Титан империи 5

Глава 1

– Погибну? А у вас оригинальные методы отбора студентов! – хмыкнул я.

– Нет, не бойтесь, – покачал головой ректор, – умрете вы не взаправду. Стоит вашему телу погибнуть здесь, как вы сразу же очнетесь у меня в кабинете с чашкой чая в одной руке и, увы, моим отказом в другой. Боли вы тоже не почувствуете. Разве что на один миг…

– Не надо меня успокаивать, Павел Петрович! Защищайтесь!

Я бросился к нему, но тут же сверкая зелеными глазами мне наперерез рванули статуи. На меня полетели кулаки, штыки, винтовки и еще куча всякой бронзовой дряни.

Я же оброс броней так плотно, насколько мог, а потом полыхнул энергией. Первая волна статуй упала на колени, а остальные налетели прямо на них. Началась свалка.

Удивительно! Похоже, в этом мире я куда сильнее. Видать, Павел Петрович, решил дать мне шанс.

Меч сверкнул, и я рассек одну статую напополам, а затем обезглавил другую. Разрубленные половинки покатились по полу, а я увернулся от штыка и прыгнул бегущему на меня бородатому партизану на голову.

Бронзовые болваны сгрудились вокруг своего хозяина, и я поскакал с одной бронзовой макушки на другую.

– А вы весьма быстры, Евгений! – захохотал экзаменатор и прыгнул мне навстречу. Его фламберг вспыхнул огнем, и острие полетело мне в грудь.

Я тоже прыгнул, вскинув клинок. Наши мечи столкнулись и, выбив сноп искр, оглушающе зазвенели.

Еле удержав рукоять, я полетел на пол. Кувырок, и вот передо мной вновь бронзовые болваны. Обезглавив двоих и располовинив одного, я обернулся.

Сквозь смыкающиеся плечи статуй мне улыбался ректор. Его фламберг был сломан пополам.

– Неплохо, – проговорил он и отбросил испорченное оружие. – Вы почти коснулись меня…

Тут снова загрохотал поезд, и Павел Петрович бросился в боковой проход. Я рванул за ним, статуи не отставали. Оставив без башки пару матросов, я выбежал к поезду. Тот немного притормозил, но и не думал останавливаться.

– Смелее, Евгений!

Двери приглашающе раскрылись перед ректором, и он скакнул внутрь.

Я тоже бросился в поезд и, выбив двери, ввалился в залитый ярким светом вагон. На сиденьях расположились едва различимые тени, но, кажется, они были вполне безобидными.

Поезд начал разгоняться, и пол слегка подпрыгивать. Я же, покачиваясь из стороны в сторону, побежал вперед и, преодолев “гармошку”, я застыл на месте.

На сиденье расположилась та самая женщина в красном, в которой я признал Амальгаму. Рядом с ней сидела девочка, и нексонианка гладила ее по голове.

– Вы знаете, где моя мама? – спросила девочка.

– Твоя мама ушла, – слегка улыбнулась Амальгама. – И теперь ты моя, глупышка.

Девочка еще сильнее погрустнела, но не отодвинулась от нее.

– А куда мы едем?

– Мы едем в путешествие на другую планету. Ты бывала когда-нибудь в других мирах?

– Нет.

– Вот и хорошо. Обещаю, тебе понравится.

– Но я хочу к маме…

Я подошел к парочке и помахал ладонью у Амальгамы перед лицом. А потом попытался коснуться ее, но мой палец прошел насквозь.

Воспоминание жило своей жизнью и продолжало успокаивать расстроившуюся девочку. Вокруг слонялись тени, но похоже, окружение ребенка в тот момент вообще не волновало. Она видела лишь свою похитительницу.

– Евгений, вы про меня не забыли? – выглянул из межвагонной двери впереди Павел Петрович. – Оставьте этих двоих, у них впереди долгий путь.

Оставив хозяйку воспоминаний на попечение Амальгамы из прошлого, я бросился к ректору. Тот уже исчез, а в соседнем вагоне было совсем темно.

Шагнув туда, я увидел лужу крови. А еще двоих человек.

– Чую, долго не протяну, – бормотал юноша, нога которого была обрублена чуть ниже колена. Рядом с ним сидел его товарищ и пытался остановить кровь, хлещущую из обрубка. Свет из его рук заливал весь вагон.

– Держись! – шипел он, растирая себе ладони и снова вливая в дрожащее тело друга энергию.

Но, казалось, все напрасно – юноша откинулся на спину и его глаза закрылись.

– Сука, не смей мне тут умирать! – зарычал его товарищ и встряхнул раненого за воротник. – А ну подъем, Зубр! Это приказ!

– Я слышу, Миша… – слабо проговорил юноша, не открывая глаз. – Как там звезда?..

– Едет за нами на привязи… Ты только продержись до безопасного места, и хрен бы с ней. Я ее всю насуху выдою, но спасу тебя, даю слово!

– Не надо… Тебе нужнее… Я-то, – и он закашлялся. – Простолюдин, а тебе нужно заботиться о целом роде…

– Глупости! У тебя сестра и мать, дурья твоя башка!

Я обернулся, и внезапно осознал, что больше не в вагоне метро. Кажется, это была дрезина, и очень знакомая. В окне виднелся полувагон, громыхающий по рельсам, и вот на нем лежало нечто огромное и сияющее красным светом. Едва выглянув наружу, я сразу зажмурился.

Сука, светит как небольшое солнце!

А за пультом впереди сидели машинисты, и в одном из них я узнал молодого Яна Клавдиевича. Он ругался себе под нос и не отлипал от темного туннеля, который тянулся впереди, освещенный мощным лучом света.

– Еще чуть-чуть, ваше благородие, – бросил через плечо второй машинист. – Совсем скоро “Выхино”, а там нас уже сам черт не догонит!

– Зато меня догонит, – хмыкнул умирающий и застонал.

Я прошел в глубину кабины и увидел Павла Петровича. Он сидел на лавке и внимательно смотрел на двух друзей.

Можно было воспользоваться моментом и заколоть отвлекшегося ректора, но я посчитал такое поведение ниже своего достоинства.

– А это воспоминание у вас откуда? – спросил я, присаживаясь напротив. Вроде как ни девочки (или уже старушки?), ни молодой версии Павла Петровича рядом не было.

– Когда они прибыли в ГАРМ, им устроили выволочку, – покачал головой ректор. – А меня заставили просмотреть все их воспоминания, чтобы понять, а не “купили” ли их в обмен на эту “Сферу”, как двух нексопоклонников. Нет, все оказалось чисто – оба просто два малолетних балбеса, которые возжелали силы, и им крупно повезло остаться в живых. Да еще и звезду вывезти.

Он хмыкнул.

– Да, я до сих пор не верю, что им так повезло. Пусть и пересматривал их воспоминания неоднократно. Право, энергию этих двоих, да в иное русло…

Мы замолчали, и еще где-то пять минут сидели и смотрели, как отец и его будущий верный слуга пытаются развеселить друг друга, рассказывая пошлые анекдоты.

Кстати, а Зубр-то по молодости был просто красавцем. И волосы до плеч. Мой отец на его фоне даже терялся, хотя и от него, наверное, девушки были просто без ума.

– И что, меня вы можете тоже так “просмотреть”? – спросил я.

– Да. Однако, хоть я и псионик, но страшно не люблю этим заниматься, – ответил ректор. – Это все равно, что копаться в грязном белье. Знаете ли, удовольствия мало, да и потом сам несколько суток ходишь как призрак. Не можешь отличить реальность от фантазии, а уж какая каша в голове у “подопытного” и сказать страшно. Да и занимает подобная процедура довольно много времени. Пустить к себе в голову я могу, а вот лезть в чужую, и еще неподготовленную, – нет уж, увольте. Сделал я это тогда, лишь потому что мне приказали, и не более. Михаил Александрович, я думаю, так и не простил меня.

– Инквизиция тоже может вот так просмотреть воспоминания?

– Да, но есть ограничения. В “свободном доступе” есть воспоминания последних нескольких дней, а чем дальше, тем копаться сложнее. Иной раз без риска свести подопытного с ума вообще заниматься этим невозможно.

– И моему отцу?..

– Если вы о том старом процессе, то нет. Он все же аристократ, а без четких доказательств и дозволения Императора “переворачивать” голову знати строжайше запрещено. Если бы они сделали это и ничего не нашли, то скандал был бы нешуточный. Поэтому они ограничились… иными методами воздействия.

– Пытки?

– Не пытки, Евгений Михайлович, а “силовые методы дознания”. Полагаю, Зубр может много про это рассказать, – и он кивнул на его молодую версию. – Как он, кстати? Не отрастил себе ногу?

– Нет, но в прыгучести ему не откажешь. А вас с ними почему не было? Вы не хотели силы?

– У меня к тому времени в голове было что-то кроме ветра. Я поступил в ГАРМ будучи куда старше большинства сокурсников. А ваш отец с Зубром пришли в ГАРМ куда моложе, чем следует. Вот вам восемнадцать, а ваш отец был на год младше. Он утверждал, что даже из дома сбежал, чтобы поступить сюда. С Зубром произошла примерно та же история, поэтому они и сошлись, пусть были совсем из разных миров.

– Никогда бы не подумал, что Василий…

– Ваш Василий тут за полгода чуть ли не весь Владимир перевернул, пока налаживал старые связи. Даже ко мне заглянул, старый черт, – вздохнул ректор. – Я как будто призрака увидел.

– А что насчет той “девочки”?

– Не девочки, а некса, в который ее превратили. Ее я вскрыл как консервную банку. Ладно…

И Павел Петрович встал на ноги.

– Закончим дело… Наше “чаепитие” и так уж слишком затянулось.

Дрезина резко затормозила, и мне пришлось схватиться за поручни, чтобы не рухнуть на пол. Павел Петрович, словно прирос к полу, и только вагон встал, как он открыл дверь и выпрыгнул наружу. Я последовал за ним.

Ни Зубра, ни Яна Клавдьевича, ни отца в кабине уже не было. Как и звезды позади.

Дрезина стояла на железнодорожном мосту, и Павел Петрович, осторожно ступая по шпалам, подходил к его середине.

– Как это ни грустно, – вздохнул ректор, делая один широкий шаг за другим. – Но хорошего понемножку…

Он остановился и резко развернулся. Фламберг появился буквально из воздуха.

– Помните? Всего лишь коснуться.

Павел Петрович запрыгнул на рельсу, я повторил за ним, и мы начали сходиться.

За десять метров до столкновения Павел Петрович, припав на колено, молниеносно рванул на меня. Рельсу тут же зажгло синим пламенем, а острие его меча полетело мне в грудь.

Отбив тяжелый клинок, я ударил в ответ. Ректор закрылся и полыхнул силой.

Меня подбросило и на волне я подлетел над противником. Наши мечи столкнулись, а меня по инерции понесло ему за спину. В последний момент я вытянул руку и…

Дал ректору ГАРМа хорошего леща.

* * *

Герда стояла на месте уже пять минут и, молча, смотрела на большое темное пятно в центре вагона-ресторана Императорского спецрейса. Рядом с крайне взволнованным видом стоял начальник поезда и полировал свою лысину платком. Очкастый проводник безмолвствовал и кусал губы.

Ну Женька! Ну оболтус! Найду и залюблю до смер…

Вернее, в порошок сотру! Заставил гоняться за этим поездом целый день, а потом держать его до победного, и все ради пятна на полу.

Походу, отчеты по делу придется писать на год вперед…

– И это все, что осталось от того существа? – наконец, спросила она, и начальник поезда вздрогнул.

– Говорят, что да, – покачал головой он.

Герда со вздохом села на корточки.

Похоже, прежде чем сожрать, Герасимова чем-то пригвоздили к полу. А еще дерево вокруг обуглилось. Что-то в версии Жени нихрена не клеится. Если тут дело в нексах-потеряшках, то почему больше нет следов от когтей и зубов? Тут поработала магия, и крайне мощная.

– Из тех кто выжил, схватку видел виконт Ильинский, – таинственным голосом проговорил ей на ухо проводник в круглых очках, – но полагаю он уже на всех парах мчится во Владимир. А Евгения забрал инквизитор Горн, ваш коллега.

Ага, а теперь Горн на том свете, да и Евгений тоже хрен знает где. Вот не дай бог его снова нужно будет вызывать на допрос… А потом выяснять, какого хера ее безбашенный недолюбовничек уничтожил все улики…

Сука, как же надоела эта история! Нужно срочно все сворачивать, иначе ею заинтересуются люди из центра, и тогда никому не поздоровиться!

– Уж простите, ваше преосвященство, – приложил руку к груди начальник поезда, – мы не знали, что это улика, и наша уборщица, перед тем как вы звонили, пыталась отмыть его. Но купе других участников происшествия мы оставили в неприкосновенности!

– Хорошо, – сказала Герда и кивнула своим помощникам: – Вырезайте кусок пола.

– Что?! – побледнел начальник. – Вы хотите вырезать кусок пола в вагоне-ресторане Императорского спецрейса?

– Да, и?

– У нас в соседнем вагоне присутствует князь Трубецкой, и он рвет и мечет! Мы и так задержали отправление на три ча…

И он замолк, когда Герда посмотрела него взглядом, который она долго тренировался перед зеркалом.

– А с ним у нас дел нет, – проговорила она, – если у него, конечно, нет ценных сведений. Нет же?

– Нет-с…

И, сверкнув очками, она направилась прочь.

Ее помощники отстранили начальника с проводником и принялись разбирать пол.

– Позвольте хотя бы дать отправление, Гертруда Михайловна! – семенил за ней начальник, пока она пересекала один вагон за другим. – Сначала та история с попыткой сбросить нас в пропасть! Потом налет кочевников! А теперь нексопоклонник на моем рейсе!

– Да уж, ваш поезд полон сюрпризов… – таинственно поглядела на него Герда. – У вас в топке локомотива случаем детских обугленных костей нет?

– Нет-с… Но… Хотите поглядеть?

И он, поняв какую глупость ляпнул, мигом побледнел.

– Хватит на сегодня историй о сожженных заживо людях. Лучше проводите меня в купе, где жил инквизитор и этот Евгений Михайлович, и через полчаса можете отправлять состав. Мои люди к этому времени уже управятся.

– Есть! Прошу сюда-с!

Сначала она побывала в купе Горна, и там к своему удивлению обнаружила лужу крови на полу, которую кто-то наивно попытался прикрыть половичком.

А еще кучку кошачьего (или собачьего?) дерьма в углу. И довольно большую.

И чем Борис Сергеевич там занимался? На него кто-то напал, или он порезался, когда брился? Он завел себе домашнего питомца, пока ехал в поезде?

Ладно, пойдем поглядим на пристанище Жени с сестрой, а затем черт с ним с этим дурацким поездом с его тайнами. Все же дело касается Герасимова, а всякие полуночные диверсии и дуэли на крышах – это забота уже других инстанций.

Скоро перед ней открылась очередная дверь, и Герда вошла в купе.

Да уж. Бардак тут тот еще. Собирались путешественники, похоже, в большой спешке.

– Свободны! Отправляйте поезд через полчаса.

– Есть, ваше преосвященство!

Замок щелкнул, и Герда осталась в одиночестве. Наконец-то! Она с облегчением шлепнулась в кресло. Еще есть немного времени, прежде чем поезд укатится по обычному маршруту – минуя ненавистный Фаустово, вплоть до самого Хабаровска.

Она сняла очки и потерла веки. Сколько уже не спала? Сутки наверное… А там три-четыре часа на диване и на заднем сидении машины максимум. Может быть, черт с ним, и остаться тут? Доедет себе до Петропавловска, или на крайняк до Фаустово – как раз удастся выспаться как следует.

А там можно заскочить в усадьбу Скалозубовых. Как ни странно в этом признаваться, но там оказалось довольно уютно, да и чай хороший делают. Скажет тому милому дворецкому, что у нее есть к ним пара вопросов, поморозит немного хотя бы тех пугливых служанок, а потом там можно даже штаб себе устроить. И кто подумает ее выгнать? Бумажной работы завались, а “благодарность инквизиции” всегда верное средство.

Герда хихикнула и снова надела очки. Коварная интриганка.

Так и сделает. Во только нужно придумать верный предлог…

Из размышлений ее вырвал телефонный звонок, и при виде абонента Герды сжала зубы – начальство.

Так-так…

– Слушаю, – ответила она, пытаясь придать своему голосу твердости.

– Гертруда Михайловна, день добрый. Как продвигается расследование?

– Подозреваемый мертв. Все свидетели и улики указывают, что его убил барон Скалозубов. Дело почти закрыто.

– Это… плохо.

– Почему? – напряглась она. – Мятежник и нексопоклонник Герасимов, убивший за одни сутки двенадцать человек, обезврежен. Я хотела ходатайствовать о присуждении Скалозубову государственной награды за заслуги.

– А вот это точно лишнее. Скалозубов – темная лошадка, и статус его рода еще достаточно шаток. Очень глупо будет, что вы с Борисом Сергеевичем сначала пытались его арестовать как нексопоклонника, а теперь награждаете как борца против нексопоклонников. К тому же, в ликвидации Людвига он тоже принимал участие, я правильно понял?

– Возможно…

– Значит, на его руках кровь инквизиции. И этого человека вы собрались награждать как героя?

Герда не нашлась, что ответить. Право, лучше просто кивать и не болтать лишнего. А то это ей обернется боком.

Она молчала на секунду дольше, чем следовало, и ее собеседник на том конце провода вздохнул:

– Уже слышали новость про Горна?

– Да… Очень большая утрата. Он мне был как отец, а умер как герой.

Если ей и пришлось приврать, то совсем чуть-чуть. Горна она действительно знала немало лет, и уже успела наплакаться на заднем сидении машины, когда утром ей сообщили о смерти инквизитора.

Нет, она не считала его отцом, и всегда тайно ненавидела, но при этом и не желала его смерти. Пусть Борис Сергеевич и был жесток с ней, но он вытащил Герду в люди. Без него кем бы она была? Мелкой сошкой, канцелярской вошью на задворках Империи, а то и еще хуже…

Бабой, которая живет только для того, чтобы оставить потомство, а затем тихо состариться и умереть.

– Никогда не сомневался в нашем Борисе Сергеевиче, – продолжал собеседник. – Думаю, он пытался реабилитироваться за свой провал, а тут… несчастный случай.

– В смысле? – снова не смогла сдержаться Герда. – Мне сообщили, что он погиб, пытаясь спасти, заложников.

– Чушь. Горн умер от сердечного приступа.

– Но…

– Вы меня поняли? Сердечный приступ и тихая, спокойная смерть в каюте. Все что вы слышали о якобы произошедшем захвате заложников со стороны диверсантов Рейха – газетная утка, не более. Всех глупцов, которые пытались раздуть из этого скандал, ждет “беседа” с нашими агентами. Наши отношения с Рейхом всегда были крайне взрывоопасными, и очередной конфликт не нужен ни нам, ни тем более Императору. Более того, Океания тоже без дела не сидит – Токио, как сообщают наши разведчики, начинает склоняться в сторону “более решительных действий” касательно Владивостока. Вдобавок ко всему количество Прорывов за последние месяцы выросло в четыре раза, а вчерашний Прорыв из Москвы вообще был одним из сильнейших за последние годы. Очень печально будет, если мы, вместо того, чтобы озаботиться проблемами вторжения, будем бодаться с фюрером, а он возьмет и объединит силы с Токио. У наших немецких друзей, кстати, тоже все пошло наперекосяк. Вчера Берлинский Осколок просто взбесился.

– А что Император?

– Его Величество вчера связывался с фюрером, и тот клятвенно заверил его, что диверсанты действовали по своей инициативе.

– Ага, а войска на границе стояли просто так? – прыснула Герда и хлопнула себя по лбу.

Заткнись, дура! Это не твоего ума дела! Твоя задача делать свою работу и делать хорошо, а не лезть туда, где тебе отрежет голову!

– Учения, Гертруда Михайловна, учения… – терпеливо проговорил собеседник. – У нас с Рейхом договор о дружбе, как никак.

И он рассмеялся, а затем сказал:

– А Горна похоронят со всеми почестями, можете не сомневаться. Он это заслужил.

– Ясно.

– А насчет Герасимова… Сами же понимаете, что живой нексопоклонник куда лучше, чем мертвый? Мертвецы, как правило, молчаливы.

Понятно… И Герда тихонько вздохнула, чтобы собеседник ее не услышал. Хотели устроить показательный процесс, а им спутали все карты.

– А учитывая то, что его убил Евгений Скалозубов, отца которого долгие годы подозревали в сношениях с Нексусом, это выглядит просто попыткой выслужиться и отвлечь следствие от его реальных мотивов. Один нексопоклонник убивает другого за кусок пирога.

– Никаких доказательств того, что Скалозубов – нексопоклонник, не существует, – проговорила Герда. – Борис Сергеевич…

– Мертв. А вы нашли вместо Герасимова только пятно на полу, меня правильно информировали?

– Как?.. – выпалила Герда, но тут же прикусила язык.

Дура! Теперь выглядит так, что она пытается его выгораживать!

– Да, – сказала она. – От него осталось только мокрое место.

– Прискорбно. Оставляйте пятно поломойкам и возвращайтесь во Владимир. Немедленно.

И не успела ошарашенная девушка пикнуть, как трубка затихла.

Герда еще минуту просидела, пялясь в одну точку, а затем подскочила и разбила телефон о стенку.

От авторов: Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не пропускать обновления. И ставить лайки, так вы показываете авторам, что они трудятся не зря)

Глава 2

Нас “выбило” из воспоминания, и мы с ректором откинулись на спинки.

Павел Петрович выглядел несколько ошарашенным, и несколько долгих секунд просто удивленно пялил на меня глаза.

Я же пригубил чай. Остыло, блин.

– Признаюсь, – проговорил он, наконец, – за мою тридцатилетнюю практику такой инцидент мне в новинку…

– Какой инцидент? – с невинным видом спросил я. – Сдача экзамена на “отлично”?

Павел Петрович несколько изменился в лице, но потом прыснул.

Тот “лещь”, естественно, не был совсем обычным. С помощью Искры пришлось немного всколыхнуть внутренний мир Павла Петровича, чтобы мы как можно быстрее закончили наши танцы под луной. И я и вправду справился на “отлично”. Он просто не ожидал такого наскока от кандидата в курсанты.

– Ваш отец учил вас сопротивляться псионическим практикам?

– И этому тоже, – кивнул и залпом выпил чашку. – Мой отец тщательно готовил меня к поступлению в ГАРМ. Знал, похоже, с чем мне придется столкнуться…

И я сделал как можно более кислую мину. Пусть думает, что задел мою родовую честь своими “псионическими прогулками”.

Но Павел Петрович остался невозмутим.

– Прошу прощения, Евгений, а какой у вас ранг? С этими прогулками я даже не подумал прощупать вас.

– Адепт-Профессионал.

– Даже так? – присвистнул ректор. – А Михаил хорошо подготовил вас. Адепт-Профессионал на первом курсе не новость, но, признаюсь, явление довольно редкое…

– Скажите честно, Павел Петрович, вы не хотели, чтобы я прошел, да?

– Не понимаю, о чем вы.

– Понимаете, – твердо проговорил я. – Дотронуться до хозяина реконструкции воспоминаний, где он сам царь и бог, и сам решает какие физические законы соблюдать, а какие, как вы выразились, можно обойти и поломать, просто невозможно. К тому же для Новичка или Адепта, за которого вы меня наверняка приняли. Я же недалек от истины?

– Бросьте, Евгений. Вы же дотронулись! – Павел Петрович махнул рукой. – Я мог сделать так, чтобы те фигуры были раз в двести сильнее, и порвали бы вас как тряпку. Все было честно – ваш клинок против моего, а фигуры… Всего лишь элемент неожиданности. Ведь на Нексусе вы не будете жаловаться, что с вами дерутся нечестно?

– Да, но хотя бы прежде чем зайти в Монолит я надену броню и возьму с собой верных товарищей. И уж точно один из них не выхватит из воздуха меч, чтобы напасть на меня в компании нексов.

– А вот тут вы ошибаетесь, молодой человек! – ректор фыркнул и скривился: – Все, что я говорил вам про нексопоклонников, видимо, пролетело мимо ваших ушей. Опасность на Нексусе исходит не только от когтей и зубов нексов, но также и от тех, кто стоит позади вас, от тех, с кем вы час назад пили в столовке чай и смеялись над глупыми шутками. Вы видите меня таким, – и он развел руками, демонстрируя свои увечья, – не только потому что меня изуродовали нексы. Они всего лишь безмозглые инструменты в руках невидимого кукловода. О, нет, сначала меня ударили в спину, а потом уже мной занялись твари.

– Ясно… Тогда прошу прощения.

– Извинения приняты! – довольно кивнул Павел Петрович. – Что ж, думаю, вы можете идти… Хотя погодите!

Он, поставив чашку на столик, подъехал к своему рабочему столу и начал рыться в ящиках. Через минуту ректор передал мне кольцо с гербом ГАРМа.

– Вот. Наденьте и не вздумайте снимать, пока вы находитесь в стенах заведения. Вы меня поняли?

– Ага. Ясно и четко. Мы с вами обручены до конца моих учебных дней.

И ректор после моих слов от души расхохотался. Хорошо, что мне удалось немного разрядить нервную обстановку.

– Хорошо, – кивнул он и взял чашку со столика. – Я подготовлю приказ о вашем зачислении, а вы ступайте на склад и получайте форму, но поспешите, пока каптер не утек. Потом ступайте в общежитие и выспитесь там хорошенько. Завтра у вас тяжелый день. И последнее, увидите Феликса Эдуардовича, шлите его ко мне. Не стесняйтесь.

Я кивнул и, надев кольцо на место родового, поднялся из кресла. Ректор же отпил чай, сморщился и выплеснул его в камин.

Под шипение пламени я покинул кабинет ректора ГАРМа. За дверью меня встретил Иван. Он был бледен как могильный камень, а за его спиной стоял ухмыляющийся Феликс Эдуардович.

– Ах, Евгений Михайлович, как хорошо, что вы закончили! – вышел он мне навстречу. – Уже свободны как ветер?

– Конечно, Феликс Эдуардович… – вздохнул я. – Но не надейтесь. Я теперь буду портить вам настроение каждый день.

– Вот как…

– Феликс, зайдите ко мне, – прозвучал за моей спиной голос ректора, и он выехал в приемную. – И оставьте в покое Евгения Михайловича. Я уже проверил его и на ранг, и на способности. Он нам подходит. Пусть молодой человек идет готовиться к завтрашнему дню.

И Павел Петрович легонько подтолкнул меня прочь от слегка растерянного инквизитора.

– Но…

– Вы забыли про нашу партию? – покачал ректор пальцем. – А я не забыл. Давайте бросайте терзать этих замечательных молодых людей и попрошу к барьеру!

Дверь за ними закрылась, а я хлопнул товарища по спине, попрощался с секретаршей, и мы вышли из приемной. Я еще раз посмотрел на Ивана. Он выглядел так, словно инквизитор из него всю душу вытряс.

У выхода из башни нас ждала Виктория.

– Уже знаешь? – буркнул Иван.

– А как же… – хмуро проговорила Виктория. – Но не волнуйся. Никаких приказов мне не поступало.

На мой вопросительный взгляд она махнула рукой.

– У тебя-то все путем?

– Угу. У вас прибавление в семье.

– Еще один на мою шею! – хмыкнула она. – Ладно, мальчики, давайте уже пойдем поедим. А то у вас обоих такой вид, словно Зазубрин с Янковским с вами там совокуплялись.

– А что столовка еще работает? – спросил я и посмотрел на часы. Время было 8:11.

– Да. Там ребята из трех подразделений вернулись из рейда. Для них и накрыли поляну. Если поторопимся, то еще успеем перехватить пару пирожных.

И Виктория зашагала по направлению к столовой, которая располагалась… А судя по всему далековато! Вокруг уже было темно, а расхаживать в потемках по этим опасным закоулкам лишние пять минут даже мне хотелось меньше всего.

Мы с Иваном увязались за девушкой, и через минуту все втроем уже сидели на лестнице одного из вагонов с цистерной, которые катались туда-сюда даже в такой поздний час. Вокруг людей было поменьше, но судя по дыму, шуму и снопам искр из ангаров – работа тут не утихает даже ночью.

На очередной развилке мы спрыгнули и пошли пешком. Я не забывал крутить головой, а то путей вокруг все еще было дохрена, и момент, когда выскочит дрезина или несущийся на всех парах полувагон, легко и прошляпить. И да, фонарей или светоотражателей на них совсем не было.

Зазеваешься, и все. На моем экстренном выпускном точно будет играть музыка, но вот Женя Скалозубов ее не услышит.

– Кстати, смертность под стальными колесами составляет около пяти процентов общей смертности первокурсников в ГАРМе, – пожала плечами Виктория, словно прочитав мои мысли. – Так что с “железкой” тебе стоит подружиться как можно скорее.

– А среди других курсов сколько смертность?

– Меньше, но тоже немало. По статистике из всех случаев смертельного исхода 3% курсантов умирают под вагонами, 46% от лап нексов, 5% умирают по дороге до мест Прорыва – в силу разных причин, 10% пропадают без вести во время пересдач, 18% погибают на дуэлях, 5% уносят болезни, 8% принимают смерть на тренировках и 5% самоубийства.

– Неплохая статистика, – хмыкнул я.

– Слыхала я, в прошлом году среди выпускников был парень, который за все обучение ни разу не был в лазарете, ни разу не попадал в руки полевых лекарей и даже не разу не болел. Ни одной серьезной раны за все годы, представляешь, Вань?

– Да, я тоже слышал эту историю, – пробурчал Иван. – Его переехал полувагон прямо на пороге корпуса, где ему должны были вручать диплом об окончании ГАРМа.

– Именно. Как же его звали… Ой, Маша!

Она тут же сорвалась с места и, едва сама не попадя под колеса визжащей вагонетки, побежала в один из открытых ангаров.

Мы с Иваном припустили следом, и вошли в просторное помещение, которое, похоже, было давно заброшено. На полу лежали горки песка и строительного мусора, из которых торчали кривые прутья арматуры.

Полукруглый потолок пересекали железные стропила, и на одном из них я заметил висящую на ремне… девушку?

– Привет, Вик… – пробурчала она, безуспешно пытаясь перевернуться и забраться обратно на стропило, но у нее получалось так себе.

Ремень за кольцо крепился на трубе под потолком, а грудь девушки пересекала петля. “Страховка” сработала как надо, но вот девушка умудрилась обвязаться таким образом, что обратно перевернуться у нее не выходило. Сколько бедняжка не пыхтела, но ремень снова возвращался на свое место, и она с разочарованным вздохом раскидывала руки в воздухе.

Я подошел поближе, и узнал ту самую милашку с длинной пепельной косой, с которой мы пересеклись на пороге кабинета ректора. Одета она была в приталенную форму ГАРМа. Помимо наглухо закрытого мундира с кучей пуговиц девушкам в учреждении полагались носить юбки, под которыми скрывались белые колготки с высокими сапожками.

Эх, стоило бы мне сделать еще пару шагов и чуть-чуть шагнуть вбок, как картина бы мне открылась просто незабываемая…

А ведь девушка была красивая до мурашек. Жаль будет, если ее пепельноволосая головка разобьется и пополнит собой статистику 8% смертей во время тренировок. И не мудрено – под ней арматуры просто дохрена. В куче сверкал серебристый меч, который, наверняка, минуту назад вращался в тонких пальцах отважной и прекрасной Марии.

Я невольно задержал на ней взгляд дольше, чем нужно. Она стрельнула в меня своими голубыми глазками и скривила личико. В ответ я улыбнулся.

– Эй, чего пялишься, ты! – крикнула она, а я улыбнулся только шире.

Да, видать, учеба в ГАРМе и вправду обещается веселее некуда.

– Ты чего опять тренировалась в своей дурацкой манере? – заголосила Виктория на все помещение.

– Угу. Но вот с длинной ремня не рассчитала… – сказала она и попыталась дотянуться до стропила, но все без толку.

– Ты тут одна и прямо после рейда?! А ужинать?

– Не хочу, – буркнула Мария, выворачивая себе руки. – Я уже накушалась в кабинете Зазубрина. По самое горло.

Тяжелый случай. Либо она немного не дружит с головой, либо разговор с ректором у нее был настолько “жаркий”, что она со злости решила попорхать с мечом в обстановке приближенной к боевой.

– Ты что, и вправду прыгала по стропилам? – удивился я пыхтящей девушке, которая, похоже, окончательно запуталась в своих страховочных ремнях.

– Ты-то кто такой и почему тебе не плевать? – пробурчала она. – Отойдите, я сама справлюсь!

– Не дергайся, – кивнул я странной девахе и нашел глазами лестницу, которая поднималась под потолок. – Я сейчас.

– Не нужна мне помощь первокурсника! – крикнула Мария, но я уже бежал к верхней площадке, а через минуту вышагивал по стропилу.

А сохранять равновесие оказалось куда сложнее, чем казалось на первый взгляд… Хорошо, что я не страдаю боязнью высоты, но стоило мне шагнуть на ржавую хреновину, как она сразу заскрипела под моим ботинком. А эта дура еще и прыгала тут?

Тем не менее, шаг за шагом, я все же добрался до Марии и сел на стропило.

– Руку давай, – сказал я и свесился пониже. – Ну!

Девушка вспыхнула, но все же здравый смысл победил. Наши руки сцепились, и через полминуты она уже забиралась наверх. Обхватив тяжело дышащую милашку за талию, я притянул ее к себе и помог развязать запутавшиеся ремешки.

От нее пахло потом и сладкими духами. При этом синяков и ссадин на лице и руках было хоть отбавляй. Видать, девочка “учится” не жалея сил.

– Пусти… – процедила она сквозь зубы, когда я закончил, а затем скакнула в сторону.

На мгновение у меня захватило дух – она зависла прямо над пропастью, а затем ее каблучки звонко застучали по металлу. Легко прыгая с одного стропила на другое, Мария быстро оказалась у лестницы. Не успел я добраться до середины пути, как ее юбка уже раздувалась внизу.

Там к ней подскочила Виктория и отвесила хлесткий подзатыльник.

– Ты че?! – зарычала Мария, и тут на нее опрокинули целое ведро упреков и славословий.

– …ты знаешь, что по статистике, смерть от падения с высоты занимает третье место в числе несчастных случаев в ГАРМе?!

Махнув на подругу рукой, девушка полезла на кучу мусора за своим мечом. Я же сбежал с лестницы, и вскоре мы все вчетвером направились в столовку.

А время уже полдевятого. Зараза, еще не хватало в первый день уснуть голодным!

– Ты должна обещать мне, что будешь тренироваться со всеми! – бежала за Марией Виктория и распекала ее на чем свет стоит. – Или хотя бы найди себе пару! Это же так глупо! Выжить в рейде, но погибнуть в стенах ГАРМа!

– Угу-угу, мам… – бурчала Мария, широкими шагами направляясь вперед. – Разреши мне только сегодня лечь попозже, будь душкой.

Виктория зарычала, а ее подруга знай себе перла вперед как паровоз. По сторонам девушка не оглядывалась, и вагонетки проносились у нее прямо перед носом.

За один из вагонов она зацепилась, и он тут же унес ее на себе. Виктория вскочила следом. Ну и мы с Иваном пристроились неподалеку.

Кажется, я уже начал привыкать путешествовать таким “автостопом”.

– Что случилось-то, скажешь? – спросила Виктория свою безбашенную подругу, которая сидела на лестнице, мотая сапожками. – Как прошел рейд?

– Паршиво, – ответила Мария. – Нас заманили в ловушку. Десять человек остались на Нексусе.

– Чего?!

– Угу. И, судя по всему, увел их нексопоклонник. И теперь меня снимают с сержантов за то, что я прошляпила подонка. Вообще всех выживших оставляют в ГАРМе для выяснения обстоятельств. И выяснять их будет Эдуардыч.

– Кто этот мудак?!

Мария пожала плечами.

– Кто-то из тех десятерых.

А затем она почему-то посмотрела на Ивана. А тот только скосил глаза в землю.

* * *

Пока машина двигалась по улицам Владимира, Гама не отлипала от окна. Давно же не приходилось видеть эти улочки. Воспоминаний море…

– Если ты будешь постоянно пялиться в окно, рано или поздно твою мордочку узнают, милая моя, – ответила Ди, сидящая за “баранкой”. – Вернее, мордочку Зи.

– Не узнают, – хмыкнула Гама. – Я умею быть незаметной, даже если мне смотрят в глаза.

– Еще скажи, что умеешь быть невидимой...

– Я бы с удовольствием научилась, но для этого нужно быть докой в Изменении. Я пока не настолько в этом хороша. В отличие от хозяина.

– Он Меняльщик?

– Угу, и очень мощный. Мне кажется, что он сам не понимает насколько.

В этом Гама слегка слукавила. Конечно же, беглец из Нексуса прекрасно знает о своем потенциале. И после ГАРМа он будет еще мощнее.

У нее даже волосы на голове зашевелились, стоило ей представить мощь, которую он обретет, если не будет лениться и глотать Сферы почаще.

Хорошо, что он их хозяин. Не хотелось бы иметь такого врага.

– Гама… – пискнул с заднего сидения Красавка. – Есть чего пожевать?

– Потерпи, мой зубастый рыцарь, – улыбнулась Гама в зеркало заднего вида. – Ехать осталось совсем чуть-чуть… Кстати, куда мы едем?

– К моему другу. И впрямь осталось недолго.

Они заехали в переулок и еще пять минут болтались по полутемным улицам, которые Гама совсем не узнавала. Дыра дырой, и проходимцев здесь не меньше, чем в Фаустово. Грязь, мусор, яркие надписи на стенах и розы – обычное сочетание для места, куда явно не стоит соваться без веской причины.

Вот тебе и столица! Красота только в центре, а окраины – та же глубинка. Хорошо, что машина была старенькой, и на них не сильно обращали внимание.

Они подъехали к воротам в стене пятиэтажного дома. Ди высунулась и ткнула пальцем в пульт переговорного устройства.

В ответ он пискнул и только.

– Никого нет дома? – спросила Гама.

– Он всегда дома. Уснул что ли… – зашипела Ди и ткнула в кнопку еще пару раз. – Сука, Пьер, ты где, мать твою?!

А вокруг уже стягивался народ. Гама выругалась.

– А ты позвонить не пробовала?

– Да нет у него телефона. Он шифруется ото всех, параноик хренов!

– Девочки, а у вас, случаем, не будет закурить? – подошла к ним ярко накрашенная губастая девица с голубыми волосами. Ее короткая курточка слегка задралась и рядом с левой грудью мелькнула тяжелая кобура.

Со стороны Гамы тоже показались девчонки в довольно фривольных нарядах и на высоких каблуках. Но их вид был обманчив. У одной из них из-под плаща на мгновение показалась катана, а другой пистолет-пулемет. Вот это публика!

Нексонианка прыснула и погладила любопытного Красаку, который, брызгая слюнями, пытался перелезть вперед. Толпа сходилась все ближе, и девочки окружали автомобиль с четкой целью – изрешетить его в клочья, если гости решат пойти в дурь.

– Мы курим только во время Прорывов, – отозвалась Ди, тяжело вздохнув, и протянула девчонке зажигалку.

Та прикурила и лучезарно улыбнулась.

– Прорывов давно не было, – хихикнула она, выпуская дым из носа.

– И хорошо. Ведь курить вредно, – ответила Ди, защелкнула зажигалку и выбралась из машины.

– Ди… Сколько лет, сколько зим?

– Много. И воды тоже утекло много. Где Пьер?

– Внутри. Но зачем тебе он?

– Нужно.

– Опять собралась убить того, кого нельзя трогать даже пальцем? – сверкнула глазами девица, а ее подружки сделали еще один шаг вперед.

Красавка зарычал, а Гама погладила его по ушам.

– На этот раз нет, – покачала головой Ди. – Мне всего лишь нужны сведения о…

– О? Чтобы что? Чтобы убить? Увы, больше этот номер не пройдет.

– Расслабься. Пока мне не отдадут приказа, мой клинок останется в ножнах.

– Убить можно и голыми руками.

– Хватит болтать, куколка, и открой мне чертову дверь! – вздохнула Ди. – Пусть Пьер сам даст мне отворот поворот, раз так. На пороге я не развернусь.

Девчонка секунд десять хмурилась и полировала Ди взглядом, а потом посмотрела в машину.

– А это кто?

– Это собака, – отозвалась Гама и потянула Красавке щеки. Улыбочка вышла что надо.

– Миленькая. Ну ладно, – кивнула она, и ворота начали медленно подниматься. – Но я надеюсь, что ты больше не будешь делать глупости? Если… ты решила вернуться?

– Нет. У меня новый хозяин.

– Кто же он? Аристо? Фу, как ты могла!

– Пьер тоже был аристо. Но тебе почему-то не западло ему служить.

– Потому что он… Другой, сама знаешь. И он самый красивый.

– Мой новый хозяин тоже ничего, – ухмыльнулась Ди и вернулась на водительское место.

– Порядок? – спросила Гама, и они поехали в темноту, откуда доносилась музыка.

– Да. Девочки просто на нервах. Как ни крути, их стало еще меньше.

Глава 3

Пока мы шлепали до столовки и прыгали с одной дрезины на другую, мои новые знакомые успели бегло пояснить мне порядки жизни в ГАРМе.

Оказалось, что распределение учащихся по факультетам здесь не существует в принципе. Да, тут есть рекомендации к развитию через определение предрасположенности к школам магии (если таковая предрасположенность у курсанта в принципе есть), но каждый учащийся вправе самостоятельно выбрать себе направление развития.

– И горе ему, если он выберет неправильно! – заметила Виктория, пока мы ждали, когда мимо нас с бесконечной медлительностью проползет огромный состав.

Выходило, что главное для курсанта с предрасположенностью – прикрепиться к Мастеру, который и поведет его до самого выпуска по короткой дорожке. А вот где найти Мастера, и существует ли этот Мастер на доступном расстоянии – вопрос отдельный.

Марии надоело ждать, когда эта тяжеленная образина уберется с ее пути, и она полезла на цистерну. Мы забрались следом и скоро были на той стороне.

– Я вот всегда мечтал стать лекарем, – пробурчал Иван, отряхивая штаны, – но, увы, проваландавшись полгода по занятиям, понял, что так же бездарен в этом, как инквизитор натаскан в чувстве такта.

– Ты наговариваешь на себя, Вань, – ухмыльнулась Виктория.

– Ни фига! Ты послушай, что про меня преподы говорят.

– А тебе не похер, что они говорят? Делай свое дело, а за тебя скажут не преподы, а твои дела. Я вот считаю, что ты хороший лекарь. Просто часто торопишься.

– Угу-угу…

– Кстати, а мы случаем не делаем крюк? – спросил я, осматриваясь по сторонам.

Вроде пять минут назад мы шли в другом направлении, а теперь вообще двигаемся чуть ли не обратно. До этого звезда мелькала у нас за спиной, а теперь я могу ее увидеть слегка повернув голову вправо.

– Есть такое, просто столовка опять переехала, – вздохнул Иван и посмотрел на часы. – Полагаю она сейчас подъезжает к станции 7Б.

– Нихера. У 7Б она была десять минут назад, – отозвалась Виктория. – Сейчас она на 26А, но лучше нам перехватить ее у Г19.

– В смысле? – удивленно захлопал я глазами.

– В прямом. Столовка – это поезд, который начинает курсировать вокруг комплекса ровно в семь часов. После того, как на прежнее здание столовой постоянно совершали налеты нексы-потеряшки, привлеченные запахом жрачки, а также из-за проблем с логистикой, волевым решением руководства ее сделали мобильной.

– Вот и бегай теперь за ней… – пробурчал Иван, и у него в животе, перекрывая грохот стали и звуки железнодорожных гудков, громко заурчало.

– Блин, Ваня! – воскликнула Виктория. – Сдерживай свои позывы и хватит уже ныть. Сейчас наша боевая задача – поймать столовку! Не отставай, новичок.

– Вот она! – крикнула Мария, и я увидел ярко-раскрашенный поезд, на котором было наскоро намалевано “Столовая №11”.

Одна беда – топать еще порядочно, а состав явно не собирался сворачивать с рельсов нам навстречу. И поэтому мы побежали на перехват, а вскоре уселись на очередную попутную дрезину. По параллельному пути мчалась еще одна, а на крыше примостилось еще пятеро студентов с крайне голодным видом. Нас они поприветствовали свистом, а потом их транспорт исчез в депо.

– Не повезло, – хихикнула Виктория. – Придется бедолагам шлепать пешком.

– Главное нам не проспать развилку, – вздохнул Иван.

– А ты гляди в оба, Иван Ильич, и поменьше думай о еде! – хихикнула Виктория.

Пока мы ждали этой самой “развилки”, ребята продолжили разъяснять мне как выжить в ГАРМе.

Как уже стало понятно, расстояния – основная головная боль для каждого курсанта, даже если он аристо и может себе позволить арендовать собственную дрезину для своей команды. Поскольку ГАРМ не просто академия, а еще и военный объект, намертво связанный с производством, и тут критически не хватает ни рабочих, ни солдат, ни ликвидаторов – а Нексус, как известно, не ждет – то преподаватели постоянно разъезжают по Московской области, а то и вылезают за ее пределы. Там они ликвидируют то один Прорыв, то другой, охотятся на особо опасных монстров, вроде той же Химеры, а иногда и просто уходят в загул.

С таким образом жизни, до курсантов им 90% своего времени никакого дела нет.

– Курсанты и преподы, кроме самых старых, вообще живут в разных мирах, – пожала плечами Виктория. – Если, конечно, ты как-нибудь не намекнешь о своем статусе, но я бы не советовала. У разных преподов к статусности свое отношение. Кому-то плевать и он решит познакомиться с отпрыском богатого рода поближе, а вот кто-то сильно правильный и еще решит устроить выволочку.

– А если дело дойдет до ректора, – заметил Иван, – пиши пропало, он с этим очень строгий. Мне-то на статус, понятно, до фонаря, у меня его и нет. А вот ва… в смысле тебе, Женя, стоит задуматься.

– Угу, мимо, – хмыкнул я, совсем не собираясь стелиться перед преподами и козырять кольцами из-под полы.

– Прыгаем! – крикнула Мария, когда мы подъехали к путепроводу. Мы спрыгнули к поручням, а внизу как раз мчался очередной состав и двигался он в сторону нужной нам линии.

Не теряя времени, остальные уверенно сиганули на цепочку вагонов. Я же, ругаясь на чем свет стоит, отправился следом и по счастью смог зацепиться за последний полувагон.

– А ты хорош, новичок! – кивнула мне Виктория и помогла забраться к ним. – Когда мы были на первом курсе, половина из нас привыкла так прыгать только через месяц. Да, Ваня?

– У самой же поджилки тряслись в первый раз.

– Мог бы и промолчать, как джентльмен!

Так вот. Из слов Виктории выходило, что с лекциями и занятиями тут как-то не задалось. С одной стороны тебя бросают c одного занятия до другие, между которыми километры железных дорог и корпусов, а с другой там тебя зачастую совсем не ждут чересчур вольные преподы, которые имеют неприятное свойство погибать во время Прорывов.

Посему курсанты находятся в состоянии перманентного самообучения и бесконечных пересдач у новых и новых преподов, которых им назначают в самый последний момент. А новоявленные преподаватели нередко вообще не в курсе, что им выпало “счастье” принимать экзамен у очередной оравы опаленных огнем Нексуса студиозусов. А половина последних вдобавок принадлежит к благородным родам, которые, если им что-то не понравится, решат мстить.

– Мстить?

– А ты думал? У вас, аристо, дуэли – это любой выход из положения, – хохотнул Иван.

– За других не говори, – буркнула Виктория и ткнула его в бок. – Вроде я тебя ни разу на дуэль не вызывала, хотя поводов было дохрена.

– Это каких же?

– Знаешь, что вчера был за день?

– Ну… Воскресенье?

– Мой день рождения, балда! И ты про него забыл со своими гарпиями!

– Ой, прости!

– Поздно оправдываться, – сказала Виктория, выхватила перчатку и начала шлепать Ивана по щекам. – Вызываю тебя завтра перед подъемом. Оружие выберем на месте!

А затем она зловеще захихикала, а потом объяснила, что хоть за настоящие дуэли между курсантами и преподавателями в ГАРМе и для первого, и для второго гарантирована постановка на лыжи и “волчий билет” – особо борзых парней и девчонок это не останавливает.

– 18% смертности – это каждый пятый гроб, – вздохнула Виктория. – Зазубрин взялся за это дело всерьез, но особых результатов не достиг, и неудивительно. Чем выше родовитость, тем больше норова у курсанта, и тем чаще он вызывает кого-то по всякой ерунде. Вон наша мадама, – ткнула она Марию. – На прошлой неделе уже успела с кем-то поцапаться…

– Ты-то откуда знаешь?

– Еще бы я не знала. Это хорошо, что одна я знаю, как вы ночью с Анной плясали под луной, и хорошо, что никто не пострадал!

– Ой, да какое твое дело!

– Мое дело все, что касается дисциплины, дуреха! А если бы о дуэли узнал Зазубрин… Из-за чего хоть дрались-то? Уж не из-за мальчика ли?

– Нет, – бросила Мария и замолчала.

Наконец, мы спрыгнули на землю и со всех ног помчались к поезду, который ненадолго затормозил у станции под номером Г19. Вокруг уже толпился народ и пытался всеми правдами и неправдами пролезть внутрь. Несколько самых ушлых уже облюбовали окна.

– Халявщики! – зашипела Виктория. – Половина даже не курсанты!

– А кто?

– Местный персонал, стрельцы, рабочие и еще какая-то пришлая сволочь. Думают, что раз официально ужин завершен, им нальют остатки нахаляву. Хрен там!

Тут поезд загудел, дверь резко захлопнулись, отсекая всех, кто не успел влезть в вагон, а в следующую секунду состав тронулся.

Ребята застонали и со всех ног сорвались в погоню.

– Стойте, мы курсанты! Подождите! – закричала Виктория, припустив вдоль перрона. Из окна разгоняющегося состава высунулось бородатое лицо в колпаке.

– А, Виктория Леонидовна! – приветливо отозвался служащий столовки. – А мы думаем, где вас нексы носят?

Тут же на ходу раскрылись двери, и мы заскочили внутрь. Едва оказавшись в тамбуре, я сразу почувствовал приятный запах еды и забыл обо всем на свете.

Вид после возни с гарпией и лазания по поездам у нас, конечно, был крайне помятый, но не бежать же обратно в общагу переодеваться?

– А где Маша? – оглянулась Виктория в поисках своей подруги, но ее и след простыл.

– А она прыгала с нами с вагона?

– Сучка! И чего ей опять взбрело в ее пустую головку!

– Ладно, народ, – махнул рукой Иван, – давайте, приятного аппетита.

– А ты куда собрался? – повернулся я к парню, который хотел уже свалить в конец поезда.

– Я в часть для простолюдинов, куда же еще? – пожал он плечами. – Не с аристо же мне сидеть.

Я поглядел в соседний вагон, а там было яблоку негде упасть. На той стороне, где находились мы, людей было куда меньше – видать, халявщики сюда даже и не думали соваться.

– Ну уж нет! – схватила его за рукав Виктория. – Пойдешь с нами, и я не приму отказа, Иван Ильич. Я тебя вызвала на дуэль, поэтому перед смертью ты должен быть сытым и шарообразным!

Иван тяжело вздохнул, и мы прошли в следующий вагон, где располагалась раздача. Пока мы бодро шагали между столиками, на нас с Иваном поглядывал каждый пятый, да и еще с таким выражением будто к ним за стол собирается усесться хряк.

Через минуту нам в спины начали шушукаться.

Да и похрен на этих увальней! Сейчас главное – еда, а ее, несмотря на то, что перед нами тут уже побывала половина ГАРМа, еще оставалось с горкой. Похватав подносы, мы с товарищами встали в очередь, которая несмотря на то, что от начала ужина прошло полтора часа, еще вилась между столиками.

И пока мы двигались в цепочке голодных ртов, Виктория продолжила свои наставления о нелегкой судьбинушке курсанта, вынужденного слоняться по пересдачам:

– Представь такую картину. Администрация назначает экзамены на первое число, а преподаватель не является на собственный экзамен из-за того, что еще тридцать первого его дернули спасать какой-нибудь Воскресенск от полчищ нексов. И все! Ищи свищи! Скажи, Вань?

– Угу-угу… Типичная картина.

Посему выходило, что у курсантов есть три варианта:

Вариант первый: дождаться, когда преподаватель вернется – если вернется вообще – и в это время, надеясь, что в следующий раз экзамен не обломится, готовиться самостоятельно.

– Я жду своего препода по анатомии нексов уже третью неделю, – вздохнул Иван. – И, похоже, возвращаться из своего Долгопрудного он и не думает. Ибо зачем? Там у него работа, жена, а еще пиво. Говорят, из баров да Монолитов он не вылезает, сволочь.

– А самому доехать не судьба? – спросил я.

– Это второй вариант. Но деньги я откуда возьму? – скосил на меня глаза Иван. – Тут машинисты дрезин за пределами ГАРМА дерут втридорога, а своей машины у меня нет и не предвидится. Я ж не аристо. А на попутках добираться для одинокого мага-простолюдина – опасно.

– По статистике 10% смертей забирают именно такие пересдачи! – вклинилась Виктория.

– Именно. Рискуешь нарваться на сталкеров, нексов или сокурсников аристо, которым твоя морда не понравилась, и они решат еще накидать за “самоволку”.

– Не продолжай, – покачал я головой. Чем больше Ваня повествовал о своей нелегкой судьбинушке, тем более неловко я себя чувствовал.

Третий вариант – искать другого препода, а он еще не факт, что согласится, ибо у него таких ртов выше крыши. К тому же успешное прохождение экзамена означает одно – к нему тут же слетятся просто толпы курсантов-потеряшек. А оно ему надо?

– Нет. Вот они и шифруются. Иной раз офицера от препода даже инквизитор не отличит.

И Иван бы наверное поехал, как он признался, но возникает еще одна проблема, от которой просто так не отмахнуться.

– Рейды! – сказала Виктория. – Не забудь про рейды!

Да, рейды. Ибо по окончанию двухнедельного карантинного периода, когда курсант немного освоится в ГАРМе, его прикрепляют к подразделению, и он уже в его составе катается по всей области, совершая подвиги разного масштаба. А подвиги имеют нехорошее свойство затягиваться, а вот экзамены не дремлют!

– А если не сдашь, вылетишь? – задал я глупый вопрос и тут же, посмотрев на Ивана, одернулся: – Не продолжай. Я понял.

– Да не, – отмахнулся Иван. – Если уж поступил в ГАРМ, то тут два выхода – выпускной или вперед ногами. Им бойцы нужны, а если от тебя нет проблем, то сдашь рано или поздно.

Ситуация выходила забавная, но довольно типичная, по словам Виктории, для подобных заведений: курсанты и преподаватели зависли меж двух огней. С одной стороны администрация, назначающая экзамены и следящая за ходом учебного процесса, с другой – отдел, отвечающий за боевые операции и ликвидацию Прорывов. Первые и вторые находятся друг с другом в непримиримом противостоянии. Курсанты и преподаватели тоже.

– И поэтому нет ничего удивительного, что день экзамена и день охоты на Мантикору очень часто выпадают на одно и то же число, – заметила Виктория с выражением крайней скорби.

Как же выпутаться из подобной щекотливой ситуации? Пойти в рейд со своим преподом, как же еще!

– А если он еще будет и твоим Мастером, – сказал Иван, – то ты, паря, будешь как сыр в масле кататься. Однако таких счастливчиков кот наплакал.

И, как подтвердила Виктория, он был абсолютно прав. Большинство ходит в рейды с обычными офицерами, которым нахрен не надо, чтобы их боец отлучался на глупые экзамены. Да и вообще они в гробу видали, чтобы еще и учить своих бойцов, а потом заниматься в свободное время – которого и так немного – какой-то дурацкой бумажной волокитой.

Выжить бы в очередном рейде, а курсант и сам справится.

– На то он и курсант, чтобы совершать невозможное, – заметила женщина на раздаче, подслушав наш разговор, и добавила нам еще немного подливки.

– Спасибо, – кивнул я и потянулся за салатом.

В конечном счете, чем позже он закончит ГАРМ, тем лучше для офицеров. Ибо зачем каждые несколько лет обучать новых “зеленых” и тупых курсантов? Вот же он, как родной, – уже обстрелянный до нужной тебе кондиции!

– Да, и отсюда сроки пребывания в ГАРМе вообще не поддаются подсчету, – грустно заметил Иван, когда мы, наконец, добрались до раздачи с едой.

– В смысле?! – дернулся я как от разряда тока и едва не упустил котлету в компот.

– Теоретически академию вообще реально закончить за год, – пожала плечами Виктория, пока мы подбирались к концу раздачи. – Но такое еще никому не удавалось…

Да, я даже попросил повторить, а то уже решил, что она прикалывается. Сестра мне про какие-то долгие лета говорила – годы кропотливого труда, в поту и в саже, а тут на тебе!

Видать, успешное и быстрое обучение в ГАРМе – это удача помноженная на выгодный преподавательский состав и количество Прорывов. А последних всегда дохрена.

И это мы еще не учитывали инквизиторов, которых в ГАРМе как собак нерезаных. А эти ребята, стоит им только почуять щепотку нелояльности наделают тебе проблем.

– И к тому же, – подвел итог Иван. – Нужны Сферы. И много. Без них никуда. А где их взять?

– Сферы? А что в Монолиты вас не пускают?

– Как же, ходим и регулярно, но ты прикинь – нас минимум двадцать рыл на одну Сферу, да и больший кусок в любом случае возьмут аристо. А нам, простолюдинам, что остается?

– Угу… – хмыкнул я, и, чтобы хоть как-то реабилитироваться за свой немного охреневший класс, незаметно подкинул Ивану лишнюю котлету.

– То-то и оно, вот и приходится тут куковать либо надеясь на удачу, либо переть в самое пекло. А там, как ты понимаешь, шансы выжить весьма невысоки.

– Да, жопа… – задумался я и пододвинул себе кружку с ароматным чаем.

И тут мне стало кристально ясно, зачем отец вообще поперся в Москву за звездой. Видать, им с Зубром страшно надоело бегать за преподами через пол области и разрываться между пересдачами. Вот они и решили пойти ва-банк с риском для жизни, и не мне их осуждать.

А скорее у меня появился повод крепко задуматься… Алая звездочка на крыше башни ректора как раз мелькала в окне.

Загрузившись по полной и стараясь ничего не расплескать, мы с моими новыми товарищами побрели искать себе место.

Ладно, порядки в ГАРМе, похоже, та еще жопа, но под них придется подстраиваться. По крайней мере, первое время.

А теперь можно и расслабиться.

* * *

– Никогда бы не подумал, что скажу это вслух, Елена, – проговорил Зубр. – Но “хлопушка” рванула так рванула.

Слава богу все стекла и прочее имущество поместья осталось целым. Легким испугом отделалась лишь одна Марфуша.

– Спасибо папаш… В смысле, Василий Георгиевич.

– Григорьевич, – подсказала стоявшая рядом Нина.

– Угу. И это тоже. Я легко соберу еще одну, такую же. А могу немного поэкспериментировать. И в следующий раз взрывная волна дойдет до усадьбы.

– Нет, спасибо, – покачал головой Зубр. – От ликвидаторов на Нексусе тоже должно что-нибудь остаться. Хотя такие штуки можно закатывать в Монолиты, которые мы не успеваем закрывать.

Он долго думал об этом, и решил, что черт с ними со Сферами – ликвидаторов тоже на все Прорывы не напасешься.

– Работай. Как будет готова новая “хлопушка”, доложишь сначала Нине, а потом обе ко мне.

– Есть!

– А я распоряжусь насчет твоей проблемы с лицом. Звякну Боярской, возможно, у нее есть знакомый пластический хирург. Свободны.

И обе девушки покинули кабинет Зубра.

На часах скоро девять, а забот все еще полон рот. На столе лежал план подземных тоннелей, которые собрались прокапывать парни Сени. Под усадьбой и так настоящий лабиринт, а теперь туннели должны протянуться не просто вглубь, а еще и вширь – и уйти далеко за забор. В следующий раз, если какие-нибудь мерзавцы подумают на них напасть, им под зад прилетит небольшой сюрприз.

Возможно даже одна из “хлопушек” Елены.

Сеть тайных ходов внутри усадьбы, наверное, тоже стоит перестроить с учетом всех проблем и ошибок прежней планировки, вскрывшихся после нападения Герценых. Вообще неплохо, если получится сделать кучу тупиковых комнат, и тогда врага легче будет загнать в ловушку.

Пока парни Сени полны энтузиазма, это нужно использовать.

Но пока нужно позвонить Евгению Михайловичу – справиться как доехал и не нужно ли ему прислать что-нибудь. Все же учеба в ГАРМе пусть дело почетное, но крайне затратное. Без денег там выжить можно, но тяжеловато, особенно если ты простолюдин как Зубр. Он сам там с трудом тянул лямку, пока не познакомился с Михаилом Александровичем и не завел с ним самую сердечную дружбу.

Уверен, что и Евгений рано или поздно найдет там верных друзей, но сейчас ему точно не помешает любая поддержка.

Дворецкий потянулся к телефону, но тут он зазвонил сам.

– Слушаю.

– Добрый вечер. Говорит ГАРМ. Это поместье Скалозубовых?

– Да… – после секундной заминки ответил Зубр. – С кем имею честь?

– Феликс Эдуардович Янковский. Инквизитор.

Зубр скрипнул зубами и до боли сжал кулак. В первый же день…

– Василий Григорьевич Зубр. Дворецкий и хранитель секретов рода.

– Секретов? – хохотнул инквизитор. – Значит я точно по адресу. У меня есть пара вопросов по поводу ваших… секретов.

Глава 4

Увы, уместиться вместе не вышло, и пришлось нам с Иваном рассесться по разным столам. И пока я в числе прочих оголодавших курсантов самозабвенно набивал брюхо, Вика продолжала меня наставлять по поводу нелегких будней ГАРМа.

Закончив пировать, я откинулся на стул и позволил себе даже расслабить ремень. Признаюсь, давно я так хорошо не ел, да и просто посидеть за столом с вилкой в руке – дорогого стоит. Да еще вокруг на расстоянии в пару километров ни единой твари, которая спит и видит как бы порвать тебя на части.

– …слыхал, первый курс уже прикатил? – донесся до меня обрывок разговора из общего гула голосов.

– Ага, свежее мясо.

Хотя насчет тварей я, возможно, немного поспешил…

– Вроде вон тот хер спереди тоже из первачков?

– Какой?

– Вон тот русый парень, который с Викой Занозой сидит. Да ты башкой не крути, дебил! А то еще заметит.

– Ух, важный какой хер! Отдельно от других новичков сел.

– Еще бы. Не успел приехать, как его зачем-то Эдуардыч к себе в берлогу уже зазывал. Во дворе их видели, когда они с Ванькой Живодером очередную дохлую каракатицу на свалку тащили… А еще говорят, его сам Жук привел в обход экзаменов.

– Важная птица или просто косячный. Ты посмотри, нет у него колечка на пальце?

– Вроде нет...

Мне очень хотелось повернуться, чтобы узнать, что это за кумушки за моей спиной уже кудахчут во все клювики, но… я махнул рукой. Пусть болтают, за чужими языками не уследишь.

– Так что, Евгений, держись меня и не… – Виктория вдруг резко повернула голову и вскочила. – Ага, вот она где, крыска!

В тамбуре мелькнула пепельная коса Марии. Виктория побежала за ней, а я осмотрелся.

Курсанты уже собирали манатки и выскакивали из поезда прямо на ходу. Вагон понемногу пустел, а мне, пожалуй, не помешает и добавка.

– Эй, дружище, – послышался быковатый голос, и я обернулся в самых расстроенных чувствах.

Голос за спиной. Вот так всегда и начинаются истории…

Ладно. Главное постараться в первый день обойтись без дуэлей.

Но, как оказалось, обращались вовсе не ко мне, и целью повышенного внимания стал Иван. Вокруг его стола быстро образовалась небольшая кучка враждебно настроенных рослых парней в форме ГАРМа. Бляхи их ремней сверкали серебряными вставками.

Кстати, а где мне найти такую же форму? Приталенная, воротнички наглаженные, сапоги, пуговицы и ремешки сияют как на выставке, при мечах – красиво, как ты не плюнь! А вот я свои мечики оставил в спальне. Обидно, если что-то пойдет не так и начнется очередная история с членовредительством.

А я был уверен – рано или поздно, она начнется. Глаза пареньков сверкали совсем недружелюбно.

– Привет… – буркнул Иван в ответ “друзьям” и заерзал на стуле.

Тут же рядом с ним уселся кудрявый парень и “по-приятельски” схватил его за плечо.

С другого бока пристроился еще один, два встали сзади, и вот Иван Ильич в ловушке.

Кажется, я стал свидетелем обычной для всех миров сцены. Старшие прессуют младших. Вернее, аристо прессуют простолюдина. Классика жанра.

– Не привет, а здравствуйте, ваше… – сказал кудрявый с максимально серьезным лицом.

– Слушай… – начал было Иван, но тут рука не плече сжалась крепче.

– Чего?

– Здравствуйте, ваше…

– Ну?

И Иван проговорил одними губами – “сиятельство”.

– Я только что из рейда, а на мне ни пылинки, – сказал кудрявый. – А ты почему выглядишь как жеваная котлета? Пусть ты и простолюдин, Ваня, но все же курсант ГАРМа.

– Николай Александрович, – сказал Иван, выпрямившись. – В ГАРМе все равны…

Лицо у кудрявого внезапно приняло настолько заинтересованное выражение, словно Иван раскрыл ему тайну происхождения Нексуса.

– Как это? – и его глаза на мгновение сверкнули. – Интересно? Равны?

– Угу. Я Ванька Живодер. А вот ты Николай Кудряш. Ай, сука!

– Дерзишь, да? Хочешь, чтобы мы с тобой по-другому поговорили?

– Нет.

– Хорошо. Так почему ты грязный?

– Готовился к зачету.

– Ты опять таскал трупы через черный ход! И сидишь еще в вагоне для аристо! Сука, весь курс давно знает, что ты мой… – и он произнес одними губами “подданный”, – а значит, все твои косяки сразу же отражаются на мне и на моем роду. Ты когда последний раз брился?

– А тебе не похер? Где ты, а где я?

– Нет! Я тебя в следующий раз побрею вафельным полотенцем!

– Воу, друг, придержал бы ты коней, – хохотнул я. – А то, чую, прозвище Живодер Ивану дали не за красивые глаза.

Николай тут же оглянулся на меня.

– Это еще что за новое лицо?

– Я – просто Женя, – пожал я плечами.

Вся четверка парней пару секунд лупила на меня глаза.

– Ничего себе, какие нынче новенькие смелые пошли, – криво усмехнулся Николай и, мигом забыв про Ивана, переместился за мой столик.

Его свита мордоворотов обступила уже меня, но я даже бровью не повел и взял подостывший стакан с чаем.

– А ты смелый для простолюдина… – ухмыльнулся дружок Кудряша, падая на стул напротив. – Ваш брат обычно сразу в штаны делает, стоит ему заметить лишь тень аристо.

– С чего ты взял, что я простолюдин? – спросил я и с совершенно непринужденным видом хлебнул чайку.

Да уж, с тем, что заваривали в усадьбе не сравнить. Ладно, если дело дойдет до драки, плесну им кому-нибудь в глаза, а потом уже переверну стол.

Блин, стол прикручен к полу!

– Манеры ни к черту, – сказал Николай, – но личико у тебя холеное, так что нет, Серый – из наших он. Ты чего вместе с этим балбесом гарпию разделывал?

– Всего лишь помог ему затолкать эту гадость в мусорку.

– Ясно, – Кудряш наклонился ко мне и дернул меня за рубашку: – Тогда советую тебе, дружок, кто бы ты ни был, побыстрее сшить себе форму, чтобы приличным людям тебя проще было от простолюдинов отличать.

Вот оно что! Я снова оценил видок парней и Ивана и понял, что хоть форма одинаковая, но на нем одежда висела как на корове седло, а эти напоминали породистых скакунов.

– Откуда ты, кстати, такой расслабленный? – продолжал допытываться Николай.

– Из Сибири.

– Надо же! – хохотнули сзади. – Далеко забрался птенчик.

– Тихо! – шикнул Николай, не оборачиваясь на очередного подсоса.

Вокруг нас начал толпиться народ. Видать, почуяли запах крови и ждут не дождутся вызова на дуэль?

– Из Сибири? Тогда неудивительно, почему ты такой неотесанный. У вас поди парни до сих пор в париках ходят.

– Только когда холодно.

Парни вокруг нас прыснули, но вот Кудряш оказался до боли серьезен. Давай, начинай уже! Чай стынет и кончается!

– К какому роду принадлежишь, Женя из Сибири? – тихо спросил Кудряш и зачем-то протянул мне салфетку.

– Прости, но я еще новичок, и у меня нет резона нарушить местные порядки, – пожал я плечами. – Говорят тут за то, что ты щеголяешь своими титулами и родовитостью можно и в штрафники попасть?

– Так-то оно так, но… Но мы же все равно узнаем…

И он нехорошо ухмыльнулся.

– Кудряш! – вдруг появился за их спинами здоровенный лось с ярко-рыжей шевелюрой. – Если вы с парнями закончили ужинать, то валите уже в общагу. Через десять минут поезд доберется до депо.

– Не лезь не в свое дело, Феникс! – оглянулся Кудряш. – Кстати, чего ты тут делаешь? Уже вернулись из рейда?

– А чего, не видно?

Рядом с ним тут же встал еще один парень – невысокий, но красивый и с длинной светлой челкой. Он молча уставился на Кудряша и опасно сверкнул глазами.

– У нас с Иваном свой разговор, – сказал рыжий.

Кудряш обжег обоих взглядом, но подчинился.

– Ладно, увидимся еще, просто Женя из Сибири, – хлопнул он меня по плечу, и вся четверка направилась прочь.

Неподалеку я увидел и Викторию. Она проводила всех строгим взглядом, а потом выдохнула. Толпа начала рассасываться.

– Проблемные ребята? – спросил я, пересаживаясь к Ивану, но тот не ответил.

– Проблемные ребята притягиваются магнитом, – хмыкнул рыжий и присел напротив.

Его молчаливый дружок тоже.

– Спасибо, парни… – выдохнул Иван и понуро продолжил жевать свою остывшую еду. – А вот ты, Женя, зря впрягся. Сказал бы уж, кто ты. Точно бы отвалили.

– Нее, – покачал я головой. – Нужно решать проблемы без щеголяния титулами и родами. Это воспитывает характер.

– А ты, как я погляжу, сечешь фишку, новичок, – собеседник хмыкнул и протянул руку: – Ярослав Сергеевич, или Феникс для друзей.

Рукопожатие у него было словно камень. Следом руку протянул уже его товарищ.

– Меня зовут Альберт Иванович, – проговорил он, пожал мою руку и замолчал.

– Это имя или кличка?

– Имя. А кличка у меня Д'артаньян, – сказал он и пожал плечами.

– Я – Евгений Михайлович. По прозвищу… а хер знает.

– Ты так лучше не говори, а то так и прилипнет “хер знает”, – хмыкнул Феникс. – А так не парься. И недели не пройдет, как будет козырять кличкой. Это куда лучше, чем козырять титулами. И благороднее, как мне кажется.

Иван фыркнул, а потом посмотрел на парней каким-то изменившимся взглядом, словно между ними еще был какой-то непростой разговор.

– Вика сказала, ты был у инквизитора? – спросил Ярослав, повернувшись к Ивану.

– Да, – ответил тот. – Но сначала подумал, что где-то накосячил, но потом он начал ходить вокруг да около и спрашивать про Кирилла. Вы… с ним что-то не так? Где он?

– Твой брат со своим взводом ушел в Монолит, а потом он схлопнулся.

– Что?!

– Угу, и вернулась только половина – через соседний Монолит и червоточины. А твой брат так остался на Нексусе.

– Как…

– Угу, и это еще полбеды. Выжившие ребята в один голос утверждают, что в ловушку их заманил именно Кирилл.

Иван скрипнул зубами и стал белее полотна. Сзади к нам подошла Виктория с Марией. Обе зверски серьезные.

– Зазубрин мне сказал, что до окончания расследования инцидента вся наша рота остается в ГАРМе, – проговорила Мария. – В ближайшие недели никаких рейдов, а потом нас, скорее всего, переформируют.

– Ты больше не командир?

– Нет. Ведь это я отвечала за взвод. Думала, что парни справятся. Монолитов вчера было две штуки на сектор. И там, и тут кольцо оцепления уже едва держалось. Пришлось разделиться, да и маленькие были Прорывы... Так я думала, – она сжала кулаки. – Надо было дождаться твоего взвода, Яр, а теперь с нас со всех Давыдов три шкуры спустит.

– У меня у самого была полная жопа в тот день, – ответил Ярослав. – Сунулись в Монолит, а там нас встретила Мантикора с Таурусом на пару. Еле отбились от них, а потом налетела туча гарпий. Жуть…

– У нас было не легче.

– Тебя что, тоже подозревают?

– Ты видишь наручники на моих руках? Нет, но Зазубрин намекнул, что мне лучше сидеть тихо. В штрафники меня, скорее всего, не запишут, да и с Янковским проблем не будет, но если из столицы пришлют нового человека, то может быть совсем хреново. Это же не первый случай за последний месяц.

– Блин, мы тут как меж двух огней, – покачал головой Феникс. – С одной стороны инквизиция, с другой нексы.

– Инквизиции бы не было, если бы не нексопоклонники, – заметила Виктория. – А ты, Ваня, соберись, – повернулась она к разбитому и печальному парню. – Никто тебя не обвиняет. Да и не факт, что Кирилл на самом деле предатель. Расследование еще не закончено.

– Как будто я не знаю, какой будет результат, – буркнул Иван и закрыл лицо руками.

– Эй, парни, – крикнули из тамбура. – Сдавайте посуду и выходите. Через две минуты депо.

Мы быстро собрались, а вскоре уже брели в сторону общаги.

Поезд-столовка медленно заходил в продолговатое здание с огромными окнами. На улице стояла темень, и сквозь нее нам подмигивала далекая звезда. Парни еще обсуждали вчерашний инцидент и пытались подбодрить Ивана, а мы с Викторией и Марией слегка отстали

– Так, Евгений, – сказала Виктория и схватила меня за руку. – А мы с тобой прогуляемся в другом направлении.

– Куда?.. – спросил я, уже решив, что следующая остановка – душ и кровать.

– На склад, форму получать!

Я хлопнул себя по лбу. Ну точно.

– Маш, тебе на складе что-нибудь надо?

– Нет, я к себе, – махнула она рукой и побежала догонять парней, которые запрыгивали на очередной поезд.

Виктория проводила ее взглядом и покачала головой.

– Глаз да глаз за ней, глупышкой.

– А что она часто ходит вниз головой?

– Ага, постоянно. А теперь, наверное, себя еще и виноватой чувствует, да и ректор ей всю плешь проел. А еще к инквизитору мотаться заставят. Ох, не дай бог история дойдет до ее семьи…

– А что у нее за семья?

– Очень родовитая, из настоящей владимирской аристократии, но тсс… – прижала палец к губам Виктория. – Лучше не спрашивай про фамилию. Никто не ответит, а то еще сочтут за провокатора. Тут у Зазубрина тоже ушек достаточно. Не говоря еще про инквизитора.

– Может, тогда лучше пойти за Машей? А то наломает дров.

– Нет, еще заметит и обидится. И так чуть в столовке не поругалась. Пойдем лучше за формой, а то опоздаем еще.

Через две дрезины и один полувагон, мы оказались у приземистого здания. Внутри еще было довольно людно, и нам пришлось постоять пятнадцать минут в очереди, а потом еще полчаса, пока с меня брали мерки. Вскоре и мне вынесли комплект формы.

– Нет, так никуда не годится! – прыгала вокруг меня Виктория с таким видом, как будто она моя мамаша. – Вы дали ему форму на размер больше! Неужели не видно!

Коптер что-то бурча себе под нос удалился, а потом вышел с новым вариантом, а потом и с еще одним. Когда мы закончили, я смог, наконец, посмотреть на себя в зеркало и присвистнуть.

Красавчик – глаз не отвесть. Судя по взгляду Виктории, она тоже так считала.

– Будет время перед сном начисти себе сапоги до блеска, – сказала Виктория и показала свои идеально чистые сапожки.

Даже странно. Мы так часто прыгали по пыльным и грязным вагонам, а они прямо сверкали. И когда она успела их почистить?

– А еще обязательно отполируй себе ремень, – и она щелкнула пальцем по моей бронзовой бляхе с гербом ГАРМа. – Чтобы сверкал как мой.

И она продемонстрировала свою серебряную пряжку, которая просто сияла.

– Ух ты… А мне можно такую же серебристую?

– Только когда ты поступишь на второй курс. До тех пор ни-ни, – и она покачала пальцем у меня перед носом. – Первочки носят бронзовые ремни. Второй курс – серебристые. Третий выпускной – золотой.

– Ясно.

Судя по тому, какой чистотой блистали аристо, к форме в ГАРМе особое отношение, и никого не волнует в какой заднице ты побывал накануне. Пробежался по промзоне? Значит, найди пару минут, чтобы вернуть своим “башмакам” первозданный блеск.

Никогда особо не парился насчет того, в чем ходить, но теперь, похоже, придется поднапрячься. А красота – это деньги. Вот и первая статья расходов.

– Скажи “спасибо” своей Настеньке, – лукаво улыбнулась Виктория, когда мы теснились на крыше цистерны на обратном пути. – Я у нее в долгу, вот она и попросила проследить за тем, чтобы на тебя подобрали нормальный мундир.

– Ты ее знаешь?

– Конечно, почти весь первый курс с ней провели. Она сейчас с Жуком из рейдов не вылезает, а я тут – зависаю с первочками. А она кто тебе? Девушка, да?..

– Эмм… Добрая знакомая.

– Очень уж добрая, – еще шире улыбнулась Виктория. – Она о тебе так рьяно просила, словно и вправду между вами что-то есть…

– Ой, брось. Тебе спасибо, что помогла, – я ответил на ее улыбку, и Виктория слегка смутилась.

– Кстати, – она показала свой пальчик с перстнем ГАРМа, – нам нельзя его снимать ни в душе, ни во время сна. Даже если он мешается, терпи.

– Да мне уже сказали. А почему?

– Это недавнее нововведение Зазубрина. Он повернут на равенстве и всем подобном, поэтому перстень зачарован на все наши фамилии. Если ты вдруг начнешь рассказывать про свою родовитость – об этом тут же узнает руководство, а еще, как говорят, даже Феликс Эдуардович получит сигнал.

– Понятно, – протянул я и вздохнул.

Дело с поисками Воротынских сильно усложнилось. И без того найти нужного человека среди более чем тысячи курсантов – задача нелегкая, а теперь они еще и шифруются. Не буду же я намеками пытаться вызнать фамилию каждого курсанта ГАРМа? Это, во-первых, подозрительно, а, во-вторых, очень трудозатратно. На учебе можно сразу же ставить крест.

Нужно придумать какую-то другую тактику. Может, ночью проникнуть в администрацию и найти журнал со всеми фамилиями? А такой есть? А если есть, то где…

Да уж. Еще не хватало сидеть и ждать, пока Воротынский сам найдет меня и решит “поболтать по душам”. Впрочем, будь я на его месте, точно не стал бы выдавать себя, а снова послал бы конструкта среди ночи.

Поднявшись на этаж, я распрощался с Викторией и вернулся в комнату, где Иван как мог пытался ликвидировать остатки своей “вивисекции”. Я засучил рукава и принялся ему помогать. Глядя как шибко мое благородие орудует метлой, мой сосед несколько оттаял, но так и не вымолвил ни слова.

Наконец, мне это надоело, и я слегка шлепнул его черенком по заднице.

– Ай, ты чего?

– Знаешь, мне в свое время тоже пришлось немного поцапацаться с инквизицией, – как ни в чем не бывало сказал я и продолжил убираться.

– Правда?

– Ага, – кивнул я и заговорил чуть тише: – К нам в город приехал один хмырь по фамилии Горн, чтобы подкопаться под меня и под мой род. Думал воспользоваться смертью моего отца, чтобы напугать бедного наследника. Не получилось.

– Да? И что инквизитор от тебя просто так отстал? Как-то не верится.

– Уж поверь мне. Тому типу нелегко пришлось.

– И что он просто уехал?

– Нет. Тот инквизитор сейчас лежит в могиле.

Иван вылупился на меня и едва не упустил швабру.

– Так что, друг, держись меня, и твои враги будут трепетать.

После душа я вернулся в комнату и решил заняться своей формой и сапогами. Все нужное для ухода мне благосклонно одолжил Иван, а когда я закончил, он уже дрых без задних ног. К концу операции время было уже заполночь, но зато ботинки, бляха и пуговицы сверкали как на параде.

Оценив свою работу, я отрезал от воротничка торчащую нитку, аккуратно сложил форму на стул и хотел уже укладываться, как услышал шепот из-под кровати:

– Жертва… жертва… жертва…

– Какого хера?.. – вздохнул я и полез под кровать.

А шептал мой ненаглядный меч-душелов, который мне подогнал сердобольный Сеня.

Ножны слегка дрожали, и стоило мне взять их в руки, как на всю комнату прозвучало на десяток голосов:

– Нам нужна Жертва!

Я выругался и оглянулся на Ивана, но тот даже не почесался. Кажется, пронесло.

С шепчущим мечом в руках я выглянул в коридор. Никого. Тогда я быстро проскочил в туалет и заперся.

– Какая еще жертва?! – зашептал я, чувствуя себя полным идиотом.

Полночь. А я сижу на унитазе и разговариваю с демонами.

– Жертва крови! – ответил меч-душелов и слегка вышел из ножен.

На отполированной металлической поверхности я увидел свое искаженное лицо, а позади на стенах сидело несколько десятков зубастых существ.

Я поднял голову – вокруг никого, но монстры в отражении никуда не делись.

– Даруй нам Жертву крови, – продолжали болтать существа, – на нее ты можешь потратить один заготовленный для тебя удар. Если Жертва нам придется по вкусу, мы даруем тебе еще один удар!

– Мы в общаге, – сказал я. – Где я вам тут найду жертву крови?!

– Нам нужна Жертва, хозяин… – отозвался меч даже с какой-то извиняющейся интонацией. – Без Жертвы мы обречены, и чтобы выжить нам придется сожрать тебя. Ведь у нас непреложный договор.

– Нифига подобного. Я даже не знал, что вы такое!

– Ты воспользовался нашей силой и поверг своего врага. Значит, все верно. Договор скреплен муками и кровью. Обратной дороги нет.

И по туалету пронеслась волна демонического смеха.

– Ладно, черт с вами… Какая вам жертва нужна? Девственница что ли?

– Нам нужна хорошая душа. Сильная и злобная. Та, что ты даровал нам в поезде, была как раз из таких, но ее мало.

В дверь постучали.

– Эй, парень! Заканчивай давай, мне тоже надо!

– Сейчас-сейчас, – вздохнул я и снова зашептал мечу: – А подождать нельзя? Прямо здесь и сейчас я вам вряд ли найду хорошую душу. А сожрав мою, вы и оглянуться не успеете, как завтра очнетесь на помойке. Местный комендант – суровый малый, но боюсь его душа вам не понравится.

– Так и быть. Мы готовы потерпеть несколько дней, но не больше. И душа должна быть поистине хороша!

– Эй, побыстрей нельзя?! – кричали за дверью. – Я сейчас лопну!

– Уже выхожу, – поднялся я, спустил воду и вышел наружу.

– Ты чего там хихикал? – спросил меня сонный студент, залетая внутрь. – Лунатик что ли?

И тут он увидел в моих руках меч.

– А зачем тебе оружие среди ночи, да еще и в туалете?

– Прорыв закрывал. Я сантехник и ликвидатор в одном лице.

Глава 5

– Не знай я тебя, Ди, то подумал бы, что передо мной призрак… – проговорил сидя в кресле Пьер.

Его черные волосы слегка посеребренные сединой в дрожащем свете камина казались еще чернее, но в остальном этот демонически красивый мужчина совсем не изменился. В глазах по-прежнему сверкали две искорки, а в ухе золотая серьга.

Они с Ди расположились друг напротив друга то ли как старые друзья, то ли как старые враги. Гама примостилась на подлокотнике кресла Ди.

И, кажется, строила Пьеру глазки.

– А если бы я не знала тебя, Пьер, подумала бы, что ты держишь осаду, – отозвалась Ди, не упуская из виду пантеру по кличке Багира, которая медленно и осторожно ходила по ковру.

Ее желтые глаза смотрели на Красавку. Тот отвечал ей взаимностью и на каждое движение элегантного животного томно бормотал:

– Chérie, pourquoi ne pas nous rapprocher?

Пантера рыкнула. Красавка осклабился, а Гама с улыбкой погладила зверька по спине.

– В организацию нет обратного пути, я тебя предупреждал, – сухо сказал Пьер, но все же плеснул Ди бокал вина. – И не раз.

– Я здесь не для того, чтобы проситься обратно.

Ди пригубила вино, и оно оказалось весьма неплохим. Если бы налили какую-то дрянь, можно было бы сразу разворачиваться и уходить, а так… Он хотя бы согласен выслушать. Уже неплохо.

– Мне нужна информация о том, кто новый хозяин Угря.

– С чего ты взяла, что он не сидит перед тобой?

– Ты слишком осторожен, чтобы решиться пустить под откос Императорский спецрейс. Да и птичка нашептала мне, что ты давно уже не суешься в яму со скорпионами.

– А почему бы тебе не спросить Угря лично?

– Увы, он уже не ничего расскажет.

– Его убили? – удивился Пьер. – Не верю! Он умудрился выжить даже под Волгоградской Цитаделью.

– Я… вспылила. Мне просто необходимо было кого-нибудь убить, раз уж до цели мне добраться не удалось. А Угорь как раз попал под горячую руку. Увы, прежде чем сдохнуть, он звал маму, а не своего заказчика.

Пьер немного помолчал.

– Так ты все-таки исполнила ту безумную затею, из-за которой покинула нас?

– Нет. Мне помешали и забрали жизнь Горна раньше, чем мой меч пронзил его сердце.

Гама еле слышно захихикала.

– Кстати говоря, кто твоя подружка?.. – заинтересованно посмотрел Пьер на спутницу Ди.

– Тебе лучше не знать мое имя, если жизнь дорога.

Пьер расплылся в улыбке, однако глаза остались серьезными как никогда.

– Ты что же, такая же как Ди? Зверски красивая, опасная и таинственная кошка? Я таких люблю. Не хочешь ли пересесть на мой подлокотник и попробовать мой букет?

И он налил себе полный кубок.

– О, нет, дорогуша, – сказала Амальгама, но подошла к креслу Пьера. – Я предпочитаю пить вино из кубка другого мужчины.

Красавка, тем временем, осторожно приблизился к весьма озадаченной пантере. Та удивленно рыкнула в ответ чересчур смелому зверьку, но он это проигнорировал и начал что-то ласково бормотать огромной кошке на ухо.

– Вот это да! – хохотнул Пьер, наблюдая за парочкой. – Моей Багире, похоже, понравился твой питомец. Может быть, и мы все же сойдемся, как думаешь?

Гама улыбнулась, зашла Пьеру за спину и промурлыкала:

– Ты думаешь, сможешь укротить меня?

Ди закатила глаза, а Пьер рассмеялся:

– Уж поверь, дорогуша. Я умею укрощать даже самых неприступных львиц.

– Пьер… хватит, – выдохнула Ди. – Моя подруга занята, а у нас дело.

– Хорошо-хорошо, – вернулся к деловому тону Пьер, – давай вернемся к делам. Говоришь, хочешь знать, кто послал Угря?

– Мне нужно имя, – начала она загибать пальцы. – Гарантия, что твои люди не будут нам мешать. И оружие.

– Хорошо. А что я получу взамен? – улыбнулся Пьер и придвинулся поближе.

– Мою благодарность, – пожала плечами Ди. – А еще ты получишь союзника в грядущей буре, ведь род моего хозяина скоро вернется на сцену.

– То есть ничего?

– А что ты хочешь? Денег? Меня?

– Возможно, – плотоядно оскалился Пьер. – Но не так. Пусть! По старой дружбе помогу, чем смогу.

– Спасибо.

– Но ты меня удивляешь. Спутаться с аристо? Не думал, что ты захочешь служить одному из этих напыщенных хлыщей.

– Как верно сказала Мальвина, правда, про другого человека – он другой.

– Уж поверь мне – я варился с ними в одном котле с самого детства. Они все одинаковые.

– Все, кроме тебя, да?

– Еще бы! – развел руками Пьер. – Кто еще из аристо собрал под своей крышей такое количество безродных и отчаявшихся, научил их выживать и позаботился о них? Ты когда пришла ко мне, дикая и запуганная после того, что сталось с твоим Сергеем, ты не была такой же?

– Возможно. Но теперь я другая.

– Ой ли? И какому же роду ты служишь? Толстым? Воротынским? Болконским?

Смысла отпираться не было. Пьер не зря занимал свое место и, при желании, разузнал бы обо всем на свете.

– Скалозубовым. Помнишь жил во Владимире такой граф-оружейник лет десять назад?

– Это которого растоптала инквизиция, а потом отправила куда-то на край земли? – задумчиво проговорил Пьер. – Помню-помню. Не знал, что его простили.

– Нет, граф Скалозубов уже почил в бозе. Речь о его сыне, Евгении. Очень перспективный молодой человек – знает, чего хочет, и не перебирает с выпивкой. Кто-то очень хорошо заплатил за его голову, и мне предстоит выяснить, кто именно. Тебе бы тоже стоило с ним сойтись, если не надоело прятаться по подвалам в обнимку с Багирой.

– Зачем мне сходиться с каким-то заштатным франтом? Провинциалы зачастую еще хуже, чем столичные. Нашенские хоть притворяются, что на службу ходят не ради должностей.

– Выйди уже из подвала и оглянись по сторонам, Пьер, грядет большая заварушка! От инквизиции уже продыху нет, а мы только что сошли с дирижабля “Икар”, на котором диверсанты Рейха пытались устроить невиданную по масштабам трагедию, чтобы проложить путь войскам фюрера. К счастью, мы им помешали.

– Это что, сценарий какого-то фильма?

– Нет, это реальность. Начальство Угря, судя по всему произошедшему на поезде и дирижабле, нашло себе влиятельного покровителя и у них полностью развязаны руки. А ты? Что ты будешь делать, если сюда нагрянет инквизиция?

– Что я буду делать? Драться, конечно же! – сверкнул глазами Пьер.

Гама громко хмыкнула. Ди осталась хладнокровна.

– Нет, Пьер, твоя принципиальность – гвоздь в крышку твоего гроба. И чем сидеть тут со своей Багирой и квасить с горя, лучше тоже найди себе хорошего покровителя. Или ты предпочитаешь учить немецкий или смирно ждать облавы?

– Спасибо, я сам решу, стоит ли мне начать лизать сапоги очередного аристо или сохранить самоуважение!

– Пьер… Это так глупо.

– Хватит! – устало махнул рукой Пьер. – Тебе нужно начальство Угря? Тогда ищи человека по кличке Желтый. Он один из координаторов. Через него по цепочке доберешься до самого верха, а там – пеняй на себя. Если, как ты говоришь, у них хватило смелости попытаться пустить под откос Императорский спецрейс, значит, их и вправду крышует кто-то очень серьезный, и ты рискуешь разворошить осиное гнездо. Попадешься, я помогать не буду, так и знай.

– Не попадусь. Спасибо, Пьер.

– Ерунда, но знаешь что? Твоя новая безумная авантюра попахивает серьезными психическими проблемами. Я хотя бы пытаюсь сохранить то, что осталось, а ты просто суешь голову на плаху.

– Это мой выбор.

– Нет, ты просто снова сходишь с ума от одиночества и ищешь утерянный смысл жизни.

– Пусть так.

– Давай мы забудем про то, что произошло, и в каком болоте чуть было не пропала твоя милая попка, – и он тихо спросил: – Вернешься? Прощу за то, что ты бросила девчонок. Так и быть, сделаю для тебя исключение.

– Нет, благодарю, – твердо проговорила Ди. – Я поклялась.

– Когда-то ты и мне клялась, милая моя. И что?

– Я держала пальцы крестиком. Мне был нужен Горн. Прости.

– Ишь какая… А ты, моя милая улыбчивая зеленоглазая кошка? – и он повернулся к Гаме, которая молчаливо стояла рядом со спинкой его кресла. – Ты тоже отказываешься стать моей верной тенью?

И он протянул ей полный кубок, к которому так и не притронулся.

– Прости, дорогой. Но я предпочитаю быть любимой женой, – ухмыльнулась Гама и вернулась к Ди.

Пьер, тяжело вздохнув, энергично принялся опустошать отвергнутый кубок.

– Если на этом все, то мы, пожалуй, пойдем, – сказала Ди и поднялась. – Дела ждут, а время дорого.

– Заглядывай как-нибудь… – сказал Пьер и вытер губы. – Как ни крути, Ди, но без тебя в моем сердце словно образовалась дырка. Не так ли, Багира?

И он попытался нащупать у кресла голову пантеры, но той рядом не оказалось.

Как и Красавки.

– Багира? – заозирался Пьер.

– Красавка?..

Ди тоже осмотрелась, но зверят нигде не было. Гама при этом стояла и, загадочно улыбаясь, накручивала локон на палец.

В следующую секунду через стену они услышали странные звуки.

* * *

Следующим утром началось мое обучение.

Подъем в 6:30 утра и затем зарядка. Присутствие, естественно, обязательно, так что пришлось ненадолго оставить своего новоявленного друга, надеть спортивную форму и присоединиться к сокурсникам, которых я еще не видел.

Но вот они, как оказалось, обо мне уже были наслышаны, и стоило мне появиться в коридоре, как все головы повернулись в мою сторону.

– Сын Мертвеца… – донеслось до моих ушей, когда я подходил к строю любопытных мордашек.

Вот и вся ГАРМовская хваленая анонимность. Интересно, Воротынский уже знает обо мне?

– Опаздываешь, Евгений! – уперла руки в бока Виктория, которую отрядили куратором. – Вставай в строй. Нас уже ждут на стадионе!

Первачков в этом году поступило порядочно, так что как только всю ораву разбили по группам, мы немного покатавшись, дальше помчались на своих двоих. Через десять минут усиленного бега высыпали на “стадион” – открытую, огороженную площадку с полосой препятствий и еще кучей строений непонятного мне назначения: насыпи, ямы в земле, камни и еще хер пойми что.

Только приглядевшись повнимательнее, я внезапно осознал, что каждая из них имитирует определенный этап закрытия Прорыва: от штурма Монолита до последующей “пробежки” по Нексусу.

Утро еще только нарождалось и было довольно прохладно, а нас уже поприветствовали бодрые и подтянутые парни и девчонки, которые быстро взяли нас в оборот. Примечательно, что на пару с Викторией руководителем зарядки для нашей группы назначили Николая Кудряша. Другие группы натаскивали его сокурсники, в числе которых были все мои вчерашние знакомые – от Ярослава до Марии.

Взглянув на меня, Кудряш как-то странно скривил рожу и сплюнул. Я же только улыбнулся в ответ.

После разминки нас погнали на полосу препятствий, и один только ее вид тут же выбил из меня скупую слезу узнавания. Ряд стен, трамплинов и платформ с лестницами был почти таким же, как и тот, которую отец Жени выстроил в своем поместье. Видать, они с Зубром ностальгировали как могли.

Но и разница имелась – под деревянным настилом вырыт здоровенный ров с мутной грязной водичкой. Падение туда обещало быть крайне веселым.

Пройти все препятствия следовало, не только не навернувшись вниз, но еще и не упустив тяжелый мяч, который играл роль Сферы.

– Если эта штучка окажется в грязи, то, считайте, вы мертвец, – ухмыльнулся Кудряш, раскручивая мяч на пальце. – Проход будет засчитан, только если вы закинете ее вон в ту корзину.

И он ткнул пальцем в кольцо на шесте, напоминающее баскетбольное.

– А зачем?.. – отважился спросить один из курсантов. – Разве в реальном бою нужно кидать Сферу в корзину?

– Так интересней, – пожал плечами Кудряш. – Да и координацию движения с меткостью потренируете заодно. Да и вообще, что за вопросы в строю?

Первыми на мост ступил сам Николай с Викторией, и они, перекидывая друг другу мяч, бросились покорять полосу. Всю дюжину платформ, мостиков, бревен и блоков они преодолели за какую-то минуту – и двигались оба с такой непринужденностью, словно запомнили тут каждую щелочку и каждый выступ.

Впрочем, наверняка, так оно и было.

– Хоп! – крикнула Виктория и, добравшись до “финиша”, бросила мяч в корзину.

Мимо.

– Блин…

– Мазила! – хохотнул Кудряш, подхватил мяч и ловко закинул его в цель.

– Поняли, к чему нужно стремиться? – повернулась совсем не запыхавшаяся Виктория к строю. – Но помните, эта полоса специально создана для того, чтобы ее можно было проходить только вдвоем. В одиночку пройти ее реально, и мы с Николаем легко дойдем до самого конца и не вспотеем, но поначалу лучше действовать в паре и помогать друг другу.

Мы быстро разбились на пары, и мне довелось бежать с коренастым темноволосым парнишкой с переломанным носом.

– Женя, – кивнул я, смотря в раскосые глаза товарища.

– Тимур, – ответил он.

– Готовы? – крикнула Виктория, когда вся цепочка выстроилась у начала полосы. – Марш!

По свистку сорвалась первая пара курсанток. И почти сразу раздался первый плюх, а за ним немедленно и второй. Мяч, как ни странно, продержался куда дольше и, скатившись с платформы, ударил светленькую курсантку по макушке.

– Ай!

– А вот и первые лягушата! – хохотал Кудряш, пока две девчонки барахтались в грязи и пытались выползти на берег. – Бороться будете потом, милые дамы. А сейчас выбирайтесь и снова в бой! Вторая пара готовиться. Марш!

Но и вторая пара продержалась немногим дольше.

– Нет, так никуда не годится, – покачала головой Виктория, помогая обоим курсантам выбраться из ямы. – Я сказала помогать, а не пытаться обогнать друг друга. Не видели, как мы с Николаем действовали? Если ты забрался первым на стенку, то дай ему руку, а не беги дальше с мячом. Что если дальше тебя подстерегает некс, а твою жопу некому прикрыть? Если в ров падает один, значит, и второй труп. Всем ясно?

– Да! – крикнули мы в один голос.

– Вот. Это не соревнование, и вы с товарищем не соперники. Пройти полосу вы должны вместе и только вместе. Ибо на Нексусе то же самое – Сферу несет один, а другие помогают ему донести ее до Монолита. Цель тренировки понять одно – на Нексусе вы в одиночку ничего не стоите. Только в команде ваша сила против сил зла! Следующие!

Плюх! Плюх! Плюх!

– Следующие! Следующие!

Следующими были уже мы с Тимуром. Мы хлопнули по рукам и по свистку бросились вперед.

Одно препятствие сменяло другое, и мы с моим товарищем продержались куда дольше, чем прочие. Но все равно на середине нас ждал небольшой конфуз. Тимур поскользнулся на площадке и рухнул вниз.

Плюх! – и он погрузился с головой в бушующее дерьмо.

– А ты хорошо держался, друг! – хохотнул Кудряш.

Я же, решив не отставать от коллеги по непростому образовательному процессу, бросил мяч Кудряшу и сам плюхнулся в грязь. Вместе так вместе.

Улыбающийся Тимур помог мне выбраться на берег, и мы побежали в конец лягушачьей очереди. Через десять минут, мы снова бежали по полосе, перекидывая друг другу “Сферу”. На середине пути я немного отстал от товарища, а он выбежал на вращающуюся платформу, до которой еще не добирался ни один из первачков.

Перед нами встала линия из пяти подвижных блоков, напоминающих кактусы с дубинками вместо игл.

И вот тут даже у меня начались проблемы, ибо подлезть, а затем перепрыгнуть очередную дубинку, которая летит тебе прямо в рожу, – дело нелегкое. Мы с напарником кое-как справились, но на выходе Тимур на мгновение зазевался и тут же получил неплохой тычок в плечо.

Раскинув руки, он покатился по дощатому настилу, а в следующую секунду замер у края. Я бросился ему на выручку и схватил товарища за руку, а вот мяч, увы, улетел в грязь.

– Спасибо… – выдохнул он, и к “финишу” мы уже примчались плечо к плечу, но с пустыми руками.

– Уже лучше, – кивнула Виктория, и мы снова побежали в конец “раздачи”.

Вскоре весь курс начал напоминать строй промокших куриц. Никто не хотел сдаваться, а мы с Тимуром с каждым разом действовали все слаженнее. В третий раз накосячил уже я и неудачно бросил мяч Тимуру, а потом еще и навернулся со скользкого бревна. Только с четвертого раза нам удалось добраться до конца полосы и поразить цель.

Весь строй наших сокурсников приветствовал наш успех радостным свистом, а Виктория с улыбкой хлопала в ладоши.

– Только не зазнавайтесь, – сказала она. – Особенно ты, Женя.

– А я чего? Я ничего.

Увы, в пятый раз нам с товарищем снова не повезло, а вот в шестой мы прошли полосу почти идеально, но, увы, мяч улетел мимо цели. Бывает. В седьмой раз мы исправили и эту оплошность.

Глядя на нас, и остальные подтянулись, и к концу занятия ровно половина курсантов смогла успешно пройти полосу и успешно закинуть мяч в кольцо.

– Неплохо! – кивнула Виктория, проходя мимо строя страшно уставших, но в основном довольных курсантов. – Каждый день будет начинаться с такой практики. И не думайте, что мы ограничимся только одной единственной полосой. Когда вы стабильно научитесь проходить всю цепочку, мы пойдем на соседнюю дорожку, – она указала на точно такой же ряд препятствий, по которому прыгали второкурсники, – и она куда сложнее. Всего тут шесть разных вариантов, и в каждом своя “фишка”!

– У нас вроде еще осталось время? – ухмыльнулся Кудряш.

– Хмм, – потерла Виктория подбородок и посмотрела на часы. – Думаю по две-три пробежки успеем сделать. Так, равняйсь! Смирно! За мной!

После нескольких неудачных попыток взять штурмом вторую полосу препятствий, наша группа сорвалась в марш-бросок до общаги.

Кудряш с Викторией первым делом запрыгнули на попутную дрезину, а нас заставили бежать следом.

– Нет ничего лучше после хорошего купания в грязи пробежать по холодку, верно ребята? – хохотал Кудряш, рассевшись на дрезине.

Виктория же смотрела на нас с некоей долей сочувствия.

– Эй, машинист! – крикнул Кудряш. – Поддай газку!

– Есть, сударь-с! – выглянул из окна ухмыляющийся Ян Клавдиевич, и дрезина поехала вдвое быстрее.

По соседнему пути мчалась такая же процессия – Ярослав с Альбертом сидят на дрезине и весело кричат своей группе, чтобы поднажали, а бедолаги первачки со всех ног несутся следом.

– Эй, Феникс! – крикнул им Кудряш. – Что-то твои шибко расслабленно бегут! Подбодри их чутка!

– И вправду! Хочешь узнать, чьи бегают быстрее?

– А то! Ставлю сотку, что мои твоих обставят!

– Принято! Давай, ребят. Не жалеем энергии. На кону стоит сотка!

В общем примчались в общагу мы довольно быстро.

– Хорошо, – кивнула Виктория. – У вас есть пятнадцать минут на помывку и оправку. Переодеваемся и собираемся тут на завтрак. Р-р-разойдись!

Взмыленный и уставший, я завалился к себе в комнату и сразу бросился в душ. Пока я переодевался в новенькую форму, мне на глаза попался меч-душелов, который висел на стойке вместе со вторым мечом и доспехами.

Вчерашний “инцидент” все никак не выходил из головы. Все же, наверное, придется взять его с собой, а то мало ли у них возникнет идея пойти сожрать чью-нибудь душу с голодухи.

А то, чем черт не шутит? Найду на одной из пар злобную тварь и прикончу. Того же Воротынского или особенно занудного препода. Сокурсники мне еще благодарны будут.

Ладно, шутки шутками, а времени уже в обрез – ведь ровно в 8:00 из депо выезжает столовка, а на часах уже 7:53. Я натянул форму, еще раз прошелся щеткой по сапогам, закинул оба меча за спину и, улыбнувшись себе в зеркало, отправился на выход.

– Все в сборе? – оглядела строй Виктория. – Отлично, бегом марш!

– Женька, а зачем тебе два меча? – спросил меня Тимур на бегу.

– Один для монстров, другой для людей, – охотно отозвался я. – А ты думал?

– Ишь ты, какой важный! – хмыкнул он.

– Подтянулись! – крикнула Виктория.

Вовремя добраться до места прибытия поезда оказалось непросто, но наша голодная ватага справилась. Через десять минут мы прибежали на станцию Е56, куда столовка должна была прийти согласно расписанию.

На перроне я заметил второкурсников, а среди них и Марию. Она стояла в первых рядах на краю платформы и смотрела на рельсы, сверкающие на солнце.

Я попытался протолкнуться к ней поближе, но тут раздался гудок и, опережая аромат еды, к станции подкатила столовка. Ряды гомонящих курсантов смешались, и Мария пропала в вагоне.

Набрав себе еды с горкой, я плюхнулся за стол к Тимуру и пухлому парню, который представился Семеном. Он постоянно ерзал на стуле и хмурился.

– Они тут чего решили дедовщину устроить? – бурчал пухлячок с набитым ртом. – Где это видано, чтобы аристо наравне с простолюдинами за дрезинами бегали?! Я слышал, что в ГАРМе жопа, но не настолько же!

– А на Нексусе ты также фыркать будешь? – ухмыльнулся я. – Поверь, нексам похер аристо ты или простолюдин.

– Второкурсники могли бы бежать в общем строю, а не смеяться с дрезины!

– Им нельзя, – сказал Тимур.

– В смысле?

– В коромысле. Им поставили задачу натаскать нас на сверхнагрузки, они ее и выполняют. Им самим нельзя перенапрягаться и тратить энергию зря. Вдруг Прорыв, а они тут все в мыле?

– А нас не жалко, да?!

– Да, – раздался голос, и Семен вздрогнул. Рядом с нашим столом стоял Ярослав и добродушно улыбался.

– Ибо в этом и состоит суть учебки. Никакой жалости, а только труд и постоянные тренировки, пока вас не допустят к рейдам. Поход на Нексус для вас должен стать рутиной, а там штурм Монолита и забег со Сферой к порталу будет проходить в точно таком же экстренном темпе. Привыкнешь к постоянному движению и слаженности, тогда и получишь лишний шанс на той стороне. Я понятно объясняю, курсант?

– Так точно, – буркнул Семен.

– Вот-вот. Поэтому кушай побольше. Сил тебе понадобится еще много.

Глава 6

После завтрака страшно не хотелось вставать из-за стола, но день только начинался...

Едва спрыгнув с состава, который подходил к очередной остановке, где столовку ждали зевающие курсанты, мы выстроились рядом с Викторией.

– Вроде никто не потерялся? – оглядела она наши стройные ряды. – Хорошо! Значит, по расписанию у вас занятие по практической магии, но поскольку преподаватель задерживается в Монолите – а я надеюсь, что он именно задерживается – мне поручено отвезти вас на вводную лекцию по истории Вторжения. И да, я сама их ненавидела, но что делать? Вопросы? Протесты? Возражения?

Возражений не было, и мы побежали к очередной попутной дрезине. А через минуту, облепив ее как мухи пряник, попытались устроиться на крыше с максимальным комфортом.

– Эй, вы че там, охренели? – выглянул из окна Ян Клавдиевич и тут же увидел меня. – О, ваше благородие, и вы тут! Ну как обустроились?

– Порядок, – кивнул я и, перегнувшись через край, пожал машинисту руку. – Вы Анастасию Михайловну не видели?

– Видел. Вчера отвез их с подразделением на рейд, а вот сегодня обещался забрать. Сейчас махну за боекомплектом и сразу за ними. Если ничего не случится, то, думаю, к вечеру будем в ГАРМе. Передать ей что-нибудь?

– Нет. Главное довезите ее в целости.

Мы соскочили с дрезины напротив небольшого здания-коробки. Даже слишком небольшого – метров шесть в ширину, не больше. Окон не было, на нас смотрела тяжелая гермодверь с пультом вызова. Из крыши торчала труба.

– Это чего, здесь будет лекция?.. – спросил Тимур, с сомнением оглядев на домик.

– Конечно, – кивнула Виктория и, приблизившись к пульту, ткнула в красную кнопку. – Алло, алло, прием! Как слышно?

– Громко и четко, – раздался голос из динамика. – Виктория Леонидовна, пожалуйста уберите свою мордочку от микрофона. Вас и так хорошо слышно. Спасибо.

– Простите. Пульхерия Модестовна, я привела первый курс.

– Отлично! Чего же ты ждешь? Заводи народ!

Замок щелкнул, и гермодверь медленно и важно отворилась. За ней я разглядел металлическую винтовую лестницу, уходящую под землю.

– Это что, бункер?! – прокатилось удивление по строю.

– Это лекторий, – ухмыльнулась Виктория. – В колонну по одному по лестнице шагом марш!

Мы начали спускаться и топтать ступени пришлось довольно долго. Лестница уходила метров на двадцать, а может и ниже, при этом некоторые пролеты утопали в полной темноте.

– Тут и лекторий, и библиотека, и хранилище всякой всячины, – раздавался голос Виктории. – Пульхерия Модестовна доброй души человек, и если у вас будет какой-нибудь вопрос по Монолитам, нексам или еще по какой дряни – смело обращайтесь. Если она в хорошем настроении, а бункер не подтопляет, с радостью ответит! Осторожно, низкий потолок!

Наконец, мы выбрались в обширное и полутемное помещение-амфитеатр. Свет давали два огромных фонаря, освещавшие кафедру, за которой сидела пухлая и круглая старушка в не менее круглых очках

Едва половина из нас перешагнула высоченный порог, как она разразилась яростными хлопками, а фонари направились нам прямо в лица.

– Занимайте места, уважаемые курсанты! Лекция скоро начнется! Так, девушки, с крысами вам придется смириться. Они тут родные, а вы всего лишь гости!

Ее голос зазвучал так звонко, словно она говорила прямо мне в ухо. Да уж, акустика тут – мое почтение.

Лучи фонарей мелькали то к одному удивленному лицу, то к другому с такой скоростью, словно мы находились на дискотеке, и тут я внезапно осознал, что лучи двигаются вслед за глазами этой странной старушенции.

– Пульхерия Модестовна, а не могли бы вы…

– Конечно, как я могла забыть, – сказала она, сняла очки и потерла переносицу. Фонари тут же угомонились. – Виктория, помогите вашим подопечным найти себе место, а то они какие-то совсем очарованные.

Толкаясь и распугивая крыс, мы расселись и преподавательница махнула своей миниатюрной ручкой.

– Вы свободны, Виктория. Мы с этими милыми молодыми людьми найдем чем заняться.

– Могу я забежать в библиотеку, Пульхерия Модестовна?

– Конечно, если вы даете торжественное обещание ходить там тихо, как мышка. Не дай бог разбудите Амадея Авдеевича.

– Конечно! В смысле, нет, Пульхерия Модестовна! Спасибо, Пульхерия Модестовна!

И пискнув от нетерпения, Виктория скрылась в коридоре. Грохнула гермодверь, и мы с преподавательницей остались в тишине.

– Ну-с, – сложила она руки и оглядела наши ряды. – Начнем! На чем мы остановились в прошлый раз?

Повисло молчание.

– Эмм… – сказал я. – У нас с вами первая лекция.

– ЧТО?! – дернулась странная дама. – У нас с вами ВВОДНОЕ ЗАНЯТИЕ?!

– Ну да.

– Черти что… – тяжело вздохнула Пульхерия Модестовна и прижала ладони к лицу.

Так она просидела целую минуту, пока мы молча пялили на нее глаза. Кажется, она готовилась разрыдаться.

– Эмм… Пульхерия Модестовна… – раздался одинокий девичий голос. – Вам плохо?

– Хорошо! – наконец, вскочила она и стул упал на пол. – Чем быстрее я разделаюсь с этой мерзкой вводной дрянью, тем лучше!

И после короткого введения она затянула длинную – почти на час – и довольно нудную лекцию по истории Вторжения, а затем и ГАРМа как такового.

Нет, Пульхерия Модестовна, или Затейница, как она представилась, была прекрасной рассказчицей, но видно невооруженным глазом, что эту лекцию она повторяла уже сотню другую раз, и ей страшно хотелось проговорить все как можно быстрее. Она перескакивала с темы на тему, где-то обходилась парой фраз, а о чем-то бросалась рассказывать в страшных подробностях, но затем ее взгляд тускнел и, оборвав рассказ на полуслове, преподавательница переключалась на следующий пункт “плана”.

Единственной, кто слушал ее во все уши, ни раз так и не зевнув, была блондинистая девчонка за первой партой, которую мы с Тимуром тут же прозвали Зазнайкой. Она засыпала Затейницу просто бесконечным количеством вопросов и уточнений, и, возможно, лишь благодаря ей преподавательница смогла оттарабанить материал до конца.

– У меня был похожий кадр в гимназии при поместье, – шепнул мне Тимур. – Его иногда за волосы в аудиторию притаскивали. Так ему не хотелось “учить малышню”, как он сам выражался. Но через полчаса он входил в раж, и нам приходилось чуть ли не с боем выбираться из аудитории.

– Будем надеяться, что и эта в раж войдет, – тихо ответил я и продолжил попытки вычленить из запутанной лекции интересующие меня моменты. Выходило, что по предположениям землян, отношения людей с Нексусом за прошедшее с начала бомбардировки метеоритами делились на несколько этапов:

Период Внедрения – когда на Землю только начали проникать первые нексы и, что называется, “дышать местным воздухом”. Сколько он длился и когда именно начался – никто не знал. Но предполагали, что примерно лет за пятьдесят до Войны.

Период Собирателей – когда эти самые нексы начали вербовать себе сторонников и похищать детей. Сколько детей конкретно похитили – никто не знал, но счет мог идти на десятки миллионов.

Период Вторжения – горячий период той страшной Войны, которая оставила после себя выжженные города и Осколки под ними. Число погибших тоже никто установить точно не мог, но речь шла не меньше, чем о половине всех живших тогда на Земле людей.

И собственно наша горяче-холодная фаза Монолитов, или период Борьбы, которая постоянно перемежалась периодами затишья и активности. Последний Метеорит упал еще полвека назад, а те, которые Нексус еще пытается запускать, человечество научилось сбивать на подлете, и главную опасность для людей представляют активность Осколков, рвущиеся из “грибницы” Монолиты и нексопоклонники, которые грызут Империю изнутри.

В самом начале этой фазы и был заложен ГАРМ еще дедом ныне здравствующего Императора Иоанна – Владимиром.

Главная мысль, которую не уставала вдалбливать нам Затейница – мы ничего не знаем о Нексусе. Преподавательница повторила ее за занятие наверное раз пятнадцать, и с каждым разом с наибольшим воодушевлением в голосе, а я все снова и снова подчеркивал ее у себя в тетради.

Планета-пожиратель постоянно меняется и непременно пытается найти новые способы проникнуть на Землю. И стоит только очередному ученому мужу убедительно доказать вроде бы очевидный факт в нексологии, как через несколько лет открывается очередной Монолит, и оттуда вылезает существо, полностью опровергающее все ранние представления о Пожирателе миров.

В итоге, этот очередной ученый, который получил за свое открытие нехилый кусок, рвет на себе волосы и признает поражение, а скептики торжествуют.

На главные вопросы ответов у Затейницы тоже не нашлось, а именно: что такое Нексус, какие у этой планеты мотивы и есть ли они вообще. Можно ли говорить о Нексусе как о едином организме, или это комплекс разных организмов, и организм ли это?

И самое главное, а как именно планета пожирает миры и сращивает их с собой? Это был базовый предмет интереса нексологии, и эту самую базу еще не смог разгадать ни один исследователь за целый век.

– И я вам как нексолог с тридцатилетним стажем могу сказать! Мы занимаемся бесполезной ерундой!

Аудитория ахнула.

– Именно! Ибо ответ на этот вопрос мы узнаем только если проиграем войну, – вздохнула Затейница, а затем щелкнула пальцами. – Ах, да, и еще один вопрос, на который исследователям еще предстоит найти ответ – а разумен ли Нексус?

– Но разве факт того, что они постоянно придумывают новые способы как захватить Землю – не есть доказательство разумности противника? – задала очередной вопрос Зазнайка.

– Фамилия?

– Прошу прощения, – стушевалась девушка. – Но в ГАРМе нам запрещено иметь фамилии…

– Точно. Спасибо, что напомнили. А что до вашего вопроса, то даже нексы-шпионы, которые попали в руки инквизиции вели себя до крайности… неразумно. Могли отвечать лишь на общие вопросы, а вот сведений касательно своей родины – не раскрывали даже под пытками. Само слово Нексус ни разу не слетело с их уст. Словно они не знали ничего про их родной мир. Только про Землю, и то – возникало ощущение, что они повторяют одно и то же, совершенно не понимая смысла. Как “китайская комната”.

– Ааа, понятно… – кивнула Зазнайка.

Остальные курсанты приняли это объяснение без энтузиазма.

– Вы же знаете, что такое “китайская комната”, молодые люди?

– Там подают лапшу?

Аудитория разразилась смехом, и как ни странно, но на эту немудреную шутку рассмеялась даже сама преподавательница.

– Нет, молодые люди! – замахала Затейница руками, после чего указала пальцем на Зазнайку. – Так, может быть, вы барышня разъясните аудитории, что такое “китайская комната”?

– Устройство запрограммированное таким образом, чтобы отвечать на запросы по заранее созданному алгоритму, – радостно затараторила девушка. – При этом у наблюдателя создается впечатление, что это устройство умеет мыслить, хотя оно всего лишь реагирует на его реплики по шаблону.

– Вот именно! Молодец, барышня!

– Чего?.. – протянула проснувшаяся аудитория. – Какое устройство?

– Думаю, надо объяснить попроще, – подскочила Затейница и, забегав по аудитории, остановился напротив Тимура. – Вот вы, молодой человек, представьте, что вам дали конверт и предложили доставить его по адресу, а на нем написали вашу фамилию. И при этом вы не знаете, ни содержания послания, ни отправителя.

– И? – напрягся парень, и на его лбу немедленно выступили капли пота.

– Вы отнесете его в условленное место, а потом также анонимно получите другой конверт, на котором снова выведут вашу фамилию. И вот вы несете его прошлому анониму, а он в свою очередь передает вам обратное послание. То есть общаться между собой будут неизвестные люди и о неизвестных вам вещах, а вы будете всего лишь почтальоном, который не в курсе, о чем разговор и зачем он этим занимается. Но все решат, что послания исходят именно от вас.

– И… что? Я буду машиной?

– А то! – всплеснула руками Затейница с таким видом, словно парень сделал гениальное открытие. – Вы будете безмолвным инструментом в руках кукловода, но при этом с впечатлением разумности. Так понятно?

Тимур тут же глубоко задумался, а преподавательница, махнув на него рукой, обевела глазами всю притихшую аудиторию.

– Вот так же и с теми шпионами. В какой-то момент стало очевидно, что вопросы и ответы неизменно ходят по кругу. Даже с применением “мер физического воздействия” не получалось выдоить из нексов больше того, на что была запрограммирована “китайская комната”. Через какое-то время, они просто превращались в обычных животных в человеческом обличии. То ли энергия на “разум” иссякла, то ли им давали отмашку – “отбой”. Они не прожили дольше нескольких месяцев даже с идеальным уходом. Поэтому остается загадкой – либо они все неразумны, либо у них есть “механизм самоуничтожения”, который в случае пленения низводит их до такого жалкого состояния.

И тут я подумал про Амальгаму и Ди. Как-то мне даже не приходило в голову, что при определенных раскладах, они могут стать этой “китайской комнатой”. Интересный вопрос… Надо бы поспрашивать Гаму в следующий раз.

Лишь бы она не самоуничтожилась, а то неловко выйдет.

– Но разве не остается очевидным, что разумен как раз кукловод, который посылает этих неразумных шпионов? – снова спросила Зазнайка.

На это преподавательница лишь развела руками.

– Однозначно ответить на этот вопрос, увы, невозможно. Кто этот кукловод, и есть ли он вообще, у нас сведений нет, и едва ли они когда-либо будут. Вопросы?

* * *

Вырвавшись из душного бункера наш поток вдохнул относительно свежий воздух, а затем направился в очередную погоню за столовой. На часах как раз был час дня.

Нашли мы ее довольно быстро, и едва приземлившись за стол с тарелкой борща, я сверился с расписанием, которые нам раздала Виктория.

Так-с… Распорядок будних дней в ГАРМе выглядел следующим образом:

6:30 – подъем6:45 – зарядка8:00 – завтрак9:00 – 1-е занятие11:00 – 2-е занятие13:00 – обед14:00 – 3-е занятие16:00 – 4-е занятие18:00-22:00 – свободное время, и ужин в 19:0022:30 – отбойПохоже, пары шли в сдвоенном формате, как в случае с Затейницей, и на повестке дня стояла еще два занятия в аудитории. По крайней мере, как тут написано.

В общем-то фронт работ был примерно ясен. Сейчас дожуем свою жрачку, а потом прыг на дрезину, и снова на другой конец ГАРМа на поиски препода.

– Ты это расписание можешь выкинуть, – сказал Ярослав и устроился рядом. – Стоит преподу сорваться в рейд, как оно сразу потеряет всякий смысл. Или ты сам не сможешь добраться до пары, когда вас тоже начнут привлекать к закрытию Монолитов.

– У нас вроде уже должен был стоять какой-то препод по практической магии, – заметил я, – но он где-то потерялся.

– Волошин уже в ГАРМе, – сказала Виктория, проходя мимо, – и он застолбил следующую пару, так что доедайте и бежим. Он, когда ждет слишком долго, начинает прямо таки полыхать.

И, ухмыльнувшись, она пошла сдавать посуду. Ярослав прыснул и хлопнул меня по плечу. Вопросов я решил не задавать.

Через пять минут, побросав в себя остатки обеда, мы под руководством Виктории снова отправились в путешествие до одиноко стоящего здания, а там уже нас принял в объятия преподаватель базового курса практической магии.

От одного его вида у меня забегали мурашки по спине.

Половина лица у него была сожжена напрочь, и ходил он прикрыв ее длинной челкой, от которой, впрочем, не было никакого толку. Свое увечье преподаватель называл “данью нелегкой профессии”.

На протяжении двух часов мы тренировали свою Искру с помощью разных техник: огня, воды, воздуха и земли, но любимой в ГАРМе, как мне и рассказывала сестра, был “огонек”.

На нем преподаватель-пиромант и делал особый акцент.

– Воздухом в аудитории заниматься слишком обременительно – не дай бог еще все стекла повыбиваете, да и сложно это для вашего неокрепшего организма! Так и лопнуть недолго, – наставлял он аудиторию, расхаживая вокруг столов. – С водой еще хуже – вы точно тут у меня коньки отбросите от обезвоживания, пока не научитесь собирать влагу из воздуха, да и потопа нам тут не надо. Про землю и говорить нечего – только землетрясения не хватало! Так что, дорогие мои – огонь, огонь и еще раз огонь! Не волнуйтесь, в углу всегда стоит заряженный огнетушитель. Дорогуша, принеси его, будь душкой.

Едва проверив нас на то, насколько мы вообще способны перенаправлять магический поток и формировать открытый огонь, Волошин тут же заставил всю аудиторию разжигать пламя вокруг рук и создавать небольшие огненные шары.

Через пять минут в аудитории открыли окно. Через пятнадцать от запаха дыма и паленого мяса было нечем дышать, а от криков и стонов Новичков закладывало уши. Через полчаса прибыли медики и забрали первого пострадавшего – от перенапряжения Искры с ним случился припадок и занятие для него закончилось. Еще через пару минут “отвалились” еще пятеро – у двух из них перед лицами взорвался огненный шар, у третьей загорелись волосы, а двое остальных сожгли пальцы до такой степени, что конечности перестали шевелиться.

– Вот что бывает, когда вливаешь в Искру слишком много энергии, а умения ее контролировать еще нет! – прокомментировал Волошин страдания очередного курсанта.

Однако, едва дверь за ранеными закрылась, занятие продолжилось в прежнем темпе, а “боевые потери”, казалось, ничуть не смутили развеселившегося преподавателя.

Скоро аудитория начала напоминать настоящее поле боя – дым, стоны, открытый огонь и медики, бегающие по проходам, как по окопам.

– Терпите молодые люди, терпите! – ходил довольный Волошин между столами, наблюдая как девушки и парни с “упоением” сжигают себе руки и брови заодно. – Если не действует одна рука, вы не теряйте времени на восстановление, и сразу переходите ко второй. Слезшую кожу мы нарастим – наши медики порою творят чудеса в прямом и переносном смысле. После занятий добро пожаловать в лазарет – там вас обслужат по высшему классу!

Я тоже сперва обжигал себе руки вместе со всеми и без остановки терзал свою Искру, но когда занятие подходило к завершению, пламя мне удалось обуздать. Спасибо сестре и тем недолгим тренировкам, которым я посвящал скоротечные свободные минуты.

А ведь нас ждала еще рукопашка и основы штурмов Монолитов, и, говорят, занятие это жесткое.

– Высшее мастерство пироманта, – говорил Волошин, накручивая круги по аудитории, – это способность побриться одним щелчком пальцев!

И в доказательство своего тезиса он щелкнул перед лицом одного из курсантов, на лице которого чернели небольшие усики.

Пламя полыхнуло бедному парню прямо в рожу, и он с криком повалился на пол. Когда он поднялся, лицо у него покраснело, а от усов не осталось и следа.

Как хорошо, что этим утром я не поленился и как следует побрился.

– Вот! – подошел ко мне Волошин и хлопнул по плечу. – Вот молодой человек уже научился контролировать пламя. Если вы с зажженной рукой сможете завязать себе шнурки и не обжечься, то, уверяю, из вас выйдет отличный пиромант!

– Спасибо… – проговорил я, но изувеченный вид Волошина лишил меня любого желания идти по его стопам. Думаю, не меня одного.

У Тимура, кстати, с огнем все было отлично, и препод еще десять минут бродил вокруг него и нахваливал на все лады. Потом же с довольным видом пошел дальше охать и ахать над бесплодными попытками Новичков и неоперившихся Адептов выжить на “горячем” занятии.

– Пиромантия и в быту хорошо себя показывает. Можно за минуту высушить ботинки, подогреть еду без плиты, поджарить себе гуся на открытом огне, не вставая с постели, а также сделать особый “огненный” сюрприз своей второй половинке.

Он снова щелкнул пальцами, и на стол перед одной исстрадавшейся барышней шагнула огненная фигурка, отдаленно напоминающая котенка.

Барышня сюрприз не оценила и, когда котенок попытался приласкаться, с криком кинулась вон из аудитории. Котенок же, полыхнув огнем из ушей, побежал к своему создателю и взобрался ему на плечо. Пиджак Волошина начал тлеть, но пироманту, казалось, все было до фонаря.

– Да уж… – потер он подбородок. – Не первый раз убеждаюсь, что пироманту лучше искать себе вторую половинку тоже из числа пироманток. Так надежней.

И сдув котенка с плеча, он пошел на очередной круг.

Я же смахнул с руки пламя и позволил себе ненадолго расслабиться. Пальцы почти не слушались, и после таких занятий меня терзал лишь один вопрос: а как я буду держать ложку в столовке?

По итогу занятие с Волошиным “не пережило” пятнадцать курсантов, и, едва потухло пламя, нас всем дружным составом отправили в лазарет.

Там осталась еще половина, а “выжившим” осталось зализывать ожоги и ждать ужина. На сегодня занятий больше не обещалось, и мы с Тимуром, переодевшись, еще полчаса пропадали на тренировочной площадке и сражались с полосой препятствий. Получалось неплохо, но ожоги мешали нам нормально держать мяч.

Когда мы выдохлись, с проезжающей мимо дрезины раздался свист. На крыша стояла Виктория и, показывав нам большой палец, щелкнула по циферблату на запястье.

И вправду, пора собираться на ужин.

На платформе было не так людно, и народ еще подтягивался. Столовка обещалась прикатить с минуты на минуту.

– Привет, Маш, – подошел я к девушке, которая стояла у края платформы и по своему обыкновению пялилась на рельсы.

– А это ты, новичок, – повернулась она и посмотрела на меня с отсутствующим выражением.

– Женя.

– Пусть так. Как первый день, никто не обижает?

И повернулась обратно к своим рельсам.

– У тебя все нормально?

Она не ответила. Вот и поболтали.

Скоро рельсы зазвенели и раздался отдаленный гул. А за ним и рев.

Мы резко повернулись в сторону прибывающего поезда. Сначала я подумал, что курсанты так оголодали, что решили штурмовать столовку на ходу, но…

– Сука… – вырвалось у меня, когда я разглядел тех, кто сидел на крыше.

И нет, это были не озверевшие от голода курсанты. А нексы.

Глава 7

– Потеряшки, мать их! – крикнула Виктория при виде того, как на нас несется облепленный тварями поезд. – Хотят сожрать нашу жрачку!

– Сволочи! – закричал я.

С мерзким визгом твари пытались расковырять стены поезда и залезть внутрь. По ним палили из окон, но нексов было слишком много. Без нашей помощи поварам точно придется туго.

– Приготовиться! – крикнула Виктория и выхватила меч. – Ужин нам придется заслужить кровью! Адепты и Адепты-Профессионалы в первую линию!

При виде нас локомотив засигналил, и немного сбавил темп. Руки после занятия с Волошиным еще плохо слушались, но, не обращая внимания на боль, я обнажил оружие и встал в ряд второкурсников. Тимур занял место сразу за мной.

Когда поезд, раздувая клубы пара, поехал мимо станции, я первым бросился к вагону и взмахнул мечом. Туша первой визжащей гарпии полетела вниз, а я вцепился в поручни на боку вагона. Остальные ребята не отставали, и вскоре мы уже лезли на крышу.

Бросив ковырять обшивку, твари распростерли крылья и ринулись на нас. Навстречу им полетели огненные шары, засверкали молнии, а затем уже заговорила сталь.

Разрубив еще одного монстра, я увернулся от когтей второго и пронзил гада насквозь. Кровь брызнула под ноги, а я, отбросив барахтающуюся тушу, помчался по вагонам срубая одну башку за другой.

В следующую секунду мимо меня промчалась воющая тварь, объятая пламенем. Я добил ее, а затем обернулся. За мной держался Тимур, и с его ладоней вырывались огненные языки.

Похоже, парень решил проверить свои пиромантские способности на практике.

Мимо промчались девушки и, сразив сразу двух тварей магическим дротиком, Виктория упала на колено и выставила руки, сцепленные в замок.

Мария тут же подскочила и с подножки взмыла в воздух метров на пять.

Ух ты! За ее спиной появились полупрозрачные крылья и, широко взмахнув ими, девушка на мгновение зависла в воздухе.

Сверкнул меч, и располовиненная гарпия упала вниз. Еще один удар и следом полетела вторая, а за ней уже и сама Мария приземлилась обратно на крышу, где молниеносным движением забрала следующую жизнь.

– Вот это номер… – цыкнул языком мой товарищ и перерезал очередную глотку.

Засмотревшись на командную работу, я чуть было не упустил подобравшегося ко мне гада.

– На, сука! – прошипел я и когтями вспорол нексу живот.

После чего помчался по своей линии, разя тварей направо и налево. Снизу магией нас прикрывали курсанты со соседних поездов и станций, но основная помощь пришла где-то через минуту ожесточенной схватки – нам навстречу вылетела знакомая дрезина.

Двери “Дикобраза” раскрылись, и в монстров полетели магические стрелы, молнии и старые добрые пули.

Сверкнуло, и тварь рядом со мной рассекло на лету. Я оглянулся.

Настя смахнула кровь с лица и улыбнулась.

– Не зевай, новичок!

Следом за ней по крыше застучали сапоги парней и девчонок в ликвидаторских доспехах. Последним к нам на “огонек” заскочил сам майор Жук с тяжелым двуручным мечом. В его зубах дымилась бессменная сигарета.

Вместе мы снесли нексов за каких-то пару секунд, а затем начали методично добивать оставшихся.

Последнюю тварь я скинул под колеса, и ее тушу порвало в клочья. Еще нескольким удалось уйти, но вслед им открыли огонь из пулемета.

– Сдюжили! – ухмыльнулся Тимур. – Столовка наша!

– ГАРМ! ГАРМ! ГАРМ!!! – раздавались крики и топот со всех концов крыши.

Поезд, забрызганный потрохами нексов, встал на станции, и его двери радушно раскрылись.

– Всем, кто топтал по крыше, пожалуйте за двойной порцией овсянки! – вылез наружу один из поваров. – Только ноги вытирайте, пожалуйста!

Мы с сестрой первыми заявились в столовку и, набрав побольше еды, бок о бок упали за стоящий немного в отдалении стол. Говорили мы тоже тихо.

– Как ты? Как первый день? – спросила Настя, отрезая кусок мяса.

– Нормально, – отозвался я.

– Никто не обижает?

– Вы тут все сговорились что ли?

Настя захихикала.

– Расслабься. Так любят проверять первачков, не жалобщик ли он. А то иные как начнут ныть на судьбу да как им тяжело, что хоть беги спасайся в Монолите! С нытиками в рейд не пойдешь.

– Понял. Нет, я сам кого угодно обижу, если припечет. Ты вернулась надолго?

– Нет. Переночую в кроватке, а завтра с утра снова в рейд. Монолиты как взбесились, представляешь? Вчера с вечера пришлось пять закрывать, а сегодня восемь, и это только на наше подразделение. А так в округе штук двадцать открылось, если не больше.

– Двадцать штук? За день?

– Угу. А ты думал? Тут тебе не Фаустово, где четыре Монолита за день это уже событие, и весь город на ушах. Тут двадцать – рутина. Конечно, большая часть Малыши, или тип С, слава богу. Был бы Полифем, или тип А, то жопа. Для него нужно целую военную операцию проводить, но вроде пока тихо. Наверное, почву прощупывают, сволочи. Как говорит Жук, если сегодня слишком легко, значит, завтра будет сложно.

– И что по области все бурлит?

– Угу. Еще говорят, в Москве готовится что-то крупное, и туда тоже стягивают все больше и больше магов. Такими темпами и вас бросят в бой раньше времени, так что ты тут не расслабляйся.

– Сурово… – проговорил я и вздохнул.

Ага, а ведь очевидно почему, вернее, из-за кого они сорвались с цепи.

– А так хочется просто посидеть на парах, – простонала Настя. – У вас уже была Затейница?

– Угу. Сегодня с утра.

– Вот ее я бы с удовольствием послушала. Она забавная и рассказывает интересно. А Волошин был?

Я молча показал ей наскоро залеченные ладони.

– Нормально. У меня хуже было – я даже ложку держать не могла, не то что драться с гарпиями за возможность схватить ложку, – прыснула она. – Но тут такой метод. Чем больше шишек набьешь сейчас, тем меньше придется набивать в будущем – уже когда рейды по Монолитам станут рутиной.

– Для этого я здесь.

– Согласна! Уже звонил Василию?

– Блин. Совсем из головы вылетело, – хлопнул я себя по лбу и вытащил телефон.

Гудок следовал за гудком, а Зубр отчего-то не отзывался.

Очень странно. Я уже начал волноваться, и тут трубку взяли.

– Василий, добрый…

– Антихрист, – послышался незнакомый голос, и у меня сперло дыхание.

– С кем я говорю? Где Зубр?

– Спит, – отозвался собеседник спокойным, будничным голосом. – Замаялся бедный. Вот мне и пришлось его подменить. А вы говорите с Сеней, хозяин.

Сеня?! В моем поместье и называет меня хозяином? Это что-то новенькое.

– Сеня, если это правда ты, то… какого хрена? Что это за меч такой?

– Ааа, меч-душелов! – хохотнул Сеня. – Заботьтесь о нем, хозяин, и тогда он позаботится о вас. Не забывайте кормить его хорошими, свежими душами – желательно раз в неделю – и тогда он поможет вам, чем сможет. Также не забывайте точить его и полировать время от времени, а не то…

– Сука, какого черта ты тут делаешь? – послышался недовольный голос Зубра. – А ну-ка дай сюда! Да, ваше благородие.

– Василий, привет.

– Простите, задремал. Дела просто с ног сбивают.

– Ничего. У нас в поместье прибавление?

– Да. Я нанял людей Сени на временную работу, и они справляются на все сто. Они были очень убедительны, и даже помогли нам закрыть один Прорыв и дотащить Колесо до ФОЗа. Я не смог им отказать, но и не пожалел. Позвольте, я вам расскажу, что мы уж сделали…

– Интересно…

Станция сменялась станцией, и пока я болтал с Зубром, столовка заполнялась курсантами. Отдав дворецкому последние распоряжения насчет ремонта и дав ему полный карт-бланш на расширение производства ФОЗа, я пожелал ему спокойной ночи и отключился.

От меня требовалось лишь одно – найти хорошего покупателя из столичной аристократии. А где лучшее место, чтобы налаживать связи между лучшими родам Империи? В теории, как раз там, где я сейчас и нахожусь – в ГАРМе. На практике же этому сильно мешали правила.

Но ведь если очень хочется, то можно?

Осталось только понять, с кем можно затеять на эту тему разговор. Кому из моих сокурсников, вернее чьим родам, срочно понадобится прикупить пару партий нексоридовых пуль, доспехов и оружия?

Думаю, долго искать не придется – учитывая, как быстро обостряется ситуация с Прорывами, может быть, даже с Зазубриным удастся поговорить на эту тему.

– Ну как там… дома? – прошептала Настя, тюкнув меня в плечо, пока я задумчиво сидел и ковырял вилкой салат.

– Вроде все идет своим чередом, – ответил я и улыбнулся. – Даже Прорывы нормализовались – за прошедшие дни было всего три штуки.

– Это же хорошо! Почему ты такой грустный?

– Да что-то устал совсем. Побыстрей бы в общагу, а там пошло оно все…

– О, вот и вы! – приземлилась рядом Виктория.

– Привет, Вик, – кивнула Настя. – Вижу, справила ему форму. Спасибо.

– Угу, только он в первый же день умудрился ее запачкать! – фыркнула Виктория. – Вот все мальчишки такие! Видишь, Жень? На мне не капельки не осталось?

И она встала со стула и повернулась вокруг своей оси. Действительно. Виктория после схватки с нексами отчего-то была совсем чистенькой.

– И как у тебя это получилось? – удивился я.

– Ох, а тебя и этому учить надо? Кстати, вы Машу не видели?

– Вроде она зашла в вагон вместе с нами, – оглянулась Настя.

– Вот-вот, а потом снова пропала, – вздохнула Виктория. – Наверное, побежала охотиться на потеряшек, которые свалили после драки. Дурочка, все ей на месте не сидится.

– Слышала по ее вине пропали люди на Нексусе?

– Не по ее вине, – Виктория ударила пальцем по столу, – а по вине мудака, который завел взвод в ловушку. Но у нас все как обычно – ищут крайних. А Машка теперь психует, вот и взяла моду слоняться незнамо где… И одна.

– Думаешь, ей нужна помощь?

– Вряд ли. Как ни крути, дерется она отменно, но я все равно схожу, посмотрю, а то мало ли. Говорят, не одни гарпии ползают по округе. Да и небольшая прогулка не повредит, я так считаю. Насть, составишь мне компанию?

Сестра охотно поднялась из-за стола.

– Конечно! – сказала она и потянула меня за собой. – Мы с тобой!

– Мы? – спросил я. Перспектива оказаться в теплой постели тускнела на глазах.

– А то! Посидели и хватит! А то Маша девочка уж больно бойкая. На свою попку-ягодку неприятности на раз-два находит!

– Заодно и бонус к стипендии можно получить, если мы в свободное время занимаемся отловом нексов-потеряшек, – сказала Виктория.

– И что за каждого некса начисляют бонусы?

– Если работаешь сверх необходимого, то да. А у нас как раз “свободное время”. Поэтому почему бы не потратить его с пользой?

Признаюсь, эти копеечные надбавки меня мало интересовали, и идти откровенно было влом, но тут в голову пришла неожиданная меркантильная мысль. Если Мария и вправду дочурка какого-то важного в столице хрена, то такое знакомство точно не повредит в свете новых планов Зубра.

Жаль, что девочка, похоже, с “секретиком”, а внутри от тараканов отбоя нет.

– Хорошо, пошли, – вздохнул я.

Мы сдали посуду, спрыгнули с поезда и направились к самой заброшенной части ГАРМа, которая располагалась на востоке.

Я подтянул ножны с мечами, и тут мне припомнился разговор с Сеней. А ведь мне еще нужно где-то отыскать жертву для душелова, а то он поди уже весь извелся с голодухи.

Интересно, подойдет ли ему душа гарпии, если таковая у нее вообще есть? Спросить бы, но в присутствии дам разговаривать с мечом про жертвы и души как-то не очень хотелось.

* * *

Мистер Желтый сидел за барной стойкой, пил пиво, щелкал орешки и ждал звонка от Угря.

Но звонка все не было, и это очень сильно бесило.

Обычно Угорь справляется с делами без сучка, без задоринки, заметает следы и звонит на следующий день. А тут сначала облом на поезде, а затем дирижабль, и тишина…

Ни единого сигнала ни от него, ни от Крокодила, ни от Змея, ни от Кувалды. Почему? Неужели какой-то парнишка, который только пару лет назад начал бриться, умудрился перехитрить всех четверых профессиональных убийц?

Не мог же он убить всех?!

Да нет, чушь же. Или что-то случилось? Все же бок о бок с целью путешествовал инквизитор.

Сука, второй день ни слуху, ни духу. Видать, придется докладывать Белому, а он пусть связывается со своим таинственным нанимателем.

И это пахнет керосином… А кто виноват? Не этот ли хер, который, похоже, “забыл” уточнить, с кем они имеют дело.

Желтый опрокинул еще один бокал и встрепенулся.

Нет, это бред! Не могли они так облажаться! Молчанию Угря есть рациональное объяснение, а пока стоит расслабиться, влить в себя еще один стаканчик и заказать девку. Желательно со здоровенными сиськами, большим ротиком и без комплексов.

Ночка пройдет как один миг, а потом он и сам не заметит, как на телефон позвонит запыхавшийся Угорь с радостной новостью.

Стул рядом с ним скрипнул.

– Извините, вы заняты? – раздался женский голос.

– Да, – буркнул мистер Желтый, но тут увидел сиськи.

Те самые, здоровенные, “упакованные” в кружевной бюстгальтер, который кокетливо выглядывал из прорези на кожаной курточке.

Мистер Желтый сглотнул. А потом посмотрел в обрамленное черными волосами лицо незнакомки. Она улыбнулась ярко накрашенными губами и подмигнула.

Это судьба! Настроение Желтого начало подниматься.

– У меня проблема… – проговорила незнакомка, присаживаясь ближе. – Я недавно во Владимире, и совсем тут никого не знаю. Не подскажите, где можно переночевать?

И она коснулась его предплечья.

– Конечно, – сказал он и пригладил остатки шевелюры. – Я могу подвести вас, если вы заблудились. Как вас?

– Меня? – незнакомка приложила пальчик к красным губкам. – Зовите меня Зельдой.

– Хорошо… Зельда. Почему бы нам не пропустить бокальчик, прежде чем мы не отправимся где потише?

– И вправду, – улыбнулась она и щелкнула пальцами. – Водки, пожалуйста!

Оперативно подскочивший бармен тут же плеснул ей полную рюмку. Кивнув, она взяла стопарь и опрокинула одним махом.

Пара капель скатилась по ее подбородку и упали в ложбинку, где сейчас был совсем не прочь оказаться и сам мистер Желтый.

Его настроение поднялось на максимум, и ему даже стало немного тесновато.

– Пойдем?.. – сказала красотка и взяла его под руку.

– Только после вас.

Желтого слегка кольнуло иголочкой подозрения, но она сразу испарилась, стоило ему снова взглянуть на свою спутницу. Она как раз повернулась своей идеальной задницей.

– Я же с подругой, вы не против? – улыбнулась красотка, полуобернувшись.

– Если она такая же милашка как вы, то пусть присоединяется, – хихикнул Желтый.

– Мы привыкли путешествовать вдвоем. Она будет рада, что нас сопровождает такой мужественный человек, как вы.

Желтый смахнул с висков выступившие капли пота и направился вслед за красоткой.

Рядом с машиной он сразу увидел вторую – блондинку – и она была ничуть не хуже своей подружки, а личико прямо с обложки.

Да уж… Невроз дело нешуточное, а с этими двумя крошками Желтый расслабится как следует. Возможно, даже удастся затащить их в мотель, где администрации плевать на крики, если заплатить побольше.

Его плеточке будет где разгуляться – попка у этой девочки такая сладкая, что ее просто грех оставить невредимой. Возможно, Зельде с подругой даже понравится, если они любительницы поиграть пожестче.

А если нет, то Желтый знает, куда определить обеих милашек после того, как они устанут и вырубятся.

* * *

Через пару дрезин, наша троица вышагивала мимо пустых и темных ангаров. Вокруг ни души, пустота и гулкое эхо от наших шагов.

Внезапно из ангара напротив раздался рев, и на крыше показалось крыло.

– Вот еще одна! – крикнула Виктория, показав на развалины с другой стороны. Из разбитого окна вылезла оскаленная морда некса.

– Быстрей, пока она не свалила! – крикнула Виктория, и они с Настей побежали в ту сторону.

– Я займусь той, что на крыше, – крикнул я и помчался искать лестницу.

Внутри ангара было пусто и грязно, а потолок пестрел огромными дырами. Сверху слышалось шуршание, шипение и скрежет когтей – некс не спешил улетать, и мне это только на руку.

А еще в одной из дыр на мгновение мелькнула знакомая фигурка с длинной пепельной косой. Ага, и Мария здесь.

Лестница нашлась быстро и вскоре я открыл люк и вылез наверх.

Крупная гарпия сидела на краю полуразвалившейся крыши, скалилась и, стоило мне появиться, как она взревела во всю глотку. А к ней не спеша подходила Мария с обнаженным мечом. И ступала она по металлическим стропилам, из которых и состояла половина крыши.

– Нужна помощь? – крикнул я, вынимая собственный клинок.

– Нет, – бросила Мария и сделала решительный шаг к врагу.

Тварь оскалилась и, взмахнув крыльями, прыгнула прямо на девушку. Через мгновение располосованная в трех местах гарпия уже падала вниз. Грохот прокатился по всему ангару.

Бросив меч в ножны, Мария быстро обернулась на пятках. Интересно, спит она тоже на высоте в десять метров над землей?

– А тебе чего здесь надо, новичок? – спросила девушка, непринужденно покачиваясь на каблуках.

В один миг у меня в горле все пересохло. На этот раз никакой страховки, а внизу только жесткий каменный пол.

Из здания, где скрылись Настя с Викой, раздавался рев и звучали крики.

– Я тут с друзьями… – сказал я и, тут рев твари резко оборвался, а на его смену пришел радостный визг.

– Так его, Настька!

– …думал тебе нужна помощь.

– Подумай еще раз, – ухмыльнулась Мария и уселась на балку. – Я аристо ранга Адепт-Профессионал. Нужна мне помощь какого-то Новичка?

Даже забавно было за ней следить, хоть и крайне волнительно. Сидит себе над пропастью, словно на лавочке, и мотает ногами.

– Я тоже Адепт-Профессионал, так что не задавайся.

– Ой ли? Ты же первокурсник?

– И что? Натаскался пока бегал по Монолитам в родной Сибири.

– Врешь, – бросила она, с сомнением осмотрев меня с ног до головы. – Да и какая мне разница…

– Скажи, зачем ты постоянно ползаешь на такой высоте? Жизнь тебе не мила что ли?

– А тебе какое дело?

– Такой уж я. Мне не все равно, когда мой союзник глупо рискует и постоянно бегает по лезвию бритвы, да еще и в месте, которое считается одним из самых опасных на Земле. Здесь можно погибнуть тысячью самых разных способов, а ты только повышаешь свои шансы. Зачем?

– Просто… Отвали! Ты куда?

– К тебе, – ухмыльнулся я и шагнул на металлическую балку. – Мне отчего-то тоже страшно хочется постоять рядом и подышать свежим воздухом.

Мария подскочила, а я зашагал к ней по узкой балке.

– Стой, куда?.. Упадешь!

– Хочу доказать тебе, что я не лжец, – ухмыльнулся я и подал ей раскрытую ладонь. – Меня Евгений зовут.

– Дурак, – хмыкнула она но все же, сделав пару шагов навстречу, быстро схватила меня за предплечье, очевидно опасаясь, что я сейчас рухну вниз, и от меня останется одно мокрое место.

Я посмотрел в ее большие глаза, и увидел там что-то тревожное, тоскливое и крайне запутанное. Словно эта девочка каждый день бродила по лабиринту, а выбираться совсем не планировала.

– Мария, – она улыбнулась уголком губ, а затем начала меня “прощупывать”.

Через полминуты девушка уже морщила свой лобик, а у меня по спине бегали мурашки.

– Ничего себе… – проговорила она. – Мы равны?

– Ага. Но ты, как мне кажется, куда опытней, – немного польстил я. – Хорошо работаешь мечом. А прыгаешь – одно удовольствие наблюдать.

– Мне не нужны похвалы от новичков… – смутилась она. – Ладно, пошли уже отсюда. Надо еще отрубить голову гарпии в доказательство, что мы ее прихлопнули, и отнести в комендатуру. Эй!

– Что?

– Только не подумай, что мне нужна помощь и компания. Улыбаешься так широко, что, гляди, морда треснет.

Я хохотнул, и тут по крыше застучали шаги. Настя?..

– Жаль, – прозвучал незнакомый голос, и я обернулся. – Тут посторонние. Придется подчистить следы.

Перед нами стоял странный субъект в черной робе и с молочно-белыми волосами. Больше всего в его облике меня поразили практически бесцветные глаза и странная, будто неловкая, улыбка.

– И впрямь жалко, – отозвались с другой стороны крыши, и к нам вышел еще один мужчина.

Тоже белобрысый, и улыбался он таким же манером – словно извинялся. Да и вообще похожи они были как две капли воды.

– Вы кто? – спросила Мария и положила руку на рукоять меча.

Скрипнул металл, и я увидел третьего.

– Я – никто, – отозвался странный тип и бесстрашно ступил на балку. – Вам не обязательно знать от чьей руки оборвутся ваши жизни.

И тут из-за его спины вышел четвертый, а следом появился, и пятый, и шестой близнец-альбинос.

– Сука… – выругалась Мария при виде того, как эти сволочи начали множиться.

Вскоре крышу заполонила целая куча одинаковые мило улыбающихся хмырей.

Глава 8

Пять… Семь… Десять… Двенадцать….

Двенадцать противников, и с каждой потерянной секундой они только множились.

Сука, и где прохлаждаются Вика с Настей?!

В следующую секунду плащ одного из близнецов взметнулся, и в нас полетел светящийся кинжал. Я отбил его, и оружие рассыпалось искрами.

– И это все? – хмыкнул я.

Оказалось, нет. На нас со всех сторон ринулись враги.

Их было уже двадцать, и в руках каждого сверкали заряженные энергией кинжалы, короткие мечи, клевцы и топоры.

Я выпустил лапы и скакнул на соседнюю балку. Прыгающий навстречу враг, попытался столкнуть меня сапогом, но я ушел вбок и полоснул его наотмашь. Противник увернулся, а и в этот же миг толпа хмырей-близнецов бросилась на меня, словно и не было под нами десятиметровой пропасти.

Маша тоже отбивалась от пятерых разом, скакала туда-сюда между дырами, делала кульбиты и размахивала клинком. Каждый удачный удар превращал близнецов в искры, но с новым сгинувшим врагом из-за спины очередного улыбчивого урода выходило два новых.

В глазах уже рябило от одинаковых лиц, но я продолжал активно работать лапами и мечом, уничтожая одного гада за другим.

Раз это просто фантомы, значит, среди них должен прятаться оригинал!

Отразив еще несколько атак, я отпрыгнул и со всей дури рубанул по металлу. Балка треснула, а потом с чудовищным скрежетом рухнула в пропасть, забрав с собой сразу пятерых.

Враги отскочили, а в меня снова полетели острые предметы. Разбив их лапами, я пронзил грудь очередного мудака и пробил голову его дружку.

– Стой смирно! – крикнула оказавшаяся сзади Маша, а затем вскочила мне на спину и прыгнула.

Призрачные крылья распростерлись за ее плечами, и она широко взмахнула клинком.

Зажглась ослепляющая вспышка, и близнецов разметало. Девушка приземлилась на твердую крышу и, выставив меч, закружилась волчком. Враги разлетелись в разные стороны, но затем, помножившись надвое, снова навалились со всех сторон.

– Сука!!! – вскрикнула Маша, когда в ее руку вцепилась цепь.

Девушка ударила по ней мечом, но перебить не смогла, а держащий ее белобрысый даже не поморщился.

Его оружие не разлетелось! Может, это главный?

Будто подтверждая мою мысль, ублюдок потянул накалившуюся цепь, и Мария полетела на пол.

– Берегись! – заорал я и бросился на помощь, но мгновением позже искры от пятерых кинувшихся на девушку хмырей подхватил ветер.

Я обернулся и увидел, как по крыше, еле касаясь поверхности сапожками, бежит Настя.

Стоило мне рвануть к главарю, как, ощетинившись сверкающей сталью, банда сошлась вокруг него.

– С дороги!

Безбашенная Маша пронеслась мимо и приготовилась прыгать, но тут трое стоящих спереди близнецов, вспыхнули и взорвались.

С секунду перед глазами плясали блики, а когда зрение немного восстановилось, Маши на крыше не было, а у чернеющего провала лежал ее меч. Он немного покачался на краю и упал следом за хозяйкой.

– Маша!!!

Настя взмахнула глефой и атаковала левый фланг близнецов, я перепрыгнул на соседнюю балку и взял на себя правый.

Лапы работали без устали, и меня окутало ворохом искр от разлетающихся врагов, но сколько мы не старались, их становилось только больше, и все они сгрудились вокруг своего хозяина.

Внезапно раздался звон, и через мгновение мою лодыжку обмотала цепь. Рывок, и я рухнул на крышу. Вот падла! Срубив очередного прыгнувшего на меня гада, я схватил цепь и, вложив в нее почти всю доступную энергию, ударил Искрой.

Грохнул взрыв – пространство вокруг цепи взорвалось. Да! Взрывной волной всех иллюзорных мудаков поблизости разорвало в клочья и путь к главному оказался открытым.

– Сдерживай остальных! – крикнул я Насте, окруженной фантомами, а сам, перерубив цепь раскаленными когтями, вскочил на ноги и рванул к хмырю-оригиналу.

А тот резко погрустнел – от улыбочки на его мерзкой харе не осталось и следа. Видать, понял, гад, что ни на того напал. Правда сдаваться он не собирался, и в следующий миг в его руке из воздуха сформировалась шпага.

Наши клинки столкнулись, и мы закружились, обмениваясь ударами. Через секунду врагов было уже двое, но без труда развоплотив его братишку, я снова ринулся теснить мерзавца к краю крыши.

Он отбивался, а затем, выхватив из воздуха второй меч, сам пошел в атаку. Его движения были настолько быстрыми, что я едва успел подставлять клинок и даже сделал два шага назад.

Не порядок! Я тоже так могу! В моей второй руке появился меч-душелов. Вот теперь все честно!

Взмахнув душеловом перед удивленным лицом врага, я пронзил ему бедро вторым мечом. Гаденыш зашатался и попытался размножиться, но его копия, едва выйдя у него из-за спины, сразу же рассыпалась искрами.

Следующим ударом я выбил у него из рук первый меч, а вторым он заблокировал удар душелова. Перекаченный магией клинок взорвался у него в руках, и нас раскидало в разные стороны.

Ублюдок с трудом поднялся и выкинул руку. Из его рукава вырвалась цепь с кинжалом на конце, и острие полетело в меня.

Без труда отбив клинок, я в свою очередь швырнул во врага душеловом.

Попал. Широкое лезвие пронзило живот гада, и он, сделав шаг назад, оступился и рухнул в дыру в крыше.

А нет, не рухнул!

Цепь со звоном вырвалась из его руки и намоталась на балку. Теперь хмырь болтался над пропастью с душеловом в пузе и отчаянно пытался подтянуться.

Прямо по ним на полу лежала Мария. Над ней склонилась Вика и пыталась привести девушку в чувства.

Ублюдок оглянулся на девушек, дернулся и закричал. Меч-душелов раскалился добела, а затем из него полезли руки.

– Жертва! Жертва! – зашептали существа, вырываясь на свободу.

Вспыхнуло пламя, а когда оно погасло, под потолком раскачивалась одна лишь обугленная цепь, а меч-душелов торчал из пола внизу.

– Жива? – оглянулся я на сестру, которая, отплевываясь, шла ко мне.

– Вроде, – кивнула Настя. – Маша?..

К счастью, когда мы спустились девушка уже хлопала глазами и даже пыталась сесть, но вот, судя по заторможенным движениям, приложилась она весьма сильно. Хорошо хоть ноги двигались, а значит, позвоночник сильно не пострадал.

– Лежи, лежи, дуреха! – зашипела на нее Виктория.

– Нормально все…

Маша снова попыталась приподняться, но тут же обессиленно растянулась на полу.

– Ей нужно в лазарет, срочно!

– Сможете вызвать дрезину, чтобы нам не надеяться на попутку? – спросил я и осторожно поднял девушку.

Та что-то пробурчала под нос, но все же позволила взять себя на руки.

– Угу, – кивнула Настя и вытащила мобильный. – Попробую вызвать “Дикобраза”.

– Пусть Ян Клавдиевич поторопится!

– Осторожно… осторожно, ой, – пропищала Маша, хлюпая носом. – Ох, крылышки мои… Если бы я не успела взмахнуть крылышками…

– Дура! – набросилась на нее Виктория. – Крылышки у нее! Напугалась, да?! То-то же! Будешь у меня неделю лежать и манной кашей питаться! Обломаю я твои крылышки!

* * *

К счастью, дрезина примчалась через десять минут, и мы быстро добрались до лазарета. Там я передал охающую Машу в руки лекарей, а потом мы двинулись в обратную дорогу.

Когда “Дикобраз” высадил нас у очередной развилки, на улице была почти ночь, а до общаги еще идти и идти.

Пока мы шли, нам в глаза светила звезда на башне, а прямо над ней зависла полная луна.

– Кто это был?! – обернулась ко мне Виктория, но я только покачал головой.

Видать, слухи обо мне уже дошли до уха Воротынского, и они предприняли очередную попытку добраться до меня. Оглядываться теперь придется еще чаще.

– Думаю, какой-то некс в человечьем обличии, – сказал я. – Жаль не удалось открутить ему башку. Была бы нам хорошая премия.

Мы подошли к платформе, надеясь запрыгнуть в один из проносящихся мимо составов, и тут нам навстречу вышла группа из пяти человек.

Перрон освещал лишь одинокий фонарь, и в его лучах я едва узнал Феликса Эдуардовича. Выглядел он крайне недобро.

– Каких только интересных людей не встретишь под луной, – криво ухмыльнулся он. – Евгений, вы только вчера поступили, а уже каких красавиц выгуливаете!

– Что вы хотели, Феликс Эдуардович? – вышла вперед Настя. – У нас был крайне тяжелый день!

– По вам видно. Вернетесь в общежитие, постирайтесь, а то вид у вас такой, словно вы только что из Монолита.

– Вы тут кого-то ждете? – спросил я. – Или тоже своих людей выгуливаете в свете луны?

– Мы ждем одного нашего друга, – вздохнул инквизитор и вытащил часы на цепочке. – Он немного запаздывает… Ах, вот и он!

Через минуту к платформе подкатила дрезина с прицепленным за ней вагоном, окна которого закрывали решетки.

– Попрошу отойти подальше, – сверкнул глазами инквизитор, и мы сделали шаг назад.

Едва состав остановился, как наружу выволокли скованного по рукам и ногам парня в изодранной форме ГАРМа.

– Какой красавец! – воскликнул Феликс Эдуардович и поднял голову пленника за волосы. – Ну, что, иуда, как дорога? Готов предстать перед правосудием?

Тот промолчал и смачно харкнул инквизитору в лицо. Феликс Эдуардович отстранился, а парня повалили на землю и начали избивать ногами.

– Хватит! – прорычал инквизитор – Нексопоклонники нам нужны живыми! Давайте его в машину!

Пленника подхватили под руки и поволокли к стоявшему неподалеку автомобилю.

– Лучше вам об этом не болтать, молодые люди, – кивнул нам Феликс Эдуардович и сам направился к машине.

Через минуту шум двигателя затих, а мы с девушками остались на станции ждать следующего поезда.

– Знаешь его? – спросил я Вику после затянувшегося молчания.

– Да… Это парень с третьего курса. Веселый. Был.

* * *

На следующий день цикл занятий повторился.

Снова зарядка, и мы с Тимуром вновь пытаемся не рухнуть в грязь и не упустить мяч. Потом две лекции с Затейницей, которые я слушал краем уха, пытаясь понять, как мне вызнать хотя бы на каком курсе учится Воротынский.

Ничего не остается, кроме как развязывать языки. Настю спрашивать нет смысла – она не скажет, да еще и испугается конфликта с этим могущественным родом. Попробуем разговорить Ивана и Викторию, а если они не знают, или откажутся говорить, то стоит попробовать походить вокруг Ярослава с Альбертом.

Всю вторую половину дня мы практиковались в создании огненных шаров, а потом Волошин натаскивал нас на магические щиты.

– Основная сложность в создании щита, – говорил преподаватель, прохаживаясь мимо рядов курсантов, пока мы пытались сплести более-менее надежную защиту, – не просто сформировать достаточно крепкую энергетическую оболочку, но и “выбросить” ее в определенный момент. Непосредственно перед ударом! Только быстрота и ловкость спасет вас, ибо держать щит постоянно – невозможно. На это у вас попросту не хватит сил. Даже высокоранговые маги, постоянно удерживая активную защиту, рискуют растратить все силы впустую. Поэтому учитесь быстро подставлять щит и парировать им удары!

Трехчасовая практика выдоила из меня остатки сил, но второкурсники говорили, что это еще цветочки. Завтра на занятии по основам магического боя обещался какой-то особо зверский препод со странной фамилией Зеленый.

Да и похер, хоть Красный! Лишь бы польза была и занятия помогли мне стать сильнее!

После ужина настало “свободное время”, и я был предоставлен самому себе. Настя с утра укатила в рейд, и от нее не было ни слуха, ни духа, а Вика тоже куда-то подевалась. Да и Ярослава что-то не видать.

Да уж, вот собрался разузнать о том, где мне найти злейшего врага, а эти как в воду канули!

Мне ничего не оставалось, как посвятить весь остаток вечера тренировкам с Тимуром, зато там я выложился на полную. Мы еще немного попрактиковались в создании огненных шаров и щитов, а потом направились в общагу.

По пути нам попалось совсем мало народу, и вообще весь день был каким-то беспокойным. Скорее всего, уже успел распространиться слух, что инквизиция поймала среди студентов очередного нексопоклонника, вот все и ходили какие-то затюканные и мрачные.

Я вернулся в спальню и там застал Ивана. Он лежал на кровати и тупо пялился в потолок.

Когда я вышел из душа и разобрался с формой, он даже не пошевелился.

– Как жизнь? – спросил я, плюхнувшись на свою постель. – Узнал, что с братом?

– Он пропал, – отозвался мой сосед спустя несколько долгих секунд. – И меня уже сегодня два раза вызывал к себе Эдуардыч. Но сказал, что я пока вне подозрений.

Он вздохнул и продолжил:

– А еще на третьем курсе приняли троих. Одного вчера, а двух сегодня.

– Слышал...

– Про тебя, кстати, инквизитор тоже спрашивал.

– Да? – напрягся я. – И что именно?

– Да всякую чепуху. Но сказал, что когда разберется с делами, очень хочет поболтать с тобой с глазу на глаз.

Сосед отвернулся к стенке.

– Слушай, Вань. У меня к тебе есть дело…

– Какое?

– Знаешь…

Но нет. Когда я написал “Воротынские” на листочке, оказалось, что Иван слышал такую фамилию только мельком и то – задолго до поступления в ГАРМ.

– Чего с меня, с простолюдина взять… – вздохнул он, а я не стерпел и шлепнул его тетрадкой по лбу.

– Спи, давай, – ухмыльнулся я и вернулся в кровать.

Ладно, и мне неплохо бы вздремнуть. Если завтра обещается очередная чехарда с каким-то Зеленым, то выспаться нужно как следует.

* * *

У какого-то урода были другие мысли на этот счет и едва мы заснули, как раздался стук в дверь.

Я вскочил на ноги и, поглядев на смертельно бледного Ивана, на всякий случай схватил меч. А долбили так, словно решили выломать дверь нахрен.

Плохо. Как бы не пришлось драться с инкви…

Но тут из коридора раздался голос Виктории:

– Ваня, проснись, блин! Там этот твой хер по анатомии приперся! Иди лови его в четвертом корпусе. Мухой, пока не сбежал!

– Ох, мать! – промычал Иван, отрываясь от подушки, а затем буквально скатился с кровати и начал одеваться.

Через минуту он выбежал из спальни. Хлопнула дверь, и я остался один.

Почесав репу, плеснул себе водички, а потом шлепнулся обратно на одеяло.

Прикольно. Не дай бог, мне тоже придется караулить преподов среди ночи, когда они соизволят вернуться в институт. Полный отстой.

Хотя Иван же говорил, что многие бегают за ними по всей области? Раз так, то надо мне как-нибудь заиметь себе тачку. А еще лучше тачку с водителем, ведь права мне пока никто не выдал.

Скрипнула дверь, и в комнату вернулся Иван.

– Женя… Спишь?

– Что такое? – приподнялся я. – Сдал?

– Нее… – замялся он. – Тебя там спрашивают…

– Кто?

– Ректор…

– Чего?! – подскочил я. – В два часа ночи?

– Ага… Они там с Эдуардовичем собрались и еще много кто. Говорят, чтобы я тебя привел. Срочно.

– Ну, суки! – разозлился я и начал одеваться. – Что случилось?

– А я знаю?

Ругаясь, я вышел в коридор, и там нас с крайне хмурым видом встретила Виктория.

– Так и знала, что будут проблемы… – пробубнила она и мотнула головой. – Пойдемте.

Мы быстрым шагом последовали за ней, а когда проходили мимо каморки коменданта, оттуда доносился заливистый храп.

Ну хоть кто-то этой ночью спит как младенец!

– Что случилось-то?

Виктория пожала плечами, а у меня в душе начала закипать злость.

Блин, и какого я опять понадобился Зазубрину да еще и среди ночи? Сам же сказал, что все нормально и бла-бла-бла! А теперь подрывает меня черт знает зачем!

Чую, без влияния сраного инквизитора не обошлось. Либо снова пытаются раскопать старую историю с отцом, либо им сообщили о наших с Жуком приключениях на дирижабле, и теперь инквизиция пытается состряпать и из этого какую-нибудь историю.

Покой тебе только сниться, Неро! Ну ладно, если хотите поиграть, то мы поиграем, и Феликс Янковский рискует повторить судьбу Горна!

Мы спустились на первый этаж и еще долго бродили по переходам, лестницам, а затем окунулись в коридоры корпуса, где мне пока бывать не приходилось. Ночной ГАРМ казался лабиринтом, и если бы не Иван с Викторией, я бы точно пропал тут с концами.

Наконец, мы остановились перед лифтом. Задвинув решетку, Иван ткнул кнопку, и лифт поехал…

Вниз? Мы же вроде даже не в башне?

– Зазубрин что не у себя?

– Нет, – расплылась в виноватой улыбке Виктория. – Прости, Женя, но мы тебя обманули.

– В смысле? – поглядел я на резко изменившиеся лица обоих – Мы едем не к ректору?

– Нет, – покачала головой она. – Мы едем к нашим.

От авторов: напоминаем тем, кто купит книгу с наградой — в скором времени вас ждет очередной чибик! А еще обязательно ставьте лайки, чтобы авторам было приятно!