Тизер 2

Пролог

Босые ступни семенят по лесу. В подошву раз за разом впиваются шишки, обломанные ветки и сосновые иголки. Не обращаю внимание на боль, концентрируюсь на том, чтобы без потери скорости обогнуть стоящее на пути дерево, перепрыгнуть яму или пробраться под завалом.

- Двадцать три, двадцать четыре...

Голышом бегать неудобно и неприятно. Ветка, что хлещет по лицу - сущий пустяк, по сравнению с той, что проверяет крепость твоего достоинства. Рано или поздно человек привыкает ко всему, к тому же, двадцать минут - не такой уж большой срок для неудобств.

- Пятьдесят девять, шестьдесят - семнадцать минут!

Каждый раз я надеюсь, что звук преследуемых шагов - всего лишь мое разыгравшееся воображение, и каждый раз мои надежды не оправдываются, вот и сейчас...

- Тридцать два, тридцать три...

Еще пять дней назад я даже подумать не мог о том, что едва уловимый шелест за спиной - это звук приближающейся смерти. Теперь я узнаю его из тысячи, слух стал чувствительным к любым скрытным перемещениям, а ноги с каждым днем становятся все сильнее, развивается мышечная память, интуиция подводит все меньше.

- Пятьдесят девять, шестьдесят - восемнадцать минут!

Виры бегают быстро, тройка запряженных лошадей не уйдет от такого преследователя, не говоря уже о босом парне в незнакомой местности, но бежать нужно, потому что я нашел зацепку.

- Одиннадцать, двенадцать...

Тот факт, что Туба и компания запороли аккаунт, выбил меня из колеи, но я пообещал себе не сдаваться. Уже пятый раз, устав от пятидесяти-шестидесяти смертей, экстренно выхожу из Тизера и возвращаюсь в свою съемную квартиру. За этим следует пять бесконечно длинных дней штрафа, которые заполнены мыслями о возможных вариантах. Засыпая, я думаю о том, как вырвусь из ловушки, прокачаюсь и превращу жизнь этого долбанного клана в ад.

- Пятьдесят девять, шестьдесят - девятнадцать минут!

Бросаю короткий взгляд за спину. Вир еще далеко - метров пятьсот, приближается, но не так быстро, как раньше. Теряет драгоценные секунды на крутых виражах, плохо проходит преграды в тех местах, где нужно нагибаться или вообще проползать. А вот соревноваться с ним в скорости преодоления оврагов, ям или речушек - нет смысла. Во всем, что касается кульбитов, двойных сальто или затяжных прыжков, он опережает меня на две головы. Закручиваю парочку крутых виражей...

- Сорок восемь, сорок девять...

Посмотрим, сколько лишних минут подарит мне этот забег. Я угадал сторону атаки Вира, а значит получил в преимущество максимально возможное расстояние. Непись вооружен двуручными копьем - лучший из возможных вариантов.

- Пятьдесят девять, шестьдесят - двадцать минут! Новый рекорд!

Не знаю как, но Туба сагрил на меня Вира - супер крутого непися, который достанет тебя из-под земли и грохнет во что бы то ни стало, каждый раз, когда твой аккаунт засветится в Тизере. Я предпринял пару попыток оказать сопротивление, но ни разу не получилось увернуться хотя бы от первого удара или выстрела. Все, что мне остается - бежать, и я бегу.

Закономерность просек случайно, а первых десять смертей после догадки сомневался, не совпадение ли это, но с каждым следующим забегом убеждался, что я прав, и что это мой единственный шанс вернуться в Тизер.

Я благодарен судьбе за то, что вовремя определил зависимость. Мое желание бросить все и выключить из розетки долбанную капсулу достигло пикового значения, еще бы чуть-чуть и попрощался с Тизером навсегда.

Ключ к выходу из ловушки заключается в том, что почти каждый следующий забег становится дольше предыдущего, причем разница во времени растет пропорционально.

- Тридцать девять, сорок...

Первые попытки уйти от преследования различались всего парой секунд, поэтому их так сложно было заметить, зато последняя подарила мне целых четыре минуты. Похоже на то, что с каждой проведенной минутой в Тизере, агро Виров снижается. Чем дольше я ухожу от преследований, тем больше будет отрезок времени, через который следующий Вир явится за моей головой.

- Пятьдесят девять, шестьдесят, - досчитываю, глядя на летящее в грудь копье. - Двадцать пять минут...

Глава 1. По следу

- Алло! - поднимаю трубку, глядя на раскрывающуюся капсулу.

- Здоров, - приветствует уставший голос Димона.

- Привет!

- Слушай, может затусим вечерком? Пивка в баре погоняем?

- Ммм, - проверяю уровень заряда автономной батареи. - Я планирую допоздна в Тизере зависнуть. Может в гараже?

- Да ты живешь в этом гараже!

- Через две минуты штраф за предыдущий экстренный заканчивается, - смотрю на дисплей с отсчетом времени бана. - Нужно пользоваться моментом.

- Да или нет?

- Ладно-ладно, - стаскиваю кроссы. - Освобожусь, наберу.

- Давай, - Димон кладет трубку.

Восемь предыдущих попыток закончились экстренными выходами. Последний отрезок времени до респа приблизился к четырем часам, точную цифру не знаю, в какой-то момент сбился со счета, а потом решил, что и нет уже особого смысла считать. Меня ждет девятый по счету вход в Тизер, и я чертовски серьезно настроен выйти оттуда через дверь. Тем более, что от моего выходного пособия почти ничего не осталось, для того, чтобы заплатить следующий штраф, придется брать взаймы или устраиваться на работу.

Часы показывают 17:00 - не самое лучшее время для гонки, но терпеть до утра невмоготу. Шмотки летят на диван, залажу в капсулу. Противное ощущение холодного полиэтилена и его тесные обнимашки - пустяк, по сравнению с предвкушением первого, после пятидневного бана, глотка воздуха в Тизере.

Наготой и пробуждением в незнакомых местах меня уже не удивить. Пять сотен респов помогли изучить относительно большой кусок местности, но не такой большой, как хотелось бы. Я заметил, что возрождаюсь в одной и той же локации, радиус респа не превышает двадцати километров, а эпицентр находится примерно в том самом лесу, где грохнул беса.

Открываю глаза. Ступни утопают во мху, над головой раскачиваются верхушки корабельных сосен, лес разбавляется кустарником. Узнаю эти места.

Наученный вечным дефицитом времени принимаюсь за работу. С помощью монотонной долбежки в одно и тоже место заостренным камнем отламываю палку длиной полтора метра, на раскинувшейся неподалеку поляне рву траву. На соревнованиях по скоростному собиранию травинок с соблюдением безопасных условий труда у меня были бы все шансы занять призовое место. Неоднократно изрезанные пальцы и ладони научили рвать траву, заламывая ее у корней, хватать небольшие пучки, по пять-шесть стеблей.

Принимаюсь за плетение. Укладываю травинки одна на другую, перед каждой следующей петлей прокручиваю на сто восемьдесят градусов. Тетива удлиняется со скоростью десять сантиметров в минуту, через десять минут дело сделано. Креплю на изогнутой палке, нахожу парочку подходящих снарядов. С наконечниками и оперением не заморачиваюсь, рогатина нужна не для того, чтобы причинить вред.

Травяная тетива опасливо скрипит, конец стрелы целит в вечернее небо. Спуск! Спуск! Еще спуск! Пробиться сквозь густые ветки непредсказуемым снарядом получается с пятой попытки, перемещаюсь в стрелу, возвышаюсь над зеленым массивом на шесть метров. Разведывательный полет длится не больше пяти секунд, но мне хватило бы и двух, чтобы определить направление ближайшей деревеньки.

Вешаю лук за спину, срываюсь с места.

Реснулся более или менее удачно, до деревни километров двадцать, учитывая пересеченную местность, пройду их максимум за пять часов. Надеюсь, что столько времени у меня есть, главное, чтобы охотящийся за мной Вир не шел в лоб.

Примерно через час делаю перерыв. Рыскаю в поисках подходящей палки, одновременно с этим пытаюсь угомонить поглощающие воздух легкие и колотящееся сердце. Выстрел! Выстрел! Еще один! Разглядеть мерцающие костры в сумерках проще чем днем, корректирую курс, погнали дальше!

Проползло еще два изматывающих часа. Останавливаюсь. Ступни распухли, словно мокрый хлеб, липкое от пота тело облепила паутина и листва. Трясущиеся руки перебирают хворост в поисках подходящей палочки. На поиск и удачный выстрел уходит около пятнадцати минут, за это время тело остывает, начинает чесаться кожа, зудят мышцы ног. Я должен продолжать бег.

Последняя разведка подтвердила догадки - прошел две трети пути, от деревянного забора и дымных костров отделяет пять-семь тысяч метров.

Через час темп снизился вдвое, как и видимость. Убеждаю себя, что боль и усталость - они не настоящие, желание упасть и забыться в восьмичасовом сне навязывают мозгу контакты, микросхемы и искусственный интеллект капсулы. Не помогает. Острая боль из кровоточащих ступней и общее недомогание затмевают здравые мысли. Сжимаю зубы, заставляю ноги бежать.

Через полчаса в свете почти полностью закатившегося алого диска замечаю поднимающийся дым. В предвкушении долгожданного выхода открывается второе дыхание, ускоряюсь, забыв о боли и усталости. Лес становится реже, впереди виднеется просвет, расступаются сосны, вываливаюсь на берег реки.

Твою ж мать! Река ломает планы и тайминги. Неожиданная преграда шириной сорок метров бурлит порогами, мчится со скоростью метр в секунду. Почему раньше не заметил? Принял за лесную дорогу?

Солнце опустилось за горизонт, высматриваю в черной воде дно - бесполезно. Минут через двадцать лес накроет непроглядная темнота, дорогу подскажет лишь случайный крик кузнеца или рев песен из таверны, если что-то подобное вообще существует в этой деревне.

Из объятий бессмысленных рассуждений вырывает холодящий шелест - Вир приближается, скоро окажется здесь.

Разбивая изрезанные и опухшие ноги о камни, бросаюсь в реку. Холоднющая вода сковывает дыхание, на секунду показалось, что от разгоряченного тела пойдет пар. Каменистое дно под ногами исчезает уже через пять метров, сносит течением. Налегаю на руки. Пятнадцать гребков затащили почти на середину реки, замечаю боковым зрением приближающиеся камни, переключаю внимание на то, чтобы избежать участи расколотой башки.

Каждая секунда, проведенная в воде, удаляет от деревни, но когда выбор стоит между тем, чтобы бороться за жизнь и тем, чтобы расшибиться о торчащий из воды камень, выбирать не приходится.

Река изгибается, путает следы, камней становится больше, а просвета к берегу все нет. Барахтаясь в поисках безопасного сплава, выбираю путь между двух камней шириной в полметра. Проходит голова, за ней - тело, но застревает чертов лук, древко распирается, заламывает левую руку, болезненный рывок сопровождается хрустом в плече.

Отбитые бока, сломанный мизинец на ноге и вывернутое плечо - мелочь, по сравнению с чудовищной усталостью. Правая рука едва справляется с управлением, заканчиваются силы, все чаще хлебаю воду.

Река делает крутой изгиб в девяносто градусов и останавливается, несущаяся вода замедляется до скорости плавающих насекомых, взгляду открываются пригодные для купания пляжные берега.

Выползаю на песок, разрешаю себе отдохнуть тридцать секунд, но вскакиваю через десять, увидев, как на противоположном берегу мелькнуло кислотно-салатовое лезвие - Вир настиг меня.

Скрываюсь в лесу, выжимаю максимум из отваливающихся ног. Виры плавают не так быстро, как бегают, а значит какое-то время у меня еще есть, знать бы куда бежать...

Все, что различаю в кромешной темноте - стволы деревьев. Нет ни одного ориентира, полагаюсь лишь на собственные инстинкты, внутренний навигатор подсказывает примерное расположение деревушки относительно места, куда занесла река.

Останавливаюсь спустя пять минут интенсивного бега, по ощущениям уже должен быть в деревне, но вокруг не вижу дыма, дорог или любых других признаков человека - я заблудился. Разумеется заблудился не до такой степени, что не найду дорогу домой, всего-то нужно - вернуться к реке, отыскать место, где начал переправу и закончить маршрут. Уложусь в каких-нибудь пятнадцать минут, вот только нет их у меня, шелест за спиной подсказывает, что могу рассчитывать не больше чем на пять.

От бессилия и злости на самого себя сжимаю кулаки. Зубы до боли кусают нижнюю губу, брови нависают над глазами. Неужели придется пройти этот долбанный маршрут еще раз?!

Судорожный топот ног? Срывающийся мат? Или впивающиеся в ладони ногти? Неважно! Разбираться с тем, что вызвало галлюцинации буду позже. Что-то случилось со зрением, непроглядная темнота уже не кажется такой черной, на глаза будто надели фильтр для ночной съемки, но поражает не легкое увеличение обзора, а светящиеся красным следы на земле.

Первое, что приходит в голову - рентгеновское зрение, хотя, скорее всего, оно не имеет ничего общего с тем, что вижу. Серую картинку ночного леса вымазали красными пятнами. Рассматриваю следы босых ног, отпечатки подошв и лап зверей. Две-три тропинки светятся ярко-красным, как будто кто-то нарисовал их всего минуту назад, краска не успела высохнуть, блестит и кидается в глаза. Десяток других заметить сложнее, их цвет ассоциируется с цветом старого огнетушителя, железяка давно потеряла блеск и свежесть. Присмотревшись повнимательнее, замечаю еще сотню тусклых и частично исчезнувших отпечатков, похожих на облезшее покрытие гниющего автомобиля.

Бросаюсь по пути свежих следов, звук смертельного шелеста за спиной придает ускорения. Протектор, похожий на подошву кед, ведет извилистой тропой, иногда накладывается на менее яркие отпечатки, но чаще следует в гордом одиночестве.

Спустя примерно минуту отпечатки тускнеют - заканчивается эффект. Из тысяч следов и сотен тропинок остаются лишь самые яркие. Выбранный мною маршрут делает крюк в сто пятьдесят градусов, уводит далеко от остальных. С каждым следующим шагом рассмотреть тропу становится все труднее.

Перепрыгиваю лежащее дерево, огибаю заросшее кустарником углубление. Визуальный мостик, связывающий меня с прогулкой неизвестного человека в кедах, растворяется на глазах.

Петляющая тропа выпрямляется струной, видимый конец теряется в кустах малины. Что есть сил вкладываюсь в ноги, не переживая из-за возможных царапин или спрятавшегося стометрового обрыва, пробиваю куст плечом.

Есть! Перед тем как исчезнуть моя тропа вливается во множество других, высочайшая плотность следов не позволяет рассмотреть отдельные отпечатки. Плотный трафик превращается в красную ковровую дорожку. Действие каста или эффекта полностью исчезает, но это уже не имеет особого значения. Я нашел настоящую тропинку с вытоптанным мхом и различимыми гранями.

Позади остается свалка каких-то бочек, через пятьдесят метров показывается деревянный забор. К счастью, мне не приходится тратить время на объяснение стражникам, кто я такой, и почему они должны меня пропустить, приоткрытые ворота не охраняются, пролажу в щель.

Деревушка напоминает промышленный объект, вдоль забора стоят разношерстные строения: деревянные сараи, бараки, кирпичные домики, парочка вагончиков. Территорию освещает закрепленные на стенах и заборе факелы, светит установленный на вагончике прожектор.

- Что случилось, мужик?!

Дергаюсь от неожиданности. Пацан в камуфляжной куртке сидит на крыльце деревянного дома, руки сжимают бумагу - письмо или записка. Судя по глазам навыкате, не часто видит голых и замученных до смерти игроков.

- Мне..., - пожирающие воздух легкие не дают нормально сказать. - Нужен... Выход...

- А что случилось, то? - прячет бумагу во внутренний карман. - Ты откуда прибежал? С респа?

- Да..., - иду к крыльцу. - Меня... Преследует непись...

- Чего?!

- Он... Будет здесь... Через минуту...

- Ты гонишь? - встает из-за стола, прижимается к двери.

- Тебя не тронет... Про Виров... Слышал? - поднимаюсь по ступенькам. - Если поможешь, то через полчаса выйду... Все расскажу... Идет?

Слышу, как натренированные ноги Вира приближаются к воротам, его неутомимому и почти бесшумному спринту позавидует любой марафонец. Не обращая внимания на опасность, смотрю пареньку в глаза. Напряженный момент длится не больше пяти секунд, а кажется, что целую вечность.

- Договорились, - отворяет дверь. - Заходи!

Перед тем как войти в плохо освещенную комнату, замечаю салатовый клинок у забора. Шесть секунд... Парень отфутболивает валяющиеся у ног сапоги. Пять... Заворачивает за книжный шкаф, взору открывается дверь с иконкой забегающего в прямоугольник человечка. Четыре...

- Слушай, - останавливается, чешет голову. - А ты не разводишь меня? В этом Тизере столько кидал, что уже не понять кому...

- Три..., - счет срывается с моих губ.

- Что?! - пальцы обвивают ручку двери, но не торопятся отворять.

- Не развожу! - толкаю его ладошками в грудь.

Парнишка отлетает в сторону, утягивая за собой дверь. Запрыгиваю внутрь.

... ... ...

- Да! - выбрасываю эмоции в щель раскрывающейся капсулы. - Да! Сука!

Два цифровых писка свидетельствуют о том, что машина закончила программу выхода из Тизера, затихают электромоторы, останавливаются насосы. Вылажу.

Вряд ли стены гаража видели что-то подобное прежде. Голожопый танец победы сопровождается мычанием и животными криками. Сбросившие оковы усталости ноги взлетают на высоту пояса, отбивают чечетку и аплодисменты ступнями.

Выплеснув пар, усаживаюсь на диванчик, по лицу растекается улыбка удовлетворения. Тем, через что я прошел и сколько натерпелся, хочется поделиться, рассказать каждому игроку в Тизере и, конечно же, Димону.

Беру в руки мобилу, экран показывает два пропущенных: один - в девять, второй - в начале одиннадцатого. Та-а-а-ак, а сейчас сколько? Полночь! Охренеть! Значит Виру потребовалось целых семь часов, чтобы меня достать. Могу предположить, что при следующем входе у меня будет не меньше одиннадцати, а, скорее всего, даже двенадцать! Весь световой день в моем распоряжении, что может быть лучше? Жму кнопку вызова.

- Да?! - Димон поднимает на восьмом гудке, голос с трудом продирается сквозь шум музыки.

- Воу, чувак! Ты где?

- Аааа!? - орет в трубку.

- Ты где?!

- Мы с Бурым в Шайбе! - тянущий транс сменяется ритмичным драммом. - Неудобно говорить! Давай, потом созвонимся!?

- Окей, - мямлю в отключенную от разговора трубку.

И чего он тусит с этим придурком? Бурый же - зануда, впаривающий о вреде выхлопных газов и СМИ. Как Димону вообще в голову пришло, с ним встретиться? Мы же договорились! Хотя уже двенадцать... задержался я... Хрен с ним! Запрыгиваю в капсулу, жмякаю кнопку.

За спиной хлопает деревянная дверь, зрение фокусируется на самой обычной комнате с кроватью, шкафом, парочкой комодов и круглым столом, за которым сидит пацан в камуфляжной куртке.

- Он здесь?! - спрашиваю, оглядываясь.

- Что?! - подскакивает дремлющий.

- Вир, здесь?

- Ушел вроде, - трет глаза. - Сходить, посмотреть?

- Погоди, - прикладываю палец к губам, вслушиваюсь в ночную тишину. - Не надо.

- Ладно, - парень падает на стул, пробегается презрительным взглядом. - Поройся в комоде, там есть одежда.

Бесконечная борьба за жизнь и выживание в диких условиях искоренили стеснение, убили комплексы. Возвращаясь к нормальной жизни, снова ощущаю их присутствие.

- Ок, - прикрываю добро, чешу к комоду. - Спасибо.

- Не за что, - глаза упираются в лежащую на столе книгу. - Это ничейный шмот.

- Как? - открываю шуфлядку.

- Ты не в курсе?

- Неа, - натягиваю первые попавшиеся штаны.

- Такие лагеря называют учебками. Они расположены неподалеку от территории респа. Тут можно взять бесплатный шмот, отдохнуть, выйти в реал или получить лоховской квест.

- Ясно, - к спортивным штанам с тремя полосками прибавляется коричневая майка. - Что за квест?

- Да-а-а, всякие, но об одном и том же. Убить разбойника, волка, гиену. В таком роде.

- Понятно, - одеваю черный шерстяной свитер с растянутым горлом.

- Ну рассказывай про своего Вира, - закрывает книгу, идет к потрескивающей печи.

- Секу, - шнурую разношенные китайские кроссы. - А тебя как звать?

- Боря.

- Я - Мирон.

Из опаленного чайника Борис разливает кипяток по алюминиевым кружкам, ароматные листья красят воду в коричневый, по комнате расползается запах черного тизерского.

Собеседник отличается любознательностью, местами проявляет нездоровый интерес, на каждое сказанное мною предложение задает по два-три вопроса. В руках у Бори появляется блокнот, чиркает что-то для себя карандашом и спрашивает, спрашивает, спрашивает...

Рассказ доходит до событий в данже. У Бориса округляются глаза, просит вплоть до каждой мелочи рассказать о неписях, их способностях, уязвимых местах и оружии. Протягивает блокнот, чтобы я изобразил троля или одного из тех медведей, но я отказываюсь, мое художественное развитие остановилось на уровне четвертого класса. Пересказ растянулся на два часа.

- Ох-ре-неть! - вываливает Боря, так и не притронувшись к чаю. - Нет, я, конечно, знал, что в Тизере много всяких разводок и заманух, но чтоб такое... Круто!

- Круто?!

- Потрясающе! - разводит в сторону руки. - Я просто прусь от этой темы!

- Не понял...

- Мммм, как бы это объяснить, - чешет подбородок. - Я здесь не для того, чтобы прокачаться до хрен знает какого левела, одеться в мифические доспехи, собрать клан и рубить бошки. Нет, в целом, это было бы кстати, но мне влом прилагать столько усилий. Понимаешь?

- Ни слова...

- Я - путешественник. Меня прикалывает ходить по лесам, наблюдать за животными, взбираться на горы и кайфовать от открывающихся пейзажей. Что может быть лучше, чем залезть после работы в капсулу, наловить в прохладной речушке окуня, а затем, потягивая медовый эль, готовить его на углях? Я могу пройти пешком целый континент, увидеть потрясающие вещи, и мне для этого даже в отпуск не нужно уходить. Если большинство игроков грезят победами, золотыми горами и властью, то я упиваюсь свободой. Мой фетиш - познавать Тизер, общаться с людьми, копаться в секретах...

- Хммм...

- А эти разводки?! - улыбается. - Использование багов и абузов, предательство, крафт, способности и боюсь даже представить сколько всего еще. В этом заключается главная прелесть игры. Тизер не управляется разработчиками. Нет, разумеется они могут вмешаться, допилить код или забанить, но, как правило, придерживаются другой позиции. Разрабы сотворили мир, заложили в него основополагающие правила, а теперь просто смотрят со стороны, что из этого выйдет - потрясающе!

- Разработчики не вмешиваются в игру?!

- Могу предположить, что, конечно вмешиваются, блочат совсем дисбалансные абузы, конкретные лаги и так далее, но не более того. Если у тебя варит котелок, и твоя идея, пускай и нечестным способом, бустанет тебя хоть в десять раз, то поздравляю - ты молодец! Никто не забанит и не накажет тебя. Если мир позволил такое сделать, то это законно.

- Офигеть...

Еще около часа Боря рассказывал о себе. Слегла асоциальный высокооплачиваемый айтишник живет в собственной квартире в центре. Не пьет, не курит, тусовкам и роскоши предпочитает книги и хайкинг. Капсулу купил, потому что мог себе позволить, а когда понял, что получил именно то, что любит, от радости чуть с ума не сошел.

Вечера после работы, а зачастую и по пол ночи, проводит тут. Ходит в походы, читает книги, общается с людьми, охотится, изучает Тизер. Хороший доход в реальной жизни и философский склад ума не толкают на подвиги и рейд-боссов, Боря - пацифист.

- Интересно, - массирую вывихнутое плечо. - Поделишься знаниями?

- Надеюсь на твою порядочность, - рука ползет во внутренний карман куртки, достает наручные часы.

- Не понял?

- Часы, - поворачивает ко мне циферблат. - Единственный стоящий предмет, что у меня есть. Думаю, каждый второй решится на то, чтобы отобрать их у безоружного.

- Брось, - становится неловко. - Ты же помог мне.

- Вынужденный донат, - кивает на тикающие стрелки. - Отдал восемь косарей за простейшую механику, но деваться некуда, нужно контролировать время чтобы не опоздать на работу. Минут пятнадцать еще есть.

- Отлично.

Боря говорит быстро и по делу. Рассказывает о неписе, что дает квест в учебке, описывает детали задания. Знакомит со способностями известных ему мобов, объясняет дорогу к ближайшему городу.

Мои превосходно развитые внутренние часы подсказывают, что прошло уже не меньше двадцати минут. Борис все чаще поглядывает на стрелки, лишь бесконечный поток вопросов удерживает его за столом.

- Извини, - встает. - Но мне пора.

- Окей, - притормаживаю вытянутой ладонью. - Последний вопрос: что ты знаешь о магии? Можно ли научится?

- Ничего себе ты замахнулся, - лыбится. - Тут ходит пословица: “Тизером правят маги”, скорее всего - не безосновательно. Насколько я слышал, спелы изучают за деньги, причем стоит это немало. Кланы вербуют молодняк, делают из них хилеров, вкладывают свои бабки, чтобы обучить простейшим заклинаниям. Хочешь развиваться дальше и прокачиваться? Пожалуйста, но за свой счет. Настоящие маги, вроде того, о котором ты рассказывал - легенды. Наемники, которым платят за участие в рейдах или набегах суммы сравнимые с зарплатами успешных бизнесменов.

- И нет других способов?

- Я не знаю, - пожимает плечами. - Вон в шкафу книжка стоит, в красной обложке, почитай! Рассказывает о становлении одного из самых крутых магов. В главных ролях известный в Тизере непись. Может что-то из написанного окажется полезным.

- Спасибо, - протягиваю руку.

- Удачи, Мирон, - жмет. - Я тут бываю иногда, не часто, но если сильно захочешь, то найдешь.

Глава 2. Не для отвода глаз

Вздрагивая от шума ветра, похожего на шаги Вира, засовываю книгу с названием “Путь Кродиуса” за пояс, выхожу из Тизера.

Боря сказал, что учебка оживает в восемь утра, а значит у меня есть пять часов, чтобы кимарнуть на диванчике. Завожу будильник, закрываю глаза и-и-и-и засыпаю? - Хрен там! Стандартная ситуация... Завтра важный день? Экзамен, квартальный отчет, свадьба? Может быть день, которого ты очень долго ждал? Долгожданный отпуск, переезд в собственную квартиру, выписка жены из роддома или полноценный день в Тизере? Нужно хорошенько выспаться и быть в форме, да? Хрен тебе! Как на счет, ворочаться с боку на бок, пять раз сходить в туалет, а потом пол ночи ненавидеть свой тупой организм за то, что он отказывает спать? Часы показывали 6:12, когда я уснул.

Просыпаться в гараже - отстой. Вместо кофе - кола из литровой бутылки, вместо умывания - массаж заспанного лица, вместо чистки зубов - две подушечки мятной жвачки.

Часа с небольшим оказалось достаточно, чтобы посмотреть сон. В своем воображении я снова бегал от Вира, ублюдок убивал меня каждые пять минут, а промежуток между убийствами не увеличивался, а, наоборот, сокращался. Наступила глубокая ночь, время жизни сократилось до тридцати секунд, я напрягся и снова увидел следы на земле, только на этот раз их нарисовали кровью.

Не верю в толкование снов и приметы, но увиденное напомнило о способности, которая подсказала мне путь. Нахожу лишь одно логическое объяснение, откуда умение появилось в моем арсенале - коричневый сгусток, что перетек из беса. Способность показывает следы прошедших людей и животных. Предполагаю, что яркость зависит от свежести, контрастный и хорошо прорисованный след оставили позже, чем тусклый и размазанный.

Любой охотник позавидовал бы такому умению, возможность видеть следы миграции и водопойные тропы сильно упрощает задачу. С другой стороны, охотиться можно не только на животных. Осталось разобраться, как способность активируется, сколько длится и как долго откатывается.

Залажу в капсулу, нажимаю кнопку.

Дом опустел, затухла печь, но приятное тепло все еще разливается по комнате. Чувствую себя неловко от того, что рыскаю в общем доме, но ведь, на то он и общий, не так ли? В шкафу меня ждет походный рюкзак. В потерявших свежий вид тумбочках и ящиках письменного стола нахожу проволоку, раскладной нож, веревку и пустую пластиковую бутылку.

Толкаю дверь, в натопленный дом врывается прохладный утренний воздух. Выхожу на крыльцо, осматриваюсь. На лавочке у вагончика, что используется, как бытовка или дом, сидит старик, греет на солнце ноги, обутые в затертые тапочки. Лучи поднимаются выше, покрывают колени, доходят до сжимающих трость ладоней, перекатываются на высохшее тело в коричневом плаще. Солнце убивает тени, проецируемые заборами, домами и деревьями, выпаривает оставшуюся с ночи росу.

- Доброе утро! - иду к старику.

- Ой, - хлопает по колену, показывая недовольство. - Доброе-доброе...

- Помощь нужна? - узнать квестового непися из описаний Бори не составило труда.

- Не часто в наше время встретишь человека, готового помочь. Вот в мою молодость...

- Что нужно сделать? - перебиваю.

- Убить волка, что терроризирует поселение, - вопросы, которые опережают ответы, заставляют старика перематывать пленку. - Белый шакал снижает поголовье нашего скота, боюсь даже подумать, что будет с нами, когда он убьет последнюю корову. Люди не смогут...

- Где я найду его?

- Иди по дороге направо, - трясущийся палец указывает на ворота. - Не доходя до деревянного моста, увидишь островок леса, волк живет там.

- Мне бы не помешало оружие.

- Боюсь, что не смогу тебе помочь, - опускает глаза. - Времена нынче тяжелые, все выкованное кузнецом оружие идет на продажу. Каждый рубль на счету.

- Старик, как руководитель поселения, ты должен понимать, что день или пара дней, что я потрачу на поиски - лишняя угроза для твоего скота, - дословно произношу фразу, которая, со слов Бори, расщедрит старика.

- Ну-у-у..., - чешет пробивающиеся волоски на бороде. - Пожалуй, ты прав. Найди кузнеца, скажи, что от меня.

Ухожу. Нет нужды спрашивать, где искать кузнеца, инфой поделился Борис.

Лысеющий дядька с мокрым лбом кладет молоток на верстак, вытирает ладони о фартук:

- Хочешь взглянуть на мои товары? - рука вытягивается в сторону закрытой двери.

- Глава деревни сказал, что ты можешь помочь мне с оружием, - осматриваю выпачканный сажей кирпич вокруг печи, откуда в помещение прет жаркий воздух. - Я собираюсь прикончить волка.

- А-а, - на лице показывается недовольство. - Ну конечно! Это же решит все наши проблемы.

- Ты, о чем?

- Не о чем... Какое оружие предпочитаешь?

- Лук.

- Посмотри в том сундуке, - берется за молоток. - Раз уж старикашка сказал...

Откидываю пятикилограммовую крышку. На дне ящика, размером с ванную, лежат два лука, колчан и россыпь стрел. Укладываю двенадцать второсортных палочек с проржавевшими наконечниками в носок из грубой кожи, вешаю на плечо. Эх... по сравнению с коряво отесанными палками, мой бордовый каратель был произведением искусства, но “на халяву и уксус сладок”. Выбираю между длинным древком, на ширину вытянутых рук, и коротким метровым. Беру маленький.

- Спасибо! - перекрикиваю лязганье молотка.

- Ага, - мычит через плечо. - Херней маетесь...

- Чего?!

- Ничего, - сует остывающий металл в печь. - Вали, давай!

По правой руке пробегает мелкая дрожь, мозг тремя грубыми слайдами описывает желаемое: стрела фиксируется на тетиве, древко прогибается под приятный скрип, хамоватый колхозник падает на наковальню с торчащей из глаза стрелой.

- Всего доброго, - выдавливаю сквозь сжатые зубы.

- Шкуру куплю, - принимается колотить с удвоенной силой. - Если, конечно, он тебя не размажет...

Захлопываю дверь с другой стороны, глубоко дышу. Слегка психованный мужичок внутри меня все еще настаивает на том, чтобы мы развернулись и пригвоздили быдлоса к стенке. Успокаиваю его здравыми рассуждениями.

Мое раздражение объясняется пережитым двухмесячным побегом от компьютерных имбалансов и постоянным ожиданием смерти. Кузнец делает лишь то, что приказывает программный код, если где-то и можно пойти на поводу чувств, то только при общении с игроками.

Выхожу за ворота. По самым грубым подсчетам Вир придет за мной часов через десять, наслаждаюсь неспешной прогулкой. Кеды поднимают верхний слой пыли, солнце греет затылок, легкий ветерок приносит запах реки, разбавленный полевыми цветами и травой.

Идти минут двадцать. Время можно провести не только в удовольствие, но и с пользой. Заряжаю. Стрелы поочередно уносятся парашютиком в небо, ставлю цель - попасть в пелтяющую впереди тропинку.

Стрельба на дальние расстояния сильно отличается от прямого выстрела. Сила притяжения, ветер и микроошибки в спуске гораздо сильнее влияют на снаряд, приземляющийся после бомбардируемой атаки.

Из десяти выстрелов в тропинку попал лишь один. Такому виду стрельбы однозначно нужно уделить больше внимания, но рассчитывать на него особо не стоит, слишком много переменных в функции, описывающей траекторию от лука до цели.

Дырявлю парочку встречающихся на пути деревьев, регулирую силу натяжения, проверяю убойную дальность и начальную скорость. Из двенадцати стрел в колчане остается десять, наконечник одной безнадежно застрял под корой, вторая затерялась где-то в поле.

Впереди показывается опушка леса. Достаю из рюкзака нож, включаю режим скрытности. Натренированные ноги ступают бесшумно, чуткие уши, словно локаторы, сканируют доносящиеся звуки, руки приготовились в любой момент спустить стрелу.

Захожу в лес, густые кроны деревьев прячут землю от солнечных лучей, становится прохладнее. Кусочек леса тянется всего на пару километров. Прохожу на двести метров вглубь, останавливаюсь - самое время воспользоваться способностью. Активировать оказалось достаточно легко: зажмуриваю глаза, опускаю голову, думаю о следах на земле.

Вокруг рассыпаются красные пятна. Землю истоптали грызуны, птицы и парнокопытные, без каких-либо проблем различаю среди них непропорционально большие следы зверя. Иду. Тусклая тропа ведет вглубь, пересекается с еще одной - более яркой. Пересаживаюсь. Пара минут брожений и мои кроссы ступают по алым следам. Уши отсеивают фоновый шум, не интересуют стук дятла, копошение белки и трепетание птиц, я отслеживаю теряющийся между деревьями хрип.

Замечаю волка. Серый монстр размером с пони важно прогуливается по владениям, тащит надутое брюхо, пытается облизать выпачканную в кровь бороду. Кажущиеся разумными глаза наполовину закрылись, лениво рыскают перед собой.

Опускаюсь на колено, одну стрелу кладу у ног, вторую вдеваю в тетиву. Лучшего положения для стрельбы и не придумаешь: стрелок надежно укрылся в природном ландшафте, а цель медленно, и что самое главное - монотонно, движется в зону обстрела.

Натягиваю тетиву. Отработанный рефлекс в течение доли секунды вспоминает основы стрельбы из лука, сверяет с тем, что вытворяет мое тело. Все сходится. Одобрено. Задерживаю дыхание... Спуск! Поднимаю вторую стрелу. Спуск!

Второй снаряд пролетает в пяти сантиметрах от морды, виной тому - странная реакция на ранение. Первая стрела воткнулась в бок, я ожидал, что хищник бросится бежать, но зверюга замер, как будто переваривал то, что произошло, думал, что делать дальше.

- А-А-У-У! - отталкивается от земли, унося тело в прыжке.

Натягиваю тетиву. Спуск! Еще спуск! Корю себя за то, что оба раза промазываю, представляю сколько времени уйдет на то, чтобы загнать эту здоровенную псину, но волк и не собирается убегать. Носится по кругу на расстоянии пятидесяти метров.

Вращаюсь на месте, стараясь удерживать серое пятно в поле зрения, наконечник стрелы ползет по его следу. Торчащая из брюха стрела делает свое дело, серый замедляется, а бордовое пятно на шерсти расползается, будто очаги заболеваний на карте инфицированного мира.

- АУ-У-У-У-У! - пасть изрыгает режущий уши вопль.

- У-У-У! - отвечают из глубины леса.

Улавливаю топот справа и сзади, но еще далеко. Отслеживаю раненного зверя... спуск! Стрела пролетает под тушей, прячется во мху.

Волк сужает круг. Отчетливо слышу глухие удары лап о землю - подмога близко.

Останавливаюсь. Круг стал достаточно маленьким, чтобы предугадать траекторию движения. Прицеливаюсь между деревьями, жду пока волк добежит... спуск! Стрела протыкает окорок, зверь замедляется до легкого бега, хромает, проливая кровь на землю. Боковым зрением вижу приближающееся пятно справа, оборачиваюсь - сзади еще одно.

- у-у-у! - рев вожака теряет былую силу.

Размытые пятна превращаются в силуэты волков, молодые особи рвут дистанцию трехметровыми прыжками.

Раненный вожак выжидает момент и выходит в лобовую атаку одновременно с прибывшими на помощь. Серые туши взмывают в воздух, морды искажаются озлобленными оскалами, черные пасти оголяют острые зубы. Каждая тварь весит больше сотни килограмм, они просто раздавят меня, не говоря уже про дробильный аппарат в челюстях.

Вышвыривая из-под себя мох, прыгает и вожак, красные глаза смотрят в мои...

Натягиваю тетиву, на миг представляю, как волки будут делить мое тело. Спуск! Наконечник входит ровненько между глаз, пробивает черепушку, вожак стелется на земле. Поворачиваюсь налево - слишком поздно, успеваю лишь зажмурить глаза, глядя на смыкающиеся перед лицом челюсти...

Оба молодых волка пролетают насквозь. Разворачиваются, рычат и скалятся, но не могут ничего сделать. Вожак умирает, а вместе с ним, словно мираж, растворяются молодые особи.

Боря не соврал. Предупредил, что ни в коем случае нельзя оставлять без внимания вожака. Зверь обладает способностью - создавать фантомные копии. Кажется, что на тебя бросается целая стая рычащих тварей, но лишь желтые клыки вожака могут попробовать твою плоть.

Перевожу дыхание, принимаюсь за дело.

Убить волка было легче, чем освежевать. Орудовать перочинным ножиком по коже толщиной в сантиметр - не самое простое занятие. Лишь спустя два часа, испачкавшись по локти в кровь и насадив мозолей, закидываю шкуру на плечо.

... ... ...

- Ты убил его?! - выкрикивает старик, заметив, как я подхожу.

Учебка оживилась, но никто, кроме старика, не обращает на меня внимания: белобрысый подросток вколачивает в забор гвозди под чутким присмотром отца; чел на лавочке с собранными в пучок глазами бренчит на гитаре; располневшая домохозяйка несет куда-то кастрюлю.

- Да. Убил.

- Прекрасно! - вскидывает руки. - Мы больше не будем боятся ночных набегов!

- Что с моей наградой? - не считаю нужным придерживаться этикета в разговоре с неписями.

- С деньгами сейчас туго, - опускает голову. - Однако, в знак благодарности ты можешь выбрать оружие или доспехи у кузнеца на тысячу.

- Окей. Еще помощь нужна?

- Поспрашивай у жителей, наверняка что-нибудь подвернется.

Вспоминаю, как играл скайрим или фаллаут, никогда не мог пройти мимо даже самого пустякового квеста. Каждый раз ввязывался в бесконечную цепочку заданий, отделяющих от основной сюжетной линии. Брался за любую, даже самую черную чернуху, лишь бы покинуть локацию с чувством выполненного долга. Думаю, Тизер должен стать исключением, тут время важнее, чем похвала ничего не решающих неписей или затасканный полтинник, но один для разнообразия сделаю, или два...

Безногому вояке нужно вернуть костыль, которым он по синьке расфигачил окно в местной таверне? Отмудохать алкоголика, не дающего проходу сиськастой Любе? Показать салаге, как управляться с молотком? Обыграть ветерана в дурачка? Принести воды? Наколоть дров? Заправить генератор? Спасти огород от наводнения? Погнали!

Владелец таверны сказал, что отдаст костыль, только если вояка попросит прощения. Пришлось тащить одноногого на руках. Не отходя от барной стойки, перемкнул уже накидавшемуся Ваську, выбил обещание - не приставать к девчонке. Забил три гвоздя в забор, с четвертой попытки повесил старичку погоны. Пометался по хозяйству. На все про все ушло около двух часов, помимо возросшей кармы получил браслет из янтаря, банку тушенки, буханку свежеиспеченного хлеба и смачный засос от Любаши.

Нашел еще парочку предложений, вроде: накормить кота или выловить в реке желтобрюхую рыбку, но посчитал, что итак нехило перегнул с благотворительностью, пора навестить кузнеца.

... ... ...

- Удалось, таки? - оборачивается на звук открывающейся двери.

- Да, - тереблю влажную шкуру. - Волк мертв.

- Хм, - хмыкает кузнец. - Ура...

- Что не так?

- Ничего! - стаскивает трофей, оценивает качество. - Продаешь?

- Сколько дашь?

- Полторы.

- Две!

- Торговаться бессмысленно, - кладет шкуру на стул. - Деньги переведу на игровой счет. Идет?

- Окей. Но при условии, что ты расскажешь причину своего недовольства. Считаешь убийство волка пустой тратой времени?

Кузнец вытирает со лба пот, откладывает молот. Секунд на двадцать залипает в собственные рассуждения, делает вид, что колеблется в принятии решения.

- Старик напуган, - достает из фартука сигареты, закуривает. - Сегодня он обвинил волка, неделю назад - стаю лис, а месяцем раньше - диких собак. Жители поселения чувствуют успокоение каждый раз, когда гибнет причина их бед. Это сплочает и дарит надежду, но даже если умрут все хищники в округе, скот все равно будет пропадать, потому что старик сам его отдает.

- Интересно...

- В этих краях орудуют бандиты. Шайка рэкетиров вымогает еду, деньги и оружие. Половина из того, что я кую, уходит в руки этим уродцам, - тяжелый взгляд отчаяния скользит по стенам. - Старик лишь сдерживает бунт или расселение жителей бесконечными попытками найти виновника наших бед и обещаниями, что скоро все будет хорошо.

- Ну так, почему бы не...

- Однажды он решился дать им бой, нанял четверых воинов, дал оружие и доспехи, - с тлеющей сигареты падает сантиметровый кусок пепла. - Парни хорошо сражались. Застав бандитов врасплох, они убили почти всех, одним из последних в бой вступил главарь...

- И?

- Единственный вернувшийся наемник, умирая у меня на руках, рассказывал, как безбашенный викинг яростно орал и бесстрашно рубился. Управляясь с топором с такой же легкостью, как с кухонным ножиком, отправил на респ троих, четвертого ранил и гнал пару километров, ревя что-то нечленораздельное, будто медведь.

- Четыре воина даже не ранили его?

- Ранили! И не один раз! - кузнец с трудом сдерживает эмоции. - Пролл, так он себя называет, лишь еще громче орал и яростнее рубился, не чувствуя боли и страха.

- И что было дальше?

- Через три дня Пролл и два новоиспеченных засранца пришли в деревню, - тяжело сглатывает слюну, снова закуривает. - Не грабили и не буянили, завалились прямиком в дом к старику. Сказали, что теперь поселение обязано ему вечно, а в качестве мести убили дочь...

Представив, как дикарь разрубает девчонку на глазах у отца, сердце бьется быстрее. Губы кривятся от ненависти, нутром чувствую свою готовность выдавить падле глаза и откусить нос.

- Пролл сказал, что если старик еще раз что-то подобное вытворит, то поселение сгорит, а жители умрут, - сигарета снова почти истлела в холостую. - Вот он и боится. Боится и платит, а жителям не может сказать правду - духу не хватает, не говоря уже о том, чтобы огрызнуться Проллу.

- Я хочу помочь.

И ведь действительно хочу. Ублюдок, хоть и выдуманный, что способен убить женщину, должен сдохнуть. Никогда не считал себя особо сентиментальным, но история тронула.

- А ты понимаешь, какую цену мы заплатим, если облажаешься?

- Где его найти?

- Для начала тебе нужно выспаться и все обдумать. Если к утру не передумаешь - приходи.

- Когда старик следующий раз передает поборы и где?

- Каждый третий четверг, а значит - сегодня ночью, у загона, что примыкает к поселению.

Выхожу из кузницы. По дороге в гостевой дом настраиваю себя на то, что по любому ввяжусь в этот квест - решено!

По идее неписю можно верить, если это, конечно, не часть другого квеста, где меня снова хотят кинуть или развести. Для пущей убедительности посмотрю на рэкет собственными глазами, к тому же день так удачно совпал.

В гостевом домике не оказалось ни одного игрока. Пройдет еще пара часов до того, как стемнеет, успею выйти в реал, чтобы отвадить приближающегося Вира.

За спиной хлопает дверь, одновременно с открывающейся капсулой вспоминаю про книгу. От мыслей о том, что в Тизере можно управлять стихией или уничтожать врагов движением руки, ускоряется сердце. Не выползая из капсулы, нажимаю кнопку, смотрю на закрывающуюся крышку.

... ... ...

Часть 1. Кродиус.

Маленький Кродиус сутками торчал в древнем лесу.

В то время, как его сверстники уничтожали орды злобных одуванчиков и совершали набеги на песочные замки, мальчик слушал деревья. Тысячелетние стволы рассказывали о величии и былых временах, а дерево, которое Кродиус прозвал королем леса, иногда делилось с ним силой.

Родители лишь радовались привязанности мальчишки к лесу. Лучший лодочник в деревне с удовольствием слушал детские фантазии о обладающей сознанием природе, а трудолюбивая крестьянка радовалась, что ребенок не впитывает агрессию и враждебный настрой с малых лет.

... ... ...

... ураган прошелся по древнему лесу, словно заточенная коса по полевой траве. Кривое лезвие ветра рисовало просеки, оставляя после себя выкорчеванные и сломанные деревья.

Окрепший подросток бегал по лесу вторые сутки. Не жалея сил, не останавливаясь на отдых или перекус, Кродиус спасал друзей. Поднимал упавших и окапывал корни тем, кого не мог поднять. Носил высыхающим воду и составлял поломанные части, где это было возможно. Многие были спасены, но не обошлось и без жертв...

К окончанию третьих суток, опершись о ствол короля леса, Кродиус перечислял имена погибших и смахивал катящиеся по щекам слезы.

- Теперь я точно знаю - ты достоин, - вымолвил король леса.

Парень не успел что-либо ответить, как земля под ним засветилась. Сквозь землю увидел паутину корней, разросшуюся на десятки метров, словно смотрел на блестящие предметы на дне реки. Максимальная яркость собралась на кончиках корней и поползла к сердцевине. Кродиус поднялся, глаза не могли оторваться от ослепляюще-белого сгустка.

Энергия отделилась от ствола и перетекла в грудь. Мальчик почувствовал головокружение, накатил приступ паники. Ворвавшийся сгусток начал жечь живот, постепенно расползаясь по всему телу.

Парень подумал, что умирает, неведомая сила сжигает его изнутри. Плохо соображая и с трудом держась на ногах, бросился к реке...

... ... ...

Очнулся глубокой ночью в незнакомом месте. От испепеляющего жара осталась лишь приятная боль усталости.

Спросить дорогу у деревьев не составило бы никакого труда, но помешала наступившая ночь. Древних толстокорых гигантов не разбудить потряхиванием за ветви или брызгами холодной воды. Стражи леса проснутся лишь на рассвете.

Кродиус положился на интуицию и около часа плутал в кромешной темноте. Знакомые места так и не встретились, а вместе с тем, навалилась усталость и груз пережитого. Парень уселся на землю и поднял голову к небу, все его нутро просило лишь одного: найти дорогу домой и зарыться в любимом овечьем одеяле.

И случилось что-то странное. Кусочек того самого белоснежного сгустка отделился от светящихся пальцев правой руки и взмыл в воздух. Освещая путь на десятки метров вокруг, свет продвигался по лесу, ожидая плетущегося позади Кродиуса.

Через час мальчик стоял у двери своего дома.

Глава 3. За Проллом

Банка тушенки опустела, а от буханки хлеба остались лишь крошки на столе. Затухающий треск в печи и свалившееся за горизонт солнце подсказывают, что пора выдвигаться. Заворачиваю уголок странички, чтобы отметить, где остановился, закидываю книгу в рюкзак.

Улица встречает вечерней свежестью. Осматриваюсь в поисках хоть одной живой души - никого, жители деревни попрятались в домах, жгут свечи, топят печи.

Просачиваюсь в щель приоткрытых ворот, иду вдоль забора. Встречающиеся на пути деревья, холмы или любые другие рельефы местности - мои друзья. Спрячут от любопытных глаз или укроют от стрелы. Огибаю учебку, заваливаюсь в подходящее для наблюдения углубление.

Потекли минуты ожидания. С удовольствием провел бы их за чтением второй части приключений Кродиуса, но темнота позволяет лишь вспомнить о первой. Мягкая трава и набитый желудок делают свое дело. На секундочку представляю себя мальчишкой, что заблудился в лесу, позволяю чутка покемарить.

... ... ...

Умиротворенную тишину нарушает доносящийся шум, открываю глаза под лязганье металла. Старик, взвалив на горбатую спину мешок, откуда торчат рукояти мечей и топоров, тащится по тропинке.

Из леса напротив появляются фигуры. Различаю двух бойцов, вооруженных мечами, одного лучника и громилу с топором, возвышающегося над всеми. Участники сделки встречаются у ограждения:

- Привет, компаньон! - здоровяк кладет руку старику на плечо. - Все в порядке?

- Угу..., - мешок с грохотом падает на землю, старик отходит на два шага назад, чтобы освободиться.

- Вот и молодец! - Пролл поворачивается к своим бойцам. - Давайте, парни!

С расстояния в сотню метров лицо не разглядеть. Но, судя по интонации, бандит доволен собой, а нередко появляющаяся светлая полоска в темноте лишь подтверждает догадки - громила лыбится.

Пять-шесть ударов ногами и доски толщиной два сантиметра открывают путь, бандиты проходят за ограждение и прячутся в коровнике, спустя минуту на свежий воздух выползает откормленная буренка. Рэкетиры оставляют за спинами сломанную изгородь, лучник прихватывает мешок с оружием, скрываются в лесу.

- Увидимся, старик, - Пролл плетется следом. - Привет семье! Аха-ха-ха!

Ухожу. Часы показывали 00:52, когда я завалился на диванчик в гараже.

... ... ...

- Открывай! - барабаню в грубо сколоченную дверь.

Внутри слышится возня, гремят засовы.

- Неужели?! - заваливаюсь внутрь, не спрашивая разрешения у кузнеца. - Я подумал. Берусь за работу!

- Хорошо, - кивает в знак одобрения.

Мастер раскаленного металла и кувалды приглашает присесть. Разливает по кружкам кипяток, свежие листья мелиссы прибавляют зеленому чаю аромат. Делится инфой.

Банда насчитывает человек с десять. Две трети - новички, которые, возможно, и не сражались ни разу. Настоящую угрозу представляют, как раз те трое, что приходили за данью, ну и, конечно же, главарь. Двухметровый верзила искусно владеет топором и обладает способностью “ярость” - сила и выносливость повышаются пропорционально получаемому урону. Способность к выживанию резко возрастает, когда боец уже на ладон дышит.

Разваливающий направо и налево психопат отрежет тебе ногу ложкой, если это увеличит его шансы на спасение хоть на один процент. Впрочем, мне это знакомо, раздувающийся в моменты припадков Скок был способен раздавить шею человека, словно пустую жестяную банку. Так или иначе, вояка возглавил мой список сожженных заживо. Хех!

- В бою, где противник превосходит тебя количеством, не обойтись без клинка, - кузнец подходит к стоящему у окна чулану. - Седой Александр научит тебя кое-каким приемам, если интересно.

- Конечно интересно!

- Найдешь его около водонапорной башни, - скрипят проржавевшие засовы, кузнец роется внутри. - Держи!

Грубый кожаный чехол, потрескавшийся ремень и повидавшая виды рукоять. Не сравнить с блестящими пухами ддшников из Клана Быстрых Ветров, но ощущения переполняют. Если бы эта усатая физиономия, выпачканная в сажу, добавила что-нибудь вроде “Да прибудут с тобой силы! Теперь ты один из нас!”, ей богу, я бы не сдержался и ответил “Моя жизнь принадлежит кузнецу! Умру за молот и наковальню!”, схватил бы меч и помчался в лес, выковыривать бандюг из своих убежищ.

- Меч - дерьмо! - усач спускает помазанного богом паладина на землю. - Ну так и я - не волшебная фея! Сделаешь дело - получишь настоящее вознаграждение.

- Ага...

- Приходи, как пройдешь обучение, - возвращается к работе. - Расскажу, где искать Пролла.

Выхожу во двор, достаю клинок из ножен. Тяну за рукоять - меч сопротивляется, тащит вместе с собой чехол. Пара нехитрых движений: влево-вправо, вверх-вниз и лезвие показывается новому владельцу.

Походу кузнец изрядно накидался, когда ковал. Помимо неправильной геометрии и визуально заметной асимметрии, лезвие красуется пятью зазубринами глубиной по полсантиметра.

Подхожу к небольшому деревянному домику, что больше похож на баню, чем на жилое помещение. Во внутреннем дворике стоят две деревянные куклы, изображающие солдат, на заборе висит круглая мишень с торчащей в центре стрелой.

- Ты ко мне? - худой мужик в длинной, почти до колен, рубахе поднимается с лавочки.

- Вы Александр?

- Ага, - трясет седой шевелюрой.

- Кузнец сказал, что вы можете научить меня паре приемов с мечом.

- Посмотрим.

Я предполагал, что мужик покажет, как держать меч, атаковать и защищаться. Сядет на лавку и будет смотреть, как я отделываю вооруженную куклу, но подход Сани Седого превзошел мои ожидания.

- Для начала, нужно разобраться со шмотом, - обходит меня по кругу, дергает за ремни рюкзака, оттягивает колчан. - Ничего не должно болтаться или мешать! Если планируешь драться в полевых условиях, а не на подготовленных аренах, то вещи должны стать частью тебя. Это понятно?!

- Да! - вытягиваюсь по стойке смирно.

- Рюкзак подтянуть, а лучше добавить завязывающуюся на груди шлейку! Колчан разместить сбоку от рюкзака, а лучше пришить, чтобы избавиться от ненужных ремней! Штаны заправить в обувь! Подобрать длину ремня для ножен, лишнее отрезать! Попрактиковаться с выемкой! Если в походном режиме таскаешь в руках лук, то определиться с местом, где будет лежать древко во время ближнего боя! Потренироваться прятать за спину и доставать!

- Ого! - провожу по себе взглядом. - А что, по поводу владения мечом?

- Сначала исправь то, о чем я сказал! - возвращается к лавочке. - Это поможет куда больше, чем финты с ножиком.

Ухожу, размышляя о том, насколько грамотный совет подарил Седой. Ведь профессионализм кроется в мелочах. Люди, что становятся мастерами своего дела, выжимают максимум результата из каждой детали. В наше время не встретишь выдающегося человека, который добился успеха, полагаясь лишь на природный дар, предрасположенность к чему-либо или имеет хорошо развитую составляющую своей профессии.

Сегодня великому спринтеру недостаточно иметь высокий рост и сильные ноги. Спортсмен должен соблюдать диеты, придерживаться правильно подобранной программы тренировок и бегать в сшитой специально для него обуви. Или, например, токарь!

Вечно воняющий перегаром работяга играючи справляется с самыми сложными изделиями. Золотые руки ловко устанавливают заготовки и штампуют детали со скоростью двойной нормы. Матерому мужику прощают недельные запои и дебоши в подсобке, потому что он - “токарь от бога”. Но действительность такова, что через пять лет его не возьмут на высокооплачиваемую работу. Возможность, точить эксклюзивные изделия под заказ, получит настойчивый салага, что когда-то подавал нашему герою ключи. И все потому, что парнишка провел это время прокачивая свой скилл: ездил на курсы повышения квалификаций, читал прикладную литературу и сутками просиживал на работе. А “токарь по призванию” в это время лишь пожинал плоды врожденной способности.

Если я хочу стать значимой фигурой в Тизере, то нужно выжать максимум преимущества из каждой детали. И сейчас мне понадобятся нитки!

Пышная Дарья, чей обхват бедер измеряется сотнями сантиметров, специализируется на варке похлебки, но Боря сказал, что девушка с удовольствием продаст посуду, канцелярские принадлежности, одежду и любой другой хлам, валяющийся в доме. Все, что для этого нужно - сделать ей комплимент про красивые зеленые глаза.

Моток черных шелковых ниток вместе с иглой обошелся в шестьсот рублей, к стоимости прибавилось обещание - вернуться, чтобы отведать ее ароматную стряпню. И ведь вернусь, пахнет по-настоящему вкусно!

... ... ...

Треск в печи разбавляет мое одиночество. Уже третий час сижу в гостевом доме, орудую ножницами, иголкой и ножом. Исколотые пальцы, парочка порезов и искусанные от напряжения губы - мелочь, по сравнению с достигнутым результатом.

Подогнал под себя ремень. Отрезанный конец приладил, как перекладину на груди, что стягивает шлейки. Отрегулировал посадку рюкзака, чтобы во время бега получить минимальную амплитуду колебаний. Полтора часа потратил на то, чтобы пришить колчан. Два раза бросал на середине и переделывал, но, в конечном счете, получил закрепленный с правой стороны карман для стрел. Одновременно с этим избавился от лишней шлейки и проблем с постоянным запутыванием. Заправил штаны в кроссовки, посмотрел на убожество, которое получилось, и пренебрег этим советом. Небольшой плюсик от заправленных штанов уж точно не покроет огромный минус в виде косых взглядов, насмешек, перешептываний и звания “лошара”.

Выхожу за ворота учебки. Усыпанная ромашками полянка отлично подходит для того, чтобы попрактиковаться вдали от чужих взглядов. Поехали!

Закинуть лук на спину, чтобы он сходу оказался в походном положении, оказывается не так просто. Древко норовит зацепиться за стрелы, а тетива передавить кожу около подмышки. Терпение и труд... нервы, блин, порвут... Безошибочно убрать и также быстро достать, получилось лишь спустя час, но постепенно руки начали понимать, что я от них хочу.

С мечом все оказалось проще. Запомнил пространственное расположение рукояти и отверстия в ножнах, теперь достаю и прячу клинок, не глядя.

Апогеем тренировки стало комбо: достаю лук, стреляю, кувыркаюсь, убираю лук, кувыркаюсь, достаю меч. Первые попытки выполнить эффектную комбинацию напоминали падения пьяного бродяги: стрелы рассыпались по земле, сваливался рюкзак, тетива придавливала горло. Покинул поляну только после того, как трижды выполнил комбинацию.

... ... ...

Привык держать обещания, а значит возьму куриную похлебку даже за пять сотен рублей, ничего не поделаешь. Успокаивает то, что обдирают не за приправленную солью водичку. Платишь за качественный продукт - глубокую тарелку гущи с тремя кусками мяса и свежеиспеченную лепешку. Ничего подобного в жизни не ел, аромат специй сводит с ума, а насыщенный вкус заставляет подержать суп во рту перед каждым глотком.

Интенсивно молочу деревянной ложкой, параллельно слушая причитания поварихи. Дарья потеряла камень, что в простонародье называют «перечник». Матовый минерал красного цвета используют, чтобы придать специям дополнительный аромат и вкус. Камень закидывают в мешок с приправой и через шесть дней получают “прокаченные” специи. Пустая болтовня постепенно обретает грани квеста:

- Мирон, миленький! - пухленькие пальцы гладят по голове. - Сходи на полянку сожженных камней, а? Найди перечник для меня? Я в долгу не останусь!

- Теть, Даша..., - переворачиваю посудину, чтобы вылить в себя все до последней капли. - Обязательно схожу, но не сейчас. Есть дела поважнее. Спасибо, но мне пора!

В спину сыплются слова умаления, обещания бесплатных обедов, но я уже иду к водонапорной башне.

... ... ...

Александр Седой сидит на той же лавочке, крутит в руке прутик.

- Ну, что, подготовился?

- Вроде, да.

- Посмотрим, - дергает за рюкзак, ножны, лук. - Хорошо. Доставай свою железяку! Начнем!

Занятие длилось около часа, сорок минут из которого, Саня говорил. Ветеран не собирался делать из меня ниндзю, карающего врагов. Показал основы, объяснил правила игры.

Для себя резюмирую сказанное: лучше уклоняться и контратаковать, чем отражать удары и нападать первым; бить в уязвимые места - лицо, шея, открытые участки кожи или незащищенные броней; если придется бить в броню, то только колющими ударами, остальные - пустая трата энергии, по крайней мере, с обычными мечами; если поставил себе цель - убить врага, то убивай, как только появится возможность, никаких последних слов, покурить перед смертью или рассказать поучительную историю.

Сказал, что если буду делать упор на стрельбу из лука, то меч лучше заменить кинжалом. Показал пару самых простых выпадов, уклонений и принципы отражения. Сказал, что мастерство придет с опытом, а когда я пойму, что познал азы, порекомендовал найти более искусного мастера. В этом кроется залог прогресса - теория и практика.

Не был бы дед Саша неписем, пообещал бы ему бутылку. Обхожусь привычным “спасибо”, ноги ведут к кузнецу.

Вместе с падением солнца приходит приятная свежесть, жизнь в учебке замедляется. Активность и пустая болтовня перетекают в домики, где зажигаются керосиновые лампы, свечи и камины.

Кузнец долго ходит вокруг да около, раз десять переспрашивает о том, понимаю ли я возможные последствия, предлагает повременить, а лучше - собрать команду, чтобы увеличить шансы на успех.

Я не стал ему грубить или ломать мировоззрение доводами, что они все здесь вымышленные персонажи и могут не бояться смерти, но фиг знает к чему бы это привело. Стойко выдерживаю сорок минут непрекращающегося натиска, и, наконец-то, получаю инфу - Пролл и его подопечные живут в лесу, дорога займет не больше двух часов.

Вдобавок к последним наставлениям получаю охапку стрел с блестящими стальными наконечниками и сверток с едой. В белой ткани, что похожа на наволочку, лежит вяленое мясо и булка черного хлеба.

... ... ...

Походный шум заметно снизился. Болтающийся рюкзак и хлопающие по спине стрелы больше не мешают улавливать порхание птиц и убегающих в чащу животных. Иду быстро, едва не выпрыгивая за пределы петляющей впереди тропы. Настраиваюсь на замес.

Не заметил, как перешел на бег. Убить два часа времени на дорогу - слишком жирно, преодолеваю прямые отрезки спринтами.

В голове крутились советы деда Саши, вертелись комбинации возможных выпадов и позиции для стрельбы в стесненных условиях, когда в полуметре что-то шелохнулось. Останавливаюсь.

Стрелы! Вторая пролетела в полуметре над головой, а третья попала в рюкзак и отскочила в сторону. Слишком сильно погрузился в предстоящий квест, забыв об элементарных правилах безопасности, повезло, что стреляет кто-то неопытный.

Падаю в траву. Зелень высотой до колена не гарантирует безопасность, оглядываюсь по сторонам. Прямо за спиной осталось углубление, за окоп не сойдет, но лучше, чем припорошенная травой земля. Поджимаю под себя ноги, кувыркаюсь назад под выкрики «обходи!» и «давай-давай!».

Одновременно с завершением упражнения, левая рука снимает лук, правая вдевает снаряд, колени впиваются во что-то твердое - отскочившая стрела! Расслоившаяся палка не может похвастаться ни нормальным наконечником, ни оперением, напали либо отстающие неписи, либо непрокаченные игроки.

Задерживаю дыхание. Слышу, как спереди и справа четыре-пять объектов обтирают телами деревья, радует, что никто не бежит сломя голову, чтобы развалить меня в рукопашку. Выпускаю разведывательную стрелу, но успеваю рассмотреть лишь приблизительное расположение - слишком маленькое расстояние.

«Шиц! Шиц!» - в траве застревает еще парочка стрел.

Выглядываю. Бритый пацан яростно тычет пальцем в напарника. Чувак в джинсовой куртке кивает в ответ и десятисантиметровыми шагами, словно боится спугнуть дичь, чешет в моем направлении. Рука сжимает раскладной нож.

- Эй, ты! - теперь лысый тычет направо. - Иди, мля!

Дерево закрывает от меня того, кому отдают второй приказ, вижу только широкую жестикуляцию. Судя по всему, боец не согласен с тем, что ему нужно приближаться к врагу. Озлобленная рожа лысого краснеет, раздуваются ноздри. Пати-лидер едва сдерживает молчание, еще усерднее тычет в подчиненного.

«Хыц!» - в этот раз стрела воткнулась в землю почти вертикально, лучники пробуют бомбардирующую атаку.

Приподнимаюсь, взвожу стрелу, короткий скрип свидетельствует о максимальном натяжении. Спуск! Снаряд уносится в сторону лысого лидера. Наконечник продирается сквозь мышцы бицепса, надрывает сухожилие, царапает кость и прячется в коре стоящего позади дерева.

- ААА! БЛЯЯЯЯ! - орет главарь. - РУКА! СУКА!

Перевожу фокус на приближающегося, еще раз отпускаю тетиву. Раскладной нож падает на землю, джинсовая куртка впитывает сочащуюся кровь. Парень хватается за торчащее из шеи древко, ноги, словно автономный спасательный модуль, пытаются унести тело с поля боя, но попытка заканчивается неудачей. Десять метров со сломанным вестибулярным аппаратом - невозможное расстояние. Падает на третьем шаге.

- Валим! Валим! Он здоровый! - партизаны срываются с мест.

- Дебилы! - орет кровоточащий главарь и бросается следом.

Для собственного спокойствия лежу еще с минуту, упиваюсь полученным прозвищем «здоровый». Все-таки постоянная игра на пределе возможностей приносит свои плоды, в соло прогнал пати из пяти человек.

Иду лутать. Во внутреннем кармане лежит косичка из пищевого материала, по консистенции похожа на ирис. Темно-зеленая масса пахнет травами, первое что приходит в голову - сладость. Закидываю в рюкзак. Похвастаться чем-нибудь еще, кроме грибного ножичка, пацан не может. Собираю пригодные стрелы, двигаю дальше.

... ... ...

Вторую половину пути прохожу более осторожно, то и дело оглядываюсь, замираю, чтобы прислушаться. За деревом, что похоже на трезубец, сворачиваю с тропы, если верить кузнецу, то идти осталось не больше, чем полкилометра. Прищуриваюсь, втыкаю глаза в землю, по траве расползаются красные следы, образуют месиво подошв, босых ступней и копыт, ведут в лес. Идти через парадный вход - не самая лучшая идея, выбираю черный.

Нарастающее возбуждение вносит дисбаланс в идеальные шаги стелса. Специально продумываю постановку ноги, отслеживаю сучья, что могут издать шум, или камни, на которых могу навернуться, но движения получаются еще более неуклюжие и громкие, чем при обычной ходьбе.

Обхожу предположительное место лагеря с тыла. Метров с трехсот слышу мычание, еще через сотню замечаю деревянное ограждение, где пасутся выращенные в учебке коровы.

Между деревьями поднимается струйка дыма, у забора стоит бандит. Курит, наблюдая за пасущимися животными. Тестирую заученный кувырок с подготовкой к стрельбе. Спина перекатывается по спрятавшейся под листвой палке, раздается сочный хруст. Непись поворачивается в направлении шума и открывает рот.

Шестеренки в голове запускают стандартный административный процесс. Комиссии по делам управления головным мозгом понадобилось полторы секунды, чтобы взвесить обстановку, оценить риски и прийти к почти единогласному решению - бить тревогу. Лишь член комиссии, отвечающий за харизму и налаживание полезных связей, остался верен своим принципам. Этот бурчащий зануда занял трибуну и целых девять десятых секунды нудил свое «нужно оставаться людьми!», «может незнакомцу нужна помощь?», «не делайте поспешных выводов!».

В конце концов, заместитель по делам агрессии в очередной раз послал его в задницу и предложил голосовать. К потолку черепной коробки потянулись руки, а секретарь занес результаты голосования в протокол.

Курьеру понадобилось бы не больше, чем одна десятая секунды, чтобы передать принятое решение в отдел по речевым делам. Работяги в глотке маякнули бы легким, чтобы те заполнили баки, после чего запустили процесс испускания «тревожного крика». К сожалению, курьер не успел передать указания, инородный металлический предмет ворвался в зал заседания и прикончил всех присутствующих.

Наблюдаю, как бандит заваливается на спину, стрела вошла в левый глаз, вышла через затылок, разорвала связь тела с мозгом. Мужик рухнул бревном.

Возвращаю лук в походное положение, перелетаю через ограждение загона. Руки уже привычно шарят по карманам, пока голова сканирует территорию вокруг.

За поясом у бандюги торчит метательный томагавк, в кармане валяется поцарапанное серебряное кольцо. Забираю то и другое, хватаю за ноги, оттаскиваю к ограждению.

За коровьим загоном стоит сколоченный из неотесанного дерева домик, из трубы валит дым. Рассмотреть что-то в окне невозможно - запотело напрочь, но, чем ближе подхожу, тем отчетливее чую запах брожения. Похоже, внутри варят алкогольные. Рядом с заводиком - амбар или склад, вместо двери на засовах висит воротина шириной в два метра, на лавочке сидит чернобородый охранник, жует травинку.

Перекатываюсь к соседнему дереву, беззаботный непись становится идеальной мишенью. Выбираю между грудью и головой, сам себе придумываю челендж - попасть в сердце. Задерживаю дыхание...

- Открывай! - от дымящего дома отделяются две фигуры. - Есть бочка еще?

- Большая? - охранник встает, затем что-то замечает, и голос его становится по наивному детским. - Дай попробовать, а?

Первый, не обращая внимания на попрошайку, целенаправленно идет к складу. Открывает ворота, прячется внутри. Второй идет вразвалочку, рука сжимает стеклянный бокал, мутная жидкость внутри пенится, испускает пар.

- Ты же на службе?!

- Всего пару глотков! - протягивает руку. - Ничего не случится!

- Я тестирую продукт! - лыбится и смачно отпивает. - Это и есть моя служба.

- Помогай, бля! - распахивается воротина, парень выкатывает бочку. - Пролл нам яйца оторвет, если норму не сделаем!

- Ладно, держи! - дегустатор протягивает бокал охраннику, хватается за край бочки. - И ворота открой, ща наполним, принесем.

Коллеги по цеху утаскивают тару в дом, охранник подпирает ворота копьем, растягивается на лавочке. Мозг отключается, как только пары достигают обонятельных рецепторов, губы обвивают край кружки, кадык жадно провождает содержимое в желудок.

Растащенный охранник и пара занятых бытовухой бандитов - не самая опасная компашка. В голове созревает план. Достаю из рюкзака топорик, жду пока вернутся работяги.

Через пять минут дверь отворяется нараспашку, первой показывается задница, за ней высовывается тело, дальше бочка и напряженная морда коллеги. Самогонщики кряхтят и спотыкаются, ноша с перемещающимся центром тяжести болтает их, словно бушующее море однопарусную лодку.

- Хоть бы помог! - бурчит тот, что не пожалел бухла, протискиваясь в ворота склада. - Только и умеешь, что на халяву бухать!

- По службе не положено! - лыбится охранник и снова прикладывается к напитку.

- Козел! - доносится изнутри.

На лишнюю секунду задерживаю тетиву, чтобы охранник сделал еще один глоток, последний - самый вкусный.

Натянутая нить скользит по большому и указательному пальцам, выпрямляется и отправляет в путь рассекающую воздух палочку. Стрела пробивает грудную клетку под левой сиськой, глаза охранника округляются, легкие пытаются снабдить мозг кислородом с помощью коротких рваных вздохов - бесполезно. Непись остается верен бухлу до последней секунды, теряет равновесие, сползает с лавки, но рука продолжает крепко сжимать бокал, будто удерживает факел с Олимпийским огнем.

Хватаю топорик, мчусь к складу. Бандиты внутри слишком заняты, чтобы отвлекаться на загибающегося охранника, первоочередная задача - донести бочку в целости и сохранности.

Отфутболиваю копье, что подпирает дверь, заваливаюсь в склад вместе с хлопком ворот. Прежде чем тень расплющила последнюю полоску проникающего света, успеваю рассмотреть двухэтажный ряд бочек, расставленных по периметру.

Погружаюсь в темноту вместе с копошащимися в углу силуэтами, зажмуриваю глаза. Способность видеть следы чуточку улучшает видимость, этого вполне достаточно, чтобы без напряжения следить за движениями бандитов и уклоняться от выпадов.

- Эй! Что за херня?!

Эффект неожиданности не сработал, глаза бухловаров успели адаптироваться к темноте. Завожу топор за спину, неписи достают ножи. План рушится на глазах. Ожидал, что заскочу в лишенное света помещение и без проблем нашинкую ничего не подозревающих парней, а теперь в моем распоряжении есть всего две секунды, чтобы переписать сценарий.

Можно отскочить в левый угол, чтобы на время избежать нападения сразу обоих. Максимально быстро вырубить первого, вогнав топор в лысеющую голову, а затем скинуть бочку со второго яруса. Разбрызгивающийся алкоголь подарит драгоценное время, успею достать клинок. Махать мечом в стесненных условиях - не лучшая идея. Выжду, когда непись попытается меня коцнуть и срежу его колющим на контратаке.

- Аааа!! - ревет тот, что справа и прет в атаку.

Воинственный крик выводит меня из равновесия, второй план тоже катится в тартарары. На автомате швыряю топор, лезвие с глухим звуком вбивается в плечо.

- АААААА!!! - орет еще сильнее, заносит руку для удара.

Рву на себя рукоять клинка, застревает... долбанная засечка! В панике вытягиваю перед собой руки, чтобы остановить или хотя бы замедлить удар, отскакиваю вправо. По предплечью пробегает холодок, что-то мокрое наполняет рукав, нож оставляет в свитере дырку. Снова замахивается. Нарастающая боль и поступающий галлонами адреналин взрывают:

- НУ, ИДИ СЮДА, СУКА! - ору, чтобы справиться с возбуждением.

Отклоняюсь назад, провожаю взглядом лезвие и закладываю в челюсть. В обычной ситуации такой удар сто процентов сложил бы непися, но ярость и желание отрезать от меня кусок преобладают над физическим состоянием. Помутненный взгляд уже через долю секунды становится осознанным, нож снова разрезает воздух, летит в живот.

Ухожу влево, хватаю бандита за руку, толкаю по инерции. Тело впечатывается в бочку, трещит дерево, в нос ударяет резкий запах алкашки. Разворачиваю ублюдка и насаживаю еще дважды. Первым ломаю нос, второй удар едва не выпускает слезы из глаз, приложился что было сил и попал в лоб, болит так, как будто что-то сломал.

Под бульканье льющегося на пол бухла пытаюсь отобрать нож, боец контужен, но даже эти невнятные сопротивления сильно мешают. Наконец-то ловлю кисть... Ауч! Что-то кольнуло в боку. Улыбка на лице контуженного подтверждает мои догадки - я пропустил ножевое от второго. Боль от удара - ерунда, по сравнению с моментальным изнеможением и головокружением, мудак вытаскивает лезвие.

Срывая ногтями кожу с пальцев, отбираю нож. Левой рукой вытаскиваю торчащий в плече у контуженного топорик и херачу с разворота по высоте человеческой головы. Ублюдок уклоняется.

Здравому мышлению мешает боль и нахлынувшая обида, в голове крутятся мысли, что я итак слишком много потратил на этих невзрачных ублюдков, а они еще и бодаются. Сжимаю зубы и бросаюсь на того, что стоит за спиной.

Ловкость и грация растворяются в приступе ярости. Машу руками словно ветряная мельница, поочередно опуская на врага то топор, то нож. Злость явно не играет мне на руку, противник занимает оборонительную стойку и отступает, с легкостью уклоняясь от предсказуемых ударов. Более того, козел еще осмеливается иногда бить в ответ. Последней каплей становится обжигающая боль на правой кисти, лезвие срезает кусок кожи.

Переполняющая ярость достигает таких масштабов, что забываю обо всем на свете. Готов прикончить этого козла хоть гигиенической палочкой, до смерти затыкав в живот. Из головы улетают мысли о квесте и конспирации, в конце концов, нахожу себя орущим дикарем, что уже в пятый или шестой раз протыкает бездыханное тело. Пара размашистых ударов цепляет бочки, трещит дерево, усиливается бульканье.

Пьянящий запах выщемляет чистый воздух, уровень бухла на полу поднимается почти по косточку.

«Хыдыж!» мощный толчок в плечо швыряет меня к воротам, распахиваю их лбом и вываливаюсь на улицу. Ноги изо всех сил пытаются удержать равновесие, но корпус заваливается слишком сильно. Растягиваюсь на земле.

Ну и хрен с ним! Зато есть время, чтобы передохнуть. Легкие, мозг и другие внутренние органы пытаются угомонить бешено молотящее сердце, ощущаю недомогание, в боку пульсирует рана, свитер промок насквозь, кровь остается на траве.

Приподнимаю голову. В дверном проеме показывается контуженный, между его ног вытекает пенящаяся масса. Светло-желтая жидкость разбавляется бордовыми пятнами. Вырывающиеся на свободу газики ассоциируются с кипящей кровью.

Встречаемся взглядами. Судя по напряженному лицу, он настраивается на бойню, но в последний момент напряжение на лице меняется на приправленную злобой улыбку, бандит устремляет взгляд вдаль. Опрокидываю голову.

Стремясь обогнать другу друга, ко мне бегут еще трое бандитов...

Глава 4. Ненастоящий детектив

Земля под головой становится мягкой, словно перьевая подушка. Трава обвивает тело, удерживает в своих объятиях. Я будто зарылся в овечьем одеяле, из-под которого очень не хочется выползать.

Наблюдаю, как раскачиваются деревья. Кажется, будто верхушки сосен рисуют что-то на небесном ватмане, который стремительно затягивают дождевые тучи. Бесформенные серые создания завоевывают приятную глазу голубизну, бесцеремонно прут в атаку, будто посланники самого дьявола, объявившего войну небесному царству. Несут с собой не только темноту, но и прохладный ветер.

Над головой остается последний просвет, всего одна щелочка - надежда зависящих от солнечного света. Силы врага превосходят в сотню или даже тысячу раз, но упорство, вера и желание сражаться сильнее, чем бессердечная масса недруга. Просвет не намерен сдаваться! Это живой пример, что воодушевляет и придает сил! На фоне мотивирующего образа представляю себя последним рыцарем где-то...

- РАЗРУБИ ЭТО ГОВНО ПОПОЛАМ! - нарушает мою идиллию чей-то грязный рот.

- Ладно, - отрываю задницу от земли. - Пора навалять ушлепкам!

Оглядываюсь. Подкрепление приближается, через пять секунд занесут для удара мечи и копья. Засовываю нож за пояс, топор перекладываю в правую руку.

Контуженный понял, что я не собираюсь сдаваться, когда увидел занесенное за голову оружие. Сообразил, что можно спрятаться в складе, но было уже слишком поздно, томагавк воткнулся в грудь.

Заметно расширяются глаза, останавливаются дыхательные движения, бандита клонит к земле. Жаль, что нет времени посмотреть на эффектное падение в бурлящую пену бухла. Срываюсь с места.

Оборачиваюсь через десять шагов, когда руки уже достали и подготовили к стрельбе лук. Самый быстрый плотно висит на хвосте, вот-вот рубанет. Отпускаю тетиву...

Стрела может и не успела набрать привычную скорость, но ее хватает, чтобы проткнуть шею насквозь. Шустрик падает, как подрубленный. Двое других отстают не сильно, достать еще одну стрелу не успеваю и уже не убегу - рана в боку дает о себе знать. Придется принимать бой.

Дергаю рукоять меча, предварительно провернув в ножнах, словно ключ в замочной скважине. Показывается лезвие.

Следующий приближающийся бандит носит коричневые штаны и грубо сшитую куртку на пуговицах, руки сжимают копье. Запаздывающий может похвастаться доспехом - кожаная жилетка с наплечниками и настоящим оружием - булава с блестящим металлическим наконечником.

Вспоминаю мастер-класс от деда Саши, выбирать из стратегий не приходится, буду работать на контратаке. Копейщик и обладатель булавы - не самый лучший тандем, бандиты держат разную дистанцию, мешают друг другу, атакуют по очереди. Колющие удары копьем увожу в сторону, от булавы уклоняюсь корпусом.

Маршрут отступления проходит вдоль загона с коровами. Боковым зрением отслеживаю забор и корректирую курс, чтобы не уйти в лес. Случайно встретившееся дерево может сыграть злую шутку.

На втором кругу нахожу зазор для атаки. Бандиты ломают строй и путают очередность ударов, когда проходят угол загона. Этим нужно воспользоваться.

Тот, что в доспехах, отстает на повороте. Отбиваю выпад копейщика, перехватываю меч для удара, но попытку портит предательская боль под ребрами. Рана в правом боку парализует руку, мышцы больше не в состоянии занести меч для удара. Уклоняюсь от пролетающей на уровне лица булавы, сваливаю задним ходом.

Дожидаюсь следующего поворота, подхватываю меч второй рукой. Глаза выцеливают место для удара, но времени уходит слишком много. Из-за спины копейщика уже выскакивает озлобленная рожа, булава врезается в бедро. Не обращаю внимания на боль и еще одну открытую рану, силы сосредоточены на том, чтобы удержать равновесие.

Отступать с поврежденной ногой становится невыносимо сложно. Риск - сыграть в шашлычок на шампуре, увеличивается вдвое. Дотягиваю до следующего поворота, блокирую укол копьем... Твою мать! Кисть непроизвольно разжимается, меч падает на землю, отступать больше нельзя.

Левая рука на автомате выхватывает из-за пояса трофейный нож, шокирую непися резким переходом в атаку. Вхожу в клинч, засаживаю лезвие в ухо. От деревьев отбивается жалостливый крик, в воздух взмывает парочка птиц.

Рву рукоять на себя, но нож не поддается, кровь брызжет в лицо, смешивается с каплями пота, попадает в глаза. Конечности копейщика бьет крупная дрожь, тело сползает на землю, утаскивая с собой оружие.

- Ах, ты, сучара! - орет напарник.

Прочерчивая окружность радиусом два метра, летит набалдашник булавы. Прикрываюсь телом копейщика, меняю направление для отступления. Болванка врезается в спину мертвому напарнику, хрустит позвоночник, копейщика отбрасывает на два метра.

- СДОХНИ! - лицо бандита краснеет, рот искажается гримасой инсульта.

Орудует булавой с той же легкостью, с которой ребенок машет прутиком. Уклоняюсь на тоненького, то и дело вздрагиваю, ощущая холодящий ветерок от проносящейся мимо железяки. Вжух! Убираю правую ногу. Вжух! Отклоняю корпус. Вжух! Откидываюсь на перекладину забора.

Складываюсь, как книга, проваливаюсь задницей в щель между досками. ХЫДЫЖ! Спасает брус, но ненадолго. БАХ! В стороны летят щепки. ХРУСЬ! Трещит дерево. Взбешенный бандит расколачивает забор за четыре удара, переступает разбросанную стружку.

Поднимаюсь, разворачиваюсь спиной. В последний момент козел хватает за висящий на спине лук, рывком подтаскивает к себе, булава летит в голову. Складываю руки по швам, выпрыгиваю из тетивы, будто солдатиком в воду.

- СЮДА! - отбрасывает лук в стоящую неподалеку корову.

Под руку попадается камень размером с бейсбольный мяч, вырываю из земли вместе с травой и песком, разворачиваюсь и швыряю в орущую пачку. БУМ!

Мозг работает в режиме выживания, поэтому вогнутый нос, разорванная на ошметки верхняя губа и стекающая на грудь ярко-красная палитра радуют глаз. Бандит опускает булаву, левая рука ощупывает месиво на лице. Маньячила внутри меня ликует, лыбится, глядя на мучения и боль приставучего говнюка. Было бы побольше сил, заржал бы.

Убирает руку, поднимает булаву... Да сколько можно?!

Отступаю, рыскаю взглядом в поисках еще одного камня. Второй костедробильный выстрел непись уж точно не переживет. Делает шаг вперед и два вбок, глаза смотрят в пустоту, ноги заплетаются, предательски подгибаются колени. Клиент готов!

Опускаюсь на задницу, оглядываюсь. Подкрепления неписей больше не видно, можно передохнуть. Раскидываю ноги в стороны, руки втыкаю в землю. Густая слюна скатывается по высохшему горлу. Хочу пить. Специально же пустую бутылку подобрал, почему не наполнил, идиот?! Вспоминаю про фонтан пенящегося бухла, кадык вхолостую сглатывает.

Гудят и трясутся руки и ноги, увеличиваю тайм-аут до пяти минут. Подогреваемая адреналином кровь остывает, обнаруживаю боль в тех местах, где ранения даже не заметил. Кровоточат кисть и бедро, жжет что-то на спине, воспалилась рана в боку - не прикоснуться. Поднимаюсь, пока еще в состоянии. Ловкий и быстрый каратель превратился в дряхлого старика, прилагаю кучу усилий, чтобы доковылять до изуродованного камнем лица.

Взгляд жадно скользит по доспеху, облизывает булаву. Из квеста можно вынести стоящий шмот, подняться по бабкам, но главное сейчас - выжить. Головокружение, недомогание, приступы паники и странное восприятие реальности - симптомы, указывающие на близкую потерю сознания или того хуже...

Мой внутренний еврейчик дает добро на то, чтобы сдохнуть прямо здесь и сейчас, при условии, что мы обмажемся всем этим шмотом. Будем лежать, пялиться в небо и благодарить судьбу за то, что она не позволила нам умереть нищими, а еще лучше истратить последние силы, чтобы заныкать нашу прелесть. Но чувство самосохранения расставляет все на свои места, плюю на доспех, булаву, копье и содержимое карманов, тащусь к бухловарке.

До заветной двери остается сорок метров, когда я скидываю рюкзак. Сброс балласта придает сил, падающая на глаза темнота разрывает связь с реальностью. Боль от ушибов или мелких порезов исчезла, осталось только кровоточащая яма под ребрами, пульсирующая кровью, будто пробой в трубе.

Ручка двери, неподдающаяся дверь, раздражающий перепонки скрип и непреодолимый порог мелькают затуманенными слайдами. Проваливаюсь внутрь. На тумбе у двери нахожу бокал, несу к пересохшим губам. Мутная жидкость катится по горлу, не различаю запах и вкус, ощущаю лишь, как размягчается рыхлая, словно наждачка, гортань.

Осматриваюсь. Белая коробка, что висит на стене, кажется миражом в расплывчатом фокусе глаз. Пробую на ощупь. Подушечки пальцев врезаются в прохладный металл. Она настоящая!

Открываю, оставляя на красном кресте такого же цвета пятипалый отпечаток крови. Есть! Бинт, лейкопластырь, йод, перекись водорода, аспирин, жгут и прочее бесполезное дерьмо сбрасываю на пол. Рука тянется к прозрачной баночке, внутри которой лежат две спасительные капсулы с зеленым ободком. Сползаю по стене, трясущиеся руки возятся с пробкой. Наконец-то хилка оказывается на свободе, падает на язык и утопает в теплом потоке медовухи. Будь здоров!

... ... ...

Приятно ощущать себя здоровым, а избавится от чудовищной боли и состояния “при смерти” - круче, чем наркотики.

Мне чертовски повезло, что пивоварня расположена в удалении от основного лагеря. Присоединись к отморозку с булавой хоть один самый простой непись, вооруженный канцелярским ножом, я бы уже реснулся голеньким.

Напевая мотивчик засевшего в башке попсо-дерьма, стаскиваю в посещение ценный лут, прихлебываю кисловатой браги. Часа через пол, когда настроение от выпитого становится слегка пофигистическим, подбиваю награбленное, апаю свой шмот.

Разодранный в четырех местах свитер отправляется в урну. Черная кофта одного из охранников сменяет вымоченную потом и кровью майку, а поверх садится тот самый доспех. Кожа весом шесть килограмм непривычно сковывает движения, но придает уверенности. Будь на мне эта штука часом раньше, может быть, уродец на складе и не проткнул бы бочину.

Содержимое карманов неписей пополняет рюкзак: браслет со светящимися камнями, кольцо, душистая трава в целлофановом пакете, серебряная цепочка и пузырек со светло-желтой жидкостью. Этикетку украшает голова человечка, сверху кружат звездочки, а в глазницах вращаются спирали. Если не ошибаюсь, так изображают людей под гипнозом или вроде того.

Булаву, копье и парочку ножей припрятываю в домике.

Просыпается аппетит, уничтожает выделенное кузнецом вяленое мясо и хлеб. Выдвигаюсь.

Пролл и его шестерки стоят лагерем в километре от склада с медовухой. На фоне сплетенных из орешника шалашей, деревянный сруб с двумя окнами и крыльцом выглядит, как коттедж. Скорее всего принадлежит Проллу. Вытоптанную полянку в центре можно сравнить с центральной площадью. На бревнах сидят картежники, потягивают из фляжек. Пацан по моложе крутится возле костра.

Обхожу пристанище по периметру, натыкаюсь на дозорную вышку. Непись, что стоит в карауле, либо обожает свою работу, либо совсем недавно получил конкретного нагоняя. Слишком уж сильно отличается его нездоровая преданность к делу от безответственности и расхлябанности остальных. Ходит на вышке чуть ли не строевым шагом, выдерживает одинаковые паузы и тщательно прочесывает территорию с помощью бинокля.

Насчитываю шесть бандитов: четверо крутятся на поляне, пятый торчит на вышке, еще один занимается заготовкой дров. Пролла не видел, скорее всего, сидит где-то в доме.

Охота начинается...

На месте, где в прошлый раз видел дровосека, остались лишь щепки и сучья. Собираюсь использовать способность беса, но жертву выдает стук топора, долбится метрах в двухстах. Приближаюсь со спины, шагая в такт ударам топора. Бандит думает, что рубит дерево, а на самом деле - нить собственной жизни.

До хруста костяшек сжимаю рукоять меча. Дожидаюсь характерного треска, после которого дерево начнет заваливаться, вхожу в клинч. Левая рука обхватывает рот, правая колит в спину. Окровавленное лезвие вырывается из груди, дровосек трясется, будто на электрическом стуле, беспорядочно двигается челюсть, но уже через пять секунд успокаивается, соглашается с неизбежным исходом.

Меня охватывает странное ощущение превосходства и значимости, боюсь себе признаться, но, похоже, я получаю кайф от возможности вершить судьбы.

Вытаскиваю меч, бандит падает на колени, издавая предсмертный хрип, стелется на земле одновременно со срубленным деревом. Прикрываю тело еловой веткой, двигаюсь к смотровой вышке.

Куст малины, что растет слева от местного коттеджа - идеальное укрытие. Надежно прячет от бандитских глаз и в тоже время позволяет следить за всеми участниками предстоящей зарубы. Закидываю красные ягодки в рот и размышляю над тем, как уработать максимальное количество пешек до того, как на доску выйдет ферзь.

- Скоро там?! - орет один из игроков в сторону костра.

Парнишка подносит руку к углям, через полсекунды одергивает:

- Сейчас за водой схожу и можно ставить!

- Давай быстрее! Я сейчас сдохну!

- Ага, - бурчит молодой и идет к стоящим неподалеку ведрам.

Ягоды тают на языке, по рту разливается вкус. Я настолько увлекся, что едва не проводил водоноса взглядом, продолжая набивать щеки. Красный наркотик затуманил разум. Я, будто дорвавшийся до иглы торчок, отказываюсь от принесенного на подносе подарка, потому что мне и так уже хорошо. Закидываю в топку последнюю, сваливаю задним ходом.

Поварёнок бодро шлепает ногами и не стесняясь дребезжит ведрами. Лязганье металла и петляющая между деревьями тропинка играют мне на руку. Нет необходимости тщательно выбирать место, куда падает ступня, или упускать из вида преследуемого из-за особенностей местности.

Метров через триста слышу журчание, воображаю бурлящую порогами реку и крутые берега, но мои фантазии разбиваются о ручеёк. Парнишка наклоняется, подставляет ведро под обтекаемый водой камень, лес наполняется резким звуком разбивания воды о железное дно, постепенно сменяясь почти беззвучной течью.

Наполнять десятилитровое ведро струей толщиной с гелевый стержень - не самое быстрое занятие, но, похоже, наш герой к этому готов. Усаживается на валяющуюся рядом корягу, достаёт нож и деревянную заготовку размером с пачку сигарет. Лезвие скребёт по материалу, снимая тоненькую, словно кожа, стружку. Несись увлекающийся резьбой по дереву? Забавно!

Минусану поваренка - останется еще четверо, не считая Пролла. Шансы на выживание кромсающего деревяху пацана приравниваются к нулю. Могу прикончить его парой-тройкой способов: подкрасться и задушить шнурком из кроссовка, заколоть, перерезать горло или даже обезглавить. А можно придумать что-нибудь изящное с применением лука: дать пару отвлекающих в стоящие рядом деревья, чтобы посмотреть на испуганное лицо, поиздеваться, продырявив конечности, или потренировать стрельбу парашутиком. Правда, местность не совсем подходит: кругом деревья, да и перепад высот придется учитывать, но, с другой стороны, когда ещё выпадет такой шанс?

Пока я прорабатывал план и выбирал нужную позицию, вода в ведре полилась через край. Парень откладывает поделку в сторону, меняет ведра местами. Коряга снова впивается между лопаток, грязные руки принимаются за искусство. К моему удивлению, таланты пацана не ограничиваются одним рукоделием, в какой-то миг он начинает что-то напевать. Долетающие до уха обрывки строк: “храбрость наша...”, “последний бой...” и “стоять на смерть...” складываются во что-то похожее на песню. Пару раз даже киваю головой в такт ритмичному мотиву, случайно замечаю, что подтанцовывает и вода ведре. Точно! Вода в ведре!

... ... ...

Найти ягоду на обглоданном кусте уже не так просто, но ее сладость и сочность стоят того. Приходится тянуться дальше, шуметь больше и трясти куст, но пока получается остаться незамеченным. Параллельно слежу за тем, как поваренок закидывает в кипящую воду тушку какой-то птицы.

- Быстрее, ты! - орет тот, что при мне тасует колоду уже в шестой раз. - Желудок слипся!

Ответственного за пайку не особо парят придирки коллеги, он размеренно кромсает овощи и аккуратно помешивает испускающую пар похлебку. В жестяной чан летят кусочки моркови, картофеля и лука. Варево приправляется специями, повар снимает пробу:

- Готово!

- Наконец-то! - самый нетерпеливый бросает карты, мчится к еде.

Рецепторы вкуса и обоняния в Тизере работают как-то по-другому, вкусная еда кажется вдвойне вкуснее, усиливаются и запахи. Если бы не полкилограмма съеденной малины, не выдержал бы и присоединился к трапезе - настолько вкусно пахнет.

Суп разливают по алюминиевым тарелкам, деревянные ложки ляпают по дну. Судя по всему, дозорного с вышки звать к столу не собираются, а вот о боссе речь заходит:

- Отнеси ему! - говорит один из бандитов молодому, кивает в сторону дома.

- Ага, - переворачивает тарелку, выпивая содержимое до последней капли. - Я готовил. Сами несите!

В воздухе повисает неловкая пауза, картежники переглядываются. Сидящий посредине набирает полную грудь воздуха, собирается что-то сказать, но в последний миг передумывает и просто выпускает скопившийся пар. Бандиты утыкаются в тарелки и возвращаются к ложкам. Произошедшее немного смущает. Фиг знает, как это понимать: Пролл не настолько авторитетен, что шестерки не считают нужным позвать его на обед, либо вмешательство в личное пространство грозит поркой, и они попросту боятся?

Повар и двое картежников доели свои порции и растянулись на мягкой траве. Ложка четвертого стремительно набирает скорость, капли супа летят в стороны, по поляне разносится стрекотание дерева о алюминий. Бандиты с улыбками наблюдают за странным поведением друга. Скорость, с которой проголодавшийся уминает суп, можно сравнить со скоростью взбивания яиц. Неожиданно, рука, что удерживает тарелку, дергается в спазме, и остатки супа проливаются на штаны. Глаза округляются до пятирублевых монет, а язык, словно сошедший с ума червяк, принимается вылизывать ложку. Физиономии наблюдателей становятся каменными, глаза, не моргая, смотрят на чокнутого дружка, пытаясь понять, что происходит.

Напряженные переглядывания, короткие посапывания и гробовую тишину разрывает припадочный ржач, поляна взрывается гоготанием объевшихся супом придурков. Бандиты катаются по траве, держась за животы.

- Эй, что там? - орет смотрящий с вышки. - Че ржете?!

Но спрашивать - бес толку. Даже если бы кто-то и хотел ответить, то не смог бы, нахлынувший приступ отнимает все силы.

Успокаиваются минуты через две. Издают последние затяжные выдохи и остаточные смешки, поляну накрывает тишина. С лиц слазят улыбки, взгляды становятся вдумчивыми и сосредоточенными, от смехо-вакханалии не остается и следа, каждый из бандитов находит себе занятие: один ковыряется ложкой в земле, второй рассматривает ногти, парочка пялится на тлеющие угли.

Ждать больше нечего. Выжидаю, когда бандит на вышке переместится к нужному борту. Выкатываюсь из-за куста, отпускаю тетиву. Стрела входит в подбородок, выходит из макушки. Стражник издает три странных звука, будто пытается проглотить огромный кусок пищи, тело уносит к перекладине, хрустят доски, караульный летит с восьмиметровой высоты.

Глухой хлопок приковывает внимание парней у костра. Испуганные глаза пытаются понять, что произошло, первым на ноги вскакивает плохой картежник:

- Что случилось? - в голосе звучат нотки волнения.

- Не знаю, - отвечает повар.

- Кто это сделал?! - достает меч, обводит взглядом сидящих, словно детектив на допросе.

- Не я, - небрежно бросает повар и возвращает взгляд к углям.

- Не я, - также пофигистически отвечает второй, глядя на ногти.

Карточный дурак впивается взглядом в последнего, мимика на лице выдает неслабое напряжение. Подозреваемый уже потерял интерес к случившемуся, его ложка снова занята росписью по грунту. Если бы он только знал, что банальный и детский ответ: “Не я” мог сохранить ему жизнь...

Детектив вращается на триста шестьдесят градусов, вытягивая перед собой меч. Лезвие впивается в шею, голова падает на траву и трижды кувыркается, оставляя кровавый след.

- Вот! Кто это сделал! - с чувством выполненного долга говорит палач, засовывает меч в ножны и усаживается рядом с обезглавленным телом.

- Ага, - бубнит под нос коллега, занятый откусыванием заусенца.

Изо рта вырывается нервный смешок. Вылить содержимое пузырька с нарисованным обдолбанным человечком в ведро - великолепная идея. Проблема с количественным превосходством противника устраняет сама себя. И как грациозно?! Прелесть!

Следующая стрела пробивает грудь повара. Парниша цепляет рукой рогатину, что удерживает чан, остатки супа проливаются в костер, поднимается дым.

- Так, бля! - снова вскакивает мой любимчик. - А это кто сделал?

- Не я, - отвечает единственный подозреваемый.

- Ладно, - отпускает рукоять меча.

Скорее всего, агрессия затухла бы под влиянием волшебного аргумента, но так как абсурд разыгравшейся комедии достиг вселенских масштабов, я просто не могу удержаться и не подлить масла в огонь. Была не была:

- Это он! - кричу, еле сдерживая смех.

Детектив поворачивается в сторону куста, глаза втыкают куда-то метра на три правее меня, секунд десять переваривает сказанное, возвращается к допросу:

- Говорят, это ты сделал! - вываливает неопровержимые доказательства.

- Я же рядом с тобой сидел! - парирует жалким алиби.

Детектив снова поворачивается к кусту, закусывает нижнюю губу, на лбу вырисовывается глубокая складка, в голове начинается мозговой штурм: выстраивание цепочек причинно-следственных связей, анализ времени произошедшего, отсылки к психоанализу и теории вероятности. Вижу, что цифровая башка сомневается, дожимаю:

- Не верь ему! Следующим он убьет тебя!

Сработало! Детектив выхватывает меч. Эффект от выпитого зелья снизился, но не исчез полностью. Бандит не может сформулировать доказательства своей невиновности, но уже соображает, что его собираются убить.

Два равных по силе бандита сходятся в смертельной схватке. Это нужно видеть! Поляна мерцает высекаемыми искрами, коллеги по оружию рубятся, как самые ненавистные враги. Используют подсечки, пинки и нечестные приемы из разряда: швырнуть в глаза песком или бросить пустым ведром.

Обвиняемый оказывается проворнее, размашистый ударом отрубает большой палец на левой руке, колющим протыкает бедро. Детектив сдает позиции, закрывается в глухую оборону, миг, когда падет его бездыханное тело приближается.

Поднимаюсь, выхожу из-за куста. Вскидываю лук, отслеживаю перемещение, глядя поверх наконечника стрелы.

- НА, СУКА! - меч разрезает наплечник и впивается в ключицу.

Побежденный падает на колени, выпускает из руки клинок. Отпускаю стрелу. Вонзается в сердце одновременно с грохочущим ударом по дереву. БУМ!

- ЧТО ЗА ХЕРНЮ ВЫ ТВОРИТЕ!?

На пороге дома стоит Пролл. Пылающие яростью глаза пожирают сначала мертвые тела на поляне, а потом врезаются в мои. Кисть, что удерживает топор, ослабляет хватку, рукоять скользит по ладони. В последний момент Пролл останавливает топор и принимает боевую стойку.

- Иди сюда, сученок! - срывается злобный шепот с его губ.