшихся с местностью и развивавшихся на скорости накидках плотно прижималось ещё по фигуре в похожих одеяниях. От обжигавшего встречного ветра и песка их головы защищали вытянутые на затылке шлемы каплевидной формы. Резью в ушах в который раз отозвался разрывавший всё сущее треск, когда асперы замедлились. Сидевшие за пилотами выпрямились и, выхватив из-под накидок винтовки, развернулись в пол оборота.

- Пригнись! - крикнул Фрэнк, пряча голову за панелью приборов.

Чёткими, отработанными движениями бесполые в своём камуфляже фигуры вскинули стволы и открыли беглый огонь по кабине грузовика. Пули застучали по корпусу. Рассыпались остатки тенуарпласта в окнах. Потускнели проекции навигационной стрелки и всплывавших предупреждений о множественных повреждениях транспортёра.

Коул по памяти направил грузовик на ближайшую, похожую на хищного инсектоида двухместную машину, глядя, как и Лату, в пол кабины. Он тешил себя слабой надеждой подмять резвый аспер, но стук пуль, превращавших голову транспортёра в решето, заглушил треск. Фрэнк сокрушенно прошептал ругательства.

- Надо убрать стрелков, - сказал он темперийцу, меняя направление в сторону аспера, летевшего слева.

Мощный толчок сотряс машину. Что-то тяжелое обрушило свою массу на левый борт грузовика. Повреждённый задний генератор прекратил агонизировать в попытках удержать транспортёр над землёй. Одним углом тот осел в пёструю крошку, окрасившую Пустоши в удручающий серый цвет, и за машиной потянулось пылевое облако.

- Какого?! - вскрикнул Лату, подтянув обратно выпавшую из рук винтовку.

- Самоходка, - спокойным тоном ответил Фрэнк.

Он кончиком языка коснулся раскрошившегося зуба. Во рту сразу возник лёгкий привкус крови, как напоминание о вчерашней драке. В кантине Фрэнк одержал победу и проигрывать бандитам он тоже не собирался. Нащупав под креслом рюкзак, пихнул его Лату.

- И что я с ним буду делать? - темпериец поднял ультрамариновые со стальным отливом глаза.

- Я прихватил с собой блиды. - Коул повёл манипуляторы влево, не позволяя механическому тирагу спихнуть транспорт на фрагменты стен. Заскрежетала броня о кузов грузовика, разбавив монотонный стрекот винтовок и шум асперов. - Активируй их.

- Блиды? Скажи-ка, чего я не смогу найти в твоей сумке?

Не дождавшись ответа, Лату вывалил из рюкзака на пол его содержимое: сверхпрочные магазины с концентратом плазмы для винтовок, устройство для создания брешей в оградах, пищевые капсулы, запас воды, пара гранат и с десяток блидов. Он поочередно взял каждый шарик, надавил на нанесённые светящейся краской метки и аккуратно положил рядом.

Затаив дыхание, Фрэнк наблюдал за руками темперийца. Коул судорожно пытался вспомнить богов, которым поклонялись предки Лату. Он обратился бы к ним с просьбой избавить белые пальцы напарника от дрожи, чтобы ни один блид не сработал в кабине. Но в голову не приходило ничего, кроме бессмысленного сочетания букв. Фрэнк решил не рисковать — не гневить всемогущих создателей Темпера своим нечленораздельным бормотанием, на случай, если те всё же существовали.

Автоматные очереди стихли, оставив потрескивание асперов и ритмичный бой тяжёлой поступи тирага, гудевшего сервоприводами и напиравшего прочными боками на изрешечённый транспортёр. Суеверный взгляд Коула, следившего за темперийцем, стал стальным и расчётливым, готовым в доли секунды запомнить до мельчайших подробностей окружающую местность. В руке возникла винтовка. Фрэнк выпрямился, хлопнуло оружие, и яркий сгусток плазмы, размером не более пули, ударил в пилота летевшего справа аспера.

- Промазал, - с досадой выдохнул Коул.

Сидевший за пилотом стрелок бросил автоматный рожок и кинулся к штурвалу, чтобы перехватить управление двухместной машиной. Он спихнул с аспера мертвеца, лишенного левого плеча, в пылавшей накидке, и источавшего мерзкий, сладковатый запах подпаленной человеческой плоти, но опоздал. С треском сбрасываемой скорости машина на полном ходу упёрлась острым носом в насыпь. В воздухе мелькнули ноги в тяжёлых армейских ботинках, взвилась подобно ветром сорванному с древка знамени накидка, и бандит распластался на серой крошке, жестко приземлившись на голову.

- Хотя и так неплохо, - ухмыльнулся Фрэнк, уходя из под яростного обстрела со второго аспера, где другой стрелок успел перезарядить автомат.

Под боком заработал сдвоенный пулемёт тирага, выгрызая дыру в корпусе грузовика, рядом с передним генератором Ойджи. Резкий звук заставил Коула и Лату вздрогнуть, а затем обуянных страхом сжаться.

Фрэнк невольно представил, словно это у него из тела вырывают куски мяса. Вдоль позвоночника растёкся холодок. Он ощутил леденящее дыхание надвигавшегося конца, и его желание бороться за жизнь стало сильнее.

Не видя ничего, кроме пола с разбросанным содержимым его рюкзака и рук темперийца, сжимавших винтовку, Фрэнк повёл манипуляторы вправо, чтобы увести транспортёр из-под огня самоходки. Грузовик вяло пополз к ближайшей сопке, волоча задом по земле.

Смолк пулемёт. Дройд издал неопределённый звук, смесь рычания хищника и механических щелчков с шипением радиопомех. Он в три прыжка нагнал изменившую курс машину. Шарообразная голова спряталась в бронированной утробе самоходки, сложив антенны, и автономный военный робот боднул мощным корпусом транспорт. Кузов смяло, как бумагу в кулаке. Вздулись борта, звонко лопнув на изломах. Сквозь рваные трещины можно было заглянуть в темневшую пустоту фургона. Тираг же отстал, разбежался и, зайдя справа, нанёс сокрушительный удар по начавшему взбираться на крутой склон грузовику. Машина накренилась, вспахивая левым бортом сопку. Потеряв опору, на противоположной стороне сильнее завыли поднятые в воздух генераторы Ойджи. И транспорт опрокинулся набок.

На глазах у Фрэнка неровная линия горизонта, описав дугу, разделила мир вертикально. Вздрогнула и затянулась всепроникающей дымкой измельченного в муку пепла. Пыль протянула аморфные щупальца к носу, коснулась губ, забилась в уши и осела на веках. Монохромное полотно склона разбилось на десятки тысяч крохотных фрагментов: тускло поблёскивавшие осколки тенуарпласта, выщербленные камни, застывшие капли расплавившегося пластика и элементы проржавевшего металла. Они монотонно зашуршали под сползавшим вниз грузовиком.

Коул непроизвольно выдохнул, получив под рёбра острым углом аппарата, что он использовал для проникновения на территорию дублирующего посадочного поля. Прыснули слёзы, затуманив взгляд. Скрутило пальцы. Заскрежетали зубы. Фрэнк изогнулся и позвоночником ощутил нечто небольшое и круглое. Блид. Устройство сработало в ту же секунду, резанув слух так, что на мгновение заложило уши. В спину же словно вонзили тесак для разделки мяса: резко, наотмашь и глубоко. Фрэнк взвыл.

Сверху, чертыхаясь, навалился Лату. Ему повезло меньше.

- Глаза-а-а! - застонал темпериец. - Будь проклят и Халут, и твой Тощий, и «Мэрмес», и эти грёбаные блиды!

- Лату, умолкни, - шикнул Коул, выползая из-под Бе Оманту. - Сделаю вид, что ничего не слышал.

Лицо искривилось от боли в спине, когда он потянулся за оставшимися блидами. Стерпел, не издал ни звука. Нужно было действовать как можно тише. Фрэнк слышал осторожные шаги кравшейся самоходки, которые на время заглушил треск разворачивавшегося по широкой дуге аспера. Сквозь полуприкрытые веки, чтобы случайно не ослепнуть как Лату, нащупал несколько заряженных шариков.

- Прекрати, - прошептал Фрэнк, заметив, что темпериец усердно трёт глаза. - Не поможет. Лучше притворись мёртвым.

Он успокаивающе похлопал Лату по плечу.

- Хорошо, - прохрипел тот, нащупав свою винтовку, что упёрлась дулом ему в живот, в районе почек. Положил оружие рядом. Фрэнк поправил, чтобы выглядело естественнее.

Пригнувшись, Коул обошёл грузовик с противоположной от механического тирага стороны в надежде зайти с тыла. Щелчком над его головой в фургон ударила пуля. Стреляли с приближавшегося аспера. Били наверняка. Возможно, тот же стрелок, что снёс им камеры. Лишь чудом пуля не задела Фрэнка. Он сглотнул и побежал. В последний момент прыгнул за угол машины, к искорёженному заду с вмятыми в кузов дверями, когда по нему открыли беглый огонь. Над землёй взвилась пыль. Под градом пуль загремела крыша лежавшего на боку фургона. Закрыв голову руками, Коул распластался на крошке, составлявшей основу Выжженных Пустошей.

- Засада, - тяжко выдохнул Фрэнк, сдерживаясь, чтобы не чихнуть.

Запах пепла, обволакивавшего камни, что впились острыми гранями в лицо, раздражал рецепторы дыхательных путей. Он проник глубоко в носовые пазухи, заставляя с каждым разом чаще вбирать воздух ртом. Фрэнк старался не думать, что пепел вполне мог состоять из сгоревших останков людей, трудившихся здесь на благо Халута.

Он поднялся на ноги, как только смолкла стрельба, и выглянул из-за угла. Аспер замер. С него соскочили двое с оружием на изготовку. Всматриваясь в громаду грузовика, они медленно, бесшумно ступая, начали приближаться к машине. Фрэнк приготовился стрелять, но до слуха донёсся монотонный гул с ритмичными подвываниями.

- Да ладно?! - сорвалось с его губ.

По следу грузовика с атаковавшей транспорт самоходкой летели основные силы бандитов. Возглавляли колонну несколько открытых машин, сливавшихся с окружающей местностью, полные вооружённых громил. За ними, в сизых клубах пепла, угадывались силуэты транспортёров покрупнее - хищники стягивались к поверженной жертве, чтобы знатно попировать.

- Падальщиков ждут лишь голые кости, - пробормотал Фрэнк.

Времени, чтобы хоть немного изменить расклад сил в свою пользу, осталось в обрез.

Коул собрался. Достал из карманов блиды. Один кинул за угол грузовика, чтобы ослепить пилота и стрелка с аспера. Второй - навстречу колонне. Та хоть и была пока далеко, но вспышка могла дезориентировать водителей. Маловероятный шанс спутать карты противнику, за который Фрэнк вцепился зубами. Он заткнул руками уши, сильно зажмурил глаза.

Коул услышал два хлопка, даже сквозь плотно прижатые к голове ладони. Рефлекторно на громкий звук содрогнулось тело, отозвавшись пощипыванием в спине. Напомнило о себе и ушибленное темперийцем плечо. Фрэнк сжал кулаки до хруста в пальцах. От напряжения на шее выступили вены, побледнел на лбу шрам, и боль отошла на второй план.

Отсчитав пять секунд, Фрэнк рванул к тирагу. Мягко ступая, увернувшись от работавшего генератора Ойджи, он пробежал вдоль днища опрокинутого транспортёра. Задние конечности застывшей у кабины самоходки скакали в прицеле винтовки, словно плотная амплитуда на экране осциллографа или полоумный артист в безумном танце на сцене любительского театра.

- Только бы эти уроды в серых балахонах не оказались склонными к усовершенствованиям, - подумал Коул, скользя взглядом по броне механического хищника.

Защитных кожухов оказались лишены сервоприводы и штоки лап дройда. Либо восстановленному в полевых условиях тирагу просто не нашлось в пределах Халута нужных запчастей. Либо бандиты плохо искали, а потом бросили это дело. Машина неплохо справлялась с работой и без брони. До сегодняшнего утра. Они не предполагали, что однажды нападут на человека, имевшего опыт сражения с самоходками.

Фрэнк выстрелил из винтовки по открытым внутренностям конечностей. Плазма обволокла проводку, в миг расплавив её. Прожгла штоки. Под высоким давлением через дыры с раскалёнными краями вырвался огненными гейзерами газ. Тираг издал несколько щелчков, которые Коул расценил как удивление, и осел тяжёлым крупом на землю, не в состоянии развернутся головой к кабине. Пришла в движение оружейная башня. Но перекос корпуса самоходки хорошо ограничил угол обстрела.

- Живой? - Фрэнк дёрнул темперийца за ногу. - В состоянии видеть?

- С трудом. Перед глазами до сих пор белёсое бельмо. - Лату выполз из кабины через лишённое тенуарпласта лобовое окно.

Рядом с несвойственной механическим организмам яростью заработал лапами дройд, жаждавший изменить позицию и испепелить Коула и Бе Оманту.

- Двигай на склон. Быстрее!

Фрэнк подтолкнул Лату в спину, а сам кинулся в кабину транспорта. Выдернул из-под сиденья рюкзак. Отряхивать и сдувать пыль с сумки не было времени — самоходка с упорством продолжала попытки развернуться, чтобы пальнуть по Коулу из всех доступных орудий. В рюкзак полетело то, что успело попасть на глаза Фрэнку.

- Ты вовремя, - борясь с одышкой, произнёс темпериец, когда его нагнал Коул и подхватил под руку, так как Лату постоянно оступался из-за убегавших из-под ног камней. - Эта тварь уже целилась в меня. Не поверила, что я мёртв. Впервые изображаю труп, и сразу такое фиаско.

- Ходу, ходу! - тяжело дыша, только и сказал Фрэнк.

Сзади, словно кто-то пнул пустую бочку, прозвучал выстрел. Плазма врезалась в склон чуть правее Коула, брызнув сквозь облачко пыли раскалёнными до бела каплями. Засвистели пули. Тирагу удалось развернуться на трёх лапах, и дройд пополз следом за Фрэнком и Лату, стараясь «укусить» их из своих орудий.

- Когда же у бестии закончится боезапас? - темпериец оглянулся назад. - Ого! А ты не говорил, что их гораздо больше.

- Некогда было считать.

Фрэнк упёрся прикладом винтовки в камни, ловя равновесие. Крутой подъём и поддерживаемый им Лату сильно изматывали.

- Сам справишься?

- В боку покалывает, но постараюсь.

Заметив недоуменный взгляд шефа, темпериец пояснил:

- Когда полетел на тебя, напоролся на дуло винтовки. Чуть не проткнул себе почки.

- Ты уж держ... Драть бы бесов в зад!

Фрэнк упал на четвереньки, когда пулемётная пуля чиркнула по внутренней стороне бедра. По ноге тонкой струйкой побежала кровь. Она пропитала собой штанину, моментально прилипшую к коленке. Коул опрокинулся на спину, ощутив мышцами содержимое рюкзака. Вскинул винтовку и пальнул в голову самоходки.

- Получай, скотина! Нравится?! Нет? Что морду прячешь-то? А?

В рукав куртки, ближе к правому плечу, вцепились белые пальцы. Лату и Фрэнк поменялись местами. Теперь темпериец поволок Коула наверх.

- Да я сам! - Фрэнк вырвался из крепкой хватки бе Оманту.

Несколькими выстрелами он пугнул начавшего приходить в себя после взрыва блида пилота аспера. Тот вместе со стрелком припал к земле, вжав голову. Коул плавно поднялся и, не обращая внимания на рану, помогая иногда руками, полез дальше за Лату.

С гряды сопки они посмотрели вниз.

Колонна из семи транспортов, окутанных нагнавшей машины пылью, замерла возле грузовика. Из них высыпали вооружённые люди в серых обмотках. Пара бандитов побежала к асперу, пилота которого снял одним выстрелом Фрэнк. Трое других стали выламывать двери фургона. Оставшаяся часть бойцов ждала своей очереди, направив оружие на Коула и бе Оманту.

Среди суетившихся фигур появились две, что на голову превышали самых рослых бандитов. Один из бесполых благодаря одеяниям гигантов сделал лёгкое движение рукой, и самоходка прекратила преследование. Второй заглянул в кузов грузовика. Через мгновение он с неимоверной злостью ударил по корпусу разбитой машины. Бандиты отступили на шаг, стараясь смотреть в любую сторону, но только не на грузовик и гигантов. В импровизированный круг вступил первый, отдавший команду тирагу. Тоже бросил из-под защитной маски взгляд в пустоту искорёженного фургона, а затем поднял голову к застывшим на вершине Фрэнку и Лату.

Коул почувствовал, как глаза высоченного бандита, скрытые очками, прожигают его. Последовавший за этим жест он понял безошибочно. Только полный идиот не догадается, что означает палец проведённый по горлу и направленный на заданную цель.

- Зная о твоём прошлом, - Фрэнк скосился на согнувшегося и пытавшегося отдышаться Лату, - думал, что ты найдёшь с ними общий язык, договоритесь, пожуёте волокна лурта в знак взаимного уважения, и мы мирно разойдёмся. Видимо, не судьба. Уходим!

Темпериец искривил рот, смочив слюной нёбо, обвёл языком пыльные губы, сплюнув, и рванул с места, не сказав ни слова.

- Сейчас умерим ваш пыл, - пробормотал Фрэнк, падая на одно колено и вскидывая винтовку.

Он прицелился в гиганта, приказавшего убить его и Лату, и нажал на спусковой крючок. Оружие изрыгнуло заряд плазмы.

- Везучий ублюдок, - процедил сквозь зубы Коул, когда вместо цели на землю с прожженной грудной клеткой повалился боец из окружения.

Бандиты засуетились. Открыли огонь на подавление, заставив Фрэнка покинуть позицию и бежать следом за темперийцем: петляя и вслепую огрызаясь из винтовки в ответ. Земля вскипела под градом пуль и зарядов плазмы. Воздух загустел от выбитых из склона частичек, и серая волна понеслась за Коулом, грозя поглотить его и перемолоть в кровавое месиво без лица и костей.

Пустоши вновь огласил треск асперов. Разорвавший слух звук подобно удару хлыста загонщика скота придал ускорение Фрэнку и Лату. С пеной у рта, хрипя и сбиваясь с шага, они помчались вперёд с удвоенной прытью, подальше от стремительно нагонявших машин.

Коул несколько раз путался в ногах и падал на руки. Ладони почернели, обзавелись ссадинами. Из разодранных коленей сочилась кровь, рубиновые струйки которой моментально мутнели от пыли, лёгким своим касанием уравнивавшей в Пустошах всех и вся.

Он настиг Лату на противоположной стороне сопки.

- Вни-ис хрр... длинными пры... хр-шками, - пересохшим горлом, терпя рези в гортани, прохрипел Коул.

Из ниоткуда возник первый аспер. Вынырнул высоко над грядой и, подвывая лишенными сопротивления земли генераторами, рухнул камнем вниз на заданный уровень полёта. Фрэнк обернулся на шум двигателей приближавшейся машины. Он невольно попытался присвистнуть, поразившись как самоуверенности пилота, так и его фанатичной исполнительности, но кроме прерывистого шипения сквозь зубы ничего не вышло.

Борясь с дрожью в руках и одышкой, Коул прицелился. Стрелок на аспере сделал тоже самое одновременно с ним. Раздалась очередь. Ярким пунктиром воздух рассекли заряды плазмы. Экипажу аспера не хватило жалкой доли секунды. Под ними рванул фронтальный генератор, и машина покатилась кувырком, разбрасывая людей.

- Босс, сатшем с ними церемониться, - довольным тоном произнёс Лату, вешая винтовку за спину, кромка дула которой слегка рделась.

- А твоё самолюпофание? Вхсял... фсё испортхил. - Фрэнк изобразил подзатыльник.

Не дожидаясь ответной реакции темперийца, он глубоко вдохнул и заскакал широкими шагами вниз по склону. Ноги по щиколотку утопали в крошке. Песчинки и частицы размером с крупную ягоду, вытесненные из склона весом Фрэнка, стекали ниже серыми ручейками. Несколько раз он ловил равновесие, чтобы не скатиться кубарем к подножию сопки, после чего прыгал ещё дальше. Слева тяжело дышал Лату.

Достигнув дна лощины, Коул и бе Оманту услышали залпы винтовок. По звуку выстрелов Фрэнк догадался, что бандиты сменили оружие. Теперь по ним били плазмой: зуб за зуб, око за око. Оставшийся аспер полетел стороной.

- Хртят охружить! - крикнул Коул темперийцу.

- Нхам расфе шалко? - теряя от сухости голос, бросил Лату.

- Нет. Ни схолко. Дафай кх тому фрахменту стены, - Фрэнк указал на вершину пологого холма, ощетинившегося погнутыми мачтами освещения, обрывками металлических ферм и труб, которые уже можно было разглядеть в деталях в оранжевом свечении восхода Тау Халлы.

- Дотянуть пы, - с одолевавшим бессилием произнёс бе Оманту.

- Вышифем, саймусь вашей фисической формой.

Преодолев лощину, Фрэнк сиганул за первую же ферму с массивными кусками пласт-бетона. Он привалился спиной к выщербленной поверхности укрытия. Рядом упал Лату. Темпериец жадно раскрывал рот, делая частые и глубокие вдохи. Его руки легли на вздымавшуюся грудную клетку, словно это могло нормализовать дыхание.

Коул стянул с себя рюкзак и заглянул внутрь. Среди поредевших запасов полезных устройств и еды он заметил бутыль . Достал и с наслаждением сделал маленький глоток. Утолив дикую жажду, он подтащил к рваному куску пласт-бетона Лату, усадил его и протянул воду.

- Много не пей. Мы здесь, в Пустошах, теперь надолго. И да... Даю десять секунд. Потом начинаем подъём.

Бетон содрогнулся от попадания плазмы. Заскрежетала ферма. Сверху посыпалась крошка и небольшие куски, давно ждавшие повода оторваться и покинуть конструкцию. Один камешек больно саданул Коула по лбу, у самого шрама. Фрэнк выругался. Шрам старый и давно не беспокоил его. Лишь изредка напоминал о себе фантомным зудом, когда закипали нервы. Коул тогда чесал былую рану, пока не успокаивался. Камешек же упал острой гранью. Неприятная боль вспышкой пронзила насквозь, оставив на память ноющий след.

-И когда я успел исчерпать запас везения? - тихо озвучил мысли Фрэнк.

-Что? - шепнул Лату.

-Н-н-ничего. Случайно вырвалось. Подумал, что день не успел начаться, а всё уже пошло наперекосяк.

Фрэнк сполз спиной вниз и перекатился на живот. Различный хлам, укрывавший холм и торчавший из него, сквозь одежду впился в тело. После камня это доставило Коулу только лёгкий дискомфорт, подобный иглотерапии, какую, наверное, практиковали слим-регенеры. Он прильнул к земле и заглянул в узкую щель под куском бетона.

Бандиты бежали по их следам, глядя в прицелы оружия на его с Лату укрытие. Они были на середине склона, когда наверху появился открытый транспорт с одним из гигантов на пассажирском кресле. Тот соскочил с машины, поправил одеяния и чинно обошёл её. Присутствовало нечто загадочное в этой фигуре. Она выбивалась из массы бандитов не только ростом, но и манерой держать себя, языком тела. Гигант посмотрел вниз, поднял голову, и Фрэнк почувствовал себя неуютно.

Оживился водитель транспорта. Он подскочил к главному. Запнулся в нерешительности, открыв рот. Обернулся назад, посмотрел вдаль, и столкнулся взглядом с гигантом, когда, видимо, понял, что не стоит тянуть. Бандит быстро затараторил, рукой тыча за спину. Фрэнк не увидел реакции высокого. Колыхавшаяся при слабых дуновениях ветра одежда и маска на лице скрыли любые эмоции. Гигант даже пальцем не повёл, не почесал нос, не сжал кулаки — он никак внешне не проявил себя, - просто застыл, проследив за рукой водителя. Бандит сам пришёл в замешательство от вида главаря. Изучающе уставился на него.

На миг Коулу показалось, что о нём и приходившем в себя после спринта темперийце забыли.

Гигант чётким, рубленным движением развернулся на пятках и сел обратно в транспорт. Он чуть наклонил голову. Водитель встрепенулся, подбежал к началу склона и что-то неразборчиво на таком расстоянии крикнул спускавшимся с сопки бандитам. Часть бойцов поползла обратно, наверх.

Фрэнк пихнул Лату.

- Лучшего момента бежать у нас, возможно, не будет. Вставай.

Он прислушался, продолжая расталкивать бе Оманту. Медленно повернул голову, ведя ухом. Под ногами бандитов шуршала крошка. Удалялся транспорт с гигантом. Редкие заряды плазмы били в бетон, грозя его прожечь. И Коул осознал, что давно не слышал блуждающее среди холмов и складок местности эхо треска аспера.

- Ощущение, у оборванцев случилась беда, - радостно улыбнулся Фрэнк. - Надеюсь, что второй аспер влетел в облако ядовитого газа, и пилот со стрелком отправились к курабу.

- Я бы не был так уверен. - Лату поднялся и начал отряхиваться, пока не осознал, что это бесполезное занятие. - Они здесь промышляют уже много лет. Думаю, выучили местность от и до.

- Ну, существует адреналин, азарт, что мешают трезвости ума. Дружественный огонь, как вариант. Потому, очень надеюсь, что этих ребят на бешеной табуретке мы больше не увидим.

- Я тоже, - темпериец поправил ремень винтовки и взял её наперевес, - очень...

- Готов?

Лату кивнул.

Короткой передышки хватило набраться сил, и они побежали, петляя от укрытия к укрытию. Сзади рвались заряды плазмы, опаздывая на доли секунды. Один пролетел перед глазами Фрэнка, обдав его лицо жаром, и срезал мачту освещения, которую Коул огибал с бе Оманту. Металлическая конструкция с лязгом соскочила на землю оплавленным концом. На мгновенье застыла вертикально и завалилась в сторону. Лату перескочил рухнувший под ноги рефлектор лампы.

- Осторожно! - крикнул темпериец, когда у самой вершины холма, из-за фрагмента стены, к которому они стремились, вышел пилот аспера.

Фрэнк сиганул вправо. Ствол бандитской винтовки последовал за ним, выпустив три раскалённых заряда.

- Я ведь хотел просто летать от планеты к планете, мирно торговать, - со вскипающей яростью пробурчал Коул, перекатившись через правое плечо и приняв стойку на одно колено.

Выстрелить он не успел: Лату сжёг пилоту шею. Тот не издал и писка - голова, заключённая в шлем, покатилась вниз по склону. Сбоку зашуршала крошка. Фрэнк резко развернулся и нажал триггер. Плазма врезалась в огромный камень, за которым спрятался второй бандит с аспера. Стрелок что-то залепетал на халутском.

Не сводя с камня глаз, Коул одной рукой достал из кармана лёгкой куртки переводчик и вставил крохотное устройство в ухо.

-Не стреляйте! Не стреляйте! Забирайте аспер и валите отсюда! Только не стреляйте!

- Что он там воняет? - Лату сделал один шаг к камню.

- Жить хочет уродец, - ответил Фрэнк. - А по мне, он тянет время. Бросай оружие!

Крикнул он бандиту на общем языке бывшего Содружества и выстрелил по камню.

- И покажи руки. Затем плавно поднимайся. Без резких движений.

Из-за укрытия вылетели винтовка и пистолет.

- Не томи, поднимайся! - Фрэнк посмотрел в сторону подножия холма, бандиты достигли фермы с кусками пласт-бетона, где он валялся с Лату.

Над камнем показались раскрытые ладони бандита.

- К курабу, - ругнулся Коул фразочкой из лексикона Селены. - Прости, но ты слишком медленный.

Он снёс стрелку руки по самые запястья.

- Жить будет, если сердце выдержит болевой шок, - сказал Фрэнк Лату, поднимая брошенное бандитом оружие. - Пошли, найдём аспер.

Оказавшись на вершине холма, он посмотрел туда, где что-то углядел водитель гиганта. Вдали, у самой линии горизонта, поблескивая в первых лучах восходившей Тау Халлы, шёл караван. Жирные чёрточки транспортов порой пропадали за изгибами ландшафта и вновь возникали в дрожавшем воздухе, когда как тянувшийся за ними густой пылевой шлейф клубился над Пустошами постоянно. К каравану устремился поредевший отряд бандитов на своих машинах, но их разделяло огромное расстояние.

- Они летят параллельно нашему пути, - тихо пробормотал Фрэнк.

*****

Туэд Парс услышал шаги со стороны лестницы. В кабинет поднимались, и он догадывался кто. Лишь один человек мог войти без разрешения и согласования расписания — его ассистент, Тента Сион. О заслуженных минутах отдыха после прошедших переговоров можно было забыть.

Тряхнув ладонью, Туэд поправил излишне свободный рукав представительской туники, расшитой в меру золотом и драгоценными камнями, и нажал указательным пальцем на угол подлокотника висящего в воздухе кресла. Оно плавно развернулось к столу, оставив позади узкое панорамное окно с видом на столицу Эстола — Эси.

За тенуарпластом с несколькими уровнями защиты буйствовал ветер. Он сотрясал относительно прочную прозрачную перегородку, отделяющую спокойствие кабинета от безумства погоды. Сильные, ураганные порывы разогнали смог и туман, обнажив огни нижних уровней города. Вынудили жителей столицы отказаться на этот день от поездок на планетолётах.

Пышно распускаясь, вспыхивали белые молнии. Они узловатыми ветвями расползались по стенам исполинских строений, вчетверо превышающих мега-башни на Ремени, и затухали. Грозовое крещендо звучало снаружи, заходилось в громогласной агонии, но не в силах было побеспокоить тонкий слух Туэда Парса. Звукоизоляция кабинета несказанно радовала его.

Кроме тишины и спокойствия Туэд ценил ещё эстетику чистых прямых линий и чётких геометрических форм. Он даже освещение в кабинете попросил устроить таким образом, что помимо основного источника — плавающих по помещению шаров - на стенах песчаного цвета лучи точечных светильников создавали яркие полосы, а тени между ними равнялись количеству часов в сутках на Эстоле. И каждая тень постепенно таяла, отсчитывая время. Туэд не понимал визуального шума, которым изобиловали бедные районы внизу, где обречённые прозябать под массивом каменных исполинов люди столетиями складывают легенды о свете родной звезды Гейзе и завесили кварталы пёстрой иллюминацией: от вывесок заведений и рекламных проекций, до символов, посвящённых светилу. Он был за строгую простоту, лишь в ней находил утончённый лоск.

Единственный раз Парс позволил себе выйти за личные рамки, когда украсил кабинет двумя статуями обнажённых дев. Плавные изгибы тел контрастировали с горизонтальными и вертикальными линиями помещения, потому он разместил их в дальних от стола углах, чтобы статуи не доминировали в интерьере и в то же время, в минуты отдыха, позволяли отвлечься, скользнув взглядом по крутому бедру.

Между статуями начиналась широкая лестница без перил, уходящая на один уровень ниже, к приёмной и рабочим комнатам советников. Над последней ступенькой показалась голова ассистента. Туэд повёл в воздухе левой ладонью, и разнокалиберные шары светильников поднялись под самый потолок, смягчив свет над столом.

Мужчина средних лет с проседью на висках зашёл в кабинет и в приветственном жесте кивнул головой. Тёмный строгий камзол с заколкой-гербом Парса на левом крыле воротника блеснул бронзовым отливом. Выпрямившись, Сион поднял глаза услужливого простака на Туэда.

- С чем пожаловал, Тента? - он жестом пригласил ассистента подойти ближе. - Я же просил один час не беспокоить меня.

- Но, эльсенадор...

- Что? - Туэд сохранял спокойствие. - Ты сам был свидетелем, что встреча с магнатами, получившими заказ на строительство военных кораблей, прошла тяжело. Их требования... не просьбы, а именно требования сделать им налоговые послабления довели меня до белого каления.

- Да, - Тента Сион согласно кивнул. - Однако, я получил на руки кое-что, что вас, эльсенадор Парс, думаю, весьма заинтересует. Да и офицер разведки, сидящий сейчас в приёмной, настоял. Данные, как он сказал, получены от одного из агентов, разосланных по планетам бывшего Содружества.

Ассистент раскрыл правую ладонь. В свете плавающих под потолком шаров на ней сверкнула тонкая пластинка нантофиши.

- Интересно... интересно, - пробормотал Туэд и, довольно улыбнувшись, посмотрел на Тенту: - Хоть кто-то не ест свой хлеб за зря.

- Мне пригласить офицера? - Сион протянул правую руку вперёд.

- Конечно же, мой друг. - Настроение Парса заметно улучшилось.

Он пальцем показал на стол, и ассистент положил нантофишу на гладкую, отсвечивающую бликами поверхность.

Вокруг пластинки вспыхнул оранжевый ореол, что мерно начал пульсировать — включился процесс соединения фиши со встроенным в столешницу проектором. Проигрывать запись сразу Туэд не стал, дожидался офицера от разведки, но коснулся стола, и перед ним вспыхнули рядком различные символы. Парс выбрал отвечающий за настройки прозрачности окна. Многослойный тенуарпласт вмиг помутнел.

Через минуту в кабинет поднялся в простой, неприметной, как и он сам, униформе офицер Самун Лено. Туэд встречался с ним не раз, но спроси кто, как тот выглядит, Парс затруднился бы описать, пока вновь не увидит разведчика. Следом в кабинет поднялся Тента.

- Моё почтение, эльсенадор Парс, - отточенным движением кивнул офицер и сел на диван по правую руку от стола после приглашающего жеста.

Напротив него занял своё место Тента Сион. Самун кашлянул, намекнув Туэду, что третьим лицам желательно удалиться.

- Мой ассистент весьма полезный помощник и великолепный работник, который за двадцать лет не позволил усомниться в его честности, порядочности и трудовой этике, офицер Лено. Я стараюсь держать его в курсе всех событий, чтобы он и впредь продолжал отлично справляться с моими поручениями, - сдержано проговорил Туэд. - А теперь, если позволите, мы начнём.

Парс коснулся символа, включающего проектор, и над обширной столешницей появилось плоское изображение человека по плечи. Лицо неизвестного было скрыто маской с разрезом для глаз, что выдавали в агенте женщину.

-Агент Орин Сел. Код идентификации —Вода-пять-три-Орин-один-Пи-эЛ-ноль...

- Орин, по нашей внутренней терминологии «кочевник», - вставил слово Самун Лено. - В её задачу входит с любым кораблём, незарегистрированным на Эстоле или Неферто, блуждать от планеты к планете и собирать информацию. Наш флот пока возрождается, и мы не имеем права рисковать. Надо знать, какие процессы происходят в мирах экс-содружества и на его границах.

- ...на Плеоне. Планета, как и до войны, продолжает выживать за счёт аграрного хозяйства, никакой тяжёлой промышленности не наблюдается, что сильно сказывается на экономике. Новые машины для обработки полей и специализированные дроиды для теплиц сюда не поступают в прежнем объёме. Поставки сократились на девяносто семь процентов. Наметилась тенденция перехода к ручному труду...

- Это и есть ваша невероятная информация? - Туэд поочередно скосился на Тенту и Самуна.

- Немного терпения, эльсенадор, - ответил офицер разведки. - Сейчас...

- Считаю, что Плеона на данный момент не представляет опасности. В обмен на новую технику или запчасти для старой, а также иные товары быта, легко согласится на протекторат извне, - Орин сделала паузу.

-С первым же севшим на Плеону торговым судном, я направилась дальше, на Халут. Для справки... Экипаж «Мермэса» состоит из полных отбросов, набранных с разных планет. Интерес представляет лишь капитан Фрэнк Коул. Бывший военный. Участник кампаний при Корце, Сулахо, Тур-Ол-Манне. Ребериец. На сегодняшний день свободный торговец, нечист на руку. Груз — лурт, что перерабатывается на Халуте в наркотик. Имеет контакты с местным криминальным миром, для которого неоднократно делал подобные поставки.

- На борту «Мермэса» среди пассажиров был некий барон Хорти, один слим-регенер, прикинувшийся бедняком, и океанит. Что забыл на Халуте последний, не известно. Хотела проследить за ним, так как у океанитов до войны был внушительный флот. Но обстоятельства вынудили последовать за Фрэнком Коулом и его командой.

-Король и бог криминального мира Халута — Дагг Крэ, по кличке Тощий. Отбывал срок в колонии на Сулахо. Во время войны бежал с планеты. В организации побега ему помог... Фрэнк Коул, который по чьей-то ошибке, содержался не в лагере для военнопленных, а с опасными преступниками. На контакт с Тощим вышли люди Рангорда Онроба...

- А вот это уже становится интересным, - Туэд пробарабанил пальцами по столу. - Так-так-так...

-...что устроил переворот на Равэле, переросший в гражданскую войну. Оказывается, на военных складах Халута сохранились внушительные запасы стрелкового оружия и боеприпасов к ним.

- Я-то думал, наши войска уничтожили всё, - Парс уставился на Самуна, остановив воспроизведение послания. - Как вы, офицер Лено, прокомментируете это? В задачу разведки ведь входило обнаружить военные и промышленные объекты, дававшие Халуту преимущества в прошедшей войне.

- Нашу агентурную сеть тогда раскрыли, - Самун выдержал тяжёлый взгляд Туэда. - В управлении полетели с постов головы. Подобной кадровой чистки я даже не вспомню. Потому флот Неферто тогда полностью стёр с лица Халута огромный промышленный центр, отбросив планету в некоторых областях на сотню лет, а то и две, назад.

Туэд Парс улыбнулся и запустил проекцию.

- И люди опального адмира изъявили желание заполучить данные запасы. По пока непонятным мне причинам, Дагг провернул сделку с луртом так, что за оружием отправился Фрэнк Коул. Но след капитана «Мермэса» оборвался в Пустошах, в направлении которых, как только смолкло эхо ночного взрыва в Герасе, с территории рыночных складов выдвинулась колонна транспортов уже с головорезами Тощего.

- Честно скажу, - смотревшая до этого всё время в камеру Орин, на секунду посмотрела в сторону, - что в одиночку я не успеваю побывать везде, но профессиональное чутьё подсказывает, что взрыв, Фрэнк Коул, Тощий и люди Рангорда Онроба звенья очень запутанной и сложной цепи, что опоясывает пылающий в огне гражданской войны Равэль и тянется далеко за его пределы. Если революционеры получат оружие...

Парс остановил послание.

- У вас служат отличные, проницательные люди, специалисты своего дела, - Туэд посмотрел на офицера Лено, тот кивнул, принимая похвалу. - Таких бы нам в годы войны. Глядишь, и Халут был бы более привлекателен.

- В общем, - Парс обратился к обоим, - ситуация ясна. Рангорд ищет оружие и, как показывает просмотренное нами послание, преуспевает. Есть проблемы с доставкой, но, видимо, банда этого... Тощего, - кличку Дагга Туэд произнёс с наигранной брезгливостью, - решит её в короткие сроки. Во что это выльется?

- Так называемая революция на Равэле затянется, - обратил на себя внимание Сион, - и адмир Онроб одержит победу. У него богатый опыт как спецопераций, так и полномасштабной войны. С достаточным количеством оружия остановить его будет официальным властям невозможно.

- А Равэль обладает внушительными промышленными возможностями, - дополнил слова ассистента Самун Лено. - Получив власть и неограниченные ресурсы, Рангорд, вероятнее всего, решит вернуться на Корцу, чтобы восстановить отнятые честь, имя и имущество, и взять гораздо больше, чем у него было.

- Что касается чести и имени, - Туэд откинулся на спинку кресла, - он сам виноват. Остальное же, хорошая пища для размышлений. Будем просчитывать ответную реакцию на его возможные шаги. Благодарю вас, офицер Лено.

Танета поднялся со своего дивана первым, подошёл к столу, взял нантофишу и передал её Самуну.

- Напоследок скажите, сохранилась ли агентурная сеть на самом Равэле? - задумчиво спросил Парс. - Хотелось бы новостей из гущи событий.

- Я понял, - встав, кивнул Лено. - Проведём соответствующие работы. О результатах сообщу.

- Замечательно, - произнёс Туэд, глубже погружаясь в мысли. - До следующей встречи, офицер.

Как только Самун Лено удалился, проводив его, в кабинет вернулся Тента.

- Где-то допущен промах, - глядя сквозь ассистента, сказал Туэд. - Никто не должен был с восстанием на Равэле связывать имя Рангорда. Успокаивает лишь, что это пока известно только нашей разведке. Если его участие станет достоянием общественности, от людей адмира отвернутся союзники и последователи их идей. Равэль не должен набрать прежней силы и мощи.

- Тента, - теперь Парс посмотрел прямо на Сиона, - попытайся связаться с адмиром Онробом. Скажи, пусть почистит свои ряды, кто-то хорошо наследил на Халуте.

- А как же...

- Твои неоконченные дела я повешу на советников. Тебя сейчас ничто не должно отвлекать. Если лично столкнёшься с Рангордом Онробом, не советую становиться интересным ему. Сам знаешь, он ценит людей по-своему, своеобразно, многим не понятно в силу общепринятых моральных норм. Удачи!