Тихое озеро

Давно

Колокольчики... Откуда в лесу могут взяться колокольчики?

Именно этот вопрос и вывел Ариадну из такого уютного дома в лес, деревья которого таинственно и даже несколько жутко поднимались за забором. Но страха не было, весёлый перелив колокольчиков разогнал его без остатка.

Платье путалось в корнях и мокло о ночную росу - Ариадна подобрала полы, выше поднимая копыта. Множество глаз светило в ночи, но их обладатели не приближались к прямоходящей кобыле. Зато она все пыталась нагнать этих существ, чтобы те дали ответ ей - что они делают здесь? При этом она совершенно не замечала, что звуки колокольчиков и мерцающие глаза уводят её всё дальше от известных мест, в самую гущу леса. Вскоре она ощутила запах влаги - а затем и вышла на берег большого лесного озера, чья вода перемигивалась отражениями звёзд с ночным небом.

Здесь было так много теней - они кружились над водой в хороводах, плескались в воде, звонко смеялись… Вот что звенело, не колокольчики, а детский смех этих созданий! Кобылица остановилась, не зная, что ей делать дальше, но эти существа уже заметили гостью и, так же посмеиваясь, стали окружать её. Впору было бы испугаться, но любопытство победило страх. Ариадна протянула руки к одному из подошедших созданий и то взяло её ладонь в свою, посмотрев на девушку бездонными круглыми глазами.

Девушка в богатом платье вызывала у маленьких чертят столько же любопытства, сколько она у них. Они подходили ближе, взяли за обе руки, за подолы платья, повели к себе, приглашая в свою компанию. Копыто вошло в воду с плеском.

Ариадна слабо понимала, что делает - её уши дёрнулись, уловив гипнотическое пение, что заволакивало, вбирало в себя кобылицу, вытесняя её за пределы физического мира и заставляя душу биться в телесных оковах. Она не сопротивлялась, и потому ничто не могло спасти её. С каждым шагом вода поднималась всё выше...

Платье расстилалось по поверхности, хвост развеялся в потоках воды волнистыми прядями, стройные ноги открылись для подводных обитателей. Ариадна не могла разобрать, какие прикосновения к ее бабкам, пястям, пяткам и голеням совершали водоросли, а какие - ловкие чувственные руки.

И вдруг она явственно отличила одно от другого - существа крепко схватились за неё и потянули вниз. Кобылица успела лишь открыть и закрыть рот, толком не вскрикнув и не вдохнув - вода накрыла её с головой, и тело потянули ко дну десятки мелких ручек. Она напряглась, изо всех сил пытаясь вырваться, но врагов было слишком много. Вмиг разорвав её платье, они закружились вокруг пленницы чёрными сгустками, заводя её руки за спину и связывая подогнутые ноги, так что и двинуть конечностями Ариадна не могла. При всем этом малышки не суетились и не проявляли агрессии - многие продолжали гладить ноги лошадки, щекотать над копытами, водить коготками по её животу, ворошить гриву и массировать уши.

Ариадна застонала сквозь стиснутые зубы - она была в воде, и любая попытка вдохнуть привела бы к достаточно быстрой, но мучительной смерти. Она и так чувствовала неприятное ощущение в лёгких, нарастающее с каждой секундой без воздуха; так теперь ещё и щекотливые прикосновения озёрных обитателей разливались по всему телу, словно те хотели побыстрее закончить начатое. Как будто опустившаяся на мягкое дно кобылица и так не в их власти!

Те играли с нею как им вздумается - обнимали, тянули за путы и конечности, мелко тыкались когтями в бока и чесали под животом, искушая выбулькнуть побольше пузырьков и поскорее вдохнуть. Тройка вглядывалась прямо в глаза, наблюдая за их безумием, кто-то гладил нос, чтобы пузырьки проходили между пальцев. Ариадна потянулась к ним, с мольбой смотря в лишённые всяких чувств глаза, но нечисть продолжила издеваться над её телом, поглаживая бока и шею, лаская грудь. Кобылица заворочалась, но лишь подняла муть вокруг себя, заволакивая всё и не видя тёмных силуэтов, которых становилось всё больше и больше. Закрыв глаза и опустив голову, Ариадна взбрыкнулась снова - и снова безрезультатно. Пожалуй, больше бы толку было от молитвы, но сознание Ариадны не было способно вспомнить хотя бы несколько слов, а невозможность вдохнуть лишь сильнее затуманивала мысли.

Тело, наоборот, ощущалось отчетливо из-горящих легких, из-за обволакивания теплой ночной водой и настойчивых рук, назойливо трогающих все места - давящих на плечи и грудь, водящих когтями по животу, очерчивающих таз и бедра, тянущих за хвост и сжимающих и так связанные ноги.

В какой-то момент Ариадна решилась - открыть рот, заглотнуть воды и разом прекратить все пытки! Но едва она подумала об этом, как чёрные ручки обхватили её морду и нос, и как она не мотала головой, как не мычала, пытаясь сбросить с себя озёрных существ, у неё не выходило ничего. Сердце стучало в бешеном ритме, гоняя по телу кровь, в которой уже почти не было кислорода, и лёгкие кобылицы словно наполнял огонь, с каждым мигом становясь всё жарче, всё болезненнее.

Теперь её сознание будто бы разделилось на две половины - страстно и яростно бьющееся бешеной кобылой тело с сузившимися зрачками - и отчаявшаяся душа, что уже без слов, лишь одной верой обращалась к богу. Разрыв этот всё ширился, грозя разделить душу и тело... но так и не завершился - обе половины вновь соединились в одно, когда тело выгнулось в агонии...

Недавно

Лилия Власовна была милейшей старушкой. Ухоженной, в чистом свитере, идеально протертых очках. Волосы топорщились во все стороны, но тоже очень аккуратно и производили впечатление не ведьмы, а доброй знахарки. Пахла Лилия Власовна так же, как и вся усадьба-музей Кирияновых - старыми книгами и гипсовой пылью.

А какой она оказалась милой! Добродушная старушка не только позволила Лаяре заняться исследованием достаточно редких талмудов, из которых состояла частная библиотека, но и накормила велнарку - если говорить просто, то бескрылую пушистую драконессу - прекрасным куриным бульоном, поданным в фаянсовой чашке. Поблагодарив хозяйку за вкусную пищу телесную, Лаяра погрузилась в процесс поглощения пищи духовной, едва удерживаясь от детской привычки покусывания гривы. Замечала она за собой такой грешок: особенно за столь увлекательным чтением!

Как говорил историк-сатирик Задорнов, настоящая история и фальшивое популяризаторство отличаются так же, как настоящий бульон и кубики "Магги". Вот вам и прекрасная тому иллюстрация. История помещика Александра Кириянова действительно была удивительна. Его предки были вывезены откуда-то из Греции, и долгое время находились в крайней нищете, о чём свидетельствовали копии долговых расписок. Но история повернулась так, что в их далёкий потомок Кириянов к своим тридцати годам обладал неплохим имением и двумястами душ.

Надел у Кирияновых располагался в не очень выгодном для земледелия месте: холмистые леса, овраги и болота, многочисленные озёра. Тем не менее, крестьянам удивительным образом хватало и на оброк, и на себя, и на скотину, за что они благодарили леших и мавок вопреки запретам церкви.

Именно это обстоятельство и привлекло внимание велнарки. Легенды и сказки её притягивали неимоверно, ведь уже давно известно и доказано, что удивительное рядом. Охоту на леших и ловлю банников, правда, Лаяра пока не устраивала - знаний не хватало - но с теми же вампирами встречалась. Потому и даже к самым фантастическим историям относилась внимательно.

Встреча с вампиром, кстати, была ровно год назад - в обычный вечер в вагоне обычного поезда московского метро.

Антропоморфы и драконы уже были известны всем - такую морду не спрячешь - а менее очевидные соседи "планетообразующего этноса" - человечества - ещё успешно прятались. Те, кто сосут чужие жизни, по понятным причинам предпочитают скрываться в тени, лишь изредка появляясь в фантастических книжках да жёлтых газетёнках. Первично сотрудничество Дракона и Человека и строилось на том, что крылатые иномирцы помогали находить опасных тварей, вроде тех же вампиров.

Но Лаяра не относилась к Борцам, а лишь увлекалась земным фольклором, потому и не распознала опасность. Впрочем, смотрите ли вы на соседей по вагону в час пик? Если этот сосед не негр или не антро-тукан... Некто, кто сразу на себя внимание привлекает. А то был обычный очкастый парень в жёлтой водолазке, прижатый толпою спереди. Длинная шея Лаяры, так удобно подставленная ему ко рту, не могла не искусить даже при множестве свидетелей. Но не всё равно не смогли бы отбиться, слишком тесно был набит вагон телами.

Опасным тварям теперь жилось несладко, зачастую их охота оканчивалась плачевно. Нет ничего удивительного в том, что изголодавшийся монстр решил попробовать кровь велнара, куда более питательную, чем человеческая.

Лаяра сама плохо помнит, как спаслась - но когти на передних лапах, способные поранить даже без размаха, ей очень помогли... Да и зубы у велнаров не менее острые, чем у вампиров, только их больше. Потом вызывали в милицию, напугали родственников, в институте ещё долго охали-ахали... Но это происшествие не могло помешать Лаяре, лишь ещё больше разожгло в ней интерес к тайнам иного мира. Проще защититься от того, что ты знаешь.

Кстати об этом…

- А были случаи нападений "нечистой силы" в вашем селе? - Белошёрстая завела прядь гривы за рога, чтобы не маячила перед глазами и не отвлекала от изучения архивов.

- Бывали, но редко, - Лилия сразу пошаркала к нужной полке. - Самой нашумевшей была пропажа помещичьей дочки в восемнадцатом веке.

- Кирияновых дочка? Интересно, - велнарка осторожно перевернула страницу. - Конечно же, хорошо, что более свежих случаев нет... Но мне на практику нужно что-то сдавать. Где об этом почитать можно?

Ещё не завершила Лаяра фразу, как Лилия положила перед ней старую книгу и раскрыла на нужном развороте. Половину страницы занимала гравюра антро-лошади в платье то ли английского, то ли польского покроя, которую заводили в топь тёмные тени. Текст был набран на дореволюционном русском - твёрдые знаки последней буквой в словах без гласной на конце, множество ятей, немного фит и ижиц, зато отсутствовала буква «ё».

- Красивая, - хмыкнула Лаяра, склоняясь над страницами. - А причина?

- Говорят, она сама-то вышла, ночью за забор... А что стало — неизвестно, тело так и не нашли. Хотя и лес прочесали, и даже пруд лесной. Так и сгинула.

- Почему тогда все винят "тёмные силы" - может, её просто разбойники похитили? - Работая с "чертовщиной", прежде всего нужно отмести все тривиальные версии. Как ни странно, именно они чаще всего и были правдивы.

- Потому что её ещё видели потом не раз в наших лесах... На протяжении веков...

- А вот это уже интереснее, - зажглась Лаяра, но всё же взяла себя в лапы. - Нужно будет погулять и посмотреть, что же тут такое…

А пока - изучить книгу. авось, как говорят русские, узнает что-нибудь интересное об этой... Ариадне. Ну и имя!

В целом, местные паранормальные встречи можно было разделить на две категории. Первая - множество духов с едва различимыми фигурами, но яркими глазами. Их наблюдали и на озере неподалеку от поместья, и в лесах вокруг. Вторая - призрак антропоморфной лошади в платье, который у озера почти не встречался, зато заходил на территорию построек. Призрак заинтересовал велнарку гораздо меньше. Чаще всего приведения - не более чем фантазии тех, кто их "увидел". Хотя отметать его сразу нельзя, это менее интересно, чем фигуры у озера... Вот их и надо изучить, только не ночью, а светлым погожим днём.

Поблагодарив Лилию Власовну, Лаяра покинула музей-библиотеку и по ухоженной аллее направилась к лодочной станции, что находилась на озерном берегу. Постепенно геометрически правильные деревья заменялись неухоженным, необузданно-прекрасным лесом, что выглядел более живым и радостным, чем подстриженные кустики.

Природа - великий мастер, способный своим творением пробуждать самые искренние чувства. Лаяре подумалось, что здесь действительно было приятно жить - как же грустно, что посреди этого великолепия могла притаиться смертельная опасность. Впрочем, пока что самым опасным созданием поблизости оказался комар, да и тому не так-то просто было укусить велнарку через шерсть.

Вот и блестит озеро - издали оно больше походит на ярко отражающее Солнце огромное зеркало. Но чем ближе к нему подходишь - тем лучше видны водоросли на дне у берега и илистое дно. Лодочная станция располагалась на самом берегу - с крутого конца. На крыльце небольшого сарая без окон, в тени жердяного навеса, сидел, положив руки на колени, старик в поношенном клубном пиджаке.

- Добрый день! - приветствовала его Лаяра. - Можно взять лодочку покататься? Хочу осмотреть озеро для учёбы, для практической работы.

Дед осмотрел антропоморфа от ушей и рогов до когтей и хвоста - причём с интересом, с каким обычно молодые парни заглядываются на девиц своего вида:

- Здравсте, красавица! Я тебя прокачу, расскажу всё и покажу, садись! - И, вставая, улыбнулся в седые усы.

- Спасибо! - улыбнулась самка дружелюбно и протянула когтистую лапу. - Меня Лаяра зовут.

- Лаврентий... - пожав лапу и подумав немного, лодочник добавил, - Петрович, - и, не разжимая ладони, повёл белошерстую к ближайшей лодке. - Биолог-эколог?

- Не совсем. - Лаяра посмотрела на лодку и, обогнав человека, осторожно спустилась в неё. - Ой... Шатается. Кажется, здесь мы вдвоём не поместимся, Лаврентий Петрович.

- Наоборот, садись на нос, а я на корме с вёслами, а то кувырнётся - и водяной за жопу утащит. Ап! - Желая продемонстрировать, как это будет, старикашка схватил бедняжку за талию и, рычащую, усадил на маленькую скамеечку на носу лодки. Та действительно сильно накренилась сначала в одну сторону, а потом в другую, когда старый плейбой устроился на корме, вытянув ноги и хватаясь за вёсла.

"Вот ведь не повезло... А я думала, такие только в метро есть..." - тоскливо подумала Лаяра. Обижать старого смотрителя не следовало, ещё лодку не даст... А с другой стороны, если хорошенько напугать…

Опустив лапу за борт, Лаяра набрала в пригоршню воду, приготовившись к небольшому представлению.

- А ведь как раз водяных я сюда и прибыла изучать. Три случая утопления только за этот год на вашем озере. Не ваших ли рук дело, так решительно садиться в одну лодку с женщиной и, не требуя оплаты, грести туда, где никто не услышит криков жертвы?

Всё веселье старичка как ветром сдуло. Лаяра ещё и пасть оскалила, демонстрируя зубы, и водой стала не спеша плескать - плесь-плесь, плесь-плесь. Понятно, чего испугался. Тех же драконов правоохранительные органы с лапами отрывают, они преступника-человека найдут быстрее мистера Шерлока Холмса. Если тот сам не дракон.

- Э-э-э, нет, вы на меня дела нечисти не повесите! Хошь - сама плыви, а я тебе раскрываемость повышать не буду, ищейка ты ментовская!

- Счастливо оставаться, - Лаяра решительно отобрала вёсла, когда Лаврентий... Петрович выпрыгнул с борта, не заботясь о том, что получит полные сапоги воды с тиной. Катастрофа обратилась успехом - денег действительно не спросили!

Сама взявшись за вёсла, Лаяра направилась к середине озера, про себя хихикая над старым пердуном.

Если здесь духи и водились, то днём их совершенно не заметно. Чистейшая вода, рыбки, вековой лес по берегам... и ни одного туриста, несмотря на сезон. Подняв вёсла, Лаяра приподнялась и, приложив лапу козырьком, посмотрела вокруг. Тишину нарушал лишь весёлый стрекот стрекоз и шуршание листвы. Даже дедок ушёл от озера, и теперь Лаяра осталась наедине с природой.

Звуки леса остались далеко на берегу. Ветра не было. Наступила полная тишина, прерываемая лишь всплеском и скрипом вёсел. Лаяра будто бы осталась одна на целом свете, но это было приятное, расслабляющее ощущение. И всё же, захотелось поближе прикоснуться к жизни, окунуться в неё с головой. Но теперь - в жизнь подводную. Готовясь, она встала в лодке и посмотрела на воду. Там проплыла красивая рыбка, мерцая у самой поверхности, обогнула лодчонку и скрылась за кормой.

Драконы владеют тем, что людям привычно называть "магией". Велнары тоже, но сама Лаяра ничему особому не училась. За одним исключением - контрою над собой. Ныряла она хорошо, и под водой могла находиться достаточно долго, потому и решилась на немного опрометчивый поступок.

Взяла да и спрыгнула в воду.

Та была очень теплой, но в жаркий день подарила приятную прохладу, даже не заставив вздрогнуть от перепада температур. Под водой Лаяру окутали пузырьки, выбившиеся из шерсти, над водой взметнулись брызги и взмахнула кисточка, прежде чем тоже погрузиться.

Белоснежной торпедой велнарка опускалась вниз. Дно находилось глубоко, а само озеро необычайно чистым. Второе было понятно благодаря десяткам весёлых рыбёшек, что принялись кружиться вокруг несвойственного здешней природе хищника. Но то ли инстинкт сплоховал, то ли наоборот, подсказал, что Лаяра не охотится погрузилась, но рыбёшки спокойно плавали возле неё.

Велнарка пусть и не была в родной стихии, но не смотрелась в ней чуждой. Тут ещё явственнее стало заметно её стройное тело, плавные движения гибких лап, изящество изгибов и красота белых волос струившейся гривы. Даже старики-импотенты обращали внимание на "комсомолку, спортсменку и просто красавицу", но, по счастью, там, где она была особенно прекрасна, Лаяра принадлежала лишь самой себе.

Смело и уверенно она направилась вниз, ниже и ниже, к самому дну. Однако сначала она всего лишь осмотрела его, а затем поднялась и вынырнула, жмурясь на солнце и от воды, стекающей в глаза.

Вдохнув свежий воздух, и не открывая глаз, она скользнула лапами по бёдрам, чуть подгребая задними и облокачиваясь на воду. Собственный образ занимал всё её воображение, и колкое желание загорелось внизу живота, заставляя сжиматься сердце в сладостном предвкушении. Ну уж нет! Если так отвлекаться - так она точно ничего не отыщет! После удовлетворения тут же накатит слабость, захочется домой... И что написать в отчёте? Да и амплуа смелой исследовательницы завораживало куда больше! Поэтому велнарка вознамерилась в этот раз нырнуть до самого дна.

Наслаждаясь воздухом последние секунды, она внезапно перевернулась на живот и снова продолжила путь вниз. Всё так же неторопливо, помогая себе хвостом и неспешно разгребая воду, велнарка погружалась всё глубже и глубже. Вода поглаживала её тело сама по себе, но Лаяра лишь сильнее прижала уши к голове и стыдливо булькнула, представит, что было бы, если бы её запалили отнюдь не за расследованием. И всё же жар солнечных лучей, преломленных водой и падающих на бёдра, делал своё, возжигал в упругом животике вожделение, а в легких духоту.

Плывя прямо, она закрутила головой, но озёрный пейзаж не блистал ничем удивительнее световых столбов, пронзающих воду. Проплывая под одним из них, Лаяра повернулась животом, провожая глазами светлое пятно, скользнувшее по её груди и животу. В уверенные и грациозные движения вплетались еле заметные подрагивания - виляние хвостом, дёрганья лапками. Внешние признаки удушья, ощущаемого уже явственно давлением и горением в груди, лишь добавляли привлекательности.

Стараясь уравновесить движения своего тела, став единым с водной стихией, велнарка всё же не смогла удержаться, чтобы не залюбоваться своими формами. Её животик слегка опустился, и эта ямка чётко обозначила её рёбра. Лапа словно сама собой скользнула по ним, выгоняя из шерсти мелкие пузырьки, что закружились вверх — красиво… Вот только в лёгких стало совсем не комфортно. Слишком резко, слишком рано она нырнула.

И всё же самка упрямо поплыла раньше. Чёрт с ним, с воздухом, пока хватит, а подняться на поверхность всегда сможет! Вот только подумав так, Лаяра ощутила, что переоценила свои возможности. Пасть приоткрылась, на миг, но достаточный, чтобы прикосновение воды привело самодовольную девушку в чувство. Затрепетав, испуганно и страстно мотаясь из стороны в сторону, велнарка почти прыгала, выпуская через ноздри остатки воздуха. И от собственной слабости накрыло страхом сильнее - страхом и ужасной жаждой дышать!

Повернувшись, она стала быстро всплывать, продолжая кружиться в окружении света. Мозг опомнился слишком поздно, и от глухого ужаса всё тело словно окостенело, не желая слушаться. Открывая пасть, но, к счастью, не вдыхая, она отчаянно гребла вверх, к поверхности, к воздуху! А в движениях уже всё больше непроизвольных подергиваний и всё меньше осознанности. В сознании тоже лишь инстинкты остались - и те еле пробивались через духоту и дезориентацию. Живот совсем впал, пупок превратился в линию почти до лобка.

Она замерла меньше чем в протянутой лапе от поверхности. И даже вытянула лапу, и тронула пальцами водную плёнку, но сил не хватало на последнее движение. Всё словно растворилось в жаркой и абсолютно непреодолимой духоте..

Какие-то дерганья приближали к поверхности, какие-то отдаляли от неё. Пасть хлопала почти у кромки водораздела, выпуская между зубов последние отчаянные пузырьки. Глаза округлились и закатились, таз извивался, мотались бёдра с проступившей косточкой на внутренней стороне, хлестал хаотически хвост. Он же вдруг обвился вокруг её задней лапы, когда она вытянулась в струнку, обхватывая себя передними лапами. Как она не заглатывала воду - непонятно, наверное, спазмы не позволяли ей захлебнуться, и то удушье, что приближало её к смерти, теперь даже к ней не выпускало из своих когтей. В отчаянных попытках спастись тело попробовало поменять положение, и она подалась вперёд, вытягивая дрожащие лапы ко дну...

Непонятно как, но тело всплыло наконец на поверхность, однако когда Лаяра вскинула голову вверх и выгнулась к воздуху - снова чуть не утонула. Прежде державшая крепко вода расступалась теперь, как трясина или зыбучий песок. Кашляя и ничуть не унимая продолжавший жечь её огонь, она забарахталась, дезориентированная и ослеплённая. В пасть снова хлынула вода, ударила в нос и уши, забилась в глазах, как не пыталась она проморгаться.

И как раз в этот момент вода сомкнулась вокруг её тела. Такое же прекрасное, теперь дикое, как у необъезженной лошади или молодой волчицы, но уже слабеющее и сдающееся. На морде - страшный оскал, почти как у мёртвой, и все же тело чудом продолжало жить, теребя лапками и крутясь в воде, изгибаясь и танцуя хаотичный танец.

Но теперь желание жить вернулось к ней вместе с той маленькой долей воздуха, что не могла наполнить лёгкие, но всё же разошлась по крови, заставив осоловевший мозг снова заработать и толкать её тело вверх и вверх.

Бедняга, распугавшая уже всех рыб, снова выбилась на поверхность. Легкие резанула вода, но все же кислорода в них попало больше.

Ныне

Ко второму походу на озеро Лаяра подготовилась основательно, и в первую очередь - приобрела акваланг. Ласт для нечеловеческих лап ещё не выпускали, но уже появились довольно универсальные мундштуки. Не пожалев денег, Лаяра потратилась на удобную версию, как раз для её пасти. Оружия же она пока не взяла - пусть её едва и не засосало в трясину, вряд ли с водой можно справиться тем же ножиком, да и для велнара собственные когти и зубы лучше любых колюще-режущих инструментов.

Время для погружения тоже было продумано. Водяных чаще замечали по ночам, поэтому и ныряние наметилось на тёмное время суток - потому стоило обзавестись и фонариком. Конечно, ночью нырять опаснее, но велнарка была уверена, что справится с тем, что её ожидает. Если кто-то так рьяно оберегает озёрную тайну, то её стоит попытаться раскрыть... Возможно, и призрак Ариадны не нашёл успокоения не по случайно причине.

В отличии от усадьбы, озеро не охранялось. Лодочный сарай запирался на замок, но Лаяра на этот раз решила обойтись без лодки, погрузиться прямо с берега. Остановившись на берегу, она стала не спеша готовиться к погружению. Лес шумел вокруг, и золотая большая луна светилась на небе и отражалась в воде, словно кто-то тёмный и одноглазый решил приглядеть за велнаркой сегодня. Её свет перебивал звёзды, даже если они и проглядывали меж нагрянувших облаков, воспринимавшихся сейчас тёмными тенями на небе. Ночной ветерок холодил, а вот вода чувствовалась теплее воздуха.

Привыкая к ней, пусть и закрепив акваланг, Лаяра не спешила погружаться. Чуткие уши улавливали любой подозрительный шум, цепкий взгляд мог зацепиться за любую неясную тень... Но нет. Природа была спокойна, и ничто не указывало ни на события минувших лет, ни на дневное происшествие.

Фонарик под водой светил не так далеко, но вблизи освещал довольно сносно. Водоросли и песок в его свете почти не отличались от наземных травы и кустов, зато их тени были глубже и "сетчатей", колыхались в неестественном для поверхности ритме.

Осторожно плывя вперёд, Лаяра внезапно поймала себя на мысли, что днём дно выглядело иначе. И дело не в освещении - фонарик выхватывал из тьмы какие-то ровные камни, словно обработанные, осколки и обломки кувшинов и ваз.. А вот это - не арка ли каменных ворот?А ещё - часто среди руин выглядывали норы или дыры, дна которых нельзя было разглядеть - фонарик их просто не выхватывал.

Через гул воды велнарка вдруг различило чьё-то пение хором, тихое, но совсем близкое.

Она поплыла вперёд с двое большей осторожностью, дыша размеренно и осторожно, сберегая воздух. Пение словно приблизилось, но вместо того, чтобы начать хаотично размахивать фонариком в поисках врага, велнарка лишь продолжила плыть, надеясь, что поющие первыми проявят себя... С хорошей или плохой стороны.

Но они всё равно появились так внезапно, что Лаяра вздрогнула и выдохнула. Темные фигуры прятались среди теней от водорослей - фонарик не высветил их, словно они сами были глубокими дырами. Проследив за взмывавшими вверх пузырьками, Лаяра увидела, что тени порхают и над ней, быстро передвигаясь в воде. ещё несколько появились за её спиной, она увидела их, когда оглянулась. И почувствовала себя в ловушке, отчего сердце сжалось, а хвост нервно пронзил воду.

Пение исходило от этих теней, хотя у них не было ртов. Фигуры то ли танцевали, то ли подражали качанию водорослей, приближаясь к белошёрстой теснее, обступая её со всех сторон и сверху. Внезапно кто-то дёрнул шланг акваланга, едва не вырвав раструб из пасти. Велнарка попробовала нанести удар, но тёмная тень уже отплыла в сторону, а в пении словно проскользнула нотка издёвки.

Несколько тёмных рук прикоснулись к шерсти велнарки, иногда просто трогая и поглаживая, вводя в дрожь холодными пальцами, а иногда хватая за запястья и разводя лапы в сторону. Кто-то гладил уши, а самый озорной неторопливо, но крепко закрутил клапан, обрубив подачу воздуха. Лаяра вцепилась в раструб, вдохнула - и не получила ничего. Тело вздрогнуло, разум же, припоминания недавнее происшествие, послал в мозг единственную команду - бороться! Сбросить с себя проклятые чёрные лапы, не дать утащить, уморить в этой проклятой пучине, добавив в приозёрный лес ещё один призрак!

Удавалось дёргаться, вырываться, но не избавиться от хватки, - чертята перетягивали лапу обратно, начав ещё и щекотать ладони передних и задних, водя по ним коготочками. Нос и щёки успокаивающе поглаживали, шею и бока щекотно чесали, обнимали за талию, ворошили шерсть на груди, тыкались когтями в живот и игрались с хвостом, изгибая его по своей воле... призраки играли с Лаярой, как детвора с дружелюбным щенком, лаская и нежа. Только Лаяра задыхалась.

Раструб уже слетел - или его спихнули - с её морды, и теперь самке приходилось тратить все силы для того, чтобы сдерживать рвущееся хихиканье, Отчаянно пихая и отбиваясь от врагов, она лишь подставлялась под новые прикосновения монстрят, раз за разом проигрывая схватку. В какой-то момент её хвост вытянули во всю длину, заставив самочку наклониться - и обхватили со всех сторон, щекоча ушки и переднюю часть морды, путаясь в гриве.

Снова открыв вентиль, один из водяных направлял поток пузырьков из раструба то в мордочку велнарки, зная, что она не сможет схватить воздух и дышать им, то водил шлангом под самкой, чтобы девицу щекотали не только черные пальцы, но и прозрачные пузырьки - что было вдвойне издевательски.

Она попробовала подогнуть задние лапы, защитившись от потока, но лапки существ удержали Лаяру, даже раздвигая задние ещё сильнее, чтобы представить расшалившемуся товарищу больше места. Велнарка отчаянно забурлила, выпустив из пасти воздух, замотала головой и забилась, но избавиться от лап чертят не удавалось даже теперь, и больше того - они лишь крепче сжали её в своих живых оковах, не позволяя вырваться… Всё точёное тело ныряльщицы было а их власти. Без стеснения они водили когтями по изгибам бёдер, особенно с внутренней стороны, по ногам, в подмышках, обводили лодыжки и пятки, с нажимом чертили когтем дорожку от пятки к центру стопы и к пальчикам, под животом и от косточки до косточки таза...

Другие лапки обхватили её за морду, зажимая пасть и нос, а иные растирали её ушки, её щёки, скользили по морде, заставляя закрывать глаза, по лбу и по затылку, хватали за загривок, поднимая волосы…

- М-м-м... - промычала она в мелкие лапы.

Удушье никуда не отступало, только наращивалось и сильнее рвало сознание, заставляло голову кружиться, зрение туманиться, а тело дергаться. Поддаваясь охватившим её чувствам, Лаяра и не поняла, как оказалась на самом дне - и теперь ничто не могло помешать демонятам мучить её всё сильнее и злее, уже без всякого стеснения пролезая когтями между пальцев, трогая за ладошки и щекоча её с удвоенной силой.

Завизжав и заклокотав пузырьками, Лаяра забилась в настоящей истерике, когда щекотка в самых чувствительных местах заставила выдохнуть всё, что еще оставалось внутри…

- Я пережила то же.

Закашлявшись и опираясь на локоть, велнарка повернулась на бок - она лежала на окрашенном золотом берегу, и лучи рассветного солнце проходили через прозрачное тело обнажённой кобылицы.