Тишина на асфальте

Глава 1

Субботнее июньское утро в спальном районе на окраине города началось ровно так, как должно начинаться идеальное, начало лета. Солнце еще не успело раскалить серый панельный массив до состояния духовки, но в воздухе уже отчетливо висел этот плотный, душный запах нагретого асфальта, тополиного пуха и дешевого освежителя воздуха из открытых окон нижних этажей. Часы на микроволновке показывали начало десятого. На одиннадцатом этаже, в самой обычной двухкомнатной квартире, было относительно прохладно — старенький, видавший виды кондиционер «Самсунг» натужно, со свистом и металлическим дребезгом гнал по комнате сухой искусственный воздух, пытаясь удержать заданные восемнадцать градусов.

Алексей стоял у кухонного стола в одних шортах, лениво соскребая пригоревшую яичницу со старой, видавшей жизнь сковороды. Субботняя рутина затягивала, как болотная жижа. В планах на день значились исключительно бытовые подвиги: съездить в строительный гипермаркет за новой гофрой для раковины, забрать из чистки коврик и, если останутся силы, доползти до гаража Сереги, что бы помочь ему с его проектом. Жизнь текла по давно накатанным рельсам, и этот размеренный покой казался незыблемым, как бетонный фундамент высотки.

— Ну да, шеф-повар из меня сегодня уровня «бог», — негромко пробормотал он себе под нос, разглядывая сизый дымок от пережаренного бекона. — Марина бы точно оценила этот кулинарный шедевр. Хорошо, что она вчера с Леной сидела до поздна и не собиралась к нему.

Алексей плеснул в кружку кипяток, заваривая крепкий черный кофе, подошел к окну и оперся локтями о подоконник. Вид со стрелы одиннадцатого этажа открывался панорамный, но эстетики в нем было мало — классический урбанистический пейзаж. Огромный двор-колодец, забитый припаркованными как попало машинами, детская площадка с облезлым синим козырьком над песочницей и бесконечная череда таких же серых панелек до самого горизонта.

Однако взгляд Алексея зацепился за странность. На автобусном кольце чуть поодаль скопилось сразу три сине-белых муниципальных ЛиАЗа. Они стояли с заглушенными двигателями, уткнувшись бамперами в бордюр, хотя по расписанию сейчас был самый пик утренней миграции дачников и любителей субботних рынков. Люди на остановке топтались на месте, нервно поглядывая на часы, кто-то яростно тыкал пальцем в экран смартфона, видимо, пытаясь вызвать такси. Один из водителей автобуса сидел на корточках у заднего колеса, но не ремонтировал машину, а просто курил, то и дело испуганно оглядываясь назад, в сторону центрального проспекта.

Алексей сделал глоток кофе. Напиток оказался обжигающе горьким.

— Интересно, что у нас опять отвалилось? Водители решили устроить забастовку или опять какой-то умник на ровном месте перекрыл главную артерию? — подумал он вслух, чувствуя, как где-то глубоко внутри, на самой границе подсознания, начинает ворочаться слабое, пока еще глухое подозрение.

Минут через пять тишину двора разрезал первый сиренный вой. Это не было чем-то необычным для спального района — скорые и полиция проносились по проспекту регулярно. Но этот звук отличался. Он был не одиночным, а сплошным, набегающим волнами со стороны кольцевой автодороги. Сначала две сирены, потом четыре, затем к ним добавился характерный, более басовитый рев пожарных расчетов и тяжелых спасательных машин МЧС. Звуковая волна катилась по крышам домов, заставляя вибрировать тонкие оконные стекла. Стайка голубей сорвалась с карниза дома и испуганно метнулась вверх, растворяясь в затянутом белыми облаками небосводе. Обывательский, покой района начал медленно, но необратимо расползаться по швам.

Алексей поставил кружку на подоконник, нахмурился и потянулся к лежащему на диване пульту от телевизора. Экран моргнул серой полосой и выдал картинку какого-то утреннего развлекательного шоу, где улыбающийся ведущий в дурацком пиджаке рассказывал рецепт летнего салата. Алексей нажал кнопку переключения каналов. Новостной — реклама подгузников. Еще один — старый советский фильм. Он щелкнул на местный городской информационный канал, который обычно крутил сюжеты о ремонте дорог и выставках кошек.

Вместо привычной заставки экран встретил его бегущей, надписью «Экстренный эфир» на ярко-красном фоне. Картинка дернулась, сменившись живой трансляцией. Камера явно находилась в руках оператора, который бежал или сильно нервничал — кадр швыряло из стороны в сторону, автофокус то и дело размывал происходящее.

В кадре появилось бледное, вспотевшее лицо молодого репортера. На нем не было привычного студийного грима, воротник белой рубашки был расстегнут, а микрофон в руке заметно дрожал. На заднем плане высился массивный бетонный забор с колючей проволокой поверху — комплекс зданий закрытого НИИ эпидемиологии и микробиологии, расположенного на стыке промзоны и лесопарка.

— ...повторяю, ситуация в районе улицы Академика Лаврова полностью вышла из-под контроля, — голос журналиста то и дело срывался на фальцет, он задыхался, с трудом подбирая слова. — Оцепление... силы правопорядка пытаются сдержать... Мы пока не имеем официальных комментариев от руководства Министерства здравоохранения, но то, что мы видим своими глазами, не поддается никакому логическому объяснению! Объявлен полный карантин района, однако... Господи, посмотри туда! Валера, камеру, держи камеру правее!

Камера резко крутанулась вправо, выхватывая кусок проезжей части перед главными воротами института. Алексей непроизвольно подался вперед, оперевшись локтями о колени, почти уткнувшись носом в матовый пластик экрана.

Прямо перед воротами стояли три полицейских УАЗа с включенными проблесковыми маячками. Несколько сотрудников ППС в серой форме и бронежилетах пытались удержать натиск толпы. Но это не были демонстранты или митингующие. Люди, вырывавшиеся из-за ворот НИИ, двигались странно — рваными, дергающимися толчками, согнув спины и вытянув руки вперед. На них были белые лабораторные халаты, кое-где разорванные в клочья, и обычная гражданская одежда.

— Да ладно, хорош хайпить, — прошептал Алексей, чувствуя, как внутри похолодело. — Это что, съемки сериала? Какого хрена?..

В этот момент один из нападавших — грузный мужчина в разорванной синей рубашке — с разбегу сбил с ног молодого сержанта полиции. Они покатились по асфальту. Камера приблизилась, поймав фокус. Алексей явственно увидел, как мужчина вгрызся зубами в незащищенное горло полицейского. Фонтаном брызнула темная, почти черная в свете утреннего солнца кровь. Сержант судорожно забился, пытаясь оттолкнуть нападавшего, но к ним уже подбежали еще трое из толпы, буквально погребая силовика под массой своих тел. Они действовали с какой-то животной, безумной яростью, методично и страшно рвя человеческую плоть.

— В эфире... мы вынуждены... — донесся из динамика истошный крик репортера, за секунду до того, как картинка пошла цифровыми кубиками, замерла и окончательно сменилась серой табличкой «Нет сигнала».

Алексей замер с пультом в руке. Сердце заколотилось в грудной клетке, как будто там кто-то работал отбойным молотком. В голове со свистом пронеслась мысль: «Это не кино. В кино кровь выглядит по-другому. И кричат там иначе». Понимание того, что привычный, безопасный мир только что рухнул в прямом эфире, пришло не сразу, но накрыло ледяной волной.

Он лихорадочно схватил со стола смартфон. Пальцы соскальзывали с экрана. Списком контактов управлял адреналин. Он нашел нужное имя и нажал вызов. На экране загорелась надпись: «Серега».

Пока в трубке шли длинные, мучительные гудки, Алексей, подчиняясь старой армейской привычке анализировать вводные, мысленно прокрутил назад те несколько минут видео, которые успел рассмотреть. Мозг, пытаясь защититься от нарастающей паники, включил холодный, сухой режим калькулятора.

Что именно он увидел на кадрах у НИИ с точки зрения тактики и готовности? Полный ноль. Власти были застигнуты врасплох, причем абсолютно. На сотрудниках ППС были надеты старые, тяжелые бронежилеты «Кора-Кулон» третьего класса защиты. Алексей прекрасно знал этот тип снаряжения — тканевые пакеты с металлическими пластинами, которые неплохо держат пистолетную пулю или нож, но совершенно не рассчитаны на подвижный, динамичный рукопашный бой с группой безумных нападающих. Они сковывали движения, превращая полицию в неповоротливых черепах.

Никакого тяжелого вооружения у оцепления не было и в помине. Обычные пистолеты Макарова в поясных кобурах, возможно, у кого-то в машине лежала «Ксюха, но воспользоваться им никто не успел. Щитов нет, спецсредств типа «Черемухи» или водометов — тоже. Силовиков бросили туда как обычное пушечное мясо, по стандартной инструкции для сдерживания бытового хулиганства. Они ждали пьяную толпу или максимум дебоширов, а столкнулись с чем-то, что что не в силах бвли объяснить. Если система реагирует на угрозу старыми «Корами» ,а может еще растерянных мальчишек-срочников сюда отправят, значит, централизованного управления ситуацией или еще нет или уже нет. А это означало только одно — спасение утопающих становится делом рук самих утопающих.

Алексей бросил взгляд на свой угол комнаты, где за шкафом стоял неприметный серый металлический сейф. Охотничий билет, разрешение, все дела. Обывательская привычка держать оружие под замком сейчас показалась ему самым правильным решением в жизни.

На восьмом гудке трубка наконец отозвалась тяжелым, глухим щелчком. Из динамика донеслось невнятное, хриплое ворчание, перемежающееся тяжелым вздохом.

— Леха, твою мать... — голос Сергея был настолько сонным и помятым, что казалось, будто он говорит из-под толстого слоя ваты. — Ты время видел? Суббота же... Какого хера тебе не спится?

— Серый, врубай телевизор. Срочно! Новостной городской канал, — быстро, стараясь говорить максимально четко, отчеканил Алексей.

— Да пошел ты со своим телевизором... Мы вчера с пацанами из ЧОПа, ну, полночи в баре сидели. Обмывали Сане новую тачку. Я сейчас сдохну, у меня башка раскалывается, как от удара кувалдой... Какое «врубай»?

— Сергей, блядь, открой глаза и послушай меня! — Алексей почти закричал в трубку, срывая голос. — Это не шутка. Оцеплен НИИ на Лаврова. Там люди людей жрут живьем в прямом эфире. Понял? Жрут! Врубай ящик, живо!

В трубке повисла короткая пауза. Было слышно, как Сергей тяжело сел на кровати, шурша простынями, затем заскрипели половицы. Донесся щелчок пульта, а затем — глухой, невнятный звук работающего телевизора. Несколько секунд тянулось гробовое молчание. По мере того, как Сергей, видимо, находил нужные кадры или читал экстренную строчку новостей в сети, его дыхание становилось все более частым и прерывистым. Сонный хмель выветрился из его башки мгновенно, сменившись тяжелым, осознанным матом.

— Охренеть... — выдохнул наконец Сергей. Его голос изменился до неузнаваемости, став собранным и жестким. — Леха... это что за херня? Это же... это же не фейк? Там у ворот... это наш патруль стоял, я пацанов этих знаю. Они НИИ охраняли...

— Теперь вдвоем охреневать будем, — мрачно отозвался Алексей, чувствуя, как сарказм становится единственным способом не поддаться панике. — Что делать будем, а Серый?

Ответить Сергей не успел.

Прямо за окном Алексея, где-то в глубине соседних кварталов, в паре километров от его дома, сухой воздух утра разорвала затяжная, характерная автоматная очередь. Звук был хлёстким, частым и очень узнаваемым — характерный «сухой» треск, который ни с чем нельзя перепутать. Звучало как длинный, панический зажим из автомата АКС-74У. «Ксюха». Кто-то из выживших сотрудников правопорядка или военных расстреливал магазин за магазином в упор, пытаясь остановить то, что неумолимо катилось с центра вглубь мирного спального района.

— Слышал? — тихо спросил Алексей, сжимая смартфон так, что побелели костяшки пальцев.

— Слышал, — так же тихо ответил Сергей. — Это пять-сорок-пять. И стреляют не одиночными. Леха, собирайся. Я иду к тебе. Оружие доставай. Похоже, выходные закончились.В трубке повисла тяжелая, ватная пауза. Автоматная очередь вдали захлебнулась на тридцать третьем патроне, оставив после себя лишь звонкое, вибрирующее эхо, катающееся между бетонными стенами многоэтажек. Алексей стоял неподвижно, прижав пластик телефона к уху так сильно, что мембрана динамика хрипела от каждого вздоха друга.

— Лех… — Сергей заговорил первым, и в его голосе больше не было той привычной, нагловатой уверенности старшего инструктора частного охранного предприятия. — Ты мне скажи честно, как родному. Мы ведь сейчас оба просто сходим с ума, да? Ну, типа, фаза луны не та, или в водопровод пустили каких-то веселящих веществ с галлюциногенами. Скажи, что у тебя тоже шарики за ролики заехали, мне прям легче станет. А то у меня правда заедут сейчас от увиденного.

Алексей криво усмехнулся, хотя губы его высохли, став шершавыми, как точило для ножей. Он переступил с ноги на ногу, чувствуя голыми стопами прохладу кухонного линолеума. Обычный мир вокруг всё еще пытался притворяться нормальным: на кухонном столе ровно моргали часы микроволновки, недоеденная яичница подсыхала на ещё горячей сковороде, а по раковине неспеша полз муравей по своим делам.

— Ага, Серёг. Массовый психоз, весеннее обострение вроде закончится должно уже, — выдавил Алексей. — Мы с тобой настолько ментально связаны, что нам обоим одновременно привиделся мужик, жрущий живьем лейтенанта ППС, а подсознание услужливо дорисовало звук пять-сорок-пять из кустов. Самому-то не смешно?

— Да ни хрена мне не смешно, — огрызнулся Сергей, и Алексей почти физически представил, как тот сейчас яростно трет ладонью бритый затылок. — Потому что у меня за окном только что тоже бахнуло. Раза четыре. Одиночными, судя по звуку — из двенадцатого калибра, плотно так. Кто-то из местных охотников у нас на пустыре отстреливается. Мы же с тобой всего через три квартала друг от друга живем, Лех. Если эта дрянь пошла от института, то она сейчас аккурат в центре, но непонятно когда это случилось, может уж и весь город полон таких, жрунов. А у нас под боком промзона ещё, гаражный кооператив. Аккурат она выходит в сторону центра.

Алексей похолодел. Между его панельной одиннадцатиэтажкой и хрущевкой Сергея действительно лежал кусок старой советской промзоны: заброшенные склады, бесконечные ряды ржавых гаражей-ракушек и глухие заросли кустарника вдоль путей. Идеальное место для того, чтобы пропустить удар под дых. Городская инфраструктура, которую они привыкли считать безопасной, внезапно превратилась в идеальную ширму для надвигающегося кошмара.

— Так, хорош панику наращивать, — оборвал его Алексей, заставляя свой голос звучать максимально сухо и деловито. — Мобильный интернет у тебя как? Пашет?

— Ползает еле-еле. Картинки в телеге не грузятся, крутится колесико. Похоже, сеть ложится из-за наплыва умников, которые шлют друг другу видосики с криками «мы все умрем».

— Дуй за комп. Я сейчас свой ноут раскочегарю, попробуем через домашний проводной пробиться, провайдеры первый удар должны выдержать. Ищи любые стримы по этой теме или по геолокации Лаврова. Нам нужно понять, куда эта волна катится. Если центр перекроют, мы тут останемся как крысы в банке.

— Понял, — коротко бросил Сергей. — Не клади трубку, я на громкую связь переведу.

Алексей швырнул телефон на диван, а сам метнулся в спальню. Извлек из ящика стола старенький, но надежный «Асус» в потертом алюминиевом корпусе, с силой ткнул кнопку питания. Экран загорелся ровным полутоном, зашумел кулер. Каждая секунда, пока грузилась операционная система, казалась бесконечной.

— Ну давай же, ведро с шурупами, шевелись, — шептал он, барабаня пальцами по крышке.

Наконец, значок Wi-Fi в углу экрана замигал и зафиксировался. Проводной интернет пока держался. Алексей открыл браузер и первым делом зашел на крупный городской форум, где обычно обсуждали пробки и коммунальные аварии. Страница загрузилась со второй попытки, но то, что он там увидел, заставило его на секунду забыть, как дышать.

Вся главная страница была забита однотипными темами, которые плодились со скоростью геометрической прогрессии: «Что происходит на Лаврова?», «Стрельба у метро», «Полиция бросает машины на проспекте», «Не подходите к людям в белых халатах!». Модераторы форума, обычно жестко банившие за панику и мат, видимо, либо сами бежали, либо сидели в таком же ступоре — лента плыла сплошным потоком нецензурного ужаса.

Алексей ткнул в первую попавшуюся тему, где была прикреплена ссылка на зеркало видеохостинга. Экран ноута моргнул, разворачивая плеер. Видео было снято буквально пятнадцать минут назад с высоты пятого этажа жилого дома, выходящего окнами на крупную транспортную развязку недалеко от их района.

— Серый, ты тут? — крикнул Алексей в сторону дивана, где лежал смартфон. — Я нашел живой видос с круга на Свободе. Смотришь?

— Да, открываю то же самое, — донесся из динамика напряженный голос друга, сопровождаемый клацаньем клавиатуры. — Запускай.

Видео началось без звука, но картинка говорила сама за себя. На кольцевой развязке, где обычно по субботам стояла ленивая пробка из дачников, сейчас творился форменный ад. Несколько десятков машин столкнулись в глухой, неразрешимый узел. Из капота белой «Киа» валил густой черный дым, перекрывая видимость. Но самое страшное было не в этом.

По проезжей части, между замершими автомобилями, метались люди. Но траектория их движения была абсолютно лишена человеческой логики. Они не пытались спастись, не бежали в сторону метро или жилых домов. Они стаями, по три-четыре существа, бросались на лобовые стекла запертых машин, пытались разбить их голыми руками и головами. На кадрах было четко видно, как из салона какого-то внедорожника вытащили водителя — крупного мужчину в камуфляжной куртке. Он пытался отбиваться какой-то монтировкой, но его просто смяли количеством. Нападавшие навалились сверху, двигаясь с пугающей, неестественной, дерганой пластикой, словно у них не было суставов или они не чувствовали анатомических ограничений собственного тела.

Камера на видео дернулась, оператор за кадром тяжело и прерывисто задышал, а затем послышался тихий женский плач: «Мама, мамочка, они его едят… они его прямо там едят…».

Алексей нажал на паузу. Картинка замерла на моменте, когда одно из существ повернулось лицом к камере. Это была женщина в разодранном летнем платье. Ее лицо было густо измазано чем-то темным, а рот был неестественно, судорожно открыт, словно челюсть вышла из пазов от слишком сильного укуса.

— Лех… — голос Сергея в трубке прозвучал как-то неестественно тонко, почти по-детски. — Ты видел их движения? Они же… они не бегут, но пытаются, лерганые все. Как подбитые собаки, которые след взяли. И они не боятся ударов. Тот мужик на «Паджеро» одному из них монтировкой пол-лица снес, а тот даже не почесался, дальше полез.

— Это биологическая херня, Серёга. Не знаю, вирус, токсин или какая-то военная штаммовка из этого гребаного НИИ, но это точно не «бешенство», про которое в утренних новостях пытались нам рассказать. При бешенстве люди не организуются в стаи за и не штурмуют машины с что бы позавтракать.

Алексей закрыл ноутбук. Резкий стук пластиковой крышки прозвучал в тишине квартиры как выстрел стартового пистолета. Сомнений больше не осталось. Все теории заговора, над которыми они еще вчера ржали под пиво, сегодня утром обрели плоть, кровь и очень, очень острые зубы.

— Значит так, — Алексей подошел к дивану и взял телефон, переведя его обратно в обычный режим. — Серый, отставить сопли. Ты инструктор или где? Вспоминай наши пострелушки. Оружие у тебя где?

— В сейфе, где ему еще быть, — Сергей заметно взбодрился, когда разговор перешел в понятное техническое русло. — «Вепрь-12» и «зеленка» двухстволка дедовская. Патронов… ну, дробовых две пачки оставалось с весенней охоты, и пачка магнума с пулей Полева.

— Маловато, но для начала хватит. Одевайся во все плотное. Никаких шорт и маек — не на пляж идем. Плотные джинсы, берцы, куртку штормовую. Если эта дрянь передается через укусы, как в фильмах, нам нужно максимально защитить кожу. Хватай стволы, пакуй всё в чехлы, чтоб соседей раньше времени не кошмарить, и дуй ко мне через дворы. К главным дорогам даже не суйся, сам видел, что на кольце творится.

— Понял. Минут через пятнадцать буду у твоего подъезда. Ты сам-то как?

Алексей повернулся лицом к своему серому металлическому сейфу, стоявшему в углу коридора. В кармане шорт тихо звякнула связка ключей, среди которых был один длинный, сувальдный, отпирающий путевку в новую, очень короткую или очень суровую жизнь.

— Я достаю «Рем», Серёга. Давай, шевели поршнями. И по сторонам смотри, а то неровен час, встретишь какого-нибудь доцента в халате. Нам с тобой еще гофру для раковины покупать, помнишь?

— Юморист хренов, — слабо огрызнулся Сергей и отключил связь.

Алексей бросил телефон на кровать, глубоко вздохнул, вытирая вспотевшие ладони о шорты, и сделал шаг к сейфу. Субботнее утро окончательно перестало быть томным.

Глава 2

Полумрак коридора казался густым, как кисель, казалось до него можно дотронуться рукой. В зашторенной спальне единственным источником света оставался экран смартфона, который Алексей сжимал в ладонях. Лицо парня, подсвеченное снизу этим сиянием, выглядело серым, осунувшимся, с резкими тенями под глазами. Он казался себе персонажем дурацкого фильма, про зомби, до сих пор неверя в реальность происходящего. Кондиционер в зале продолжал монотонно, тупо гнать прохладу, но этот привычный домашний звук теперь не успокаивал — он казался чужеродным, как веселенький рингтон на похоронах.

Связь вела себя пугающе, ломая всю привычную цифровую логику двадцать первого века. Индикатор сети на дисплее вел себя как сумасшедший: то проваливался в глухой, мертвый «ноль» с унылым значком Е, то внезапно выстреливал полными делениями 4G. Страницы в браузере при этом грузились на удивление нормально, словно магистральные провода еще держались за остатки мертвой городской воли, но сама сотовая сеть, голосовой трафик, истошно хрипели. При попытке совершить обычный звонок трубка либо выдавала короткие гудки «сеть занята», либо заходилась сухим, глухим треском статики, от которого волоски на шее вставали дыбом. Этот электронный хрип пугал сильнее, чем полное отсутствие сигнала — казалось, будто огромный цифровой организм города бьется в предсмертных судорогах, пытаясь выплюнуть терабайты панических сообщений.

Алексей открыл общедомовой чат в мессенджере. Там творился первобытный, неконтролируемый ад, замешанный на утренней субботней глупости. Лента новостей летела вверх с такой скоростью, что палец не успевал пролистывать сообщения. Обыватели, которые еще вчера лениво спорили из-за парковочных мест, шумящих перфораторов и вонючих мусоропроводов, теперь захлебывались от страха:

-Елена, 4-й подъезд:«Кто-нибудь знает, что со скорыми? У меня мужу плохо, он тут бредит, температура под сорок, покусали на остановке полчаса назад! Диспетчер просто бросает трубку! Или вообще дозвониться не могу!»

-Игорь, 12-й этаж:«Не выходите во двор! На детской площадке какая-то баба в разорванном халате кидается на прохожих! Мелкого парнч у женщины из третьего подъезда прямо на в руку вцепилась, еле пацана из её рук вырвали! Мужики, у кого есть травматы, выходите!»

-Ольга, 7-й этаж:«Какая полиция, вы с ума сошли?! Из окна вижу, как патрульная машина на полной скорости влетела в палатку «Овощи», оттуда выскочили и побежали в рассыпную! За ними гнались люди все перепачканые кровью! Это война?!»

Алексей заблокировал экран и прислонился затылком к прохладной стене. Мысли в голове ворочались тяжелыми, угловатыми глыбами, цепляясь друг за друга.

«Значит, ночью, — думал он, глядя в темный потолок. — Всё это дерьмо случилось ночью. Пока мы спокойно спали после тяжелой рабочей недели, с построенными планами на эти выходные, там, в закрытых корпусах на Лаврова, что-то пошло не так. Какая-то пробирка, штамм, вентиляционная шахта... Или нулевой пациент просто вышел через проходную, зевнул, сел в первый утренний автобус и поехал заражать кого-то. И сейчас, к десяти утра, город уже наводнен этими тварями, которые еще три часа назад были обычными обитеателями, бухгалтерами, студентами и водителями трамваев. Как так быстро? Вирус не может иметь инкубационный период в пять минут. Это не грипп. Это какая-то чистая, концентрированная боевая токсикология. Нейросеть, выжигающая человеческий разум и оставляющая только базовые, рефлексы хищника или же хуже. Хищники охотятся ради еды, а эти.. ».

Мыслей было слишком много, они давили на виски, порождая ноющую боль в них. Алексей не был кадровым военным или спецназовцем, он не знал, как действовать по боевым уставам. Его опыт выживания ограничивался званием КМС по стрельбе из лука, несколькими сезонами суровой трофейной охоты в глухих лесах, куда они выбирались с Серёгой, да годами увлечения хардкорным, профессиональным страйкболом. Там, на суточных ролевых играх со строгими правилами, они неделями бегали по заброшенным заводам и лесам в полной экипировке, мокли под дождями, учились координировать действия по рации и таскать на себе тяжелые рюкзаки. Но там всё было понарошку. Пластиковый шарик, попавший в очки, означал лишь поход в мертвятник и горячий чай из термоса. Здесь же «мертвятник», похоже, выплеснулся прямо на улицы, и чаем там никто угощать не собирался.

Логика мирного времени, привыкшая к комфорту и безопасности, отчаянно сопротивлялась. Она пыталась найти рациональное объяснение, подсказать, что нужно просто сидеть тихо, запереть дверь на все три замка и ждать, пока приедет ОМОН, армия, МЧС, пока всё починят и включат привычные сериалы, всех спасут и скажут, что все хорошо. Но внутренний голос, подпитанный опытом охотничьих засидок, отчетливо понимал: если стадо лосей побежало, останавливать его руками бесполезно. Система явно буксовала, и рассчитывать приходилось только на себя, на друга и на те кучи дорогого снаряжения, которое они годами скупали вместо отпусков в Турции.

Из-за окна, сквозь плотный профиль стеклопакета, донесся далекий, протяжный звук. Это не было похоже на человеческий крик. Так не кричат от боли или страха. Это был высокий, вибрирующий, утробный вой — одиночный, к которому через секунду присоединился второй, чуть ближе, со стороны промзоны. Звук пробирал до костей, заставляя замереть даже муравьев на подоконнике. Город окончательно сбрасывал человеческую кожу, обнажая звериный оскал.

Смартфон в руке задрожал, издавая короткий, хриплый сигнал с вибровызовом. На экране снова вспыхнуло имя Серёга. Алексей судорожно ткнул пальцем в зеленую иконку, прижимая трубку к уху.

— Леха! Черт, еле пробился! — голос Сергея сквозь треск статики звучал так, будто тот стоял на ветру или бежал по лестнице. — Слушай меня внимательно и не перебивай. Наш бред под пивко... Про то, что надо бы прикупить крутое снаряжение на всякий случай? Ну вот, поздравляю, напророчили. Короче, нахрен огнестрел. В смысле, твой дробовик берем, но шуметь сейчас — это чистая премия Дарвина. Ты понял меня? Вообще нельзя привлекать к себе внимание. !

— Ты о чем? Выживать как планируешь? — Алексей нахмурился, переходя в зал и нервно натягивая на ходу носки.

— О том, что эти твари... я тут на балконе с биноклем сижу. Они на каждый чих оборачиваются, как сумасшедшие. Малейший громкий звук — хлопок двери, сигнализация — и они как саранча по полям прет со всех щелей, чисто из всех закоулков. Если мы сейчас начнем лупить из твоего Ремингтона или моего Вепря во дворе, нас просто похоронят под массой тел через три минуты. Короче, вспоминай наши охотничьи выезды. У тебя лук дома?

Алексей бросил взгляд на массивный шкаф в спальне, где в специальном жестком кофре покоилось его главное увлечение жизни.

— Дома. Вроде. И у тебя дома есть. Ты предлагаешь воевать с мутантами как сраные Робин Гуды, может мне и трико надеть? — в голосе Алексея прорезался злой, нервный сарказм. — Серый, ты переиграл в компьютерные игры. Стрела не остановит эту хрень, если она прет танком.

— Дурак ты, Леха, — зло выдохнул Сергей. — Я предлогал, делать все по тихому. Лук — это тишина. У нас с тобой КМС по лучному спорту. Ты что, зомби в глаз не попадёшь. Тем более, нам не воевать надо, нам тихо проскочить нужно сквозь весь этот дурдом. Короче план такой: у меня в ЧОПе, на базе, прямо под нашей дежуркой, склад нашего стрелкового клуба, где мы тренируемся. Там лежат мои боевые блочники, кастомные стрелы, тяжелые охотничьи наконечники, которые кабана шьют навылет вместе с лопаткой. И — главное — там в сейфе директора оружейного магазина лежат нормальные короткие карабины под пистолетный патрон, девятка, с полноценными глушителями-банками. Ключи от склада у меня есть, я же там за старшего инструктора доступ имею. Вскрываем базу, забираем все необходимое что бы выжить, патроны, палатки там есть, спальники, амуниция — и ходу.

— А девчонки? — перебил его Алексей, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то в район желудка. — Лена твоя вообще в центре, в своей хрущевке. И Маринка вчера у неё осталась. Я до них дозвониться не могу! Сеть ложится! Ска!

— Я пытаюсь набрать Ленку каждые две минуты, — голос Сергея на секунду дрогнул, обнажая обычный человеческий страх, но тут же снова стал нарочито жестким. — Глухо. Но их квартиры — это наши конечные точки. Сначала вооружаемся, берем все что есть из необходимого, пакуем твою дедовскую «Ниву» под завязку — и пробиваемся к ним. Из города надо уходить, Леха. Здесь через сутки начнется такой ад. Голод и мародерка, что эти зомбари покажутся невинными младенцами. Страшнее людей, нет существ. Давай в общем. Я выхожу через три минуты, быстро собираю все что могу. Двигаюсь к тебе через дворы и детские сады. Ты — пакуй рюкзак по быстрому. Хватай всё и всю нормальную экипировку. Понял?

— Понял, — коротко бросил Алексей. — Давай, аккуратно там. Не напорись ни на кого.

Связь оборвалась с противным писком. Алексей бросил телефон на зарядку и бросился к шкафу. Руки действовали сами, подчиняясь заученным до автоматизма движениям со сборов на охоту. Никакой суеты. Каждое движение должно быть выверено, иначе забудешь какую-нибудь мелочь вроде батареек, а потом будешь сосать лапу в темноте.

Напряжение которое нарастало в воздухе, казалось было ощутимым и его можно было почувствовать кожей. Внезапно стены дома мелко задрожали, а низкий, давящий гул заставил зазвенеть хрустальные рюмки в серванте, которые Серега подарила на день охотника. Алексей невольно пригнулся, втянув голову в плечи. Грохот нарастал со скоростью пикирующего поезда. Прямо над крышей одиннадцатиэтажки, едва не задевая брюхом телевизионные антенны, на сверхмалой высоте с ревом пронеслась пара тяжелых военных вертолетов Ми-8. Они шли со стороны подмосковного аэродрома в сторону центра, неся на пилонах под крыльями тяжелые блоки НУРСов — неуправляемых ракет. Следом за ними, чуть выше, шла еще одна пара. Окна в квартире затрещали так, что показалось — сейчас лопнут стекла, кондиционер испуганно звякнул внутренностями. Армия начала переброску сил, но то, что вертолеты шли на бреющем полете и с полным боевым обвесом, говорило об одном — все плохо и как бы на окраинах города уже не готовились применять тяжелое вооружение по жилым кварталам. А это значит что, отведенное время на мирные сборы, стремилось к нулю.

Алексей схватил из шкафа на пол и рванул молнию на большом страйкбольном рюкзаке от «Техинком» объемом в 85 литров, выполненного из сверхпрочной отечественной Кордуры цвета «олива». Этот рюкзак прошел с ним десяток игр и выездов, повидал немало грязи, и сейчас он должен был стать его персональным спасательной шлюпкой.

Первым делом на дно отправилась большая тактическая аптечка — тяжелый подсумок с системой быстрого отрыва на велкро. Как заядлый любитель страйкбольного реализма, Алексей комплектовал ее не абы как, а по передовым медицинским гайдам, тратя на это половину зарплаты. Он быстро проверил содержимое: три оригинальных турникета CAT седьмого поколения для остановки сильных кровотечений, два пакета боевого гемостатического бинта Celox с пропиткой хитозаном для быстрой остановки кровотечений в глубоких ранах, три израильских компрессионных бандажа, пара декомпрессионных игл, противоожоговые гели и мощный набор антибиотиков из его личных заначек. Сюда же полетели ампулы с обезболивающим, хлоргексидин литрами и рулоны армированного пластыря.

Алексей сбросил домашние шорты и натянул плотные страйкбольные брюки в расцветке «мох» из износостойкой ткани рип-стоп с интегрированными пластиковыми наконечниками. Эта ткань не порвется о ржавую арматуру и может выдержать серьезные нагрузки. На ноги — проверенные временем тяжелые треккинговые ботинки Lowa Zephyr на толстой подошве. Они намертво фиксировали голеностоп, защищая от вывихов при беге по битому кирпичу, стеклу или лесному бурелому. Сверху — потоотводящая термофутболка и плотная боевая рубашка с налокотниками, способная защитить кожу от царапин, сучков и — чем черт не шутит — от случайного поверхностного укуса через плотную ткань.

Алексей подошел к рабочему столу, выдвинул нижний ящик и достал пластиковый кейс с элементами питания. Четыре литиевых аккумулятора формата 18650 для мощных поисковых фонарей, горсть тактических батареек CR123A для прицелов и коробка обычных пальчиковых АА. Рядом легли две портативные радиостанции Baofeng UV-5R. Алексей включил одну, проверил уровень заряда — индикатор показал максимум. Он быстро упаковал обе станции в верхний клапан рюкзака вместе с активными наушниками Howard Leight, которые не только защищали уши от громких хлопков, но и усиливали тихие звуки шагов и шорохов.

Теперь — то, ради чего они с Серёгой каждую неделю пропадали на стрельбище. Алексей подошел к шкафу и достал массивный прямоугольный пластиковый кофр черного цвета.

Внутри кофра, на поролоновой подложке, лежал его охотничий блочный лук Bear КТ. Это было настоящее произведение инженерного искусства: агрессивные эксцентрики, матово-зеленые плечи, усилие натяжения, выкрученное ими под охотничьи задачи на максимум — около шестьдесят пять фунтов. К луку прилагался быстросъемный кивер, крепящийся прямо на раму, пятипиновый прицел с подсветкой и стабилизатор, гасящий вибрацию при выстреле. Алексей вытащил из заначки две коробки со стрелами — двадцать четыре штуки тяжелых углепластиковых шафтов Easton черного цвета. Это были не хлипкие спортивные стрелы для мишеней, а тяжелые снаряды. Из отдельного пенала он достал охотничьи наконечники — трехлезвийные стальные бродхеды. Эти штуки при попадании в цель раскрывали страшный раневой канал. Алексей методично, один за другим, начал накручивать наконечники на стрелы, проверяя центровку. Каждая стрела вкручивалась со специфическим, сухим шуршанием резьбы. Лук, механический релиз на запястье, колчан со стрелами — всё это легло поверх рюкзака. Тихая, проверенная на кабанах смерть, готовая к работе на дистанции до сорока метров в умелых руках КМС по стрельбе из лука.

Застегнув последнюю стропу на рюкзаке, Алексей вытер пот со лба кухонным полотенцем. Сердце колотилось как бешеное, но осознание того что скоро прийдет Серёга и они вдвоем будут выбираться из этого ада, помогла подавить первичную панику, оставив лишь сосредоточенность. Он оглядел квартиру в мыслях, не упустил ли чего ещё, скорее всего он в этой квартире больше не появится, навряд ли этот вирус остановят и все люди превратятся обратно по мановению волшебной палочки. Он взял в руки лук, закрепил на запястье ремешок релиза и медленно, стараясь не шуметь экипировкой, подошел к большому окну зала, выходящему во внутренний двор.

Солнце поднялось выше, заливая двор ярким, безжалостным светом начала лета. На первый взгляд, всё было как обычно, но уют двора был сломан. На асфальтированной парковке прямо под его окнами стоял новенький черный кроссовер Тойота RAV4. Водительская дверь была расмахнута настежь, из салона мертвенно пищал зуммер включенного света.

На сиденье водителя полубоком сидел Семен Петрович — его сосед с третьего этажа, тихий, интеллигентный дед, бывший препод из техникума. На нем были старые спортивные штаны и легкая белая футболка. Семен Петрович как-то странно, ритмично дергал всем телом, словно его переезжал невидимый ток. Его голова была низко опущена, а плечи судорожно вздымались, как у тяжелобольного.

В этот момент со стороны подъезда, весело насвистывая и помахивая ключами от машины, вышел молодой парень — Виталик, местный айтишник из второго подъезда. Он нес в руке пластиковый контейнер с обедом, видимо, собираясь ехать на работу на субботнюю смену, несмотря на странные новости.

— Семен Петрович! Доброе утро! — крикнул Виталик, заметив старика. — У вас всё нормально? Помощь нужна? Может, таблетки какие принести?

Старик не ответил. Он лишь дернулся сильнее, и из его горла донесся тот самый утробный, булькающий, абсолютно нечеловеческий звук, который Алексей слышал пару минут назад из окна.

Виталик, ничего не подозревая, подошел ближе и положил руку на плечо пенсионера:

— Петрович, вам плохо? Давайте я скорую наберу...

Дальнейшее произошло со скоростью которую Алексей увидел, но увиденное ещё не переварил. Семен Петрович с пугающей, неестественной для его возраста мощью рванулся вперед, буквально вылетая из салона машины. Он сбил Виталика с ног, тело парня и Семена Петровича с грохотом рухнуло на асфальт между машинами. Пластиковый контейнер разлетелся, рассыпав макароны по серой тротуарной плитке.

Алексей, затаив дыхание, подался вперед, почти касаясь лбом стекла. На парковке, в лучах яркого июньского солнца, Семен Петрович оседлал бьющегося в панике парня. Старик судорожно, с хрустом запрокинул голову назад — его глаза были абсолютно мутными, белесыми. И взяв размах вонзил зубы в незащищенную шею Виталика, прямо под челюсть.

Парень истошно, тонко, не по-мужски закричал, этот крик ударил по стеклам так, что Алексей немного отпрянул от окна чувствуя как к горлу поступает ком. Он попытался оттолкнуть старика, но пальцы пенсионера, превратившиеся в жесткие тиски, намертво впились в лицо Виталика, раздирая кожу до мяса. Фонтан яркой, артериальной крови брызнул на черное крыло Тойоты. Старик начал жадно, с чавканьем рвать плоть, выдирая куски мяса вместе с жилами, словно голодный пес.

Хватит смотреть. Хватит думать. План действий утвержден, и времени на раскачку нет. Игры закончились. Охота началась, только теперь они сами могли стать добычей. Он закинул тяжелый рюкзак на плечи, застегнул поясной обхват и крепко сжал в руке холодный райзер своего лука. В этот момент в дверь его квартиры тихо, три раза коротко, постучали. Сергей пришел.

Глава 3

Мир за порогом квартиры перестал существовать, теперь там предстояло выживать, всем живым, если они хотели остаться таковыми. Подъезд встретил Алексея и Сергея густой, давящей тишиной, какая бывает в склепах или на заброшенных стройках. Лифт, разумеется, не работал — на табло тускло мигала аварийная красная черта. Спускаясь по бетонным ступеням одиннадцатого этажа, парни то и дело натыкались на немые свидетельства панического побега: на площадке шестого этажа валялся разорванный пластиковый пакет с детскими вещами и рассыпанными подгузниками, чуть ниже — разбитый термос, из которого на серый бетон всё еще капал теплый чай, пахнущий шиповником. На площадке третьего этажа входная дверь одной из квартир была распахнута настежь, внутри эхом работало аналоговое радио, передавая монотонный, механический шум помех. Оттуда пахло чем-то кислым, лекарственным и застоявшимся.

Когда они, прижимая кофры с луками к бокам и стараясь не звенеть элементами экипировки, выскочили через тяжелую железную дверь подъезда во двор, в лицо им ударил тяжелый, маслянистый запах гари. Воздух стал удушливым, плотным, словно над городом разверзлась невидимая печь. Небо над многоэтажками подернулось сизо-серой пеленой — где-то в районе транспортного кольца, судя по густым столбам жирного черного дыма, уже вовсю полыхали бензовозы, заправки или чья-то квартира.

На улице царил настоящий хаос, первобытный и беспощадный ужас. Люди в панике, забыв обо все на свете эвакуировались, но это не было похоже на цивилизованную эвакуацию. Люди бежали как муравьи. Те, у кого не было машин, тащили на плечах огромные клетчатые сумки, чемоданы на колесиках, которые противно дребезжали по неровному асфальту, спотыкались, падали, бросали тяжелые вещи прямо там где они поняли, что жизнь дороже и бежали дальше, оглядываясь назад с дикими, округлившимися от ужаса глазами. Какой-то мужчина в дорогом деловом костюме, но без одного туфля, тащил за руку плачущую маленькую девочку, у которой в свободной руке был зажат облезлый плюшевый медведь. Мужчина ни на кого не смотрел, его губы судорожно шевелились, повторяя одну и ту же беззвучную молитву. Город, этот огромный человеческий муравейник, стремительно пустел, выплескивая своих испуганных обитателей на раскаленный июньский асфальт. Но не все от страха побежали, во многих окнах стояли люди и с ужасом наблюдали за происходящим. Они же первыми и погибнут, подумал Алексей, от голода или когда решат, что нужно бы пополнить припасы и по неосторожности напоряться на одного из таких ходячих за углом.

—Леха, Держимся ближе к стенам! К дороге не выходи, срезаем через детсад! — тяжело дыша под весом рюкзака, скомандовал Сергей.

— Ты как Лене дозвонился? — одернул его Леха.

—Нет, матери её дозвонился, она сказала что они вчера уехали должны были уехать к ним в деревню. — Пожал плечами Серёга. — Хоть и не планировали. Маринка ничего не говорила?

— Не знаю, после вчерашней моей пьянки она и трубку не берет. Ладно, деревня точно не сейчас. Погнали.

Их путь лежал к гаражному кооперативу «Спутник», расположенному в паре кварталах от дома Алексея. Это расстояние, которое в обычной жизни преодолевалось за ленивые десять минут прогулочным шагом, сейчас превратилось в полноценную полосу препятствий.

Пока они прорывались дворами, перед ними разворачивались картины, полные безумного, сюрреалистичного ужаса. На спортивной площадке, за сеткой-рабицей, прямо на резиновом покрытии лежал молодой парень в спортивной куртке, а над ним, неестественно выгнув спину колесом, сидела пожилая женщина в домашнем халате. Она не издавала ни звука, только методично, с ритмичным хрустом вгрызалась в его бедро, пока парень слабо, затухающе сучил ногами по земле. Чуть дальше, у дверей аптеки, трое мужчин в засаленных рабочих комбинезонах яростно избивали ногами четвертого — тот выл, пытался схватить их за лодыжки, а изо рта у него хлестала черная, густая пена. Алексей невольно потянулся за стрелой, но Сергей увидев это жестко толкнул его плечом вперед:

— Мимо, Леха! Не наша война! Нам до машин дойти надо!

О девчатах подумай, мы не герои! Нам бы выжить! — Гаражи встретили их глухим эхом чужих криков и хлопками далеких выстрелов, разносящихся по округе. Сергей подбежал к ржаво-зеленым воротам своего бокса, которые все собирался покрасить, но руки никак не доходили, судорожно загрохотал связкой ключей и со скрежетом рванул створку вверх.

Из полумрака гаража, пахнуло запахом солидола, пыли, старым железом и сушеной травой. Перед ними предстала тускло поблескивающая своими угловатыми формами трехдверная дедовская «Нива» ВАЗ-21213. Эта машина досталась Сергею в наследство три года назад. Сначала он хотел ее продать за бесценок, но увлечение страйкболом и трофейной охотой продиктовали свои условия. Они с Алексеем вложили в это советское чудо техники кучу времени, денег и сил, превратив ее в бескомпромиссный вездеход для глухой тайги.

Сергей прыгнул за руль, выжал сцепление и крутанул ключ в замке зажигания. Старый карбюраторный движок объемом 1.7 литра недовольно чихнул, выбросив из выхлопной трубы облако сизого дыма, но со второй попытки уверенно, басовито зарычал, наполнив гараж знакомой, родной вибрацией.

— Живая, родная! — крикнул Сергей, выскакивая из салона. — Накидывай вещи на заднее сиденье, рюкзаки вниз, кофры сверху! Живее!

Парни лихорадочно скинули свои тяжелые тактические рюкзаки «Group 99» и «Техинком» в тесный багажник, забили свободное пространство стоявший по над стеной гаража канистрами с топливом и пустые, на всякий случай и запрыгнули в салон. «Нива» рванула с места, с пробуксовкой вылетая из гаражного бокса на разбитую грунтовку кооператива.

Выехав на улицу, которая соединяла кооператив с проспектом, они мгновенно уперлись в глухие даже мертвые многокилометровые пробки. Можно было даже сказать, что улицы города превратились в гигантские кладбища из пластика и железа. Кое-где мшины стояли в четыре ряда там, где было всего два. Многие автомобили были брошены прямо посреди проезжей части с распахнутыми настежь дверями — владельцы просто бросали их, когда понимали, что затор не сдвинется с места, и бежали пешком.

Прямо на глазах Алексея серый Сеат, пытаясь на бешеной скорости объехать затор по разделительной полосе, не справился с управлением. Раздался страшный, оглушительный визг тормозов, и хруст металла — машина на полной скорости влетела в круглый столб освещения. Капот Сеата мгновенно сложился гармошкой, из-под него вырвался столб белого пара, а водитель, не пристегнутый ремнем, с силой вылетел через лобовое стекло на асфальт, замерев в неестественной позе.

Буквально через секунду с другой стороны улицы черный тяжелый внедорожник БМВ, водитель которого, видимо, окончательно потерял рассудок от паники, рванул прямо по тротуару, сминая редкие мусорные баки. На его пути оказался пожилой мужчина с тяжелой сумкой. Раздался глухой, страшный удар — тело человека подбросило в воздух, как тряпичную куклу, перевернуло и с силой припечатало к стене кирпичного магазина. БМВ даже не притормозил, продолжая скрежетать ободранным боком о каменные фасады и уходя вперед. До того как до района массово добрались зараженные, люди в городе уже посходили с ума, и начали убивать друг друга и самих себя.

Сергей уверенно вел «Ниву» вдоль обочины, активно крутя тугой руль. Хоть без гидроусилителя было тяжеловато крутить руль, но нива есть нива, она пройдёт там где Люба другая машина встанет. Она шла жестко, но уверенно переваливалась через бордюры и разбитые куски асфальта будто не замечая препятствия. Это была не просто старая советская развалюха — это был почти полноценный снаряженный экспедиционник.

За последние два года парни полностью перебрали ходовую часть. На «Ниву» была установлена усиленная подвеска с лифтом на 50 миллиметров, боевые амортизаторы Kayaba Excel-G и жесткие пружины от Шевроле-Нивы, что позволяло не бояться ударов о бетонные плиты и бревна. На дисках стояла злая, зубастая грязевая резина BFGoodrich Mud-Terrain T/A KM3 в тридцать первом размере — эти покрышки могли грести по любой жидкой глине, болоту и уверенно себя чувствовали на любой поверхности, строительный мусор на дорогах, вообще был для неё детским лепетом. По правому крылу и передней стойке вверх шел черный пластиковый шноркель Telawei, герметично соединенный с воздушным фильтром — машина могла форсировать броды глубиной почти по лобовое стекло, не боясь поймать гидроудар движка.

На крыше «Нивы» был смонтирован тяжелый стальной экспедиционный багажник, на котором сейчас были намертво закреплены реечный домкрат Hi-Jack, саперная лопата Fiskars и четыре пластиковые экспедиционные канистры Extreme по двадцать литров каждая, доверху заправленные 92-м бензином, плюс ещё две десяти литровые канистры стояли в салоне

— Понимаешь теперь, Леха, почему я дедовский аппарат не продал, когда ты меня уговаривал взять бэушный Дастер? — с азартом в голосе крикнул Сергей, переключая тугую кулису раздатки на пониженную передачу, чтобы перевалить через высокий бетонный разделитель тротуара.— В этой будке вообще нет электроники! Карбюратор Солекс, трамблер, механический бензонасос и три дубовых реле под капотом! Если сейчас от паники лягут городские электросети или кто-то врубит глушилки — эта мысль инженерии всё равно будет ехать, пока в баке есть хоть капля бензина! Она проедет по любым трамвайным путям, через любые парковые зоны и теплотрассы, где все эти современные пластиковые кроссоверы наглухо сядут на свои низкоклиренсные, нежные брюха! Я ее для охоты строил, а вышло — для спасения наших шкур!

Алексей молча кивнул, крепче сжимая в руках лук. Он проверил свой тактический пояс — механический релиз был надежно закреплен на запястье, а в быстросъемном кивере на луке ровными рядами стояли шесть тяжелых стрел Easton Axis с бритвенно-острыми стальными бродхедами G5 Montec. В ногах у него лежала запасная коробка с патронами двенадцатого калибра для дедовской двустволки, которую Сергей прихватил из своего сейфа. Свое ружье и второе ружье Серёги спрятали в ноги сзади, решили снарядить им девчат.

«Нива» с натужным ревом выскочила из очередного дворового проезда, пытаясь обойти глухой затор на перекрестке через территорию небольшой городской больницы. Но едва машина миновала раскрытые кованые ворота и выехала на широкую пешеходную аллею, как из-за угла главного клинического корпуса вылетела сплошная стена живого кошмара.

Прямо по курсу машины, метрах в пятидесяти, из-за поворота шаркая вышла огромная толпа — порядка тридцати человек. Но это были не беженцы. Вернее, беженцев трое, но они были перед этой толпой: две молодые девушки в медицинских халатах и мужчина-охранник в разорванной форме. Они бежали изо всех сил, спотыкаясь и оборачиваясь назад с диким, смертельным отчаянием.

А прямо за ними, наступая на пятки, шла стая окровавленных, безумных существ. Они двигались с неестественной скоростью — не бежали и не шли по-человечески, а как-то страшно, ломано шли вперед, выбрасывая руки и дергая головами, словно марионетки, у которых оборвали половину нитей. Лицо бегущего впереди мужчины было наполовину ободрано до белой кости, но он не обращал на это никакого внимания, широко разинув окровавленный рот. Словно вёл за собой всю эту толпу.

На глазах парней один из преследователей, вырвался из толпы и в три огромных, звериных прыжка нагнал отстающую девушку-медсестру, с ходу врезался ей в спину и повалил на траву газона. Толпа зараженных мгновенно, как саранча, накрыли их с головой, образовав шевелящуюся, уэасающую, чавкающую кучу тел.

Оставшиеся существа, заметив ревущую «Ниву», одновременно повернули свои бледные, лишенные зрачков лица в сторону машины. Они издали коллективный, высокий, вибрирующий вой и, резко сменив траекторию, пошли наперерез автомобилю.

— Леха! Держись! — истошно заорал Сергей.

Его лицо перекосилось от напряжения. Он её стал бить по тормозам и ехать назад, наш путь лежал, только вперед. Сергей до упора, в самый пол надавил педаль газа. Двигатель «Нивы» взвыл на максимальных оборотах, злая грязевая резина BFGoodrich с корнем вырвала куски ухоженного газона.

Сергей резко крутанул руль вправо, направляя тяжелый внедорожник прямо через невысокие декоративные кусты барбариса и пешеходный тротуар, идя на таран деревянных скамеек в попытке обойти толпу, которая уже в мечтах рвала тела парней, по дуге. Машину сильно подбросило на каменном бордюре, кофры на заднем сиденье с грохотом перевернулись, а прямо в боковое стекло со стороны Алексея с размаху ударилось окровавленное, безумное лицо зараженного, но не из той толпы, а стоящего все это время за кустами.

—Больше испугались! — сказал Сергей, выравнивая машину на тротуаре, — не ну ты видел как он вы прыгнул из толпы, в три прыжка и уже рядом!

— Но остальные были медленные, а он как будто прятался в этой толпе. Страшно, надеюсь они не мутируют! — отозвался Леха, крепче сжимая свой лук.

Глава 4

Город менялся с пугающей, противоестественной скоростью, которая совершенно не укладывалась в головах обычных людей. Логика людей привыкла к тому, что масштабные изменения — будь то ремонт дорог, смена климатических сезонов или падение политических режимов — требуют времени, недель, месяцев, долгих обсуждений и постепенного привыкания. Но этой субботе хватило всего несколько часов, чтобы полностью, безжалостно содрать с мегаполиса весь его привычный глянец. Теперь при виде этого мегаполиса читалось одно, выживай или умри.

Алексей сидел на пассажирском сиденье «Нивы», со всей силы вцепившись пальцами в поручень над головой, и смотрел в окно, чувствуя себя будто зритель в кинотеатре, где крутили безумный, сюрреалистический фильм-катастрофу с паршивыми спец эффектами и хреновы сюжетом. Но спецэффекты были настоящими. Хоть и сюжет ему не нравился. К сожалению встать и выйти из этого кинотеатра не предоставлялось возможным.

Яркое, по-летнему знойное июньское солнце, которое еще в девять утра обещало идеальный выходной день, теперь едва пробивалось сквозь плотную, грязно-серую завесу маслянистого дыма. Да и выходные накрылись окончательно, теперь вообще не будет выходных.

Горело где-то в районе нефтебазы на окраине и огромных торговых центров у кольцевой развязки. Плотные клубы копоти, поднимающиеся от тысяч тонн горящего пластика и топлива, быстро разносились ветром над крышами многоэтажек, затягивая небо и превращая полдень в зловещие сумерки.

Воздух в салоне, несмотря на закрытые окна, стал сухим, горьким, с отчетливым привкусом жженой резины, пороховой гари.

Под колесами их старой машины постоянно что-то хрустело и лопалось. Весь асфальт улиц по которым они передвигались был усыпан ровным, мерцающим слоем битого автомобильного стекла, осколками витрин придорожных павильонов и бесчисленным количеством брошенных вещей. Это выглядело так, словно Годзилла перевернул город вверх дном и хорошенько встряхнул. Люди бежали в такой панике, что избавлялись от всего, что мешало сделать хотя бы шаг быстрее, особенно когда тебя преследует окровавленная рожа этих тварей, ты быстро расставляешь приоритеты, вещи —жизнь.

На газонах и обочинах валялись раскрытые детские коляски, игрушки, дорогие кожаные чемоданы с корнем вырванными замками, из которых наружу торчали яркие летние вещи, обувь, разбитые планшеты. Город выплевывал свое содержимое наружу, как отравленный, бьющийся в конвульсиях организм.

Вся эта огромная, неуправляемая масса человеческого горя и страха двигалась в одну сторону — прочь из центра, к окраинам, к окружной автостраде, в тщетной надежде спрятаться за высокими заборами дачных поселков. А навстречу этому безумному, движущемуся потоку, тяжело рыча многолитровыми дизелями и содрогая подвеской до дрожи землю, шла колонна тяжелой военной техники.

Алексей, смотря в пыльное стекло, смотрел на проплывающие мимо борта БТР-80, выкрашенные в камуфляжную флору, но выгоревшую от старости на складах. На броне, перекинув ноги через поручни, сидели солдаты. За бронетранспортерами, поднимая тучи сухой пыли и мелкого щебня, шли тентованные трехосные КамАЗы. Из-под брезентовых навесов на выглядывали на город лица пехоты. Это были совсем молодые призывники — пацаны лет девятнадцати, двадцати. Тяжелые стальные каски СШ-68 смешно сидевшие на них, нелепо сползали на лоб, открывая тонкие шеи. А в широко раскрытых, испуганных глазах не было и капли суровой боевой решимости. Там застыли первобытный, дикий страх и полное, абсолютное непонимание происходящего, впринципе этот страх и рождался, от этого самого недопонимания.

Каждый держал в руках свои новенькие, еще пахнущие заводской консервационной смазкой автоматы АК-74М так сильно, что костяшки пальцев белели на их руках. Некоторые из них судорожно, мелко крестились, глядя на то, как по тротуарам бегут окровавленные люди в домашней одежде или глядя на разорваные трупы людей. Эти мальчишки, которых подняли по боевой тревоге из казарм и бросили в разверзающийся городской ад, боялись происходящего ничуть не меньше, чем мирные жители, застрявшие в своих дорогуших иномарка, застрявших в газоне. Армия шла зачищать город, но сама не понимала, кто ее враг и откуда ждать удара

На широком перекрестке возле старого кинотеатра «Родина» Нива окончательно и безнадежно уперлась в стену. Два тяжелых спецавтомобиля «Урал» с бронированными кузовами ОМОНа стояли друг к другу мордами, полностью заблокировав выезд на мост, ведущий к центральным кварталам, где и находилась база ЧОПа с нужным им оружейным магазином. Дорога была перекрыта наспех сооруженным полицейским кордоном, выставленным, по всей видимости, в рамках какого-то экстренного плана перекрытия районов.

Вокруг кордона уже скопилась огромная масса людей и машин. Атмосфера была накалена до предела, воздух буквально ходил волнами от ненависти и страха. Полицейские в тяжелых противоударных бронежилетах, защитных шлемах «Джета» со спущенными забралами, выставив вперед свои прозрачные щиты из поликарбоната, пытались удержать толпу, которая плотно напирала со стороны боковых переулков.

— Назад! Всем назад! Район закрыт! Объезд через северную промышленную зону! — надрывался чей-то хриплый, срывающийся на хрип голос в матюкальник мегафона. Но несмотря на использование спецсркдств его все равно глушил общий гул, женский визг, проклятия и детский плач.

Внезапно в районе первых рядов толпы, прямо у щитов, произошло какое-то движение. Какая-то женщина в разорванной блузке резко упала. Мужчина рядом ринулся помочь ей, но она, резко открыв глаза, в которых уже отсутствовал зрачок, прыгнула вперед, неестественно выгнувшись.

Раздался пронзительный крик, и один из омоновцев не выдержал увиденного, попытавшись сбить щитом девушку с мужчины. Получалось из рук вон плохо, но когда все-же получилось, эта девушка вцепилась зубами ему прямо в голень, аккурат в икроножные мышцы, прокусывая грубую ткань формы. Среди силовиков началась паника — они не понимали, как реагировать на гражданских, которые ведут себя как взбесившиеся хищники.

Раздались первые сухие, хлесткие хлопки — кто-то из офицеров начал палить в воздух из пистолета Ярыгина, пытаясь остановить лавину испуганных людей. В ответ из толпы полетели бутылки, камни и куски асфальта. Началась страшная, беспощадная давка. Люди падали под ноги, их топтали те, кто бежал сзади, не разбирая дороги.

— Серый, да что ж такое! Разворачивайся, черт бы их побрал! — заорал Алексей, в ужасе от увиденного. — Они сейчас здесь всех запрут в бетонный мешок! Если они перекроют этот квадрат, нас либо сомнут к чертям, либо машину конфискуют под нужды какой-нибудь обороны! Уходи вправо, в глубь квартала, пока есть место для манера, а то эта толпа может куда-то двинуться! У нас никто не действует исходя из того что случилось, ечли что-то случилось, сначала без разбора все перекрыть и всех ограничить, а потом разбираться. Все как говорится, по инструкции!

Сергей яростно крутанул руль, перехватывая его натруженными ладонями, мышцы на руках вздулись от напряжения. Алексей в этот момент уже лихорадочно листал старый бумажный атлас города, разложенный на коленях — мобильные карты в телефоне окончательно перестали обновляться, выдав серый пустой экран с издевательской надписью «ошибка соединения с сервером».

— Куда мне, Леха?! Здесь кругом одни заборы и тупики! Старая застройка, что б её! — тяжело дыша и вытирая пот со лба, крикнул Сергей, уходя от столкновения с летящим задом старым Мерседесом, водитель которого пытался развернуться не смотря ни на что.

— Налево, через эти дворы фабрики! — Алексей ткнул пальцем в пожелтевшую страницу атласа. — Там за ними старая заброшенная промзона «Красный Луч». Между ней и железнодорожной насыпью есть технический проезд для путевых обходчиков, его на обычных навигаторах даже не показывают. Если проскочим по насыпи вдоль путей, выйдем как раз к тылам базы ЧОПа. Хотя мы можем через насыпь, в любом месте фррсировать. Прямо к служебному входу оружейки подъедем! Главное — не суйся на проспекты, там будет так же как здесь!

— Понял! Держись за поручень, сейчас будет слегка трясти! — Сергей до упора выжал тугую педаль сцепления, переводя рычаги раздатки.

Нива, взревев мотором, соскочила правыми колесами на тротуар, пробивая хлипкий сетчатый заборчик какой-то летней веранды, с треском смяла пару пластиковых стульев и ушла в темный, узкий проулок фабричного переулка, уходя от разрастающегося на перекрёстке страшного, кровавого побоища.

На территории промзоны стиль их движения резко изменился. Здесь не было паникующих толп и ревущих машин, но каждый метр этого серого, полуразрушенного пространства мог таить в себе какую-то угрозу.

Улочки между старыми кирпичными складами и цехами советской постройки были хаотично завалены строительным мусором, кое-где стояли ржавые металлические конструкции, бетонные блоки или припарковаными полуприцепами фур. Сергей вел машину с предельной концентрацией, используя все внедорожные возможности их мини-танка, которые они так заботливо делали и переделывали для выездов на охоту и природу. Он задействовал жесткую блокировку межосевого дифференциала и перешел на пониженный ряд передач в раздаточной коробке. Теперь крутящий момент распределялся между осями строго поровну, и все четыре колеса «Нивы», обутые в злую грязевую резину BFGoodrich, вращались с одинаковой скоростью, буквально вгрызаясь своими мощными боковыми грунтозацепами в битый кирпич, щебень и куски.

Перед ними выросла высокая, крутая железнодорожная насыпь — техническая ветка, ведущая к товарной станции фабрики. Обычный регулируемый переезд чуть дальше, но он был заблокирован остановмвшемся составом и перегородившим намертво путь.

— Леха, держись сам и держи до чего руки дотянуться! Сейчас прыгать будем, как на полигоне! — задорно крикнул Сергей, крепче перехватывая руль.

Он направил Нивк под прямым углом прямо на крутой склон насыпи, усыпанный крупным гранитным щебнем. Машина пошла вверх под диким, непривычным глазу углом. Движок объемом 1.7 литра работал на пределе своих возможностей, старый карбюратор «Солекс» от наклона слегка захлебывался бензином, но все же выдавал необходимую тягу.

Зубастые покрышки с хрустом и свистом выплевывали тяжелые камни из-под колес, ударяя ими по днищу. Усиленная подвеска с лифтом и жесткими пружинами от Шевроле-Нивы сработала на полную амплитуду, гася страшные удары о стальные рельсы. Машина с тяжелым металлическим стуком перевалила через пути, на долю секунды буквально зависнув в воздухе всеми четырьмя колесами, и жестко рухнула на другую сторону насыпи, спружинив боевыми амортизаторами Kayaba так, что панель приборов жалобно скрипнула дешевым пластиком.

Пока Сергей выравнивал ход машины на узкой технической дорожке вдоль путей, Алексей ни на секунду не выпускал из рук блочник Серёги Hoyt Defiant. Локоть его правой руки жестко упирался в рамку открытого окна, пальцы лежали на механическом релизе, закрепленном на запястье. Он контролировал мертвые зоны — темные подворотни складов, проемы разбитых окон фабричных цехов и узкие пространства между ржавыми морскими контейнерами.

Они оба понимали, что пока что это лишнее, но так же и оба понимали, что пора перестраиваться сразу под новые реалии.

Миновав лабиринт небольшой промзоны и едва не пропахав боком длинную стену старого депо, Нива обогнула глухой забор из серого профнастила и с резким торможением влетела в нужный им закрытый, тупиковый хозяйственный двор. Этот двор был зажат между двумя мрачными пятиэтажными зданиями из силикатного кирпича. Одно из них и было базой ЧОПа, на первом этаже которого, с выходом на оживленную сторону, располагался крупный оружейный магазин «Арсенал», владелеца этого ЧОПа.

Здесь, в глубине двора, было странно и пугающе тихо. Ветер лениво гонял по серому бетону обрывки каких-то товарных накладных, старые газеты и пустые пластиковые бутылки. Как-будто вокруг ничего и не происходит.

Тишина внутри этого двора казалась такой тихой. После непрекращающегося, сводящего с ума рева двигателя Нивы, завывающих везде сирен и грохота военных вертолетов этот глухой кирпичный мешок давил на барабанные перепонки очень непривычно. Алексей сидел неподвижно, чувствуя, как капля холодного пота медленно ползет по пояснице под плотной тканью страйкбольной боевой рубашки. Запах остывающего мотора Нивы смешивался с запахом пыли, которую поднимал ветер, закручивая в вихри.

Машина замерла прямо перед служебным входом — массивной, тяжелой железной дверью со скрытыми внутренними петлями и мощным электронным кодовым замком, к которому Сергей знал восьмизначную комбинацию. Эта дверь их путёвка к относительно безопасностной передышке, она станет их временным форпостом, где можно будет перевести дух и разжиться нормальным снаряжением.

Но едва взгляды парней упали на крыльцо, как внутри у Алексея всё мгновенно похолодело, а Сергей сразу заглушил мотор, погрузив двор в звенящую, страшную тишину, нарушаемую лишь щелчками медленно остывающего глушителя.

Массивная железная дверь магазина, которая по всем инструкциям безопасности всегда была наглухо заперта, сейчас была приоткрыта примерно на мужскую ладонь. Из темной, узкой щели проема несло приятной прохладой работающего кондиционера и.

А прямо перед дверьми на красных кирпичных ступенях крылечка, пачкая белую краску разметки, виднелись свежие, еще не успевшие свернуться на жаре, сочные капли ярко-алой крови. Они вели ровной дорожкой, которую как-будто размазали пытаясь затереть, изнутри темного помещения наружу, обрываясь у самого края тротуара, словно кого-то волокли силой или кто-то раненый пытался уползти.

Стоя у железной двери, парни медленно, без слов переглянулись. Тот, кто был внутри этого темного здания, явно не собирался проверять их разрешения на оружие, ну а парни вообще предъявлять что-то. Они пришли за снаряжением и оружием, которое уже априори считали своим законным. .

Солнечный свет падал во двор под углом, разрезая пространство на две половины — ослепительно яркую, где на асфальте блестели капли крови, и густую, черную тень, отбрасываемую пятиэтажкой ЧОПа. В этой тени приоткрытая железная дверь выглядела как ловушка, которая только и ждет впустить туда кого-то и захлопнуться. Алексей перевел взгляд на Сергея. Лицо друга было бледноватым, челюсти плотно сжаты, а на лбу проступила отчетливая вена. Сергей больше не походил на того веселого парня, который на играх любил шутить про «тактический обход с фланга». Сейчас он выглядел как человек, который внезапно осознал, что его уютный мир с графиком дежурств, поездками на стрельбище и весёлой охоты рухнул окончательно и без поворотно.

— Леха, — сказал друг всматривающийся в темноту прохода. — Код на двери не горит. Панель замка разбита. Похоже, туда ломились силой, либо кто-то выходил так, что снес и кодовый звмок. Видишь капли? Кровь свежая. Ей минут десять, максимум пятнадцать. Она еще не потемнела и не свернулась как бывает.

Алексей медленно кивнул, подтягивая Hoyt Defiant ближе к груди. Пальцы в тактических перчатках Mechanix плотно легли на карбоновый райзер.

— Вижу. Серый, у нас нет вариантов. Торчать во дворе на открытом пространстве — это подставить задницу просто так. Внутри НАШИ карабины и НАШИ патроны. Проверяем оружие и заходим. Работаем «двойкой». Я держу первый сектор, ты заходишь под меня. Помни — лук тихий, но у нас один выстрел, потом перезарядка. Я возьму двухстволку. Если начнется ближний замес — бросай лук и доставай мачете. Ты страхуешь сзади.

Сергей молча дотянулся до заднего сиденья и аккуратно, без лишнего стука взял дедовскую двустволку ТОЗ-34. Охотничье ружье выглядело немного странно на фоне крутой страйкбольной снаряги Сергея, но два ствола двенадцатого калибра, заряженные тяжелой свинцовой дробью-картечью, на дистанции короткого коридора были весомым аргументов в любой ситуации. Сергей мягко переломил ружье, проверил два массивных латунных капсюля патронов в патронниках, с сухим щелчком закрыл стволы и снял предохранитель.

— Погнали, Лех, — тихо сказал Серёга, будто боясь что в машине кто-то услышит. — Только под ноги смотри.

Они вышли из машины одновременно, плавно придавив двери до первого щелчка, чтобы не сильно не хлопать и не привлекать излишнее внимание. Каждое движение казалось медленным, время тянулось. Алексей шел первым, согнувшись, смещая центр тяжести вниз, как учили на страйкбольных тренировках, по ближнему бою в помещениях. Его лук был в руке, готовый в любую секунду натянуть тетеву и дожав ее до упора произвести выстрел.

Они преодолели бетонные ступени крыльца с каплями крови. Алексей аккуратно обошел эти уже бурые пятна крови, стараясь не наступить в них подошвой своих тактических ботинок. Кровь была густой, липкой, на ее поверхности уже сидели две крупные зеленые мухи.

Алексей уперся плечом в железный косяк двери, заглядывая в темную щель. Внутри коридора был полумрак. Лампа дежурного освещения сбоку на стене мерцала, противным тусклым светом, одна из дальних ламп дневного света была разбита, ее осколки ровным слоем покрывали линолеум пола.

— Чисто на входе, — шепнул Алексей за спину. — Захожу. Прикрывай.

Он аккуратно толкнул дверь носком ботинка. Она открылась во внутрь без скрипа — петли на базе ЧОПа были хорошо смазаны. Алексей плавно переступил порог, мгновенно уводя лук вправо, туда, где находилась стойка поста охраны.

За стойкой никого не было. На сером пластиковом столе продолжал работать монитор системы видеонаблюдения. На экране, разделенном на шестнадцать экранов камер, Алексей увидел хаос, камеры, выходившие на главный проспект, показывали что творилось по ту сторону здания. Картинки с перевернутыми машинами и какими-то бегущими фигурами. Но три камеры, находившиеся внутри самого торгового зала оружейного магазина горели ровным серым цветом — «нет сигнала». Что очень насторожило парней.

Сергей зашел следом, прикрывая спину Алексея и контролируя длинный коридор, ведущий к оружейным сейфам и кабинету директора. Он крепче сжал рукоять дедовской двухстволки. Пол под ногами слегка хрустел от мелкого стекла разбитой лампы. В помещении стоял запах, который парням был знаком уже давно, это был стойкий запах пороховых газов — здесь явно стреляли, и было это совсем недавно. На полу Алексей увидел валяющиеся три стреляные гильзы калибра 9х19 мм. Он присмотрелся к маркировке на ней — это были патроны Барнаульского завода, стандартный боеприпас для пистолетов Ярыгина, которыми были вооружены дежурные смены ЧОПа, так на всякий случай.

— Наши стреляли, — тихо сказал Сергей, его голос был очень напряжен. — Три выстрела. Похоже на штатный ПЯ. Смотри на стену.

На белой стене коридора, примерно на уровне головы, виднелся четкий след от попадания пули, вырванный кусок штукатурки. Чуть ниже, почти у самого пола, тянулся широкий след крови, размазанный широкой полосой с отпечатком от руки. Значит кто-то раненый полз по этому коридору, оставляя за собой густой след, направляясь в сторону служебных помещений магазина.

Они двигались тихо по коридору друг за другом, синхронно проверяя каждую закрытую дверь офисов. Сергей держал левую сторону, Алексей — правую. Лук в руках Алексея казался чужим для этого места. Его матово-черная рама не давала бликов, а отсутствие ствола как у двухстволки Серёги, позволяло мгновенно менять направление стрельбы в узком таком пространстве.

Они дошли до тяжелой двухстворчатой двери, которая вела в сам торговый зал «Арсенала». Она была выполнена из толстого дуба и обита стальными полосами по краям. Из-за нее доносился странный, ритмичный звук, словно кто-то методично и тяжело бился головой или плечом о деревянную перегородку. Стук повторялся с какой-то переодичностью: тук... тук... тук...

Парни замерли у дверей. Сергей сделал знак рукой — «я открываю, ты работаешь». Алексей зафиксировал релиз, глубоко вдохнул через нос, гася подступающий мандраж, и до упора натянул тетиву Hoyt Defiant. Блоки-камы с тихим, сухим щелчком перевалили через точку максимального усилия, и теперь Алексей удерживал пальцами всего около двадцати процентов от полной тридцатикилограммовой нагрузки. Тяжелая стрела замерла на магнитной полочке прицела, стальные лезвия бродхеда смотрели строго вперед, в темноту за дверью.

Алексей отвлёкся пытаясь унять мандраж. Он на секунду опустил взгляд на прицел своего лука. Пятипиновый охотничий прицел Spot-Hogg был настроен идеально: верхний зеленый пин был пристрелян ровно на десять метров — как раз средняя дистанция внутри этих коридоров. Ему не нужно было думать о баллистике или делать поправки на ветер; на таком расстоянии в помещении тяжелый шестимиллиметровый углепластиковый шафт со стальным наконечником летел по прямой траектории, обладая сильной кинетической энергией. Такой снаряд мог пробить лопатку крупного кабана насквозь, ломая кости и разрушая внутренние органы. Человеческий череп или грудная клетка для него не представляли абсолютно никакой преграды.

Алексей проверил крепление колчана на рукояти лука — все оставшиеся пять стрел сидели в резиновых пазах плотно, наконечники не касались друг друга, исключая любой звук при движении.

Сергей в это время контролировал коридор сзади. Его ТОЗ-34 было заряжено патронами Главпатрон с картечью диаметром 8.5 миллиметров. В каждом патроне находилось по девять тяжелых свинцовых шариков. На дистанции до пятнадцати метров один такой выстрел выдавал зону поражения размером с тарелку, полностью уничтожая любую живую цель. На тактическом поясе Сергея, купленном в этом же магазине, висел подсумок с еще десятью такими патронами, аккуратно разложенными по ячейкам, и тяжелый охотничий нож Ка-Бар с антибликовым покрытием. Их экипировка была гражданской, любительской, но собранной с умом и пониманием дела — здесь не было случайных вещей или дешевого китайского хлама, который ломается при первом же ударе.

Сергей плавно положил ладонь на латунную ручку дубовой двери. Он посмотрел на Алексея, тот ответил коротким кивком, поудобнее перехватив лук. Три... два... один.

Сергей рванул дверь на себя, мгновенно уходя в сторону и освобождая сектор для обстрела. Алексей шагнул в проем, ведя луком по дуге.

Торговый зал оружейного магазина «Арсенал» был разгромлен. Стеклянные витрины, где обычно подсвечивались дорогие ножи и оптические прицелы, были разбиты вдребезги. На полу валялись коробки от патронов, охотничьи куртки, сорванные с вешалок, и разбитые кассовые аппараты. Источником странного стука который они слышали за дверью, оказался мужчина в серой форме охранника ЧОПа — Алексей узнал в нем дядю Колю, пожилого охранника, который всегда угощал их чаем из термоса.

Но сейчас от прежнего дяди Коли не осталось ничего. Он стоял спиной к парням, упершись лбом в массивную стальную решетку, перекрывающую доступ к стойкам с нарезным оружием. Его одежда на спине была разорвана, обнажая серую, покрытую трупными пятнами кожу с глубокими следами укусов. Дядя Коля ритмично, с тупым стуком бился лицом о стальные прутья решетки, оставляя на них бурые мазки. Его пальцы со сломанными, сорванными ногтями судорожно скребли по металлу.

На шум открывшейся двери бывший дядя Коля отреагировал почти мгновенно. Стук прекратился. Он медленно, со странным хрустом в шее повернул голову. Его лицо представляло собой сплошное кровавое месиво — нос был сломан и сплющен от постоянных ударов о решетку, нижняя губа отсутствовала, обнажая желтые зубы, а глаза... глаза были абсолютно белыми, подернутыми мутной, молочной пеленой, без зрачков и радужки.

Существо издало тонкий, свистящий, хрип, от которого у Алексею стало не по себе, и с пугающей, шатающейся походкой побрел к ним. Алексей замер на долю секунды, его палец на мгновение дрогнули, а зеленый пин прицела лука зафиксировался ровно между белыми, мертвыми глазами бредущего на него бывшего человека. Выстрел.

Глава 5

Тяжелая дубовая дверь со стальной окантовкой мягко закрылась за их спинами, отсекая внутреннее пространство магазина от коридоров административного корпуса ЧОПа. В ту же секунду после того как стрела попала прямо меж глаз дяде Коле, на парней обрушилась абсолютная, почти осязаемая тишина.

Окна «Арсенала», выходящие на центральный городской проспект, изнутри были наглухо заблокированы тяжелыми стальными роллетами повышенного класса взломостойкости. Сквозь узкие, технологические перфорированные щели между ламелями внутрь торгового зала пробивались редкие, неровные солнечные лучи. Они расчерчивали темное помещение длинными линиями. В этих редких лучах лениво кружились миллиарды мелких пылинок.

Внутри пахло специфически, остро и узнаваемо для любого, кто проводил на стрельбищах и в оружейных магазинах больше времени, чем дома.

Тишина внутри торгового зала после уличного шума и шума двигателя Нивы казалось такой зловещей. Было слышно, как где-то далеко на улице пролетает вертушка и в далее слышна автоматная очередь.

Алексей стоял, прижавшись спиной к стене рядом с дверным проемом, и переводил дыхание. Лук Hoyt Defiant он опустил, но пальцы правой руки все еще удерживали механический релиз на тетиве. Сердце колотилось в ребра как бешеное. В ушах до сих пор стоял тот страшный, хрип, который издавал их бывший знакомый, дядя Коля, перед тем как стрела со стальным бродхедом навсегда оборвала его противоестественной существование.

— Ну и ну... — очень тихо, едва различимым шепотом произнес Сергей, приседая на одно колено рядом. — Скажи мне, Лех, что это был просто очень паршивый сценарий тупого американского кино с актерами-перегибщиками. Пожалуйста. Ну или на крайняк хотя бы просто плохой сон.

— Ага, — так же шепотом отозвался Алексей, криво усмехнувшись в темноте. — И кетчуп у дяди Коли на лице был прямо из Мака, свежий такой, сочный. И глаза он себе белые сделал и губу оторвал исключительно ради того, чтобы произвести на нас впечатление. Серый, хорош. Мы в дерьме. В глубоком.. Очень глубоком. Включай свет, только на минимум. Не хватало нам еще гостей и давай уже делаем и ехали отсюда.

Сергей осторожно подошёл к стене на которой были выключатели и включил одну самую дальнюю лампу.

— Двигаемся, — скомандовал Алексей. — Ты правее, я прикрываю левую сторону. Проверяем подсобку и кабинет директора. Магазин по идее должен быть пуст, но после того, что я тут увидел, даже не удивлюсь, если под прилавком сидит еще один любитель мясца.

Они начали продвигаться в глубь торгового зала, шаг за шагом, плавно переставляя ноги с пятки на носок, как их учили на курсах тактической стрельбы.

Они обогнули первый ряд витрин с туристической экипировкой и вышли к длинной, полукруглой стойке главного прилавка, за которой обычно сидели продавцы-консультанты. Здесь луч они увидели то, от чего Сергей невольно замер и вскинул ружье.

За прилавком, в узком проходе возле кассового аппарата и стеллажами с кобурами, лежало тело. Это был мужчина в серой куртке ЧОПа — второй из охранников дневной смены, молодой парень по имени Виталик, которого Алексей пару раз видел, когда приезжал забирать Сергея с работы.

Виталик лежал на боку, подтянув колени к груди. Его голова была превращена в сплошную, страшную рану — затылочная кость. Вокруг головы успела натечь огромная, уже начавшая подсыхать лужа темной, густой крови, в которой плавали обрывки пластиковых упаковок от патронов.

Алексей быстро опустился на корточки рядом с телом, загляжывая в темноту под прилавком.

— Смотри, — тихо сказал Алексей, указывая кончиком стрелы на руки погибшего. — Следы от укусов на запястьях. Серый, его укусили, он отбился, забежал обратился... И покусал дядю Колю. Который его и же приложил. Жаль он не успел сообразить сразу.

— М-да... — Сергей сжал зубы так, что послышался скрежет. — Сука. Это же Виталя. У него дочке полтора года. Во что превратился наш мир?

— Я же говорю, мы в полной жопе, а ты все шутки шутишь, — Алексей бесцеремонно, стараясь не смотреть на изуродованное лицо парня, потянулся к его поясу.

Тяжелая кожаная портупея была расстегнута, кобура с пистолетом отсутствовала — остался только пустой хлястик. Но на цепочке, пристегнутой к тренчику брюк, все еще висела большая, массивная связка стальных ключей с пластиковыми бирками. На бирках маркером было написано: «Сейф-1», «Пирамида-А», «КХО».

— Нужно забирать все, что сможем увезти и унести и валить, — Алексей с трудом перекусил прочную стальную цепочку плоскогубцами из своего тактического мультитула и забрал ключи. — Ключи у нас. Теперь шевелись, пока сюда не нагрянула волна покупателей без лицензии.

Сергей взял связку ключей из рук Алексея. Его пальцы, несмотря на легкую дрожь, действовал довольно ловко и быстро.

«Арсенал» строился по всем канонам МВД для объектов первой категории безопасности, и его архитектура защиты была продумана неплохо. Центральный зал был разделен на три зоны:

Открытая зона, где стояли обычные стеклянные витрины с ножами, фонарями, одеждой и сопутствующими товарами. Именно эта зона пострадала больше всего — стекла были выбиты, пол усыпан обломками пластиковых манекенов, видимо у них шла нехилая борьба.

Потом шла зона гладкоствольного оружия, длинные стенды вдоль стен, где ружья удерживались стальными тросиками с замками.

И третья зона, святая святых магазина — Нарезной сектор и КХО, она же Комната Хранения Оружия за прилавком. Она представляла собой железобетонный короб с тяжелой герметичной дверью, внутри которого располагались несколько массивных сейфа-пирамид.

— Леха, вставай за стойку, — Сергей быстро направился к стальной двери КХО. — Бери под контроль центральный вход и проход из подсобки. Если кто-то сунется — мочи без предупреждения. Нам тут свидетели и конкуренты не нужны. Я пошел вскрывать пирамиды. Что в первую очередь берем?

— обязательно все нарезное калибра 5.45 илт 7.62, — отозвался Алексей, занимая позицию за массивной дубовой стойкой прилавка.

Он уложил Hoyt Defiant на гладкую деревянную поверхность, обеспечивая себе устойчивый упор для стрельбы. Из-за стойки открывался идеальный вид на весь торговый зал вплоть до центрального входа, где из-под роллет пробивался днеаной уличный свет.

— Серый, поищи «Сайгу-МК» в 5.45, их там три штуки было . И патроны, патронов бери больше чем унесем. Барнаул, Тулу — по херу, главное, чтобы FMJ оболочечные. О-о и про «Тигр» под 7.62х54 не забудь, он в дальнем сейфе на хранении лежал после пристрелки, он мне так понравился.

— Понял, — глухо донеслось из КХО.

Сергей вставил длинный сувальдный ключ в замочную скважину бронированной двери КХО. Замок сработал сочным, тяжелым щелчком. Дверь отошла в сторону, обдав Сергея запахом консервационной смазки и железа.

Внутри комнаты, при слабом свете лампы, ровными рядами стояли серые стальные шкафы. Сергей быстро клацнул выключателем и направился к пирамиде «А». Ключ с нужной биркой провернулся дважды. Внутри, тускло поблескивая вороненой сталью, стояли карабины. Он первым делом вытащил короткую «Сайгу-МК» с соосным дульным тормозом-компенсатором и складным рамочным прикладом — идеальный инструмент для работы на коротких и средних дистанциях в городе. Следом пошел тяжелый, длинный карабин «Тигр» — гражданская копия снайперской винтовки СВД, оснащенная мощным оптическим прицелом ПОСП 4х24.

Когда его привезли, и Алексей узнал об этом, напросился у Сергея пристрелять его. Так его еле за уши оторвали от неё, так она ему приолянулась.

Рядом, на полках, стояли тяжелые картонные коробки с патронами. Сергей начал лихорадочно сбрасывать пачки калибра 5.45х39 и 7.62 в большой рюкзак Cordura 1000D цвета «олива», который он предусмотрительно прихватил с полки магазина. Каждая пачка по двадцать штук весила прилично, и вскоре рюкзак стал наливаться свинцовой тяжестью.

— Лех, я тут еще банки нашел! — крикнул Сергей, извлекая из дальнего угла коробку с быстросъемными дульными устройствами закрытого типа в простонародье их называли глушителями или модераторами звука от компании Гексагон. — На «Сайгу» встанет как родная. С ней звук выстрела будет не громче хлопка в ладоши, в самый раз для тихой работы.

— Тащи всё! — ответил Алексей, не отрывая взгляда от центрального входа. — И магазинов не забудь. Возьми хоть штук шесть рыжих, тридцатизарядных от АК-74, я их на полке над патронами видел. Нам стандартных десятизарядных гражданских огрызков сейчас точно не хватит.

В КХО продолжался глухой стук укладываемого снаряжения, когда Алексей вдруг услышал странный звук, который пытался пробиться сквозь эту густую тишину. От этого звука волоски на его предплечьях встали дыбом.

Это был сначала едва слышный, но все усиливающийся, металлический скрежет. Кто-то снаружи, у главного входа в магазин, подошел вплотную к защитным роллетам.

Хрясь... Дзынь... со стороны улицы раздался характерный звук удара тяжелого лома или монтировки по стальному замку нижней направляющей роллеты.

— Серый, — очень тихо, но жестко произнес Алексей — Хорош копаться, кажется у нас гости нарисовались.

В ответ ему донеслось лишь тяжелое дыхание друга и щелчок вставляемого в «Сайгу» магазина.

На улице кто-то громко, хрипло выругался. Алексей разглядел сквозь щели роллет силуэты трех или четырех человек. Они стояли на крыльце магазина. Судя по контурам, в руках у них были ломы и кувалды.

— Давай, налегай! — донесся глухой крик из-за стального полотна. — Колян говорил, внутри никого не будет! Он видел с балкона как одного укусили на улице, когда он курить выходил! Ломай замок, там стволов на миллионы, на черном рынке сейчас за любой ствол три цены дадут!

Внезапно раздался тяжелый, утробный рев мощного автомобильного мотора. К крыльцу, судя по звуку, задом сдавал какой-то тяжелый внедорожник или грузовик. Алексей затаил дыхание.

— Привязывай трос дебил! — скомандовал хриплый голос снаружи. — Дернем машиной, они со свистом вылетят! А то этими кувалдами до нового года мудохаться будете!

Через секунду стальное полотно роллет натянулось с диким, скрежещущим звуком. Заклепки начали с мясом вырываться из алюминиевых направляющих. Послышался оглушительный треск ломающихся рам основного витринного остекления. Тяжелая металлическая штора главного входа начала медленно, с жутким скрежетом заворачиваться наружу, открывая каким-то мародерам доступ внутрь темного торгового зала.

Алексей медленно поднял лук Hoyt Defiant, зафиксировал релиз на тетиве и до упора натянул стрелу, целясь ровно в разверзающуюся, дневным светом брешь центрального входа. Из КХО, держа карабин наперевес, бесшумно вышел Сергей, неторопясь, парни переглчнулись занимая позиции. Он встал с другой стороны прилавка и у каждого из них в голове кружились свои мысли, но суть была одна, жопа в которой они находились, сейчас немного расширилась.

Плотная пыль, поднятая первыми сокрушительными ударами по фасадным конструкциям, с тяжестью повисла в пространстве торгового зала оружейного магазина «Арсенал». Воздух стал сухим и колючим, каждая крупица раскрошенного гипсокартона застревала в горле. В узких, редких лучах которые проникли с улицы эта пылевая взвесь казалась живой и осязаемой. Она лениво закручивалась спиралями от сквозняка, отражая тусклый белый свет и превращая пространство магазина в подобие заброшенного, призрачного склепа.

Звуки тяжелых ударов снаружи — глухой, вибрирующий стук кувалды по деформирующемуся металлу теперь соперничал с пронзительным визгом вырываемых с мясом анкерных болтов.

Внутреннее пространство магазина, которое еще десять минут назад казалось Алексею и Сергею надежным укрытием, небольшим фортом, где можно было спокойно перевести дух и набить рюкзаки, стремительно превращалось в потенциальную, смертельную ловушку. У них за спинами была глухая стена КХО и узкий коридор административного блока, ведущий к служебному выходу, перед которым они оставили свою Ниву. Но если к ним ворвуться через центральный фасад, они окажутся зажаты в узком пространстве между прилавком и сейфами. Без возможности маневра. Без какого-то права на ошибку.

— Леха, а ты че с луком, лови! Может его пока в сторону, сейчас не до твоих понтов! И свет там клацни! — Сергей, быстро перевалился через край прилавка, аккуратно, но быстро положив перед другом матово-черный тактический карабин Сайга-МК.

Это был не стандартный охотничий вариант, а доведенный до ума полуавтомат, созданный на базе автомата АК-103, под классический, злой советский патрон 7.62. На карабине уже стоял тюнинг, который стоял для образца под полный фарш. Облегченное алюминиевое цевье со слотами M-LOK, эргономичная пистолетная рукоятка Magpul MOE и тяжелый, массивный дульный тормоз-компенсатор закрытого типа от компании Гексагон, способный гасить вспышку выстрела и снижать грохот до приемлемого для ушей уровня.

Алексей, не говоря ни слова, плавно опустил свой Hoyt Defiant на пол за стойкой, прислонив его к коробкам. Пальцы в перчатках Mechanix привычно легли на холодное железо ствольной коробки карабина.

— А патроны? — коротко спросил Алексей, проверяя плавность хода затворной рамы. Металл пошел назад сочным, маслянистым звуком, досылая пустоту в патронник.

— Барнаул, повышенной кучности, с пулей со стальным сердечником, — Сергей вытряхнул из рюкзака на деревянную поверхность стойки три тяжелые картонные пачки. — Из старых запасов, в самом низу пирамиды взял. Пробьют любую гражданскую бронепластину или борт легковушки. Набивай магазины, у нас всего пару минут, пока они не раскурочат тут все полностью!

Они работали в четыре руки, синхронно и быстро, как на соревнованиях набивая патроны в магазин. Сухой, резкий хруст пластика оружейных упаковок, шелест бумаги. Пальцы методично утапливали тяжелые, остроносые патроны с тускло-зелеными лакированными гильзами в тридцатизарядные рыжие бакелитовые магазины от АК. Щелк... щелк... щелк... — каждая пружина сопротивлялась все сильнее и сильнее.

Алексей до упора загнал тридцатый патрон, с силой хлопнул ладонью по тыльной стороне магазина, проверяя усадку, и резким движением вставил его в приемник Сайги до характерного, бескомпромиссного щелчка. Палец лег на флажок предохранителя, переводя его вниз, в режим огня.

Сергей в это время лихорадочно настраивал свой карабин. На его Сайге, в отличие от оружия Алексея, на планке Пикатини сидел массивный голографический прицел EOTech EXPS3. Он нажал кнопку включения на боковой панели — внутри линзы мгновенно загорелась ярко-красная, четкая прицельная марка, круг с точкой в центре. Алексей проверил свой коллиматор Aimpoint Micro T-2 — маленькая красная точка послушно замерла по центру оптической оси. Они быстро подтянули трехточечные оружейные ремни Долг-М3, подгоняя их под объем своих тактических разгрузок так, чтобы карабины жестко сидели на груди, но позволяли мгновенно вложиться в приклад при смене секторов. Каждый шаг затвора, каждый щелчок предохранителя в этой звенящей тишине звучал как сухой, бескомпромиссный приговор прежней, мирной жизни.

Снаружи раздался пронзительный, скрежещущий визг. Внедорожник мародеров, привязанный тросом к нижнему краю защитной роллеты, второй раз рванул с места. Металл окончательно не выдержал. Центральная секция стального полотна с грохотом выгнулась наружу, ломая алюминиевые направляющие и с хрустом выбивая остатки стеклопакетов фасадной витрины. Внутрь магазина, вместе с клубами уличного дыма и пыли, ворвался резкий, ослепительный свет, разрезая полумрак зала длинными, лучами.

Алексей и Сергей мгновенно рассредоточились, занимая оборонительные позиции в глубине зала. Алексей упал на правое колено за массивный угол дубового прилавка, уперев ствол Сайги в гладкую столешницу. Сергей ушел левее, укрывшись за тяжелым стальным сейфом-выставкой, который мог выдержать обстрел.

—Ну что, Лех, — тихо, с горьким сарказмом сказал Сергей. — Похоже, наш воскресный выезд на шашлыки немного затягивается. Как думаешь, организаторы этого шоу за перерасход патронов доплату потребуют?

— Обязательно, — в тон ему ответил Алексей, не поворачивая головы и продолжая контролировать взглядом темное пространство перед фасадными окнами. — Еще и за испорченную мебель счет выставят. Серый, если серьезно: они сейчас вынесут эти роллеты. Что делаем? Если начнем палить, пути назад не будет. Мы станем убийцами в глазах любого патруля, который сюда может приехать.

Сергей зло нахмурился, поудобнее перехватывая тактическую рукоятку своей Сайги.

— Какого патруля, Лех? Ты видел, что на проспекте творится? ОМОН людей стреляет, армия на БТР идет фиг пойми куда, связь лежит. Если мы сейчас бросим эти стволы и побежим через заднюю дверь, нас первая же банда во дворах на ремни порежет ради наших рюкзаков и машины. Уйти сейчас, значит остаться с голым задом перед всем этим дерьмом, которое творится снаружи, в котором дядя Коля людям в глотки зубами цепляется?

— Не хочу, — отрезал Алексей. — Но и валить всех подряд, у кого крышу от страха сорвало, я не подписывался.

— А никто не говорит про всех подряд, — Сергей приподнял карабин, проверяя коллиматор. — Обычные люди, у которых просто паника, ломами чужие двери не выламывают. Сюда ломится отребье, которое сообразило, что закон кончился, и пришло за оружием. Если они возьмут эти карабины, они пойдут грабить дальше. Мою квартиру, твою, наших соседей. Так что вариантов у нас ровно ноль. Держим периметр. Кто переступит линию разбитых окон с арматурой в руках — тот автоматически переходит в категорию мишеней.

Алексей глубоко вдохнул, удерживая воздух в легких на пару секунд, как перед ответственным выстрелом на стрельбище, и медленно выдохнул. Мандраж отступил, уступая место тяжелой, рабочей собранности.

— Ладно. Работаем по страйкбольной схеме «крест-накрест». Ты держишь левый сектор, входную группу и пространство у кассы. Я беру правый сектор, витрины с оптикой и проход к служебным кабинетам. Стойку используем как жесткое укрытие, но близко к краю не прижимаемся, чтобы рикошет от дерева в лицо не поймать. Без моей команды огонь не открывать. Попробуем сначала рявкнуть, может, у них инстинкт самосохранения сработает.

— Принято, — коротко бросил Сергей, смещаясь в свой угол стойки и занимая позицию для стрельбы с левого колена.

Напряжение в зале достигло своего предела. Воздух казался таким тяжелым что отказывался спокойно проходить в легкие и приходилось прикладывать. Усилия, что бы протолкнуть его туда. Через разорванное полотно роллеты, наступая на хрустящие осколки бронированного витринного стекла, внутрь начали медленно, настороженно пролезать первые фигуры. Их было четверо. В руках у двоих отчетливо поблескивали тяжелые строительные лома, у третьего в руке была короткая бейсбольная бита, обмотанная черной изолентой. Лица у всех были замотаны грязными платками и футболками, чтобы защититься от дыма или пыли, либо же боялись встретится с кем-то лицом к лицу. Из под импровизированных масок виднелись только дикие, блестящие от адреналина и жадности глаза.

Они двигались осторожно, полуприсев, как волки, заходящие в чужую кошару. Идущий впереди — плотный, широкоплечий мужчина в грязной кожаной куртке — держал биту на плече. Он коротко оглядел пол, и наступил прямо на разбросанные буклеты с охотничьим снаряжением.

— Тихо тут.. И как будто была борьба какая-то. — глухо прорычал он из-под маски. — Димон, карауль у входа. Андрюха, к сейфам дуй, ломайте замки, пока армейские патрули на проспект не выкатились. Шевелитесь, суки!

В этот момент Алексей чуть сдвинул корпус, чтобы улучшить угол обзора. Маленький, едва заметный блик от луча фонаря идущего сзади мародера краем скользнул по корпусу его коллиматора Aimpoint. Но видимо этого мимолетного отсвета хватило, чтобы лидер этих мародеров, обладавший, видимо, неплохой бандитской реакцией, мгновенно среагировал на движение в глубине темного зала.

Его глаза округлились. Кожаная куртка резко дернулась назад, и из-за широкой спины мародера, словно фокус из рукава, появился короткий, грубо отпиленный обрез двуствольного охотничьего ружья двенадцатого калибра. При этом бита выпущенная из рук, полетела на пол. Гражданский ствол, превращенный в страшное оружие ближнего боя.

— Вали их! Там лохи хабар прячут! — истошно, срывающимся на сиплый голос заорал он, вскидывая обрез в направлении дубового прилавка.

Алексей успел заметить, как черные, неровные отверстия двух стволов обреза смотрят прямо ему в лицо. Палец на спусковом крючке Сайги начал движение назад, выбирая свободный ход...

*БАХ!* — оглушительный, раскатистый выстрел из обреза разорвал тишину магазина. Тяжелый сноп крупной охотничьей дроби с диким, свистящим шумом ударил в верхнюю часть дубового прилавка, превращая дорогую древесину в мелкую, летящую во все стороны щепу. Алексея обдало волной щепок и пороховых газов, а над его головой с визгом пролетели рикошетящие от стен свинцовые дробины. У Алексея в голове пронеслась одна мысль, нельзя никого теперь жалеть, время не то и эта ошибка сейчас могла стоить ему жизни.

Глава 6

Оглушительный, раскатистый грохот выстрела из обреза двенадцатого калибра, прозвучавший внутри помещения торгового зала, на мгновение стер все остальные звуки мира. Звуковая волна была настолько плотной и мощной, что Алексею показалось, будто его с размаху ударили по голове тяжелой чем-то тяжелым. Он даже почувствовал, как завибрировали кости черепа.

Запах сгоревшего пороха — резкий, кислый, с отчетливыми нотками серы и паленого пластика от порохового пыжа-контейнера — мгновенно забил легкие, вытеснив аромат ружейного масла. Воздух в зале, и без того перенасыщенный строительной пылью от разбитых роллет, окончательно превратился в густой туман. Вспышки последующих выстрелов, вспыхивающие в этой удушливой полутьме, на какие-то доли секунды выхватывали из темноты сюрреалистические, пугающие стоп-кадры. Ослепительно яркие, ядовито-желтые языки пламени, вырывавшиеся из стволов, освещали искаженные дикой злобой, адреналином и страхом лица нападающих.

Грохот в замкнутом пространстве был непрекращающимся. Мародеры, не ожидавшие встретить внутри магазина вообще хоть какое-то сопротивление, начали палить вслепую, во все стороны, просто от шока. Звуки их выстрелов смешивались с криками, матерной бранью, пронзительным визгом рикошетов от металлических стоек и сухим, плотным стуком свинца, перемалывающего интерьер «Арсенала». Магазин, бывший когда-то вершиной коммерческого уюта, прямо сейчас перемалывался в щебень и труху.

Алексей, укрывшись за массивным углом дубового прилавка, ощущал оружие как прямое продолжение собственных рук. Тактическая «Сайга-МК» под злой патрон 7.62 мм работала как часы, но физика стрельбы в закрытом помещении существенно отличалась от привычных условий открытого стрельбища. Тяжелая пуля со стальным термоупрочненным сердечником, покидая ствол со скоростью около 715 метров в секунду, обладала колоссальной пробивной и разрушительной способностью. Алексей отчетливо видел через марку прицела, как его выстрелы буквально шили насквозь деревянные стеллажи с походной посудой и легкие гипсокартонные перегородки, за которыми пытались укрыться нападавшие.

Для патрона 7.62 мм стандартный межкомнатный лист гипсокартона или ДСП-панель толщиной в два сантиметра не были преградой — пуля проходила сквозь них, практически не теряя стабильности и траектории, превращая любое легкое укрытие в смертельную иллюзию защиты. Дерево разлеталось в щепу, а пластик просто крошился в пыль.

Алексей работал хладнокровно, короткими, контролируемыми двойками. Так-так... так-так... Особенно после первого залпа в их сторону. Тяжелый прибор закрытого типа Гексагон на стволе его карабина отлично справлялся со своей задачей. Вместо оглушительного, раскатистого рева полноценного автомата выстрелы звучали как хлесткие, очень плотные хлопки пастушьего кнута, а дульная вспышка была полностью подавлена внутренними камерами сепаратора, что позволяло Алексею не слепнуть в полутьме зала и четко видеть, куда ложатся пули.

Внезапно, на середине второго магазина, карабин в его руках резко и непривычно изменил свое поведение. Вместо сочного металлического лязга и очередного выстрела раздался сухой, короткий щелчок спуска, а затворная рама замерла в промежуточном положении, недоприкрыв патронник.

— Черт! Задержка! — мысленно зафиксировал Алексей. На страйкбольных тренировках и соревнованиях по практической стрельбе этот алгоритм был отработан до полного, абсолютного автоматизма, даже не требующего включения сознания, как при долгой езде на автомобиле, руки сами все делают пока ты думаешь о чем-то отдалённом.

Видимо из-за некачественного, бракованного патрона из старой партии — скорее всего, раздуло дешевую стальную лакированную гильзу или подмяло мягкий носок пули при подаче — произошло классическое утыкание. Патрон застрял под углом между подавателем магазина и верхней кромкой патронника, намертво заклинив затворную раму.

Алексей отработал тактическую перезарядку за доли секунды, уложившись в жесткий норматив. Не тратя времени на разглядывание узла заклинивания, он левой ладонью резко, с силой ударил по рукоятке затвора снизу вверх, пытаясь выбросить дефектный боеприпас. Но не помогло, затвор сидел плотно. Тогда он мгновенно нажал на рычаг защелки магазина, выдернул полупустой рыжий бакелитовый рожок и отбросил его под ноги. Правой рукой он перехватил карабин за цевье, а левой зацепил пальцами рукоятку затвора, с силой потянув ее назад и одновременно встряхнув оружие боком вниз. Замятый, изуродованный патрон с тихим звоном выскочил из ствольной коробки наружу, упав на ковролин. Алексей, не теряя ни мгновения, выхватил из разгрузочного жилета новый, свежий магазин, с приятным стуком вогнал его в приемник, довернул карабин и левой рукой резко отпустил затворную раму, которая со свистом пошла вперед, досылая рабочий патрон в патронник. Оружие снова было готово к бою. Весь процесс занял не более двух секунд — мышечная память, наработанная тысячами холостых повторений, сработала идеально.

Пока Алексей устранял задержку на своем карабине, центр зала оставался под угрозой, но мародеры не смогли воспользоваться этим коротким замешательством. Они повалили внутрь ведомые страхом и уверенностью в том, что внутри находятся лишь пара испуганных гражданских. Но они наткнулись на хладнокровную оборону.

Сергей, понимая, что грохот карабина Алексея привлекает к себе все внимание нападающих, сменил тактику. Он отступил в глубь зала, оставив свою «Сайгу» висеть на трехточечном ремне, и подхватил с пола то, что было его настоящей страстью и в чем он почти не имел себе равных, тяжелый охотничий блочный лук Bear, который он приметил до этого с полным колчаном на рукояти. Этот лук с усилием натяжения в те же тридцать килограммов. Это был не его лук и не игрушка, а профессиональным бесшумным ликвидатором.

Сергей укрылся в тени за высокими металлическими стеллажами с камуфляжной одеждой, которые мародеры пытались обойти с левого фланга. Вспышки выстрелов с противоположной стороны зала создавали ломаные тени. Один из нападавших — высокий, худой парень в спортивном костюме с арматурой в руках — быстро продвигался вдоль вешалок, пытаясь зайти Алексею в тыл. Его дыхание было хриплым, прерывистым, он постоянно матерился сквозь зубы.

Сергей плавно, без единого звука вскинул лук. Механический релиз на его запястье мягко зацепил петельку на тетиве. Одно короткое, мощное движение спиной — и блоки-эксцентрики лука провернулись, сбрасывая усилие удержания. Светящийся тритиевый пин прицела замер на силуэте бегущего мародера. Сергей не целился в голову — на такой короткой дистанции в полумраке это было неоправданным риском. Он выцеливал центр, огромный треугольник грудной клетки.

Тум... раздался едва слышный, сухой и глухой хлопок тетивы, погашенный резиновыми виброгасителями-вибростопами. Тяжелая углепластиковая стрела со стальным трехлезвийным охотничьим наконечником-бродхедом со свистом прорезала пыльный воздух. Скорость полета была такова, что человек физически не мог среагировать на снаряд.

Стрела вошла мародеру точно под правую лопатку, с хрустом перебивая ребра и насквозь прошивая легкое. Парень даже не успел вскрикнуть — из его рта вырвался лишь глухой, булькающий всхлип. Кинетическая энергия стрелы была настолько велика, что его буквально швырнуло вперед, на стеллаж с куртками. Вешалки с грохотом посыпались на пол, погребая под собой тело, которое сделало еще пару судорожных движений и затихло.

Через секунду второй мародер, следовавший за первым, остановился, не понимая, почему его напарник рухнул без видимых причин — ведь выстрелов с этой стороны не было. Только с той стороны Серёга вошёл в раж и стрелял на любое движение, не давая даже высунуть головы. Он успел лишь повернуться на шум, как из темноты прилетела вторая стрела, попавшая ему ровно в горло. Мужчина захрипел, выронил биту и повалился набок, судорожно хватаясь руками за торчащий из шеи карбоновый шафт.

Алексей уже закончил перезарядку «Сайги». Поймав в коллиматорный прицел предводителя этой небольшой банды, который продолжал, переодически высовываясь из-за укрытия, палить из своего обреза в сторону прилавка. Алексей плавно нажал на спуск. Короткая двойка в корпус — две тяжелые пули легли с интервалом в пару сантиметров ровно в центр грязной кожаной куртки. Вожака отбросило назад, он тяжело рухнул на спину, выронив дымящийся обрез, и замер на разбитых стеклах витрины, сломанной ими же.

Потеряв троих своих ключевых бойцов менее чем за тридцать секунд, оставшиеся мародеры — трое парней, стоявших на стреме у входа — впали в настоящую, животную панику. После того как их аглый штурм превратился в настоящую кровавую баню.

— Уходим, сука! Там что, пулеметы?! Там военные! — истошно заорал один из них, бросая свой лом в разбитое окно.

Они ломанулись назад, спотыкаясь и падая кубарем через разорванный проем роллет, наружу, на залитый уличным светом проспект. В зале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием парней и шипением остывающих стволов.

Алексей еще около минуты продолжал удерживать карабин на линии прицеливания, выцеливая пустой пролом входа. Ствол Сайги, несмотря на банку-модератор, заметно парил — консервационная смазка на стволе обгорала от высокой температуры, наполняя воздух едким белым дымком.

— Чисто... вроде чисто, — тяжело выдохнул Сергей, опуская оружие и переводя дыхание. Его руки заметно дрожали — одно дело стрелять по картонным мишеням-кабанам на полигоне, или на охоте по животным, оно не стрельнет тебе в ответ с обреза. И совсем другое — хладнокровно убить три человека.

— Проверяем тела, — Алексей поднялся из-за прилавка, не снимая палец с курка карабина. — Быстро собираем вещи, забираем рюкзаки и уходим к машине через служебный ход. Здесь мы больше не останемся, на шум выстрелов могут прийти твари посерьезнее этих деятелей с битами. И я не только про зомбарей.

Они осторожно подошли к телу старшего мародера, который лежал на спине посреди разбитой витрины. Его грязная маска-платок сползла, обнажая бледное, серое лицо мужчины лет сорока с редкой щетиной. Алексей носком ботинка откинул в сторону его обрез двенадцатого калибра.

Сергей опустился на корточки, собираясь проверить карманы убитого на предмет документов или ключей от той машины, на которой они приехали. Он протянул руку к рукаву его кожаной куртки, но на полпути его пальцы замерли. Алексей заметил, как друг резко побледнел, а его дыхание перехватило.

— Лех... Глянь на это, что за хрень! — голос Сергея прозвучал настолько тихо и испуганно, что у Алексея снова похолодело внутри. — Посмотри на его руку. Отрежь рукав ножом, быстро.

Алексей выхватил свой мультитул, раскрыл лезвие и одним точным движением распорол плотную грязную ткань куртки мародера от запястья до локтя. То, что они увидели под тканью, не имело никакого отношения к обычным человеческим травмам или огнестрельным ранениям.

Вся кожа на предплечье мертвеца была мертвенно-бледной, почти синей, и сквозь нее явственно проступал жуткий, ломаный рисунок из толстых, раздувшихся черных вен. Эти вены были похожи на корни какого-то черного дерева, проросшего внутри плоти. Они пульсировали. Да, даже несмотря на то, что сердце мужчины было пробито двумя пулями калибра 7.62 и полностью остановилось, черные сосуды на руке продолжали совершать едва заметные, червеобразные движения. Пальцы покойника, судорожно, ритмично сжимались и разжимались с сухим, неприятным хрустом стекла под пальцами.

А чуть выше локтя, на самом краю разорванного рукава, виднелась страшная, рваная рана кое-как перемотаная какой-то тряпкой. Алексей присел и достав мультитул срезал её, аккуратно убрав с руки. Там красовался глубокий, сочный человеческий укус. Ткань вокруг него было яркокрасная.

Этот человек не был обычным мародером. Он уже был заражен. Его укусили там, в толпе или чуть раньше, и эта неизвестная зараза уже текла по его венам, перестраивая организм под свои нужды. Он вел своих людей на штурм магазина, будучи еще в сознании, но оставались считанные минуты до того, как его разум окончательно угас бы, уступив место тому же безумию, которое превращало людей в этих монстров. Зараза не просто ходила по улицам — она уже была внутри. Неизвестно кого встретишь в следующий раз, и от кого теперь чего ожидать тоже было непонятно. Вокруг все непонятно, мародеры, кордоны.. укушенные. Теперь нет вообще никому, никакого доверия.

Внутри торгового зала оружейного магазина «Арсенал» повисла тишина. Белая пыль вперемешку с пороховой гарью медленно оседала на разбитые стеклянные витрины, покрывая ровным серым слоем пол и растерзанные тела мародеров.

Алексей стоял, прислонившись спиной к уцелевшей секции дубового прилавка, и чувствовал, как его сердце колотится с такой силой, что казалось вот вот выпрыгнет из грудной клетки. Каждое дыхание давалось с трудом, легкие отказывались впускать воздуз под тяжелым тактическим разгрузочным жилетом. Пальцы в перчатках крупно, мелко дрожали от нахлынувшего адреналинового отката. Напротив него Сергей медленно свою Сайгу, его лицо выражало крайнюю обеспокоенность, а губы были сжаты в тонкую, белую линию.

— Леха... ты видел его руку? — с трудом выдавливая слова через пересохшее горло, спросил Сергей. Он указал дулом ствола в сторону убитого, чье предплечье все еще слабо пульсировало черной сетью раздувшихся вен. — Это же не просто бандиты. Эта дрянь... она уже в нем. Они шли сюда, понимаешь? Еще соображали, но внутри него уже сидел этот вирус.

Алексей заставил себя отвести взгляд от трупа. Он резко встряхнул головой, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах.

— Видел. И именно поэтому мы сейчас не стоим здесь и не рассуждаем о биологии, Серый. У нас ноль минут времени. Ты слышишь, что в городе творится?

Тут внезапно труп главного мародера слабо зашевелился и начал подниматься. От неожиданности оба парня дернулись за оружием, но не спешили палить. Алексей в два больших шага оказался у витрины с ножами, где в кожаной перевязи лежал мачете, выхватив его оттуда он так же в несколько больших шагов пересёк пространство торгового зала, до поднимающегося мертвеца и в один размашистый удар в который он вложил кучу силы, он отрубил ему голову, которая покатилась по стеклу. К слову сказать крови не было, потыкав а отруб мачете, Алексею показалось что там вместо крови у убитого, какая-то желе образная масса.

— Ух, Леха, как ты его! — восхитился Серёга, цокая языком. — Я бы блеванул, да нечем.. Жрать кстати охота.

— Новые времена, требуют новых решений.. — пожал плечами Алексей. —нужно всем им сделать каре по самую шею. А то по встают ещё, да цапнут за жопу в самый неподходящий момент! Там ещё мачете есть, можешь помочь, я буду не против.

И пока с улицы сквозь выбитые фасадные окна долетал плотный, нарастающий гул. Парни методично принялись навсегда упокаивать нежданных гостей, пока они не попросили присоединиться к их мертвоходячему бойсбенду.

Этот гул был криком погибающего города, в котором смешалось все. Где-то далеко, в районе железнодорожного узла, захлебывался в длинных очередях крупнокалиберный пулемет, выл далекий, сигнал гражданской обороны, где-то в далее слышен был рокот вертолёта. И где-то наверняка в этом гуле, есть крики о помощи. И ломившиеся в магазин мародеры были лишь первой, самой легкой волной. На шум Сайги сюда обязательно придут другие. Те, кто уже окончательно потерял человеческий облик, или те, кто ищет стволы, но уже с оружием в руках.

— Значит так, — Алексей перехватил карабин поудобнее, заставляя свой разум переключиться в режим холодной логики. — Фасад разбит полностью. Роллеты вырваны. Оставаться здесь — самоубийство. Любой прохожий увидит нас через окна. Нам нужно забрать все самое ценное и уходить.

Сергей вытер пот со лба, оставив на коже грязную полосу от ружейного масла, пыли летающей вокруг и копоти.

— Забрать? Леха, ты посмотри вокруг. Тут товара на тридцать миллионов. Мы физически всё не унесем. Что берем? Патроны? Стволы? Одежду?

— Берем только то, что обеспечит автономность и выживание, — отрезал Алексей, делая шаг в сторону административного коридора раздумывая на ходу. — Никакого золота, никаких дорогих коллекционных ножей. Металл, свинец, порох, медицина и снаряга для тепла. Работаем челноком. Но сначала нужно подогнать Ниву поближе к служебной двери. Оставлять ее на улице перед фасадом нельзя — угонят или разобьют за три секунды.. А у нас ещё и там добра прилично.

— Она сзади стоит, во дворе, — Сергей нахмурился, прикинув маршрут. — Там узкий заезд через арку, весь заваленный строительным мусором и какими-то коробками. Боюсь если я поеду назад, могу пробить колесо об арматуру или наглухо сесть на брюхо прямо в проходе.

— Ну Серёга, че как маленький, ладно пошли, подкорректирую снаружи, — ответил Алексей, проверяя предохранитель карабина. — Давай ключи. Или нет, лучше ты за руль, ты к ее сцеплению привык, а я буду подсказывать и держать сектор. Пошли, быстро!

— Лех, я че подумал. Там у директора, побрякушки есть в сейфе и пару слитков золота, может с собой возьмём все таки. Золото есть золото, пригодится. — Жалобно посмотрел на него Серёга, пока они шли через полутемный административный коридор.

— Ну, возможно ты и прав, заберём. — сжимая крепко цевье, отозвался Алексей.

Глава 7

Они быстрым шагом двинулись по узкому коридору административного блока. Служебная дверь «Арсенала», была заперта парнями на массивный засов. Алексей осторожно отодвинул тяжелую железную полосу — металл издал противный, ржавый скрежет, от которого оба парня синхронно вжали головы в плечи.

За дверью открылось пространство глузого двора-колодца, зажатого между. Здесь, в глубокой тени домов, сиротливо стояла их Нива .

Сергей мгновенно подбежал к водительской двери, прыгнул в салон и повернул ключ в замке зажигания. Старый карбюраторный движок недовольно чихнул, завертел стартером и со второй попытки натужно, басовито заурчал, заполняя замкнутый двор сизым выхлопным дымом.

— Леха, посмотри левый борт! — крикнул Сергей из открытого окна, включая заднюю передачу. — Я в зеркала вообще ни черта не вижу, тут дым и зеркала не отрегулированы!

Алексей выскочил во двор, прижался спиной к кирпичной стене здания магазина встав у кучи ржавых железных бочек, разбитых деревянные поддоны и торчащих из земли кусков арматуры, на которых Нива могла оставить свои шины в первые же секунды маневра.

— Стоп! Тормози, Серый! — рявкнул Алексей, делая шаг вперед и показывая рукой знак. — Назад не сдавай! У тебя прямо за задним левым колесом лежит бетонный блок с обрубком швеллера. Сдашь назад — зацепишь мост или колесо вырвешь.

Сергей высунулся из окна, оценивая расстояние.

— И как мне крутить? Тут места — полтора метра между стеной и этими бочками! Она же неповоротливая, как утюг, без гидроусилителя!

— Руль вправо до упора крути! — командовал Алексей, внимательно поглядывая на все углы двора. — Давай, принимай вперед на полметра, прижимайся к правой стене, к складу. Там чисто, только коробки пустые. Проходи сантиметрах в десяти от стены. Давай, плавно!

Двигатель Нивы взревел, машина дернулась назад, тяжело переваливаясь на разбитых рессорах. Колеса с хрустом подмяли картонную тару. Сергей лихорадочно крутил тяжелую баранку, отчего на его предплечьях вздулись вены.

— Теперь выкручивай влево! — кричал Алексей, смещаясь вдоль борта машины. — Давай, сдавай назад по диагонали. Еще, еще... Стой! Хорош! Теперь ровно назад, прямо к рампе. У тебя до железной двери магазина осталось три метра. Чисто, давай, поджимай плотнее, чтобы зазор был минимальный, нам ящики таскать!

Сергей аккуратно, миллиметр за миллиметром, осаживал тяжелую машину назад. Глушитель выдавал прерывистый, глухой звук. Задний бампер с металлическим стуком уперся в резиновую прокладку погрузочной рампы служебного входа.

— Есть касание! — Алексей хлопнул ладонью по заднему крылу машины. — Глуши движок, Серый! Нечего бензин жечь и воздух во дворе травить, нам еще ехать бог знает сколько. Из КХО сюда таскать метров пятнадцать, коридор узкий.

Сергей заглушил мотор, выскочил из машины и открыл заднюю багажную дверь. Там на полу стояло две канистры.

— Ну всё, точка входа готова, — тяжело выдохнул он, осматривая пустое нутро машины. — Теперь давай думать, как мы этот кузов будем забивать, чтобы она по дороге не развалилась.

Парни ворвались обратно в КХО сквозь узкий коридор, где они опять прошли все и заново проверив, не забрался-ли кто-то лишний, который уже поджимает за углом Металлическая дверь оружейной комнаты была распахнута настеж, обнажая стройные, матово-черные ряды карабинов, ружей и винтовок, замерших на вертикальных деревянных стойках-пирамидах. Внутри этого помещения царил идеальный порядок мирного времени, который им сейчас предстояло безжалостно нарушить.

— Так, Леха, тормози у входа и слушай меня сюда, — Сергей резко выставил руку вперед, преграждая другу путь к центральной стойке. — Никаких эмоций и никакого «ого, какая крутая пушка, давай завернем». Включаем жесткий прагматизм. Каждая лишняя железяка — это минус пятьдесят километров хода для нашей перегруженной Нивы. Нам нужно оружие под задачи, которые мы можем спрогнозировать. А задачи у нас несколько: тихая работа на коротких дистанциях в застройке, плотный, тяжелый огонь, если нас прижмут на открытой местности или заблокируют в машине и что-то дальнобойное.

Алексей кивнул, утирая рукавом пот, смешавшийся с пылью на лбу. Его взгляд скользнул по рядам оружия и остановился на нижнем ярусе.

— Согласен. Давай начнем с того, что у нас уже есть на ремнях. Две наши «Сайги-МК» в калибре 7.62 мм — это база. Они безотказные, как ломы, и пуля шьет препятствия на ура, мы это только что проверили на мародерах. Оставляем, но в городе с ними тяжело — грохот стоит такой, что мертвые проснутся, а глушитель-банка Гексагон хоть и убирает вспышку, но звук все равно остается хлестким. Нам нужен тихий инструмент для зачистки или скрытного прохода.

Сергей сделал шаг к стойке и решительно снял с зацепов два новеньких, коротких карабина «Сайга-9» исполнение 02. Это оружие выглядело компактно, почти игрушечно по сравнению с их тяжелыми автоматами. Практически полный аналог армейского пистолета-пулемета «Витязь-СН», созданный под самый массовый пистолетный патрон 9 19 мм Люгер.

— Вот они, наши рабочие лошадки для тихих дел, — Сергей протянул один карабин Алексею, а второй положил на длинный деревянный стол для чистки оружия. — Ствол короткий, разворачиваться в тесных коридорах или салоне машины — одно удовольствие. Но главное — под них на складе лежит гора тяжелых пистолетных банок закрытого типа. Патрон девять-девятнадцать сам по себе не такой злой, а с хорошим модератором выстрел будет звучать не громче, чем щелчок пальцев или хлопок ладоней. Если придется снимать одиночных тварей во дворах, чтобы не привлекать внимание всей округи, «девятка» — идеальный вариант. Да и деачатам можно пару взять...Да и про запас.

Алексей перехватил «Сайгу-9», прикинул ее легкий вес, прижал приклад к плечу и быстро проверил ход затвора. Металл ходил мягко, плавно, без малейшего сопротивления.

— Отлично. Ставим на них легкие закрытые коллиматоры Holosun с солнечной батареей, чтобы не зависеть от дефицитных батареек. И сразу накручивай банки. Резьбу проверь, там должна быть стандартная пистолетная. Да девчатам можно.

— Сделаю, — Сергей уже вытаскивал из картонной коробки тяжелые, цилиндрические глушители. — И давай сразу снимем со стеллажа бесшумный арсенал для совсем глухих ситуаций. Этот блочный лук Bear — это хорошо, но давай заберем еще два топовых матчевых лука Hoyt, по типу твоего с усилием натяжения под тридцать килограммов. К ним на складе есть три огромных пластиковых тубуса с карбоновыми стрелами Easton Axis. Эти стрелы жесткие, тяжелые, наконечники на них поставим охотничьи, трехлезвийные G5 Montec. Их как раз завезли гору целую. Такая дура на дистанции до тридцати метров пробивает свиную тушу насквозь вместе с лопаткой, причем абсолютно беззвучно. Никакой электроники, никакого пороха, только механика и физика. Все как ты любишь. Если патроны закончатся или нужно будет добыть еду в лесу без шума — луки нас спасут.

Парни быстро разложили выбранное оружие на столе. Комплект вырисовывался солидный, но строго сбалансированный: четыре тяжелых автомата 7.62, шесть тихих пистолета-карабина 9 19 и три охотничьих блочных лука в жестких защитных кофрах из ударопрочного пластика.

— О давай этот блочный арбалет захватим, — Алексей взял в руки черный, матовый BearHunter Doom Military — на нем стояли усиленные плечи на 104 кгс и это один из мощных охотничьих арбалетов с обратной геометрией плеч. Когда он вышел он позиционировался производителем как премиальный инструмент для охоты на крупного и среднего зверя, с таким усилием с пятидесяти метров он прошивает крупного лося насквозь. — Давно хотел попробовать его в деле. Злая штука.

— Теперь самое тяжелое в прямом смысле слова, — Сергей подошел к тяжелой металлической двери прилежащего к КХО склада боеприпасов. — Патроны. Вот тут нам придется попотеть Лех. Да и включить жесткий весовой контроль. Один патрон калибра 7.62 весит около шестнадцати граммов. Тысяча штук — это шестнадцать килограммов чистого свинца и стали без учета укупорки. Нам нужно уложиться в лимит, иначе «Нива» просто ляжет брюхом на асфальт еще до того, как мы доедем до куда-нибудь.

Он потянул за ручку герметичной двери, и парни вошли в небольшое помещение, до самого потолка забитое зелеными деревянными ящиками армейского образца. Здесь хранился основной золотой запас магазина.

— Так, смотрим маркировку, — Сергей подсветил фонарем торцы ящиков. — Нам нужны не обычные гражданские охотничьи патроны с мягким свинцовым носиком с маркировкой SP, они в полуавтоматах при быстрой стрельбе частенько утыкаются, да и пробивная способность у них так себе. Ищи ящики с маркировкой «FMJ» которые цельнооболочечные или, если повезет, с патронами повышенной пробиваемости. О, смотри, вот они! Ульяновский патронный завод, партия с пулей со стальным термоупрочненным сердечником. То что надо. Они автомобильные двери и легкие бронежилеты колют, как орехи.

— Сколько берем? — Алексей присел перед ящиком, прикидывая объем.

— Берем три тысячи штук под семь-шестьдесят два, — решительно ответил Сергей. — Это три полноценных армейских цинка. И под девятку Люгер надо взять не меньше двух тысяч. Пистолетные патроны расходуются мгновенно, особенно если работать двойками в темпе. Итого пять тысяч патронов. Это около восьмидесяти килограммов чистого веса. Плюс сами магазины.

— Стой, Серый, не вздумай тащить их прямо в этих деревянных армейских ящиках, — остановил его Алексей, когда Сергей потянулся за тяжелой монтировкой, чтобы вскрыть первый цинк. — Дерево наберет влагу в первую же сырую ночь, ящики разбухнут, начнут гнить, а патроны в картонных пачках внутри просто отсыреют через неделю. Капсюли начнут давать осечки, и мы получим такое утыкание, как у меня во время боя, только в самый неподходящий момент. Помнишь, ты говорил к вам завезли американские пластиковые кейсы MTM для хранения боеприпасов? Ты ещё хотел на охоту таких прикупить. Нам нужны большие, оливкового цвета, с резиновым уплотнителем на крышке. Но, мне кажется патрон можно взять и побольше, у нас не то что бы перегруз в Ниве.

Парни быстро притащили со склада фурнитуры десять массивных пластиковых кейсов. Сергей с помощью тяжелого консервного ножа-ключа с хрустом сорвал жестяную крышку с первого армейского цинка калибра 7.62. В нос ударил густой, ни на что не похожий запах консервации — лака, воска и старого металла. Внутри плотными рядами, перевязанные бечевкой, лежали патроны с тускло-зелеными лакированными гильзами.

Они начали лихорадочно пересыпать патроны горстями прямо из цинка в пластиковые кейсы MTM иногда поглядывая на разбитый фасад здания. Хрусь... сып... щелк... — тяжелые, остроносые патроны с глухим металлическим звоном заполняли пластиковое нутро контейнеров. Сергей аккуратно укладывал их рядами, стараясь использовать каждый кубический сантиметр пространства.

— Набивай плотнее, под самый верх, — шептал Алексей, удерживая кейс. — Когда крышку закроем, внутри не должно быть свободного места, чтобы они не гремели при езде, как погремушки. Слышишь? Защелкивай!

Сергей с усилием прижал толстую пластиковую крышку контейнера. Резиновый уплотнительный жгут глубоко вошел в паз, полностью изолируя содержимое от внешней среды. Тяжелые стальные защелки по бокам встали на место с надежным щелчком.

— Готово, один пошел, — выдохнул Сергей, поднимая за ручку потяжелевший кейс. — Этот ящик теперь можно хоть в реку бросать на неделю — патроны внутри останутся абсолютно сухими и чистыми. Давай следующий, под девятку!

Когда с оружием и боеприпасами было покончено, и на столе выстроилась батарея из десяти полных, тяжелых, герметичных контейнеров и оружейных кофров, Алексей переключил внимание на стеллажи с туристическим и экспедиционным снаряжение.

— Так, оружие — это инструмент убийства или защиты, но убивает чаще всего не пуля, а холод и грязная вода, — философски заметил Алексей подняв палец вверх, подойдя к стелажам сбросил с них легкие спальные мешки. — Серый, дуй в отдел бивуачного снаряжения. Нам нужна лучшая палатка, которая тут есть. Не огромный кемпинговый шатер, а компактная штурмовая двушка. Можно даже две.

Сергей быстро притащил упакованные в плотный компрессионный чехол палатки Alexika в расцветке хаки.

— Вот, штурмовая, алюминиевый каркас, три дуги. Собирается за две минуты даже пьяным, одной рукой и в темноте. Тент держит восемь тысяч миллиметров водяного столба — любой ливень или мокрый снег ей нипочем. При весе всего в три килограмма.

— Отлично, кидай ее к служебной двери, — командовал Алексей, упаковывая в большой тактический рюкзак элементы жизнеобеспечения. — Теперь спальники. Никакого дешевого синтепона из супермаркета. Бери вон те, черные коконы с утеплителем Primaloft. Они рассчитаны на экстремальную температуру до минус десяти градусов. Если придется ночевать в лесу на сырой земле или прямо в машине с заглушенным мотором — не замерзнем.

Они действовали слаженно, как заведенный часовой механизм. В рюкзаки полетели две компактные газовые горелки Kovea, которые работали от маленьких цанговых баллонов. Сами баллоны — тридцать штук — Сергей упаковал в специальную термоизоляционную сумку, чтобы они не перегревались на солнце и не теряли давление на холоде. Туда же отправились два армейских индивидуальных фильтра для очистки воды Аквафор-Гвардеец, способных превратить воду из любой грязной лужи или болота в питьевую, комплекты термобелья из шерсти мериноса и несколько упаковок сухих армейских рационов питания (ИРП-7), рассчитанных на долгие дни автономного существования.

Перед самой погрузкой Алексей замер перед витриной с тактической медициной. Он безжалостно разбил прикладом стекло и выгреб со стеллажа все запасы современных кровоостанавливающих средств перевязочные пакеты ИПП Emergency Bandage, тактические жгуты-турникеты CAT седьмой генерации и несколько упаковок гемостатического бинта Celox, способного остановить сильное артериальное кровотечение за считанные секунды. Все это богатство было рассовано по карманам их новых легких плит-керриеров, которые они надели поверх одежды.

— Ну что, базовый груз сформирован, — Алексей оглядел гору снаряжения, скопившуюся у служебного входа. — Металл, свинец, тепло и медицина. Всё строго по списку. Теперь начинается самое веселое — погрузка этого арсенала в нашу БЕДНУЮ Ниву. Давай, хватай контейнеры, погнали челноком.

Погрузка началась без лишних слов. Каждый понимал: задерживаться в глубине этого двора-колодца, когда весь город вокруг постепенно сходил с ума, — это чистой воды безумие и самоубийство, помноженное на два. Сергей подхватил два первых герметичных пластиковых кейса MTM, доверху набитых тяжелыми лакированными патронами калибра 7.62 мм. Ручки контейнеров до боли врезались в ладони даже сквозь плотную ткань перчаток. Каждый такой ящик сейчас весил под двадцать пять килограммов.

— Проход держи, Леха, — процедил Сергей сквозь зубы, толкая плечом тяжёлую металлическую дверь. — Ствол правее бери, не зацепись за косяк.

Алексей шел следом, прижимая к боку спаренные кофры с карабинами «Сайга-9» и блочными луками. Парни двигались в полумраке коридора, который разбивался лишь тусклым аварийным или дежурным светом и дневным из приоткрытой входной двери.

Хлоп... хрусь... — первый тяжелый контейнер со скрежетом лег на голый, очищенный от обшивки металл пола багажника Нивы. Машина мгновенно отозвалась глухим, натужным скрипом резиновых втулок и металлических элементов подвески. Задний бампер, слегка опустился.

— Стой, Серый, не кидай все в одну кучу, — Алексей перехватил руку друга, когда тот заносил второй кейс, собираясь поставить его прямо поверх первого, у левого борта. — Ты что творишь? Если мы весь свинец свалим на левую сторону, у нас на первом же крутом повороте или ухабе левое колесо намертво заклинит в арке, или пружину выбьет. Давай распределяй вес равномерно по осям.

Сергей тяжело дышал, его лицо блестело от пота, но он аккуратно сдвинул второй контейнер к противоположному, правому борту машины, поближе к канистрам.

— Понял, не дурак. Давай сюда тяжелое оружие, укладывай его плашмя сразу за передними креслами. Это сместит центр тяжести ближе к середине базы, чтобы морду сильно не задирало.

Алексей протиснулся в тесный салон трехдверки через откинутое вперед пассажирское сиденье. Кофры с карабинами и луками легли ровно в ряд, заполнив собой все пространство, где когда-то сидели пассажиры. Оружие укладывалось бережно, но плотно — так, чтобы между пластиковыми корпусами не оставалось зазоров. Сверху на кофры они набросили тяжелые, толстые спальные мешки-коконы.

— Спальники вместо демпферов пойдут, — пояснил Алексей, с силой утаптывая черную ткань утеплителя Primaloft в щели между пластиком. — Если начнется тряска или придется уходить от погони по обочине, стволы не будут греметь внутри салона, как ведра с болтами. Да и маскировка отличная: снаружи через тонировку будет казаться, что в машине просто куча туристического шмотья.

Они развернулись и быстрым, полушагом-полубегом двинулись обратно по узкому коридору за следующей партией. Ноги уже начинали наливаться свинцовой усталостью, дыхание становилось рваным. Каждые несколько минут со стороны главного проспекта доносился нарастающий гул, заставляя парней непроизвольно ускорять темп.

Второй заход оказался еще тяжелее. В КХО оставались последние контейнеры с пистолетными патронами 9 19 мм, экспедиционная сумка с тридцатью газовыми баллонами и объемный штурмовой рюкзак, забитый до отказа элементами жизнеобеспечения и тактической медициной.

— Леха, бери рюкзак на спину, а я потащу оставшиеся кейсы, — скомандовал Сергей, вытирая ладонью лоб. — Только аккуратно с медициной, там ампулы и растворы в наружных карманах, не прижми к косяку.

Сергей, после того как все вытащили из КХО, занёс туда все что плохо лежало, начиная от ножей и луков и заканчивая простыми двухстволками, закрыл сейфовую дверь, на немой вопрос Алексея зачем он сказал.

— Лех, меня и так жаба душит, хоть бросай Ниву, ищи грузовик и забирай все под чистую. Но Ниву бросить тоже жаба душит. А так лежит в КХО, вдруг ещё вернёмся когда, клад считай. — Пряча связку ключей в карман штанов закончил Сергей.

Когда они подошли к «Ниве» в третий раз, машина уже выглядела угрожающе. Под весом четырех тысяч автоматных патронов, несчитаного количества пистолетных, тяжелых оружейных стволов и снаряжения задняя подвеска просела настолько глубоко, что верхние кромки шин полностью скрылись внутри колесных арок. Между резиновым отбойником и балкой заднего моста оставался зазор от силы в четыре-пять сантиметра.

Сергей аккуратно поставил последние кейсы с пистолетными патронами на самый край багажного отсека, прямо к замку двери.

— Всё, предел, — хмуро бросил он, оценивая посадку машины снаружи. — Леха, глянь на глушитель. Он от асфальта в десяти сантиметрах висит. Любой лежачий полицейский, любая глубокая выбоина на асфальте — и мы оставим здесь всю выхлопную систему вместе со штанами глушителя. А если на грунтовку соскочим — сядем на мосты в первой же колее.

Алексей обошел машину кругом, слегка покачал корму ладонью. Машина отозвалась тяжелым, жестким ходом. Амортизаторы полностью выбрали свой рабочий ресурс на сжатие.

— Придется ехать на понижайке, если пойдем по разбитому асфальту, — задумчиво произнес Алексей, застегивая стропы своего плитника. — Никаких резких стартов и торможений. Тормозной путь у нас сейчас увеличился раза в два, учитывая, что тормоза здесь родные, без всяких импортных наворотов. Давай, закидывай палатку поверх ящиков и закрывай эту будку. А с другой стороны, зачем тебе глушитель.

Сергей взял компрессионный мешок с палаткой Alexika, с силой вдавил его в оставшееся под самым потолком пространство багажника и потянул на себя тяжелую заднюю дверь.

Хлоп! — замок не закрылся, дверь глухо отскочила назад, зазор остался шириной в ладонь.

— Мать твою... Мешает что-то! — выругался Сергей, наваливаясь на металл всем весом своего тела, упираясь коленом в рельефный номерной знак. — Леха, помогай! Нажми сверху, прижим слабоват!

Алексей подскочил, навалился грудью на верхнюю кромку двери. Металл под их совместным весом натужно, со скрипом прогнулся внутрь. Карманы их разгрузочных жилетов с жесткими пластиковыми корпусами турникетов CAT скрежетнули по краске.

Щелк! — со второго раза массивный замок наконец встал на защелку. Дверь закрылась, но резиновый уплотнитель по периметру выдавило наружу под страшным внутренним давлением груза. Нива превратилась в склад на колесах. Парни, тяжело и хрипло отдуваясь, бросились к передним дверям и прыгнули в тесный, пахнущий старым пластиком и бензином салон.

Алексей занял пассажирское место, сразу уперев тяжелый приклад своей новой «Сайги-МК» в правое бедро, а ствол направив вниз, в плотный резиновый коврик у педалей. Сергей устроился за рулем. Его руки, все еще слегка подрагивающие от усталости и напряжения, легли на тонкий обод рулевого колеса. Он протянул руку вперед и повернул ключ в замке зажигания.

Старый карбюраторный двигатель отозвался тяжелым, басовитым рыком. Из-за дикого перегруза даже на холостых оборотах по кузову пошла ощутимая, мелкая вибрация, от которой затребезжало внутреннее зеркало заднего вида.

— Ну, с богом... — тихо прошептал Сергей, его палец потянулся к тумблеру включения фар.

В этот самый момент маленькая портативная радиостанция Baofeng UV-5R, которую они перед тем как лезть внутрь закрепили на приборной панели с помощью полоски строительного скотча, внезапно ожила. До этого момента она лишь тихо шипела на частотах гражданского диапазона, но сейчас ее динамик буквально взорвался диким, рваным статическим треском.

Звук был настолько резким и громким в замкнутом пространстве салона, что оба парня синхронно вздрогнули. Алексей замер, так и не включив свет, его рука повисла в воздухе.

Сквозь плотную завесу белого шума и частотных помех прорвался голос. Это был не спокойный, размеренный тон профессионального военного радиста и не монотонный речевой информатор МЧС. Из динамика доносился испуганный, срывающийся на панику женский крик. На заднем плане, за ее голосом, отчетливо слышался страшный, непрекращающийся грохот — глухие удары тяжелых кулаков, и далекие, отчаянные крики десятков людей.

— Всем постам! Всем дежурным экипажам и оперативным группам! — надрывалась рация, захлебываясь в эфирных помехах. — Оперативное командование гарнизона... ввело в действие протокол экстренного реагирования... Слышите меня?! Объявлен план «Заря»! Повторяю для всех — объявлен план «Заря»!

Сергей мгновенно подался вперед, едва не ударившись лбом о лобовое стекло, и прибавил громкость на полную мощность.

— Всем силам правопорядка и медицинским бригадам... немедленно покинуть секторы центральных районов! — продолжал кричать женский голос, срываясь на хрип. — Центральная зона города закрывается наглухо силами отдельной бронетанковой бригады... Командование артиллерийского полка получило приказ на уничтожение инфраструктуры... Повторяю! Артиллерия открывает огонь на поражение по всем мостам через реку ровно через два с половиной часа! Спасайтесь, кто может! Повторяю, мосты будут взорваны, центр города блокируется наглу... — связь резко, со страшным, режущим уши электрическим писком оборвалась.

В салоне Нивы снова воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь глухим, неровным урчанием перегруженного мотора. Зеленая подсветка экрана рации тускло осветлила в салоне. На маленьком дисплее застыли цифры частоты, которая теперь выдавала лишь ровное, мертвое шипение пустого эфира.

Алексей и Сергей медленно повернулись друг к другу. В глазах каждого застыло четкое понимание ситуации. Механические часы на руке Алексея показывали ровно пять часов и тридцать семь минут.

Старый автомобильный мост — их единственный шанс вырваться из этой ловушки и уйти в сторону Заречного района, откуда уже можно думать что делать. В мирное время, без пробок, туда можно было долететь за пятнадцать минут. Но сейчас, когда улицы забиты брошенными машинами, паникующими толпами и мародерами, а их собственная машина просела под тяжестью несколько тысяч патронов...

— Два с половиной часа, Леха, — очень тихо, почти безжизненно произнес Сергей, проверяя затвор Сайги. — У нас осталось ровно сто пятьдесят минут до того, как центр просто останется сам по себе.

Алексей ничего не ответил. Его лицо превратилось в каменную маску. Сергей с силой выжал тяжелую, тугую педаль сцепления, воткнул первую передачу и резко нажал на газ. Двигатель Нивы взревел на высоких оборотах, и перегруженная машина, тяжело переваливаясь с боку на бок и вылетела из темной арки двора навстречу погруженному в хаос городу.

— Интересно, как там девчата. Нужно будет им ещё попробовать позвонить, пока сеть не легла окончательно. — Продолжал Серёга.

Глава 8

Внутри тесного, угловатого салона старой трехдверной Нивы, Воздух здесь был настолько расксленым летним солнцем и сказывалось отсутствие кондиционера. Горячий воздух с нотками гари и пыли, залетал в открытое окно, оставляя во рту, сухой привкус. Мотор объемом 1.7 литра работал на пределе своих возможностей, протаскивая сквозь узкие боковые переулки колоссальную массу железа, свинца и туристического снаряжения, скопившегося на задней погрузочной площадке. От туннеля трансмиссии, прямо сквозь резиновые уплотнители рычагов коробки передач и раздатки, поднимался густой, удушливый жар — металл шестеренок под нагрузкой разогрелся так, что к пластиковой обшивке невозможно было прикоснуться незащищенной рукой.

В салоне же стоял друглй стойкий, бьющий в нос коктейль из чисто мужских, военных и сугубо технических запахов. Во-первых, очень пахло нагретым до критической температуры дешевым пластиком передней панели, июньское солнце разогревало его до температуры, когда уже можно будет прям на панели жарить яичницу. Во-вторых, воздух был густо пропитан маслянистым, специфическим ароматом смазки Баллистол и старого оружейного консерванта — этот запах шел от вскрытых армейских цинков и герметичных пластиковых кейсов MTM, которые плотными рядами легли по всему салону. К этому техническому фону примешивался острый, кислый запах пота, тактическая одежда парней, их плотные боевые рубахи из кордуры под тяжелыми, только что подогнанными плитниками-плиткерриерами Гранит, насквозь промокли во время лихорадочной, темповой работы на погрузочной рампе магазина «Арсенал».

Сергей сидел, вцепившись пальцами в тонкий обод рулевого колеса. Его руки в грязных, потертых на ладонях перчатках были напряжены. Ему приходилось ежесекундно корректировать курс машины, совершая короткие, резкие подруливания. Из-за дикого перегруза Нива вела себя на дороге как неуправляемый, груженый цементом прицеп. Передняя ось машины заметно приподнялась, из-за чего рулевое управление стало совершенно отвратительным. На малейшее движение руля колеса реагировали с пугающим опозданием. Задняя подвеска, полностью сжатая весом тысяч патронов, больше не амортизировала — резиновые отбойники намертво легли на балку заднего моста, и каждый, даже самый мелкий стык асфальта передавался прямым, жестким ударом по кузову, отзываясь болью в поясницах парней.

Рядом, на пассажирском сиденье, зажатый между массивной выступающей полкой бардачка и набитыми подсумками собственного разгрузочного жилета, полусидел Алексей. Из-за того, что всё заднее пространство трехдверки было забито ящиками до самого потолка, его кресло нельзя было сдвинуть назад ни на сантиметр. Сергей сидел, уперев колени в жесткий, чёрный пластик, а между ног удерживал вертикально, стволом вниз, свою «Сайгу-МК» в калибре 7.62 мм. Правая рука Алексея автоматически вцепилась в твердую ручку на двери автомобиля.

За грязным лобовым стеклом, на котором подуставшие щетки стеклоочистителей оставляли широкие мутные разводы, разворачивалась панорама стремительной гибели города. Когда они проезжали очередной пожар, на очередной улице, на капот машины, на пластиковые решетки воздухозаборников и на само стекло, кружась в потоках горячего воздуха, медленно оседали крупные, но легкие серые хлопья пепла. Они походили на жутковатый, серый снегопад.

Всего в трех кварталах к северу от их текущей позиции, на пересечении проспекта и промышленной зоны, огромным, зловещим факелом горел трехэтажный торгово-развлекательный центр «Пассаж». Огромные языки оранжевого, почти красного пламени с глухим, утробным гулом пробивали обрушившуюся кровлю здания, выдавая в атмосферу плотные клубы черного, маслянистого дыма от горящего пластика, утеплителя и автомобильных покрышек с парковки на крыше. Этот дым, смешиваясь с низкими вечерними облаками, окрашивал все небо над городом в страшные, грязные черно-серые тона.

Алексей в очередной раз за последние две минуты достал из кармана брюк свой смартфон. Он нажал боковую кнопку блокировки, и экран вспыхнул резким, холодным синеватым светом, на мгновение высветив его осунувшееся, бледное лицо со стиснутыми челюстями, заставив его слегка испугаться. Зрачки парня были неестественно расширены от непрекращающегося притока адреналина. Он безуспешно вглядывался в верхний правый угол дисплея, где на месте привычных делений уровня сигнала мобильной сети горела пустая, серая шкала с перечеркнутым значком антенны.

— Всё, Серый... Полная хана. Сеть окончательно легла, — голос его прозвучал слегка дергано и сорвано из-за пересохшего от пыли и жары горла. Он со злым, глухим стуком швырнул дорогой телефон на твердую, потрескавшуюся обивку туннеля трансмиссии, прямо между рычагами раздатки и ручного тормоза. — Вышки либо полностью обесточены из-за аварии на подстанции или этих повсеместных пожаров, либо центральные коммутаторы просто сгорели к чертям от перегрузки, когда сто тысяч паникующих людей одновременно попытались набрать своих родственников. В верхнем углу горит только эта ублюдская, бесполезная надпись. «Только экстренные вызовы». Ни эсэмэску отправить, ни в мессенджер зайти, ни загуглить, что вообще происходит. Мы в полной информационной изоляции, как в стальной консервной банке на дне океана!

Алексей бросил короткий, расчетливый взгляд на приборную панель. Прямо по центру, чуть выше дефлекторов печки, на куске серого строительного скотча была жестко примотана их портативная двухдиапазонная радиостанция Baofeng UV-5R. Ее маленький жидкокристаллический экран светился ровным, ядовито-зеленым светом, но из динамика доносился лишь тихий, фоновый шум пустого эфира. Это копеечное китайское устройство теперь оставалось их последней, единственной технической возможностью узнать, что происходит за пределами их прямой видимости, и, самое главное — живы ли их девушки.

— Уйми мандраж, Леха, и не ори под ухо, — Сергей не поворачивал головы, полностью сосредоточившись на маневрировании между брошенными на обочине машинами с выбитыми стеклами и распахнутыми дверями. — Телефонная сеть общего пользования всегда ложится первой при любом серьезном замесе, будь то техногенная катастрофа, землетрясение или то, что происходит сейчас. Это аксиома, нас этому еще на курсах ГО и ЧС учили. Станции сотовой связи не рассчитаны на такие пиковые нагрузки, автоматика просто падает по цепочке. Хорошо, что мы тогда, еще весной, не послушали твое нытье про «зачем тратить лишние деньги» и взяли четыре одинаковых китайских «Баофенга».

Алексей хмуро посмотрел на зеленую подсветку рации, затем перевел взгляд на свой карабин, проверяя, плотно ли сидит магазин в приемнике.

— Да помню я, помню... Я тогда говорил, что девчонки их в сумках похоронят, разрядят в ноль и забудут вообще, как они включаются. Что это просто выкинутые три тысячи рублей на ветер за каждую коробку, которые можно было пустить на нормальные штурмовые перчатки, нормальный обвес или лишний ящик спортивных патронов для тренировок в тире.

— Ну вот теперь видишь, кто из нас оказался прагматиком, а кто думал только о пострелушках, — Сергей на секунду убрал правую руку с руля и проверил пальцами плотность посадки антенны на радиостанции. — Только толку сейчас от этих раций. Лех, ты только не психуй. Уехали они к Ленкиной мамке в деревню. Не знал как тебе сказать..

Сергей с силой крутанул руль, объезжая вывернутый наизнанку дорожный знак.

— И когда ты мне об этом хотел сказать, а Серый? — Алексей повернул голову и вклинился в него суровым взглядом. — Давай на гашетку и поехали туда потихоньку. В деревне как раз и осядем, там все равно получше будет, до туда может и ничего не дойдёт, как думаешь?

— А ты забыл просто как ты вчера исполнял, с Маринкой поссорился. Мне Ленка звонила, Марина вся в слезах была. Щас за город выедем подумаем что делать, где там их искать, я даже не знаю, где эта деревня, где ты их там будешь искать, поедешь к её матери в деревню??? Ты знаешь вообще хоть примерно, без навигатора в телефоне, где она находится, эта сраная деревня!? Да и вообще какого черта они туда поехали. Неужто мы по пьяне вчера поссорились! Я вообще не пойму! — Леха от злости ударил кулаком по торпеде Нивы.

—Лех! Не ну машина, че тебе сделала!? — Непонимающе взглянул на него Серёга. — Ну Ленка что-то говорила, что вы поругались вчера с Маринкой. Сказали собираются в деревню, в мини-отпуск. Речка там, цветочки полевые пикники, шампусик! Ну че тачку ломать?

— Серый. А хрена-ли ты молчишь, морда ты жучья? .. Ладно, извини за Ниву, но почему ты не сказал сразу? — амортизатор Жалобно скрипнул на очередной кочке.

Небольшая ссора, была прервана резким, неприятным треском рации. Алексей дернулся, словно от удара током, и схватил тангенту. Эфир заполнил срывающийся на визг, полный неподдельного ужаса женский голос.

— …помогите! Кто-нибудь, вы слышите?! Заречный, общага №4! Пожалуйста, умоляем, не оставляйте нас умирать!

Алексей переглянулся с Сергеем. Заречный был как раз тем направлением, куда они держали путь.

— На связи, — Сергей нажал кнопку, стараясь говорить максимально спокойно, хотя внутри всё сжалось. — Принимаем вас. Что происходит?

— Нас четверо… мы студентки, — голос на той стороне дрожал так сильно, что каждое слово превращалось в рыдание. — Мы заперлись в одной из комнат на третьем этаже. Они везде… Мы слышим, как они скребутся по двери! Мы просто хотим жить… Пожалуйста, умоляем, не бросайте нас здесь! Мы совсем одни, нам некуда бежать!

Алексей нахмурился, быстро взглянув на планшет с картой. В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая только истеричными всхлипами из рации.

— Серёг , — тихо, но твердо сказал Алексей, — ты понимаешь, где эта общага? Это почти центр Заречного. Там попутчиков больше, чем людей в эвакуационных колоннах. Это смертельный риск.

Сергей смотрел на дорогу, но перед глазами был не асфальт, а лица этих испуганных девчонок, которых он никогда не видел, но чью боль почувствовал всей кожей.

— Я знаю, — глухо отозвался Сергей.

— Мы не обязаны их спасать, — продолжил Алексей, голос которого стал непривычно мягким, лишенным прежнего сарказма. — У нас нет лишнего времени и нет гарантий. Это самоубийство.

Из рации донесся приглушенный грохот — что-то тяжелое ударилось о дверь, за которой они прятались. И раздался очередной девичий визг.

— Девушки, слышите меня? — голос Сергея дрогнул, но он взял себя в руки. — Держитесь. Мы не бросим вас. Держитесь, мы уже в пути. Постарайтесь не шуметь, как бы страшно не было, звук их только привлекает!

Он бросил взгляд на Алексея. Тот сидел неподвижно, глядя в лобовое стекло на дорогу на которой был хаос. Сарказм полностью исчез из его глаз, сменившись тяжелым, понимающим взглядом.

— Черт возьми, — выдохнул Алексей, доставая из-за сиденья свой лук и проверяя колчан. — Ладно, согласен. Если мы проедем мимо, я себе этого не прощу. Но запомни: в общаге мы работаем без глупостей. Зашли, спасли вышли.

Алексей сидел и злился на самого себя из-за ссоры с Мариной, хоть она немного и отступила под напором набирающейся решимости. Впереди их ждал центр Заречного района, хоть и вокруг творился кромешный ад, но теперь у них появилась причина, по которой этот ад стоило преодолеть.

Сергей ничего не ответил. Он с силой выжал тяжелую, тугую педаль сцепления, рванул рычаг коробки передач на себя, переводя Ниву на пониженную передачу, и до самого упора с хрустом утопил педаль газа в резиновый коврик пола.

Двигатель перегруженной машины взревел на критических, предельных оборотах, выпуская из выхлопной трубы облако дыма. Машина, подпрыгнув на глубокой выбоине асфальта и ударившись, со скрежетом, о защиту картера по дорожному полотну, начала ускоряться. Передние шины со свистом теранули по подкрылкам, корму мотануло в сторону, но Алексей удержал руль. Нива развернулась на сто восемьдесят градусов, полностью уходя с безопасного маршрута к загородному мосту. Набирая ход и тяжело переваливаясь на просевших пружинах, они пошли на прорыв в самый центр района, навстречу наступающей темноте и неизвестности.

Глава 9

Нива буквально ворвалась с ноги вглубь жилого комплекса общежитий Заречного Института Радиоэлектроники, с большими буквами ЗИРЭ. Двигатель объемом 1.7 литра работал натужно, издавая шум, который через полы передавался прямиком в подошвы тактических ботинок парней. Сергей удерживал руль обеими руками, укрощая перегруженную машину.

Каждый сантиметр продвижения. Металл лонжеронов стонал, а в районе правого заднего крыла раздавался мерзкий, скрежещущий звук. Сергей был вынужден сбрасывать скорость почти до пешеходной перед каждым препятствием, потому что боялся, если на такой скорости они поймают глубокую яму, задний мост просто вырвет вместе с реактивными тягами.

Прямо на въезде во двор наискось стоял тяжелый внедорожник немецкого производства с распахнутыми дверями и горящими фарами, которые тускло выхватывали из темноты пустой салон. Чуть дальше, уткнувшись пластиковым бампером в глухой бетонный забор мусорного коллектора, замерла малолитражка. Ее лобовое стекло было покрыто густой паутиной трещин, а на водительском сиденье лежала забытая детская куртка.

Сергей ювелирно протаскивал Ниву сквозь эти щели, буквально сантиметр за сантиметром. Правое зеркало заднего вида со звучным, сухим щелчком сложилось, чиркнув по борту брошенного минивэна. Алексей в этот момент наполовину высунулся из правого окна, контролируя зазор между колесом и краем бетонного попебрика. Его пальцы до скрипка перчаток сжали цевье Сайги.

— Погоди Серег, тормози. Давай выйду. — Выскочив из машины, Алексей залетел в черный Фольксваген.

Он быстро осмотрел машину. Сзади никого не было, валялись какие-то бумажки, женская сумочка лежала распатрашенная в ногах. Сунув руку под руль, туда где находится замок зажигания, пусто. Но это был настоящий зверь, дизельный двигатель, полный привод, мощный кузов. Он не мог оставить такую находку, и решил, что, как только выведут девушек, они посадят их именно сюда. Этот Фольксваген стал для него знаком свыше — тяжелый, надежный. Он быстро начал обшаривать все и нашел под ковриком водителя дубликат ключа — видимо, владелец был предусмотрителен, но не успел им воспользоваться. Двигатель отозвался утробным рокотом, который показался Алексею самой прекрасной музыкой в этом безумном мире.

С довольной ухмылкой он повернул ключ зажигания, машина завелась без малейших проблем, взревев своим дизельным v6. Потянувшись через пассажирское сиденье, он закрыл дверь, которая была открыта настеж, закрыл свою, посмотрел на панель приборов, приоткрыл окно и крикнул Сергею. Это был редкий внедорожный пакет Terrain Tech. Значит машина была, точно года пятнадцатого. В него входили полноценная раздаточная коробка, понижающий ряд передач, блокировка межосевого и принудительная блокировка заднего дифференциалов.

— Серый! Все круто, полный бак, раздатка. Давай подъезжай вперед, ко входу в общежитие. Выйди на связь с девушками, скажи помощь приехала. Пусть рукой что-ли в окно помашут или вообще объяснят куда нам идти. — После этих слов, Нива натужно загудев двигателем двинулась в освободившийся проезд, а черный дизельный фольксваген потихоньку начал красться за ней.

Воздух, проникающий в салон сквозь приоткрытые стекла, был все ещё горячим и сухим, хотелось уже вечерней прохлады. Все небо было затянуто густым дымом, горящих в городе машин, квартир, торговых центров. И казалось в городе была тишина, лишь изредка где-то раздавались автоматные очереди или одиночные хлопки ружей. Зато звук тишины заполнялся другими, пугающими звуками, которые доносились из общежитиея. оконного стекла, сопровождаемый далекими, сорванными до хрипа человеческими криками.

Подъехав к самому крыльцу общежития №4, они с Сергеем выпрыгнули из машин, заняв позиции по сторонам от главного входа.

— Девчата! — сказал в рацию Алексей. — Группа эвакуации на месте! Вы здесь?

Тишина. Затем, спустя долгие секунды, из разбитого окна на третьем этаже показалось испуганное женское лицо.

— Здесь! — сказала девушка, её голос дрожал. — Мы на третьем этаже! Они в коридоре, они ломятся! Их много!

Сергей хотел было её немного успокоить, что бы они не паниковали, но она так же быстро исчезла в окне, как и появилась.

Алексей и Сергей работали слаженно, как в лучшие времена на страйкбольных играх. По телу шел лёгкий мандраж, что придётся вырываться в общежитие кишащее неупокоенными мертвецами. Алексей и Сергей хоть и не признались бы, если кто спросил, но пару раз ловили себя на мысли «может ну его нахер, эту общагу», но набиравшись смелости гнали от себя эти мысли подальше. Заднее сиденье Нивы было завалено цинками и пачками патронов. Они сбрасывали разгрузки на капот, пальцы мелькали, загоняя патроны в магазины — методично, без лишней суеты.

— Восемь магазинов по тридцать на каждую Сайгу, плюс два на девятку, — чеканил Алексей. — Серый, бери Сайгу-9 как вспомогательное. Отработанный магазин в сброс, новый — в приемник. Двигаемся двойкой. Слушай у нас же рации были, давай цепляй наушник, мало-ли что.

Они доукомплектовались, Алексей проверил фиксацию магазинов в подсумках. Сергей пристегнул к поясу Сайгу-9 с глушителем для работы в узких пространствах. Оба облачились в тактические перчатки и очки, включили рацию и проверили их работоспособность. В их движениях не было хаоса — только профессиональная хладнокровность людей, неплохо знающих геометрию боя.

Первый этаж встретил их запахом гниения и запекшейся крови сильно бьющей в нос. Включив подствольные фонари, они зашли двойкой, Алексей прикрывает сектор, Сергей делает шаг вперед.

— Вход чист, — шептал Сергей, перемещаясь с грацией хищника.

На лестничном пролете их накрыли первые жильцы общежития. Из темноты коридора поползли эти ходоки. Они не бежали, шли, медленно. Некоторые волокли ноги, издавая шаркающие звуки, которые ращносились эхо по лестничной клетке.

— Контакт, — Алексей вскинул Сайгу МК.

Грохот выстрелов моментально разорвал тишину общаги. Алексей работал короткими по два. Пули входили точно в цель — в голову. Отдача привычно била в плечо. Сергей мгновенно переключился на девятку, подавляя тех, кто шел с фланга. Гильзы дождем сыпались на ступени. Они двигались по лестнице, как по учебнику, один выстрел — один труп, мгновенная смена магазина при опустошении.

Шум выстрелов эхом разнесся по всему. На подходе ко второму этажу, сверху, из темноты лестничного марша, донесся тяжелый, влажный топот. На них вывалилась что-то непонятное, при виде чего парни отшатнулись назад, чуть не потеряв свое преимущество. Массивный, раздутый бывший атлет с пробитым плечом, из которой торчал кусок арматуры. Он не был медленным. Он рычал, и в этом звуке чувствовалась не животная ярость, а что-то осознанное. Лицо его было не похоже на обычное человеческое, там были костяные пластины.

— Что за… — Сергей не успел закончить.

Мутант рванул вперед, сшибая своих соплеменников на своем пути, он их как-будто не замечал и пер сквозь них как танк сквозь подлесок. Алексей ударил из Сайги, но пули словно вязли в его плоти. Он перепрыгнул через перила, уходя с линии атаки, и в полете выхватил пистолет. Сергей всадил в монстра очередь из девятки попадая прямо в грудь, разрывая кожу. Алексей уйдя с линии атаки выпустил магазин короткими очередями в открывшийся затылок твари упокаивая его навсегда. Мутант рухнул у ног Алексея, заливая пол черной, зловонной жижей. Алексей присмотрелся: из разорванного живота твари торчали остатки человеческой одежды и кости.

— Что за тварь?! Ты глянь он что съел кого-то прямо с одеждой, — выдохнул Сергей, перезаряжаясь.

— Пошли, девчата на третьем! Потом полюбуешься, а то сюда щас вся общага стянется. Ты знаешь эти студенты, те ещё любители весёлых вечеринок, по типу как мы здесь устроили!

Они продолжили движение, но сильного сопротивления уже не встретили, по дороге периодически прострелили головы разпластавшимся на полу ходячим. Этот мутант сделал за них основную работу.

Пробигая по коридору третьего этажа, Алексей услышал плач в одной из комнаты. Постучавшись первый раз, второй им никто не открыл, на двери были отчетливые следы, будто в дверь скреблась крупная собака. Парни приняли решение врываться в комнату, откуда доносился визг, так как времени оставалось немного. Алексей выбил дверь, забаррикадированную столами. Четыре девушки забились в угол, прижимаясь друг к другу. Увидев вооруженных людей в тактическом обвесе, они завизжали — от радости и облегчения.

Внезапно на улице громыхнуло так, что парни аж попрятали головы прижимая плечи и вскидывая оружие от неожиданности. Общежитие пошло мелкой вибрацией и на девчат посыпалось немного штукатурки, заставив завизжать.

— Часы? — спросил Сергей, переглянувшись со своим другом.

— Только восемь. Что-то они рано, говорили два с половиной часа, немного не дождались. —Алексей взглянул на свои механические часы. — Ладно, давай быстрее, уже восемь, до темна бы из города выбраться!

Когда Алексей подошел ближе, одна из них, не выдержав напряжения, кинулась к нему, вцепившись в бронежилет, и начала лихорадочно целовать его лицо, заливаясь слезами.

— Вы… вы правда за нами? — дрожащим голосом спросила девушка с короткими волосами, по всей видимости, более смелая из них.

— Быстрее! — Алексей уже подхватил сумку одной из них. — У нас машина, дизель, полный бак. Через две минуты мы должны быть уже на трассе, иначе нас тут всех пережуют.

— Спасибо… Господи, спасибо! Заберите нас отсюда! — кричала она.

— Тихо, тихо. — Алексей отстранил её, осматриваясь. — Сергей, берешь двоих, я двоих. Строимся коробочкой.

Они вышли в коридор. Сверху уже слышался гул шаркающих ног. Студенты-зомби почуяли свежую кровь или все же решили спуститься на дискотеку. Алексей и Сергей заняли позиции, Алексей впереди, Сергей сзади, девчонки в центре.

— Двигаемся быстро! — скомандовал Алексей.

Каждый шаг вниз был боем. Сергей работал девяткой по тем, кто пытался выйти к ним с девушками, Алексей сносил головы ходокам впереди, используя Сайгу МК как таран. Они пробивались сквозь массу, которая к первому этажу становилась всё реже. На первом этаже, уже видя свет дня, Алексей почувствовал, как кто-то схватил его за ремень с боку. Он не успел среагировать, как Сергей усадил пулю в его голову и, не останавливаясь, вырвались на крыльцо.

— В машину! Живо! — он втолкнул девчат в открытые двери Фольксвагена.— сам занял водительское сиденье, говоря другу по рации — Серый сваливаем.

Двигателя взревели, колеса провернулись на месте, цепляясь за асфальт, и два внедорожника рванули прочь, оставляя за спиной это кровавое общежитие и армию голодных студентов. Алексей смотрел в зеркало, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин медленно уступает место смертельной усталости. Они это сделали.

Девчонки, с перепугу залезли в четверо назад, судорожно вцепились друг в друга. Только сейчас Алексей увидел, что одна из них сидит с паяльником в руках.

— Нас зовут Лера, Вика, Настя и Катя, — прошептала та, что была с паяльником, указывая им по очереди на девушек. — Спасибо вам… мы уже думали, что всё.

— Еще не всё, — Алексей бросил взгляд в зеркало заднего вида, где Сергей шел за ним, хвостом, выходя на главную магистраль. — Главное — выехать из города. А там — решим.

Машины летела по разбитой дороге, глотая километры. Впереди был длинный путь, неизвестность и всё тот же Зареченский район, который медленно заволакивало полностью в дым. Но теперь, с полным баком, спасенными людьми и надежной машиной, Алексей чувствовал, что у них есть шанс добраться до той самой деревни, где его ждала своя собственная история. Если эта история была ещё жива.

— Серый, ты как там, как там Нива? Держится?— Спросил он через наушник рации друга идещего за ним след в след. — Может пока не слишком стемнело разгрузим бедолагу?

— Да, знаешь было бы неплохо! — обрадовался предложению Сергей, —Давай вон у обочины, вроде неплохо будет просматриваться, никто незаметно не подойдёт!

— Дамы. — Повернув голову в пол оборота обратился к ним Алексей, —Сейчас мы разгрузим нашу Ниву, а то нам ещё ехать и ехать.

Но девушки досих пор не могли отойти от шока, что чуть не стали закуской, своих бывших сокурсников. Остановившись на обочине парни вышли, осматриваясь по сторонам и убеждаясь что вокруг никого, на улицу в след за ними вышла одна из девушек, так и замерла с паяльником в руках.

Сергей быстро повернулся к ней. Пока она вышла и стояла вцепившись в паяльник, замерев у пассажирской двери внедорожника, испуганно озираясь на багровое небо. Он снял со своего плеча короткий карабин Сайга-9 и принудительно вложил его в ее холодные ладони. Повернул её в сторону от них, обозначая сектор контроля.

— Как тебя зовут?

—К.. Катя... Я. — неуверенно и испуганно сказала она.

—Катя, да? Смотри на меня, Катя. — Сергей заставил ее поймать свой взгляд через тактические очки. — Это девятка, отдачи нет. Вот этот большой рычаг справа — предохранитель. Сейчас он вверху. Если на машину кто-то прыгнет или я крикну, Огонь, ты пальцем давишь этот рычаг вниз до упора. Видишь зеленую точку внутри прицела? Ловишь ее на цели и просто плавно жмешь на спуск. Патронов тридцать штук. Стрелять только в голову, по корпусу они не ложатся. Поняла?

— Поняла... Вниз, точка, в голову, — побелевшими губами повторила девушка, крепче перехватывая пластиковое цевье карабина.

— Давай в темпе вальса. — Алексей подошел к багажнику и открыл массивную заднюю дверь внедорожника. — Нива перегружена. Если пойдем так по разбитому асфальту — останемся без подвески через километр. Давай что потяжелее в Туарега.

Они с Сергеем начали лихорадочно перекидывать груз. Два тяжеленных пластиковых кейса MTM с патронами 7.62 мм и несколько герметичных контейнеров с пистолетным боекомплектом с глухим стуком перекочевали в просторный багажник Туарега. Туда же закинули длинные кофры с блочными луками. Задняя часть Нивы прямо на глазах приподнялась, вернув машине законные сантиметры рабочего хода пружин, а Туарег лишь плотно и уверенно присел на своих жестких импортных стойках. Распредев груз по двум машинам,они оглядели округу. Катя так и стояла с девяткой на перевес, глядя вдаль и подвисая о своем.

— Отлично. Прыгайте в салон. Леха идешь первым на Туареге, у тебя свет получше, уже темнеет, мы с вот с Катей на Ниве идем след в след. Дистанция три метра, не отставать!

Катя боязно посмотрела на улыбающегося шириной всех своих зубов Сергея. Потом перевела взгляд на автомат и сново на него, протянула ему оружие, но Сергей показал рукой, оставь.

— Будешь штурманом-стрелком, пойдём, не бойся. — Открывая дверь машины перед девушкой сказал он.

Глава 10

Два автомобиля — тяжелый, набравший уверенный ход фольксваген Туарег черного цвета, в котором за рулем сидел Алексей, и идущая вплотную за ним, тяжело переваливающаяся на ухабах старая Нива Сергея — вырвались на финишную прямую перед выездом из городской черты. Заречное шоссе здесь, на самой окраине города, расширялось до четырех полос, разделенных глухим бетонным отбойником. Однако вся левая сторона шоссе была намертво, наглухо заблокирована встречным потоком: там, бампер к бамперу, в три ряда стояли сотни машин, чьи владельцы в панике пытались прорваться назад в центр города к своим семьям. Они еще не понимали, что центральные кварталы уже превратились в замкнутую мышеловку. Из окон стоявших в пробке машин доносился отчаянный рев клаксонов, крики и плач, но Алексей не обращал на это внимания. Он держал скорость около шестидесяти километров в час, ведя свою небольшую колонну по крайней правой, относительно свободной полосе, готовый в любой момент уйти правыми колесами на рыхлую грунтовую обочину.

Физика движения обеих машин после короткой перегрузки во дворе существенно изменилась. Туарег, приняв в свой просторный багажник почти две сотни килограммов чистого свинца — тяжелые армейские цинки с патронами калибра 7.62 мм, герметичные пластиковые кейсы MTM и кофры с оружием, плюс четыре человека в салоне— заметно присел на заднюю ось. Его фирменная независимая подвеска сжалась, руль стал чуть менее острым, а трехлитровый двигатель V6 на подъемах отзывался более густым, басовитым рокотом. Тем не менее, машина шла уверенно, сохраняя курсовую устойчивость. Зато Нива Сергея, избавившись от критического веса, буквально ожила. Ее задний мост приподнялся, вернув законные сантиметры рабочего хода пружин. Машина больше не скрежетала металлом о металл при каждом попадании в выбоину, хотя карбюраторный мотор все равно работал на повышенных оборотах, стараясь не отставать от идущего впереди немецкого внедорожника.

Алексей вел машину, вцепившись в кожаный обод руля напряженными пальцами в тактических перчатках. Его взгляд то и дело перемещался с разбитого полотна асфальта на широкое зеркало заднего вида. Прямо за ним, удерживая дистанцию всего в три метра, шла угловатая морда. Сквозь лобовое стекло трехдверки Алексей отчетливо видел собранное, бледное лицо Сергея и силуэт Кати на пассажирском сиденье. На заднем диване Туарега, прямо за спиной Алексея, сидели три испуганых молодых девицы, сверлящих его тремя парами глаз. Сейчас Алексей чётко мог рассмотреть им было лет по двадцать пять максимум, но сокорее всего меньш. Они держали друг друга за руки, но так сильно, что Алексей начал переживать, не больно-ли им.

Прямо по курсу, с правой стороны шоссе, словно выброшенный на берег гигантский кит из стекла и бетона, начал медленно выплывать массивный силуэт круглосуточного гипермаркета Лентис. Это был огромный придорожный торговый комплекс площадью несколько десятков тысяч квадратных метров, который в мирное время снабжал продуктами половину пригорода. Сейчас он выглядел как-то заброшенно, но здесь все ещё есть свет, что удивительно, наверное сюда ещё зараза не доьралась. Алексей плавно нажал на педаль тормоза, включая правый поворотник, и начал уводить Туарега с трассы на широкий съезд, ведущий к парковочной зоне.

Огромная асфальтированная парковка, рассчитанная на три тысячи автомобилей, сейчас напоминала поле боя после хаотичного, тут стояли военные Уралы и три гаубицы Мста-С со 152мм пушкой, которые смотрели в сторону города, было много людей в военной форме и часть парковки огороженная лентой. Колеса Туарега с сухим, противным хрустом покатились по грубо у асфальту. Кое-где Алексей увидел лежали перевернутые, деформированные металлические и пластиковые тележки для продуктов. Похоже военные в спешке, наехали на парочку. Некоторые из них сцепились колесами по нескольку штук, образуя уродливые, непреодолимые баррикады прямо посреди поездов, которые так же использовали военные, что бы оградиться на парковке.

Багровое, колеблющееся зарево от пожаров, бушующих в жилых кварталах города, дотягивалось сюда страшным заревом. Оно окрашивало длинный, обшитый перфорированным белым листом, бок гипермаркета в страшные, грязно-красные тона. Огромные панорамные окна здания, тянувшиеся вдоль всей линии касс, были выбиты практически полностью. Над центральным входом, где еще вчера горела яркая трехцветная неоновая вывеска Лентис, сейчас тускло, судорожно моргала лишь одна буква Л, издавая противный, высокочастотный электрический треск, который разносился по опустевшей парковке.

— Слыш Серёг. —Прозвучал из наушника голос Алексея. —Вояки что, совсем долбанулись, они что прям от сюда лупили по городу.

— Судя по остеклению, да. И магазины при этом работают, глянь. — Отозвался ему не менее удивлённый голос Сергея.

Алексей не стал подкатывать к центральному входу, где у разбитых дверей все еще копошились какие-то темные фигуры одиночных людей. Вместо этого он заложил крутую дугу вправо, направляя тяжелый внедорожник по техническому проезду вокруг здания, туда, где располагалась зона погрузки и дебаркадер для приема фур. Это место было скрыто от основных потоков паникующих людей бегущих как из города, так и в город, массивными бетонными стенами и рядами пустых морских контейнеров. Здесь было значительно темнее и тише. Алексей плавно остановил Туарега в глубокой тени под навесом разгрузочной рампы. Сергей на Ниве повторил маневр секунда в секунду, заглушив двигатель в полуметре от заднего бампера фольксвагена.

Двигатели обеих машин замолчали, и на парковке на мгновение воцарилась тяжелая, неестественная тишина. Слышно было только, как с тихим металлическим щелканьем остывают разогретые глушители и как где-то в вышине, на крыше гипермаркета, монотонно скрипит слегка оторванный лист оцинкованного железа. Алексей не торопился выходить из салона. Он сидел неподвижно, положив руки на руль, и внимательно сканировал пространство перед собой через лобовое стекло.

Воздух, проникающий в салон сквозь приоткрытые окна, был сухим, горячим и нес в себе сложный, вонючий коктейль запахов. Пахло гарью, жженым пластиком, разлитым машинным маслом.

Алексей развернулся на сиденье, посмотрев на девушек, которые сидела сзади, одна бледнее другой, с широко раскрытыми глазами.

— Так, слушаем меня все очень внимательно, — его голос прозвучал сухо, весомо, без тени сомнения или паники. Он при этом включил рацию, что б и Сергей его прекрасно слышал по рации не выходя из машины. — Мы стоим у бокового входа. Это техническая зона, здесь людей должно быть меньше, чем у центральных касс. Но они там есть. Нам нужен этот магазин. Поймите правильно, мы наверное будем уходим на север, в глухие лесные кварталы, на нашу старую дальнюю базу по страйкболу. Там не будет снабжения, не будет электричества, не будет цивилизации. То, что мы сейчас сможем забить в багажник и мы забьем. Нам нужна полная, абсолютная автономка минимум на несколько недель. Мы идем внутрь.

Он дождался, пока девушки коротко, судорожно кивнули, и продолжил:

— Серега берет на себя правый фланг чуть позади и идет впереди, оружие с собой огнестрельное точно не берём, там военные, не будем их нервничать. Серёга, берём ножи, я пару метательных прихвачу. Я держу левый фланг и иду вторым. Дамы — вы держитесь строго за нашими спинами, шаг в шаг. Как только зайдем в зал, хватаете самые глубокие металлические тележки, какие найдете целыми, и катите за нами. Из рук ручки не выпускать, от тележек не отходить ни на один сантиметр. Если я или Серега кричим Ложись— вы бросаете всё, падаете на пол и вжимаетесь в нижние полки стеллажей. Если говорим Беги —вы бросаете все и бежите к машинам. Вопросы есть?

Вопросов не последовало. Алексей удовлетворенно кивнул. Холодный ночной воздух за пределами автомобильного салона казался плотным и хоть над город стоял черный дым, здесь гарь ещё не ощущалась. Алексей мягко прикрыл дверь Туарега, стараясь не издавать громких звуков — замки немца защелкнулись со сдержанным, плотным кликом. Позади него Сергей уже стоял на ногах, прижавшись спиной к правому борту своей Нивы. В его руках был тактический нож Ратник 6х9 Кампо, который он уже крепил к поясу и второй такой же на бедро. Алексей сделал тоже самое, хорошо что Серёга прихватил таких целую гору.

— Здесь как-будто ещё не все осознали, что же на самом деле происходит в городе и это все они не удержат, — Бросив быстрый взгляд на застывших у машин девушек сказал Сергей.

—Да, скорее всего придётся платить за деньги, давай тащи карточки, будем тратить все накопления, один хрен это теперь просто фантики. Протсо люди ещё этого не поняли. — Отозвался Алексей, поправляя свой Ратник.

Алексей и Сергей слаженно, синхронными короткими шагами двинулись в сторону бокового входа. Под ногами захрустел мелкий щебень вперемешку со стеклом. Алексей положил одну руку на рукоять ножа, успокаивая себя этим. Тогда они где-то в глубине души думали, что это всего лишь плохой сон и вот она нормальная жизнь, люди ходят, покупают, как ни в чем не бывало. Но это теперь лишь ширма, которую осталось толкнуть и она рухнет.

Они подошли к дверям входной группы гипермаркета, точнее к тому, что от них осталось, которые валялись на полу, ровной стеклянной крошкой. Алексей осторожно, зашёл внутрь, под ногами тактических ботинок противно хрустело стекло. В лицо тут же ударил резкий запах специй, хлеба и застарелого табачного дыма.

Перед ними открылся бескрайний торговый зал Лентиса. Огромное пространство, которое раньше казалось верхом порядка и чистоты, теперь напоминало разграбленный древними варварами город. Длинные ряды стеллажей, уходящие в глубину зала, были частично пусты. Огромная металлическая конструкция высотой в четыре метра лежала на боку, погребая под собой тонны товаров, там сейчас копошились работники магазина, устраняя завал. Полы были покрыты сплошным ковром из раздавленных рассыпавшихся консервных банок и рваных пакетов с мукой.

Плафоны под высоким сетчатым потолком давали маловато света, но было все видно. Значит тут тоже были какие-то проблемы со электричеством, но они еще пока не поняли какого масштаба проблемы их ещё ждут. Некоторые большие зоны зала оставались в тени, из которой то и дело выходили люди. В проходе между бытовой химией и косметикой двигались десятки фигур. Некоторые люди, гребли в тележки все что есть. Алексей увидел, как худой мужчина в грязной спецовке лихорадочно заталкивал в тележку мешок муки, в то время как в двух метрах от него пожилая женщина безуспешно пыталась поднять тяжелый мешок с сахаром, который порвался, и белые крупицы стремительно высыпались на грязный пол.

— Тележки, вижу их, — шепнул Сергей, указывая налево.

Там, в специальном металлическом загоне у технической стены, стояла ровная линия из десятка глубоких стальных тележек.

— Девчонки, ваш выход. Быстро берем по тележке. Только проверяйте их, чтобы колеса крутились, — скомандовал Алексей, вышагивая в зал и мгновенно занимая позицию у торца ближайшего уцелевшего стеллажа с макаронами. Боевое охранение было развернуто. Операция по закупке началась.

Девушки, быстрой перебежкой добрались до загона с тележками. Металл отозвался глухим лязгом, когда они с усилием выдернули себе по тележке, сцепленные друг с другом намертво фиксаторами. Колеса у одной из тележек неприятно визжали — подшипник был забит грязью, но выбирать не приходилось, нужно было ускоряться, пока в этот спокойный островок не ворвался тот хаос который творился в городе. Девушки вернулись к Алексею и Сергею, которые уже были готовы набирать продукты.

— Работаем по списку, — Алексей сказал Сергею, — Никакого пластика, берем только оптовые мешки и заводские короба. Рис, гречка, сахар, тушенка в жести. Никаких упаковок эко или био, это всё гниль. Только высший сорт, только ГОСТ. Денег не далее, это теперь фантики всего-лишь

—Какой список Леха. — отозвался Сергей, —Ты что, перегрелся?

—Серый, не начинай. Берр больше, кидай дальше. — Они нырнули в бакалейный ряд. Здесь, в отличие от центрального прохода, царила относительная тишина.

Катя, чьи руки всё еще мелко дрожали, первой потянулась к нижней полке. Там, на деревянном поддоне, лежали нетронутые мешки. Она с натугой потянула на себя первый двадцатипятилограммовый мешок риса. Одна из девушек кинулась помогать, Алексей если он правильно запомнил, то это была

Лера. Ткань пропилена неприятно впилась в ладони девушек, но мешок поддался. С глухим стуком он приземлился на дно тележки.

— Давай ещё один, — Подоспел на помощь Сергей, внимательно наблюдая за темным проемом в конце ряда. — Леха, сверху с полки бери коробки с тушенкой, только аккуратно, не роняй их, смотри.

Алексей взобрался на нижний ярус стеллажа, осторожно вытягивая тяжелые картонные короба. В каждом было по двадцать четыре банки. Сергей закинув ещё один мешок риса и начал принимал их, укладывая штабелями поверх мешков с крупой.

Сергей время от времени бросал короткие взгляды на то, что попадало в тележки со стороны четырех девушек, которые войдя во вкус, начали сбрасывать все что понравится. Алексей лично отбирал консервы, отбрасывая в сторону банки с сомнительной маркировкой, где дата производства была напечатана краской, а не выбита на металле.

— Вот это берем, — он указал на ящик с говядиной высшего сорта. — Жесть толстая, герметичность сто процентов. Серый, соль бери в пачках по килограмму, нам нужно минимум десять. Это не только приправа, это и антисептик.

Алексей взял одну из тележек и тем временем пока Сергей сгребал соль и рядом с ним сахар, двигался вдоль стеллажей с бытовой химией. Он сгребал с полок бруски хозяйственного мыла, того самого, коричневого, с резким запахом, которое хранилось вечно и отмывало всё, от крови до машинного масла. Блоки спичек летели в тележку пачками, перевязанными шпагатом. Когда очередь дошла до растительного масла, Алексей нашел пятилитровые канистры из плотного пластика. Он проверил крышки — каждая была запечатана заводским кольцом.

— Мыло — это валюта, — вполголоса сказал он, перехватывая тележку у Насти, чтобы помочь ей развернуться в узком пространстве. — В лесу ты за кусок мыла выменяешь информацию или свежее мясо. Не экономь. Забивай всё свободное место.

Их бурная деятельность не осталась незамеченной. В конце ряда, метрах в пятнадцати, возникла группа из четырех человек. Они не были зараженными, но выглядели не лучше, лица в саже, глаза какие-то безумные. Они наблюдали за тем, как быстро и организованно группа Алексея заполняет тележки, и их собственные, полупустые тачки казались на этом фоне жалкими.

Эта сомнительная группа начала медленно приближаться, перешептываясь. Один из них, самый высокий, держал руку за пазухой — там явно проглядывалась рукоять ножа. Сергей понял что по всей видимости эти люди пробились, так же как и они из умирающего города.

Сергей заметил их движение первым. Он не стал ждать, пока они подойдут ближе, и не стал вступать в диалог. Он просто сделал два резких, агрессивных шага вперед, хватая рукоять тактического Ратника. Перегораживая им путь, но сам жест — уверенный, четкий, профессиональный — мгновенно изменил энергетику встречи.

— Дальше — нельзя, — голос Сергея прозвучал как удар хлыста. Низкий, вибрирующий, лишенный страха. — Ваша дорога — в ту сторону, к памперсами детки. Здесь всё занято. Попробуете подойти — я даже не буду спрашивать, кто вы такие.

Группа остановились. Один из них вытащил из запазухи туристический топорик, позаимствованный наверное в этом же магазине, в отделе отдыха и туризма. Он нервно дернулся, глядя в глаза Сергею, и на нож Ратника в руке. Они переглянулись. Оценили плитники на парнях, тактические фонари, профессиональную слаженность, с которой те продолжали укладывать товар. Инстинкт самосохранения перевесил жадность. Группа попятилась, развернулась и быстро исчезла в темноте соседнего ряда.

— Спокойно, работаем дальше, — бросил Алексей, продолжая укладывать последний ящик с тушенкой. — Наверное приняли нас за военных.

Они двигались к выходу, когда до конца их импровизированной закупки оставалось не более трех минут. Пройти ряды касс. Тележки были гружены до предела, металл под весом продуктов жалобно поскрипывал, а колеса были неуправляемыми.

—Здравствуйте, можете открыть, сигареты возьму. — попросил скучающую кассиршу. Она сидела, как и в любое другое время, не представляя, что сейчас самое время было бы бежать не оглядываясь.

В тележки полетели блоки сигарет. Алексей доставал их из дисплея у кассовой зоны и теперь рассовывал по углам, плотно утрамбовывая между мешками с гречкой. Это было их «золото» на ближайшие месяцы. Но кассирша знатно удивилась от увиденного.

— Вы что ребятки, к войне готовитесь? — поглядывая на 4 полных тележки со всем что только можно было найти в магазине. — Ой, а у нас тут военные.. Объявили чс, в сторону города стреляли зачем-то, говорят учения, а нам стекла все повыбивали. Представляете! Как мы все перепугались! Ой, страх господень! А вы из города? Что там случилось, пожар, люди бегут, что-то невнятно говорят, как с ума посходили.

Выкладывая на ленту товар в ускоренном темпе, Алексей переглянулся с Сергеем, посмотрел на девушек, которые впали в ступор, после того как им напомнили, что было в городе буквально недавно. Парни даже представить не могли, что с ними делать. Взглянув в глаза кассирше, Алексей твердым тоном сказал.

— Наш вам совет. Вы нас как посчитаете сейчас, собирайте все самое необходимое и бегите подальше от города, туда куда глаза глядят... И чем меньше там будет людей тем лучше. А если вы себе еду там сможете выращивать. — глаза его округлились, он повернулся к Сергею, — Серый! Семена! Точно, сбегай набери, да забирай все к чертям, пригодятся, они много не весят!

Сергей поняв мысль своего друга, стартанул за семенами, Катя побежала следом за ним хвостиком. А другие три девушки остались помогать Алексею перегружать, товар который пикнули загружать в тележки. Кассирша пробивала товар, искоса поглядывая на странную компанию и обдумывала сказанные Алексеем слова.

Сергей вернулся вместе с Катей через несколько минут, с охапкой разнообразных семян, каких дачники перед сезоном скупают в таких же объёмах вывалив все на ленту они пошли помогать упаковывать товар. И вот когда кассирша пробивала уже последнюю пачку семян, случилось то, чего парни боялись больше всего, но были к этому готовы. Тишину и спокойствие зала разорвали крики из центральной зоны.

Глава 11

Они выглядели как обычные покупатели, обычная компания, только странно затаривающаяся, как перед концом света. Обычная, не считая плитники парней и Ратники на бёдрах, но слегка более напряженная, чем остальные. Ещё по одному ножу Ратник скрытно висели на поясах под одеждой, это был их единственный аргумент, так как тут были военные, они не решились брать с собой оружие, непонятно как они могут отреагировать. Мир уже начинал трещать по швам за пределами этих стен, но так как здесь, в гипермаркете было ещё все мирно, никто этого не понимал. Вокруг люди лениво перекладывали товары, перешучивались, некоторые обсуждали новости, некоторые не подозревали, что снаружи город уже превратился в скотобойню.

В этот момент из центральной зоны, где располагался отдел с маслом и сыром, донесся женский крик, короткий, срывающийся на визг, сразу за ним последовал грохот упавшего стеллажа.

Покупатели начали оглядываться. Из-за рядов с майонезом вывалилась фигура в форме охранника. Он двигался странно, рывками, волоча за собой вывернутую ногу. Перед ним, спотыкаясь, бежал молодой парень, прижимая руку к окравааленной шее. Тот сделал еще пару шагов, пошатнулся и упал прямо перед кассами, захлебываясь собственным криком.

Никто не мог понять что происходит, но парни сразу поняли, они уже такое видели. Все распространяется быстрее, чем они могли представить. Алексей посмотрел на девушек, их била мелкая дрожь, они вцепилась друг в друга, мёртвым хватом. Только Катя вцепилась в Сергея, или потому что стояла рядом, или потому что почувствовала в нем защиту.

Толпа замерла, парализованная ужасом. Особенно когда охранник доковылял до убитого, завалился на него и начал отрывать с его шеи и предплечья смачные куски мяса. Кровь брызнула во все стороны, все с ужасом замерли и наблюдали за этой картиной, где-то дальше на кассах закричала женщина и упала в обморок, кого-то стошнило, на соседней кассе. Парни внимательно наблюдали, их интерес был как они обращаются и прочее.

Перекусив немного парнем, охранник тяжело поднялся и начал озираться по сторонам, как-будто сканируя пространство. Даже оттуда можно было разглядеть его мутно-белые, лишенные зрачков глаза. Через какое-то мгновение, парень которого он грыз, зашевелился и тоже начал подниматься.

— Назад! — рявкнул Алексей, мгновенно срывая нож Ратник с пояса, Сергей последовал его примеру только достал сразу два ножа, один из которых взял обратным хватом.

Воскресший охранник, почуяв живое тепло, начал ускоряться в их сторону. Его глаза не мигали, он как будто смотрел сквозь них,н но шел прямо на кассу, где стояла компания.

Сергей сработал быстрее мысли. Он перемахнул через ленту кассового аппарата, оказавшись лицом к лицу с тварью. Охранник хотел вцепится ему в плечо, пытаясь дотянуться зубами до горла. Сергей, почувствовав мертвую хватку, с хладнокровием хирурга вогнал клинок Ратника в висок. Раздался неприятный хруст, тело дернулось и обмякло, сползая по ногам Сергея.

— Это началось, уже и здесь! — выдохнул Сергей, вытирая клинок о штанину мертвеца.

Люди в магазине начали в панике метаться. Кто-то закричал, кто-то бросился бежать, сбивая стойки с товаром. В центральной зоне гипермаркета, где еще секунду назад было тихо, теперь слышался нарастающий гул — сотни шагов, топот, стоны и крики тех, кого уже начал рвать на части восставший парень.

— Хватаем тележки! — громко сказал Алексей, прикрывая отход девушек. — Идем к выходу, быстро! Если кто-то преградит путь вырывайтесь и бегите.

Алексей с девушками налегли на тележки с провизией, Настя и Катя, побелевшие от ужаса, жались друг к другу, толкая тяжелую, груженую тележку. Они выходили из гипермаркета, понимая, что они вовремя решили затариться, теперь у них есть провизия, по крайней мере на какое-то время. Позади них Лентис превращался в филиал ада.

Выбегающая компания на входе в гипермаркет, столкнулась с военными, которые направляя оружие, начали аккуратно заходить внутрь гипермаркета.

—Что там произошло? — Спросил их проходивший мимо лейтенант, с оружием на готове.

—Ад добрался и сюда! — Коротко сна бегу бросил ему на Сергей, компания не думала даже на секунду задерживаться здесь.

Добравшись до припаркованных машин, компания быстро начала рассовывать груз по багажникам, а так как в Ниве, он почти отсутствует, то в салон и сверху всего, что там было наложенно до этого.

Быстро загрузив машины провизией, они попрыгали тем же составом в машины, что и ехали до этого. Девушки уже немного отошли от того что случилось в магазине. Все понемногу уже начали привыкать, к тому что мир окончательно перевернулся с ног на голову.

Ночь окончательно вступила в свои права, часы Алексея показывали двенадцать тридцать, наступило воскресенье. Самая длинная, тяжелая и Обильная на события суббота в его жизни. Сергей вел свою Ниву, постоянно сканируя дорогу, мощные фары освещали дорогу, они сидели с Катей молча и думали, каждый о своем. Впереди, в десяти метрах, мягко ехал черный как сама ночь Фольксваген Туарег, в котором сидел Алексей с девушками.

—Лех, давай на автобусной остановке остановимся, обсудим. — Заставил Алексея дернуться, в ухе голос Сергея.

—Да, можно. — Алексей кивнул, сам себе.

Место было глухим — бетонная автобусная остановка в классическом советском стиле, с выцветшей мозаикой на задней стенке, изображающей сбор урожая. Вокруг валялись горы мусора, пустые бутылки и старые газеты, разнесенные ветром. Алексей свернул, затормозил, и они вышли на открытый воздух. Вокруг стояла ночная тишина, нарушаемая лишь далеким гулом ветра в кронах сосен. Алексей взял Сайгу и вышел разминая ноги. Он прошелся вокруг машины проверяя её визуально, а девушки жались друг к другу, озираясь по сторонам. Сергей тоже вышел, держа в руках свою Сайгу, обойдя Ниву, махнул на неё рукой и пошёл к ним, Катя на всех порах подбежала к девушками вперед.

Алексей подошел к ним, убирая Сайгу за спину.

— Слушайте, никак не удастся поговорить, — начал он, глядя в глаза каждой, по очереди. — Мы вытащили вас из этого ада, но сейчас пора определяться. У нас с Сергеем план простой, поехать на нашу старую, заброшенную базу, окопаться, запастись горючкой, провизией и дальше уже решать исходя из того как все получится. Но это не туристический поход. Что вы планируете делать дальше? Вы же не из этого города наверное, раз жили в общаге?

Лера, Вика и Настя переглянулись. Катя, сжимая в руках края куртки, ответила за всех:

— Мы здесь чужие. До дома — тысячи километров, на юг страны. Там наши родители, но после того, что мы видели в общежитии... И потом в гипермаркете. Сейчас все будет распространяться. Связт нет, может быть дома уже все началось! Мы просто не доедем, если это настигнет нас в пути. И мы не знаем, живы ли вообще родители!

Настя сделала шаг вперед, глядя на Алексея и Сергея с надеждой, граничащей с отчаянием.

— Алексей, подождите! Есть одно место, получше. У меня там дед живет — деревня Снегири. Это глушь, самое настоящее лесничество. Дом крепкий, дед всю жизнь там прожил, у него и погреб, и колодец, и запас всего на годы вперед. Мы будем там в безопасности, пока всё это не закончится. Пожалуйста, отвезите нас туда. Мы не обуза, мы поможем всем, чем сможем.

Сергей, опираясь на капот, слушал их молча, поигрывая рукоятью ножа Ратник.

—Наивные! — Воскликнул Сергей, —Вам что, по пятнадцать? Ничего не закончится, все только начинается, центр города обстреляли с артиллерии! Разбили мосты. Но я не понимаю, эта зараза уже просочилась за город, она уже за это время и дальше могла пойти! А вдруг мы все заражены, кто контактировал!

—Серый, успокойся! Не заводись...нечего на девушек отрываться. — Алексей повернулся к Насте, глядя ей в глаза и раздумывая.

— Снегири, значит? — переспросил он, глядя на Алексея. — Лесничество — это плюс. Там лес вокруг, болота. Если дом деда надежный, то как временная база — вариант рабочий. Лучше, чем метаться по трассам, заброшенным страйкбольным зонам.

Алексей долго молчал, взвешивая все ЗА и ПРОТИВ. Он посмотрел на девушек — напуганных, потерянных, но цепляющихся за этот план как за единственный шанс выжить.

— Ладно, — Алексей резко кивнул. — Деревня Снегири. Если ваш все действительно так, это немного меняет дело. Но запомните, тогда теперь мы одна группа. Никаких споров, никаких паник. Мы едем туда, и если по пути станет жарко — вы делаете то, что мы скажем. Принято?

Девушки облегченно выдохнули, в их глазах впервые за долгое время блеснула искра надежды.

— Принято, — хором ответили они.

— А вообще-то нам по двадцать два, — Надулась за оборваный разговор Настя.

Алексей еще раз оглянулся на серую бетонную остановку, на этот мусор, который часть ландшафта этих остановок. Теперь их путь лежал на север по трассе, в сторону лесов, по прикидкам Сергея, на картах в планшете около сорока пяти километров, где, как они надеялись, их ждало убежище.

— По коням, — скомандовал он. — До Снегирей еще пилить и пилить. Постараемся дотянуть до темноты.

После того как они оставили позади темные силуэты окраин, рельеф начал меняться, с городского на лесной. Он превратился в узкую полосу асфальта, зажатую между стенами бесконечно высокого, пугающего своей темнотой хвойного леса.

Сергей чувствовал, как вибрация двигателя передается через руль отдавал этой вибраций прямо в руки. Машины были перегружены — тяжелые мешки с крупой, ящики с консервами и снаряжением вдавливали подвески в асфальт. Каждая выбоина на шоссе отзывалась в кузове глухим ударом.

В салоне Нивы стояла тяжелая тишина. Катя, которая ехала с Сергеем, сидевшая на пассажирском кресле, не сводила глаз с приборной панели, словно надеясь, что какая-то из лампочек вдруг укажет путь к спасению. Она была неподвижна, как статуя, но он видел, как дрожат её пальцы, вцепившиеся в ручку двери. Девушки в Туареге, которые ехали на заднем сиденье с Алексеем, еще недавно казались испугаными, теперь немного подрасслабились, чувствуя себя немного в безопасности, рядом с вооруженными людьми.

— Серега, как состояние машины, держится? — Алексей нарушил тишину, его голос прозвучал неестественно громко в ухе.

— Стандарт, — отозвался Сергей через рацию. Голос его звучал глухо, с легкими помехами. — Колеса держат, но на поворотах чувствую крен. Так что не гони, Лех, не угнаться.

—Да хорошо, вроде ж не гоню! Еле едем, топливо экономить надо. — Улыбнувшись сказал Алексей.

Лес вдоль трассы выглядел как нечто первобытной и загадочное в этой ночной тишине.

— Леха, прием! Вижу знак заправки, на лево уходи, давай заедем, вдруг повезёт. — Алексей ничего не отвечая включил левый поворотник, показывая другу что понял его и через двести метров повернул налево.

Здесь лес, нависал над дорогой, грозной стеной. Деревья смыкались кронами, переплетаясь в густой, непроглядный ковер, который полностью поглощал лунный свет. Казалось, что сама природа вытеснила из этого места всё живое, оставив лишь холодный, лёгкий туман.

Время шло. Проехали пять километров. Алексей внимательно следил за каждым знаком на обочине, за каждым изменением ландшафта. Он знал, что в нынешних условиях риск возрастает наткнуться на какого-нибудь шатающегося мертвяка. Тем более, что город рукой подать. И риск этот возрастал пропорционально каждой минуте, проведенной в пути на съезде в сторону города. Дорога петляла, обходя глубокие овраги и низины.

Именно в такой низине, примерно в шести километрах от трассы и десяти от городской черты, Алексей заметил неладное. На периферии его зрения, там, где свет фар упирался в поворот, за деревьями мелькнул странный блик. Это не было отражение знака или глаз животного. Это был теплый, рыжий, дрожащий свет. Кто-то развел огонь.

— Вижу огонь, — сказал Алексей в рацию, его рука инстинктивно легла на рычаг переключения передач. — Серега, сбрось скорость. Похоже, впереди пост.

Он вдавил педаль тормоза. Нива плавно, с характерным скрипом колодок, замедлила ход. Алексей начал вглядываться вперед, стараясь максимально разглядеть силуэты. Сначала в темноте проступили очертания чего-то угловатого, брошенного поперек дороги. Затем свет фар выхватил бетонные блоки, хаотично разбросанные по асфальту, и мешки, набитые песком, сложенные в небрежные стенки. Поперек трассы стоял старый УАЗ Патриот, бело-синего раскраска — машина, была превращена в грубую преграду.

Это был блокпост. Но не тот, который устанавливают военные для контроля за безопасностью. Тут даже света не было, горел лишь костер. Хотя это можно было объяснить отключением света в городе.

Алексей прищурился, пытаясь рассмотреть людей. Четверо. Они стояли вокруг железной бочки, в которой горел огонь, освещая их фигуры неровными, скачущими тенями. Алексей сразу отметил их одежду, камуфляж, перемешанный с гражданскими вещами и в перемешку с формой сотрудников полиции, расстегнутые армейские кителя, отсутствие на них каких-либо знаков различия. Никаких шевронов, никакой дисциплины. Они вели себя как хозяева жизни, как те, кто привык, что к ним приходят с покорностью. Это было очень похоже на засаду, сооруженную теми, кто считал эту дорогу своей частной территорией.

Он взглянул на обочину и его сердце пропустило удар. В кювете лежало две брошенных машины. Двери распахнуты, внутри пусто, а рядом — темные пятна, хоть было очень темно, но это не было тенями. Обочина была зачищена. Досмотрена до последней крошки. Алексей понял, это не пост, это точно ловушка для тех, кто пытается выбраться из города. Или заехать в город, через этот богом забытый проезд. Не факт что указатель заправки, которой видели парни, был не поддельным.

— Серега, ты видишь это? Блокпост в низине. Четверо активных. Скорее всего засада. Может быть их и больше. Вооружение — АК-74. Это точно не силовики. Они расслаблены, не ожидают отпора. Оружие к бою, девочки, попригинайтесь и тише там. Сейчас мы будем играть в их игру, но на наших условиях. Будь готов к сбросу. — Нажав кнопку рации, сказал Алексей холодным как лед голосом.

Алексей вел машину на минимальной скорости, превращая Туарег в медленно ползущую по асфальту тень. Его цепкий взгляд пытался просчитать обстановку. Каждая деталь блокпоста, каждый их жест заносились формирующийся план действий.

Если они хотят напасть, кусность их главная ошибка. Четверо человек, одетых непонятно как, сгрудились вокруг бочки, грея руки и перебрасываясь ленивыми шутками. Они стояли в радиусе двух с половиной метров после примерной остановки — идеальная зона поражения. Если бы кто-то из них хотя бы раз держал в руках устав, он знал бы, караульный никогда не должен подставляться под единую очередь вместе с товарищами. Но здесь не было устава. Здесь была уверенность, рожденная безнаказанностью.

Они чувствовали себя защищенными Патриотом и бетонными блоками. Однако, глядя на их позиции, Алексей лишь криво усмехнулся. Мешки с песком были навалены абы как, без перевязки рядов, что делало их скорее декорацией, чем полноценной преградой. Стрелковых амбразур не было. Они даже не потрудились занять позиции за блоками, предпочитая оставаться у костра, который в ночной темноте превращал их в идеальные мишени. Ослепленные собственным светом, они не видели ничего, что находилось за пределами пяти метров от бочки.

АК-74 висели на ремнях, стволы смотрели в землю или в сторону. Никто из них не держал автомат в руках в состоянии готовности. Руки илт в карманах, или в руках сигареты и кружки с мутной жидкостью. Они были убеждены, что любой, кто подъедет к их посту, автоматически становится жертвой. В их глазах не было настороженности, только скука и предвкушение легкой наживы.

Алексей медленно опустил стекло своей двери на три четверти. Прохладный ночной воздух, по сравнению с раскаленным дневным, пахнущий лесом и сырой землей, ворвался в салон, но он не почувствовал холода. Его тело превратилось в механизм. Левая рука, уверенно удерживающая руль, была расслаблена, в то время как правая, ушла под какую-то большую тряпку, которую он кинул на колени. Его пальцы нащупали холодную сталь приклада Сайги 9, которая лежала там. Он не вытаскивал оружие, лишь снял с предохранителя.

Патрон в патроннике. Всё готово.

— Серега, ты меня слышишь? — Алексей говорил едва слышно, но четко. — Повторяю: они ослеплены своим же костром. Мы подъедем вплотную. Я выхожу на контакт. Как только они отвлекутся на меня — ты работаешь по сектору сзади, я — справа. Послушаем что скажут.

Его расчет был математически точен. Расстояние до блокпоста сократилось до двадцати метров. Алексей видел лица мародеров: небритые, грубые, с лёгкой ноткой деградации. Тот, что стоял ближе всех, потянулся к поясу, вероятно, собираясь поправить разгрузку, и Алексей заметил, что ремень автомата перекрутился. Еще одна задержка, еще одна секунда, которую он подарит им перед смертью.

Он следил за их движениями, предсказывая их мысли. Они ждали очередного напуганного водителя, который будет умолять о пощаде или пытаться откупиться. Они ждали привычной игры в власть и страх. Они не ожидали, что из ночи на них смотрит не жертвы, а хищники, которые уже наметили точки, куда лягут пули.

Алексей перевел взгляд на девушек через зеркало заднего вида. Они сидели, вцепившись друг в друга, но сидели тихо, дыхание было ровным. Это был хороший знак. Они понимали, что сейчас произойдет.

— Дистанция десять метров, — прошептал Алексей. — Поиграем.

Он плавно нажал на тормоз, останавливая Туарег ровно в пяти метрах от бетонных блоков. Свет фар уперся в грязный бампер Патриота, превратив его в монумент их беспечности. Алексей выключил дальний свет, оставив только габариты, чтобы лишний раз не слепить себя самого если или даже когда начнётся стрельба. Темнота вокруг стала ощутимие, и костер мародеров казалось стал единственным ярким пятном в мире.

Глава 12

Они не торопились. Остановка Туарега с Нивой перед баррикадой стала для них чем-то вроде развлечения после долгой, скучной смены в лесу. Тот, что стоял ближе всех — крепкий мужчина в кепке-бейсболке, с лицом, испещренным глубокими морщинами, будто от постоянного курения и алкоголя, медленно оторвался от костра. Его движения были подчеркнуто небрежными. Он сплюнул на асфальт, поправил лямку автомата, которая постоянно сползала с его покатого плеча, и сделал несколько шагов в сторону водительской двери Туарега.

Алексей наблюдал за ним через приоткрытое окно. В салоне стояла такая тишина, что он слышал собственное сердцебиение. Ритмичное, тяжелое, словно удары молота по наковальне. Он не двигался. Он позволял бандиту подойти максимально близко, чтобы тот полностью открылся. Алексей видел, как усатый морщится от света габаритов, пытаясь разглядеть лица людей внутри машины. Он видел, как рука бандита, грубая и грязная, лениво легла на край дверной рамки.

Алексей медленно опустил стекло своей двери на три четверти. Прохладный ночной воздух, по сравнению с раскаленным дневным, пахнущий лесом и сырой землей, ворвался в салон, но он не почувствовал холода. Его тело превратилось в механизм. Левая рука, уверенно удерживающая руль, была расслаблена, в то время как правая, ушла под какую-то большую тряпку, которую он кинул на колени. Его пальцы нащупали холодную сталь приклада Сайги 9, которая лежала там. Он не вытаскивал оружие, лишь снял с предохранителя.

Патрон в патроннике. Всё готово.

— Серега, ты меня слышишь? — Алексей говорил едва слышно, но четко. — Повторяю: они ослеплены своим же костром. Мы подъедем вплотную. Я выхожу на контакт. Как только они отвлекутся на меня — ты работаешь по сектору сзади, я — справа. Послушаем что скажут.

Его расчет был математически точен. Расстояние до блокпоста сократилось до двадцати метров. Алексей видел лица мародеров: небритые, грубые, с лёгкой ноткой деградации. Тот, что стоял ближе всех, потянулся к поясу, вероятно, собираясь поправить разгрузку, и Алексей заметил, что ремень автомата перекрутился.

Он следил за их движениями, предсказывая их мысли. Они ждали очередного напуганного водителя, который будет умолять о пощаде или пытаться откупиться. Они ждали привычной игры в власть и страх. Они не ожидали, что из ночи на них смотрит не жертвы, а хищники, которые уже наметили точки, куда лягут пули.

Алексей перевел взгляд на девушек через зеркало заднего вида. Они сидели, вцепившись друг в друга, но сидели тихо, дыхание было ровным. Это был хороший знак. Они понимали, что сейчас произойдет.

— Дистанция десять метров, — прошептал Алексей. — Поиграем.

Он плавно нажал на тормоз, останавливая Туарег ровно в пяти метрах от бетонных блоков. Свет фар уперся в грязный бампер Патриота, превратив его в монумент их беспечности. Алексей выключил дальний свет, оставив только габариты, чтобы лишний раз не слепить себя самого если или даже когда начнётся стрельба. Темнота вокруг стала ощутимие, и костер мародеров казалось стал единственным ярким пятном в мире.

— Тормози, командир! — донеслось из темноты. Голос усатого был хриплым, прокуренным, с отчетливыми нотками превосходства, свойственными человеку, который привык, что перед ним пасуют.

Алексей заглушил двигатель. Лишь двигатель Нивы едва слышно урчал сзади. Он продолжал держать руки на руле, демонстрируя полную покорность, но его правое плечо было слегка развернуто — готовность к рывку была максимальная.

— Вылазь из машины, — процедил усатый, снова сплевывая на асфальт, теперь уже прямо на колесо автомобиля. Его глаза, суженные от дыма и темноты, бесцеремонно шарили по салону. — На нужды обороны изымаем. Ключи на капот. Живо, я сказал! Слышал что творится, люди друг друга жрут, уже за город все вышло.

Алексей медленно, с показной неловкостью, приоткрыл дверь. Он видел, как напряглись остальные трое у костра, они подобрались, перестав лениво переговариваться, и теперь с интересом наблюдали за тем, как их человек начинает шоу. Один из них, молодой парень с нелепо большой разгрузкой, даже сделал шаг вперед, чтобы лучше видеть.

— Мы гражданские, никого не видели, ничего не знаем, — голос Алексея звучал приглушенно, в нем проскальзывали нотки той самой неуверенности, которую так любят слышать хищники перед нападением. — Нам бы проехать, у нас семья в деревне, мы не хотим проблем... Мы всё отдадим, что есть в багажнике, только дайте дорогу. Да машину оставьте, накой армии наши машины?

Он специально говорил медленно, растягивая слова, заставляя усатого наклониться еще ниже. Алексей следил за его глазами. Тот был уверен в своей безопасности. Он считал, что перед ним сидят напуганные обыватели, которых можно грабить и унижать безнаказанно. Усатый даже не держал палец на спусковом крючке — его автомат был для него просто тяжелой железкой, символом власти, а не инструментом для убийства.

Усатый ухмыльнулся, его лицо скривилось в предвкушающей гримасе. Он навалился всем весом на дверь, заглядывая внутрь. Алексей почувствовал запах его дыхания — мерзкий перегар дешевой водки и стойкий запах сигарет.

В этот момент бандит замер. Его взгляд, до этого метавшийся по салону, внезапно сфокусировался на чем-то за спиной Алексея. Точнее на ком-то. На заднем сиденье.

— Опа... — протянул он, и в его голосе прозвучало что-то новое — не просто наглость, а жадность, смешанная с хищной осторожностью. — Какие девушки красивые к нам приплыли...

Алексей почувствовал, как напряжение в воздухе достигло критической отметки. Он понимал, что еще секунда — и усатый либо заметит Сайгу, либо поймет, что здесь что-то не так. Его правая рука, скрытая в тени дверной карты, уже нащупала холодную сталь рукояти. Палец лег на спусковой крючек.

— А машина просела у вас, будто тяжёлое что-то везете? — голос бандита стал вкрадчивым, почти шипящим. — Может быть оружие есть?

Он начал медленно поднимать автомат, его движения стали более четкими. Это был момент перехода. От игры в доминирование он переходил к реальному захвату. Усатый был уверен, сейчас он прикажет, и они выйдут, как миленькие, подставляя руки под путы. Он даже не догадывался, что за эти пять секунд Алексей уже продумал, как именно будет прошит его бронежилет, и куда сместится прицел для второго выстрела — в сторону парня с большой разгрузкой. Сергей был тоже на готове, дверь приоткрыта и он слышал весь разговор от и до по гарнитур рации.

— Ну-ка, вылазь, сука... — прохрипел усатый, уже не скрывая угрозы. — Вылазь, пока я тебя прямо через стекло не пристрелю!

Он вскинул ствол, направляя его точно в переносицу Алексея.

Алексей замер. Внутри него воцарилась идеальная, холодная пустота. Он видел, как дрожит дульный срез автомата. Усатый был нетрезв, его рука подрагивала. И эта дрожь была последним аргументом, который окончательно развязал Алексею руки.

В мире, где потихоньку наступал крах привычных законов, время перестает быть линейным. В воспоминаниях оно потом растягивается, дробится на кадры, каждый из которых в такие моменты несет в себе вес жизни и смерти. Алексей видел это растяжение. Когда ствол АК-74 усатого бандита дернулся, он уже был не просто человеком в машине — он был тем, кто напомнит, что если законов нет, это не значит, что нужно так делать.

Щелчок.

Алексей со всей силы открыл дверь Туарега, ударяя и одновременно отталкивая усатого. Палец Алексея прошел сквозь сопротивление спускового крючка, когда он поднимал дуло Сайги-9. Пистолетная пуля 9 19 мм, покинула ствол раньше, чем бандит успел до конца осознать, что жертва начала охоту. Вспышка дульного пламени, возникшая в узком пространстве автомобиля, на долю секунды ослепила Алексея, но он это предвидел, слегка зажмурившись. И его тело чувствовало цель.

Усатый бандит, еще секунду назад ухмылявшийся в предвкушении легкой наживы, дернулся. Пуля ударила его в нижнюю часть живота, в мягкие ткани, не защищенные даже минимальной броней. Энергия попадания была такой, что бандит сложился пополам, словно марионетка, у которой разом перерезали нити. Его автомат, направленный в лобовое стекло Туарега, ударил коротким веером пуль в ночное небо, высекая искры из верхушек сосен.

Тишина ночи была разорвана грохотом, который казался оглушительным отражаемый от стен образуемых высокими соснами. Алексей не ждал. Он начал действовать.

— Сергей! Включайся! — крикнул он, голос его перекрыл звон в ушах.

Но Сергей только и ждавший первого хода, сидевший в Ниве в пяти метрах позади, среагировал мгновенно. Он еще не успел полностью выйти из своей машины, но уже вскинул карабин. Из окна русского внедорожника вырвалась яркая вспышка — Сергей открыл плотный подавляющий огонь по бетонным блокам, за которыми прятались остальные бандиты. Он не целился в конкретные головы — он создавал стену свинца, которая прижимала врагов к земле, не давая им даже приподняться для ответного выстрела, Сайга-МК выплевывала настоящий свинцовый дождь.

Алексей краем глаза заметил, как Сергей молниеносно сбросил пустой магазин и тут же, перехватив сцепленные изолентой рожки, вставил новый. Это было движение, отточенное до совершенства — в условиях, когда секунды решают всё, эта простая хитрость давала ему критическое преимущество.

— Девчата — за машины живо! — рявкнул Алексей.

Настя сначала вжалась в кресло, закрыв голову руками, а Лера и Вика, сразу, не дожидаясь повторения, выскользнула через дверь и спряталась за машиной, немного позже к ним присоединилась и Настя. Через секунду из Нивы к ним подбежала и Катя. Они были напуганы, дыхание дыхание было рваным, прерывистым, но они выполняли всё, что требовал Алексей и Сергей.

В этот момент Нива дернулась вперед. Удар в заднее крыло Патриота был ожидаемым. Металл заскрежетал, полетели искры. Машина бандитов, стоявшая на ручнике, поддалась, сместилась в сторону, освобождая проезд. Но бандиты уже начали приходить в себя.

— Живой! Живой, сука! — раздался дикий крик со стороны костра. Оставшиеся трое бандитов, осознав, что жертва начала огрызаться, начали хаотичную пальбу.

Пули калибра 5.45 мм с резким, неприятным свистом начали вгрызаться в кузов Нивы и Патриота. Сергей услышал, как одна из пуль пробила металл задней двери, прошла сквозь спинку сиденья и с глухим ударом вошла в багажник, пробив мешок с крупой. В салоне тут же запахло жженым пластиком и пылью, поднятой из обшивки. Он понимал, гражданская Нива — это не броневик, она не держит автоматную пулю. Каждое попадание могло стать фатальным.

Он сместился больше за Патриота, прижимаясь к стойке двери. Теперь он стрелял уже через полуоткрытое окно Патриота , контролируя сектор справа. Его Сайга работала как часы, предсказуемая отдача, четкая перезарядка, каждая пуля находила свою цель в темноте, где металическими отблесками играл огонь костра.

Воздух вокруг стремительно превращался в удушливую смесь пороховых газов. Каждое попадание вражеской пули в кузов отдавалось в ушах резким, металлическим звоном, словно кто-то бил кувалдой по пустой бочке.

Сергей перебедал и прижался плечом к блоку загрождения, стараясь максимально уйти с линии огня. В полумрак он видел лишь вспышки, оранжевые и резкие, которые прошивали пространство. Его Сайга работала безотказно. Он не тратил патроны попусту, стреляя короткими, выверенными очередями по два-три выстрела.

В этот момент Алексей перебежав от Туарега выдал очередь, которая заставила бандитов на секунду пригнуться. Из темноты, со стороны бетонных блоков, донесся яростный мат. Алексей работал жестко и расчетливо. Он превратился в мобильную огневую точку, постоянно меняя угол и место обстрела, чтобы мародеры не могли зафиксировать его позицию. Каждый раз, когда он менял магазины, он делал это с такой скоростью, что казалось, будто его оружие стреляет бесконечно.

Но бандиты были не настолько глупы, чтобы стоять под пулями. Осознав, что лобовая атака на машины превращается в самоубийство, двое из них, пригибаясь, начали смещаться в сторону лесополосы. Они планировали зайти справа, через густые кусты, чтобы ударить с фланга, где защита была минимальной.

Алексей увидел движение. Тени, мелькающие между стволами сосен, были едва заметны, он понял что они пытаются зайти в мертвую зону.

— Серега, справа обходят! — крикнул Алексей. — Двое в лесу!

Он открыл огонь по кустам, не жалея патронов. Лес вокруг блокпоста наполнился треском ломаемых веток, визгом пуль и криками боли. Бандиты не ожидали такого напора. Они привыкли, что их жертвы — это напуганные водители, а не люди, с серьезным железом, да и вдобавок умеющие им пользоваться.

Запах сгоревшего пороха смешался с ароматом сосновой хвои. В этой смеси Алексей чувствовал себя как в естественной среде.

— Леха, вроде двое осталось! — раздался в рации голос Сергея, перекрываемый грохотом выстрелов. — Подойдёшь? Прикрываю!

Алексей понял, что времени остаётся мало. Он занял позицию за очередным бетонным блоком. Жесткий бетон впился в колено, но он не почувствовал боли. Его взгляд был прикован к кустам, откуда только что пытались зайти мародеры.

Там, в темноте, кто-то глухо стонал. Один из нападавших был точно ранен, но второй все еще пытался вести огонь. Алексей прицелился, чувствуя, как прохладный ночной воздух наполняет легкие. Он нажал на спуск, отправляя пулю туда, где только что мелькнул силуэт.

Бой перешел в фазу, кто кого пересидит. Бандиты несли потери, их напор захлебнулся, но они все еще контролировали пространство перед блокпостом, занимая более выгодные позиции. Казалось, что это противостояние может длиться до рассвета, пока не останется последний патрон. Но в этот момент тишину, которая на секунду воцарилась после очередной очереди Сергея, разрезал звук, который нельзя было спутать ни с чем.

Мощный, низкий гул, от которого завибрировал асфальт под коленями Алексея. Со стороны трассы, срывая с веток елей хвою и поднимая в воздух клубы пыли, вылетела массивная, грозная тень. Это был армейский БТР.

Звук приближающегося БТР был подобен содрогания земли, под копытами табуна лошадей. Этот утробный, низкочастотный рокот мощного дизеля, от которого резонировала сама земля, разносился по всей округе. Алексей, прижатый к асфальту за бетонным ограждением почувствовал эту вибрацию всем телом. В его сознании, промелькнула мысль: военные приехали на стрельбу.

Из-за изгиба трассы, вылетела массивная, хищная туша бронетранспортера. Его фары, закрытые защитными решетками, светили тускло, но этого света было достаточно. В облупившейся камуфляжной краске, с пулеметом КПВТ, дуло которое медленно, словно нехотя, поворачивалось в сторону блокпоста.

Мародеры, еще секунду назад пытавшиеся обойти парней с фланга, замерли. В их примитивном мире БТР был божеством, против которого у них не было аргументов.

— Бросай! Бросай оружие! — взвизгнул один из бандитов, его голос сорвался на фальцет, перекрывая даже шум мотора.

Но было поздно. Оператор пулемета, сидевший внутри, не стал ждать приглашения. Пространство перед блокпостом взорвалось огнем. КПВТ, крупнокалиберный пулемет Владимирова, начал свою работу. Звук его выстрелов был похож на частые удары молота по стальной наковальне. Каждая пуля калибра 14.5 мм обладала энергией, достаточной для того, чтобы превратить УАЗ Патриот в решето, а человека в фарш.

Алексей вжав голову в плечи, упал на землю, прикрыв голову руками. Вокруг него воздух превратился в сплошной поток металла. Бетонные блоки, служившие бандитам укрытием, разлетались в пыль под ударами тяжелых пуль. Сквозь эту свинцовую канонаду, был слышен девичий визг. Раздался оглушительный взрыв за блокпостом. Пламя взметнулось к верхушкам сосен, осветив поле боя оранжевым светом. В этом свете Алексей увидел, как остатки группы мародеров просто перестали существовать. От них не осталось даже тел — лишь фрагменты одежды, разбросанные по асфальту вместе с горящими обломками.

— Серега, в землю! — крикнул Алексей, хотя его слова тонули в грохоте.

Сергей в это время уже лежал плашмя за Туарегом прижимая к земле девушек понимая, что крупный калибр не разбирает своих и чужих, особенно не зная кто здесь свои, а кто чужие. БТР прошел сквозь блокпост, как нож сквозь масло, не останавливаясь, превращая всё, что находилось на его пути, в бесформенную кучу металлолома и горящего мусора.

Наконец, через несколько секунд, которые показались вечностью, рев мотора начал стихать. БТР резко затормозил, с лязгом переключившись на нейтральную передачу. Машина замерла в десяти метрах от них. Из густой пыли, поднятой гусеницами и выстрелами, медленно начали проявляться очертания брони.

Наступила тишина, в которой слышалось только потрескивание чего-то горящего за блокпостом. Алексей медленно поднялся, пошатываясь. Он чувствовал, как по лицу стекает холодный пот, смешанный с пылью. Его Сайга была пуста, в магазине не осталось ни одного патрона. Он посмотрел на Сергея, тот уже поднялся, отряхивая штаны, и внимательно смотрел на БТР.

Люк командирской башенки со скрежетом откинулся. Алексей напрягся, его рука инстинктивно дернулась к разгрузке в поисках запасного магазина, но рука наткнулась на пустоту. Из люка, по пояс, показался человек. На нем была классическая полевая фуражка, перекошенная набекрень. В руках он держал автомат, ствол которого был направлен в небо, но его взгляд, тяжелый, усталый и бесконечно злой был прикован к ним.

Офицер. Или тот, кто считал себя таковым. В его глазах читалась усталость, но за ней скрывалась дисциплина. Он медленно поднял руку, указывая на них, и через динамик установленного на броне мощного мегафона его голос, усиленный до грохота, разорвал ночную тишину:

— Всем оставаться на местах! Оружие на капот! Руки за голову, медленно! Если хоть кто-то дернется — раскатаю в блин, слышите?! Работаю по всем целям, разбираться не буду!

Алексей медленно поднял руки. Он чувствовал, как за его спиной девушки, которые тоже поднялись с асфальта и отряхивались, выйдя из-за машины, замерли, парализованные страхом. Это было не спасение. Это казалось на смену одних хозяев дороги на других, куда более могущественных и куда более опасных.

Алексей стоял, чувствуя, как адреналиновый кураж сменяется тяжелым, вязким оцепенением. Его руки, поднятые над головой, слегка подрагивали, не от страха, а от колоссального напряжения, которое только что отпустило мышцы. В пяти метрах от него Сергей, сохранивший больше выдержки, медленно выкладывал свой карабин на капот Нивы. Его движения были демонстративно плавными, чтобы не спровоцировать пулеметчика на очередную очередь.

Офицер в люке БТР не сводил с них прицела. Он не был похож на тех генеральских офицеров из кино или с парадов. На нем был потрепанный китель, поверх которого наспех накинут бронежилет, стянутый армированным скотчем. Его лицо, было рассеченно старым шрамом от левого виска до скулы и тяжелый уставший взгляд. Но в этом взгляде, в отличие от взгляда мародеров, не было той хищной жадности. В нем читалась простая усталость, бесконечная, тяжелая усталость человека, который слишком долго пытался удержать порядок там, где все стремится к хаосу.

— Всем оставаться на местах! — голос офицера, теперь без мегафона, звучал хрипло, но властно. Он спрыгнул с брони с тяжелым грохотом. Его ботинки, покрытые слоем пыли, гулко ударили по дороге. Он шел к ним, держа автомат, но в его взгляде и походке не читалось агрессии. Его подчинённые, двое бойцов — вышли из-за брони, но стволы их автоматов были опущены вниз.

— Кто такие? — спросил офицер, когда оказался в паре метров. Он окинул их взглядом, словно оценивая масштаб случившегося.

— Эвакуируемся, — Алексей старался говорить ровно. — Это была засада, они перекрыли дорогу и расстреливали всех подряд. Мы... мы защищались.

Офицер остановился, наклонив голову набок. Он посмотрел на труп усатого бандита, лежащий неестественно близко к Туарегу, затем на прошитый в некоторых местах кузов машины Алексея. Его взгляд задержался на испуганных, бледных лицах девушек. Лицо офицера, казавшееся каменным, на мгновение дрогнуло, он шумно выдохнул.

— Началось, — пробормотал он, глядя на разбитый УАЗ. — Как только люди почувствовали малейшую безнаказанность, так началось.

Он повернулся к своим бойцам и коротко кивнул. Те начали быстро проверять периметр, но уже без враждебности. Офицер снова посмотрел на Алексея, и в его глазах, пусть и на мгновение, промелькнуло что-то человеческое.

— Вы в рубашке родились, ребята, — сказал он уже спокойнее. — Я смотрю сволочи здесь закрепились наглухо. И ведь позавчера здесь ездили, ничего не было. А как случилось это ЧП в городе, так все, повылазилт. Если бы мы не подоспели, вас бы здесь уже не было.

Он подошел ближе к Туарегу, оценивающе глядя на пробитую дверь.

— Сами целы, это главное. Мы сейчас организовали лагерь беженцев, здесь недалеко, сразу за городской чертой, у старого поста ГАИ. Там безопасно, есть медики, полевая кухня, наши люди охраняют периметр.

Алексей почувствовал, как неимоверная тяжесть упала с его плеч. Девушки тихо всхлипнули, прижавшись друг к другу. Это было спасение. Не в виде эфемерного где-то там, а в виде конкретного места, где были свои, где была защита и возможно объяснение, что вообще происходит.

— Нам нужно вывозить людей, — продолжал офицер, нажимая тангенту рации. — У нас есть свободное место в БТР и грузовик в пяти минутах позади. Езжайте за нами или можете перегрузить все необходимое из машин.

Он подошел к Алексею и протянул руку.

— Меня зовут майор Громов. Вы неплохо отработали, — он кивнул на Сайгу, которая лежала на капоте Туарега. — В лагере нам такие люди пригодятся. Отдохнете, приведете себя в порядок, а там решим. Сейчас давайте убиратьчя отсюда, здесь нечего больше делать.

Алексей выдохнул. Впервые за эти долгие сутки он почувствовал, что хаос вокруг начал обретать хоть какие-то очертания порядка, усталость накопившиеся за это время уже подкашивала их.

— Спасибо, товарищ майор, — сказал он, и впервые эти слова прозвучали искренне, а не как дань субординации.

— Не за что, — ответил Громов, уже разворачиваясь к БТР. — У вас десять минут.

Алексей обернулся к Сергею. Они переглянулись. В их глазах читалось одно, они живы, и теперь, наконец, можно было хотя бы на несколько часов ,можгл будет закрыть глаза, не опасаясь ничего.

Глава 13

Когда колонна, возглавляемая БТРом майора Громова, а замыкаемая Уралами с беженцами, наконец остановилась, перед глазами Алексея открылась картина, от которой веяло безысходностью. Огромное, поле было превращено в муравейник. Сотни, если не тысячи людей, сбившихся в кучи, напоминали заблудшее стадо, ожидающее своей участи. Армейские палатки, гражданские палатки и просто самодельные шалаши с кучей веток и тряпья.

По всему периметру лагеря, наспех огороженного спиралями Бруно и натянутой колючей проволокой, стояли бетонные блоки, мешки с песком, только нормально уложенные, по всем правилам, какие-то куски бетона. Свет прожекторов, установленных на бронетехнике, освещал поле вокруг лагеря. В воздухе стоял тяжелый, многослойный запах, смесь гари от костров, нечистот, и самое страшное, запах человеческого страха, который невозможно было вытравить ничем.

— Не выходить из зоны парковки, — прозвучала команда через мегафон, когда Туарег и Нива с трудом проехали на отведенный участок. — Оружие при себе разрешаю, но ствол к земле. Любая попытка провокации — изолятор. Пока отдыхайте, я пойду займусь делами, людей привозят ежеминутно.

Алексею и Сергею выделили пятачок в секторе, отведенном для прибывших в последние сутки. Вокруг было тесно. Люди, которые уже были здесь смотрели на военных с благодарностью за спасение, а на две машины с дикой, голодной завистью. Вокруг Нивы и Туарега припаркованных ходило много людей. Мужчины с ввалившимися глазами, женщины, кутающие детей в то что успели взять с собой, они смотрели голодным взглядом. Видимо майор ещё не продумал как кормить все эти рты.

— Глаз не спускать, — шепнул Сергей, выходя из машины. Он потянулся, разминая затекшую спину, и его рука привычно легла на рукоять карабина, висевшего на груди. — Видишь этих? Вид болезезненый у них какой-то, интересно как он их всех собирается кормить. Такая толпа, голодная если будет, то голодный бунт — вопрос времени. Громов и его люди держат всё на честном слове.

Алексей кивнул. Он видел, как стволы пулеметов на технике были развернуты не только в сторону леса и поля, но и внутрь лагеря. Это была классическая тюремная тактика, администрация боится тех, кого охраняет, больше, чем внешнего врага.

Они начали обустройство. Алексей первым делом достал брезент. С предельной осторожностью, чтобы не привлекать лишнего внимания соседей, они зашторили окна.

Девушки тоже вышли размяться. Но увидев это все ужаснулись и начали активно перешептываться.

— Идите внутрь, — скомандовал Алексей, подталкивая их к Туарегу . — Плитку — в самый центр, между сиденьями. Только окна откройте. Занавесьте остальные окна изнутри чем найдете. Никакого света, наружу.

— Идите пока перекусите и отдыхайте.

Пока девушки или рано завтракали или поздно ужинали, Алексей и Сергей стояли на 6и смотрели что творится в лагере. Они договорились дежурить по очереди, пятеро спят в машине, один бодрствует. В условиях наступившего апокалипсиса и такой сон был роскошью, а бдительность всегда обеспечивает выживание, даже в казалось бы лагере, в котором заведут военные. Алексей прислонился спиной к холодному металлу багажника Нивы. Он видел, как в шести метрах от них, у костра из обломков старых ящиков, группа мужчин о чем-то яростно спорила, изредка поглядывая в их сторону.

Снаружи, за периметром, лагерь жил своей жуткой жизнью, где-то вдалеке послышались выстрелы, и по лагерю прокатилась волна тревожного гула. Алексей почувствовал, как рука сама собой тянется к предохранителю. Он понимал, им нужно отдохнуть и поспать. И, судя по количеству людей вокруг, это будет не так просто.

Вторая половина дня превратилась в бесконечную пытку ожиданием. Лагерь, который жил даже ночью, утром стал похож на скопление догорающих угольков. Алексей сидел на корточках за Нивой, внимательно смотря за каждым, кто проходил мимо. Сергей, сменивший его несколько часов назад, теперь дремал, уперевшись лбом в руль Нивы, но его рука по-прежнему сжимала ремень карабин. Девушки так и спали заняв под себя весь Туарег.

Алексей наблюдал за соседями. Группой из пяти человек, обосновавшихся в десяти метрах от них. Эти люди явно были из местных, вырвавшиеся из пригорода без ничего. Их одежда превратилась в ком грязи, а лица приобрели тот землисто-серый оттенок, который появляется у тех, кто окончательно смирился с тем, что завтрашнего дня может не быть. Но даже в этом смирении Алексей видел угрозу. Это была угроза отчаяния. Он знал, когда человек понимает, что терять нечего, он становится опаснее любого профессионального наемника.

Многие ходили осунувшиеся, пару раз к нему подходили люди и спрашивали что-нибудь поесть, но он их отправлял куда подальше. Он сам почти не чувствовал голода — адреналин последних суток сжег всё желание есть, оставив лишь потребность в постоянном движении и контроле.

Но видимо ситуация в лагере была критической. Военные, очевидно, были перегружены. Снабжения не было, а количество беженцев росло с каждым часом, как будто город выплевывал своих последних жителей через узкую щель в кольце окружения. Алексей видел, как майор Громов в сопровождении двух солдат прошел мимо их сектора, его лицо было черным от усталости и ярости. Он что-то кричал в рацию, требуя подогнать грузовик с водой, но в ответ слышал лишь помехи.

— Товарищ майор! — Дождавшись пока он освободится, позвал его Алексей, подбегая к нему. — Что там по нам? Долго нам ещё сидеть?

Майор Громов окинул его взглядом, полным усталости, он так ещё и не спал с того момента как приехал на базу с очередной партией беженцев.

— Я пришлю к вам завсклада, у меня проблем выше крыщы, боец! — он развернулся и продолжил дальше пытаться связаться с кем-то по рации.

— Слышишь? — Сергей проснулся мгновенно, как будто и не спал вовсе, высунулся из Нивы, когда Алексей подошел в плотную.

Он вышел, глядя на костер группы мужчин за их спинами. Один из соседей высокий, широкоплечий мужчина с неестественно длинными руками, медленно поднялся. Он сделал вид, что пошел к ближайшему кусту, но его глаза, бегающие и жадные, не отрывались от багажника Туарега. Он приближался к ним, делая вид, что просто прогуливается.

Алексей выпрямился. Он не стал вскидывать оружие, но его рука сжала карабин висящий на груди.

— Эй, мужик, — крикнул Алексей, когда тот оказался в паре метров от границы их сектора. — Дальше нельзя. У меня нервы шалят, сам понимаешь. Не советую подходить.

Мужчина остановился. Он оглянулся на своих товарищей, потом снова на Алексея. В его взгляде читалась попытка оценить риски. Алексей стоял прямо, не пряча Сайгу за спиной, а держа её на ремне, готовой к мгновенному применению. Мужчина еще раз окинул их взглядом, оценив и снаряжение, и решительность, с которой Алексей обозначил границы.

— Понял, — буркнул он, сплюнув густую слюну на землю. — Просто спросить хотел... воды нету у вас?

— Нет, — отрезал Алексей. — Иди своей дорогой.

Мужчина развернулся и побрел обратно к своему костру. Но Алексей знал, это было лишь прощупывание почвы. Они вернутся, когда совсем приспичит.

Вечер в лагере не принесла облегчения. Сергей и Алексей сидели, прижавшись спинами к холодному борту Нивы. Взгляд Сергея был направлен влево, на притихших соседей, чьи фигуры в свете тлеющего костра напоминали затаившихся хищников. Алексей контролировал фронтальный сектор дорогу на въезд к импровизированной парковке-лагерю, по ней периодически проезжали патрули или проходили новые беженцы. Оба понимали, что их машины, несмотря на все, выглядят как жирный кусок в этом царстве нищеты. У многих не осталось ничего. А в мире, где консервная банка тушенки стоит дороже человеческой жизни, иметь целый склад снаряжения, это смертный приговор, если ты не готов его защищать.

Алексей чувствовал, как затекают мышцы. Он аккуратно поправил брезент на крыше багажника. Рука наткнулась на холодную сталь, ствол Сайги был всегда под руками. Внутри салона Туарега девушки наконец-то позволили себе успокоится и теперь оттуда был слышен веселый шебет.

Тем временем в глубине лагеря, там, где располагались штабные палатки и техника охранения. Из-за ряда серых тентовых палаток вышли двое солдат в полном боевом облачении. Они шли уверенно, не глядя по сторонам, и прямо перед ними, неторопливо покуривая, двигалась фигура, которая резко выделялась на фоне молодой гвардии майора Громова.

Это был прапорщик. Старый, прожженный жизнью вояка, чей китель висел на нем так, словно был сшит на человека вдвое шире в плечах. Лицо прапорщика было все усыпано морщинами, а глаза — черные, казались абсолютно равнодушными ко всему происходящему вокруг. Он двигался с той неторопливой грацией хищника, который знает, что добыча никуда не денется. В его зубах дымилась самокрутка, источающая резкий, тошнотворный запах дешевого табака, разносимая ветром.

— Гляди, — одними губами прошептал Алексей, локтем толкая Сергея.

Прапорщик не шел к штабу. Он методично обходил сектора, где они парковали транспорт. Его путь лежал прямо к ним. Солдаты сопровождения держались на полшага позади, их автоматы висели стволами вниз, но пальцы лежали на предохранителях. Алексей почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Это не был очередной рейд по проверке документов. Это был визит человека, который пришел за чем-то конкретным.

Прапорщик остановился прямо напротив капота Туарега. Он медленно, с любопытством осмотрел машину, потом перевел взгляд на Ниву, а затем — на Алексея и Сергея. Он не спешил говорить. Он смотрел на их разгрузочные жилеты, на то, как уложено оружие, на их выправку. Его взгляд прошелся по деталям, которые обычный человек не заметил бы. Качество ножей, манера, с которой Алексей держал руки, обвесы на карабинах. В его глазах мелькнула тень узнавания, сменившаяся глубоким, застарелым цинизмом.

Он сплюнул остаток самокрутки на землю и медленно, небрежно приложил руку к козырьку фуражки, издевательски пародируя уставное приветствие.

— Красиво стоите, — голос прапорщика был низким, прокуренным до хрипоты, но в нем слышалась скрытая сталь. — По-армейски так. В наше-то время, когда кругом одни бедолаги, вы как два павлина в курятнике.

Алексей молчал, сохраняя полную неподвижность. Сергей тоже не шелохнулся.

— Меня не пугает ваше оружие, — прапорщик вдруг сделал шаг вперед, нарушая все границы, и его лицо оказалось всего в полуметре от лица Алексея. Он был пропитан запахом дешевого спирта и пороха. — И мне плевать, что вы там везете в своих багажниках. Но вот этот взгляд... взгляд людей, которые знают, с какой стороны подойти к оружию — это я вижу сразу.

Он обернулся к своим солдатам, что-то коротко буркнул, и те отошли на пару шагов, демонстративно отвернувшись. Прапорщик снова повернулся к парням, теперь его голос стал тише, почти доверительно, хотя в нем не было ни капли тепла.

— В лагере назревает большая жопа, мужики. Громов — хороший вояка, но он солдат, а не надзиратель. Он не видит, как здесь гниет всё изнутри. А я вижу. И мне нужны люди... Вроде вас. Он попросил меня поговорить с вами.

Он сделал паузу, внимательно всматриваясь в глаза Алексея.

— Есть разговор. Серьезный. Для людей, у которых есть яйца и оружие, чтобы защитить эти яйца. Если интересно — через полчаса у второго блокпоста, где стоит разбитый КамАЗ. Придете одни — поговорим. Нет — ну, значит, будете сидеть тут. Решайте.

Прапорщик развернулся и, не оглядываясь, побрел прочь в темноту, оставляя за собой шлейф едкого табачного дыма. Солдаты последовали за ним. Алексей и Сергей остались в тишине, нарушаемой лишь далеким плачем ребенка.

— Идем? — тихо спросил Сергей, глядя на Алексея.

Алексей посмотрел на закрытую машину, где сидели девушки. Выбор был невелик. Либо сидеть в этом загоне, либо игра в чужие, грязные игры, которые, быть может, станут их единственным шансом выбраться отсюда.

— Идем, — ответил Алексей, проверяя патрон в патроннике. — Но если он начнет мутить — будем стрелять первыми.

Глава 14

Сергей взял из Нивы Сайгу 9 и направился к машине, открыв дверь Туарега, чем заставил притихнуть девушек. Он посмотрел на них хмуро, не хотел оставлять их одних, потому что они взяли на себя ответственность, за их жизнь. Он протянул карабин Кате, которая сидела на пассажирском сиденье.

— Помнишь как объяснял? — в ответ он увидел её кивающую голову, дал карабин в руки, быстро показал ещё раз на всякий случай.

— Если кто полезет, гаси на месте! — Протягув ей Сайгу, сказал Сергей. — И машину замкни, если что через окно стволом помаши, если кто пожайдет и скажи, если не свалит.. Превратится в дуршлаг.

Они отправились на встречу, двигались вперед, стараясь не делать лишнего шума, хотя это было почти невозможно: под ногами то и дело попадались куски битого кирпича, обломки арматуры и чей-то брошенный скарб.

Рядом с ним Сергей шел так же бесшумно, его фигура была как сжатая пружина, плечи слегка приподняты, а правая рука в постоянной готовности к рывку к рукояти карабина. Они поняли, что в этом лагере нет союзников. Есть только те, кто сильнее, и те, кто уже смирился. Их путь лежал к противоположной стороне лагеря, к разбитому КамАЗу, остову, который служил ориентиром возле этого второго блокпоста.

Возле него виднелся силуэт армейского Урала, в тени которого притаился прапорщик, Алексей остановился, показав Сергею рукой.

— Место выбрано идеально, со стороны штабных палаток скрыты бортом грузовика, а с другой стороны полоса кустарника. — Кустарник хоть и был прозрачный в свете прожекторов, но давал хоть какое-то чувство защищенности.

Прапорщик стоял, прислонившись к заднему колесу Урала. В зубах у него тлела самокрутка, огонек которой периодически ярко вспыхивал, освещая глубокие, морщины на лице. Он курил, глядя в темноту с тем самым отсутствующим выражением лица, которое бывает у людей, слишком много видевших и слишком быстро потерявших всё, что имело для них значение.

— Пришли, значит, — донесся его хриплый голос, перекрывая отдаленный гул лагеря. — Я уж думал, павлины застесняются. А это зря. Здесь гордость, это первое, что идет на обмен, если хочешь дожить до завтрака.

Алексей сделал шаг вперед, обозначая свое присутствие. Он видел, как из темноты, чуть поодаль, стояло две фигуры, те самые люди прапорщика. У них не было той расхлябанности, что у обычных охранников периметра. Их автоматы были в таком положении, готовые вскинуться за долю секунды, а движения были четкими. Прапорщик держал вокруг себя круг доверенных лиц, выживших, которые понимали, что их жизнь зависит только от его решений и от того, насколько глубоко они спрячут свои истинные чувства, которые видели, что произошло на самом деле и не строили никаких иллюзий. Мир рухнул, не все это поняли, не до всех это дошло, но это пока что. Эта зараза будет распространяться с молниеносной скоростью.

— Мы не любим пустых разговоров, — Алексей сразу взял нужный тон, сухой, деловой, без намека на страх. — Ты просил встречу. Мы здесь. Говори, что тебе нужно.

Прапорщик медленно, почти демонстративно выдохнул дым в сторону Алексея.

— Ты прав, парень. Я не хочу вас грабить. Мне нужны люди, которые умеют мыслить на два шага вперед, а не просто пушечное мясо, которое Громов готов бросить в мясорубку при первой же попытке прорыва. — он горько усмехнулся, выдыхая горький дым. — Вообще-то он попросил меня поговорить с вами, посодействовать кое-чем полезным и отпустить решить свои дела, но после этого вернуться. Но мне тоже нужны такие люди, не только Громову.

Он сделал еще одну глубокую затяжку, и в этот момент Алексей отметил детали его снаряжения. Бронежилет 6Б45, довольно потрепанный, но с целыми плитами. Разгрузка Смерш, переделанная под себя, с дополнительными подсумками. Этот человек не просто сидел на складе, он готовился к войне, которая уже шла полным ходом и в ней был каждый сам за себя. Прапорщик был тем типом людей, которые в хаосе чувствуют себя как рыба в воде, но при этом обладают достаточной дисциплиной, чтобы не превратиться в бандита.

— Здесь назревает перелом, — продолжил прапорщик, голос его упал до едва слышного шепота. — Вы видите этот лагерь? Вы видите, как Громов мечется, пытаясь удержать порядок? Это агония. У нас нет связи с центром, снабжение обрезано, а количество беженцев растет по экспоненте. Мои люди... они верны мне, но они голодны. И я не могу позволить им гнить здесь, дожидаясь, пока нас всех пристрелят либо свои в рамках какой-нибудь фильтрации, либо те, кто восстал, вы ведь их видели да? Вы знаете, что там происходит, так что не мне вам объяснять. Мне нужна ваша частота связи, что бы я мог с вами связаться.

Алексей чувствовал, как каждый мускул его тела натянулся. Он понимал, что прапорщик говорит правду. Он видел усталость Громова, видел пустые ящики с провизией, которые выгружали из грузовиков. Система рушилась, и прапорщик был одним из тех, кто уже начал строить свой личный плот посреди этого тонущего корабля.

Алексей кивнул Сергею. Тот понял сигнал и начал медленно, без суеты, извлекать из своего рюкзака листок и ручку написал ему свою частоту, а прапорщик свою частоту для связи. После он подозвал своих бойцов жестом руки. Один из них, молодой парень с испуганными, но дисциплинированными глазами, выволок из тени Урала два массивных железных ящика. Они были покрыты слоем пыли, но на их бортах отчетливо читалась маркировка, от которой у Сергея перехватило дыхание. Это было настоящее армейское золото. То, за что в условиях разваливающейся цивилизации люди были бы готовы убивать, предавать и умирать.

С лязгом, который показался Алексею оглушительным, прапорщик откинул защелки ящиков. Внутри, в строгом порядке, лежали цинки с патронами. Зеленая краска, сургучная печать. Всё говорило о том, что это содержимое склада, который не видел солнечного света десятилетиями. Патроны 7.62 с пулей ПС — идеальный боеприпас для их Сайги, пробивной, точный, надежный.

— Здесь по 1080 штук в цинке, — прокомментировал прапорщик, словно продавец на сельском рынке. — Образец 43-го года. Это не то дерьмо, что нам выдают сейчас, экономя на порохе. Это настоящий порох, настоящая сталь.

Сергей уже был у второго ящика. Он достал оттуда два монокуляра ПНВ-10Т. Приборы ночного видения — дефицит, который невозможно было купить даже за большие деньги. Он вставил батарейку, прикрыл объектив и посмотрел в окуляр. Секунды тишины тянулись мучительно долго. Сергей медленно вращал кольцо фокусировки, проверяя четкость картинки, отсутствие засветок и битых пикселей, которые могли бы превратить дорогущий прибор в бесполезный кусок пластика.

— Чисто, — выдохнул он, передавая один монокуляр Алексею. — ЭОП в идеале. Даже без микрозасветок.

Прапорщик наблюдал за ними, скрестив руки на груди. Он видел, что перед ним не случайные люди, а знающие цену каждой детали. Это вызывало у него некое подобие уважения — странного, мрачного уважения профессионала к профессионалу.

— ПНВ — это ваши глаза в лесу, — сказал он. — Без них вы — слепые котята, которых ночью загрызут. К ним идут крепления на шлемы, запасные аккумуляторы и сами шлемы. У меня их немного, но для вас я нашел лучшее. Также там десять упаковок ИРП-7. Это армейский паек. Не то, что выдают в лагере — там одна каша, от которой только изжога. Здесь — полноценное питание на сутки, с шоколадом, галетами, тушенкой. Для вас и ваших девчонок этого хватит надолго, если будете растягивать.

Алексей молча укладывал добро в свои сумки. Его движения были быстрыми, экономными, отточенными до автоматизма. Он понимал, каждое мгновение, проведенное здесь, — это риск. Прапорщик тоже это понимал. Он постоянно бросал короткие взгляды на штабную палатку.

— Зачем ты нам это даешь? — спросил Алексей, застегивая последний подсумок.

Прапорщик усмехнулся, но в этой усмешке не было радости..

— Вы конечно и так сможете выжить в том аду, который начался и вы найдёте способ свалить от Громова и от сюда. А мне нужны люди на той стороне. Я не особо верю в Громова, и я не верю в этот лагерь. Если мы встретимся потом, после связи — значит, сделка была выгодной. Если нет — ну, значит, вы просто были неудачниками, как и все остальные. А неудачников мне не жалко.

Прапорщик резко дернул головой, словно пытаясь отогнать назойливое насекомое, и подошел к Алексею вплотную. Его дыхание, тяжелое и пропитанное табаком, обдало лицо парня. Он больше не играл в друга. В его глазах, на мгновение переставших быть равнодушными, Алексей увидел отражение чего-то по-настоящему пугающего. Прапорщик выглядел как человек, который стоит на краю обрыва и знает, что мост за его спиной уже горит.

— Ты думаешь, это просто обмен? — прошипел он, вцепившись пальцами в плечо Алексея. Хватка была такой крепкой, что Алексей почувствовал, как край бронежилета впился в ключицу. — Слушай меня внимательно, парень. Вы выберетесь обзаведетесь правильными людьми и потом, либо примкнете ко мне, либо будем сотрудничать. Считай я вижу будущее. А лагерь не просто так. Теперь это не обычная проверка документов.

Алексей напрягся. Где-то вдалеке, в сторону штабной палатки, прогремел резкий окрик, за которым последовал лязг затвора — звук, который в этом месте стал самым популярным языком общения.

— Что там происходит? — негромко спросил Алексей, не сводя глаз с лица прапорщика.

— Началось, — ответил тот, и в его голосе проскользнула нотка болезненного облегчения, будто он ждал этого финала, как избавления. — Медики доложили, среди беженцев ,кто-то был заражены укусом. Они выяснили, что мы все уже заражены.. То есть если я, например тебя сейчас убью, то ты воскреснешь и будешь пытаться всех сожрать или если наоборот ты меня. Нужно стрелять только в голову.... Но если тебя укусили, то у тебя немного времени, смотря как близко к мозгу тебя укусили, зараза пробирается медленно. Не просто зараза, а кое-что похуже. И в лагере есть укушенные, есть те, кто скрывает симптомы, они не знают что уже умерли. Громов отдал приказ. Но не всех под нож, не нагнетай. Приказ простой, тех, кто чист, немедленно перебрасывают в укрепрайон, дальше отсюда, в более безопасную зону. На базу. А вот всех, у кого найдут следы укусов — в расход. Без разбирательств. Представил что начнется?

Сергей, стоявший чуть поодаль, вздрогнул. Он перевел взгляд на монокуляр ПНВ, который держал в руках.

— Фильтрация... — пробормотал Сергей. — Значит, если мы чисты, нас просто перевезут?

— Именно, — кивнул прапорщик. Его лицо исказила гримаса отвращения. — Но ты же знаешь, как это бывает. Паника, хаос, проверки в темноте. Ошибки случаются постоянно. Зачем ждать очереди, когда можно уйти самому? Я даю вам возможность не попадать под этот каток. У вас машины, у вас есть навыки — вы сами доберетесь до укрепленной базы быстрее и безопаснее, чем в забитом грузовике с сомнительными соседями.

Прапорщик резко отпустил плечо Алексея и сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. Он снова выудил самокрутку, но на этот раз его руки слегка подрагивали.

— У вас есть два часа, — сказал он, глядя куда-то сквозь них. — Может, меньше. Южные ворота, номер три. Часовые мои парни. Я передал приказ, спец-патруль должен покинуть периметр для разведки местности. Скажете патруль Волк-1, пароль Левиафан, вас пропустят. А потом, полный газ. Идите сами, не ждите, пока все начнётся. Да и кто знает, какая сволочь будет там проверять, и не пристрелят ли они вас по ошибке просто за то, что вы выглядите слишком бодро?

Алексей посмотрел на Сергея. В их взглядах читалось осознание той пропасти, над которой они балансировали последние часы. Всё это время, пока они ждали непонятно чего, вокруг них затягивалась удавка. Это был не просто лагерь — это была, какая-то сортировочная станция.

— Почему ты не уходишь сам? — спросил Алексей, глядя прапорщику прямо в глаза.

Тот криво усмехнулся, обнажая пожелтевшие зубы.

— Кто-то должен прикрывать отход. У меня здесь свои люди, свои обязательства. Моя судьба — остаться здесь, чтобы мои парни могли не сдохли. А вы — идите. И постарайтесь не сдохнуть в ближайшей канаве. Мир сейчас требует от нас только выживания. Надеюсь скоро встретимся! Парни помогут отнести вам ящики.

Алексей и Сергей, не дожидаясь приглашения, быстро растворились в тени техники, уходя прочь от Урала. В голове Алексея пульсировала одна мысль. Информация — это самый ценный ресурс, который они получили за всё время с начала катастрофы. Все заражены, укусы убивают.

Алексей понимал, что процедура проверки превратит лагерь в пороховую бочку. Даже если цель благородна — отделить здоровых от зараженных. Тысячи испуганных людей, стоящих в очередях, когда им вынесут приговор, недоверчивые солдаты с наведенными автоматами, нехватка времени... Любая ошибка, любая случайная царапина может привести к тому, что их самих признают зараженными.

Они вернулись к своим машинам, двигаясь короткими спешно, между палаток этого, хаотичного лагеря. В стороне штабной палатки зазвучали мегафоны, холодный, лишенный эмоций голос объявлял о начале санитарной проверки. Люди, еще недавно спавшие, начали выбираться наружу. Слышались встревоженные перешептывания, где-то залаяла собака, эхом отразившись от бетонных ограждение. Кто-то начал возмущение, почему сейчас, а не завтра днем или утром.

— Слышал? — прошептал Сергей, помогая Алексею закинуть тяжелый цинк с патронами в багажник Нивы и Туарега, которые несли всю дорогу люди прапорщика. — Они официально объявили.

— Именно поэтому мы уходим сейчас, — ответил Алексей, проверяя крепление ночников на шлемах. — Пока толпа не забила проходы и пока военные не перекрыли всё колючкой. Мы не прорываемся, мы уходим по зеленому коридору. Прапорщик не просто так давал пароль, он хотел, чтобы мы исчезли до того, как начнется основная давка.

— Пароль конечно у него, такой себе! — С улыбкой ответил Сергей.

Девушки, сидевшие внутри Туарега, уже были наготове. Они чувствовали напряжение мужчин и не задавали лишних вопросов. Они видели, как вокруг лагеря начали зажигаться дополнительные прожекторы, как солдаты медленно прочесывали сектора, указывая людям, куда двигаться для осмотра.

Сергей сел за руль Нивы, к нему села Катя, продолжавшая держать Сайгу, ключ в зажигании повернулся с тихим щелчком, двигатель ожил, едва слышно урча в ночной тишине. Сергей, запустив Туарег, коротко мигнул фарами. Они двинулись в сторону южных ворот, медленно, чтобы не привлекать лишнего внимания, сохраняя вид обычного патруля, который перемещается по лагерю по своим делам.

Южные ворота, обычно забитые беженцами, сегодня были полупустыми. Часовой, стоявший у шлагбаума, выглядел напряженным. Его взгляд бегал по машинам, пока те не подъехали вплотную. Когда он увидел, что это не обычные гражданские, а люди в тактическом снаряжении на подготовленных машинах, он выпрямился.

Алексей притормозил Туарег. Он видел, как рука часового легла на цевье автомата, но как только Алексей приоткрыл окно, напряжение спало.

— Патруль Волк-1, — спокойно сказал Алексей, глядя солдату в глаза. — Приказ на разведку периметра. Пароль: Левиафан.

Часовой замер на долю секунды, его глаза блеснули в свете фонаря. Он не стал переспрашивать. Видимо, прапорщик успел предупредить своих людей. Солдат едва заметно кивнул и, не проронив ни слова, нажал на кнопку дистанционного управления. Тяжелый шлагбаум с лязгом и скрежетом пополз вверх.

— Счастливого пути, — бросил часовой, коротко козырнув.

Алексей не стал отвечать. Он нажал на газ, и Туарег плавно выкатилась за пределы лагеря. Сергей следовал за ним в двух метрах, бампер к бамперу. Они не стали ускоряться сразу, сохраняя вид служебного транспорта, пока не проехали зону видимости. И только когда лес, густой и темный, плотной стеной закрыл их от лагерных огней, Алексей вдавил педаль газа в пол.

Они уходили в ночь, унося с собой запас патронов, оптику и, самое главное, свободу. За их спинами, в лагере, начнётся фильтрация — процесс, который превратит людей в статистику, а надежду — в страх. Но Алексей уже не думал об этом. Впереди лежал путь к безопасной зоне, обговорив, они решили направиться по пути с которого сбились. Он посмотрел в зеркало заднего вида — лагерные прожекторы казались теперь лишь далекими, тусклыми искрами.

Они сделали это. Они не стали частью системы. Теперь они были сами по себе, и в этом мире, где выживание становилось частью жизни, у них было всё необходимое, чтобы стать мастерами.

Глава 15

Ночной лес, через который они свернули, давил своей тишиной. В лесу казалось везде казалось были призрачные силуэты. Деревья смыкались над дорогой, образуя туннель, где воздух был тяжелым, влажным и отдавал прелыми листьями. Сергей, следовавший за ним на Ниве, держался строго на дистанции, далеко не отъезжая, чтобы не потерять машину из виду, но и не врезаться в нее при резком торможении.

Некоторые обочины напоминали музей человеческого горя. Алексей проезжал мимо брошенной Волги, в которой до сих пор оставались вещи, раскрытый чемодан, из которого вывалилось платье, детское автокресло, опрокинутая коробка с продуктами. Все это выглядело неестественно, словно это было частью декорации в театре. Но реальность была страшнее. Здесь кто-то оставил всё, надеясь быстро вернуться или имея призрачную надежду на спасение. Алексей чувствовал, как внутри закипает ярость вперемешку с холодным ужасом. Старый мир не просто рухнул, он был растоптан, уничтожен.

— Сергей, — позвал он в рацию на минимальной громкости. — Обочины кое-где завалены. Едем, пока не будет критической преграды.

Колонна двигалась вперед, методично преодолевая километры разбитой грунтовой дороги. Алексей чувствовал, как спина затекла от постоянного напряжения, но позволить себе расслабиться он не мог. Каждое дерево в свете фар казалось ему затаившейся угрозой. Алексей внимательно следил за дорогой, машинально отмечая каждую яму, каждую вывороченную корягу.

— Сергей, сбавь ход, — произнес Алексей, когда впереди показался брошенный минивен. — Впереди машина. Проезд перегорожен.

Они остановились. Выйдя из машины, Алексей сразу включил ПНВ. Тишина здесь была не простой, лесной, а она была никакой. Не слышно было никакой птицы, никакого стрекота цикад. Только далекий, едва слышный гул, который висел в воздухе. Он достал Сайгу.

— Серый, — шепнул он. — Пойду гляну, прикрой.

Сергей в это время уже возился с лебедкой Нивы. Работа была тяжелой, нужно было оттащить минивен, который намертво перегородил узкий проезд между оврагом и лесными массивом. Девушки не выходили из машин, но Алексей чувствовал их взгляды. Они были напуганы, но они понимали, что любая истерика может стоить им жизни.

Сергей вскинул свою Сайгу и положил палец на крючок предохранителя, готовый в любой момент снять его и открыть огонь. Алексей плавно подошёл к минивену, двери его были открыты. На водительском сиденье лежала куртка, вся заляпаная кровью, вся дверь минивена была так же в крови. Сзади в минивене лежали какие-то вещи, рюкзаки, палатки, спальники, какие-то канистры.

— Ты видел что-нибудь? — Сергей подошел к Алексею, держа оружие в низком положении.

— Ничего конкретного, — Сергей вытер руки о штанину, на которой остались следы мазута. — Но у меня странное ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Не кто-то один, а будто целая группа.

Алексей кивнул. Это чувство было у него с самого начала пути из лагеря. Но это было скорее всего на нервной почве. Старый мир, где полиция защищала закон, а соседи здоровались по утрам, остался в прошлом. Сейчас их жизнь зависела совсем от других качеств. Он залез в минивен и достал оттуда две канистры с бензином и сумку набитую тушенкой.

— Гляди-ка, похоже кому-то не повезло. — перетаскивая канистры и крепя их на крышу Нивы сказал Алексей, после этого, взял лебедку начал цеплять её за минивен.

— Держись ближе, — Сергей вернулся в Ниву. — Как только оттащим этот хлам, рвем дальше. Не останавливаться ни при каких обстоятельствах, если только дорога не будет завалена наглухо.

Машина тронулась легко отодвигая брошенное авто, как только путь был расчищен. Колеса машин упрямо ползли вперед. Алексей понимал, что каждая такая остановка — это риск привлечь внимание. Они не знали, что именно бродит вокруг, но инстинкты, обострившиеся до предела, кричали, нужно спешить. Снегири были уже не просто целью, они казалось были единственным местом, где можно было ба немного расслабиться.

Дорога, до этого извивавшаяся по лесистым холмам, резко нырнула вниз. Впереди простиралась низина, заболоченная, окутанная легким туманом. Алексей инстинктивно переключил на вторую передачу, удерживая обороты, здесь двигатель должен был работать без перебоев. Нива Сергея следовала в паре метров.

Воздух в низине стал холоднее, пропитался запахом гнилой воды и тины. Здесь дорога превратилась в очень разбитую грунтовку, испещренную глубокими колеями от какой-то тяжелой техники. Алексей вел машину с филигранной точностью, чувствуя каждое движение руля. Вдруг, прямо по курсу, на границе освещения фарами, что-то шевельнулось.

Алексей ударил по тормозам Туарег резко остановился. Нива сзади заскользила по грязи, её занесло, и она остановилась в паре метров от неподвижной фигуры, возникшей из тумана словно из ниоткуда.

Это был человек. Или то, что когда-то было человеком. На нем висели клочья одежды, пропитанной темной, засохшей кровью. Существо шаталось, его движения были рваными, резкими, как у марионетки, у которой путаются нити. Алексей замер, вцепившись в рукоять Сайги. Фигура подняла голову.

В свете фар Алексей увидел то, от чего кровь застыла в жилах. Лицо существа было превращено в кровавое месиво. Нижняя челюсть отсутствовала вовсе, обнажая обглоданные кости и разорванные мышцы шеи. Там, где должны были быть глаза, зияли пустые, черные провалы. Но, несмотря на отсутствие глаз, существо не просто стояло — оно будто видело их. Оно повернулось точно на звук работающего двигателя.

— Серый, назад! — крикнул Алексей по рации.

Но отступать было некуда. Фигура сделала резкий, ломаный шаг к капоту Нивы, вытянув вперед руки. Оно не было напугано ни размерами машины, ни шумом мотора, наоборот, его звук был для него магнитом.

— Ну здорова! — прошипел Сергей.

Он вдавил педаль газа в пол. Колеса Нивы бешено зарылись в жижу, машина дернулась и с силой ударила существо бампером. Раздался влажный хруст ломающихся костей. Тварь отлетела в кювет, но даже лежа там, она продолжала извиваться, пытаясь встать на поломанные конечности, ориентируясь на удаляющийся гул мотора.

— Поехали! — крикнул Сергей в рацию, вырываясь из низины на более твердую почву. — Леха, не останавливайся! Дави всё, что видишь!

Они выехали из низины, до дачного поселка оставалось еще полтора часа езды по лесной грунтовке. Алексей посмотрел в зеркало заднего вида. Сзади в нескольких метров от них держалась Нива. Они ехали вперед, навстречу неизвестности, понимая, что единственное, что отделяет их от превращения в таких же существ, это металл машин и холодная сталь оружия.

Предрассветные сумерки в Снегирях не приносили облегчения, они лишь меняли одну форму тьмы на другую. Небо, затянутое низкими, свинцовыми тучами, казалось тяжелым, готовым пролиться на землю холодным дождем.

Когда колонна из двух машин, Нивы, чья подвеска нещадно стонала, и Туарега, покрытого слоем грязи и дорожной пыли, медленно выехала на центральную улицу поселка. Он заглушил двигатель, и этот внезапный переход от ровного, успокаивающего гула к звенящей тишине ударил по ушам.

Тишина Снегирей была особенной. Это не была тишина спящего пригорода, где иногда тявкнет собака или скрипнет калитка. Это была гнетущая тишина, будто деревня была заброшенна. Алексей посмотрел в боковое зеркало, пытаясь разглядеть хоть что-то. Серые дачные дома смотрели на дорогу тёмными стеклами. Были участки где дома стояли с выбитыми дверями, просевшими крышами, заросшие бурьяном настолько, что казались естественными холмами, поглощенными лесом.

Эта тишина пугала Алексея до дрожи пальцев. В городе, где всё еще бушевал хаос, где артиллерия разрезала небо, а люди кричали от страха. Там была агония. Здесь же царило спокойствие.

— Настя, куда дальше? — Слегка повернувшись к девушкам на заднем сиденье спросил Алексей.

— Нет, немного осталось! Прямо по этой улице до конца и налево, и тоже до конца. — Скомандовла она.

— Глуши, — его голос прозвучал неестественно громко в этой тишине, когда они приехали к дому, он произнес это в рацию. — Серый выходим. Работаем в связке, сектор обзора — сто восемьдесят градусов. Девушки, остаетесь в машинах. Слушайте меня внимательно: не открывать двери, не покидать салон. Если увидите малейшее движение — три коротких сигнала клаксоном. Если ситуация выйдет из-под контроля — уезжайте к окраине, ждите нас там.

Он услышал, как кто-то из них на заднем сиденье судорожно вздохнул. Алексей на секунду обернулся, встретившись с тремя парами глаз. В них, расширенных от страха, читалось немой вопрос: «Действительно ли это конец?».

Алексей и Сергей выскользнули из кабин практически одновременно, словно два тени, отделяющиеся от тени машин. Алексей взял с собой свой лук Bear. Сергей вышел следом, держа в руках карабин, его движения были плавными, несмотря на очевидную усталость, которая пропитывала каждую клеточку их тел, которые держались только на адреналине.

Они начали движение вдоль заборов, стараясь не ступать на сухие ветки, которые могли предательски хрустнуть в этой тишине. Каждый шаг требовал предельной концентрации. Воздух был пропитан сыростью, запахом прелой листвы.

— Справа чисто, — прошептал Сергей, прижимаясь спиной к кирпичному столбу, который был опорой ворот. Он вел стволом вдоль окон соседнего дома. — Я не пойму, тут есть кто-то живой в этом посёлке или мне кажется. Ты посмотри на заборы, на траву.

Алексей кивнул, не сводя прицела с темных проемов веранд. Они медленно приближались к концу улицы. Там, за плотным, высоким забором, на который указала Настя, из профилированного металлического листа, которым дед бужто отгородился от всего мира, скрывался сруб.

Это был дом, построенный с расчетом на долгие десятилетия. Сейчас же, глядя на этот профнастил, Алексей испытывал странное, смешанное чувство — смесь надежды на спасение и страха увидеть то, что могло уничтожить эту последнюю иллюзию безопасности. Если они найдут там следы взлома, если увидят внутри разруху или — что еще хуже — признаки чьего-то чужого присутствия, это будет означать, что их путь окончен.

Алексей сделал глубокий вдох, стараясь успокоить себя. Он должен был быть готов к любому результату. Он перехватил лук поудобнее и сделал еще один шаг вперед, в сторону ворот, которые отделяли их от возможного будущего.

Сергей жестом показал Алексею остановиться у покосившегося столба линии электропередач. Они находились почти у самой границы Снегирей, где асфальт улицы окончательно сдавался под натиском разросшегося папоротника и колючего кустарника. Сергей, не опуская оружия, начал осторожно сканировать периметр. Его взгляд, мгновенно считывал ландшафт, отсекая лишнее и вычленяя тактически значимые детали.

— Смотри, Лёха, — негромко произнес он, кивнув в сторону восточного края поселка. — Нам несказанно повезло с местом. Дед как знал, где строиться. Справа — будто болото, причем серьезное, судя по карте там топи конкретные начинаются. Слева — пойма реки. Единственный нормальный подход только с фронта, по этой самой дороге или с тыла.

Алексей медленно огляделся. И правда, Снегири были как на ладони. Двухсторонняя изоляция естественными преградами превращала этот забытый богом уголок в идеальный оборонительный периметр. Любому, кто решит подобраться к дому со стороны леса или воды, придется сначала преодолеть гниль и вязкую жижу, в которой любой ходок или даже группа мародеров увязнут по пояс.

— Даже география на нашей стороне, — шутя ответил Алексей, чувствуя, как внутри немного отпускает давящее чувство тревоги. — Если мы сможем контролировать эти подъезды, то будем в относительной безопасности. Но мертвые зоны... Вон Серый, посмотри на северную сторону дома. Там есть окна, которые смотрят на заросли. Если там кто-то засядет, мы их не увидим, пока они не выйдут.

Сергей прошел вдоль забора, внимательно изучая углы обзора. Он перехватил карабин, прищурился, оценивая линии прострела.

— Согласен. Нужна расчистка. Если останемся здесь надолго, придется выкосить всё в радиусе двадцати метров. Нам нужен чистый обзор, без этих вечных кустов, за которыми может спрятаться кто угодно. Лёха, этот дом — реально можно превратить в крепость, если довести его до ума. Толстое бревно, добротный сруб, высокий фундамент, два этажа. Его так просто не поджечь, если не стараться специально.

Алексей слушал друга и параллельно пытался мысленно набросать план укрепления. Осмотрев дом он приметил, тяжелая дубовая дверь, окна с добротными ставнями, Настя говорила про погреб.

Однако общая заброшенность поселка не давала расслабиться. Алексей понимал, что даже такая географическая удача не гарантирует успеха. Тишина, которая стояла вокруг, была слишком тяжелой. Она давила на плечи, напоминая о том, что они — лишь маленькая группа людей, запертых в кольце хаоса.

— Нужно проверить дом, — твердо сказал Алексей. — Сейчас, пока не рассвело окончательно. Если внутри кто-то есть, нам лучше знать об этом сейчас.

Они двинулись дальше. Сергей шел чуть впереди, проверяя каждый поворот, каждый дверной проем соседних построек, мимо которых они проходили. Алексей следовал за ним, держа свой блочный лук наложив на неё стрелу с охотничьими тройными броадхедами G5 Montec. Зарево на горизонте, предвещало рассвет, но небо оставалось серым и непроницаемым. Алексей чувствовал, как напряжение в мышцах достигло предела, они подходили к главному объекту их путешествия, к дому.

Серый утренний свет, медленно обнажал детали двора. Колодец с покосившейся крышей, старое строение, похоже баня, чья темная древесина почернела от времени, и аккуратно сложенная поленница — всё было покрыто густой росой. В воздухе стоял запах сырости и прелой травы.

Алексей и Сергей, двигаясь по-боевому, миновали калитку. Внутреннее пространство двора казалось слишком тихим даже для этого места. Алексей жестом приказал Сергею прикрывать окна первого этажа, а сам короткими перебежками добрался до крыльца. Дверь, которую они оставили приоткрытой, лениво скрипнула на петлях.

Обойдя дом и позаглядывая в окна, парни никого не увидели. И Настя не знает, как часто здесь появляется дед. Зайдя на крыльцо, Алексей поднял половинок и нашёл там ключ по наводке Насти. Проскользнув в прихожую, ствол Сайги Сергея гулял из стороны в сторону, выхватывая тени. Из кухни донесся шорох. Он резко рванул в сторону звука, готовый разрядить карабин в любого, кто держит в руках оружие.

Сергей медленно опустил карабин, чувствуя, как отступает ярость.

—Показалось, — прошептал он.

Алексей, вошедший следом, быстро окинул кухню взглядом, проверяя, куда ломанулся друг, поняв что там ничего нет, он продолжил осмотр двухэтажного большого сруба. Убедившись, что угрозы нет, он опустил лук.

Выйдя на крыльцо и дал сигнал девушкам. Спустя минуту они подбежали к машинам и направили их в узкий проем ворот. Алексей лично проверил, как машины встали впритык к срубу, чтобы их было сложнее заметить снаружи. Ворота захлопнулись с гулким лязгом металла, и Сергей с Алексеем, не тратя времени, подперли их изнутри массивными дубовыми бревнами, которые лежали возле ворот. Теперь въезд был заблокирован наглухо.

Девушки выбрались из машин. Их лица были серыми от усталости, а руки — мелко дрожали от нервного истощения и многочасового напряжения. Лера сразу опустилась на ступеньку крыльца, обхватив себя руками, а остальные, оглядев двор, лишь тихо выдохнули, словно только сейчас осознала, что они добрались до цели.

— Так, — Алексей перехватил инициативу, чувствуя, как внутри разгорается деятельная энергия. — Девочки, в дом. Значит я проверю колодец. Сергей, проверь периметр еще раз, а потом начнём осмотр. Нам нужно понять, сколько мы здесь протянем.

Инспекция дома показала, что дед Насти строил его как настоящий бункер. Сруб из массивного бревна диаметром тридцать сантиметров внушал уверенность — такой бруствер был непробиваем для легкого стрелкового оружия и надежно защищал от случайных пуль или осколков. В доме было прохладно, но воздух оставался сухим. Самым важным стало обнаружение глубокого, выложенного камнем колодца во дворе — это решало проблему чистой воды на месяцы вперед. Внутри сруба обнаружилась исправная печь-голландка и небольшая дровяная печь в кухне, что гарантировало им возможность готовить еду и не замерзнуть зимой, когда бы она ни пришла.

Алексей распределил задачи. Сергей отвечал за огневые точки и расчистку обзора от кустарника, Лера и Вика за инвентаризацию всех найденных в доме съестных припасов, а Настя и Катя взялись за обустройство спальных мест на втором этаже, где было безопаснее всего.

— Нужно запасти дров, — бросил Алексей, проходя мимо Сергея, который осматривал чердак. — До холодов понятно ещё далеко, но поесть приготовить,будет неплохо.

Сергей на секунду замер на лестнице, ведущей в подкровельное пространство.

— Сделаем. Сейчас поднимусь на чердак, проверю обзор с конька крыши. Если там есть хоть какой-то просвет, я его заделаю мешками с песком или землёй.

Алексей занялся проверкой погреба. Это было лучшее место для хранения провизии и оружия. Бетонные стены, глубокий слой земли сверху, надежная железная дверь, есть выход прямо в дом. Все складывалось удачно — они нашли не просто дачу, а благодаря Насте полноценный укрепленный объект. Однако чувство тревоги не покидало его. Тишина вокруг стала какой-то подозрительно глубокой.

Работа закипела. Алексей не давал себе передышки, понимая, что в текущей обстановке бездействие — прямой путь к панике. Он переносил уцелевшую кухонную утварь и остатки старых припасов в погреб, пока Сергей занимался обустройством наблюдательного поста.

На чердаке было душно и пахло сухой хвоей. Сергей, пригнувшись, пробрался к слуховому окну, выходящему на сторону шоссе. Это была единственная точка, откуда просматривался горизонт над верхушками елей, плотно окружавших поселок. Он достал бинокль, протер линзы тряпкой и прислонился к проему, стараясь не выставлять голову наружу.

Снизу доносились приглушенные голоса, Вика и Лера приводили в порядок кухню, стараясь перекрыть страх и усталость привычными бытовыми хлопотами. Алексея было слышно, он проверял засовы на тяжелых ставнях. Всё шло по плану. Поселок был защищен болотами, путь к дому они перекрыли, базовое обустройство шло полным ходом.

Сергей поправил фокус бинокля, медленно сканируя линию леса и асфальтовую ленту главного въезда в деревню, терявшуюся в утренней дымке. Сначала всё казалось спокойным, пустая дорога, покосившиеся рекламные щиты.

Но когда он сместил поле зрения чуть правее, в сторону, на горизонте, прямо над кромкой леса, поднимался густой, жирный столб черного дыма. Он клубился, разрастаясь, и перекрывал собой бледное небо. Сергей замер, вглядываясь в основание этого столба. Почти сразу же последовали звуки. Это не были одиночные выстрелы — это были глухие, тяжелые раскаты, доносившиеся до них из далека. Взрывы следовали один за другим, ритмично, словно кто-то методично перепахивал землю тяжелой артиллерией.

— Твою мать… — прошептал Сергей, сжимая бинокль до побелевших костяшек пальцев.

Он навел прибор чуть левее дыма. В объективе замелькали какие-то вспышки, похожие на далекие зарницы. Это была не просто случайная перестрелка. Это было столкновение с кем-то. Или чем-то.

Сергей бросился к люку чердака.

— Леха! — крикнул он вниз, перекрывая шум который создавали девушки на кухне. — Леха, поднимайся наверх! Живо! Ты должен это увидеть!

Алексей, услышав нотки паники в голосе друга, не стал задавать вопросов. Он бросил лопату, с которой работал во дворе, и рванул к лестнице, взлетая по ступеням через две на третью. Он влетел на чердак, тяжело дыша.

— Что там?! — выдохнул он, подползая к окну.

Сергей молча протянул ему бинокль, указывая на горизонт. Алексей припал к линзам. Черный дым, уже закрывший добрую четверть неба, и непрекращающиеся раскаты взрывов заставили его сердце пропустить удар. Тот мир, от которого они бежали, вовсе не собирался оставлять их в покое. Он шел за ними следом.

Алексей вглядывался в дрожащее от жара и дыма марево, пытаясь осознать масштаб увиденного. Артиллерийская канонада, доносившаяся с востока, была слишком мощной для случайных стычек. Это было планомерное уничтожение чего-то.

— Неужели военные решили сравнять весь город с землёй? — Тихо спросил Сергей.

— Не думаю, Громов не дурак и не убийца. С города ещё долго будут выбираться выжившие. Да и это огромная ресурсная база, он прекрасно понимает, что мир рухнул и эту заразу они уже не остановят, я думаю он думает о будущем. Поэтому меня пугает, что это скорее всего стычка с кем-то. — Отозвался Алексей размышляя об увиденном.

Сергей молчал, его лицо в полумраке чердака казалось высеченным из камня, неподвижным. Вдруг он резко дернулся, переведя бинокль на дорогу, ведущую в сторону Снегирей от шоссе.

— Смотри, — Сергей ткнул пальцем в сторону пыльного участка дороги, едва видневшегося меж верхушек сосен. — Движение. Хорошо, что мы поехали с другой стороны, здесь все как на ладони, нас бы сразу срисовали.

Алексей сместил взгляд. На дороге, натужно переваливаясь через глубокие колдобины, двигались два автомобиля. Первый — старый, видавший виды микроавтобус, окрашенный в выцветший белый цвет, с помятым бортом. Вслед за ним, петляя из стороны в сторону, шла буханка — легендарный УАЗ, из-под капота которого вырывались клубы сизого дыма. Они двигались не быстро, постоянно притормаживая и виляя, словно водители пытались выбрать путь ровнее.

Машины двигались в направлении поселка, но него им оставалось еще километра полтора.

— Кто это? — в голосе Алексея сквозила холодная расчетливость. — Если местные, так же ищут убежище здесь. А если нет.. — он не закончил, просто замолчал.

Они оба замерли, наблюдая за странным караваном. Микроавтобус и буханка периодически останавливались, из них никто не выходил. Хорошо что это не было похоже на военную колонну, никакой дисциплины, никакого прикрытия. Люди в панике?

— Если это беженцы из той деревни, — тихо предположил Сергей, — то хорошо, а если они бегут от кого-то, то за ними может тянуться хвост. Взрывы там не просто так гремят. Если кто-то их преследует, мы влипли.

Алексей чувствовал, как внутри сжимается пружина. Враги, жители, случайные скитальцы — сейчас это не имело значения. Факт оставался фактом, спокойная жизнь в Снегирях закончилась, вообще не успев начаться. Эти две машины могли принести с собой что угодно. Но понимал, что пока они не представляют опасности, а они все выматались и без сил. Им нужно отдохнуть, пока есть небольшая передышка.

— Спускайся, — скомандовал Алексей, пряча бинокль под куртку. — Девушкам в любом случае нужно поспать. Идите отдыхайте, я посмотрю, кто и куда они едут, отсюда просматривается больше половины деревни. Если что, я думаю немного времени у нас есть,на отдых.