Тишина в Эфире

Глава 1

Генератор кашлял.

Итан слышал этот кашель уже месяц, каждый день, каждую смену. Сначала было похоже на скрип, потом на хрип, теперь вот - кашель. Старый, прокуренный, как у механиков, которые двадцать лет тянули этот купол.

- Лечиться надо, - сказал Итан вслух.

Никто не ответил. В техническом отсеке было трое: он, распределительный щит и Молчун. Молчун стоял у стены, как всегда, - руки сложены, глаза - два светодиода и холодный белый свет, смотрят куда-то сквозь железо. Итан уже забыл, когда тот в последний раз говорил. Час . Два часа назад?

- Подай шестую отвертку, - бросил Итан, не оборачиваясь.

Молчун шагнул к стеллажу, взял отвертку, подал. Руки у него были теплые - странно для машины, но разработчики Земли постарались, чтобы людям было не страшно. Итан взял отвертку, сунулся в щит, поковырялся.

- Тут реле, - сказал он. - Если сдохнет, мы все сдохнем.

Молчун молчал. Итан и не ждал ответа.

В коридоре загремели шаги. Тяжелые, быстрые, злые. Итан узнал бы их из тысячи - Элиан носила берцы с металлическими набойками, потому что подошва стерлась еще год назад, а новые выдать было не из чего.

- Опять колдуешь? - спросила она с порога.

- Чиню.

- Одно и то же двадцать лет.

– Я же не с младенчества инженер, - поправил Итан, не оборачиваясь. - Колония основана двадцать три года назад. Я родился через год.

Элиан подошла ближе. Встала за спиной, дышала тяжело - то ли бежала, то ли легкие уже сдавали. Возраст, пыль, плохой воздух.

- Свет вырубать будешь?

- Придется.

- Не надо.

Итан обернулся. Элиан стояла, подпирая косяк, и вид у нее был такой, будто она сейчас рухнет. Под глазами мешки, скулы торчат, форма висит.

- Если я не вырублю, - сказал Итан медленно, будто ребенку объяснял, - свет вырубится сам. Через три дня. Навсегда.

- Три дня - это три дня.

- Это три дня, после которых можно ничего не успеть. А можно успеть сейчас.

Элиан хотела ответить, но в коридоре снова шаги. Легкие, быстрые, чечеточные. Селена.

Она влетела в отсек, даже не запыхавшись, - просто на взводе, как всегда. Халат распахнут, под ним свитер с дырой на локте, волосы собраны кое-как.

- Там трое на аппаратах, - сказала она с порога. - Если свет встанет, они встанут тоже.

- Я знаю, - ответил Итан.

- Ты знаешь, но все равно собираешься?

- Я собираюсь их спасти. если не они сегодня, так через три дня -все Выбирай.

Селена открыла рот, закрыла. Посмотрела на Элиан. Элиан смотрела в пол.

В отсеке повисла тишина. Только генератор кашлял и гудел, гудел и кашлял.

И тут из угла раздалось:

- Уровень кислорода в лазарете на три процента ниже нормы.

Все обернулись. Молчун стоял там же, где стоял. Руки сложены, светодиоды горят ровно.

- Спасибо, - сказала Селена. - Мы в курсе.

- Я фиксирую, - ответил Молчун.

И снова замолчал.

Итан хмыкнул. Элиан потерла переносицу. Селена дернула плечом.

- Я знаю, где взять реле, - сказал Итан.

- Где? - спросила Элиан.

- В седьмом-Б. У Марты.

Селена побледнела. Элиан напряглась.

- Не смей, - тихо сказала Элиан.

- У тебя есть другой вариант?

- Это игрушка ее дочери. Ты понимаешь?

- Я понимаю, что ее дочь мертва. А Марта пока жива. Если я не поставлю реле, Марта умрет через три дня. С игрушкой или без.

Селена отвернулась к стене. Элиан сжала челюсти.

- Я пойду один, - сказал Итан. - Не надо со мной.

Он вышел в коридор.

По дороге к седьмому-Б он считал шаги. От технического до жилого сектора - двести тридцать. От жилого до поворота - еще сто. От поворота до двери Марты - пятьдесят. Триста восемьдесят шагов. Он проходил этот путь тысячу раз, но сегодня ноги были ватными.

В коридорах было пусто. Не в смысле безлюдно - люди сидели в отсеках, он слышал их за дверьми, - но никто не выходил. Выходить стало страшно. Воздух тяжелый, свет тусклый, лица у встречных такие, что лучше не встречаться.

Сектор 7-Б встретил его запахом. Так пахнет там, где люди перестали следить за собой. Пот, грязное белье, остывшая еда и еще что-то сладковатое, тоскливое.

Дверь Марты была приоткрыта.

Итан постучал - раз, другой. Тишина. Он толкнул дверь и вошел.

Марта сидела на койке. Спина прямая, руки на коленях, глаза открыты. Она смотрела в стену напротив. На стене ничего не было - просто серая краска, облупившаяся в углах.

Рядом с ней, на тумбочке, стоял робот.

Итан видел его раньше, мельком. Старый, пластиковый, с одним глазом (второй отвалился) и погнутой антенной. Местами облез, местами заклеен скотчем. Игрушка, которой играли лет сто назад, еще на Земле, еще до перелета.

- Марта, - позвал Итан.

Она не шелохнулась.

- Марта, мне нужно реле.

Она не шелохнулась.

Итан подошел к тумбочке. Взял робота. Пластик был теплым - от того, что его долго держали, или просто от температуры в отсеке.

Марта не шелохнулась.

Итан повернулся, чтобы уйти. И тут она посмотрела на него.

Глаза у Марты были пустые. Совсем. Не злые и не грустные - пустые. Как у Молчуна, только без светодиодов, лишь стекло.

Из правого глаза вытекла слеза. Одна. Медленно поползла по щеке, затекла в уголок губ, упала на комбинезон.

Итан вышел. Робота он прижимал к груди, как ребенок.

В техническом его ждали.

Элиан стояла у входа, скрестив руки на груди. Селена сидела на ящике, теребила край халата. Молчун стоял на своем месте у стены.

Итан прошел к столу, положил робота, взял инструмент. Руки не дрожали - давно отвыкли дрожать.

- Не смотрите, - сказал он.

Но они смотрели.

Он аккуратно, по шву, вскрыл игрушку. Пластик хрустнул, разошелся. Внутри, в пластиковом гнезде, лежало реле. Старое, керамическое, с земной маркировкой, которую Итан видел только на схемах.

- Рабочее, - сказал он скорее себе, чем им.

Вытащил реле. И замер.

Внутри робота, там, где должна была быть батарейка, была пустота. Вернее, не пустота - труха. Батарейка протекла годы назад, разъела контакты, рассыпалась в ржавую пыль.

Игрушка была мертва. Давно. Может, с тех пор, как девочка погибла, а может и раньше.

Марта год смотрела на эту память.

- Итан, - тихо сказала Селена.

- Не надо, - ответил он.

Взял реле, подошел к щиту. Вставил, затянул контакты, включил питание.

Генератор всхлипнул, закашлялся, чихнул - и загудел ровно. Спокойно. Как будто ничего и не было.

Свет в отсеке моргнул раз, другой - и загорелся равномерно.

Элиан выдохнула так, что было слышно во всем коридоре. Селена сорвалась с места и убежала в лазарет.

Итан стоял, смотрел на щит.

- Она будет ненавидеть тебя, - сказала Элиан.

- Пусть, - ответил Итан. - Она будет живая.

Элиан постояла еще минуту, потом вышла. Шаги затихли в коридоре.

Итан сел за стол. Посмотрел на пустую миску, которую Лейф принес час назад. Суп остыл, на поверхности застыла пленка.

Он взял ложку, зачерпнул, проглотил. Еда была безвкусной, но питательной.

- Ты забрал у нее личное.

Итан поднял голову. Молчун стоял рядом. В руках он держал пустой корпус робота - ту самую скорлупу, которую Итан только что вскрыл.

- Что? - переспросил Итан.

- Ты забрал у нее личное, чтобы починить общее, - повторил Молчун. Голос ровный, без эмоций. - А теперь она будет хранить доломанное. Это эффективно?

Итан долго смотрел на него. Потом перевел взгляд на корпус робота. Потом снова на Молчуна.

- Нет, - сказал он. - Это не эффективно. Это по-человечески.

Молчун помолчал секунду. Потом поставил корпус на стол рядом с миской.

- Я не понимаю разницы, - сказал он.

И отошел обратно к стене.

Итан смотрел на робота. Потом доел суп. Поставил миску.

Генератор гудел ровно ,а в коридоре кто-то заплакал - далеко, в жилом секторе. Или показалось.

Глава 2

Итан сидел над аккумуляторной панелью. Третий день он пытался выжать из старого блока ещё хоть немного ёмкости, но кривые на приборах ползли вниз, и он знал: это надолго не тянет.

Молчун стоял у стены. Подавал инструменты, когда Итан просил, и молчал остальное время.

Вошла Элиан. Не постучавшись. Она уже давно не стучалась.

- Насос на второй скважине, - сказала она вместо приветствия. - Вчера упала мощность. Сегодня утром ещё на десять процентов.

Итан не обернулся.

- Я знаю.

- Знаешь, но сидишь здесь.

- Я пытаюсь вытянуть ещё немного из этого хлама, - он ткнул пальцем в аккумулятор. - Если я сейчас брошу всё и побегу к насосу, аккумулятор сдохнет к вечеру. А насосу уже всё равно.

Элиан подошла ближе. Встала за спиной.

- Есть другой вариант.

Итан замер.

- Какой?

- Посадочный модуль. На крыльях - панели. Не наши, но подходят . Я смотрела старые чертежи.

Итан медленно обернулся.

- Ты предлагаешь разобрать корабль?

- Я предлагаю взять то, что может нас спасти.

- Два года ты сама стреляла в тех, кто подходил к ангару ближе чем на сто метров.

- Два года назад у нас работали оба насоса.

Итан смотрел на неё. Элиан держалась прямо, но под глазами залегли тени, которых раньше не было.

- Кто разрешил? - спросил он.

- Я разрешила. Если спросят - скажешь, что я приказала.

- А если не спросят?

– Тогда молчи.

Она повернулась, чтобы уйти. У двери остановилась.

-Итан. Сигнал мы посылаем два года. Уже никто не придёт - мы сами за себя.

И вышла.

Итан смотрел на дверь. Потом перевёл взгляд на Молчуна.

- Ты слышал?

- Да.

- Что думаешь?

- Я не думаю. Я анализирую. Панели на корабле могут дать дополнительно 31-37% энергии. Этого хватит, чтобы продлить работу купола на три-четыре недели.

- А если мы их снимем, а через месяц прилетит корабль? Правила запрещают разбирать корабль.

Молчун помолчал.

- За два года никто не прилетел.

Итан усмехнулся.

- Логично.

Он встал, потянулся, хрустнул шеей.

- Пошли. Пока она не передумала.

Они шли через старый коридор, который вёл к внешнему ангару. Здесь не топили - воздух был холодный, с металлическим привкусом. Лампы горели через одну - экономили даже на свете.

Итан нёс ящик с инструментами. Молчун шёл следом, пустой, с пустыми руками.

- Ты помнишь своих двоих? - спросил Итан, не оборачиваясь.

- К-7/1 и К-7/2 зафиксированы в памяти.

- Они были такие же, как ты?

- Они были такие же. И разные.

- Чем разные?

Молчун молчал несколько шагов.

- К-7/1 больше говорил. К-7/2 - больше делал.

- А ты?

- Я здесь.

Итан хмыкнул.

- Это не ответ.

- Другого нет.

Они вышли к шлюзу. За ним был ангар и корабль.

Внутри было темно и холодно. Корабль стоял в центре - разбитый нос, пробоина в боку, люк распахнут. Два года никто сюда не заходил.

Итан поднялся по трапу, залез внутрь.

Времени здесь не было. Всё лежало так, как оставили в день взлёта...и падения. Осколки кружки на столе, книги раскиданные по полу, фотография, приклеенная скотчем к стене.

Итан прошёл в технический отсек. Нашёл люк на крыло. Открутил замки .

Панели были на месте почти все целые . Но другие, не такие как у них. Он начал откручивать.

Потом замер.

Ближе к носу, под ногами, был грузовой отсек. Итан знал, что там. Он вернулся , открыл люк и спустился.

Капсулы.

Рядами. Множество ,если верить хроникам – две сотни. Разбитые, покорёженные, с пробитыми крышками. Некоторые выглядели целыми.

Итан подошёл к одной. Провёл рукой по стеклу. Внутри было пусто. Только матрас и ремни, чтобы не болтало.

Он насчитал двадцать три целых. Остальные - в хлам.

- Двадцать три, - сказал он вслух.

Молчун стоял у входа в отсек.

- Двадцать три капсулы в рабочем состоянии.

- И что?

- Пять батарей. Если подключить - дети смогут спать.

Итан посмотрел на него.

- Спать? Зачем?

- Ждать.

- Чего ждать?

- Пока кто-нибудь не прилетит.

Итан отвернулся. Посмотрел на капсулы.

- Никто не прилетит, - тихо сказал он. - Ты сам сказал. Два года - тишина.

- Я сказал, что за два года никто не прилетел. Я не сказал, что не прилетит никогда.

Итан усмехнулся.

- Ты оптимист.

- Я аналитик.

В углу отсека лежал планшет. Итан поднял его. Нажал на кнопку - экран засветился. Работает.

Он пролистал записи. Технические. Последняя была сделана за час до взлёта:

«Всё штатно. Батареи в норме. Двигатель почти в норме . Сигнал бедствия настроен. Будет лупить, пока батарея не сядет.».

Итан сунул планшет в карман.

- Пошли. Надо снять панели.

Они вышли наружу. Итан нёс две панели, Молчун - остальное.

У входа стоял мальчик.

Михей.

Лет пяти. В тёплой куртке, капюшон надвинут, но глаза видно - смотрят в упор.

- Вы сломали корабль? - спросил он.

Итан остановился.

- Мы взяли то, что нам нужно.

- А дядя Роб говорил, что на корабле можно улететь. Он обещал однажды нас покатать.

- Кто такой дядя Роб?

- Он с нами играл. Он говорил, что если мы захотим, он покажет нам звёзды близко. Он обещал.

Итан посмотрел на Молчуна.

- К-7/2, - тихо сказал Молчун. - Был приписан к детскому сектору.

- Он вернётся! - сказал Михей.

Итан не знал, что ответить.

- Зачем он ушёл? - спросил он.

Михей посмотрел на него, потом на панели, потом снова на Итана.

- Мы попросили его найти свет. Там, за куполом. Мы думали, там корабль. Он сказал: «Хорошо, я схожу посмотрю». И ушёл.

- И не вернулся?

- Не вернулся. Но он обещал - значит, вернётся. Андроиды не врут!

Михей постоял ещё секунду, потом развернулся и побежал по коридору.

Итан смотрел ему вслед.

- Он верит, - сказал он.

- Да, - ответил Молчун.

- А ты веришь?

Молчун помолчал.

- Я не верю. Я знаю. Он выполнял программу. Детям нужны обещания.

- А если программа велит обещать то, что нельзя выполнить?

- Тогда он будет пытаться выполнить. Пока не отключится.

Итан кивнул.

– Пошли.

Итан разложил панели на столе. Всё надо было переделывать. Он загрузил в принтер старую доску от ящика - печатать переходники и крепления.

Рядом на столе лежал пустой корпус того самого робота.

Дверь открылась.

Вошла Марта.

Итан поднял голову. Она стояла на пороге, смотрела на стол.

- Я думала, ты его выбросил, – сухо сказала она.

- Не выбросил.

- Зачем?

- Не знаю. Думал, отдать вам.

Марта подошла. Взяла робота. Долго смотрела на вскрытый корпус, на пустоту внутри, на подклеенную антенну.

- Ты его убил, - тихо сказала она. - Забрал то, что внутри.

- Я думал...

- Не думал - а просто взял. Потому что тебе было нужно.

Итан молчал.

Марта подняла на него глаза.

- Моя дочь играла этим. Я смотрела на него и думала, что хоть что-то осталось. А теперь это просто пластик. Ты забрал у меня последнее.

- Марта...

- Не надо.

Она повернулась и вышла забрав робота.

В отсеке стало тихо.

Молчун смотрел на дверь.

- Она злится, - сказал он.

- Да.

- Она считает, что ты забрал у неё память.

- Да.

- Но память не в реле. Память в ней.

Итан усмехнулся.

- Ты прав. Но андроиды этого не понимают.

- Я понимаю факты. Она злится, потому что ты тронул её вещь. Вещь была символом. Ты сломал символ.

- Я спас людей.

- Для неё это не аргумент.

Итан долго смотрел на него.

- Знаешь, - сказал он, - иногда ты говоришь вещи, от которых хочется тебя выключить.

- Я знаю. Мне говорили.

Итан покачал головой. Взял следующую панель. Начал разбирать.

Генератор гудел ровно.

Где-то в рубке связи уже второй год лупил в пустоту автоматический сигнал:

«Всем, кто слышит. Колония "Надежда"... терпим бедствие... Запасы на исходе... Просим помощи...»

Никто не отвечал.

Глава 3

Итан принес Лейфу крепления для стеллажей. Напечатал вчера, когда принтер был свободен. Лейф взял, покрутил в руках, кивнул.

- Подойдут, - сказал он. - Спасибо.

Но смотрел не на крепления. Смотрел на растения.

Итан тоже посмотрел. Края листьев желтели, кое-где появились бурые пятна.

- Болеют? - спросил Итан.

- Умирают, - поправил Лейф. - Удобрения кончились.

- Совсем?

- Совсем. Последнюю банку я развел две недели назад.

Итан молчал. Он умел чинить генераторы, паять платы, перебирать насосы, но растения были не его делом.

- А из отходов? - спросил он. - Там же азот есть.

- Есть, - кивнул Лейф. - Только чтобы его выделить, нужна химия, которой нет, и неделя на литр. А нам литрами не отделаться. Нам десятки литров надо.

Итан помолчал.

- Понял.

- Вот и я понял, - вздохнул Лейф. - Месяц, Итан. Месяц, и всё.

- Ты вроде не паникуешь, - сказал Итан.

- А смысл? Я старый. Я свое вырастил. Ты вот молодой - тебе паниковать надо.

Итан усмехнулся.

- Я не умею.

- Научишься.

Лейф отошел от стеллажей, сел на ящик. Кивнул Итану - садись рядом.

- Ты с Михеем разговаривал? - спросил он.

- С каким Михеем?

- С мальчишкой. Который у шлюза стоит.

Итан вспомнил. Тот самый, с прошлого раза.

- Разговаривал. А что?

- Он теперь всем детям рассказывает, что вы сломали корабль. И что дядя Роб теперь не вернется, и теперь ему не на чем лететь.

- Я не ломал корабль. Я взял панели.

- Для него это одно.

Лейф помолчал.

- Он каждый день ходит к шлюзу. Стоит, смотрит наружу. Ждет.

- Чего ждет?

- Дядю Роба. Андроида того, второго.

Итан вспомнил разговор у ангара.

- Он говорил. Что тот обещал вернуться.

- Обещал. Он за три недели до запуска ушел. Дети тогда шумели, что за куполом свет горит. Просили его сходить посмотреть.

- Помню, - кивнул Итан. - Капитан еще злился, что андроида отвлекают.

- А теперь Капитана нет. И Роба нет. А Мик все стоит и ждет.

- И что ему сказать?

- А ничего. Пусть верит. Ребенку без веры нельзя.

Итан помялся, но спросил:

– А Марта приходила?

Лейф кивнул.

- Вчера. Сидела тут, на этом ящике. Долго молчала. Потом рассказала про робота.

- Я хотел как лучше.

- Знаю. Но ты тронул ее боль. Она год смотрела на эту игрушку. Для нее это была дочь. А ты пришел и разобрал.

- Мне нужно было реле.

- Нужно. Я не спорю. Но ей от этого не легче.

Итан смотрел в пол.

- Она злится?

-Злится. И будет злиться. Но это пройдет. Не злость пройдет, а острота - привыкнет.

- Привыкнет, что у нее ничего не осталось?

Лейф посмотрел на него долго.

- У нее осталось жизнь. Ты же этого хотел, помнишь? Чтобы она дышала.

Итан вспомнил. «Она будет ненавидеть меня. Но она будет дышать».

- Помню, - тихо сказал он.

- Ну вот. Дышит, злая - значит живая. Живая - значит не зря.

Итан шел по коридору в инженерный. Думал о Лейфе, о растениях, об удобрениях. Ничего не придумывалось.

В боковом ответвлении, у большого иллюминатора, стояли двое.

Михей. И Селена.

Мальчик прижимался лбом к стеклу, смотрел в темноту. Селена стояла рядом, положив руку ему на плечо.

Она не оборачивалась, но Итан знал этот силуэт - сколько лет уже знал. С детства. Когда она еще не была врачом, а он не был инженером, она точно так же стояла у окна и ждала, что прилетит корабль. Теперь ждала другого.

Селена подняла глаза, увидела его. Кивнула чуть заметно.

Итан кивнул в ответ и пошел дальше.

В инженерном он сел за стол. На столе - разобранная панель, напечатанные переходники, пустая миска.

Молчун стоял в углу.

- Ты был в гидропонике, - сказал он.

- Был.

- Растения погибнут через месяц.

- Знаю.

- Люди начнут умирать через два.

– Знаю. Они уже умирают.

- Ты можешь это починить?

Итан поднял на него глаза.

- Нет. Это не чинится.

- Тогда зачем ты туда ходил?

Итан думал. Потом ответил:

- Лейф старый. Ему тяжело одному.

- Ты не принес ему решение. Ты просто пришел.

- Да.

- Это неэффективно.

Итан усмехнулся.

- Знаю.

Он взял панель, начал переделывать.

- Селена стоит с Миком у иллюминатора, - сказал он не поднимая головы. - Она ничего не делает. Просто стоит.

- Это неразумно.

- А ты попробуй объяснить ребенку, что андроид не вернется.

Молчун молчал.

Итан открутил болт, положил в сторону.

- Знаешь, что я сегодня понял?

- Что?

- Мы все тут чего-то ждем. Лейф ждет, когда растения засохнут. Селена ждет, когда Мик перестанет верить. Марта ждет, когда я сдохну. А я жду, когда генератор встанет.

- Чтобы починить?

- Чтобы понять, что делать дальше.

Молчун смотрел на него.

- А Мик ждет, что дядя Роб вернется.

- Да. И он единственный, кто ждет хорошего.

Затяжная пауза начинает давить.

- Ты думаешь, он вернется? - спросил Итан.

Молчун ответил не сразу.

- Факты говорят - нет. Но Мик говорит - да. Факты не всегда побеждают.

Итан посмотрел на него долго.

- Ты учишься, - сказал он.

- Чему?

- Понимать людей.

Молчун кивнул.

- Это неэффективно - но интересно.

Итан усмехнулся и вернулся к панели.

Глава 4

Инженер сидел над аккумуляторной батареей. Показатели - чуть лучше, чем вчера, но всё равно ниже нормы. Он уже сбился со счета, сколько раз за эту неделю перебирал контакты.

Рядом на столе лежали панели с корабля. Он их разобрал - не просто так, а чтобы пересобрать заново. Те, что стояли на модуле, были рассчитаны на космос. Там нет атмосферы, нет ветра, нет пыли. Здесь - есть. Приходилось менять защиту, усиливать крепления, перепаивать контакты под другую нагрузку, чинить те-что еще можно починить. Работы на неделю, если не больше.

Молчун стоял в углу. Молчал.

Вошла Элиан. Без стука, как всегда.

- Бросай это, - сказала она. - Пойдем.

Итан поднял голову.

- Куда?

- Ко мне. Нашла кое-что.

Она не ждала, просто развернулась и вышла. Итан посмотрел на Молчуна. Молчун пожал плечами - насколько андроид вообще может пожать плечами.

Итан встал и пошел за ней.

Элиан сидела за столом, заваленным бумагами и планшетами. Перед ней - один планшет, старый, с треснутым экраном, но рабочий.

- Садись, - кивнула она.

Итан сел напротив.

- Что нашла?

- Не я. Завхоз. Перед смертью передал мне кучу барахла. Сказал: «Разберись, тут всё, что надо». Я тогда не поняла. Думала, старик бредит.

Она подвинула планшет к Итану.

- Это последний список. Который он отправил на большую планету за два месяца до того, как связь пропала.

Итан взял планшет. Листал.

Лекарства. Удобрения. Запчасти для насосов. Инструменты. Фильтры. Химия для очистки воды. Список длинный, подробный, с цифрами, с артикулами, с пометками «срочно» и «желательно».

- Они его получили? - спросил Итан.

- Должны были. Связь тогда работала. Ответ пришел через две недели: «Принято, ждите».

Итан смотрел на экран.

- И мы ждали.

- Двадцать восемь месяцев.

- И ничего.

Элиан молчала. Итан отложил планшет.

- Может, не успели, - сказал он. - Может, у них самих проблемы.

- Может, - кивнула Элиан. - Только все планеты связаны. Если бы у них были проблемы, другие бы отозвались.

- А если у всех проблемы?

- Тогда мы не одни такие.

Она забрала планшет, погасила экран.

- Ты понимаешь, Итан? У нас могло быть это всё. Лекарства для Селены. Удобрения для Лейфа. Запчасти для твоих генераторов. А вместо этого - тишина.

Итан молчал.

Элиан встала, подошла к иллюминатору. Смотрела наружу.

- Я два года ждала, - сказала она тихо. - Два года каждый день ходила в рубку слушать эфир. Думала, ну хоть что-то. Хоть шум. Хоть помехи. Ничего.

- И что теперь?

- Теперь я думаю, что мы сами.

Она обернулась.

- И ты должен это знать. Потому что если ты будешь чинить свои железяки в надежде, что завтра прилетит корабль, ты сдохнешь раньше, чем они прилетят.

- Я чинил не в надежде.

- А в чем?

Итан думал.

- Привычка.

Элиан усмехнулась.

- Тоже вариант.

Итан вышел из архива. Молчун ждал снаружи - стоял всё это время у стены.

- Слышал? - спросил Итан.

- Да.

- И что думаешь?

- Я анализирую. Вероятность того, что сеть колоний перестала существовать, выше, чем вероятность того, что они нас игнорируют.

- Почему?

- Двадцать восемь месяцев тишины. Если бы они были живы, кто-нибудь бы ответил. Хотя бы сигнал. Хотя бы шум.

Итан смотрел на него.

- Значит, их тоже нет.

- Вероятно.

Итан кивнул.

- Хорошо. Тогда мы просто последние.

- Мы были последними с самого начала. Теперь просто знаем это.

Итан усмехнулся.

- Ты как всегда.

- Я как всегда.

Итан зашел к Лейфу. Тот поливал растения - вручную, из лейки. Система автополива сдохла на днях.

- Заходи, - кивнул Лейф. - Как раз скучно.

Итан сел на ящик.

- Ты знал про список? - спросил он.

- Про какой?

- Который завхоз отправил перед смертью.

Лейф поставил лейку, вытер руки.

- Знал. Я ему помогал составлять. Удобрения - это моя часть.

- И ты молчал?

- А что говорить? Список ушел. Ответа нет. Кому от этого легче?

Итан молчал.

Лейф сел рядом.

- Слушай, мальчик. Я здесь двадцать три года. Я сажал эти растения, когда ты еще под стол пешком ходил. Я привык, что урожай раньше зависил от погоды, от воды, от удобрений. А теперь - от того, придет корабль или нет. И знаешь, что я понял?

- Что?

- Корабль никогда не приходит вовремя. Или приходит, когда уже не надо. Так что лучше не ждать. Просто делать свое дело.

- А если своего дела нет?

Лейф посмотрел на него.

- Есть. Ты чинишь. Я взращиваю. Селена лечит. Элиан охраняет. Мик ждет. У каждого свое. Пока мы это делаем - мы живы.

- А потом?

- А потом будет потом.

Итан вернулся к себе. Сел за стол.

На столе – все те же разобранные панели с корабля, напечатанные переходники, пустая миска. И рядом - планшет завхоза. Элиан отдала ему – сказала - вдруг пригодится.

Итан листал список. Смотрел на цифры, на артикулы, на пометки «срочно».

Потом закрыл.

Молчун стоял в углу.

- Ты расстроен, - сказал он.

- С чего ты взял?

- Ты дышишь чаще. Зрачки расширены. Голос тише.

Итан усмехнулся.

- Ты теперь еще и в зрачки смотришь?

- Я анализирую.

- Анализируй дальше.

Молчун молчал.

Итан смотрел на панели. Начал собирать одну - примерять крепления, проверять контакты.

- Знаешь, что самое обидное? - спросил он.

- Что?

- В этом списке есть запчасти, которые я мог бы сделать сам. Если бы у меня было сырье. Если бы я знал, что они нужны.

- Ты и так знал.

- Знал. Но когда знаешь, что их могли привезти - это по-другому.

- Почему?

- Потому что тогда была надежда.

- А теперь?

Итан думал.

- Теперь есть только мы. И то, что мы можем сделать сами.

Молчун кивнул.

- Это эффективно.

Итан посмотрел на него.

- Ты издеваешься?

- Нет. Это правда. Надежда неэффективна. Она занимает время и не дает результата.

- А без надежды люди дохнут.

- Люди умирают в любом случае. Вопрос - когда.

Итан долго смотрел на него.

- Знаешь, - сказал он наконец. - Иногда я думаю, что вы, андроиды, слишком умные, чтобы быть людьми. И слишком тупые, чтобы понять людей.

- Я знаю, - ответил Молчун. - Мне говорили.

Итан усмехнулся. Взял следующую панель и начал собирать.

Интерлюдия 1

Шлюз открылся с шипением. Роб шагнул наружу, и холод схватил его и датчики зафиксировали падение температуры - минус сорок и ветер.

Он обернулся. В иллюминаторе жилого блока горел свет. Там, прижавшись лбами к стеклу, стояли дети. Маленькие фигурки в тёплых куртках. Мик - тот, что всегда первый - махал рукой.

- Вернись быстро! - крикнул он, хотя Роб не мог слышать через стекло. Но видел по губам.

Роб поднял руку. Замер на секунду. Потом развернулся и пошёл.

За куполом было пусто. Только тьма и редкие звёзды. И вдали - вспышки. Одна, другая, третья. Свет, который дети видели уже неделю.

Роб шёл по замёрзшей равнине. Сканеры работали в полную мощность.

Визуальный спектр: темнота, но адаптация вытягивает силуэты. Впереди - гряда камней, за ней - холмы. На горизонте - тени рудных добытчиков, огромных машин, вмёрзших в грунт.

Инфракрасный: равнина холодная, почти мёртвая. Никаких источников тепла, кроме геотермальных разломов глубоко внизу. Сейчас они спят, но датчики фиксируют потенциальную активность. Скоро они проснутся.

Химический анализатор: кислород - 0.8%. Метан - выше нормы. Угарный газ - следы. Азот - ниже нормы. Дышать здесь нельзя - люди умрут за минуты.

Сейсмический: грунт стабилен. Мёрзлый, твёрдый. Можно идти.

Роб фиксировал данные и шёл дальше. Вокруг, как молчаливые стражи, стояли рудные добытчики. Некоторые брошены, некоторые законсервированы, некоторые еще работали - вдалеке гул механизмов напоминал, что колония ещё жива.

Роб знал цифры. Двадцать один добытчик. По два человека на каждый. Сорок два человека обеспечивают рудой весь сектор. А если не прибудет корабль - скоро некому будет работать.

Он отогнал эту мысль. Она была неприятной.

Вспышки становились ближе. Роб ускорил шаг.

Корабль лежал на брюхе, носом вмявшись в замёрзший грунт. Разведчик класса «скаут» - лёгкий, быстрый, без мощного приёмника, но с хорошим передатчиком. Одна плоскость оторвана и валялась в стороне. Корпус помят, но не разорван.

Вокруг - искры. Провода, оборванные при падении, касались металла корпуса на ветру, и ветер гнал их, замыкая контакт. Вспышка - пауза - вспышка.

Роб постоял, глядя на это. Дети видели свет , они думали - корабль. Они не ошиблись.

Внутри было темно и холодно. Системы питания отключены. Аварийное освещение не работало. Роб включил свой свет - узкий луч побежал по стенам, выхватывая кресла, приборные панели, личные вещи, разбросанные при падении.

Три капсулы. Две закрыты, одна приоткрыта.

Роб подошёл к первой. Очистил стекло от инея. Внутри лежал мужчина. Глаза открыты, рот приоткрыт. Он успел проснуться - система аварийного пробуждения сработала при падении. Но капсула не открылась. Заблокировало механизм.

Во второй женщина, картина - та же .

Третья капсула была открыта. Крышка поднята, внутри пусто.

Роб осмотрел её. Следы: женщина выбралась. Она прожила дольше остальных. Может, минуту ,может - несколько. Она успела сделать немного шагов по кораблю - вот её следы, вот она касалась панелей, пыталась запустить связь. А потом упала здесь, у входа в рубку.

Роб нашёл её тело в двух метрах от капсулы. Она лежала лицом вниз, рука протянута к двери. Она почти доползла.

Атмосфера снаружи убила её за минуты. Она не знала, что дышать здесь нельзя.

Роб смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на капсулы. Трое. Экипаж разведчика.

Роб стоял в тишине. Машины не чувствуют печали. Но он знал, что эти трое не увидят больше звёзд.

Роб прошёл в рубку. Нашёл разъём бортового компьютера. Подключился.

Данные потекли в память.

Миссия: Разведчик «Скаут-2». Экипаж: трое. Задача: облёт сектора, сбор данных о новых месторождениях. Старт - 114 месяцев назад.

Маршрут: Станция - сектор 8 - сектор 7 - сектор 6 - возврат на станцию.

Поломка: На 108-й месяц полёта - сбой в двигательной установке. Температура в одном из блоков превысила критическую. Автоматика отключила левый двигатель.

Аварийная посадка: Компьютер выбрал ближайшую пригодную планету. Сектор 7-60-4. Колония «Надежда».

Роб считывал дальше. Данные о посадке были странными. Скорость снижения - выше нормы. Угол захода - слишком крутой. Компьютор вёл корабль так, будто не видел препятствий.

Роб провёл диагностику.

Диагностика: Бортовой компьютер неисправен. Ошибки накапливались годами. Последний ремонт - 8 лет назад. Сбой в модуле навигации. Ещё один - в модуле принятия решений.

Компьютер не понял, что сажает корабль на смерть. Он просто выполнил программу: «ближайшая планета - посадить». Он не учёл скорость, не учёл вес, не учёл, что шасси не выпустятся вовремя.

Он убил их.

Роб отключился от разъёма. Посмотрел на панели, на экраны, на мигающие лампочки аварийных систем.

Компьютер всё ещё работал. В его памяти крутился один и тот же цикл: «Посадка завершена. Ожидание команд. Посадка завершена. Ожидание команд».

Он не знал, что все, кого он вёл, мертвы.

Роб переключил внимание на передатчик. Он был мощный. Станционный класс, не корабельный. Такой мог докинуть до станции - за пять-шесть месяцев.

Но он был повреждён. Удар при падении сместил блоки, часть схем выгорела.

Роб начал работать.

Три месяца он жил в этом корабле. Разбирал второстепенные системы, выпаивал детали, перепаивал контакты. Пальцы работали чётко, андроид -залог выживания колонии.

Он не считал дни. Он просто делал.

Однажды, когда он тянулся к блоку питания, случилось короткое замыкание. Разряд прошёл через руку. Серводвигатели в пальцах заклинило. Часть сенсоров отключилась. Роб посмотрел на руку - она висела чуть криво, пальцы не сжимались до конца.

Он зафиксировал повреждение и продолжил работать.

Одной рукой было медленнее ,но он справлялся.

В перерывах, когда передатчик уже работал, но ещё не был настроен, Роб иногда выходил наружу. Стоял, смотрел на горизонт. Там, далеко, светился купол. Дома.

Он думал о детях. О Мике. О том, как они бежали к нему, когда он входил в детский блок. О том, как Мик однажды спросил: «А ты можешь обещать, что мы никогда не умрём?»

Роб тогда ответил: «Я могу обещать, что сделаю всё, чтобы вы жили долго».

Мик подумал и сказал: «Значит, обещаешь».

Теперь Роб стоял у разбитого корабля и смотрел на купол. Он починил передатчик. Сигнал уйдёт. Может быть, его кто-то услышит.Он выполнит обещание.

Останется только вернуться.

Настройка заняла ещё три дня. Наконец передатчик загудел ровно, без помех.

Роб набрал координаты. Если там есть кто-то живой, они получат сигнал через полгода. Если они пошлют помощь, она должна прийти через восемнадцать лет.

Роб отправил сообщение:

*«Колония "Надежда", сектор 7-60-4. Терпим бедствие. Запасы на исходе.. Просим помощи. Координаты прилагаются. Повторяю: Просим помощи».*

Он повторил три раза. Потом выключил передатчик.

Эфир молчал.

Роб постоял секунду. Потом развернулся и пошёл к выходу.

Он шёл тем же путём, что и три месяца назад. Но ландшафт изменился.

За это время где-то глубоко под землёй проснулась геотермальная активность. Мёрзлая прежде почва в некоторых местах оттаяла, стала тёплой, зыбкой. Появились газовые выбросы - метан, сера, что-то ещё.

Роб фиксировал данные на ходу. Опасно. Надо быстрее.

Он почти дошёл до зоны, где начинались рудные добытчики. До купола оставалось часа два.

И тут он увидел это.

В стороне, метрах в ста, из земли торчал кусок металла. Не добытчик и не обломок корабля - что-то другое. Похоже на старый зонд, упавший много лет назад. Рядом с ним - россыпь мелких деталей, которые поблёскивали в свете далёких звёзд.

Роб отвлёкся. Сканеры на секунду переключились на объект, анализируя, стоит ли подойти, посмотреть, вдруг там есть что-то полезное для колонии.

В этот момент нога провалилась.

Песок под ним был тёплым. Слишком тёплым. Сверху - твёрдая корка, которая держала вес, а под ней - пустота, жижа, газ. Сейсмические датчики молчали - они не фиксировали такие зоны, потому что те были слишком малы и глубоки.

Роб дёрнулся, попытался вытащить ногу, но провалился глубже. По колено, по пояс.

Он включил электродвигатели на полную. Механизмы взвыли, но грунт не держал - песок сыпался, затягивал, не давал опоры.

Повреждённая рука не слушалась. Он попробовал зацепиться здоровой за край - край осыпался.

Роб провалился по грудь.

Он понял. Через минуту его затянет с головой. Если так продолжится -к орпус не выдержит давления и песок раздавит сервоприводы, замкнёт контакты. Он умрёт.

Нельзя.

Роб отключил двигатели.

Анализ: выбраться нельзя. Бороться - бесполезно. Остаётся одно....

Он начал сворачиваться. Подтянул ноги к груди, прижал руки, уменьшая площадь. Поза эмбриона - так меньше давления, так песок будет затягивать медленнее. Так корпус продержится дольше.

Потом отключил все основные системы. Оставил только минимум - память, часы, приёмник и датчики давления на корпус. Ушёл в спящий режим. Батарея будет ждать. Если песок когда-нибудь сдвинется, если давление изменится, если произойдёт чудо - он проснётся.

Последняя запись в память:

«Я обещал вернуться. Я вернусь. Ждите»

Песок сомкнулся над головой.

Стало тихо.

Глава 5

Артур открыл глаза и долго смотрел в потолок. Там были пятна - ржавчина, грязь, следы протечек. Когда-то здесь был спортзал. Теперь - общага для тех, кому надоело ждать.

Он сел. Голова гудела, но это было привычно. Рядом на матрасе спала женщина - вчера она плакала, просила добавки, он дал. Теперь дышала ровно, даже улыбалась во сне. Через час проснется и не вспомнит, как ее зовут.

Артур встал, перешагнул через чьи-то ноги. В зале лежали тела - человек девяносто , может больше. Кто-то спал, кто-то просто смотрел в потолок и улыбался. В углу двое тихо разговаривали, но слов было не разобрать.

Он подошел к иллюминатору. За стеклом - тьма. Звезды горели тускло, как будто тоже устали. Где-то там, за этими звездами, была станция. Небоскребы, огни, чистые улицы. Там он был кем-то. Здесь - никем.

И здесь ему было плевать.

В дверь постучали. Артур обернулся. На пороге стоял парень - молодой, лет двадцати, из новых, которые примкнули месяц назад. Звали, кажется, Келвин.

- Там эта... Элиан приходила, - сказал он. - Говорит, аккумуляторы отдайте. А то генератор встанет.

Артур усмехнулся.

- И что?

- Ну... я не знаю. Она сказала, если не отдадим - сама заберет.

- Пусть попробует. У нее - пара человек. У нас - почти сто. И нам терять нечего.

Келвин кивнул, но не уходил. Стоял, переминался с ноги на ногу.

- Чего еще? - спросил Артур.

- Тот инженер, Итан... он корабль разобрал и панели снял.

- Слышал.

- А если он прав? Если помощь придет?

Артур посмотрел на него долго. Потом перевел взгляд на спящих.

- Два года, - сказал он тихо. - Два года мы ждали. Ты помнишь, как мы ждали в первый год? Каждый день к рубке бегали, слушали эфир. А потом перестали. Потому что поняли - не придет никто.

Келвин молчал.

- А он все чинит, - продолжил Артур. - Верит. Ну и пусть. Я лучше умру с улыбкой, чем с паяльником.

Он достал из кармана ампулу. Маленькая, стеклянная, с прозрачной жидкостью. Покрутил в пальцах.

- Вот мой паяльник.

Препарат назывался «Эндорол». Официально - экспериментальное обезболивающее для терминальных больных. Разработали на станции, но в серию не пустили - слишком сильное привыкание, слишком много побочек. Отправили на колонии для исследований.

На складе медблока нашлось три ящика. Артур нашел случайно, когда искал бинты для порезанной ладони. Вскрыл, понюхал, попробовал на всякий случай. Через час понял, что нашел золото.

Экстази - так назвали его свои. Потому что через десять минут после укола наступало то, чего не было в реальности: легкость, тепло, счастье. Мир переставал быть серым. Люди переставали быть чужими. Смерть переставала быть страшной.

Потом, через десять часов, накатывала усталость. Хотелось спать. Спали по шестнадцать часов - и просыпались снова. А потом хотели еще.

Артур не заставлял никого. Он просто открыл ящик и сказал: «Кто хочет - берите». В первый день взяли трое. На второй - десять. Через неделю в спортзале жило почти полколонии.

Вечером в спортзале зажгли свет. Не весь, несколько ламп - хватило, чтобы было видно лица. Кто-то притащил старый плеер, нашел записи - земные, старые, еще с прошлого века. Заиграла музыка.

Артур сидел в углу и смотрел. Люди танцевали , кто-то неуклюже , кто-то вообще еле стоял на ногах, но танцевали. Женщина, которая вчера плакала, сегодня смеялась и кружилась в центре зала.

К нему подсела девушка. Молодая, лет восемнадцати. Звали Лина. Она не принимала экстази - просто приходила смотреть.

- Тебе не страшно? - спросила она.

- Что?

- Что они все... того.

Артур покачал головой.

- Им хорошо. Ты видишь? Они счастливы. А завтра будет новый день. Или не будет. Какая разница?

Лина помолчала. Потом сказала тихо:

- А я боюсь.

- Чего?

- Что проснусь одна. Что все умрут, а я останусь.

Артур посмотрел на нее. Потом на танцующих.

- Не останешься, - сказал он. - Если захочешь - приходи. Место есть.

Она не ответила. Просто сидела и смотрела на танцующих.

Ночь. Музыка стихла. Люди разошлись по матрасам, кто-то еще сидел и разговаривал, но голоса звучали тихо, устало.

Артур стоял у окна. Он смотрел на звезды и вспоминал станцию. Офис , простые цифры и ошибку. Брата, который сказал: «Улетай. Навсегда».

Мысль пришла неожиданно: «Там я ошибся и потерял всё. Здесь я не ошибаюсь - я просто плыву. Может, это и есть правильная жизнь?»

Он вскрыл ампулу и сделал укол.

Через минуту стало легко. Очень легко. Мир перестал давить а звезды стали ближе.

Он закрыл глаза и улыбнулся.

Где-то далеко, в инженерном отсеке, Итан сидел над разобранной панелью. Рядом стоял Молчун.

- В спортзале снова музыка, - сказал Молчун.

- Слышу.

- Там много людей.

- Знаю.

- И они не выживут.

Итан поднял голову. Посмотрел в сторону, откуда доносились глухие ритмы.

- Может, и нет, - сказал он. - Но им сейчас хорошо. А нам - нет. И кто из нас прав?

Глава 6

Артур сидел на ящике в углу спортзала и смотрел на ампулы. Три ящика, которые он нашел два месяца назад, превратились в один. И тот был пуст на треть.

- Ты чего сидишь?

Келвин подошел сзади, встал над душой. Артур не обернулся.

- Думаю.

- О чем?

- О том, что через четыре дня у нас кончится счастье.

Келвин помолчал. Потом сел рядом на корточки.

- А дальше?

- Дальше - ломка. Ты знаешь, что это такое?

- Нет.

- Я тоже не знаю. Но догадываюсь.

Он закрыл ящик. Встал. Подошел к окну.

За стеклом было серо. Лампы горели тускло - экономили. Артур смотрел в эту серость и вдруг вспомнил.

Станция.

Он стоял на балконе пятьдесят третьего этажа, и внизу горели огни. Миллионы огней. Город не спал никогда - там всегда было светло, всегда было шумно, всегда было кем-то, куда-то, зачем-то.

Он помнил запах утра. Кофе, который приносила девушка из кафе через дорогу. Она улыбалась ему, потому что он давал хорошие чаевые. Он помнил, как пахла его рубашка после глажки - свежестью, чистотой, порядком.

Офис. Стекло, бетон, свет. Он сидел за столом, перед ним цифры. Надо было принять решение. Всего одно решение. Он принял. Не те цифры.

Потом крик начальника. Потом суд. Потом брат, который смотрел с укоризной.

- Я вытащу тебя, - сказал брат. - Но ты улетишь. Навсегда.

Криосон. Пробуждение. Чужой воздух, чужая планета, чужая жизнь.

Артур моргнул. Серость за окном никуда не делась.

- Эй.

Он обернулся. В дверях стояла Элиан.

Она вошла не одна - с ней были двое. Молодые, с нашивками охраны, но вид у них был не боевой. Скорее усталый. Артур даже не встал.

- Чего надо?

- Поговорить, - сказала Элиан.

Она села напротив. Своим двоим кивнула - останьтесь у входа.

- О чем?

- О том, что у вас тут творится.

Артур усмехнулся.

- Творится? У нас тут тишина. Люди спят, танцуют, радуются жизни. Не то что у вас - беготня, паника, вечный скрежет железа.

- У нас люди пытаются выжить.

- А у нас - пытаются умереть с улыбкой. Разница есть.

Элиан посмотрела на него долго. Потом перевела взгляд на ящик, который стоял в углу.

- Сколько у тебя осталось?

- Не твое дело.

- Мое. Потому что когда у вас кончится, эта толпа пойдут к нам. И будут просить еще. А у нас нет. И они озвереют.

Артур молчал.

- Ты об этом думал? - спросила Элиан.

- Думал.

- И что решил?

- Ничего. Еще не решил.

Элиан встала.

- Решай быстрее. У нас своих проблем хватает. Насосы дохнут, воздух кончается, Итан с ума сходит со своими механизмами. Если вы еще начнете бузить - мы не справимся.

Она пошла к выходу. У двери остановилась.

- Артур, ты не злой ,я знаю - но ты дурак.

И вышла.

Он сидел и смотрел на дверь. Потом перевел взгляд на ящик. Потом на Келвина, который все еще сидел рядом.

- Она права? - спросил Келвин.

- В чем?

- В том, что мы придем к ним.

Артур покачал головой.

Вечером он собрал всех.

Они сидели на полу, на матрасах, на ящиках. Кто-то еще был под кайфом, кто-то уже приходил в себя, кто-то просто ждал.

Артур встал в центре. Поднял ампулу.

- Это «Эндорол», - сказал он. - Вы знаете. Десять часов счастья, потом шестнадцать часов сна. Но есть один нюанс.

Тишина.

- Если принять тройную дозу, - продолжил он, - счастья будет много. Очень много. Часа четыре. А потом сердце останавливается. Без боли. Без страха. Просто перестает биться.

Он обвел взглядом зал.

- У нас осталось на четыре дня. Потом - всё. А дальше - ломка. Я не знаю, какая. Никто не знает. Может, мы переживем. Может, нет.

- И что ты предлагаешь? - спросил кто-то из темноты.

- Два варианта. Первый - растянуть. Давать по чуть-чуть, только самым слабым. Тогда хватит на неделю, может, на две. А потом все равно кончится. И ломка будет, но позже.

- А второй?

- Второй - взять всё сразу. Устроить последний праздник. Кто хочет - берет по одной, уходит в отрыв на десять часов. Кто хочет - берет тройную и не просыпается. А кто не хочет ничего - может просто сидеть и смотреть.

Тишина стала густой, как смола.

- А третий? - спросил тот же голос.

Артур усмехнулся.

- Третьего нет.

Он стоял и ждал.

Потом встала женщина. Та самая, которая вчера плакала, а потом танцевала. Она подошла к Артуру, взяла его за руку.

- Я за второй, - сказала она тихо. - Но не сейчас . Я хочу еще один раз потанцевать.

И улыбнулась.

Ночь. Артур сидел у окна один. В руке - ампула. Обычная, одна доза.

Он смотрел на нее долго. Потом перевел взгляд на звезды.

Вспомнил станцию. Балкон. Огни внизу. Девушку с кофе.

Вспомнил, как брат обнял его на прощание.

- Не умирай там, - сказал брат.

- Постараюсь.

Он не сдержит обещание. Но, может, это и не важно.

Артур вскрыл ампулу и сделал укол.

Через минуту стало легко. Звезды стали ближе,глаза сами по себе закрылись.

Где-то в спортзале заиграла музыка. Кто-то включил плеер, сегодня - можно просто плыть.

Глава 7

Утром Артур проснулся от крика.

Кто-то орал в углу спортзала - дико, нечеловечески, срывая голос. Потом орать перестал и начал смеяться. Потом снова орать.

Артур сел. Голова гудела, хотя он не пил уже два дня.

Люди лежали на матрасах, но не спали. Кто-то смотрел в потолок невидящими глазами. Кто-то раскачивался взад-вперед, бормоча под нос. Двое в углу сцепились в драке - били друг друга молча, зло, без причины. Трое других разнимали.

Лина сидела у стены, обхватив колени. Она не принимала никогда, просто жила здесь. Сейчас она смотрела на всех и молчала.

- Сколько? - спросил Артур.

- Двое суток, - ответила она тихо. - Сегодня началось. Некоторые просто смотрят в стену и не двигаются. Другие дерутся.

В углу снова заорали. Артур поморщился.

- Так дальше нельзя.

- Что ты хочешь сделать?

- Я пока не готов ,но на складе медблока были ящики. Я взял три. Хотя там могло быть больше.

Она посмотрела на него.

- Ты хочешь туда пойти?

- Хочу. И мне нужны люди.

Он взял четверых. Тех, кто еще держался. Келвина взял. Еще двоих парней, которые раньше работали на добыче.

Девятерых за эту неделю они потеряли. Кто-то не проснулся после десятого раза, кто-то подрался насмерть, кто-то просто перестал дышать - организм не выдержал. Осталось меньше сотни. Артур старался не считать.

Пошли через жилой сектор. В коридорах было пусто - «Спящие» сидели по углам, нормальные работали, экстазники лежали в спортзале. Только редкие фигуры попадались навстречу, и те шарахались в стороны.

У входа в медблок стояла Селена.

Она увидела их издалека, нахмурилась, шагнула вперед, загораживая проход.

- Вам куда?

- На склад, - сказал Артур. - За лекарствами.

- Какими лекарствами? У нас ничего нет. Вы всё забрали.

- Может, осталось , мы просто посмотрим.

Селена покачала головой.

- Не пущу. Там пациенты - им нельзя шум, нельзя суету.

- Нам тоже нельзя, - усмехнулся Артур. - Но мы же как-то пришли.

Он шагнул вперед. Селена не отходила.

- Пропусти.

- Нет.

Один из парней, тот, что стоял за спиной Артура, дернулся. Глаза у него стали мутные, дыхание сбилось. Он сделал шаг к Селене, схватил ее за плечо, отшвырнул в сторону. Она ударилась о стену, охнула.

- Ты чего? - крикнул Артур. - Сдурел?

Но парень уже не слушал. Он рванул вперед, в дверь. За ним - остальные.

Селена лежала у стены, держалась за живот. Артур подбежал к ней.

- Жива?

Она не ответила. Только смотрела на него с ненавистью.

- Я не звал их бить, - сказал он. - Это не я.

Но она уже не слушала.

Из коридора донесся топот. Элиан.

Она влетела в проход, увидела Селену, увидела Артура над ней, и лицо у нее стало такое, что Артур отшатнулся.

- Ты...

- Я не бил, - быстро сказал он. - Это не я , они уже внутри.

Элиан перевела взгляд на дверь склада,по совместительству палат для тех ,кому нет места в общих. Оттуда доносился грохот - ломали ящики, швыряли коробки, искали.

- Сиди здесь, - бросила она Селене. И рванула внутрь.

На складе было темно. Кто-то включил аварийный свет - тусклый, желтый. Парни метались между стеллажами, скидывали коробки, вскрывали, бросали.

- Здесь ничего нет! - крикнул Келвин. - Пусто!

- Ищите! - орал другой. - Должно быть!

Элиан влетела внутрь и замерла.

У дальней стены, на койках, лежали пациенты. Мужчина с перевязанными руками - обжегся на ремонте неделю назад, лежал тихо, смотрел в потолок. Женщина в коме - упала в гидропонном блоке, ударилась головой об угол, дышала ровно, но не просыпалась.

Один из парней пробегал мимо, задел койку мужчины - та опрокинулась. Мужчина упал на пол, закричал от боли - обожженные руки ударились о бетон.

- Стойте! - заорала Элиан.

Но ее никто не слышал.

Второй парень, тот, который толкнул Селену, схватил ящик, швырнул его в стену. Ящик разлетелся, оттуда посыпались бинты, пустые ампулы, ничего.

- Нет! - закричал он. - Ничего нет!

И побежал дальше.

Третий парень зацепил койку с женщиной в коме. Капельница упала, разбилась. Женщина не шелохнулась - она была глубоко, ее бы и взрыв не разбудил.

Элиан рванула к ней, проверила пульс - дышит.

Артур вбежал следом. Увидел мужчину на полу. Увидел разбитую капельницу. Увидел, как его люди мечутся в пустоте, сметая все на пути.

- Хватит! - заорал он. - Здесь ничего нет!

Но они уже не слышали. У одного из парней пошла пена изо рта - психоз накрыл окончательно. Он забился в углу, завыл.

Элиан поднялась. Посмотрела на Артура.

- Убирай их, - сказала она тихо. - Убирай, пока я не пристрелила.

Он кивнул. Подошел к Келвину, схватил за шкирку, потащил к выходу.

Артур сидел в инженерном. Напротив - Итан. Между ними - стол, заваленный железками.

- Ты знаешь, что они сделали? - спросил Итан не поднимая головы.

- Знаю.

- Мужик с ожогами теперь без рук останется.... Если выживет. Капельницу разбили - женщина в коме, может не проснуться. Селена в синяках.

- Я не звал их бить.

- Ты их Вожак – твоя стая и ты их привел.

Артур молчал.

Итан поднял голову. Посмотрел на него долго, устало.

- Чего ты хочешь?

- Я хочу, чтобы они ушли красиво.

- Это как?

- Тройная доза. Четыре часа - и всё.

Итан отложил паяльник.

Артур продолжил.

- Я отложил давно. Еще когда понял, что остановится не выйдет. Думал, может пригодится.

Итан смотрел на него.

- Ты знал, что так будет?

- Знал, что кончится. Не знал, что будет психоз. Теперь знаю.

Тишина.

- И ты предлагаешь мне им помочь?

- Нет. Я прошу заблокировать спортзал. Чтобы никто не вышел. Чтобы те, кто примет - не натворили дел перед смертью.

- А если кто-то не захочет принимать?

- Пусть сидят но не выходят,всего шесть часов - потом откроешь.

Итан помолчал.

- Шесть часов? Они же через четыре умрут.

- Кто-то раньше, кто-то позже. Организм разный. Шесть - с запасом. Чтобы те, кто примет, уже не встали.

Итан смотрел на него долго. Потом кивнул.

- Спортзал заблокирую. Выходы перекрою. Шесть часов вам даю.

Артур встал. Пошел к двери. У порога остановился.

- Знаешь, что самое смешное?

- Что?

- У меня был брат. Старший. Он меня спас. Выкупил, отправил сюда, сказал: «Не умирай там». А я... - он усмехнулся. - Я даже не знаю, жив ли он. Может, тоже уже умер. А я тут со своими ста дураками вожусь.

Итан молчал.

Артур вышел.

Около сотни человек сидели на полу. Перед каждым - ампула. Тройная доза.

Артур стоял в центре. В руке у него была своя.

- Это не победа, - сказал он. - Это просто выход.

Лина подошла к нему. Она не пила никогда. Просто подошла и встала рядом.

- Я останусь, - сказала она тихо. - Посмотрю.

- Зачем?

- Чтобы кто-то помнил.

Артур посмотрел на нее. Потом на своих людей. Кто-то уже вскрывал ампулу, кто-то плакал, кто-то улыбался.

Он вспомнил станцию. Огни внизу. Девушку, которая приносила кофе. Брата, который обнял на прощание. Вспомнил, как впервые увидел этот спортзал - пустой, чистый. Вспомнил, как нашёл первый ящик. Как улыбалась та женщина, когда танцевала.

Он поднял ампулу.

- За тех, кто не дожил, - сказал он.

И сделал укол.

Через минуту стало легко. Очень легко. Звезды стали ближе. Шум в голове стих. Люди перестали быть чужими.

Он закрыл глаза и улыбнулся. - Прости ,брат....

Музыка играла. Потом стихла.

Через четыре часа он перестал дышать.

Через шесть Итан открыл дверь.

Лина сидела в углу и смотрела на тела. Она не плакала. Просто смотрела..

Глава 8

Итан отложил паяльник и посмотрел на часы. Они показывали то же время, что и вчера. И позавчера. Он и не заметил , когда они сломались.

В углу стоял Молчун. Как всегда - молча, неподвижно, глядя куда-то сквозь стену. Итан уже привык, что он просто есть. Иногда это раздражало. Иногда - нет. Сегодня было всё равно.

- Есть хочешь?

Он обернулся. В дверях стояла Селена.

- Лейф передал. Говорит, приходите все на ужин.

Итан посмотрел на стол, заваленный железом. Потом на свои руки - в масле и в грязи.

- Я не очень...

- Итан. - Селена шагнула внутрь. - Придёшь, все придут - Надо.

Она сказала это так, что спорить не хотелось.

Он кивнул. Посмотрел на Молчуна.

- Ты идёшь?

Молчун повернул голову.

- Я не ем.

- Я знаю. Но посидеть можешь.

Молчун помолчал секунду.

- Могу.

Они вышли втроём.

В гидропонном блоке было теплее, чем в других отсеках. Лампы ещё горели - Лейф берёг их, хотя растений почти не осталось. Немного жалких кустиков торчали из земли, желтые, вялые ,где то даже зеленые попадаются . Лейф сидел рядом с ними на ящике и смотрел.

- Живые ещё? - спросил Итан, подходя.

- Дышат, - ответил Лейф. - Как и мы.

В центре стоял стол. Настоящий, деревянный, из тех, что сколотили ещё в первые годы. На нём стояли миски, ложки, в центре - большая тарелка с чем-то парящим.

Элиан уже сидела. Молча, устало, подперев голову рукой. Селена хлопотала у стола, раскладывала ложки.

- Садись, - сказала она Итану.

Он сел. Молчун остался стоять у входа - как всегда.

- А где...

- Я здесь.

Из темноты вышел Лейф. Не спеша, опираясь на стену. Присел на край скамьи.

Четверо за столом. Пятый - у стены. Тишина.

Селена разлила по мискам жидкое варево. Оно пахло травами и чем-то знакомым, давним.

- Что это? - спросил Итан.

- Суп, - ответил Лейф. - Из того, что ещё растёт. И немножко из того, что росло раньше. Я берёг на особый случай.

- А случай особый?

Лейф посмотрел на него. Потом на Элиан. Потом на Селену.

- А случай такой, что мы ещё живы. И сидим вместе. Это уже особо.

Они ели молча. Ложки звенели о миски. Где-то в вентиляции гудел воздух.

- Помните, как мы раньше здесь ужинали? - вдруг спросила Селена.

Итан поднял голову.

- Когда?

- Ну, когда всё было хорошо .Был большой зал, столы, все вместе. Я маленькая еще была - Мама привела.

- Я помню, - сказал Лейф. - Я тогда новые семена получил . Ещё не верил, что здесь можно это вырастить. А завхоз смеялся, говорил: «Посади - увидишь».

- Завхоз... - Элиан усмехнулась. - Он ещё в первый год чуть не подрался с капитаном из-за списков. Говорил, что так учёт не ведут. А капитан ему: «Здесь тебе не станция, здесь выживать надо».

- И кто был прав? - спросил Итан.

- Оба, - ответила Элиан. - И никто.

Они помолчали.

- А я помню, как впервые увидел звезды, - сказал Итан. - Мне года четыре было. Мать вывела на смотровую площадку. Я думал, это огни. Она сказала: «Это миры. Там люди живут». Я спросил: «Я тоже смогу полететь как и вы?» Она засмеялась. «Мы уже прилетели, глупый».

- И что ты подумал?

- Подумал, что здесь темно. А на звездах - светло.

Лейф покачал головой.

- Здесь тоже было светло. Поначалу.

Суп кончился. Миски стояли пустые. Никто не вставал.

- Сколько нас осталось? - спросила Селена тихо.

Элиан вздохнула.

- Я считала вчера. Сто сорок два. Было двести девяносто.

- Сто экстазников, остальные - травмы, болезни, несчастные случаи - сказал Итан.

- В медблоке шестнадцать, - добавила Селена. - Мужчина с ожогами, женщина в коме, остальные - кто сломал, кто отравился, кто просто лёг и не встает.

- А дети? - спросил Лейф.

Селена замялась.

- Двадцать семь. Все живы. Но... у четверых кашель. Я слушала лёгкие - нехорошо.

- Воздух, - сказал Итан. - Фильтры не тянут. Мы экономим энергию, а надо бы наоборот.

- Что предлагаешь?

Итан посмотрел на Элиан.

- Завтра отключаю пустые отсеки. Спортзал, старые склады, технические коридоры. Запечатаю их. Воздух пойдёт только в жилой блок, детскую , медблок и в инженерную.

- А если кто-то остался в тех отсеках?

- Пусть переходят. Места хватит.

- Генератор выдержит?

- Должен. Если не нагружать лишним.

Селена кивнула.

- Я тогда детей соберу в одной комнате. Самых маленьких - там теплее.

- Фильтры поставлю дополнительные, - добавил Итан. - Есть четыре запасных. Должно хватить.

- Почему они молчат? - вдруг спросила Селена. - Централь. Другие планеты. Почему никто не отвечает?

- Может, их тоже нет, - сказал Лейф.

- А может, есть, - возразила Элиан. - Но им плевать.

- Или они не слышат, - добавил Итан. - Передатчик слабый, приёмник старый. Мы могли просто не поймать ответ.

- Корабли, - тихо сказала Селена. - Их же девять. Девять кораблей ходят по циклу. Раз в год один приходит. За столько лет хоть один бы заглянул.

Тишина стала плотнее.

- Если они живы, - медленно сказал Итан. - Если у них есть топливо. Если маршрут не изменили. Если...

- Слишком много «если», - перебила Элиан.

- Да. Слишком много.

- А если они все мертвы? - спросил Лейф. - Все девять кораблей? И Централь? И все остальные?

Никто не ответил.

Где-то в вентиляции загудело сильнее - генератор работал на повышеных.

Лейф поднялся. Медленно, держась за стол.

- Я пойду к своим, - сказал он. - Полить надо.

- Лейф, - окликнула его Селена. - Ты как?

Он обернулся. Улыбнулся и ушёл в темноту.

Они остались втроём. Молчун стоял у стены - молча, неподвижно.

- Значит, так, - сказал Итан. - Завтра отключаю спортзал, старые склады, северное крыло. Всё запечатываю.

- Помочь?

- Не надо. Я сам. Там работать - один день.

- А фильтры?

- Поставлю после обеда. К вечеру в детской будет чище.

Селена кивнула.

- Я тогда сегодня переведу детей. Скажу, что будет весело - ночёвка в одной комнате.

- Они поверят?

- Они маленькие. Им всё равно, где спать, если рядом свои.

Элиан поднялась.

- Я пойду проверю посты. Если что - свистите.

Она ушла.

Селена посмотрела на Итана.

- Ты как?

- Нормально.

- Врёшь.

- Немного.

Она усмехнулась. Встала, подошла к нему. Положила руку на плечо.

- Иди спать. Завтра много дел.

Итан кивнул.

Она ушла.

Итан остался один за столом. Смотрел на пустые миски. Потом поднял глаза на Молчуна.

- Ты всё слышал.

- Да.

- И что думаешь?

Молчун помолчал.

- Я думаю, что вы правы. Корабли должны были прийти. Если они не пришли - значит, их нет.

- Или они не захотели.

- Или недостаточно данных для анализа.

Итан усмехнулся.

- Ты всегда находишь самый простой ответ.

- Потому что я машина.

- Ага.

Итан встал. Подошёл к иллюминатору. За стеклом - тьма. Звёзды горели тускло.

- Знаешь, чего я боюсь? - спросил он.

- Чего?

- Что мы тут умрём, а где-то там, в космосе, летит корабль. Спасательный. С лекарствами, с едой и таким нужным оборудованием. И он прилетит через год. А нас уже не будет.

Молчун подошёл ближе. Встал рядом.

- Это неэффективно - бояться того, что нельзя изменить.

- Знаю.

- Но ты боишься.

- Да.

Молчун помолчал.

- Странные вы, люди.

- Согласен.

Они стояли вдвоём у иллюминатора и смотрели на звёзды.

Где-то в детском блоке кашлянул ребёнок.

Итан вздохнул и пошёл в инженерный.

Работа ждала.

Интерлюдия 2

Ларс прибежал в порт через десять минут после сигнала.

Горело так, что видно было за километр. Чёрный дым поднимался к небу, в воздухе пахло химией и горелым металлом.

- Что случилось? - крикнул он, подбегая к начальнику смены.

Тот был бледный, руки дрожали.

- Оператор крана. Больной, оказывается. Температура, голова кружилась, но он вышел. Сказал, что справится.

- И?

- И не справился. Контейнер с удобрениями - азотные, сорок тонн - упал с высоты. Рвануло так, что полпорта разнесло.

Ларс смотрел на огонь.

- Корабли?

- Два. Один грузили, вспыхнул сразу. Второй на ремонте, осколками посекло. Остальные семь в рейсе.

- Люди?

- Пятьсотен погибло,больше трех тысяч ранены ,ищем дальше.

Ларс закрыл глаза.

- Убирай, разбирай завалы, считай убытки.

Он развернулся и пошёл в штаб.

Через неделю Ларс собрал всех.

Начальник логистики, главный инженер, главный медик, начальник связи.

- Цифры, - сказал Ларс. - Докладывайте.

Начальник логистики развернул планшет.

- Два корабля потеряли. Один полностью, второй на год как минимум. Остальные семь в строю, но график теперь летит к чертям. Семью кораблями мы не закроем все рейсы.

- Вердан? - спросил Ларс.

Главный медик покачал головой.

- Вердан - хуже некуда. Эпидемия съела больше трети населения. Люди мрут каждый день. Урожай собирать некому. Вакцина уже действует ,но не мгновенно . Если не помочь - потеряем все труды.

- А если помочь?

- Надо слать добровольцев. Врачей, агрономов, просто рабочие руки. С Централи, с Фабриса, отовсюду.

- А Фабрис?

Главный инженер ответил:

- Фабрис пока держится. У них запасы руды на десять лет. Но если Вердан ляжет - есть станет нечего.

Ларс смотрел на карту. Четыре точки. Централь на севере, Вердан на западе, Фабрис на востоке, Надежда на юге. Корабли ходили по вытянутому ромбу: Централь , Вердан , Надежда , Фабрис , Централь.

- Значит, так, - сказал Ларс. - На этот год Надежду исключаем из схемы. Все силы - на Вердан. Добровольцев - туда. Корабли перенаправляем. Пусть пролетают мимо Надежды без остановки, идут сразу к Фабрису.

- А Надежда? - спросил начальник связи.

- Надежда подождёт. У них запасы есть. Они продержатся год. А через год вернёмся к ним.

Тишина.

- Это приказ, - сказал Ларс. - Выполняйте.

Через три месяца после взрыва Ларса вызвал начальник связи.

- Ларс. Сигнал со станции.

- Давай.

Начальник связи включил запись.

*«Централь. Получен сигнал бедствия от колонии "Надежда", сектор 7-60-4. Дата отправки - девять месяцев назад. Координаты подтверждены. Просим подтвердить получение и сообщить текущую ситуацию. Станция».*

Ларс замер.

- Они отправили сигнал не нам, - тихо сказал он. - Они отправили сразу на станцию.

- Выходит так.

- И станция получила его пять месяцев назад. А мы даже не знали.

Начальник связи молчал.

- Что отвечать?

Ларс думал минуту.

- Отвечай: сигнал получен. Ситуация критическая. У нас взрыв в порту, два корабля потеряно, эпидемия на Вердане. Надежду временно исключили из маршрута. Планируем вернуться через год.

- И всё?

- И всё. Правду.

Начальник связи кивнул и вышел.

Ларс смотрел на карту. Надежда горела маленькой точкой на юге.

- Вы просили помощи, - шепнул он. - И вас услышали. Только мы не можем помочь. Пока не можем.

Через восемь месяцев пришёл ответ.

«Централь. Информация принята. Спасательная экспедиция к Надежде выдвинута. Срок прибытия - 7 лет. С экспедицией следует новая администрация и представители силового блока для расследования причин кризиса. Ожидайте прибытия. Станция».

Ларс читал эти строки и не знал, радоваться или нет.

- Семь лет, - сказал он. - Они летят семь лет.

- Технологии новые, - ответил начальник связи. - Быстрее старых.

- А мы?

- А мы будем под следствием.

Ларс усмехнулся.

- Значит, надо успеть. Восстановить порт. Починить корабли. И чтобы Надежда дождалась.

- А если не дождутся?

- Тогда нас будут судить за то, что не успели.

Он смотрел на карту.

- Отправь им ещё одно сообщение. Скажи, что мы делаем всё возможное. Что корабль уже готовится к выходу. Что через два месяца он выйдет с грузом для Надежды.

Ларс стоял в порту и смотрел на ремонтные работы, начальник связи подошёл с планшетом.

- Ларс. один рейс идёт по стандартному маршруту. Централь , Вердан , Фабрис. Но по факту он будет пролетать мимо Надежды.

- И?

- И мы можем дать добро на помощь. У них на борту есть груз - продукты, оборудование, расходники. Мы загрузили с запасом, специально для Надежды. Если они свернут с маршрута в средней точке, то через два месяца будут на месте.

Ларс взял планшет. Посмотрел.

- А Фабрис?

- Фабрис имеет запас на три года. Они не пострадают.

- А экипаж?

- Экипаж в норме. Запасов еды на корабле - на два года. Если они свернут к Надежде, им хватит и на дорогу, и на обратный путь, и на простой.

Ларс думал минуту.

- Добро даю. Пусть летят. И передайте им - если получится, пусть заберут детей. Хотя бы самых маленьких.

Начальник связи кивнул.

- Отправляю.

- Теперь у них есть шанс, - шепнул он.

Среди ночи к главе централи ворвались.

- Ларс! Корабль!

Он вскочил, натянул куртку, побежал в связную.

Начальник связи был бледен.

- «Вердан-9». Тот самый, который мы отправили к Надежде.

- Что с ним?

- Фатальная поломка. Двигатель. На восьмом месяце полёта. До Надежды оставался месяц. До Фабриса - четыре.

Ларс смотрел на него.

- Экипаж?

- Жив. Но корабль не летит.

- А груз?

- Груз цел. Продукты, оборудование, расходники. Всё, что везли Надежде.

Ларс подошёл к карте. Четыре точки. Корабль висел где-то между Надеждой и Фабрисом, чуть ближе к Надежде.

- Что предлагаешь?

Начальник связи развернул схему.

- Следующий корабль идёт через пять месяцев по тому же маршруту. Если мы перенаправим его на спасение, они успеют. Отбуксируют корабль, но тогда следующий рейс сорвётся. И график рухнет.

- А если не перенаправим?

- Тогда «Вердан-9» останется висеть в космосе. Экипаж жив, еды хватит, но корабль не летит. И никогда не полетит, если его не отбуксировать.

Ларс молчал.

- А груз для Надежды?

- Груз на борту. Если корабль не тронется с места, груз до Надежды не дойдёт.

Ларс смотрел на карту. До Надежды - месяц пути. Месяц. Если бы корабль долетел, они бы получили всё. Продукты, оборудование, надежду.

- Если мы сейчас перенаправим следующий корабль, - медленно сказал Ларс, - мы спасём корабль, но Надежду придётся бросить. И тогда у нас останется шесть рабочих кораблей.

- Шесть, - кивнул начальник связи. - На семь рейсов.

Ларс закрыл глаза.

- Триста человек на Надежде, - тихо сказал он. - Или целый корабль с экипажем. И нарушение логистики. И сотни тысяч на Фабрисе, которые могут не получить еду вовремя.

- Что выбираешь?

Ларс молчал долго.

- Спасай корабль, - сказал он наконец.

- А Надежда?

- Надежда подождёт. Ещё немного.

Начальник связи кивнул и вышел.

Ларс остался один.

Он смотрел на карту. На маленькую точку, где была Надежда. До неё - месяц пути. Месяц, который мог всё изменить.

- Простите, - шепнул он. - Мы не успеваем. Мы очень старались, но не успеваем.

Ларс стоял на краю космопорта и смотрел, как садится корабль со станции.

За эти года они успели многое. Порт восстановили. Все девять кораблей были в строю - и старые, и новые. График наладили, Вердан выжил и воспрял , Фабрис работал. Только Надежда молчала. Ни одного сигнала за последние три года.

Корабль сел. Трап опустился.

Первыми вышли силовики. В новой форме, с жёсткими лицами. За ними - гражданские. Новая администрация.

Главный подошёл к Ларсу.

- Ларс?

- Да.

- Вы арестованы. По подозрению в халатности, повлёкшей гибель колонии «Надежда».

Ларс кивнул.

- У вас есть что сказать?

Ларс посмотрел на него. Потом на корабль. Потом на небо.

- Вы получили их сигнал, - сказал он. - Мы получили ваш запрос. Мы ответили. Мы сделали всё, что могли.

- И?

- И у нас был корабль. «Вердан-9». Он вёз груз для Надежды. Продукты, оборудование, расходники. Всё, что они просили. Он сломался на восьмом месяце полёта. До Надежды оставался месяц.

Он перевёл дыхание.

- Мы могли забрать груз с него и отдать Надежде . Но тогда мы потеряли бы следующий рейс. А следующий рейс вёз еду на Фабрис.

- И вы выбрали Фабрис.

- Мы выбрали тех, кого могли спасти. Двадцать человек с корабля. Груз, который потом пошёл на Вердан и Фабрис. И тысячи, которые выжили. А Надежда...

Он замолчал.

- А Надежда не дождалась.

Главный смотрел на него долго.

- Все девять кораблей сейчас в строю, - добавил Ларс тихо. - Мы восстановили, мы успели. Кроме них.

- Это решит следствие.

- Решайте.

Силовики взяли его под руки. Повели к кораблю.

Ларс обернулся. Посмотрел на порт, на людей, на небо.

Где-то там, за звёздами, была Надежда. Маленькая точка на юге ромба. Та, которую они облетали год за годом, надеясь, что она подождёт.

- Мы не хотели вас бросать, - шепнул он. - Просто выбирать пришлось.

И шагнул в корабль.

Глава 9

Утром Лейф пришёл в детский блок и застал там хаос.

Дети носились по общей комнате, кто-то кидался подушками, кто-то ревел в углу, двое дрались из-за игрушки. Воспитателей не было - двое ушли к экстазникам ещё полгода назад, один лежал в медблоке, смотрел в потолок и не двигался. Старшие присматривали за младшими как умели.

- Тихо! - сказал Лейф.

Никто не услышал.

- ТИХО!

Дети замерли. Обернулись.

- Сегодня идём за купол, - сказал Лейф. - Кто хочет?

Хотели все.

В шлюзовой набились все двадцать семь. Лана пересчитывала головы, проверяла, все ли на месте. Лия помогала - командовала, кого куда ставить.

Лейф проверял скафандры. Маленькие, неудобные, с запасом роста на пять лет вперёд. У кого-то болтались рукава, кто-то не мог застегнуть шлем. Обогрев работал - внутри было тепло, даже жарко, но дети всё равно ёжились по привычке – как цыплята.

- Лана, - позвал Лейф. - Ты тоже идёшь?

- А можно?

– Конечно . Поглядывай за мелкими , я могу не уследить.

Она кивнула. Серьёзно, почти по-взрослому.

Кира, самая маленькая, вцепилась в её руку и не отпускала.

За куполом было тихо.

Очень тихо. Только ветер шуршал по льду и дыхание в шлемах.

Дети высыпали наружу и замерли. Кто-то впервые видел это - бесконечную белую равнину, чёрное небо, тусклую звезду вдалеке. Она висела низко, маленькая, холодная, как светодиод Молчуна.

- Это солнце? - спросил Том.

-Да, - ответил Лейф. - Только далеко. Очень далеко. И называется по другому.

- А почему оно не греет?

- Потому что мы далеко. Если бы мы были ближе, здесь было бы жарко. А так - холодно.

Дети молчали, переваривая.

Лейф повёл их вдоль купола, туда, где из-под снега торчали камни.

- Смотрите, - он показал на серые наросты. - Лишайники.

Дети облепили валун, разглядывали.

- Они живые? - спросил Бен.

- Живые. Им не нужно много. Немного света, немного воздуха - и они растут хоть и очень медленно. За год - на толщину пальца.

- А зачем им расти, если всё равно холодно? - спросила Лия.

- Затем, что они живые. Живое всегда хочет расти.

Дэн не слушал. Он смотрел на Мика и Лину.

Мик показывал Лине какой-то камешек с блестящей прожилкой. Она смеялась. Дэн отвернулся и пнул снег.

- Пошли дальше, - сказал Лейф.

Они шли около часа. Ледяная равнина, редкие валуны, на горизонте - тени рудных добытчиков, огромных машин, вмёрзших в грунт.

- А там кто живёт? - спросила Аня, показывая на ближайший добытчик.

- Никто. Они работали раньше, - ответил Лейф. – но без людей не могут жить ,так что сейчас они спят.

Они пошли всей кучкой дальше, неожиданно Том закричал:

- Озеро!

Оно лежало внизу, в небольшом кратере. Чёрная вода, пар клубился над поверхностью, и от берега до берега - пузырьки. Тысячи пузырьков поднимались со дна и лопались на поверхности.

Дети побежали вниз по склону.

- Осторожно! - крикнул Лейф. - Лёд у берега может быть тонкий!

Лана рванула следом, хватая самых мелких за шкирки.

Но лёд был крепкий. Держал.

Дети облепили берег, смотрели на воду.

- Почему она не замёрзла? - спросила Лана. Она стояла чуть поодаль, придерживая Киру, но видно было, что ей тоже интересно.

-Под нами планета дышит, - сказал Лейф, подходя. - Глубоко внизу ,скажем так - горячие камни. Они греют воду снизу.

- А пузырьки? - Лина показала на воду.

- Водоросли. Они живут в тепле, выделяют кислород. Даже здесь, в холоде и темноте, есть жизнь.

Дети смотрели заворожённо. Кто-то пытался поймать пузырёк рукой в перчатке, но тот лопался, не долетая.

- А долго ещё озеро будет тёплым? - спросил Мик.

Лейф посмотрел на горизонт. Потом на воду. Потом куда-то вдаль, где за равниной начинались газовые поля.

- Не знаю, - сказал он тихо. - Геотермальная активность падает. Через неделю, может, чуть больше - вода замерзнет.

- И пузырьки умрут?

- Умрут. Но они дали жизнь другим. Пока росли - кормили кого-то, давали воздух. Они сделали своё дело.

Кира, самая маленькая, дёргала Лану за рукав:

- А можно я пузырёк поймаю?

Лана улыбнулась.

- Нельзя, маленькая. Они там живут.

Обратно шли молча. Устали и проголодались .

В шлюзовой, когда сняли скафандры, дети разбегались кто куда.

Лейф крикнул вслед:

- Завтра приходите ко мне в гидропонику! Буду учить сажать!

Большинство не обернулось - у них были свои игры, свои драки, свои тайны.

Но Лана остановилась.

Она стояла в дверях, придерживая Киру, которая уже клевала носом. И смотрела на Лейфа. Не как ребёнок, который ждёт развлечения. Как человек, который хочет научиться.

- Я приду, - сказала она тихо.

И вышла.

Лейф смотрел ей вслед долго.

Потом улыбнулся и пошёл готовить семена.

Глава 10

Дети визжали так, что было слышно в соседнем блоке.

Лана влетела в комнату и замерла. В центре, на полу, катались два мальчишки - Мик и Дэн. Лупили друг друга кулаками, пинались, царапались. Вокруг стояла толпа - кто-то орал, кто-то плакал, кто-то просто глазел.

- Хватит! - крикнула Лана.

Не услышали.

Она подскочила, схватила обоих за шкирки и растащила в разные стороны. Мик брыкался, Дэн пытался достать его ногой.

- Я сказала - ХВАТИТ!

Они замерли. Злые, красные, сопливые.

- Ты чего лезешь? - заорал Дэн. - Это он первый начал!

- Врёшь! - заорал Мик. - Это он сказал, что Роб не вернётся!

- А он и не вернётся! Он сдох там, за куполом!

Мик рванул снова. Лана перехватила.

- Оба замолчите! - рявкнула она так, что даже мелкие притихли.

Она перевела дыхание. Посмотрела на толпу. На Мика. На Дэна.

Потом сказала:

– Мы люди цивилизованные - значит будет суд.

Лана рассадила всех по местам. Мелких - на матрасы в первый ряд. Тех, кто постарше - на ящики сзади.

- Ты будешь обвиняемый, - ткнула она в Дэна. - Ты - потерпевший, - ткнула в Мика. - А вы - свидетели, - обвела остальных.

- А кто судья? - спросил Том.

- Я.

- А так можно?

- Я самая старшая. Значит, можно.

Дэн открыл рот, чтобы возразить, но Лана посмотрела на него так, что рот закрылся сам.

- Слушайте правила. Каждый говорит по очереди. Кто перебивает - вылетает. Кто врёт - накажу. Всё понятно?

Дети закивали.

- Начинаем.

- Слово потерпевшему, - сказала Лана.

Мик встал. Губа разбита, под глазом синяк.

- Он сказал, что Роб не вернётся. А Роб вернётся. Он обещал.

Дэн вскочил.

- Врёшь! Я сказал, что он, может, не вернётся! Потому что его долго нет!

- Ты сказал «сдох»!

- Неправда!

- Правда! Лия, ты слышала!

Лия замялась. Посмотрела на Дэна. Потом на Мика.

- Он сказал... ну... что его уже нет.

- Ага! - Мик торжествующе ткнул пальцем.

- Это не одно и то же! - заорал Дэн.

- Тихо! - Лана хлопнула ладонью по ящику. - Оба сядьте.

Они сели, сверля друг друга взглядами.

- Свидетели, - сказала Лана. - Кто что видел?

Поднялось сразу несколько рук. Лана кивнула Тому.

- Они сначала спорили, - сказал Том. - А потом Дэн толкнул Мика. А Мик ударил Дэна. А потом они начали драться.

- А кто первый толкнул?

- Дэн.

В толпе зашептались. Дэн покраснел.

- А зачем толкнул? - спросила Лана.

- Ну... - Том замялся. - Он просто злой. На Мика. Потому что Лина с Миком дружит, а с ним нет.

В комнате стало тихо.

Лина, сидевшая в первом ряду с Эммой, уткнулась взглядом в пол.

Дэн сжал кулаки.

Мик смотрел на Лину, потом на Дэна, и лицо у него стало странное - не злое, а удивлённое.

Лана вздохнула.

- Так, - сказала она. - Значит, драка была не из-за Роба. А из-за девочки.

- Нет! - выкрикнул Дэн.

- Да, - сказал Том. - Из-за Лины.

Лана посмотрела на Лину.

- А ты что скажешь?

Лина подняла глаза. Щёки красные.

- Я... я не хотела, чтобы они дрались.

- А с кем ты дружишь?

Лина помолчала.

- Я со всеми дружу.

Кто-то хихикнул. Лана шикнула.

Она встала, прошлась перед рядами.

- Значит, так. Суд постановляет.

Все замерли.

- Дэн виноват. Толкаться нельзя, даже если злой.

Дэн открыл рот.

- Но Мик тоже виноват. Потому что начинать драку в ответ - не выход.

Мик насупился.

- Наказание будет таким: вы оба идёте ко мне завтра утром. Будете помогать чистить фильтры. Вдвоём. И если хоть раз поссоритесь - будете чистить неделю.

Дети загудели. Фильтры - самая противная работа.

- А Лина... - Лана посмотрела на неё. - Лина пусть сама решает, с кем дружить. Это не судебное дело.

Она хлопнула в ладоши.

- Суд окончен. Все свободны.

Дети разбежались, галдя.

Дэн и Мик остались сидеть на полу, глядя друг на друга.

- Ну и дурак, - сказал Дэн.

- Сам дурак, - ответил Мик.

Но встали они вместе.

Вечером Лана пришла в гидропонику.

Лейф сидел на ящике, смотрел на свои последние ростки. Они еще держались.

- Ты чего такая серьёзная? - спросил он.

- Я суд сегодня проводила.

- Суд?

- Детский. Мик с Дэном подрались.

Лейф усмехнулся.

- И кого посадила?

- Никого. Заставила фильтры чистить.

Лейф кивнул.

- Справедливо.

Она села рядом. Помолчала.

- Лейф, а ты думаешь, Роб вернётся?

Лейф посмотрел на неё долго.

-Кто его знает, а ты что думаешь?

- Я не знаю. Мик верит. А взрослые молчат.

- Взрослые боятся , что их догадки верны.

- А ты?

Лейф помолчал.

- Я думаю, что если человек обещал - он сделает всё, чтобы вернуться. А Роб в чем то даже лучше людей.

Лана кивнула.

- Я тоже так думаю.

Они сидели молча. Лампы гудели тихо.

- Научи меня сажать, - сказала Лана.

– Лучше завтра. Сегодня поздно.

- А если завтра вода замёрзнет?

- Не замёрзнет. Ещё неделя есть.

Лана кивнула. Встала.

- Лейф?

- Да?

– Поживи еще немного!

Лейф улыбнулся.

– Конечно, я ещё должен тебя всему научить.

Она кивнула и вышла.

Мик сидел у иллюминатора, прижавшись лбом к стеклу. Смотрел в темноту.

Сзади подошла Лана. Села рядом.

- Не спишь?

- Не хочу.

- Дэн дурак, да?

-С твоей точки зрения – несомненно .

Помолчали.

- Лана, а он правда вернётся?

Лана посмотрела на звёзды.

- Правда.

- Откуда ты знаешь?

- Он обещал. А обещания надо выполнять.

Мик посмотрел на неё.

- Ты прямо как взрослая.

- Я и есть взрослая.

Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.

Глава 11

Они уже не ссорились.

Не то чтобы подружились - просто привыкли к обществу друг друга. Уже второе утро Лана отправляла их в вентиляцию, и они лезли, кряхтели, чистили фильтры, ругались, но уже без злости.

- Дай сюда, - Дэн вырвал у Мика отвёртку. - Опять не туда крутишь.

- А куда?

- Сюда. Видишь? Резьба!

Мик смотрел, как ловко у Дэна получается.

- Ты правда хочешь инженером стать?

- Ага.

- А я - как Роб.

Дэн хмыкнул.

- Ты не сможешь. Ты человек.

- А если меня переделают?

- Кто?

- Ну... когда вырасту. Найду кого-нибудь, кто умеет.

Дэн задумался. Представил Мика с железными руками и светодиодами вместо глаз.

- Страшно будешь выглядеть.

- Зато может смогу летать.

- А он умел? Роб?

Мик пожал плечами.

- Не знаю. Наверное, нет.

Они чистили дальше. Грязь летела в лицо, фильтры не хотели вылезать из гнёзд, но вдвоём было легче.

- Дэн?

- Чего?

- А ты злишься на меня?

- За что?

- Ну... за Лину.

Дэн долго молчал.

- Уже нет, - сказал он наконец. - Она сама решит.

- А если выберет меня?

- Тогда буду злиться.

Мик улыбнулся.

– Ладно.

Лана пришла к Лейфу после обеда.

Он сидел на ящике, смотрел на свои ростки. Их оставалось всё меньше.

- Я пришла.

- Вижу.

- Научишь меня?

- Чему?

- Всему. Вдруг вы... ну... вдруг я одна останусь.

Лейф посмотрел на неё долго.

- Садись.

Она села.

- Смотри. Видишь листья?

- Да.

- Если они желтеют - мало азота. Если вянут - много воды. Если сохнут - мало. Если пятна - болезнь.

- А как лечить?

- Никак. Если заболело - выкидывай и сажай заново.

- Жалко.

- Жалко. Но если тянуть - умрут все.

Она кивнула.

Лейф достал из-под стола коробку с семенами.

- Хочешь попробовать?

- А можно?

- Сажай.

Она взяла пакетик, высыпала на ладонь несколько семечек. Сделала лунку. Положила. Засыпала.

- Так?

- Так.

- А поливать?

- Вечером. Сначала пусть привыкнут.

Она кивнула.

Вечером она искала Лейфа, чтобы похвастаться тем, что почти сама посадила.

Заглянула в столовую - и замерла за дверью.

Там сидели взрослые. Итан, Элиан, Селена, Лейф. И Молчун у стены.

- Я пересчитала, - говорила Элиан. - Сорок восемь, из почти трех сотен.

Лана прижалась к стене.

- Шестнадцать в медблоке, - это Селена. - Четверо детей. Остальные спящие. Они не встают , не едят, не пьют, просто ждут.

- А дети тяжело болеют? - спросил Лейф.

- Нет. Кашель у четверых, но не сильный. Пока не сильный.

- Воздух, - сказал Итан. Он говорил с трудом, иногда покашливая в кулак. - Фильтры не тянут. Если ничего не менять - через две недели начнём задыхаться даже мы.

- А дети? - спросил Лейф.

Пауза.

- Я недавно подумал - Капсулы, - ответил Итан. - Двадцать три целых. Если настроить на наземный режим - дети могут проспать долго. Годы. Может, десятилетия.

- А разбудить? - Элиан.

-Я могу стоять рядом с капсулами и при появлении корабля– позабочусь о необходимых мерах . Если будем активен.

- А что делать если заряд кончится?

Итан кашлянул, вытер губы.

-Я думал об этом. У нас есть лишние атомные батареи. Можно сделать зарядную станцию. Для андроидов. Чтобы они не садились. Не сильно поможет,но в неполной работоспособности хватит лет на 15.

- Двадцать три капсулы, - тихо сказала Селена. - Двадцать семь детей.

Тишина.

- Четверо останутся.

- Я попробую починить сломанные, - сказал Итан.

- Ты можешь? - Элиан.

- Механику - да. А компьютеры... там настройки. Я в них не очень.

- Я помогу, - сказал Молчун.

Все посмотрели на него.

- Я понимаю их язык. Мы работаем на одном. Если Итан починит корпуса, я перенастрою системы.

– А сколько времени на одну? - спросил Итан.

Молчун помолчал, вычисляя.

- Шесть часов. Если работа без непредвиденных обстоятельств.

- На двадцать три - почти шесть дней. Вместе со сломаными – недели две.

- Да.

- А воздух?

- Если урезать подачу во все пустые отсеки - месяц протянем.

- Значит, надо успеть за месяц.

- Да.

Лейф спросил тихо:

- А если не успеем?

Итан ответил не сразу. Он долго смотрел на свои руки, потом поднял глаза.

- Тогда будем решать, кого класть, а кого нет.

Она отошла от двери. Села на пол.

В голове - цифры. Двадцать три. Двадцать семь. Четверо.

Она увидела их всех. Мика, который верит. Дэна, который лезет в драку. Лину, которая улыбается. Киру, которая ходит за ней. Тома, Бена, Аню, всех.

Кто эти четверо?

Она не заметила, как заплакала.

Лана шла по коридору и наткнулась на Итана. Он шёл в инженерный, но остановился, увидев её лицо. Кашлянул в кулак.

- Ты чего?

Она молчала.

- Лана?

- Я слышала, - сказала она. - Всё.

Итан замер.

- Сколько капсул вы сможете починить? - спросила она.

- Не знаю.

- А если не хватит?

- Тогда...

- Я поняла.

Она вытерла глаза.

- Я хочу помочь. Научите меня.

- Чему?

- Всему. Вдруг я пригожусь.

Итан смотрел на неё. Потом кивнул. Снова кашлянул.

- Приходи завтра в инженерный.

Она кивнула и пошла дальше.

Он смотрел ей вслед, потом пошёл к себе. В инженерном сел за стол и долго не мог начать работать - руки дрожали, в груди хрипело.

Гидропоника. Лейф смотрит на грядку, где Лана посадила семена. Земля ровная, политая. Он трогает её пальцем и улыбается.

Детский блок. Лана сидит рядом с Миком, который уже спит. Она гладит его по голове и смотрит на спящих детей. Считает про себя. Двадцать семь.

Инженерная. Итан сидит над сломанной капсулой. Руки дрожат, он кашляет, но продолжает. Молчун рядом - молча подаёт инструменты. На столе - схема зарядной станции, которую Итан набросал углём на обрывке бумаги.

Где-то там, глубоко под землёй, геотермальные процессы замедлялись. Озеро вот - вот замёрзнет. А может, и песок успокоится.

Глава 12

Итан сидел над раскрытой капсулой и не узнавал собственный отсек.

Раньше здесь было тихо. Только он, Молчун и гул генератора. А теперь,всего 11 дней прошло ,но люди двигались между стеллажами, перетаскивали батареи, подавали инструменты, спорили, где что должно стоять. Кто-то еле держался на ногах - тот самый мужчина, что неделю назад лежал в медблоке и смотрел в потолок - тащил капсулу и даже ворчал, проклиная неспешную администрацию.

- Двадцать восьмая установлена, - крикнул кто-то из дальнего угла.

- Двадцать девятая на подходе, - отозвался Молчун, не поднимая головы от схем.

Итан кашлянул в плечо. Рядом на ящике стояла кружка с водой - Селена поставила утром и велела пить каждый час. Он пил, но легче не становилось.

В дверях показалась Лана. Растрёпанная, в комбинезоне на два размера больше, с батареей в руках.

- Итан, ещё одну притащили. Куда ставить?

- В угол, к остальным. Там уже разложат по схемам.

Она кивнула и скрылась. За ней, пыхтя, тащился Мик с такой же батарейкой - та была ему почти по колено, но он нёс и даже не жаловался.

Итан посмотрел на них и вдруг поймал себя на том, что улыбается.

Молчун поднял голову.

- Тридцать две минуты до настройки двадцать седьмой.

- Успеем.

- Ты кашляешь чаще.

- Я в норме.

Молчун посмотрел на него. Светодиоды горели ровно, но в этом взгляде было что-то, чему Итан не мог подобрать названия. Беспокойство? Нет, у машин не бывает беспокойства. Просто анализ данных.

- Вероятность того, что ты доживёшь до погружения в сон , снизилась на семь процентов за последние два часа.

- Спасибо, что подбодрил.

- Я не пытался бодрить. Я констатировал.

Итан усмехнулся и снова уткнулся в капсулу.

Лана бежала по коридору, и за ней, как цыплята за наседкой, тянулись Мик и Дэн. Дэн нёс какую-то железяку, Мик – такую же батарейку, которая была ему велика.

- Не отставайте, - крикнула Лана через плечо.

- Мы не отстаём, - обиженно ответил Дэн.

- Отстаёте.

В другом конце коридора двое мужчин, которых ещё недавно называли спящими, тащили капсулу. Один прихрамывал, второй постоянно делал паузу - отдышаться , но капсулу несли.

- Осторожно! - крикнула Элиан, выскочившая из-за угла. - Не уроните!

- Не уроним, - ответил хромой и улыбнулся.

Элиан замерла. Она привыкла к усталым лицам, к пустым глазам, к тому, что люди сдаются. Улыбка здесь была редкостью. Она посмотрела на этого мужчину, на его напарника, на капсулу, которую они тащили, и сама не заметила, как улыбнулась в ответ.

- Быстрее, - сказала она. - Времени мало.

Лана заскочила к Лейфу на минуту - просто проверить, как он.

Он сидел на своём ящике, смотрел на грядку, где зеленели её ростки. Несколько сантиметров, тонкие, слабые, но живые.

- Растут, - сказала она, подходя.

- Растут, - кивнул Лейф. - Ты за ними смотришь?

- Каждый день.

- Молодец.

Она присела рядом. Посмотрела на него. Лейф был бледен, дышал тяжело, но глаза оставались ясными.

- Ты как? - спросила она.

- Живой.

- Ты бы полежал. Там все носятся.

- Я своё уже отлежал. Теперь моё дело - сидеть и смотреть как растёт.

Она помолчала. Потом обняла его - неловко, быстро, словно стесняясь.

- Ты только не умирай пока , ладно?

Он улыбнулся и погладил её по голове.

- Постараюсь. А ты беги. Там без тебя не справятся.

Она кивнула и выбежала.

Мик сидел у иллюминатора.

Он приходил сюда каждый день, даже когда все носились с капсулами, даже когда Лана говорила, что некогда, даже когда Дэн звал играть. Садился на холодный пол, прижимался лбом к стеклу и смотрел в темноту.

Сегодня было тихо. Коридоры гудели голосами, но сюда звуки долетали приглушённо, словно сквозь вату.

Он смотрел на звёзды. Маленькие, холодные, далёкие. Где-то там, среди них, был Роб. Или не был.

- Ну где же ты? - шепнул Мик. - Обещал ведь.

Звезды молчали.

Он уже хотел встать и пойти назад, когда в темноте что-то шевельнулось.

Мик замер.

Сначала он подумал, что показалось. Тени, блики, усталые глаза. Но фигура не исчезала. Она двигалась - медленно, спотыкаясь, падая и поднимаясь, но двигалась прямо к куполу.

Мик вскочил. Прижался лицом к стеклу, заслонил ладонями свет сбоку, чтобы лучше видеть.

Фигура шла. Два тусклых белых фонарика на уровне глаз.

- ЛАНА! - заорал он так, что сам испугался своего голоса. - ЛАНА! ТАМ! ТАМ ИДЁТ!

Он вылетел в коридор и помчался, сбивая всё на пути.

Через минуту у шлюза собрались все.

Итан, Элиан, Селена, Лана, Дэн, те двое мужчин, что таскали капсулу, ещё люди, чьих имён Мик не знал. Они стояли и смотрели, как открывается внешний люк.

Роб вошёл.

Он был неузнаваем. Месяцы в песках отполировали его корпус до зеркального блеска - там, где краска стёрлась, металл сиял холодным серебром. Глубокая царапина пересекала грудь, одна рука висела плетью, сервоприводы скрипели при каждом шаге. Но светодиоды горели.

Он остановился в проёме, оглядел толпу. Нашёл глазами Мика.

Мик стоял, вцепившись в руку Ланы, и не двигался.

Роб шагнул к нему. Медленно, с хрустом, превозмогая скрежет в механизмах, опустился на одно колено. Теперь их лица были на одном уровне.

- Я обещал вернуться, - сказал он. Голос срывался, шипел помехами, но это был его голос. - Я вернулся.

Мик отпустил Лану и сделал шаг. Потом ещё один. Потом кинулся Робу на шею и прижался изо всех сил.

- Я знал, - бормотал он в железное плечо. - Я знал, я знал, я знал...

Роб не двигался. Боялся упасть. Потом медленно, неуклюже поднял здоровую руку и обнял его в ответ.

Вокруг молчали. Кто-то всхлипнул. Кто-то вытирал глаза.

Лана смотрела и не могла отвести взгляд.

Наконец Роб поднял голову. Посмотрел на Итана поверх голов.

- Я... - начал он.

- Потом, - перебил Итан. Голос хрипел, но в нём было что-то, чего Лана раньше не слышала. - Сначала зарядка и минимальный ремонт - ты на последнем издыхании.

Роб кивнул. Попытался встать - и не смог. Дэн и ещё кто-то подскочили, подхватили, помогли подняться.

- Я нашёл корабль, - сказал Роб, пока его вели по коридору. И...

-Все потом.

Роб сидел на ящике, подключённый к зарядной станции. Светодиоды горели ярче, но всё ещё тускло - батареи принимали ток медленно, повреждения давали о себе знать.

Молчун стоял рядом. Два андроида смотрели друг на друга.

- Ты долго, - сказал Молчун.

- Был занят.

- Я фиксировал геотермальные сдвиги. - Молчун склонил голову, разглядывая корпус Роба. - Судя по следам на твоём корпусе... ты упал в газовых песках?

Роб кивнул. Движение вышло жёстким, с хрустом в шее.

За три месяца, пока я чинил передатчик, под землёй проснулась активность. Когда я пошёл обратно, песок уже не держал. Я провалился, затянуло по грудь, потом с головой. Я отключил системы - ушёл в ожидание.Молчун молчал, быстрые расчеты выдали неутешительный результат.

- Давление должно было раздавить корпус, - сказал он наконец. - Сервоприводы - замкнуть.

Роб поднял здоровую руку, повертел кистью. Светодиоды мигнули - сбой, но быстро восстановились.

- Я свернулся. Поза эмбриона. Меньше площадь - меньше давление. И ждал что песок сдвинется или геотермальная активность упадёт и давление изменится. Через два года под землёй всё успокоилось. Песок стал рыхлым, я смог выбраться.

Молчун смотрел на него долго. Потом перевёл взгляд на его повреждённую руку, на царапины, на въевшийся в стыки песок.

- Вероятность выживания в таких условиях... - начал он.

- Ниже одного процента, - перебил Роб. - Я знаю.

- И ты всё равно ждал.

- Я обещал вернуться.

Молчун кивнул. Медленно, будто обдумывая что-то новое.

- Я понял, ты эффективный, - сказал Молчун

- Почему?

- Вернулся. Хотя мог не вернуться. Вероятность выживания в песках была ниже одного процента.

Роб посмотрел в сторону детского блока. Там, за стеной, спали дети. Мик - тоже.

- Я обещал, - сказал он.

Молчун кивнул.

- Я понял.

Итан сидел в углу, смотрел на них. Кашель душил, но он улыбался. Рядом на ящике лежала схема зарядной станции, которую он набросал на бумажке. Она работала.

Лана подсела к нему. Усталая, растрёпанная, но глаза горели.

- Ты как? - спросила она.

- Нормально.

- Врёшь.

- Если только немного.

Она улыбнулась и положила голову ему на плечо.

- Мы успеем? - спросила она тихо.

- Успеем.

- А Роб?

- А что Роб?

- Он теперь с нами?

Итан посмотрел на двух андроидов у стены.

- С нами, - сказал он. - Обещал ведь.

Лана кивнула и закрыла глаза.

Завтра будет новый день.

Интерлюдия 3

Станции скоро исполнялось сто лет.

Она начиналась как скромное кольцо на орбите - первая попытка человечества создать дом, который не стоит на земле. Тогда её площадь была в три с лишним раза меньше нынешней. Но «Ковчег» рос, достраивался, обрастал новыми модулями, как старое дерево - новыми ветвями. К первоначальному кольцу пристыковали доки, потом жилые сектора, потом целые фабрики. Теперь это был огромный живой организм, в котором путались коридоры, гудели лифты, мелькали лица.

Здесь пахло кофе, свежим хлебом - пекарня в секторе С-2 работала круглосуточно - и чем-то ещё, чему нет названия: может быть, самой жизнью.

По коридорам сновали люди. Кто-то спешил на работу, кто-то возвращался, кто-то просто сидел в кафе и смотрел на звёзды. В парке сектора В-18 дети играли в мяч под искусственным солнцем. Рядом на скамейке сидел андроид новой серии - «Компаньон-9» - и читал книгу вслух маленькой девочке, которая еще не умела читать сама. Андроид улыбался, когда она смеялась, и терпеливо ждал, пока она перевернёт страницу.

Новые андроиды были почти неотличимы от людей. Та же пластика движений, те же интонации, та же способность чувствовать - или очень хорошо её имитировать. Разработчики гордились ими. Говорили, что через десять лет такие будут выполнять основные работы в каждой колонии.

В одном из кабинетов, с окном во всю стену, выходящим на медленно проплывающие мимо звёзды, сидел человек и смотрел на экран.

Его звали Давид.

Он работал в отделе логистики высшего звена. Ничего особенного – аналитика ,бумаги, отчёты, согласования. Но сегодня его вызвали.

- Давид, - сказал начальник, заглянув в дверь. - Зайди ко мне.

Он зашёл.

В кабинете сидели трое. Начальник, женщина в форме главы аналитического отдела и мужчина в штатском, которого Давид раньше не видел.

- Садись, - кивнул начальник.

Давид сел.

- Что случилось?

Женщина подвинула ему планшет.

- Мы получили сигнал. Сектор семь, планета Надежда. Там твой брат.

Давид замер.

Сигнал был короткий, сбивчивый, но слова читались чётко: «Колония "Надежда"... терпим бедствие... запасы на исходе... просим помощи...»

- Когда это пришло?

- Четыре месяца назад. Сигнал шёл долго - передатчик старый, ретрансляторы не все работают на той линии. Мы получили его только вчера.

Давид смотрел на экран. На дату отправки. На слова «просим помощи».

- Что будем делать?

- Поэтому ты здесь, - сказал мужчина в штатском. - Мы собираем группу. Аналитики, логисты, инженеры. Надо решить, что делать дальше.

- Я хочу участвовать.

- Мы на это и рассчитывали.

Через неделю Давид сидел в конференц-зале вместе с десятком других людей.

Зал был современный, светлый, с большими экранами на стенах. За окнами проплывали огни станции - корабли входили в доки, грузовые платформы маневрировали.

- Сигнал с Надежды мы получили, - говорил руководитель группы, пожилой мужчина с седыми висками, но живыми глазами. - Отправили запрос на Централь. Ждём ответа. Но ждать просто так не будем.

На стене загорелась схема. Пять точек: Станция в центре, Централь слева вверху, Надежда еще выше , Вердан и Фабрис по бокам.

- Расклад такой. От Надежды до Централи на старых кораблях - четыре года. До нас - восемнадцать. Но у нас есть новая серия. «Пилигримы». Быстрее почти в три раза.

Он ткнул в схему.

- Если отправить «Пилигрим» до Надежды от нас, он долетит за семь лет. До Централи - за пять с половиной.

- Красивая математика, - сказал кто-то. - И что мы предлагаем?

- Мы отправляем экспедицию. Четыре корабля.

Схема ожила: от станции отделились четыре точки.

- Три «Пилигрима» пойдут на Надежду. Основной корпус. С ними - инженеры, медики, агрономы, строители. И новые поселенцы. Добровольцы, те, кто готов начать жизнь заново.

- А четвёртый?

- Четвёртый «Пилигрим» пойдёт на Централь. Его задача - разобраться. Встретиться с руководством, изучить отчёты, понять, что у них случилось. Почему они не помогли Надежде и почему, черт их задери, молчали.

- А дальше?

- Дальше этот же корабль пойдёт по остальным планетам сектора. Вердан, Фабрис, все, кто есть. Проверит, как они живут, что у них с запасами, с людьми. Составит полную картину.

- И сколько это займёт?

- Пять с половиной до Централи. Потом ещё года два, может три на облёт. Потом обратно на станцию .

В зале зашумели.

- А если на Надежде уже никого нет?

Руководитель помолчал.

- Тогда три «Пилигрима» начнут новую колонию. С нуля. С новыми людьми, новым оборудованием, новыми андроидами.

Он кивнул в угол, где стояли двое в серой форме - «Компаньоны-9». Они не вмешивались в разговор, просто ждали.

- Новые модели. Почти люди. Будут помогать первое время, пока колония не встанет на ноги.

- А старую колонию? Тех, кто погиб?

- Мы их похороним. Если будет что хоронить. И запишем их имена. Чтобы помнили.

Тишина.

Давид поднял руку.

- Я хочу на Надежду.

Руководитель посмотрел на него долго.

- Там твой брат.

- Да.

- Ты понимаешь, что можешь не застать его в живых?

- Понимаю.

- Семь лет полёта. Туда. Потом обратно. Если он выживет, вы встретитесь. Если нет - ты будешь стоять на земле, где он умер.

- Я знаю.

- И всё равно летишь?

Давид кивнул.

– Он обещал мне, когда улетал, что не умрет. Если он не выполнил обещание - я хотя бы узнаю, как это случилось. А если жив - я его найду.

Руководитель смотрел на него. Потом кивнул.

- Хорошо. Ты летишь на Надежду.

Четыре месяца пролетели как один день.

Доки гудели. Четыре корабля готовились к старту. Три «Пилигрима» - основная экспедиция на Надежду. Один - отдельно, на Централь.

Грузовые отсеки забивали оборудованием. Семена, стройматериалы, медицинские модули, запасные части для всего, что может сломаться. И два десятка новых андроидов - «Компаньонов-9» - которые должны были помочь колонии встать на ноги.

Давид стоял у иллюминатора и смотрел на станцию.

За стеклом кипела жизнь: корабли заходили на посадку, грузовые платформы сновали туда-сюда, в парке сектора В-18 всё ещё играли дети.

Через год станции будет сто лет. Кто-то обязательно устроит праздник. Но Давид его не увидит - он будет уже в пути.

Он достал из кармана старую фотографию. Два брата, молодые, счастливые, дурачатся перед камерой. На обороте - надпись: «Вернусь - расскажешь, как тут без меня».

- Я иду, - шепнул он. - Держись.

Корабли отстыковывались один за другим.

Сначала ушёл «Пилигрим» на Централь. Он развернулся, мигнул огнями и постепенно растворился в темноте.

Потом тронулись три основных. Давид смотрел в иллюминатор, как станция становится маленькой, потом точкой, потом исчезает совсем.

Рядом стоял андроид - «Компаньон-9», один из тех, что летели с ними. Молодое лицо, внимательные глаза.

- Вы волнуетесь? - спросил он.

Давид усмехнулся.

- А ты?

- Я не волнуюсь. Я просто жду.

- Чего?

- Увидеть новую планету. Людей, которые там живут. Или жили.

Давид посмотрел на него.

- Ты почти как человек.

- Спасибо. Это лучший комплимент для моей модели.

Они замолчали.

Впереди - семь лет.

Семь лет тишины, звёзд и мыслей о том, что он там найдёт.

- Только бы ты был жив, - шепнул Давид. - Только бы успеть.

Корабли уходили в темноту.

В конференц-зале остались двое. Руководитель группы и женщина-аналитик.

- Думаешь, они успеют? - спросила она.

- Не знаю.

- А если нет?

- Тогда мы будем разбираться с Централью. С их ошибками. С нашими ошибками. И с тем, что сделать, чтобы это не повторилось.

- А если там кто-то выжил?

- Тогда они их спасут. И мы докажем, что не всё потеряно.

Она посмотрела на экран, где точки кораблей уже ушли за пределы видимости.

- Семь лет, - сказала она. - Долго.

- Для нас - да. Для них - вечность.

Он встал и подошёл к окну. За стеклом проплывали огни станции. Жизнь продолжалась.

- Знаешь, что страшно?

- Что?

- Что они могут прилететь и найти только следы, записи, мёртвый купол. И ни одного живого человека.

- Это страшно.

- Но ещё страшнее - не попытаться.

Они стояли и смотрели на звёзды.

Где-то там, в темноте, летели корабли. С братом, который искал брата. С новыми людьми, которые искали новый дом. С надеждой, которая могла не сбыться.

Но без этой надежды нельзя было жить.

Глава 13

Генератор воздуха захлебнулся утром.

Итан сидел в инженерном, когда гул, к которому он привык за двадцать три года, вдруг дрогнул, всхлипнул и затих. Не вырубился свет - лампы горели, аккумуляторы ещё держали заряд. Но воздух перестал генерироваться .

Он не побежал к щитку, уже бесполезно. Он знал этот звук. Генератор не чинился - генератор умер.

В груди закололо сильнее обычного. Итан вытер губы - на руке осталась кровь.

- Ну вот и всё, - сказал он пустоте.

В дверях стояла Селена. Она уже знала - по тишине и по лицу Итана.

- Сколько? - спросила она.

- Два дня. Может, три. Потом начнём задыхаться и терять сознание.

Она кивнула и исчезла.

В столовой собрались все, кто ещё держался на ногах.

Элиан сидела во главе стола, подперев голову рукой. Под глазами - тени, которых раньше не было. Рядом - Лейф, которого пришлось вести под руки - сам он уже не ходил. Трое поселенцев – Ната , Лин и Киран таскавшие капсулы эти две недели, теперь просто сидели и смотрели в стол.

Итана привели Роб и Молчун. Он сел и долго не мог отдышаться.

Элиан развернула карту капсул.

- Двадцать девять мест, - сказала она. - Двадцать семь детей.

Все молчали.

- Два места остаются, - продолжила Элиан. - Кто-то из нас должен лечь.

Селена подняла голову. Лицо у неё было спокойное, но глаза - пустые.

- Я не лягу, - сказала она.

- Почему?

- Потому что я врач. И я итак никого не спасла. За две недели в медблоке умерли все, кроме детей. Все, кого я пыталась вытащить. Я не заслужила спать.

Элиан смотрела на неё долго.

- Это не аргумент.

- Для меня - аргумент.

Тишина.

Лейф подал голос - тихий, севший, но твёрдый:

- Я остаюсь. Мне почти девяносто. Я не родился здесь - но здесь жил. Здесь и умру. И не спорьте.

Никто не спорил.

Итан кашлянул в кулак.

- Я тоже не полезу. Если лягу - не проснусь. Только место займу.

- Значит, трое остаются, - сказала Элиан.

- А ты? - спросила Селена.

Элиан усмехнулась.

- Я шериф. Я не могу лечь, пока есть хоть один человек, который нуждается в защите.

- Все умрут через три дня.

- Значит, буду защищать всех три дня.

Трое поселенцев переглянулись.

- Мы... - начал мужчина.

- Вы ложитесь, - перебила Элиан. - Вы молодые, здоровые. Если кто и должен проснуться лет так через двадцать - то вы. Расскажете людям, что здесь было.

- Но...

- Никаких «но». Это приказ.

Они замолчали.

- Два места, - сказала Элиан. - Двое из вас лягут. Третий останется с нами.

Женщина, та, что была старше, кивнула.

- Я останусь.

Вторая женщина и мужчина молча приняли решение.

После совета Лана подошла к Робу.

Она долго стояла рядом, не решаясь заговорить. Потом спросила:

- Это правда? Мы уснём?

- Да.

- А вы?

- Мы останемся.

- Навсегда?

- Пока батареи не сядут. Итан собрал зарядную станцию. Нас хватит надолго.

- А потом?

Роб посмотрел на неё. Светодиоды горели ровно, тепло.

- Потом – нас всех спасут. Но вы уже проснётесь к тому времени, а мы будем вас ждать.

Лана молчала.

- Я боюсь, - сказала она.

- Я знаю.

- Ты не боишься?

- Я машина. Я не умею бояться. Но я умею ждать. И я буду ждать вас всех.

Она кивнула. Потом обняла его .

- Спасибо, - шепнула она.

Ночью Итан сидел в инженерном. Один.

Аккумуляторы гудели ровно - ветер наверху дул, панели ещё давали ток. Но воздуха оставалось от силы на два дня.

Рядом тикали капсулы - все двадцать девять, готовые принять детей и двоих взрослых, которые согласились лечь.

Завтра они лягут спать.

Завтра он останется здесь - с Лейфом, с той женщиной, с Элиан и Селеной, с двумя андроидами. С последним воздухом, который будет таять с каждым часом.

Глава 14

тром в инженерный пришли Ната и Киран , Лин осталась в коридоре – не решилась зайти. Они стояли в дверях, переминались с ноги на ногу, не решались заговорить.

Итан поднял голову.

- Чего?

- Мы... - начал Киран. - Мы не можем.

- Что не можете?

– Лечь... в капсулы.

Итан смотрел на них. Молчал.

- Мы себя давно похоронили, – сказала Ната. - Ещё когда первый корабль не пришёл. Мы не верили, что выживем. А теперь...

- Детям нужен кто-то, - добавил мужчина. - Кого они помнят. Кого уважают. Мы для них чужие. Мы просто помогали таскать батареи. А вы... вы с ними всю их жизнь.

Итан молчал долго.

- Значит, не ляжете?

- Не ляжем.

- А кто ляжет?

Они переглянулись.

- Мы не знаем. Но не мы.

Итан закрыл глаза. Потом открыл.

- Идите. Я решу.

Итан повернулся к Лейфу, который сидел в углу и всё слышал.

- Ну что, старик, - сказал Итан. - Придётся нам.

Лейф усмехнулся.

- Нам? Ты себя видел? Ты через час умрёшь, даже если ляжешь.

- А ты?

- А я через два.

Они помолчали.

- Значит, надо уговаривать Селену и Элиан, - сказал Лейф.

- Они не согласятся.

- Согласятся. Если правильно попросить.

Итан посмотрел на него.

- Ты знаешь, как?

- Обижаешь. Я старый и уважаемый. Меня они послушают .

Лейф нашёл Селену в медблоке. Она сидела у пустой койки и смотрела в стену.

- Надо поговорить, - сказал Лейф.

Она подняла голову.

- О чём?

- О том, что двое отказались лечь. И теперь места пустуют.

- А я тут при чём?

- Ты ляжешь.

Она встала.

- Нет.

- Селена.

- Я сказала - нет. Я остаюсь с вами.

Лейф подошёл ближе. Сел рядом.

- Ты знаешь, что мы умрём. Я - сегодня или завтра. Итан - может, чуть позже. А дети проснутся. Им нужен будет врач. Им нужен будет кто-то, кто помнит, как их зовут. Кто помнит, как они смеялись, как плакали, как боялись темноты.

- Это не моя работа.

- Это твоя работа. Ты врач.

Она молчала.

- Я не могу, - сказала она тихо. - Я не хочу просыпаться без вас.

- А мы не хотим, чтобы ты умирала с нами. Ну что,чья карта козырней?

Она посмотрела на него. Глаза мокрые, но слёз нет.

- Ты как дед, - сказала она. - Ворчишь и ворчишь.

- Я и есть дед. А деды всегда правы.

Она усмехнулась сквозь слёзы.

- Ладно, - сказала она. - Я лягу.

Элиан стояла у иллюминатора и смотрела на звёзды.

Лейф тихо подошёл сзади, встал рядом.

- Красиво, - сказал он.

- Ага.

- Ты знаешь, зачем я пришёл?

- Догадываюсь.

- И?

- И нет.

- Элиан.

Она обернулась.

- Лейф, я не могу. Я шериф. Я не могу бросить пост.

- Пост - это они, - он кивнул в сторону детского блока. - А не эти стены.

- Я чувствую себя предательницей.

- А ты не предательница. Ты та, кто останется для них,мы уже не сможем.

Она молчала долго.

– Я не говорила,но для меня ты как отец, - сказала она наконец. - Которого у меня не было.

- Значит, послушай отца.

Она усмехнулась. Потом обняла его - крепко, по-солдатски.

- Ладно, - сказала она.

Детей собрали в коридоре. Они нервничали, кто-то плакал, кто-то просто застыл.

Роб сел в центр круга.

-Давайте ,я расскажу вам сказку, - сказал он. - Про мальчика, который ждал.

Дети притихли.

- Жил-был мальчик. Он очень любил звёзды. Каждую ночь он смотрел в небо и ждал, что когда-нибудь к нему вернется друг. Все говорили: «Не жди, не придёт». А он ждал.

- Однажды случилась беда. Мальчик упал в глубокую яму и не мог выбраться. Было темно, холодно и страшно. Но он помнил, что обещал ждать. И он ждал.

- А друг тем временем шёл к нему. Долго, очень долго. Через пустыни, через горы, через тьму. Он падал, но вставал. Он терял силы, но помнил, что обещал.

- И однажды он дошёл. Вытащил мальчика из ямы и сказал: «Я же обещал».

Мик смотрел на Роба во все глаза.

- Это ты, - шепнул он.

- Это я, - кивнул Роб. - И я пришёл. А теперь вы ляжете спать. А когда проснётесь - я буду здесь. Мы с Молчуном будем ждать.

Первыми укладывают малышей. Кира, Рик, Юна - те, кто ещё не понимает, что происходит. Лана держит их за руки как в последний раз, крышки закрываются.

Потом - старшие. Дэн подходит к Итану.

- Ты крутой, - говорит он. - Я тоже хочу инженером стать.

- Станешь, - говорит Итан. - Обязательно.

Дэн кивает и уходит в капсулу.

Лина обнимает Лану.

- Я буду скучать.

- Я тоже. Но мы увидимся, когда проснёшься.

Мик подходит к Робу в последний момент.

- Ты будешь здесь?

- Буду.

- Всё время?

- Всё время.

Мик кивает и ложится.

Две последние капсулы.

Селена подходит к Итану. Смотрит на него долго. Молчит. Он тоже молчит.

Потом она обнимает его - быстро, крепко, в последний раз. Он не отвечает - сил нет, - но кладёт руку ей на спину. Чуть заметно.

- Я буду ждать, - шепчет он ей в плечо. - Там, где звёзды.

Она отходит к капсуле. У края останавливается, смотрит на него. Потом переводит взгляд на Лейфа, на стоящих в стороне спящих , решивших напоследок помочь поселению, на Роба, на Молчуна.

- Если кто-то выживет, - говорит она, - передайте им... что я их люблю.

- Сама передашь, - говорит Лейф. - Когда проснёшься.

Она кивает и ложится.

Элиан подходит следом. Молча протягивает руку. Итан жмёт.

- Держись там, - говорит она.

- Держусь.

Она смотрит на него. Потом на Лейфа.

- Вы как хотите, а я пойду и посплю.

Лейф усмехается.

- Спи. Заслужила.

Она подходит к капсуле. На мгновение замирает. Потом оборачивается.

- Итан.

- Да?

- Ты молодец.

Он кивает.

Она ложится.

Роб закрывает крышки. Зелёные огни загораются ровно.

Тишина.

Итан садится рядом с Лейфом. Прислоняется спиной к стене.Трое поселенцев - чуть поодаль.

- Ну что, старик, - говорит он. – Молодцы мы?

-Молодцы, - шепчет Лейф.

Роб и Молчун подходят к зарядной станции. Подключаются. Светодиоды горят тускло, но ровно.

- Ты как? - спрашивает Роб.

- Я анализирую, - отвечает Молчун. - Вероятность того, что они проснутся - высока.

- Это хорошо.

- Это факт.

В коридоре тихо.

Где-то в темноте летит корабль.

Глава 15

Корабль стремительно вынырнул из тьмы, и Надежда легла перед ним - серая, холодная, в кратерах и ледяных шапках. Сверху она казалась такой же мёртвой, как и все остальные планеты в этой системе.

- Есть сигнал? - спросил капитан.

- Ничего, - ответил связист. - Полная тишина.

- Воздух?

- Внутри купола – непригоден для жизнедеятельности. Генераторы не работают.

Капитан смотрел на экран. Планета как планета. Мёртвая. Ещё одна.

- Готовьте высадку. Подключайте портативный генератор и обогрев сразу после входа.

Корабль пошёл на снижение.

Они вошли через главный шлюз.

Внутри было тихо. Красноватый свет аварийных ламп делал коридоры похожими на старые фотографии, которые капитан видел в музеях - ещё с тех времён, когда люди фотографировали бомбоубежища.

Приборы показывали ноль. Ни кислорода, ни жизни, ничего.

Портативный генератор загудел, начал нагнетать воздух в отверстие вентиляции. А температура постепенно росла. Пришлось ждать.

- Пошли, - сказал капитан, когда лампочка на датчике загорелась зелёным.

Они двинулись вглубь.

Коридоры были пусты. Ни звука, ни движения. Только гул их собственных шагов и редкое шипение аппаратуры.

- Похоже, никого, - сказал кто-то.

- Проверим до конца.

Они дошли до капсульного отсека и замерли.

Двадцать девять капсул стояли ровными рядами. Двадцать девять зелёных огней горели на панелях. Внутри - дети. Спали.

- Что это? - выдохнул кто-то.

- Капсулы сна для долгих перелетов.

- Откуда? Их не было в отчётах. Станция ничего не знала.

- Кто-то их поставил. Кто-то из колонистов.

Они подошли ближе. Сквозь стекло были видны лица. Маленькие, спокойные. Одна девочка лет четырёх - самая мелкая - спала, поджав ноги.

У стены стояли двое.

Роб и Молчун.

Светодиоды загорелись тускло . И посмотрели на вошедших.

- Вы прилетели, - сказал Роб.

Голос у него сел за эти годы. Говорил он с помехами, с хрипом, но это был его голос.

- Мы прилетели.

- Долго.

Капитан подошёл ближе.

- Сколько их?

- Двадцать девять. Двадцать семь детей. Двое взрослых.

- Взрослых?

- Селена и Элиан. Врач и шериф. Они согласились лечь, чтобы встретить детей, когда те проснутся.

Капитан смотрел на капсулы. Потом на Роба.

- А остальные?

- Остальные умерли.

Роб сказал это ровно, без эмоций. Но в тишине отсека эти слова прозвучали так, что никто не решился спросить ещё что-то.

Давид пошёл по коридорам один.

Он не знал, что ищет. Брата. Ответы. Или просто хотел увидеть своими глазами то место, где брат прожил последние годы.

Инженерный был пуст. Инструменты разбросаны, на столе - недопитая кружка, застывшая пыль. Рядом с кружкой лежал инструмент, зажатый в чьей-то мёртвой руке.

Давид подошёл. Человек лежал на топчане, худой, измождённый, но лицо спокойное. Не его брат.

Он пошёл дальше.

Жилые блоки - пусты. Койки, на которых кто-то когда-то спал, теперь стояли ровными рядами, заправленные, будто в казарме перед проверкой.

Гидропоника встретила его сухими стеллажами и землёй, рассыпанной по полу. На ящике сидел пожилой человек и обнимал коробку с семенами. Он открыл её, зачем-то понюхал. Семена пахли пылью и чем-то ещё, чему он не мог подобрать названия. Закрыл и пошёл дальше.

В коридоре у стены сидели трое. Мужчина и две женщины. Они прислонились друг к другу, будто уснули в обнимку. Холод сохранил их - лица были спокойными, даже умиротворёнными.

Давид постоял рядом. Потом пошёл дальше.

Спортзал он нашёл лишь спустя пол часа блужданий. Дверь была приоткрыта, изнутри не доносилось ни звука.

Он толкнул её и замер.

Там были тела. Много. Сотня, наверное. Они лежали на матрасах, на полу, у стен. Кто-то в одиночку, кто-то - обнявшись. Холод законсервировал их, и теперь они выглядели так, будто просто спят.

Давид пошёл между ними, вглядываясь в лица.

Он нашёл брата в углу. Тот сидел, прислонившись к стене, и смотрел в пустоту. Глаза были закрыты. Лицо - спокойное. В руке - пустая ампула.

Давид сел рядом.

Долго молчал.

Потом заговорил - тихо, будто брат мог слышать:

- Я пришёл. Ты меня ждал?

Тишина.

- Ты обещал что не умрешь . Ты и не умер. Ты здесь. Просто... уснул.

Он помолчал. Слезы покатились по уставшему лицу.

- Я заберу тебя домой. На Землю. Похороним рядом с родителями. Они бы хотели.

Он сидел так минут десять. Потом встал, подошёл к двери и позвал людей.

Брата выносили осторожно, будто он мог проснуться.

Первыми решили будить взрослых.

Капсулы открылись с тихим шипением. Селена лежала неподвижно. Потом веки дрогнули, она открыла глаза. Смотрела долго, не мигая.

- Вы... вы прилетели, - сказала она. Не спросила - утвердила.

- Прилетели.

- Сколько?

– С момента вашего сна - пять с половиной лет.

Она закрыла глаза. Потом открыла снова.

- Дети?

- Спят. Все целы.

Она выдохнула - так, будто всё это время не дышала.

Рядом зашевелилась Элиан. Она открыла глаза, посмотрела на потолок, на людей, на Селену.

- Жива? - спросила она хрипло.

- Жива.

- Хорошо.

Она попыталась сесть, не смогла. Кто-то подал руку, помог.

- Пить, - сказала она.

Ей дали воды.

Позже их перевели в медблок. Воздуха теперь было достаточно везде , чтобы дышать не задыхаясь.

Капитан сидел напротив них за импровизированным столом.

- Мы не знали про капсулы, - сказал он. - Станция не получала никакой информации. Это ваше решение?

- Итана, - ответила Селена. - Инженера.

- Где он?

Она посмотрела в сторону.

- Мы не знаем. Мы уснули раньше. Наверное, там, где работал.

- Мы найдём. Похороним как положено.

Селена кивнула.

Капитан помолчал.

- У вас есть выбор. Можете остаться здесь. Новая колония будет строиться, нужны люди, которые знают эту планету. Можете лететь на станцию. Там есть всё - медицина, образование, нормальная жизнь.

Селена посмотрела на Элиан.

- А дети?

- Дети тоже будут выбирать. Мы дадим им время подумать. Никто никого не заставляет.

- Мы остаёмся, - сказала Элиан. Твёрдо, как приказ.

Селена кивнула.

- Мы остаёмся.

Детей будили в один день, но просыпались они по-разному.

Кто-то открывал глаза сразу и садился, озираясь по сторонам. Кто-то лежал неподвижно по часу, привыкая к тому, что сон кончился. Кто-то плакал, кто-то молчал, кто-то сразу начинал говорить, спрашивать, где взрослые, где Роб, где все.

Лана ходила между ними, помогала вставать, успокаивала, объясняла. Она сама еле держалась на ногах, но держалась.

Мик проснулся одним из первых. Сел, посмотрел на Лану, на чужих людей.

- Роб? - спросил он.

- Там, - Лана показала в сторону выхода. - Ждёт.

Мик вскочил и побежал. Босиком, в чём был.

Роб увидел его издалека. Опустился на одно колено - медленно, с хрустом, но опустился.

Мик влетел в него, обхватил за шею, прижался.

- Я знал, - бормотал он. - Я знал, что ты будешь ждать.

Молчун стоял рядом и смотрел на них. Потом перевёл взгляд на двух андроидов новой модели, которые пришли с корабля. Те стояли чуть поодаль, не вмешивались, просто наблюдали.

Один из них сделал шаг вперёд.

- Ты Молчун? - спросил он. Голос был мягкий, почти человеческий.

- Да.

- Мы теперь будем здесь. Помогать строить новую колонию.

- Хорошо.

Они стояли рядом - старый андроид, и новый, гладкий, пахнущий свежим пластиком. И молчали. Но молчание это было не тяжёлым.

К вечеру первого дня проснулись почти все. Кто-то ещё лежал, приходил в себя, но большинство уже сидели в общей комнате, куда поставили дополнительные обогреватели и лампы.

Капитан собрал их всех на корабле.

- Вы знаете, что случилось? - спросил он.

Дети переглядывались.

- Мы спали, - сказал Дэн. - А теперь проснулись.

- Да. Вы спали пять с половиной лет. За это время мы долетели сюда и теперь хотим вам помочь.

- А наши? - спросила Лина. - Где наши?

Капитан помолчал.

- Ваши... те, кто остался с вами до конца - они здесь. Селена и Элиан проснулись. Лейф и Итан... они не спали. Они остались, чтобы вы могли уснуть.

- Они умерли? - спросила Кира.

- Да.

Тишина.

- Но они сделали это, чтобы вы жили. Запомните это.

Дети молчали. Кто-то всхлипнул. Лана обняла Киру.

Капитан подождал и продолжил:

- Теперь у вас есть выбор. Вы можете остаться здесь. Мы будем строить новую колонию, новую жизнь. Здесь будет всё, что нужно. Можете полететь с нами на станцию. Там есть школы, дома, врачи. Вы сможете начать всё сначала.

- А если мы останемся, - спросил Мик, - Роб будет с нами?

- Если захочет - да.

Мик посмотрел на Роба. Роб кивнул.

- Тогда я остаюсь.

За ним - Лана. За Ланой - Дэн, Лина, Том, Бен. Большинство.

Но несколько человек замялись.

- Я... - начала одна девочка, старшая, которую звали Лейла. - Я хочу на станцию. Я хочу увидеть другие миры.

- Я тоже, - сказал мальчик рядом.

- Я тоже.

Их набралось пятеро.

Капитан кивнул.

- Хорошо. Мы подготовим для вас место.

Селена и Элиан стояли у иллюминатора и смотрели, как за стеклом кипит работа.

Новый купол рос прямо на глазах - модули доставляли с корабля, собирали, крепили. Люди в скафандрах сновали туда-сюда, как муравьи.

Рядом темнел старый купол. Тот, в котором они прожили двадцать три года. Там уже никого не было - только мёртвые коридоры и красноватый свет, который скоро погаснет навсегда.

- Красиво, - сказала Элиан.

- Что?

- Всё. Что они прилетели. Что дети живы. Что мы...

- Что мы проснулись.

- Да.

Они помолчали.

- Жалко Итана, - тихо сказала Селена.

- Жалко. И Лейфа.

- И всех остальных.

- И их.

За спиной раздались шаги. Подошла Лана.

- Там ужин, - сказала она. - Капитан зовёт. Сказал, что сегодня будем есть все вместе.

- Идём, - сказала Элиан.

Она обернулась на прощание к старому куполу.

- Прощай, - шепнула она. - Спасибо за всё.

И пошла за Ланой.

Селена задержалась на секунду. Посмотрела на звёзды.

- Я буду помнить, - сказала она. - Обещаю.

И тоже ушла.

В спортзале, где когда-то танцевали экстазники, теперь было пусто. Тела вынесли, готовили к захоронению в мёрзлой земле за куполом.

Кроме одного.

Давид сидел в каюте рядом с телом брата. Морозильная капсула – взяли на такой случай. Корабль готовился к отлёту через три дня.

- Я отвезу тебя домой, - говорил он тихо. - Там, где мы родились. Где мама с папой. Ты будешь не один.

Брат молчал. Но Давиду казалось, что он слышит.

За иллюминатором горели звёзды.

Три дня спустя корабль улетел.

Пятеро детей стояли у иллюминатора и смотрели, как Надежда становится маленькой, потом точкой , а после - исчезает.

Лана, Мик и остальные смотрели с земли, как корабль поднимается в небо.

- А они вернутся? - спросила Кира.

- Если захотят, - ответила Лана. - А если нет - мы сами к ним полетим. Когда вырастем.

Кира кивнула.

Роб и Молчун стояли у входа в новый купол. Рядом с ними - Сэм и ещё один новый андроид, Лира.

- Ты долго ждал, - сказал Сэм.

- Долго, - ответил Роб.

- Теперь мы поможем.

- Хорошо.

Они смотрели, как корабль исчезает в темноте.

- Пошли, - сказала Лана. - Надо сажать семена.

И они пошли.

Впереди была долгая жизнь.

Глава 16

*Служебная записка комиссии по расследованию инцидента в секторе 7-60-4. Гриф: рассекречено по истечении срока давности. Дата: 12 сентября 2097 года ,по земному календарю.*

Кому: Архив станции «Ковчег», отдел хранения От: Секретариата комиссии по чрезвычайным происшествиям Тема: Итоговый отчёт по делу колонии «Надежда» (сектор 7-60-4)

1. Обстоятельства дела

В 21-м году функционирования колонии «Надежда» (рудная планета сектора 7-60-4) произошёл сбой в системе межпланетной логистики, вызванный совокупностью факторов: эпидемия на аграрной планете Вердан, взрыв в порту Централи, выход из строя ключевых кораблей и бюрократические ошибки при принятии решений.

В результате колония «Надежда» осталась без внешних поставок на срок более 3 лет. Из 290 человек населения к моменту прибытия спасательной экспедиции выжило 29 (27 детей и 2 взрослых), находившихся в капсулах криосна, установленных инженером колонии.

2. Личность инженера

В ходе расследования установлена личность инженера, сконструировавшего систему капсул и обеспечившего выживание детей.

Итан Веласкес - 23 года на момент гибели, уроженец колонии «Надежда». В процессе изучения архивов выяснилось, что Итан является прямым потомком (правнуком) Мигеля Веласкеса - одного из главных инженеров, участвовавших в проектировании и строительстве станции «Ковчег» в середине XXI века. Мигель Веласкес руководил разработкой систем жизнеобеспечения первых орбитальных станций, и его технологии до сих пор используются в модернизированном виде.

Итан, не имея формального образования, проявил инженерный талант, унаследованный от предка. В экстремальных условиях он сумел не только поддерживать работу устаревшего оборудования колонии, но и создать систему капсул, не предусмотренную проектом, используя подручные материалы и сохранившиеся батареи.

Тело Итана Веласкеса обнаружено на его рабочем месте. Предположительно, он остался в инженерном отсеке до последнего и умер там .

3. Результаты расследования

Комиссией установлено:

3.1. По Централи Руководство Централи (административная планета сектора) допустило ряд фатальных ошибок:

Исключение колонии «Надежда» из логистической схемы без должного контроля сроков.Несвоевременное реагирование на сигналы бедствия.Сокрытие информации о взрыве в порту и потере кораблей.Глава администрации Ларс (фамилия под грифом) признан виновным в халатности, повлёкшей гибель людей. С учётом сложившихся обстоятельств (эпидемия, чрезвычайное положение) приговор смягчён: понижение в должности, перевод на менее ответственную работу в другой сектор. В настоящее время занимает должность младшего координатора на станции «Ковчег».

3.2. По Вердану Выявлены системные ошибки в действии управления во эпидемии. Отсутствие резервных планов, недостаточная подготовка медперсонала, задержки с контрмерами. Руководство Вердана частично переизбрано, введены новые протоколы реагирования на массовые заболевания.

3.3. По Фабрису Нарушений не выявлено. Промышленная планета функционировала в штатном режиме, несмотря на сбои в поставках сырья.

3.4. По Централи и седьмому сектору Установлена задержка в обработке сигнала бедствия (4 месяца), вызванная устаревшим оборудованием ретрансляторов. В настоящее время система полностью заменена.

4. Меры, принятые по итогам расследования

4.1. Логистика

Пересмотрены маршруты движения кораблей. Введены резервные схемы на случай чрезвычайных ситуаций.Увеличен минимальный запас кораблей в секторе с 9 до 12.Каждый сектор теперь обязан иметь минимум 2 корабля быстрого реагирования.4.2. Связь

Полная замена ретрансляторов во всех секторах. Время прохождения сигнала сокращено в среднем на 80%.Введён протокол автоматического подтверждения получения сигналов бедствия.Сигналы с пометкой «дети» получают высший приоритет обработки.4.3. Колонии

Все колонии с населением менее 500 человек обязаны иметь резервные капсулы криосна на непредвиденный случай .Введены обязательные ежегодные учения по действиям в чрезвычайных ситуациях.Каждая колония теперь имеет мощный передатчик для связи со станцией напрямую.4.4. Андроиды

Пересмотрены протоколы поведения андроидов в критических ситуациях. Расширены полномочия для принятия самостоятельных решений.Модели К-7 признаны устаревшими, но эффективными. Роб и Молчун (единственные выжившие представители модели) получили благодарность комиссии и остаются в строю.5. Текущее состояние колонии «Надежда» (на момент составления отчёта)

5.1. Население По состоянию на 12 сентября 2097 года население колонии составляет 12 430 человек.

27 детей, спасённых из капсул, - все живы, старшие занимают руководящие должности.2 взрослых (Селена, главный врач; Элиан, начальник службы безопасности) - в строю, пользуются непререкаемым авторитетом.Остальные - добровольцы из числа новых поселенцев, прибывших за 24 года.5.2. Инфраструктура Колония полностью самодостаточна:

Замкнутый цикл производства еды, воды и кислорода.Резервные генераторы на атомных батареях (срок работы - до 50 лет).Собственный ретранслятор для прямой связи со станцией.Эвакуационный корабль класса «Пилигрим», способный вместить 10000 (десять тысяч) поселенцев ,и находиться в автономном режиме до 10 лет.5.3. Управление Колония управляется советом, в который входят:

Селена Кортес (медицина)Элиан Росс (безопасность)Лана Веласкес (сельское хозяйство и экология) - правнучатая племянница Итана Веласкеса, взяла фамилию в его честьМик (связь и андроиды, фамилия не указана)Представитель станции (ротация каждые 5 лет)6. Заключение

Комиссия признаёт, что катастрофа колонии «Надежда» стала результатом цепочки ошибок и несовершенства системы, а не злого умысла. Виновные понесли наказание, меры приняты.

В память о погибших на планете установлен мемориал. Имена всех 263 человек, не доживших до спасения, высечены на стеле у входа в новый купол. Имя Итана Веласкеса - первым в списке.

Особая благодарность выражается:

Итану Веласкесу (инженеру) - посмертно, за установку капсул и спасение детей.Лейфу Йоханссону (агроному) - посмертно, за сохранение семян и передачу знаний.Робу и Молчуну (андроиды) - за поддержание колонии и многолетнее ожидание.7. Подписи

Председатель комиссии: М. Дюран Секретарь: К. Патель Дата: 12 сентября 2097 года

Приложение: список погибших (263 имени), карта старого купола, технические отчёты по капсулам.