Титан империи 8

Глава 1

– Он чего… – подошла Настя сзади. – Вообще сопротивления не встречает?

– Видимо, режет все подряд, – сказал я, припомнив слова Амальгамы, когда она утверждала, что этот меч “способен резать металл как масло”.

– Не может быть, – покачала головой Настя. – Зачарованные предметы из нексорида куда прочней стали!

– Возможно… Маш, а из чего сделан твой меч?

– Сплав нексорида с обычной сталью.

– Хмм, интересно… – задумался я, и, сунув меч в ножны, снял со стены алебарду со стальным древком.

– Держи, Насть! – сунул я опешившей сестре оружие в руки.

– Что ты хочешь? – спросила она, но древко сжала покрепче, выставив топорище вперед.

Я же не стал рубить, а, вынув клинок из ножен, раскалил его пожарче, а потом просто прижал лезвие к стальной поверхности. Поднялся легкий дымок, а потом лезвие начало входить в металл, словно он и впрямь был маслом. Я влил еще немного энергии, и меч погрузился в металл наполовину. Еще пара секунд и топорище ударилось об пол.

– Охренеть! – воскликнула Настя. – Режет металл как бумагу!

– Похоже, чем больше энергии вливаешь, тем он острее. Неплохо, – ухмыльнулся я и срастил две половинки древка, а то еще Зубр будет потом ворчать, что мы портим дорогое имущество.

Ладно, не будем больше ничего резать и протыкать. Как Василий закончит, спрошу его, или Гаму на крайняк, насчет этого меча. Всяко лучше, чем бегать по округе рубить все подряд.

О! На ловца и зверь бежит – скрипнула дверь, и в кабинет зашел Зубр. Правда взгляд у дворецкого был туманным, а из коридора раздавалась классическая музыка.

– Василий, что там за черт?!

– И даже не один… Прошу, не спрашивайте, – поднял ладонь Зубр в ответ на мой недоуменный взгляд. – Это немного неожиданный сюрприз от госпожи Амальгамы.

– Ненавижу сюрпризы.

– Я тоже, но наша дорогая подруга их очень любит. Лучше скажите, вы уже открыли главное свойство меча?

– Ага. Такой и точить не надо.

– Не перестарайтесь, – сказал дворецкий и, напустив на себя расслабленный вид, прошел к столу. – Меч все же может и сломаться, если переборщить. Чем острее оружие, тем быстрее портится. И я на вашем месте не стал бы расходовать силы и размахивать им как обычной железкой.

– В смысле? А что он может?

– Он… Зарядите энергией навершие с рукоятью и подбросьте вверх.

– Разве так нужно обращаться со знаменитым оружием графа Михаила Скалозубова?

– Именно так. Ну же, бросайте!

Я пожал плечами и сделал, как сказал дворецкий. Скоро черный камень на конце рукояти блеснул, а я, перехватив оружие обратным хватом, подбросил его в воздух. Клинок обернулся пару раз вокруг своей оси и…

Застыл в воздухе, будто его подхватила невидимая рука. Настя с Машей охнули.

– Вот, – кивнул Зубр, обойдя вокруг него. – Теперь он полностью готов к работе.

– Что? Он…

– Просто подумайте о том, чтобы он следовал за вами. Ну же!

Пожав плечами, я подумал “следуй за мной!”, и в этот миг, меч плавненько сошел со своего места и переместился мне за спину. Я обернулся, а клинок быстро снова оказался позади. Я прошелся по кабинету из конца в конец – меч не отставал от меня ни на шаг. Девушки захлопали в ладоши.

– Неплохо! И он будет бегать за мной до тех пор, пока не закончится заряд?

– Да и охранять вас тоже. Главное не проспать тот момент, когда ему снова потребуется подпитка. Михаил Александрович как-то взял это оружие с собой на дуэль. Вы бы видели лицо человека, вызвавшего его на бой, когда ваш отец просто стоял к нему спиной и читал газету, а меч сам сражался за честь хозяина. И победил.

С этими словами Зубр подхватил меч и сунул его в ножны. Затем передал оружие мне.

– Маш, хочешь еще спарринг? – улыбнулся я.

– Да иди ты, читер, – буркнула она.

– Ах да, чуть не забыл, – ухмыльнулся Зубр. – Если будете отдавать ему приказы в бою, прошу, называйте его про себя «Дружок». Он это любит.

– Хорошо, запомню, спасибо.

– Это вам спасибо, – поклонился Зубр. – Вашими усилиями, Евгений Михайлович, род Скалозубых теперь силен как никогда.

– И все это мы можем потерять завтра в один миг, – пробурчала сестра. – Если бы…

Я скосил на нее глаза.

– Молчу, молчу! Ты тут главный Женя! А мы с Машей пойдем в авангарде!

И она забарабанила ладошками по столу как по барабану.

Вдруг из темного угла показалось три бледных лица – Амальгамы и Глаши с Марфушей.

– Гама, ты опять за старое? – вздохнул я. – Дверь вон та… Это чего это у вас?

– Как что?! ужин! Я же давным-давно обещала вам, что накормлю вас до отвала, – хихикнула она, и вместе с горничными внесла в кабинет три огромных подноса, уставленных кастрюльками и тарелками. Аромат еды мигом заполнил весь кабинет.

– Пальчики оближете!

Стоило подносу оказаться на моем столе, а крышкам подняться, как рот тут же наполнился слюной. И не у меня одного. Горничные тоже сглотнули.

– Ва-а-а-ай! – раскрыла рот Настя. – Гама, ты чаровница!

Не то слово – она постаралась на славу. Запеченная утка со специями, отварная картошка с грибами, заливная рыба, фрукты в меду… Чего тут только не было!

– Разве были сомнения? – ухмыльнулась Гама, откупоривая бутылку с вином. – Садитесь, пока горячее. Отпразднуйте победу над злом, коварством и жадностью. Завтра у вас точно не будет времени ни на что, кроме крови и пота.

Тут она права. С утра я едва-едва успел выцепить пару чебуреков между разъездами. А вернувшись в усадьбу, бегал со звонками до самого вечера, а еда и впрямь выглядит до одури аппетитно…

И она реально готовила все это в одиночку? Даже представить не могу ее у плиты…

– Сначала я подумал, что у нас на кухне Прорыв, – вздохнул Василий. – Но госпожа Амальгама просто придерживается несколько… экстравагантных методов готовки. Даже Марфуша с Глашей не выдержали ее стиля.

– То есть? – спросил я.

– Мне помогали, – загадочно покачала головой Гама.

Заскрипели передвигаемые стулья, и вскоре мы с девушками, прихватив еще и горничных, расселись за моим рабочим столом. Зубр деликатно отказался ужинать – мол, не в его правилах набивать пузо, когда этим занимается начальство.

– Да брось, Василий, что за глупости? – сказал я, наполняя ему бокал красным вином. – Ты тоже член семьи. И ты, Гама, присаживайся!

Маша вскочила со своего места и пододвинула нексонианке еще один стул, а потом они с Настей решительно усадили за стол сначала «повариху», а потом и дворецкого.

Снова зажурчало вино, и бокал оказался в руках у Амальгамы.

– Раз вы приказываете мне пить за господским столом, то я выпью, хозяин.

– Мы все выпьем, – кивнул я и посмотрел на Зубра. – Василий, сегодня ты не мой слуга, а друг. Бери бокал, не обижай меня… Ну, за победу!

* * *

Виолетта Димитрова открыла глаза и увидела дощатый потолок. Она лежала на чистой постели в маленькой темной комнатке и чувствовала себя так, будто ее переехал каток. Вопросы роились в голове, словно рой ос, и у каждой жало с палец.

Где она? Что стряслось? Сколько времени прошло?!

Ди попыталась приподняться, но ей было больно даже пошевелить пальцем. С большим трудом она коснулась груди – ее крест-накрест перекрывали бинты. Очень захотелось порвать их в клочья и полюбоваться на очередной шрам, но Ди пересилила себя. Нет, это глупо – просто очередной шрам в ее коллекции, чего особенного? Стреляли в нее не одну сотню раз, и десять пуль точно нашли цель. Два шрама – подарок инквизиторов. Еще один – Сергея.

Так, стоп… А где сам Сергей? Последний раз она видела мужа, когда он без ноги пытался оттащить ее от конструкта. А дальше…

Дальше Ди сама подхватила его, обернувшись воронами, и пустила стаю прочь. А потом – как отрезало.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить, но только увидела мешанину из разных образов и мест. Похоже, птички разлетелись, кто куда, и только чудом нашли друг друга.

Со стороны входа послышались шаги, и Ди попыталась нащупать хоть какое-то оружие.

Дверь раскрылась, и на пороге выросла девочка в очках. Ди закрыла глаза и сделала вид, что спит. Послышались шаги, а затем скрип раздвигающихся штор. Она слегка приподняла веки – за окном алел закат.

– Ты ее еще не уморил, дурачок? – сказала девочка и, подхватив со столика книжку, шлепнула ею по лбу мальчика лет десяти, который дремал в кресле.

– Я… нет, – буркнул парень и встрепенулся. – Я что, опять уснул?

– Иди уже, страж хренов! Никуда твоя спящая красавица не убежит от тебя!

Мальчик покраснел и выбрался из кресла.

– Стой, – он посмотрел прямо на Ди. – Ты слышишь?

– Что?

– Она больше не стонет… И не зовет этого Сергея… Кажется…

Ди открыла глаза.

– Вы кто? – настороженно спросила она, распаляя в себе Искру.

Энергии в ней с горсть, но если эти двое закричат, обернуться воронами и свалить она еще сможет. Боль будет адская, но в своей прежней жизни на Нексусе Дизраэль терпела и не такую.

Снова придется слоняться по безлюдным местам, как загнанный зверь? Что ж, не в первый раз. Она все же некс – чудовище для этого несчастного мира.

– Я Коля, – отозвался мальчуган. – А она Даша.

– Где я?

– Вы в нашей усадьбе, на земле рода Кречетовых-Герасимовых.

Кречетовы-Герасимовы? Никогда не приходилось слышать. Но, может это и хорошо, лишь бы подальше от лап инквизиции.

– Я, пойду, скажу маме, – сказала Даша и, поклонившись Ди, покинула комнату.

Коля присел на краешек кресла. На гостью он старался не глядеть, и был красным как помидор.

– Простите… – спросил мальчишка отчего-то тихим голосом. – Вам плохо?

– Нет, – соврала Ди. – Лучше скажи, что произошло?

– Вас нашел одноглазый лесник. Вы были ранены, и он остановил кровотечение. Потом сообщил нам, и мы забрали вас к себе. Вы лежите у нас уже третий день.

– Вы? Ты имеешь в виду меня, или со мной еще был кто-то…

Прежде чем Коля ответил, Ди зажмурилась. Если она услышит «одну», сердце само разорвется в клочья. Никакая пуля не способна ранить ее сильней, чем одна вскользь брошенная фраза…

Одна. Снова одна.

– Не знаю. Лесник отдал нам только вас, – пожал плечами Коля. – А что, с вами был еще кто-то?..

Ди сжала зубы и попыталась не разрыдаться. Нет, только не перед ребенком… Бедный Сергей…

Тут в коридоре вновь раздались шаги, и в комнату вошел престарелый мужчина во фраке и с моноклем. Следом за ним появилась красивая черноволосая женщина.

– Коля, кыш, – произнесла она, едва войдя в комнату. Мальчик поклонился Ди и выскочил наружу. Дверь плотно закрылась за ним.

Женщина присела на его место, а ее спутник встал за спинкой кресла.

– Очень надеюсь, что вы выздоравливаете, – сказала она. – Меня зовут Анна Павловна Герасимова-Кречетова, и вы находитесь на территории поместья моего рода.

– Спасибо… за спасение… – выдавила из себя Ди, стараясь загнать слезы подальше.

Уж перед этой гордой аристократкой она точно не обнажит своих чувств!

– Не за что, – кивнула Анна. – Это мой долг – помогать каждому, кто попал в беду. Но прежде чем я оставлю вас отдыхать, я хочу, чтобы вы рассказали, кто вы, откуда, и почему в вас стреляли? Когда вам меняли бинты, я видела рану – она просто огромная. Мой дворецкий Захар говорит, что пуля разминулась с сердцем буквально на сантиметр.

Старик за ее спиной молча кивнул.

Ди же сжала зубы и принялась лихорадочно соображать. О том, чтобы рассказать незнакомцам всю правду, не может быть и речи.

– И, – подняла палец Кречетова. – Постарайтесь ни в чем не ошибиться. Старых шрамов на вас столько, что байку про ограбление я не приму ни в коем случае.

* * *

Вечер закончился довольно быстро, и скоро Настя с Машей клевали носом, а после пары чашек чая и вовсе отрубились прямо на стульях.

Оставив горничных убирать со стола, мы с Гамой отнесли девушек в спальню, а затем закрыли дверь на ключ.

– Смотри за ними до завтра. Если чай окажется не таким мощным, и они проснутся раньше времени, грудью ложись, но не дай им добраться до Омска. Если мы облажаемся, то Скалозубовы должны выжить в любом случае. Машу я тоже не хочу видеть на этой бойне.

– Слушаюсь, – ответила Амальгама с грустью в голосе. – Не волнуйтесь. Мой чай и лошадь способен свалить. Обе проспят до завтрашнего обеда.

Мы вернулись в кабинет. За рабочим столом меня встретил Зубр. Рядом осталось одно блюдо с недоеденным виноградом.

– Ваше сиятельство, – поднял глаза дворецкий, – могу я в последний раз попросить передать мне возможность погибнуть в метрополитене вместо вас?

– Ты уже слышал мой ответ. Нет, Василий, у тебя еще слишком много работы. Кому-кому, а тебе точно нельзя завтра умирать. Именно поэтому ты и остаешься в штабе за главного. Тебе я могу доверить руководство как никому другому!

– Спасибо, это высокая честь, но мой отец всегда говорил: старик умирает, чтобы молодой остался жить. Это самый честный обмен.

– Я бы тоже с удовольствием погибла ради хозяина, – сказала Гама и прижала руку к груди. – Позвольте, я пойду в метрополитен вместе с нашим шеф-поваром.

И ухмыльнувшись, она достала из рукава меч-Душелов. У меня глаза полезли на лоб, а Зубр вздохнул.

– Иногда я с грустью вспоминаю те времена, когда поделки госпожи Амальгамы не покидали пределов подвала, – сказал он.

– Мы с друзьями не подведем вас, хозяин, – оскалилась Гама. – Ни на кухне, ни на поле боя!

– Ну уж нет, Гама. Ужин вы, конечно, сварганили на славу, но насчет битвы – даже не думай!

Гама поникла, а я покачал головой:

– Нексонианка, сражающаяся бок о бок с ликвидаторами – это, конечно, забавно, но, боюсь, товарищ майор шутку не оценит.

– Готово, – сказал Василий и пододвинул мне бумагу. – Поставьте подпись и печать.

Я сделал все необходимое, а затем передал завещание обратно дворецкому.

– Мне эта идея совсем не нравится, – сказал он, сворачивая документ в трубочку. – Как будто вы завтра собрались умирать.

– Нет, завтра я собираюсь жить, Василий. Однако береженого бог бережет. Если я завтра не вернусь из Омска – все Насте. Пусть возвращается во Владимир и берет бразды правления родами в свои руки. А Машу после окончания ГАРМа забери сюда. Она ненавидит столицу, значит, пусть живет в Фаустово. Вижу, что ей здесь нравится куда больше, чем в большом городе.

– Никогда бы не подумал, что Воротынская будет жить в одном доме со Скалозубовыми… Вы не перестаете меня удивлять.

– Мы уже говорили об этом. Относись к ней, как к родной, Василий. Как она сама постоянно говорит – Воротынские бывают разные, и самые худшие из них уже в могиле.

– Никаких сомнений, – кивнул Зубр, положил бумагу в тубус и отнес в сейф. – Это все?

– Да, иди ложись, я лягу минут через пятнадцать, – сказал я и упал в кресло. – Разбудишь меня, как позвонят из Омска и скажут, что все готово. Потом поможешь надеть отцовские доспехи и поедем за Осколком.

И мы оба покосились на «демона», который поглядывал на нас из-за угла. В нем завтра придется прошагать немало километров.

– Слушаюсь, – поклонился дворецкий и вышел.

Оставшись один на один с Гамой, я хотел переместиться на диван, но тут мой взгляд упал на меч-Душелов, который она сжимала в руках.

Странно, что он довольно молчалив нынче вечером.

– Хозяин, – сказала Гама. – Я не хотела упоминать об этом при Василии и девушках, но у нас есть одно дело, которое нужно решить именно сейчас.

– Какое?

Ни слова не говоря, Амальгама обнажила клинок.

– Присмотритесь.

Я пригляделся к отражению в клинке и увидел демонов. Они все смотрели на меня и молчали. И ни тебе стенаний о еде, ни угроз пожрать душу, ни просто бормотания ни о чем.

Вдруг среди этих перекошенных рож я узнал знакомую… Вернее, даже не рожу, а взгляд. Да, я определенно видел его где-то…

И он был самым человечным среди всех.

– Серьезно? – спросил я Амальгаму.

– Да, и он очень хочет поговорить с вами, – кивнула она, и меч в ее руках загорелся. – Не волнуйтесь. Он умрет сразу же, стоит ему хотя бы подумать причинить вам вред.

Меч разгорелся и сверкнул яркой вспышкой. Я закрыл глаза, а когда свет угас, в кабинете нас стало трое.

Гость сидел прямо на столе, отщеплял оставшийся виноград и осматривал меня с головы до ног.

– Никогда не думал, что скажу это, Скалозубов, – произнес Александр Христофорович Герасимов, ухмыльнувшись, – но я сделаю все, чтобы умереть за тебя.

Глава 2

– Александр Христофорович, вы и так мертвы, – произнес я и на всякий случай положил ладонь на рукоять меча. – Ну по крайней мере я видел, как вы погибли. Или Инкогнито, как вы себя называли?

До знакомства Герасимова с Нексусом мы ни разу не встречались, но по разговорам он был страшно жирным, а теперь от него осталась одна кожа да кости. Длинные патлы седых волос и борода делали его похожим на призрака.

Для комплекта не хватает только белого балахона да пары кандалов с цепями.

– Инкогнито – порождение Нексуса, и да, он мертв окончательно. – сказал старик и кивнул на дрожащий Душелов в руках Амальгамы. – А вот я, Александр Герасимов, попал в глубины ада, или в чистилище, где демоны порвали мою душу на клочки, а то, что осталось, терзали очень долго, а потом… – он отщипнул виноградинку и покрутил ее пальцах. – Выбрали одну единственную часть и обратили. Так я стал одним из демонов меча-Душелова.

Он хохотнул и попытался закинуть виноградинку в рот. Увы, не смог – через секунду она прошла насквозь и запрыгала по полу.

– Зараза…

– Не мусорьте, пожалуйста, в моей усадьбе, – ухмыльнулся я. – Марфуша тут недавно прибралась.

Призрак Герасимова огляделся.

– Уж не думал, что когда-нибудь снова окажусь тут, – проговорил он. – И в этом кабинете... Увы, ни деталей обстановки, ни лица моего предка уже не вспомнить. Но вот атмосферу моего родового гнезда Михаилу вытравить, похоже, так и не удалось. Кажется, в далеком детстве я даже просиживал тут часы напролет, пока мой дед работал…

– Не привыкайте, вы теперь здесь лишь незваный гость, – сказал я. – Лучше скажите, что вам от меня нужно? Хотите, чтобы я накормил ваших друзей душами? Пусть потерпят до завтра. Возможно, в Омске они умрут от счастья.

– Александр Христофорович, вернее эта жалкая частичка его души, желает погибнуть в бою с Нексусом, – ухмыльнулась Амальгама, прохаживаясь мимо нас. – И он сердечно просил меня устроить вам встречу. Я сначала хотела послать его ко всем чертям, но… Подумала, что вам будет интересно его предложение.

– Что за предложение?

– Душелов – очень старый и мощный артефакт, – продолжила Амальгама, – но время точит даже горы. Он выкован из сверхпрочного материала, который я вижу впервые, однако за то время, пока он путешествует из рук в руки, он стал сильнее, чем когда бы то ни было, но одновременно и хрупче. И с каждым ударом стенка, отделяющая внутренний мир демонов от внешнего, истончатся. Верно я излагаю, Александр?

– Да. Короче говоря, в скором времени меч лопнет, – ухмыльнулся Герасимов, – и накопившиеся в нем души вырвутся на свободу. И произойти это может где угодно. Даже в центре Фаустово или во Владимире. Или даже в этой усадьбе.

Внутри у меня похолодело. Очень хотелось думать, что они просто смеются надо мной, но нет – лица у обоих были смертельно серьезными.

– А я все гадал, правда ли то, что Михаил приютил у себя такое существо? – проговорил Герасимов, пристально рассматривая Амальгаму с головы до пят. – Сначала уж подумал, это лишь слухи, мол, Скалозубов попал в ссылку за политику, а вот оно как… Значит, я был во всем прав, и вы не меньше меня достойны оказаться в лапах Молота Нексуса!

Герасимов расхохотался.

– И кто же в итоге оказался прав? – хмыкнул я. – Человек, который приютил некса, или тот, кто продался Нексусу с потрохами? Мне в пору над вами потешаться, но глядя на вас в таком жалком состоянии, знаете, совершенно не хочется. Лучше развейте мои сомнения: я правильно понял, что Душелов – бомба замедленного действия, и она может рвануть в любую секунду?

– Увы, – кивнула Амальгама. – Но Александр Христофорович предлагает вам найти применение этой бомбе – взорвать ее под Омском. И использовать весь потенциал душ, накопленных за тысячелетия, за один удар. Вот так.

И она щелкнула пальцами.

– И выпустить этих безумных обжор на моих ликвидаторов? – покачал я головой. – Думаете, я совсем псих, Александр Христофорович? Я лучше прямо сейчас пойду и закопаю его где-нибудь подальше. Или выкину в озеро!

– Душелову не нужны души ликвидаторов, – ответил Герасимов. – Ему нужны души нексов, и желательно побольше. Демоны Душелова жаждут мести за годы заключения в этой железке. И это отличная возможность расквитаться, а потом уйти – обратно на Нексус.

– Зачем?

– Чтобы отыскать Кузнеца и сделать его жизнь невыносимым адом.

– Кузнеца? Он кует Нексусу артефакты?

– Именно. Душелов, Колеса и еще много всего разного – его рук дело.

Я задумался. Если это правда, и души меча, вырвавшись на свободу, найдут и завалят того, кто кует для Нексуса игрушки, это будет нам только в плюс.

– Интересная история. А почему они сами мне об этом не сказали? Все, что я слышал от них, это одно – жрать, жрать, жрать и еще раз жрать!

– Меч неосознанно копит силы. Все же не стоит ждать большего от безумных сущностей: память истерзанных душ – крайне дырявая шутка. Демоны действуют инстинктивно, в них живет лишь ненависть и голод. Я и сам с трудом вспомнил, кто я, а вот моя прошлая жизнь мне припоминается лишь фрагментарно. Помню, кто такие Скалозубовы, но с трудом вспоминаю за что я вас так ненавижу, помню, что я пошел на договор с Нексусом, но вот в чем причина – нет. Я даже не помню, как звали моих жен и сыновей… В моем разуме живет лишь то, что заставляло мое сердце биться и продолжать действовать. Любовь и ненависть.

– Допустим, мы принесем Душелов под Омск. И как нам выпустить демонов? Предлагаете кормить меч до тех пор, пока он не лопнет?

– Нет, он уже достаточно накормлен. Я пожертвую своей послежизнью и нанесу последний удар по стене, сдерживающей души. Ты же ударишь мечом как следует, чтобы мне было проще взорваться внутри меча и разнести клинок вдребезги.

Заманчивое предложение, но я все еще сомневался. Памятуя, что этот человек был готов пожертвовать родным сыном, чтобы расквитаться со мной, ожидать от него можно, что угодно.

– И зачем вам помогать своему смертельному врагу? Дождались бы, пока меч лопнет естественным образом, и посмотрели бы, как ваши друзья пожирают всех на своем пути, а меня в первую очередь. Может быть, и сами бы подточили об меня зубы.

– Есть две причины. Первая – я не хочу остаться демоном и окончательно слиться с морем безумных демонических сущностей, которые занимают клинок. Вчера я осознал себя внутри меча, а уже сегодня постепенно теряю остатки сознания. Все сжирает голод… Безудержный голод…

Он скрючился на своем месте, затрясся и стал как будто меньше и тусклее. Даже стол начал просвечивать сквозь его тщедушное тело. Видать, Герасимов из последних сил поддерживал в себе эту форму.

На мгновение мне даже стало его жаль. На мгновение.

– Одним словом, вы предлагаете помочь вам уйти из жизни?

– Да, – дернулся он, – с максимально приемлемым для тебя результатом!

– А что за вторая причина?

– Вторая причина – одновременно и мое условие.

– Ничего себе, самоубийца ставит условия? Что ж, это интересно…

– Моя дочь, Светлана… – сказал Герасимов и сглотнул, – последнее и самое главное воспоминание, которое мне удалось сохранить. Я не знаю, где она, не знаю что с ней сталось и чем она сейчас занимается. Боже, я даже не помню ее лица… Возможно, она давно мертва или спуталась с очень страшными людьми. Но ты, Неро, найдешь ее и спасешь от всего мира. В том числе и от нее самой.

– Никогда не слышал про вашу дочь. Или вы про Анну Павловну?

– Нет, семь лет назад я отослал Светлану подальше – учиться во Владимир, и, если ее не сцапали инквизиторы или еще кто похуже, она все еще там... Найди ее и сделай так, чтобы у нее была лучшая жизнь. Или хотя бы, чтобы она не закончила ее в канаве или в застенках Молота Нексуса.

– Не уверен, что Светлана сама захочет забрать лучшую жизнь из рук того, кто повинен в гибели ее отца, братьев и всего рода.

– Хуже. Она, возможно, попытается тебя убить, – горько ухмыльнулся Герасимов. – Я свою дочурку знаю, и она всегда была крайне импульсивной. Возможно, она уже идет по твоему следу, чтобы отомстить. Полагаю, если она появится в Фаустово, у тебя останется всего два варианта действий – либо убить мою дочь, либо помочь ей примириться со смертельным врагом. Я прошу тебя выбрать второе… Что скажешь, Неро?

– Выбор с Душеловом у меня тоже небольшой: либо дождаться, пока меч сам лопнет, либо дать возможность Душелову покуражиться под Омском. Естественно, я выберу второе. А насчет вашей дочери… Запомните, Александр Христофорович – если все, что вы сказали про Душелов – ложь, Светлану найду не я, а она.

И я указал на Амальгаму.

– О, да, хозяин, – сказала нексонианка и подошла к Герасимову вплотную. – Если окажется, что все это коварный план, чтобы загнать моего хозяина в ловушку, Светлана Александровна попадет в мои сети.

Она оскалилась, и таким жутким образом, что даже мне стало не по себе. Затем нексонианка подняла Душелов и уткнула острие Герасимову в грудь.

– Я найду ее и выверну наизнанку, – тихо проговорила Гама. – Буквально. И при этом она будет жить, а ее нервные окончания станут чувствительнее втрое. Уж поверьте, Александр Христофорович, лгать Скалозубовым – плохая идея.

И прежде чем он успел ответить, Душелов затрясся и из него полезли руки. Когда они вцепились в Герасимова, старик устало прикрыл глаза, а меч снова ослепительно вспыхнул.

Свет рассеялся, и на месте гостя осталась только кучка несъеденного винограда.

Гама присела на краешек стола, вогнала клинок в ножны и положила ногу на ногу.

– Это правда? – спросил я, проморгавшись. – Ну, про “вывернешь наизнанку” и при этом она будет жить?

– Что за чушь? Нет, конечно! – улыбнулась Гама, покачивая ножкой. – Я просто откушу ей голову, и все. Зачем впустую тратить силы на пытки? Они нам еще понадобятся.

– Гама, ты просто душка, – вздохнул я и покосился на телефон.

Надо бы набрать Герду и узнать, что там с этой Герасимовой. Или чуть обождать, когда на горизонте будет хоть чуть-чуть светлее?

Все же моя ненаглядная инквизиторша крутится как белка в колесе, и беспокоить ее среди ночи не очень вежливо. Как ни крути, я ей много чем обязан, а она никогда не отказывает.

Вот тебе, Женя, еще одним геморроем больше! Мало тебе Омска и приближающегося Нексуса, так еще где-то ползает обезумевшая от отчаяния дочурка Герасимова и, мечтая о мести, воет на луну.

Чертовы Герасимовы! Казалось бы, загнал вас всех давно в могилу, ан нет! Даже с того света тянут и тянут ко мне свои липкие ручонки.

Так, надо подумать… Если эта Светлана в тюрьме, то увы, Александр Христофорович, я сделал все, что мог. А если на свободе, то…

Чувствую, ничего хорошим ее биография не кончится.

С другой стороны, предложение Александра Христофоровича было весьма интересным.

* * *

Из забытья Герду вырвал телефонный звонок.

– Ну что за мудила… – простонала она, отрывая голову от подушки.

Кажется, телефон она оставила на прикроватном столике, но там его не оказалось. Под кроватью? Нет! Где же он?

Черт, когда ее повысили, радости Герды не было предела, но очень скоро реальность внесла свои коррективы и радость сменилась унынием.

Казалось бы, инквизитор первого ранга – сиди, отдавай приказы и наслаждайся криками осужденных, но нет же! Работы стало втрое больше, а времени для сна втрое меньше. Она уже начинала понимать Горна – почему он был таким старым, сухим, ворчливым и страшным в гневе.

– Чтоб тебя нексы взяли… – буркнула она, ворочаясь то туда, то сюда.

Ни под одеялом, ни под подушкой – нигде телефона нет! Но звук откуда-то раздается? Ой, он у нее в руке.

Блин, совсем поехала с этой работой! Выходной! Ей срочно нужен выходной!

Или лучше нанять себе мальчика на побегушках. Чтобы он таскал за ней бумаги и писал рапорты, варил кофе и массировал ноги, мотался за подозреваемыми и, самое главное, огребал, огребал и огребал!

Надо бы Жене предложить, авось согла…

– Женя?! – пробормотала Герда, когда разглядела на экранчике его имя, и посмотрела на часы. За окном только-только рассветало.

Какого черта ему надо от нее ни свет, ни заря? Разве граф Скалозубов не должен героически вытаскивать из земли Омский Осколок, а не беспокоить ее всякими странными просьбами?

А в том, что он собрался ее о чем-то попросить, сомнений не оставалось!

– Да, Евгений Михайлович… – проговорила она в трубку и зевнула. – Прости, но спать мне осталось меньше часа. Так что давай покороче – во что ты опять вляпался?

– И тебе привет, Гердочка, – послышался с того конца “провода” его просительный голосок. – Прости, что звоню так поздно, но дело срочное.

Ну, конечно, как же иначе! Хоть раз позвонил бы просто так или пригласил в кафе, так нет же – звонит сугубо ради своих срочных делишек.

– Ты спишь? – задал он самый идиотский вопрос, который смог придумать.

Герда скрипнула зубами.

– Нет, Женя, не сплю! Чего тебе на…

– Отлично! Мне нужно срочно узнать, нет ли у вас в самом темном-темном подземелье девушки по имени Светлана Александровна Герасимова.

Герда поморгала и, завернувшись в одеяло, села в кровати. Колесики у нее в голове завертелись с невообразимой скоростью.

– Герасимова?.. Только не говори, что то пятно на полу внезапно ожило и жаждет найти свою потерянную дочь?

– Ну… Скорее, если эта девушка сейчас разгуливает на свободе, то дел она может наворотить просто кучу. Сама понимаешь…

Колесики в голове Герды завращались еще быстрее. Она, наконец, смогла сложить два и два.

– Хочешь сказать, за тобой охотится взбесившаяся отчаявшаяся девушка, родителей и родственников которой ты убил, а род стер в порошок?

Где-то секунду на “проводе” молчали.

– Между прочим, это они первые начали!

Герда прыснула.

– Ну ты и шутник!

“За это ты мне и нравишься”, – хотела она добавить, но прикусила язычок. Жирно будет.

– Так она у вас или нет?!

– Нет. У нас ее нет. Я помню сама с ней связывалась и выспрашивала у нее подробности про житуху ее папаши, но она почти десять лет живет и учится в столице, и свое родное гнездышко поди и позабыла. Мы оставили с ней парней, но увы – они ее прошляпили.

– В смысле? Она сбежала?! От инквизиции сбежала простая студентка?

Герда зашипела.

– Нет, она не сбежала, она… испарилась. Так, прекрати ржать, ты!

– Прости. Так что с ней стряслось?

Герда вздохнула.

– Светлана жила в общаге и училась на юриста. На первый взгляд – ничего особенного: в зачетке одни пятерки, сама ходила в танцевальный кружок, а еще любила играть в “Нексов и инквизиторов”. Парни из наших говорят, что со времени заварушки в Фаустово из своей комнаты она почти не выходила. И в один прекрасный день – пух, и все. Ее должны были вызвать на допрос, а она как в воду канула. Они уж подумали, что она тоже нексопоклонница, и открыла портал на Нексус, но нет. Никаких следов магии, никаких зацепок, никаких следов. Все личные вещи на месте, документы тоже, даже кружка с кофе была еще теплой, когда оперативники нагрянули в комнату.

– Интересно… Слушай, а тот хрен, К., не в курсе? Он же тоже строил козни в Фаустово вместе с Воротынскими.

Герда задумалась. А вот эту ниточку она как-то пропустила, а дернуть за нее стоило – хотя бы ради любопытства. Светлана Герасимова была настолько мелкой рыбешкой, что из-за дел в ГАРМе и всей свистопляски с Воротынскими про нее совсем позабыли.

Ну пропала студентка и пропала, мало ли таких историй во Владимире? Обычное дело, даже учитывая, что ее отец-нексопоклонник превратился в пятно на полу, родственники мертвы, от усадьбы остались тлеющие головешки, а ведущего дело инквизитора едва не сунули в печь, а потом резко повысили…

Хех, бывает же такое!

– Ладно, если он еще вменяем, то задам ему пару вопросов...

А если эта Светлана тоже как-то связана с Рейхом, как и этот К.? Может быть, ее вывезли или готовят к чему-то? Так, это определенно интересно!

– Стой, а откуда ты вообще узнал, что она еще жива и ищет именно тебя?

– А чем же еще будет заниматься последний представитель уничтоженного рода в свободное время? Я ставлю на месть.

– Ааа…

– Слушай, а у вас в рапорте тоже так и написано – “подозреваемый испарился”?

– Так, Женя, не я пасла эту дуру! И вообще… Иди уже вытаскивай свой дурацкий Осколок и не морочь мне голову!

– Уже бегу, рыбка моя, вот-вот Костя подгонит автомобиль! Спасибо, что ради меня готова расколоть подозреваемого в шпионаже в пользу Рейха!

– Ну ты… Придурок!

Герда отключилась и плюхнулась обратно на простыни.

Дурак, придурок, идиот! Но, сука, как слышишь этот голос в трубке, так сразу мурашки по коже, а внизу живота начинается легкое пока…

Герда ударила себя по щеке.

– Людвиг! – сказала она, и тень в углу, которая уже третий час смирно сидела на стуле, охотно поднялась на ноги и подошла к ее развороченной постели.

Молчаливый голем, который напоминал прошлого Людвига как две капли воды – даром, что этот был полностью лысым – сверкал голубыми глазами из темноты. Он был готов ей услужить во всем.

Герда скосили глаза на часы. Ладно, досыпать уже глупо – будильник уже у ее постели.

– Помоги мне добраться до ванной, а сам собирайся. Этот злополучный К. просто какая-то коробка с секретами.

* * *

– Омское метро, оно как кот Шрёдингера, ваше сиятельство, – послышался голос одного из ликвидаторов. – Оно одновременно и есть, и нету.

Следом разразился вал хохота, а я выбрался из полумрака дрезины. Смысл шутки остался мне не ясным.

Дрезина, конечно, была далеко не такой навороченной, как “Дикобраз” Яна Клавдиевича, но многого от нее и не требовалось. В тесноте туннелей особо не постреляешь, и пары пулеметов на носу и позади должно хватить за глаза. Кроме этого позади тягача прицепили вагончик, где расположились полсотни “хлопушек”.

Я спрыгнул на рельсы и всмотрелся вперед. Въезд в метро еле проглядывался через пелену, скрывающую всю местность вокруг. Он походил на зев пещеры и в нее уходила колея, по которой нам предстояло проехать еще метров триста. Вторая команда под началом Жука готовилась заходить на вторую ветку со стороны станции “Комбинатская”. Наша называлась “Сибирский проспект”, и до нее еще предстояло преодолеть километр по колее.

Из дрезины раздавался треск рации – команды сливались в сплошную какофонию. Это еще подготовка, как сказал при прощании Зубр получасом раньше. Когда пойдем на “дело”, обещает быть еще хлеще.

– Дракон-Жуку, – проговорила рация голосом майора.

– Дракон на связи, – отозвался я.

– Мы на месте.

– Принял. Дождитесь начала концерта и заходите. Встречаемся на станции “Торговый центр”.

– Принял. Работаем, – и из динамика послышался неторопливый стук колес.

Представление готовилось разразиться, и осталось только надеть шлем. Доспехи отца мне удалось опробовать еще несколько дней назад, и сейчас они сидели как влитые. Стоило прогнать через них энергию в первый раз, как я буквально влюбился, ибо даже на сложные заклинания энергии уходило раза в два меньше, а движения с каждым разом становились все естественней.

– Доспех привыкает к хозяину так же, как и хозяин привыкает к доспеху, – сказал Зубр в тот день, помогая мне снарядиться для очередного рейда к Монолитам.

Единственный минус – они довольно громоздкие, и в туннелях придется быть внимательным.

Что-то вдалеке бахнуло, и я, в последний раз вдохнув свежий воздух, полез в дрезину, где меня ждала команда – двадцать отборных гармовских ликвидаторов и еще десяток наших. Плюс и Нина – она с конструктами сидела в дальнем конце вагона и дымила в приоткрытое оконце.

Обычно галантные столичные ликвидаторы, которые нашим местным дамам проходу не давали, сейчас с опаской поглядывали на четырех чудищ, сидящих на соседних лавках.

И лишь один Альберт с интересом расхаживал вокруг и потирал подбородок.

– Поехали уже, – пробурчала Нина, выкидывая окурок наружу, – не терпится покончить с этой гадостью!

– Скоро, – произнес я и прислушался.

Ждать пришлось недолго – вскоре послышалась канонада и земля заходила ходуном. Затем раздался отдаленный рев тысяч, а то и десятков тысяч глоток.

Земля задрожала.

– Поехали, – кивнул я машинисту, и дрезина тронулась.

Через минуту на нас опустилась темнота.

Глава 3

Когда мы миновали «Сибирский проспект» и подъезжали к «Московской» над нами начало твориться что-то невообразимое. Сверху посыпался песок, зазвучали глухие удары и непрестанный рев. На мгновение возникло ощущение, что сейчас нашу дрезину накроет с головой.

– Сука… – прошипела Нина, елозя на месте. – Еще не хватало сдохнуть, не выбросив ни одной бомбы!

Тут я с ней был полностью согласен. Обидно будет, если наше предприятие закончится так бесславно.

К счастью, долбежка продолжалась лишь пару минут, а потом немного поутихла. Кажется, вал монстров укатил навстречу нашим армиям и сейчас Нексус страшно занят. Круглый тоннель вибрировал, но с каждым пройденным метром все меньше.

Правда, тут же возникла другая проблема – у «Московской» рация приказала долго жить. Последнее, что мы слышали, прежде чем сигнал пропал было «Они идут!!!». Радист пощелкал переключателями и покачал головой. Все, теперь мы сами по себе.

Однако Монолиты пусть и блокировали связь, но и пользу приносили – силы тут было, извините, хоть задницей жуй, и с каждой станцией фонило все больше.

Дрезина набирала ход, температура росла, да вдобавок ко всему, еще розами запахло просто удушающе. Все, не сговариваясь, закрыли забрала.

Дышать стало полегче, но вот за кого я переживал, так это за Нину – хоть мы и нарядили ее в ликвидаторские доспехи системы «Фауст», но без Искры использовать их на полную катушку не выйдет.

Еще одна станция, «Рабочая», осталась позади. И сразу за ней в стенах показались круглые проходы, сделанные явно не рабочими в далекие-далекие времена. Похоже, тут постарались жвала многоножек.

Начиналось самое веселое, и здесь нужно очень четко соблюсти золотую середину: не тормозить, но и не слишком спешить, чтобы не влететь в засаду.

К сожалению, фонарь на носу дрезины вырывал из тьмы где-то метров пятьдесят. Дальше на нас смотрела непроницаемая тьма.

Я на всякий случай проверил, как мечи выходят из ножен. У меня их сейчас было целых три – подарок сестры, Душелов, который я использую только в самом крайнем случае, и отцовский, и его, скорее всего, придется «выкинуть». Пусть сражается самостоятельно, а я помашу своей привычной сабелькой.

– Все будет хорошо, ваше благородие, – видя мое волнение, произнес престарелый машинист, которого все звали просто Петрович. – Но потрудиться придется. Омское метро – это место крайне примечательное. На бумажке по этой ветке целых двадцать две станции, а на деле неизвестно.

– Я помню, мы это обсуждали с Зубром – в прошлом эти коммуникации не довели до ума, и куча станций так и осталась недостроенными.

– Кто-то говорит, что официально открыли всего одну станцию! – сказал один из наших бойцов.

– И поэтому омский метрополитен одновременно и есть, и нет? – спросил я, и сразу несколько человек кивнули.

– Я думаю, это байки все, – махнул рукой Петрович. – Ну, какому идиоту взбредет в голову открывать метрополитен с одной станцией? Вот две, это я понимаю…

– У предков были свои причуды, – пожал плечами боец. – Жаль, что в Омске полноценного метро больше не будет никогда!

– То ли дело в Москве, – хмыкнула Нина из другого конца вагона. – Дядя Вася как-то рассказывал, что там когда-то работало станций двести, а то и больше! Лабиринт чудовищный, по его словам…

– А он там был?! – удивились гармовские ликвидаторы.

– Угу, по молодости. Правда подробностей от него я так и не добилась, – пожала она плечами.

– Ладно, не отвлекаемся, – прищурился я, глядя вперед. – Там что-то… Зараза!

Спереди показалось движение, и в ту же секунду на дрезину налетела толпа тварей. Машинист не растерялся и прибавил ходу. Дрезина врезалась в копошащуюся кучу и раздавила где-то десятерых. Остальные отскочили на стены и защелкали челюстями.

Многоножки – старые знакомые!

Через секунду на крыше раздался топот сотен маленьких ножек.

– Надо их сбросить! – крикнул я.

Парни распалили мечи и хотели было лезть в люк, но я остановил их:

– Нет, это опасно – нужно что-то юркое и быстрое. Нина! Твой выход!

Девушка молча кивнула и откинулась на сиденье. Следом все четверо конструктов поднялись на ноги.

– Дорогу! – скомандовал я, и парни расступились к стенам. – Откройте люки!

Люк открылся, и в него тут же сунулись твари. Засверкали молнии, монстры отпрянули, а навстречу им бросились конструкты. Раздался рев, и все четыре грозных фигуры исчезли снаружи. Люк скрипнул и рухнул на свое место.

Следующую минуту мы слушали доносящийся снаружи рык и скрежет. Нина недвижимо сидела на месте и лишь вздрагивала, когда сверху раздавался очередной мощный удар.

Скоро по стеклам заструилась кровь.

– Петрович, включи дворники, – хохотнул боец, и машинист запустил чистку стекол.

Так, под грохотание на крыше, мы и добрались до станции «Туполевская». Жарища тут была такая, что если бы не система охлаждения в доспехах, мы бы все заживо сварились.

Петрович ударил по тормозам, и дрезина, взвизгнув, встала.

Тут же машинист нажал кнопку на пульте – на правом боку дрезины загорелись огни и осветили станцию.

Она оказалась в крайне дерьмовом состоянии: половина перекрытий просто обрушилась, но другая еще держалась. Надолго ли – неизвестно.

– На выход! – гаркнул я, и ликвидаторы высыпали на перрон.

Скрипнула крыша и рядом рухнула одна из многоножек – вернее половина разорванной надвое твари. За ней на перрон спрыгнул конструкт, весь покрытый ядовитой кровью некса. С его плечей с шипением поднимался белый дымок. Трое его друзей спрыгнули следом.

– Женя… – раздался голос Нины, и я обернулся.

За забралом лица Нины было не разглядеть, но девушка тряслась так сильно, словно была в горячке.

– Нина, сиди внутри, мы скоро…

– Кажется, у меня клаустрофобия, – проговорила она, еле слышно. – Боюсь, когда тесно и темно...

И она, трясясь, вылезла наружу. Вид у нее был крайне неважный.

– Блин, и ты молчала?!

– Я и сама толком не знала… Видимо, постоянное пребывание в голове конструктов сделало только хуже.

– Зараза! Альберт, – повернулся я к молчаливому парню. – Не отходи от нее даже на шаг, понял?

Тот кивнул и подставил ей плечо. Нина охотно схватилась за опору и сделала несколько неуверенных шагов. От прежней рубаки не осталось и следа.

Вокруг них сошлось кольцо конструктов.

Вытащив несколько бомб, мы растащили их по станции – нужно было разложить их под опорными колоннами, чтобы спровоцировать обвал. Из-за углов выпрыгнуло еще несколько тварей, но конструкты были тут как тут – брызнула кровь и, визжащие монстры, сдохли.

Еще несколько я взял на себя. Зарядил энергией отцовский клинок, и едва он оторвался от земли, как сверкнула вспышка, и сразу три твари рассекло от башки до хвоста. Меч, сверкая камешком навершия, весело вращался вокруг своей оси, а к нему тянулась окровавленная дорожка.

В следующую секунду клинок подлетел ко мне и, смахнув с себя ядовитую жидкость, устроился за моим плечом.

Я взял его за рукоять и погладил.

– Молодец, Дружок!

Меч довольно завибрировал, а затем снова ринулся в сторону – еще четыре гадины показались из щели в стене. Тут уж я помог Дружку, и за пару секунд мы пошинковали монстров в капусту.

– Эх, был бы у меня такой меч, – задумчиво проговорил один из гармовских ликвидаторов, закатывая бомбу под очередную колонну. – Я бы, наверное, из казармы и не вылезал. Лежишь да плюешь в потолок, а он за тебя тварей косит!

Наконец, соединив бомбы проводами и подсоединив их к датчику, который потом активируют пультом, мы закончили.

– Отлично! По коням! – кивнул я, и ликвидаторы полезли обратно в дрезину. Тем временем, наверху снова задребезжало и потолок заходил ходуном. Где-то что-то закряхтело и раздался отдаленный грохот.

Нехороший знак. Надо бы поспешить.

– Антихрист… – раздался вдруг тихий голос из темного уголка, и я повернулся на звук. Меч тоже дернулся, и я насилу поймал его в полете.

Еще бы чуть-чуть и он бы пронзил насквозь…

Сеню?!

– Ты чего тут делаешь?! – разозлился я, когда рассмотрел в темноте знакомую бородатую физиономию. – Я приказал тебе с друзьями помогать вытаскивать раненных с поля боя!

– Мы и вытаскиваем, – отозвался бородатый некс.

Внешне он выглядел так себе – вены на висках вздулись, покрасневшее лицо обливалось потом, однако держался он молодцом.

– Но этого недостаточно, – покачал он головой. – Мы должны помочь тебе сладить с Осколком! Вот!

И он сунул мне под нос грязный клочок бумаги!

– Это что? – взял я его и подсветил фонариком. В моих руках была старая карта, и, судя по всему, одними станциями тут дело не ограничивалось – переходов между ними сотни, и строение напоминало огромный муравейник.

– Мы нашли это для тебя. Это карта технических этажей, которые простираются еще ниже к Осколку. Если протащить бомбочки на эти уровни, мы ослабим врага еще больше!

– Нет смысла, мы все сделаем и так, – я вернул Сене карту. – Жук уже скоро доберется до «Торгового центра» и поедет дальше. Все предприятие завершится в течение часа.

По крайней мере, я на это надеялся.

– Нет, Антихрист, – покачал головой Сеня. – Туннели перед станцией «Библиотека им. Пушкина» обрушены!

– Что? Ты уверен?!

– Да. Нам об этом сказал Нексус. Они рухнули только что.

– Правда! – высунулась из темноты еще одно бородатое лицо, а за ним из разных углов выглянул и еще десяток:

– Истина! Так и есть! Зуб даем!

Ликвидаторы остановились и взялись за мечи. В следующую секунду они узнали наших знакомых:

– А вы чего тут забыли?!

Я нетерпеливо махнул рукой в сторону дрезины.

– Ты слышишь Нексус? – спросил я Сеню.

– Четко, каждое слово, – закивал он. – Он смеется над нашей слабостью и угрожает раздавить нас как мух, но все что ему удалось сделать – это обрушить один единственный туннель. Нагадить еще больше он боится – тут неподалеку находятся кладки выкормышей Мантикор, которые обещают вот-вот вылупиться.

Блин, еще этого не хватало… Ладно бы многоножки, гарпии, бесы и прочая мелочь, но вот кладка Мантикор!

– Ты их видел?

– Нет, я же не псих, – пожал плечами Сеня и показал пальцем на своего друга. – Но Емеля видел. Он, дурья башка, последнее время часто тут ползает! Говорит, их там десятки!

А вот это плохо. Еще одна причина взорвать тут все к чертовой бабушке.

– Ты не боишься Нексуса? – спросил я второго бородача.

– Боюсь, – сказал Емеля. – Но тебя я боюсь куда больше, Антихрист. Что сделает мне Нексус? Убьет одного меня и только. А вот ты можешь осерчать и выгнать с завода нас всех!

Бородачи вокруг закивали и перекрестились. Ну что ж, логика в этом есть…

– Нет уж, у вас еще план, – хмыкнул я и хлопнул смелого бородача по плечу. – Значит так. Берите десять бомбочек и раскидайте их на нижних этажах. Как сделаете, двигайтесь к «Торговому центру». Там мы пересекаемся с Жуком. Если и вправду дальше туннель обрушен, то ничего не поделаешь – придется обходить его по боковым переходам. Давайте, мухой!

– Слушаемся, Антихрист! – заголосили мужики и, растолкав ликвидаторов, побежали к дрезине.

Мы выкатили «хлопушки», и, подхватив их, бородачи скрылись в проходах.

Я проводил их взглядом и вернулся к своим людям. Надеюсь, они сумеют сделать все быстро – нельзя бросать их здесь, когда тут начнут рваться бомбы, а снизу полезет Осколок. Все эти коммуникации буквально превратятся в кашу.

– Никак не могу взять в толк, что это за ребята, – проговорил Петрович, когда дрезина вновь пришла в движение. – Бродяг в городе раньше было ну дай бог человек тридцать, и все держались обособленно, разве что надоедали всем со своей мелочью. А теперь их тут сотни! И все рвутся помогать во всем!

– Просто неравнодушные граждане, – пожал я плечами. – Патриоты своей родины.

– Да уж, – буркнул Петрович. – Золотые ребята, а мы их совсем не замечали, а кое-кто даже лупил почем зря...

– Нина, как ты? – спросил я, присев на одно колено перед девушкой.

Она снова сидела на лавке, вцепившись в плечо Альберта. Ее конструкты ушли на крышу, и каждые десять секунд там что-то шипело и грохотало.

– Нормально, – буркнула она в забрало. – Если руку Альчика не отпускать, то справляюсь.

«Альчик» только сильней сжал ей ладонь, Нина опустила шлем ему на плечо. Я же выглянул в окно, и увидел, что на стенах полно многоножек, которые так и норовят залезть к нам на крышу. Их кровь все текла и текла по стеклам.

– Нина, ты молодец, – подошел я и положил руку ей на плечо. – Выберемся, и мы с Гамой сварганим тебе такой ужин, который ты никогда не пробовала!

Нина не ответила – по крыше снова с остервенением забарабанило. Под прикрытием конструктов мы открыли заднюю дверь и начали через каждые сто метров сбрасывать на рельсы по «хлопушке» – когда рванут те, что остались на станции, начнется цепная реакция, которая должна захватить даже норы в стенах.

Нужно разнести тут все по максимуму – второго шанса у нас точно не будет!

Выкидывая «гостинцы», проехали станции «Парковая» и «Лермонтовская», и на каждой нас ждали нексы – и куда больше, чем на прошлой. Первыми в бой бросались конструкты с Дружком, а ликвидаторы, окружив парней с бомбами, рассыпались по перрону. Я тоже не отставал – мой меч полностью покрылся кровью нексов.

– Закончили, – кивнул я, когда еще одна партия «хлопушек» нашли свое место. – Едем дальше!

Сверху еще грохотало, но то ли не так громко, то ли я уже привык к постоянной вибрации, глухим ударам и отдаленному реву.

Мы погрузились на дрезину и двинулась дальше – к станции «Маршала Жукова».

– Что за маршал Жуков? – поинтересовался один из ликвидаторов. – Родственник майора что ли?

– Наверное, – пожал плечами Петрович. – Тоже, поди, давил какую-нибудь гнусную тварь, вот и прославился.

Вот-вот должна была показаться станция, но тут дрезина начала замедляться.

– Что такое? – спросил я, и машинист показал вперед, где в темноте что-то виднелось.

Камни?! Черт, неужели и этот туннель обрушился?

Мы подъехали ближе, и внезапно камень двинулся, а затем открыл глаза – они вспыхнули изумрудным светом.

– Мантикора, сука! – рыкнул Петрович и схватился за рычаг, чтобы дать по газам.

Тварь же, не спеша, раскрыла гигантскую пасть и повела рогатой головой. Хвосты забили по стенам, а за ее спиной показались еще две гадины. И будто этого было мало, еще десятка два многоножек двигались в нашу сторону – они полностью заполнили туннель и ползли даже по потолку.

Монстры взревели, а в ответ дрезина загудела, готовясь ворваться в их ряды и превратить их в кровавое месиво.

И в эту секунду и позади дрезины раздался чудовищный рев.

* * *

За пределами палатки полевого госпиталя грохотало так, что временами у Вари закладывало уши. Краем глаза она выглядывала в окошко и видела вспышки молний, всполохи огня и тысячи, тысячи изумрудных глаз, которые постоянно перемещались, гасли и вспыхивали вновь.

Сверху было черным-черно – грозовых туч маги нагнали щедро.

Однако любоваться открывшимися видами было некогда: раненные поступали к ним один за другим, и Варя с Боярской и еще несколькими лекарями едва успевали поддерживать в себе огонь Искры.

– Этого убрать, – кивнула Лидия Михайловна на наполовину сгоревшее тело, которое еще дергалось. – Не жилец.

Медбратья подхватили бедолагу на носилки и уволокли наружу. На его место положили еще одного – у него не было ноги, а в груди зияла чудовищная рана. Принесли его дружки Сени – бородачи все утро бегали как ошпаренные и приносили больше всех раненых ликвидаторов.

Бросив мимолетный взгляд на пациента, Боярская отмахнулась от помощников, полыхнула силой и, положив ладонь ему на грудь, принялась заживлять страшные раны. Поднялся небольшой дымок, а парень открыл рот и завопил. Боярская проигнорировала это и только усилила нажим.

Внесли еще одного живчика, но Лидия Михайловна снова затрясла головой. Раненого сразу же унесли.

Варя, тем временем, пыталась продышаться и прийти в себя – сил пришлось отдать столько, что, казалось, скоро и она окажется на операционном столе, и, черт его знает, не отправит ли ее Боярская на вынос.

Снова в палатку принесли ликвидатора в почерневших доспехах. Получив от Лидии Михайловны утвердительный кивок, с него принялись снимать броню. Кое-где она отходила с мясом.

– Иди, отдохни, – кивнула Лидия Михайловна, едва Варя приготовилась отдать этому несчастному всю себя. – Я сама.

И с этими словами она положила ему на грудь вторую руку. Глаза ее вспыхнули.

Варя хотела было поспорить, но вовремя прикусила язык. Спорить с Боярской – дохлый номер.

Она буквально выкатилась из палатки, устало присела на лавку, и в этот момент ей предстала жуткая картина. Вдалеке чернеют здания Омска, а вокруг носят росчерки молний. Везде пожары, что-то гудит и шипит.

И Женя… где-то там.

В следующую секунду на нее подуло ветром – и еще жутко несло розами! Как же она их ненавидела!

Варя прикрыла глаза… Ну ничего, Жене наверное в сто раз тяжелее, если он и впрямь в эпицентре этого ужаса. А она? Разнылась, подумаешь – устала! Сейчас только посидит пару минут, а потом…

Ох, вроде снова тащат кого-то… Все, перерыв окончен!

Раненого на этот раз несли ликвидаторы в незнакомых доспехах. Похоже, столичные ребята.

Она помогла внести бойца в палатку и расположить его на окровавленном столе, а затем с трудом стянула смятый шлем с головы. Парень оказался совсем молодой – кудрявый и довольно симпатичный. Одна половина лица у него почернела, а от руки осталась окровавленная культя.

– Прошу, сделайте все, что можно! – вцепился в Варю ликвидатор, который сопровождал раненого. – Это наследник рода!

– Что тут? – подошла к ним Боярская, сверкая глазами. – Дергается еще?

– Да!!! – с отчаянием в голосе выкрикнул ликвидатор. – Спасите его! Мы ничего не пожалеем!

Теребя в зубах догорающую сигарету, Боярская пару секунд вглядывалась в дрожащее молодое лицо, мокрое от пота, а затем отмахнулась.

– Все вон, – сказала она и, выплюнув окурок, сунула в рот новую сигарету. – Варя, твой черед, я буду тебе помогать. Сама сейчас коньки отброшу от усталости. А этот сильный… – она кивнула на молодого парня, который дернулся и застонал. – Он вытерпит.

Глава 4

Дрезина боднула первую Мантикору, и ее кишки вперемешку с мозгами брызнули на стекло. Сама машина подпрыгнула и закачалась. Два других некса-переростка с ревом ринулись в разные стороны и вскочили на стены. За ними притаилась целая банда многоножек – они облепили все от пола до потолка.

Под стальной визг колес кабину сначала качнуло в одну сторону, а потом в другую. Когда дрезина, наконец, “уселась” на рельсах, на крыше начался форменный звездец.

– Сука!!! – заскрипела зубами Нина и задергалась на сиденье. Если бы не подскочивший Альберт, она бы рухнула на пол. – Их слишком много!

– Так, парни, наш выход! – кивнул я и первым потянулся к люку.

Выбил крышку и бросил туда Дружка. Меч вспыхнул и, закружившись вокруг своей оси ринулся в атаку. Следом вылез я, распаляя клинок, и сходу ударил в первую подвернувшуюся морду со жвалами.

Разгуляться тут было где, но большую часть пространства занимали многоножки, которые пытались повалить конструктов. Я убил двоих, затем краем глаза увидел, как на меня летит огромная тень, и пригнулся.

Когти разрезали воздух над головой, я повернулся, чтобы ударить в ответ, но Мантикора, вспарывая когтями обшивку, скользила к краю. Тварь хоть и была здоровенной, но все равно, втрое меньше, чем та громадина, которую мы с Амальгамой встретили на улицах Омска. Видно, молодняк.

Прокатившись по крыше, Мантикора сбила большую часть многоножек и приготовилась к новому прыжку. Сверкнула вспышка, и в ее боку засел Дружок. В следующую секунду меч раскрутился как сверло. Тварь отчаянно взвизгнула.

Брызнула кровь, и Дружок, оставив Мантикоре дырищу с кулак размером, выскочил у нее из спины. Я тут же скакнул вперед и, перепрыгнув через дергающиеся хвосты, рубанул раскаленным мечом по шее. Башку снесло, а тварь перевалилась через край и улетела на рельсы.

Вторая Мантикора попыталась налететь на меня сзади, но едва ее лапа коснулась доспехов, как разорвалась кровавыми ошметками. Некс удивленно вылупил свои голубые моргала, а я пырнул его в морду. Клинок пронзил ее насквозь и засветился. В следующий миг башка некса взорвалась. Тело покачнулось, и я пинком отправил его под колеса.

Многоножки еще пытались нападать с потолка, но, к счастью, ликвидаторы уже вылезли на крышу, и вспыхнувших огнем монстров буквально сдуло. Скоро дрезина очистилась и прибавила ходу.

– Давайте внутрь, – скомандовал я и схватил Дружка, который с победным свистом вращался у меня над головой.

Конструкты, оставшиеся на крыше, проводили меня безжизненными красными глазами, а затем один из них поднял большой палец вверх. Я кивнул и захлопнул крышку люка.

– Все живы? Нина, все хорошо? – спросил я, и получил от нее кивок. – Не расслабляемся. Это еще цветочки.

Мы разошлись по своим местам, а я сверился с картой. Впереди станция “Маршала Жукова”, а сразу за ней “Торговый центр”, где нас должен ждать Жук. Если все пойдет по плану, то дальше обещается самый сложный промежуток: добравшись до станции “Библиотека им. Пушкина, мы будем в самом центре Омска, а тварей там дохрена. И это не говоря о том, что до конца ветки и выхода из метро еще целых тринадцать станций…

По времени успеваем – до полудня, когда Зубр вынужден будет отбросить план с метро и хлопушками и начать штурм, еще три часа.

Выкидывая на ходу “хлопушки”, мы подъехали к станции “Маршала Жукова”, и там нас ждал целый выводок нагов со взрослой особью во главе. Все стены были облеплены какой-то дрожащей красной жижей, в которой что-то копошилось.

– Приготовиться! – зарычал я, распаляя оба своих клинка, пока перрон плыл мимо наших окон. – Сейчас будет жарко! Нина, твои ребята выходят первыми!

– Поняла!

Наг, у которого было целых две головы, при виде дрезины зашипел, и тут же получил огненным шаром в рыло. Следом наша дрезина плюнула в нексов огнем и молниями, а конструкты выскочили прямо на ходу и первыми бросились в атаку. Раскрылись двери, и мы высыпали на перрон.

Когда подох последний некс, подтащили бомбы, а я подошел к стене, и рубанул по ней мечом. Красное “полотно” разошлось, а там...

– Сука, гадость какая! – скривился один из бойцов. – Это их детеныши?..

– Угу, наги тут неплохо устроились, – сказал я, и меня самого замутило – вся станция была одной сплошной кладкой.

В противоположной стене чернела огромная дыра, и оттуда несло розами. Подходить ближе мы не рискнули и просто запустили внутрь “хлопушкой”.

– Рванет так, что не обрадуются. Быстрее! – поторопил я парней, которые укладывали остальные “хлопушки” на места. Мы не пожалели и оставили тут “особый” гостинец.

Едва мы закончили, как из туннеля позади дрезины послышались пугающие звуки. Ждать их источник мы, разумеется, не стали.

– Похоже, они уже в курсе, что пока наверху веселье, кто-то проник им в тыл… – задумчиво проговорил Петрович, снова разгоняя машину.

– Похоже, – кивнул я. – Какая следующая станция?

– “Торговый центр”.

– Надеюсь, товарищ майор уже там…

– Сука!!! – вдруг крикнул Петрович.

И к этому высказыванию нечего было добавить – прямо на пути в двадцати метрах от нас рухнул сияющий зеленым мобильный Монолит. И мало того, извергая из себя тварей, эта ногастая падла радостно рванула прямо к нам.

Скорость мы развили приличную и остановиться никак не успевали. К тому же, за нами увязалась Мантикора размером с дрезину. Если такая напрыгнет на нас сзади, то будет крайне хреново.

– Жми, Петрович! – крикнул я. – Всем держаться!

– Твою же мать! – выдохнул машинист и дернул рукоять вперед.

Вой, грохот и скрежет колес заполнили уши, а я схватился за поручни. Посадка будет жесткой…

Монолит навис над нами, а затем дрезину поглотило зеленое пламя.

* * *

– Простите великодушно, господин, – балаболил Красавка, отоваривая очередного кредитора, – вся сумма будет выплачена не позднее первого числа следующего месяца. Вы у нас не одни такие сахарные, подождёте. Alles!

И зверек проворно положил трубку. Пьер даже похлопал.

– Неплохо-неплохо, мой зубастый друг, – улыбнулся он. – Еще чуть-чуть, и ты сможешь заболтать самого Императора. Маруся, сделай погромче, послушаем, как там дела у Евгения.

Девушка тут же прыгнула к приемнику, и из него раздался встревоженный голос репортера:

– …с вами Наталья Устинова, корреспондент “Фаустовского репортера”, и я нахожусь в самом эпицентре событий…

Помощницы Пьера тут же придвинулись поближе к устройству. Из коридора показались личики горничных. Пьер кивнул им, и вся шестерка окружила радио.

Вдруг из динамика раздался душераздирающий треск, звук на мгновение пропал.

– Ой, мама! – пискнула журналистка, когда передача возобновилась. – Сережа, ты жив? Отлично, работаем! Мы находимся прямо рядом с позициями Скалозубовых под Омском, и вот уже второй час идет кровопролитное сражение, которое обещает поставить точку в биографии кровожадного Омского Осколка.

– Где граф Скалозубов? – заговорил ведущий из студии. – Он на позициях вместе со своими людьми?

– Это пока неизвестно, но мы сейчас пробираем…

Снова что-то грохнуло и раздались крики. Целую минуту ничего не было слышно, а в кабинете раздался телефонный звонок.

Красавка схватил трубку, но это снова был тот хамоватый барон Еблонский, который названивал каждый день с уже какими-то совсем нелепыми претензиями.

– Пошли ты его к черту! – сказал Пьер Красавке. – Сказали же, что как дойдет до него очередь, так все выплатим!

Зверек кивнул и принялся объяснять барону, как устроена жизнь.

– Наталья? Наталья, вы живы?! – говорили из приемника.

– …да, я жива… Ох, как больно… Сережа, микрофон цел? Отлично… Ползи… Вон к тому здоровяку с молотом! Простите, вы ликвидатор Клим Павличенко? Позвольте задать вам пару вопрос…

– Ты чего тут делаешь, дура? Жить надоело что ли? А ну вали нахрен из моего окопа, ненормальная!!!

Откуда-то послышался чудовищный рев, и связь с Устиновой окончательно оборвалась.

– Наталья? Наталья?! Что там у вас? – заговорил ведущий. – Похоже, у нас технические неполадки. Мы вернемся в эфир, когда связь с нашим репортером возобновится, а сейчас продолжаем трансляцию радиоспектакля по роману Герберта Уэллса “Война миров”!

– То что нужно! – хохотнул Пьер и выключил радио. – Похоже, у Евгения там полная жопа.

Маруся сидела бледная, как полотно. Остальные тоже. Никто не проронил ни единого звука.

Бамс! – на рычаг упала телефонная трубка, и все вздрогнули. Красавка с несколько ошарашенным видом повернулся к ним.

– Ну что, отоварил этого идиота? – спросил Пьер.

– Ага, – кивнул зверек и снова взялся за дуэльный кодекс. – А еще он вызвал Красавку к барьеру.

* * *

Как мы не перевернулись, когда дрезина вылетела из портала, одному богу ведомо. Естественно на Нексусе никаких рельс нет и в помине, поэтому дрезина поехала прямо по каменистой почве – вдоль широкого каменного коридора, внешне напоминающего туннель метро, но прорубленный в скале жвалами и зубищами нексов.

Грохоча о стены, дрезина преодолела метров пятьдесят, встала и накренилась. Я вздохнул и оторвался от поручней.

Хреново дело! Теперь придется идти на своих двоих, а вернее бежать, иначе мы рискуем не успеть все сделать до полудня.

Двери раскрылись, и из дрезины вылезли ругающиеся ликвидаторы. Едва они построились перед машиной, как портал позади выплюнул из себя Мантикору, которая бежала за нами. И тут же, сука, ярко вспыхнул и закрылся. Тварь же огляделась и с радостным ревом рванула к нам.

Ловушка значит, да?

Ну посмотрим, кто кого поймал!

Мантикора была уже совсем близко, но, к несчастью для нее, фактор четырех конструктов она не учла. Железные монстры ринулись вперед – за секунду взяли огромную тварь в кольцо, а затем закружились вокруг гигантской туши, нарезая ее на лоскуты. Мантикора пыталась сбить их лапами и хвостами, но с каждым взмахом от нее отпадала очередная конечность. Тварь поняла, что металлическая четверка ей не по зубам и снова попыталась добраться до нас.

И снова увы – до моего сапога она доползла, уже лишившись и лап, и хвостов. Попыталась сделать напрасный укус, посмотрела на меня грустными глазами и взвыла.

Что ж, я с удовольствием прервал ее мучения. Вбил Дружка точно между рогов, и он просверлил в макушке здоровенную дырку.

Вжик! – и меч вырвался из черепа твари, смахнув с себя кровь.

– Отлично, – я попытался схватить Дружка, но тот подскочил и улетел к соседнему проходу.

– Эй, ты куда?! – воскликнул я, и наша команда побежала за ним. Через несколько секунд мы увидели сияние.

За поворотом сверкала зеленая Сфера. Пыхтя и рыча, ее пожирал взрослый здоровенный наг с четырьмя руками. Вернее, пытался пожрать. Дружок, торчащий у него из груди ему страшно мешал.

Ага, вот как они закрыли портал! Видимо, во время контакта с телом Сфера полностью теряет связь с Монолитом. И мало ему, этот мудак еще и усилиться вздумал! Ну, падла, держись!

Некс со Сферой в зубах страшно расстроился, что мы мешаем его жрачке, но здоровенный боевой молот, прилетевший ему прямо по роже, мигом выбил у него из пасти артефакт вместе с челюстью.

Дружок вышел из окровавленного тела и завращался вокруг Сферы.

– Значит, умеешь чувствовать источники силы? – спросил я, подхватывая зеленый артефакт. – А порталы ты тоже умеешь чувствовать?

Меч в ответ завибрировал. Думаю, это значит “да”.

– Что теперь?! – воскликнул Петрович, когда мы вернулись к дрезине. – Моя ласточка бегать по каменистой поверхности не обучена!

– Идем пешком – ищем портал и сваливаем, – пожал я плечами и кивнул отцовскому мечу. – Дружок, ищи!

Здесь на Нексусе силы было настолько много, что он мог летать совсем без подпитки, что нам только на руку. Меч закружился у нас над головами, а затем полетел в сторону одного из проходов.

– По коням! – махнул я рукой.

– Мы бросим мою ласточку?! – грустно вздохнул машинист.

Я хотел было схватить его за загривок и погнать вслед Дружку, но задумался.

– Не-е-ет! В ней еще “хлопушек” полон рот, – сказал я и обернулся к Нине, которую Альберт нес на руках. – Сможешь помочь?

– Попробую, – кивнула она и зажмурилась. – Тяжеловато будет…

Конструкты оживились и побежали к дрезине. Металл заскрипел, а затем машина поднялась в воздух.

Ух! – конструкты взвалили ее на плечи и бодро направились в сторону прохода, где мелькал Дружок.

– Нет, не слишком тяжело, – выдохнула Нина. – Но нужно спешить…

– Это да, вперед!

Окружив дрезину, мы с конструктами направились по следу Дружка. Переходы напоминали муравейник, но были широкими достаточно, чтобы свободно протащить дрезину. Видать, специально прорубали, чтобы по ним могла бегать Мантикора, или еще чего-нибудь побольше.

По пути нам попадались нексы, но мы разделывали их под орех. Вдоль коридоров пришлось изрядно побегать, и если бы не Дружок, мы точно бы здесь заблудились. Освещение давал лишь фонарь на носу дрезины, да и куча мерзких светящихся личинок, ползающих по стенам. Каждый угол и поворот кишел нексами. Мы шли все дальше.

Наконец, в просторном зале, наполовину погруженном в воду, мы увидели еще одну зеленую Сферу, вокруг которой плавала здоровенная сторукая гадина, сверкая металлической чешуей. Сразу же за ней светился портал, а в него лезла толпа тварей.

Мелочь нас не заметила, а вот главный хранитель Сферы очень даже.

Кажется, я где-то видел эту железную многоножку…

Ах, это же та сволочь, которая чуть не сожрала меня во время забега по Нексусу! Пришло время умирать!

Подхватив Дружка на лету, я швырнул клинок прямо в оскаленную пасть. Тварь раскрыла глотку и “приняла” светящийся подарок. Затем довольно щелкнула жвалами и поползла к нам, но…

В общем умирала она тяжело, и пока гадина барахталась в воде, пытаясь отхаркнуть Дружка, я подхватил Сферу и повернулся к своим:

– Нина, швыряй дрезину в портал!

– Дрезину куда?! – раскрылись глаза у машиниста, но конструкты уже присели, чтобы сделать бросок.

ВЖУХ! – и над нашими головами пролетела гигантская тень, а потом, зависнув на мгновение в воздухе, рухнула прямо в толпу нексов. Кровь, ошметки плоти и зеленое пламя полетели в разные стороны, а дрезина, выбив сноп искр из камней, скрылась в глотке портала.

– Вперед! – крикнул я и свистнул Дружку.

Брюхо полусдохшего некса порвало на части, и изнутри вылетел светящийся клинок. Прилетел он ровненько мне в ножны.

– Хороший мальчик, – погладил я его по навершию и поспешил за ликвидаторами, которые один за другим исчезали в портале.

Сжимая Сферу в руках, я шел замыкающим и убивал нексов, которые пытались помешать нам покинуть их гостеприимный мир. Порвав глотку очередной твари, я прыгнул в портал.

Мгновение невесомости, и вокруг нас выросла станция. Я выдохнул и покачал головой. Сразу на глаза попалась надпись на стене: “Торговый центр”.

О да, сомнений быть не могло – черный гриб Монолита вылез прямо посреди перрона! Уткнувшись в потолок, он вращался вокруг своей оси как огромная жуткая карусель, а прямо из стены торчала покореженная дрезина. Под ее колесами сдыхала здоровенная Мантикора, еще три твари поменьше поднимались с пола. Других нексов, охреневших от “вспышки сзади”, было не сосчитать.

Монолит взвыл, сворачиваясь трубочкой, и оставшиеся в живых монстры сразу повернулись к нам. Едва мы успели отоварить первого некса, как послышался рев мотора и один из путей платформы породил столп света, а за ним и закопченную дрезину. На ее крыше лежал исполосованный Таурус, и стоило составу остановиться, как этот кусок окровавленной плоти рухнул на рельсы.

Загрохотали двери, и наружу высыпали ликвидаторы во главе с Жуком.

Кажется, если Нексус и готовил нам ловушку, то он обыграл сам себя!

Не сговариваясь, мы рванули на нексов с двух сторон, и через несколько минут ожесточенной схватки вокруг Монолита образовалась огромная куча подыхающих тварей. Кровь и ошметки плоти монстров летели в разные стороны, но из многочисленных нор продолжали лезть многоножки, бесы и наги. Им навстречу ринулись конструкты, вращающиеся как циркулярные пилы – похоже, Нина вошла во вкус.

Скоро мы с Жуком встали спина к спине, а из очередной дыры в потолке выпрыгнула молодая Мантикора и раскрыла пасть. Выбив ей голубую гляделку мечом, я затолкал твари Сферу прямо в глотку, а затем вскрыл брюхо.

Хлоп! – и из дымящейся дыры в животе выскочил зеленый артефакт и упал в подставленную руку.

– Иди к папочке! – хмыкнул я и отмахнулся от твари, которая все никак не желала подыхать. Отрубленную голову Жук отфутболил в сторону окончательно закрывшегося Монолита.

– Я думал, вы опоздаете, – сказал майор, косясь на нашу покоцанную дрезину, которая, похоже, больше никуда не поедет.

– Я думал, вы опоздаете, – не остался я в долгу, и мы с майором ударили по рукам.

– Нас задержали, – буркнул Жук, а я бегло посчитал его людей. Кажется, у него были потери.

Мы разбежались по станции в поисках оставшихся тварей, но последних уже можно было соскребать со стен. Конструкты отряхивались от ядовитой крови, и было их почему-то всего лишь трое.

– Где еще один? Нина?!

Альберт поднес девушку ко мне. Она приоткрыла глаз и молча указала в сторону туннеля, по которому должна была ехать наша дрезина. Оттуда вылезал “потерявшийся” конструкт и, прыгнув на перрон, присоединился к остальным.

– Там и вправду обвал, – тихо проговорила Нина и снова зажмурилась. – Даже если мы сможем установить дрезину на рельсы, дальше она не поедет.

– Черти что! – бегал машинист вокруг своей “ласточки”.

Из туннеля тут же послышалось жуткое завывание и задребезжал пол. Петрович сглотнул.

– Сомневаюсь, что она вообще еще на ходу, – ответил я. – Тебе, Петрович, придется пересаживаться к Жуку и ехать с ними до выхода из метро. Другой дороги нет.

Сам же я посмотрел на часы. Зараза, вся эта беготня по Нексусу забрала у нас слишком много времени – до часа Икс осталось полтора часа!

Глава 5

– Но… Как же моя ласточка? – причитал машинист, которого уже буквально оттаскивали от дрезины.

– Я куплю тебе другую, – крикнул я ему, а затем обернулся к своим. – Парни, выкатывайте оставшиеся бомбы, живее! Нам еще предстоит раскидать их по четырем станциям!

А это “Библиотека им. Пушкина”, “Заречная”, “Кристалл” и “Соборная”. А потом нам еще бежать из метро со всех ног. И сделать это нужно до полудня, иначе ровно в двенадцать Зубр подорвет к херам это чертово место. Вместе с нами.

– Так, парень, ты чего задумал?! – повернулся ко мне Жук. – Та ветка для нас закрыта, забудь про нее. Или ты собрался героически сдохнуть, прикрывая наш отход?

– Ни в коем разе, – покачал я головой. – У меня есть мысль, как пробраться к “Библиотеке им. Пушкина”, нужно только понять, где…

Скрипнула ржавая дверь, и из-за угла выглянули бородатые физиономии.

– Антихрист, твое повеление исполнено! – отозвался Сеня, помахав нам рукой. – Все “сюрпризы” рассажены по местам и ждут не дождутся, когда ты скажешь “Бум!”

– Это что за черти? – напрягся Жук. – Вы, клоуны, чего, за мелочью пришли?

– Нет, мы тут во славу Антихриста! Но от мелочи тоже не откажемся…

– Так, все, товарищ майор, – вклинился я между ними, – забирайте Петровича и езжайте дальше по прежнему маршруту. Мы с Сеней попробуем обойти завал и выйти к “Библиотеке им. Пушкина”. Дальше побежим до самого конца ветки на своих двоих. Другого выхода нет – все центральные станции до одной должны быть заминированы. Иначе ничего не выйдет.

И я щелкнул пальцем по часам.

– Ты чокнулся, парень?! Нексы же вас на куски порвут!

– Возможно, но ваша дрезина грохочет так, что ее слышно во всем метро. По сравнению с ней мы тихие как мышки, так что нексы нас потеряют и устремятся за вами. Если хотите помочь нам выжить, в ваших интересах грохотать как можно сильнее. Справитесь?

– Зараза… – прошипел майор и, махнув рукой, направился к дрезине. – План идиотский, но, похоже, другого нет. По вагонам, чего встали?! Его сиятельство решил поиграть в героя!

Услышав приказ, его ликвидаторы полезли на борт. Страшно расстроенный Петрович присоединился к ним.

Я же обратился к своим людям:

– Скажу сразу, что мы рискуем вовсе не добраться до выхода. Поскольку метро не достроено, а сверху творится черт знает что, выйти мы сможем только на конечной станции “Аэропорт”. До нее придется идти пешком. Если захотите поехать с Жуком, я пойму. Нина, а ты…

– Хрен там! – крикнула она и шлепнула Альберта по шлему ладонью. – Как я буду смотреть в глаза дяде Васе, если ты тут один геройствовать останешься?! Кто-кто, а я буду прикрывать твою попку, Женька, до последнего! И мои друзья тоже!

Конструкты одновременно кивнули. При этом ни один из моих парней и не подумал посмотреть в сторону дрезины Жука.

– Хорошо, – сказал я. – Значит, минируем станцию и идем за Сеней.

Парни охотно принялись за дело. Десять “хлопушек” расположили на перроне, а оставшиеся забрали с собой. Многорукие конструкты заграбастали сразу по четыре штуки на брата.

Отряд Жука к этому времени уже отбывал. Майор прыгнул на подножку разгоняющейся дрезины и, сверля меня взглядом через забрало, прогрохотал:

– Ты же понимаешь, что Зубр мне не простит, если ты с его племянницей так и останетесь в этих туннелях?

– Понимаю. Но я думаю, это не единственный повод вам с ним поцапаться.

– Да, до сих пор мы цапались из-за женщины, которая пропала на Нексусе много лет назад. А вот теперь ты, Евгений, и ты, Нина... Не умирайте, слышите?

– Ясно и четко.

Майор захлопнул дверь и дрезина, заревев, набрала ход. Парни молча провожали ее взглядами, пока грохочущая машина не пропала в тоннеле. Выла она при этом так громко, что закладывало уши.

Я же повернулся к Сене.

– Далеко бежать?

– Придется пройти пару длинных коридоров, но дорога там есть, – кивнул бородач. – Нас поведет запах роз!

– Отлично. Не будем тратить время, – сказал я. – Показывай дорогу. А ты, Альберт, давай сюда Нину. Будешь драться в общем строю.

– Что?! – выпучил он глаза за стеклами шлема. – А ты?

– У меня есть клинок, который обучен драться за меня. Увы, у тебя такого счастья нет. Давай не спорь – у нас теперь каждый меч на счету!

Альберт передал мне девушку, и мы направились вслед за Сеней. Конструкты обступили нас с Ниной, впереди бежали ликвидаторы, а бородачи, кряхтя под весом “хлопушек”, замыкали шествие.

– Налево! – кричал Сеня нам в спины. – Направо! Теперь вперед! Осторожно, Антихрист, ступенька!

В коридорах было темно, и даже фонари едва спасали. А еще что-то постоянно шипело и выло по углам.

В одном из коридоров с потолка посыпались бесы, и в этой тесноте нам пришлось попотеть, чтобы перебить их всех, не задев друг друга. К счастью, Дружок сделал за нас половину работы – меч порхал над нашими головами и разделывал каждую тварь, которая смела свесить свою башку или поднять лапу. Мы бежали вперед, а по наплечникам наших доспехов барабанил кровавый дождь.

Через сотню поворотов, спусков и подъемов, мы выбили дверь и оказались на очередной станции. Она выглядела куда лучше, чем все предыдущие – видно, что в прошлом ее успели доделать. На стене была выцветшая надпись – “Библиотека им. Пушкина”. Лестница наверх оказалась обрушена.

– Теперь я знаю, что метро в Омске таки есть, – хмыкнула Нина мне на ухо.

Возможно и так, но нексы все равно тут основательно поработали. В первую очередь это касалось гигантской дыры в полу, откуда несло розами, а еще четверых молодых Мантикор, которые, едва выбравшись наружу, зарычали и ринулись на нас.

Оттолкнув бородачей, их встретили конструкты на пару с Дружком. Последнюю тварь, которая оказалась самой живучей, добивали уже ликвидаторы.

Расплющив черепушку Мантикоры сапогом, я с Ниной на руках подошел к краю ямы и аккуратно заглянул вниз.

Там было довольно темно, и я свистнул Дружку. Меч, разгоревшись, юркнул вниз. Едва он успел пролететь и десяток метров, как тьма разошлась.

Роз на стенах огромного колодца было много, даже очень, а еще совсем маленьких Мантикор, которые, утробно ворча, ползали среди зарослей. Расширяясь, провал уходил глубоко-глубоко вниз, и там на глубине что-то возилось…

Когда Дружок спустился еще ниже, я увидел целое поле роз, и среди них…

– Мама, – охнула Нина. – Это гнездо Мантикор?! Зараза… Блин, мне нехорошо…

– Терпи! – зарычал я и отошел с ней подальше. – Если тебя стошнит в шлем, то будет хреново.

– Терплю… Суки, они так размножаются что ли?

– Похоже. В ГАРМе мне говорили, что Мантикоры похищают женщин во время Прорывов. Понятно для чего… Так, всем отойти от провала!

Ругаясь, ликвидаторы отпрянули от проклятой дырки. Меч тоже вылетел наружу. Единственным, кто не двинулся с места, был Альберт.

– Они еще живы? – проговорил он, обернувшись. – Может быть…

– Нет, и думать не смей! Сволочи… – прошипел я. – Закатываем бомбы вниз и сваливаем! Быстро!

Парни сделали дело, а затем мы услышали рев за нашими спинами. Я же посмотрел на время.

До полудня остался час с копейками. Нужно спешить!

– Дружок, – кивнул я мечу, который вращался вокруг меня. – Сделай все быстро.

Меч сверкнул навершием и скрылся внизу. Вернулся он спустя минуту – весь красный от крови.

Мы спрыгнули на пути и встали перед черным зевом туннеля.

Там впереди еще десяток станций, не меньше… Даже с закаченной в ноги энергией бежать предстояло еще ого-го сколько!

Но мы справимся! На том конце нас должны встретить стрельцы.

Повезло, что сзади завал, и, чтобы добраться до нас, нексам придется прогрызть его зубами. А если наш план сработает, то основная масса врагов увяжется за дрезиной Жука. У нас есть шанс!

– Сеня, – обернулся я на бородачей. – Нам придется бежать очень быстро. Справитесь?

– Чего не сделаешь во славу Антихриста? – пожал плечами бородач и первым сорвался бежать во тьму.

Мы последовали за ним и, оставляя за собой “гостинцы”, понеслись к станции “Заречная”. Но вот незадача – перрон, оказывается, существовал только на бумаге, и кроме огромного котлована мы ничего не нашли. А вот нексов, да. Их было порядочно.

Следующим пунктом была станция “Кристалл”, и там нас тоже ждали. Распалив клинки мы бросились прорубать себе дорогу, и к тому времени, когда мы раскидали “хлопушки”, стрелка часов показала одиннадцать утра.

Мы направились дальше, и через двести метров пути стены в туннеле заходили ходуном , а позади раздался нечеловеческий вой. Хорошо, что дальше станция “Соборная” – последний пункт, где предстояло разместить бомбы.

От нее осталось совсем немного – дыр в стенах и в потолке было больше, чем самой станции. Расчистив перрон от нексов, мы побросали последние “хлопушки” прямо в норы и бросились обратно в туннель.

И налегке мы побежали куда быстрее. Дружки Сени неслись как угорелые, и нам даже пришлось догонять их.

– Вы где так бегать научились?! – удивился ликвидатор, но бородачи только ухмыльнулись.

Едва станция скрылась из виду, как раздался чудовищный грохот, все задребезжало и завыло. А в следующую секунду из пола и стен начали вырастать Монолиты.

* * *

На часах 11:30.

Если Евгений с Алексеем не отрапортуют об удаче операции “А”, в полдень наступит срок, когда Зубр обязан отбросить провалившийся план и перейти к стратегии “Б”. А это значит, придется брать чертов город.

Конечно, предварительно он все равно взорвет столько “хлопушек”, сколько сможет. Возможно, так им удастся уничтожить львиную часть нексов… А может и нет. Все зависит от того, сколько станций удалось заминировать парням.

Однако даже в лучшем случае, после приказа к наступлению начнется кровавая баня. И будет она куда страшнее, чем то, что уже четвертый час приходится наблюдать с командного пункта.

За бронированным стеклом все сверкало, шумело и грохотало. В кольце молний расхаживали тонконогие Матки, катались и падали объятые пламенем Колеса. И еще черт знает что выло и ревело из клубов пара, которым исходил Омск.

Очередная минута прошла, а ни от Евгения Михайловича, ни от Алексея нет никаких вестей. Пространство впереди затянуло черным дымом, с небес сверкали молнии, но из плотных туч не проливалось ни капли. Очень недобрый знак.

И вот еще пять напряженных минут сгинули напрасно.

– Где же вы, Женя, Нина?.. – пробурчал Василий себе под нос, расхаживая вдоль бронированного окна.

Рация зверела с каждой минутой. Командиры требовали ясности – где, черт его дери, граф? Сколько им еще держаться?! Не пора ли в атаку?

Зубр же отдал прежний приказ:

– Придерживаемся плана! Стоять на смерть! – и отключился.

Хуже всего ситуация на фронте Болконских и Саблиных. Их ряды прорвали и, по сообщениям, Мантикора едва не убила наследника Николая. Он жив, и за его жизнь изо всех сил борются врачи. Остальные ликвидаторы пока держались, но Зубр крайне сомневался, что их хватит надолго.

В тылу штурма дожидался свежий резерв. Можно бросить их в бой прямо сейчас, но кто знает, вдруг Евгений выйдет на связь через минуту? Зубр был весь в сомнениях.

Вдруг рация оживилась голосом командира резерва:

– Василий Георгиевич! Мы не можем больше стоять и смотреть, как убивают наших товарищей! Дозвольте атаковать, богом прошу!

Василий отдал прежний приказ:

– Ждать.

Не дай боже еще и взбунтуются, и несложно понять почему. Когда товарищи умирают один за другим, трудно подчиняться приказам. Однако им придется пересилить себя, ибо если они пойдут в бой без ведома командования, то штурм накроется медным тазом и погибнут все до одного.

Елена тоже вся извелась.

– Сука, Женя, ну где ты, мать твою? – шептала девушка поминутно, грызя ногти. – Василий, попробуй связаться с ним, вдруг он уже вышел?

– Бесполезно, я пробовал пять минут назад, – отмахнулся Зубр, и тут рация снова дала о себе знать.

Командир Толстых сообщил, что они с людьми Кречетовых тоже несут потери и ситуация накаляется с каждой минутой. Командир требовал, чтобы к ним направили поддержку и немедленно отдали приказ об атаке.

– Ждать больше нельзя! – рычал он в динамик. – Пропал ваш граф, как пить дать пропал!

– Ждем, мать вашу! – рявкнул Зубр и отключился.

Он представлял, как же сейчас его проклинают.

– Штаб-Жуку, – заговорила рация знакомым голосом, и обрадованный Зубр ответил:

– Штаб на связи! Что у тебя, Алексей?!

– Мы вышли, – ответил майор. – Потрепало нас знатно, но все бомбы на ветке установлены. А вот Евгений…

Зубр замер.

– Что с ним?

– Когда я его последний раз видел, он был жив. Мы с ним разошлись на “Торговом центре”. Один из туннелей оказался под завалом, и Евгений со своими людьми пошел в обход. Передал нам своего машиниста и был таков.

Зубр заскрипел зубами. Глаза Елены округлились, она вскочила и зашагала к лежащему на столе пульту с большой красной кнопкой.

– Не смей, – Василий перегородил ей дорогу. – Контакт будет только, когда мы услышим голос Евгения Михайловича! И Нины…

– Но, – пискнула Елена, и по ее щекам покатились слезы, – если они погибли?!

За стеклом загрохотало, и из клубов пара вырвалось Колесо.

Зубр выругался, но в следующую секунду гигантскую машину пронзило ослепительной вспышкой. Колесо накренилось и рухнуло на бок. Поднялся чудовищный грохот, а Лена с писком упала на пол. Зубр остался стоять, сжимая пульт в побелевших пальцах.

– Василий, – снова заговорила рация. – Большая часть бомб на месте, а значит, мы уже победили. Если Евгений не выйдет на связь через десять минут, взрывай тут все к чертовой матери! Не тяни. Каждая минута промедления стоит нам слишком дорого!

Он отключился, и вместо него заговорила другая рация. Сообщили, что фронт Толстых и Кречетовых прорван.

– Зараза!!! – зашипел Зубр и зажмурился.

Спокойно, старик. Евгений справится.

В конце концов, как и сказал Жук, они уже победили. Однако эта победа слишком сильно напоминала поражение.

Зубр поднял пульт и задумчиво покрутил его в пальцах.

Красная кнопка. Только нажми, и победа у них в кармане. Гадина вылезет на поверхность, оторвется от грибицы, сама перебьет всех своих прихвостней, а там ликвидаторы шарахнут по ней из всего, что есть.

Они победят, и пусть цена будет слишком высока, но род Скалозубовых еще может продолжить Анастасия Михайловна, которую Евгений Михайлович предусмотрительно оставил в усадьбе под охраной Амальгамы.

Такой исход не будет катастрофой… Но как Зубру после этого жить дальше? Он подвел Михаила Александровича, а теперь может одним нажатием кнопки убить его сына?!

Нет, у них еще есть время! А пока можно использовать парней из резерва! С их помощью Болконские и Толстые смогут продержаться еще немного!

– Василий, – проговорила Елена и показала пальцем в небо. – Тебе не кажется, что вон та тучка куда темней других?

– Елена Борисовна, нашли время пялиться на небо, – пробурчал Зубр и невольно поглядел наверх.

И да, почему-то одна из грозовых туч, действительно была чернее самого черного, словно…

Вспыхнула молния, и он закрылся рукой. Прогрохотал гром.

Когда он убрал ладонь, в глазах осталось темное пятно. На мгновение ему привиделось, что внутри тучи прячется аэростат.

* * *

За спиной осталась несуществующая станция “Рокоссовского” и две начатые – “Молодежная” и “Солнечная”. Впереди тянулся едва разработанный туннель, державшийся на сваях.

Пот уже заливал глаза, а нексы перли изо всех щелей. Дружок метался из стороны в сторону и срезал монстров прямо в полете. Конструкты прыгали по стенам, срубая одну уродливую башку за другой. А мы с ликвидаторами и бородачами просто бежали и рубили в капусту каждую тварь, которая умудрилась прорваться через защиту Дружка с конструктами. Сеня с друзьями быстро вошел во вкус, и скоро они просто рвали тварей голыми руками.

Когда первая волна нексов осталась лежать на рельсах кучей порубленного мяса, мы припустили дальше, но Монолиты выросли у нас на пути и вновь “плюнули” в нас монстрами.

Тут уж Дружок не выдержал и, порубив десяток врагов, ринулся прямо внутрь бушующего зеленого пламени, чтобы тут же вылететь к нам из другого Монолита и снести башку твари прямо передо мной.

Перепрыгнув через труп, я помчался дальше, а Дружок приноровился прыгать по Монолитам и бить тварей со спины. Такой подставы они не ожидали – через несколько особо кровавых секунд их трупы посыпались нам под ноги.

– Ох ты, Женя, что за погоня! – хихикала Нина мне на ухо, пока позади нас ревело зеленое пламя, а по стенам мелькали глаза нексов. – Если мы выживем, обещаю, что брошу курить…

– Ловлю… тебя… на слове! – сказал я, пытаясь выровнять дыхание. – Вот Василий то обрадуется!

Так мы пробежали еще пару безымянных станций, и внезапно Монолиты утихомирились. Воспользовавшись этим, мы припустили так быстро, как могли.

Внезапно позади замелькал зеленый свет. Я позволил себе оглянуться, и сначала не понял – а какого собственно хрена?

Из жерл Монолитов вылетали… Сферы?!

Хлоп! Хлоп! Хлоп! – светящиеся шарики покидали порталы и, отскакивая от стен туннеля, разлетались в разные стороны. Следом Монолиты принялись схлопываться один за другим. Скоро от них остались только покореженные головешки, а на рельсах светилась целая сокровищница синих и зеленых артефактов.

Соблазн вернуться и подобрать их очень велик, но это значило потерять драгоценные минуты, да и попасться на удочку Нексуса совсем не улыбается.

На часах 11:37, впереди еще пес знает сколько километров и рев сзади уже близко! Бежим!

И вдруг сзади рыкнули. Выругавшись, я оглянулся и увидел в окружении зеленых и синих огоньков Мантикору и немаленькую. Она лежала на брюхе и, не сводя с нас голубых глаз, обнюхивала Сферы. В следующий миг из пасти вылез огромный язык.

Эй, не надо этого тебе, проклятая! Выплюнь, сука!

Но нет, рыча от боли, тварь принялась заглатывать Сферы. Дальше с Мантикорой начали происходить совсем нехорошие вещи.

– Чтоб тебе лопнуть, обжора! – зарычала Нина, шлепая меня кулачком по наплечнику.

Больше я не оглядывался, но, судя по звукам, Мантикора превращалась в нечто жуткое. Нажравшись, она взревела, и снова раздался топот, да такой, что с потолка посыпался песок, а сваи начали трескаться.

– Я вижу впереди свет, или у меня галюны?! – воскликнула Нина.

– Зеленый или белый?.. – переспросил я, надеясь, что она не скажет “зеленый”. Еще парочка Монолитов точно будет лишней!

– Кажется, белый…

– Может, галюны? Впереди еще километров пятнадцать, если не больше, – горько хохотнул я и вдруг реально увидел впереди блестящий лучик.

– Туда, быстрее! – крикнула Нина. Мантикора приближалась, и это только прибавило нам прыти.

И да, там в потолке зияла дырка, через которую проглядывал кусочек…

– Там небо! – крикнули ликвидаторы и резво направились к отверстию.

Нет, не может быть! Небо все утро упорно затягивали тучами, так почему же сверху бьет яркий свет, будто это…

– Сука, матка! – рыкнул я, и стоило парням подбежать поближе, как небо разгорелось еще ярче, а затем в дыру влезла длинная лапища.

– В рассыпную! – крикнул я, и огромная ручища ударилась о рельсы.

Все заходило ходуном, и тварь сжала пальцы. Суставы захрустели, а у нее в кулаке забились четверо бородачей. Брызнула кровь, и на землю упали уже расплющенные тела.

– Сволочи! – зарычал я и, перехватывая Нину, обернулся.

Мантикора сильно потеряла в прыти, но вот ростом вымахала с весь туннель, и при беге буквально сшибала сваи рогами. На нас скалились целых три башки, и у каждой во лбу горел набор голубых зенок, хвостов у нее выросло аж десять штук. Напоминала она извивающийся и шипящий змеиный клубок, который нес с собой еще полдюжины Сфер, на ходу пожирая их одну за другой.

И да, это неистовое постоянно растущее чудовище перло на нас как каток.

Да и лапища все не унималась. Я свистнул, и Дружок рванул вперед. В следующий миг матка лишилась двух пальцев из семи. Раздался вой, и мы, порубив конечность в дюжине мест, направились дальше. Тварь взвыла и, разнося туннель по камешку, яростно забило культей.

– Что за черт-переросток?.. – спросила Нина, когда мы отбежали от нее подальше.

– По нашу душу, ясен хрен! – прорычал я и снова обернулся.

Окровавленная культя исчезла. Вместо нее из дыры вылезла еще одна, но мы уже были далеко.

А зато Мантикора как раз подбегала к этому месту! В ее пасти скрылась последняя Сфера, и в ту же секунду в нее вцепилась матка.

Дальше я уже не смотрел. Жуткий рев заполнил туннель, а мы выжимали из мышц все, что еще оставалось.

Одно хорошо – в отцовских доспехах бег давался куда проще, чем в “Фаусте”. Прежний комплект тоже неплох, но “Мефисто” помогал каждому движению. Будет время, я немного подрихтую его с помощью моих Изменяльческих талантов, и он станет как вторая кожа.

Но это все потом. Сейчас надо бежать!

Станция сменялась станцией, над нами грохотали тяжелые шаги, трещал камень, а сзади один за другим вылезали Монолиты. Туннель уже не выдерживал такого наплыва желающих нас сожрать, и начался локальный апокалипсис.

– Женя! – кричала Нина мне на ухо. – Я правда брошу курить! Честно! Только вытащи нас отсюда!!!

И мало нам проблем! В потолке образовались новые дырки. Затем заревела труба.

– Сука… – выругался я, припоминая нашу с Гамой поездочку на Нексусе, когда мы случайно попали в поле зрения этого чудища. А значит…

Рев и вой заполнил туннель, а потом из дыр в потолке и из Монолитов полезли нексы – ОЧЕНЬ МНОГО НЕКСОВ!

– Свет, я вижу свет! – крикнула Нина, тыкая пальцем вперед.

Я пригляделся, и парни радостно выдохнули. Далеко впереди действительно мелькнул лучик света, и, кажется, вдалеке показались крохотные фигурки людей. Похоже, парни из оцепления на своих местах, но бежать до них еще дохрена!

Топот сотен лап вырвал меня в реальность. Сзади туннель загорелся сотней зеленых глаз, и все они рвались к нам. Хуже того – у них за спинами мелькала россыпь голубых гляделок, а значит, Мантикора таки вырвалась из ловушки.

И сейчас она явно не в духе!

Нексы уже в ста метрах, и приближались твари просто с чудовищной скоростью. Нет, не добежим… Похоже, битвы не избежать! Где там мой козырной ту…

– Антихрист! Беги, спасай свою любовь!

– Что?! – брякнула Нина, и тут бегущий рядом бородач схватился за рукоять Душелова и выхватил клинок из ножен.

– Сеня, какого?.. – вырвалось у меня, но бородачи уже начали меняться.

Глаза их загорались зеленым, а тела приобрели новые формы. Одежда полопалась, наружу полезли шипы, хвосты и когти.

– Помни, Антихрист, – прорычал Сеня, который за одну секунду стал выше раза в три. – Помни своих верных слуг! Помни, что ты должен совершить! И не забывай одаривать своих слуг!

И вся банда обновленных бородачей бросились встречать вал нексов. В руке Сени сиял Душелов, изнутри которого звучал хохот тысяч голосов.

Вскоре его сменил неистовый рев, а затем громыхнул взрыв и туннель заволокло песком, дымом и землей.

На часах было 11:49…

От авторов:

Дорогие друзья! Больше тысячи читателей на последней главе, а лайков всего триста. Непорядок! Нам срочно нужна мотивация продолжать выкладывать большие главы!

Если что, лайки — это сердечки перед словом «нравится», рядом с обложкой книги.

Приятного чтения!

Глава 6

Настя неслась вперед со скоростью пули. Темный туннель метро казался бесконечным, и повсюду ее встречали зеленоглазые твари.

– Прочь! – рявкнула она и разрубила сразу трех нексов одним ударом.

Ее глефа не знала пощады, и Настя прорубалась через десятки и сотни монстров, но их становилось только больше.

Быстрей! Нужно успеть спасти Женю! Где-то еще раздается его голос – брат звал на помощь! Он где-то в этих чертовых туннелях!!!

Наверху грохотала битва, сверху сыпался песок, все ревело и рычало. Вот-вот взрывом город разнесет в клочья. Нужно только схватить Женю и бежать настолько быстро насколько возможно.

Быстрее пули!!!

– Настя, Настя! Спаси-и-и-и! – вдруг снова прозвучал голос брата, и она ускорилась.

Брат, я иду, брат! Подожди еще чуть-чуть!

Еще десяток нексов рухнули на землю, и, сделав изящный пируэт, Настя прорвалась дальше. Она бежала по стенам и потолку, но монстры продолжали преследовать ее.

– Прочь! Прочь! – рычала она вращаясь и работая смертоносной сталью.

Нексы умирали один за другим, но на место каждого вставало десять новых. Казалось, им нет числа…

– Настя!

– Женя! – воскликнула Настя, когда увидела брата.

Он бежал к ней – весь в слезах, испуганный, окровавленный, но живой! А за его спиной…

– Осторожно! Химера!

Чудовищная тень нависла над братом. Огромные зубы клацнули прямо у его макушки.

– А… – вскрикнул Женя и, вскинув оружие, обернулся.

Слишком медленно. Вместо меча у него в руке отчего-то сверкал половник.

Зарычав Настя, бросилась навстречу, но ноги внезапно изменили ей. Все тело резко налилось свинцом. Она рванула изо всех сил, но сдвинулась только на метр.

Женя даже не успел закричать, как огромная лапа Химеры обрушилась на него росчерком молнии. Брызнула кровь.

– Нет… – запоздало вскрикнула Настя, споткнулась и покатилась по полу.

Затем вытянула руки и нащупала мокрые волосы брата. Его отрубленная голова лежала рядом и пялила на нее безжизненные глаза.

– Брат… – простонала Настя, прижимая к голову к груди. – Прости, брат…

Над ней нависла тень. Химера, перемазанная в крови, медленно приближалась. За ней мигали зеленые глаза – десятки и сотни зеленых глаз.

Нексы окружали, но у Насти не осталось сил не то что отразить их смертоносный наскок, а даже встать. Она была полностью обессилена и сломлена.

А еще голова брата внезапно принялась кусаться.

– Женя, прости… Я пыталась, но не успела, – простонала Настя. – Ой, больно же!

Химера встала вплотную и раскрыла пасть. Настя внезапно осознала, что у монстра голова Красавки.

Застучали каблуки, и из толпы нексов вышла Амальгама.

– Позор, – дыхнув запахом роз, сказала она. – Позор такой сестре! А что мы сделаем с той, кто подвела свою кровь, мой зубастый рыцарь?

Красавка оскалился, а нексы, окружившие Настю, захохотали:

– Позор! Позор! Позор! Не успела спасти брата! Проспала такой ответственный день! Позор! Съесть ее!

– Нет! – закричала Настя, пытаясь отползти, но чудовища приближались. – Отойдите! Я спешила так быстро, как только…

– Время обеда, – ухмыльнулся Амальгама, и Красавка бросился на Настю.

* * *

– Нет!!! – вскрикнула она, подскочив. – Нет! Женя!

В ушах затихал рев тварей, а Настя вертела головой, пытаясь отдышаться. Под ней были мягкие подушки и одеяло. Кровать накрыта балдахином, вокруг полумрак, спокойно и…

Что случилось? Где… Это был сон?!

Она схватила себя за голову и прислушалась. Вокруг мертвая тишина, и лишь рядом кто-то мирно похрапывал. Женя?

Ткнув пальцем в бугорок рядом, Настя приподняла одеяло.

– Машка?.. – захлопала она глазами и попыталась припомнить что, как, где и какого хрена, но в голове словно просверлили дырку.

Вот тебе и следствие недельного перерыва между рейдами. Совсем расслабилась!

– Уйдите… – пыхтела Маша во сне, переворачиваясь на другой бок. – Мерзкие карлики… Я еще слишком молода, чтобы играть с вами… Красавка, дай им…

– Блин, – выдохнула Настя и, потирая макушку, слезла с постели. – Ну и вечерок вчера был, наверное…

Почесываясь и зевая, Настя подошла к окну и раздвинула плотные шторы. Яркий солнечный свет ослепил, и она раскрыла окно.

Пусть и был солнечный погожий денек, но вдалеке клубились черные-черные тучи. На грани слуха где-то что-то шумело, однако голова была слишком тяжелой, чтобы понять, что за звук и откуда он исходит.

– Брр… Холодрыга, – проговорила Настя, поежившись. – Сколько вре…

На часах почти полдень? Так поздно! Почему ее не разбудили?! Она никогда в жизни не просыпалась позже восьми часов! Блин, по-любому проспала! Только бы вспомнить куда…

– Нет… нет, – бубнила Маша, – я не одета… Идите сами играйте в свои шарады…

– Машка! Хорош дрыхнуть! – разозлилась Настя и бросилась расталкивать подругу, но та только продолжала бормотать про каких-то карликов.

Нет, от этой дурочки никакого толку!

– Марфуша! Глаша! – крикнула Настя. – Гама! Где вы все, Нексус вас побе…

Нексус!

Омск!

ШТУРМ!

ОНА… ПРОСПАЛА!!!

В голове тут же пронеслись события предыдущих дней, и Настя ударила себя по лбу обеими руками и, забегав по комнате, застонала.

Нет, она не могла проспать. Это просто невозможно!

Перед глазами появился прошлый вечер, сытная жрачка, довольное лицо Амальгамы и хитрый прищур брата.

А еще чай. У него был какой-то подозрительный привкус… Неужели?.. Вот сука!

– ЖЕНЯ!!! – закричала Настя, что было мочи, и тут откуда-то раздался чудовищный…

БУ-У-У-У-УМ!

Усадьба буквально подпрыгнула, стекла в окнах задребезжали, а снизу послышался женский визг. Где-то включилась сигнализация, и со всех окрестных деревьев в небо взмыли стаи птиц.

Настя пришла в себя уже на полу, а с кровати на нее смотрела перепуганная Маша.

– Настя, мы…

Да, они проспали все на свете. На часах было 11:57.

* * *

– Сращивай белое с белым… красное с красным, а желтое с желтым, и будет хорошо… но не трогай коричневое, потом проблем не оберешься, – шептала себе под нос Варя, водя руками над распростертым телом Николая Болконского, которого солдаты называли забавным прозвищем Кудряш.

Ран на нем было не счесть, и по рассказам он бросился защищать бойца, у которого что-то случилось со шлемом. Тут их обоих и подстерегла Мантикора, вылезшая буквально из-под земли. Росчерк когтей, и море крови.

Забавно, но спасенный парень отделался только легким испугом, а вот Кудряш…

– Потерпи, миленький, – прошептала Варя, продолжая работать. Тот дрожал все сильнее, но держался.

Пот ей помогала утирать Боярская, но, удостоверившись, что Варя закончила заживлять самые тяжелые раны, наставница исчезла. В палатку принесли сразу пятерых, среди которых, кажется, был и Александр Берцовский.

Варя охнула, когда скосила глаза на раненого парня.

Плевать, это война! – одернула она себя. А на войне мужчины получают раны. Ей ли не знать? Уже который год приходится крутиться то на скорой, то в приемке.

И штопать, штопать и штопать одного ликвидатора за другим!

Вот и сейчас… Черт! Кажется, Николай пришел в себя!

– Тихо! Не дергайся! – рявкнула она, когда парень открыл рот и едва не закричал.

Но Болконский резко сжал зубы и проронил лишь одну фразу:

– Настя… где?..

– Понятия не имею, – пробурчала Варя, продолжая колдовать над дрожащим телом.

Настя, интересно кто это? Невеста, поди?.. Уж не сестра ли Жени? Кажется, Варя сегодня ее не видела. Наверное, оттого, что та в самой горячке боя.

Одна рана за другой затягивались, а пульс у парня оставался стабильным. И это было хорошо. Значит, будет жить!

Варя выдохнула, и тут за пределами палатки послышалась возня, а затем торопливые шаги. Зашуршал полог.

– Покажите мне его! – раздался женский голос, и к ним кто-то зашел.

Шаги раздавались все ближе. Варя поморщилась, но не стала поворачиваться.

Сюда можно входить только персоналу. Кто же посмел ворваться так бесцеремонно?!

– По какому праву?! Вам сюда нельзя! – раздался громогласный окрик Боярской. – Вы мешаете! Пойдите вон!

– Мне нельзя?! Вон? Хабалка!

Кто-то щелкнул пальцами, следом раздался сильный хлопок, и Варя покрылась мурашками.

Боярская резко затихла, и это было самым страшным.

Но девушка и тут не обернулась. Николай Болконский снова раскрыл глаза, и они сверкнули.

– Спасибо… – он как-то совсем по-детски улыбнулся ей…

А над столом зависла высокая тень.

– Коля… Коленька!

Отчего-то Варя скосила глаза на часы – там было 11:56.

* * *

На часах 11:55, а наверху все еще топает матка и пытается добраться до нас. Потолок рушится, и то тут, то там к нам лезут конечности монстра. Хреново!

Однако через секунду мой телефон радостно пискнул.

– Наконец-то, связь! – выдохнул я, пытаясь не споткнуться.

Вокруг пыли и дыма не проморгаться – и только далеко впереди блестел лучик света, где суетились стрельцы. Но связь появилась, а значит, мы убежали достаточно далеко от Монолитов и влияния Осколка.

– Нина, – сказал я уже из последних сил, покрывая метр за метром, – в боковом кармане…

Бум! – и впереди рухнул потолок. По рельсам грохнула лапища и тут же исчезла. Еле избежав столкновения, мы побежали дальше. Еще бы метр, и все...

– Нашла! – выдохнула Нина, а затем прижала мобильный к уху.

И снова – Бум! Потолок провалился уже в новом месте. Конструкты бросились рубить мерзкую лапищу, а мы бежали и бежали, наплевав на все.

Только бы выбраться, глотнуть свежего воздуха и помочь парням завалить тварь. Судя по пальбе, они поливали матку из всего, что только можно.

– Бери, бери, дядя Вася, ну что же ты… – бормотала Нина. – Давай-давай, тебе же племянница звонит!

– Евгений? Все хорошо?! – раздался голос на том конце “провода”. – Жук сказал, что вы…

– Дядя Вася! Все отлично! Мы почти выбрались! Взрывай это еб***е метро нахрен!!!

Я бы выразился более цензурно, но был с ней солидарен на все сто. С этим делом пора кончать.

– Есть! – с явным облегчением выдохнул Зубр и отключился.

Я же заработал ногами еще быстрее. Парни уже хрипели на бегу, но упорно держались. Преодолеть оставалось метров двести.

Бум! Бум! Бум! – тварь сверху будто взбесилась и самозабвенно попыталась обрушить весь туннель. Нет, сука, не возьмешь!

Еще чуть-чуть, и стрельцы заметили нашу компанию и усилили огонь по матке, но та только больше разоралась.

И тут будто резко выключили звук.

Туннель задергался, и я едва не рухнул на шпалы, но все же удержался. Затем по земле прокатились многочисленные толчки, и я их чувствовал до самого “порога” Омского метрополитена.

Внезапно бахнуло с чудовищной силой, и наружу нас буквально вынесло волной пыли и песка. Мы покатались по земле, а потом просто лежали и пялились на небо.

Оно было черным, а скоро стало еще чернее. В голове стоял звон, перед глазами плавали красные пятна. Сил не было даже на то, чтобы снять опостылевший шлем.

К счастью, чья-то добрая рука сама стащила его с головы. Я вздохнул…

– Ваше сиятельство, – услышал я голос, звучащий будто издалека, и перед глазами появилось знакомое лицо.

Кажется, я где-то видел этого парня… Игорь, точно. Он подвозил нас с Варей еще в самом начале.

– Подождите, медики уже на полпути сюда!

– Не надо, – покачал я головой и начал подниматься. – Сначала Осколок.

– Но…

Я оттолкнул руку стрельца и встал. Удержаться оказалось непросто, но другого варианта мне никто не оставил.

Дело нужно доделать!

Прямо над входом в туннель, распластав свои длинные, тонкие конечности, лежала мертвая матка. Стрельцы нещадно изрешетили ее тушу, и над уродливой “носатой” башкой поднимался дымок. Рядом со мной сидели мои ликвидаторы и пытались продышаться.

– Все живы? – спросил я, и парни подняли большие пальцы. Альберт снял шлем и даже улыбнулся.

Я огляделся. Конструкты на месте, а вот бородачей не осталось ни одного. Похоже, все пропали в туннеле.

Жаль… Очень жаль…

– Доложить обстановку, – кивнул я стрельцу и пошел в сторону Омска.

Стрелец начал тарабанить мне отчет о потерях и ходе битвы, а я медленно взбирался на холм, за которым открывался вид на город.

Оказавшись наверху, я увидел черный дым, что полностью скрывал от меня Омск. Временами там что-то мелькало и светилось, но все больше чернота заволакивала мне взор.

– …и Василий Георгиевич активировал “хлопушки”! Вы с Жуком отлично справились, ваше сиятельство! – говорил мне на ухо стрелец.

– Тихо! – остановил я его доклад и прислушался.

Так, и что дальше? Осколок же сейчас вылезет, или как?

Минута сменялась минутой, но ничего не происходило. Я вытащил телефон и хотел было разузнать у Зубра – какого это, собственно, хрена, эта дрянь не вылезает, как вдруг…

По земле прошлась дрожь, и такая, что стрелец с криком улетел по откосу вниз. Я удержался просто “прилипнув” к насыпи. Сзади раздались голоса, но я, припав к траве, принялся всматриваться вдаль. А там определенно что-то происходило.

Уши заполнил далекий гул, идущий из-под земли. Нечто огромное и отчаянно злое пытается вырваться на поверхность, взрывая сотни метров грунта.

Звуки нарастали, дрожь усиливалась, а температура вокруг начала расти. Скоро у меня во рту все пересохло, а глаза закололо.

Черт, плохо будет, если эта тварь сейчас сожжет все вокруг!

Но прежде чем гул достиг высшей точки и земля вдалеке начала взрываться, краем глаза я заметил в небе что-то странное.

Как будто одна из туч резко сдвинулась с места.

* * *

– Контакт был?

– Определенно, вы не почувствовали? Тряхнуло так, что я аж чай пролила! Они справились. Слава богу!

– Осколок?

– Выбирается. Я чувствую, как он зол. Да и все внизу, кажется, уже почувствовали его каждой клеточкой.

– Бедолаги, не хотела бы я сейчас оказаться на их месте. Там сейчас как в печке – даже Иртыш, походу, испарился. Как думаете, Скалозубовы справятся? Или нам приступить к плану “Забвение”?..

– Думаю, справятся. Но на всякий случай, будем держать руку на пульсе. Подлетайте поближе, но не высовывайтесь. Пока рановато.

* * *

Земля вдалеке вспучилась и, исходя трещинами, начала приподниматься вместе с остатками зданий. Через отверстия показалось нечто серебристое, сверкающее переливами, а в следующую секунду Омск прорвало.

Сквозь смог показалась огромная полукруглая гора, обросшая светящимися жгутиками и щупальцами. Их концы напоминали лопнувшую веревку, из которой наружу вырывалась светящаяся жидкость.

Гора слегка колыхалась и, исходя волнами, издавала чудовищный гул, от которого саднило в голове, а зубы ходили на своих местах.

А еще жар… Осколок парил так сильно, что я вынужден был нацепить шлем. Опять духота, но снаружи еще хуже – даже ресницы с бровями начали тлеть.

Через минуту неведомая инопланетная хрень уже лежала на поверхности как гигантский выброшенный на берег кит и, дергаясь, потрясала щупальцами – каждое длиной не меньше километра. Жгутики подрагивали, словно от боли.

Километровая конечность вдарила по земле, и в небо поднялся столб пыли. Одним ударом это существо, наверное, снесло целую улицу…

Еще удар, и еще! – и в следующую секунду по “голове” Осколка прошлась трещина, а затем там открылось нечто напоминающее рот, и оттуда засверкал ослепительно белый свет.

И он нацелился на нас с Ниной.

От авторов: напоминаем тем, кто купит книгу с наградой — в скором времени вас ждет очередной чибик!