Тихий призыв. Вяжущая

Пролог. Пепел Эш-Холлоу

Когда земля под моей ладонью шевельнулась, я подумала, что там кто-то застрял.

Мне было пять. Я стояла на коленях у старого дуба, испачкав подол рубашки, и пыталась разглядеть щель между корнями. Несколько минут назад здесь сидела синяя стрекоза. Я бежала за ней от самого оврага, а когда она исчезла, оказалось, что приют остался далеко за спиной. Сквозь деревья ещё виднелась колокольня, и это немного успокаивало: если идти на неё, я обязательно найду дорогу обратно.

Настоятельница рассердится. Велит самой отстирывать рубашку, а за ужином посадит рядом с собой, чтобы я не могла обменять кашу на чужую корку хлеба. Я уже придумывала, что скажу ей про стрекозу, когда почувствовала под рукой движение.

Земля была тёплой. Я провела ладонью по влажному мху, отодвинула прилипший лист и наклонилась ниже, почти касаясь щекой корня.

- Ты там? - спросила я в щель.

Никто не ответил, но у меня вдруг заложило уши. Лесные звуки сделались глухими, далёкими, а потом исчезли совсем. Я перестала слышать даже собственное дыхание. Под пальцами что-то дрогнуло ещё раз, и в груди возникло странное чувство: будто я забыла что-то очень важное и сейчас, ещё немного, сумею вспомнить.

Надо было убрать руку.

Я помню это желание яснее всего. Хотелось встать, отряхнуть колени и побежать к колокольне, пока не начало темнеть. Но мне казалось, что стоит отойти - и тот, кто находится внизу, останется там навсегда. Он ждал меня. Я не знала, откуда взялась эта уверенность, и не сомневалась в ней.

Пальцы начали двигаться раньше, чем я поняла, что делаю. Между ними натянулось что-то тонкое, упругое. Я не видела нити, однако чувствовала, как она скользит по коже, цепляется за ноготь, ложится поперёк ладони. Перехватив её, я просунула палец в петлю. Это оказалось удивительно легко. Гораздо легче, чем завязать тесёмки на башмаках, с которыми мне каждое утро помогала старшая девочка из нашей спальни.

Я потянула за свободный конец.

Корень под моей рукой треснул.

Я отдёрнула ладонь, но поздно: щель уже расширялась, разрывая мох и землю. Из неё потянуло холодом. Он добрался до запястья, побежал под рукавом, и я вскочила, прижав руку к животу. Хотела закричать, позвать настоятельницу, но изо рта вырвался только короткий сиплый звук.

Из трещины поднималось что-то тёмное.

Сначала я увидела рога. Они задели нижние ветви дуба, и на волосы мне посыпалась кора. Я попятилась, споткнулась о корень и села в траву. Передо мной стоял олень - такой большой, что между его ногами можно было пройти не пригибаясь. Я подняла голову, пытаясь увидеть морду, но она расплылась. Вместо неё на мгновение появилось женское лицо, бледное, с открытым ртом, а затем исчезло и оно.

Я перестала понимать, куда смотрю. Только рога ещё оставались над деревьями, хотя внизу уже не было ничего похожего на зверя.

Нить на моём пальце натянулась.

Я дёрнула рукой к себе, и тёмная масса повернулась. В том месте, где должно было быть лицо, что-то раскрылось. Меня затошнило от внезапного голода - настолько сильного, что я согнулась, прижимая ладони к животу. Но есть хотела не я. Я чувствовала чужое желание и не могла от него избавиться.

За деревьями залаяла собака.

Тень двинулась на звук, а я рванула нить обеими руками.

- Нет! Туда нельзя!

Петля врезалась в палец. Я тянула изо всех сил, упираясь пятками в землю, но тень продолжала двигаться. Трава под ней ложилась, теряя цвет. На моих глазах ветка, которую она задела, осыпалась серой трухой. Я попробовала распутать узел, сунула ноготь между тугими витками, однако пальцы стали такими холодными, что почти не слушались.

Тогда я побежала за ней.

До деревни вела тропинка мимо мельницы. Я знала её, знала, где нужно перепрыгнуть через канаву, где пригнуться под низкой веткой. Но теперь всё было другим. Под ногами скользила серая пыль, глаза слезились, и я всё время падала. Один раз ударилась коленом так сильно, что пришлось остановиться. Я сидела на земле, хватая ртом воздух, и смотрела, как из разбитой кожи выступает кровь. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь пришёл и поднял меня.

Первым закричал мельник Антип.

Я узнала его голос. Он иногда приносил в приют муку и позволял нам кататься на пустой тележке, пока разговаривал с поварихой. Сейчас он кричал совсем иначе, и я поднялась, даже не успев вытереть колено.

У мельницы никого не было видно. Дверь хлопала на ветру. Возле перевёрнутого ведра лежала собака - та самая, которая всегда бросалась к забору, когда мы проходили мимо. Я замедлила шаг, ожидая, что она вскочит и залает на меня, но она не двигалась. На чёрной шерсти оседал пепел.

Дальше по улице кто-то звал детей. Женщина выбежала из дома с одеялом в руках, споткнулась о порог и исчезла в темноте, которая уже закрывала соседние дворы. Я остановилась, не зная, куда бежать. Всё, что несколько минут назад казалось знакомым, пропадало у меня на глазах.

- Я не хотела, - сказала я.

Никто меня не услышал.

Колокол ударил так громко, что я зажала уши. Потом ещё раз. Над крышами показалась колокольня храма Семи Свечей, и я побежала к ней. Там был дядька Мирон. Он поднимал меня на руки, когда я не могла дотянуться до верёвки, и разрешал постоять у узкого окна, из которого было видно всю деревню. Он обязательно знал, что делать.

Дверь в храм стояла открытой. Я позвала настоятельницу, но изнутри никто не ответил. На ступеньках лежала опрокинутая корзина, рассыпались яблоки. Я наступила на одно, поскользнулась и едва не упала, удержавшись за дверной косяк.

На колокольню вела узкая лестница. Я карабкалась вверх, хватаясь за перила, и звала Мирона на каждой площадке. Дерево крошилось под пальцами. Одна из ступеней проломилась, нога провалилась по колено, и я закричала уже от боли. Выдернув её, поползла дальше на четвереньках.

Мирон сидел возле колокола. Верёвка лежала у его ног, хотя удары продолжались.

- Дядька Мирон…

Он поднял голову на мой голос, и я остановилась. По его щекам текла кровь. Он зажмурился, провёл ладонью по лицу, размазывая её, и протянул ко мне руку.

- Кто здесь? Лия?

Я подбежала и вцепилась в его рукав.

- Там… Я не могу убрать. Я завязала, а оно…

Я пыталась показать ему руки, но он не смотрел. Его пальцы скользнули по моему плечу, нащупали шею, щёку. Он проверял, цела ли я. От этого мне стало ещё страшнее, и я заплакала.

- Ты поранилась? - спросил Мирон. - Где болит?

- Это я, - выговорила я, цепляясь за него крепче. - Я выпустила. Нужно обратно, а я не умею.

Он замер. Я ждала, что сейчас он оттолкнёт меня, начнёт кричать, как настоятельница, когда мы разбивали что-нибудь дорогое. Но Мирон только притянул меня к себе. От его рубахи пахло пылью и печным дымом. Я уткнулась в неё лицом и на короткое мгновение поверила, что здесь меня не достанут.

Пол под нами качнулся.

Мирон резко отстранил меня, повернул к лестнице и толкнул в спину.

- Вниз, Лия. Быстро!

- А ты?

- Иди. Я следом.

Я послушалась. Сделала несколько шагов, держась за стену, и обернулась. Он пытался подняться, но не мог найти опору: рука проходила мимо перил. Я уже хотела вернуться, когда колокол ударил снова.

Этот звук я помню до сих пор. Он оборвался посередине, и сразу после него меня бросило на ступени. Я ударилась плечом, попыталась зацепиться, но лестница рассыпалась подо мной. В рот набилась пыль. Я не успела даже закрыть лицо руками.

Когда я пришла в себя, кто-то держал у моих губ мокрую ткань.

Я отвернулась, закашлялась и попыталась сесть. В плече прострелило так больно, что перед глазами потемнело. Чужая рука осторожно уложила меня обратно.

- Не двигайся. Ты сильно ушиблась.

Надо мной склонился незнакомый старик. На его щеке был длинный порез, седые волосы слиплись от грязи. Я смотрела на него, не понимая, где нахожусь, пока не заметила за его плечом деревья.

Мы были в лесу. Я лежала на расстеленном плаще, босая: один башмак слетел, второй старик, наверное, снял сам. Ногу обмотали белой тканью, которая уже темнела на колене.

- Где Мирон? - спросила я.

Старик убрал влажную тряпку от моего лица.

- Кто это?

- Он на колокольне. Он сказал, что следом пойдёт.

Незнакомец оглянулся. Я повернула голову туда же и увидела над деревьями серое небо. Колокольни не было. Я приподнялась, стараясь рассмотреть её между ветвями, но старик придержал меня за здоровое плечо.

- Туда пока нельзя.

- Он не видит, - объяснила я. - Ему надо помочь спуститься.

Старик ничего не ответил. Я попыталась убрать его руку.

- Пожалуйста. Он там остался.

- Я ходил туда, Лия.

Он произнёс моё имя, и я перестала вырываться.

- Ты его видел?

Незнакомец помедлил, прежде чем кивнуть.

- Видел.

- Он идёт?

Старик опустил глаза. Я смотрела на его грязные руки, на кровь под ногтями и ждала. Мне нужно было, чтобы он сказал «да». Или что Мирон придёт позже. Или что он остался помогать настоятельнице и сердится на меня, потому что я убежала за овраг.

- Нет, - тихо ответил старик.

Я легла обратно. Почему-то стало трудно глотать. Я несколько раз попыталась вдохнуть поглубже, но воздух застревал в груди.

- А остальные?

Он поправил плащ у моих ног, хотя тот и так лежал ровно.

- Больше я никого не нашёл.

Я долго смотрела на него. Потом спрятала руки под себя, потому что он мог увидеть мои пальцы и догадаться.

Внутри снова шевельнулся холод.

Я сразу узнала его. Он поднимался из живота к горлу, заставляя зубы стучать. Я сжала ладони так крепко, что заболела кожа, но пальцы всё равно попытались сделать знакомое движение.

Старик заметил.

- Покажи руки, - попросил он.

Я замотала головой.

- Лия, посмотри на меня. Что ты чувствуешь?

- Оно опять…

Я не договорила. Незнакомец осторожно высвободил мою ладонь и накрыл своей. На его запястье я увидела тонкий металлический обруч с вырезанными знаками. Один из них начал светиться.

- Держи пальцы прямо, - сказал он. - Вот так. Хорошо. Не тянись к нему.

- Я не хочу.

- Знаю. Смотри на мою руку.

Я старалась. Свет расплывался перед глазами, но я смотрела, пока холод понемногу не отступил. Старик всё это время сидел рядом, не отпуская меня. Только когда я перестала дрожать, он разжал пальцы и тяжело выдохнул.

- Как тебя зовут? - спросила я.

- Кэллум.

- Ты меня заберёшь?

Он посмотрел на меня внимательнее, чем прежде. Я видела, как его взгляд задержался на моих волосах, потом снова опустился к рукам.

- Заберу.

- К настоятельнице?

Кэллум провёл ладонью по лицу.

- В другой приют. Там о тебе позаботятся.

Я хотела спросить, почему нельзя в наш, но уже знала ответ. Знала и всё равно не могла представить спальню без девочек, пустую кухню, двор, в котором больше никто не развешивает бельё. Ещё утром повариха велела мне не путаться под ногами. Я обиделась и ушла, даже не доев хлеб.

- Я выпустила его, - сказала я, глядя на колени. - В лесу. Я думала, там кто-то сидит.

Кэллум молчал. От его молчания хотелось спрятаться.

- Я пыталась вернуть. Честно. Только узел не развязался.

- Покажешь мне потом, как ты это сделала?

Я резко подняла голову.

- Нет.

Он увидел мой испуг и покачал головой.

- Здесь ничего вызывать не нужно. Я хочу понять, как тебе помочь.

Я снова посмотрела на свои руки. Грязные ладони, содранная кожа, красная полоска вокруг пальца, где затянулась невидимая нить. Всё выглядело почти обычно. Как после любого дня, когда я играла на улице и знала, что вечером меня будут ругать за испачканную одежду.

- Ты можешь сделать, чтобы больше не получилось? - спросила я.

Кэллум не ответил сразу. Он снял с себя плащ, укутал меня поверх того, на котором я лежала, и осторожно поднял на руки. Я вскрикнула от боли в плече, а он остановился, дожидаясь, пока я снова смогу дышать.

- Мы попробуем, - сказал он наконец.

Я обхватила его за шею здоровой рукой. Вторую спрятала между нами и крепко сжала в кулак.

Число я узнала позже: двести тринадцать. Ещё позже научилась читать их имена в поминальной книге. Некоторые были знакомыми, другие я слышала впервые. Я водила пальцем по строчкам, боясь пропустить хоть одну, и всякий раз задерживалась на имени Мирона.

В тот вечер я ещё не умела считать так далеко. Кэллум нёс меня через лес, ветки задевали его плечи, а я смотрела назад, туда, где за деревьями осталась деревня. Мне всё казалось, что сейчас зазвонит колокол и придётся возвращаться к ужину.

Я ждала, пока не стало совсем темно.

Глава 1. Врата

В письме из Академии было сказано, что мне предоставляют полное содержание, обучение за счёт казначейства и отдельное место в общежитии. О том, что после зачисления я не смогу покинуть остров без письменного разрешения ректора, сообщалось на обороте, мелким почерком. Видимо, предполагалось, что к этому моменту одарённая сирота уже достаточно обрадуется бесплатным обедам и не станет придираться к подробностям.

Я перечитала последнюю строчку и положила письмо на стол.

- «Самовольное пересечение внешнего контура расценивается как нарушение клятвы обучающегося». Какой ещё клятвы?

Настоятельница поправила очки, хотя они и так сидели ровно. За её спиной в открытом окне хлопала незакреплённая ставня, со двора доносился спор из-за ведра. Я слышала голос младшей Марты, возмущённой тем, что поливать грядки опять велели ей, и впервые в жизни была готова добровольно поменяться с ней обязанностями.

- Её приносят при поступлении, - ответила сестра Агнесса. - Это обычный порядок для закрытых магических школ.

- Удобно. Сначала пригласить, потом сообщить, что обратно не выпускают.

- Выпускают, Лия. По разрешению.

- Значит, если мне там не понравится, понадобится убедить кого-нибудь, что мне достаточно сильно не понравилось?

Агнесса сняла очки и отложила их на раскрытую хозяйственную книгу. Этот жест я знала: сейчас разговор перестанет быть приятным даже из вежливости.

- Четыре ночи назад в вашей спальне замёрзла вода, - сказала она. - Вчера утром я нашла иней на внутренней стороне твоего окна.

Я опустила глаза на письмо. За окном было лето. Жаркое, пыльное, с мухами над кувшинами и нагретой черепицей, по которой невозможно пройти босиком. Объяснить иней погодой не получилось бы даже у меня, хотя в оправданиях я упражнялась гораздо усерднее, чем в молитвах.

- Я справилась.

- Знаю. Но сколько ещё ты сможешь справляться одна?

Вопрос прозвучал тихо, без упрёка, и от этого защищаться стало труднее. Я спрятала руки под стол. На указательном пальце ещё держалась красная полоска, оставленная узлом. Обычно она исчезала к утру. Теперь не проходила третий день.

Кэллум велел сообщать ему о таких случаях сразу. Последнее письмо я написала неделю назад, а потом трижды переписала, вычёркивая всё, что могло показаться слишком тревожным. Получилось короткое сообщение о том, что я здорова и продолжаю упражнения. Возможно, он прочитал именно то, чего я не написала.

- Он попросил вас отправить меня туда? - спросила я.

Настоятельница кивнула.

- Мастер Кэллум считает, что тебе необходимо полноценное обучение. Его приездов больше недостаточно.

Я посмотрела на серебряную печать. За двенадцать лет он успел научить меня главному: замечать холод прежде, чем тот доберётся до пальцев, удерживать силу маленькими узлами и ни при каких обстоятельствах не повторять движения, которые я помнила с пяти лет. Раньше этих правил хватало. Теперь я просыпалась с руками, сжатыми так крепко, что ногти оставляли на ладонях полумесяцы.

- А если я откажусь?

Сестра Агнесса долго смотрела на меня. Я уже пожалела, что спросила, когда она потянулась через стол и накрыла мою руку своей. Её ладонь была сухой, тёплой, с натёртым от пера средним пальцем.

- Тогда мы будем искать другой выход, - сказала она. - Но я хочу, чтобы ты поняла: я не отправляю тебя туда, потому что больше не хочу видеть здесь. Ты можешь мне не верить, можешь сердиться, но хотя бы это услышь.

Я кивнула, не поднимая головы. Со двора снова донёсся голос Марты, на этот раз торжествующий: ведро удалось передать кому-то другому. Через стену загремела посуда. Скоро нас позовут к обеду, а вечером я опять лягу в спальне, где рядом со мной будут дышать шестеро девочек, ни одна из которых не знает, почему я никогда не засыпаю первой.

- Мне понадобятся башмаки, - сказала я наконец. - В этих подошва отходит.

Пальцы настоятельницы чуть сильнее сжали мои.

- Купим.

До озера мы добирались три дня. За это время я успела стереть пятки, возненавидеть качку и познакомиться с Серафимой Ванторовой, которая заняла место напротив меня и первым делом предупредила, что не намерена разговаривать всю дорогу.

К вечеру она уже объясняла, почему покупать пирожки на второй станции - плохая идея.

- Они лежали там, когда мы ехали с матерью весной, - сказала она, наблюдая, как я разворачиваю промасленную бумагу.

Я замерла с пирожком в руке.

- Ты шутишь?

- Надеюсь.

Она сидела прямо, несмотря на тряску, и держала на коленях толстую книгу. Ворот дорожного платья застёгивала серебряная брошь, зато манжеты были перешиты из другой ткани. Я заметила это, потому что сама неоднократно пыталась сделать старую вещь новой и знала, где искать следы преступления.

- Будешь половину? - предложила я.

Серафима посмотрела на пирожок с подозрением.

- После того, что я сказала?

- Если окажется плохим, будет хотя бы с кем обсудить.

Она засмеялась и взяла кусок. К счастью, пирожок оказался свежим. К несчастью, с капустой, хотя торговка клялась, что с мясом.

На следующий день Серафима удержала меня за рукав, когда у постоялого двора какой-то человек попытался продать «обязательный для всех поступающих» защитный камень. Чуть позже я пришила к её сумке оторвавшуюся лямку. К последнему утру мы уже могли молчать рядом, не чувствуя необходимости изображать вежливый разговор.

О своей семье она говорила мало. Я рассказала только, что выросла в приюте Семи Свечей и еду по квоте. Серафима не стала ни жалеть меня, ни спрашивать о родителях, за что я сразу прониклась к ней большей симпатией.

- А ты на какой факультет? - спросила я, когда дорога пошла под уклон и между деревьями блеснула вода.

- Если примут - на Эвокацию. Удержание и перехват. Ты?

- Пока не знаю.

Она посмотрела на меня поверх книги.

- Совсем?

- В письме написали, что определят на месте.

Я заранее приготовилась к вопросам, но Серафима только кивнула. Закрыв книгу, она убрала её в сумку и стала застёгивать плащ. Я тоже повернулась к окну.

Академия стояла посреди озера.

Сначала я увидела башни, а затем стены, крыши, переходы между корпусами. Туман скрывал нижнюю часть острова, отчего казалось, будто здания начинаются прямо из воды. Светлая башня ловила солнце узкими окнами, чёрная почти не отражала света, а третья, стеклянная, поблёскивала так ярко, что приходилось щуриться.

Но смотрела я не на них.

Между берегом и островом через равные промежутки выступали из воды каменные столбы. На каждом горел знак, похожий на разомкнутый круг. Лодка, пересекавшая озеро, двигалась строго между двумя рядами этих столбов. За её кормой вода на мгновение светилась серебром.

- Внешний контур, - сказала Серафима, заметив мой взгляд. - Без пропуска через него не пройти.

- А если лодка собьётся?

- Лодочник знает дорогу.

Это было не совсем ответом, но расспрашивать дальше я не стала.

На причале проверяли документы. Молодой служитель сверил мою фамилию со списком, поставил на дорожном талоне печать и указал на узкий стол возле навеса.

- Письма из дома отправляются и принимаются через канцелярию. Посещения - по установленным дням. После принесения клятвы покидать остров можно только с разрешения ректора либо в составе учебного отряда. Распишитесь, что ознакомлены.

Я взяла перо.

- А если передумаю до клятвы?

Служитель впервые посмотрел мне в лицо.

- Обратная лодка отходит после вступительных испытаний.

Серафима стояла рядом и ничего не говорила. Я чувствовала, что она ждёт, не торопя меня, и от этого решение почему-то стало тяжелее. Можно было вернуться. Подождать на причале, купить ещё один сомнительный пирожок, снова провести три дня в дилижансе и сказать Агнессе, что Академия мне не подошла.

Я вспомнила иней на окне нашей спальни и расписалась.

В лодке холод под рёбрами проснулся почти сразу. Я села на дно, поставила мешок между коленями и спрятала руки под платок. Магия ощущалась здесь иначе: на материке её приходилось искать, а теперь она задевала меня сама. Невесомые нити скользили вдоль запястий, натягивались при каждом движении, и пальцы непроизвольно пытались их подхватить.

Я сложила первый удерживающий узел. Затем второй. Вода под бортом засветилась, лодка на мгновение замедлилась, и у меня заложило уши.

- Не двигаться, - предупредил лодочник, упираясь шестом в невидимое дно.

Серафима придержала мою сумку, чтобы та не съехала в воду. Я посмотрела на неё, но она уже разглядывала приближающийся остров. Через несколько секунд давление исчезло. Позади нас серебряная полоса сомкнулась, и берег показался гораздо дальше, чем был на самом деле.

В Большом зале было шумно. Абитуриенты сбивались в группы, поправляли одежду, переговаривались с сопровождающими. На длинных столах лежали списки, рядом стояли чаши с водой и небольшие металлические приборы, назначение которых я не знала. Служители носили сундуки. Где-то плакал ребёнок - младшая сестра одной из поступающих, которую никак не могли уговорить уйти с матерью.

Я держалась рядом с Серафимой и старалась не смотреть на чужие наряды. Это удавалось плохо. Даже дорожная пыль на некоторых плащах выглядела так, будто её специально подобрали к цвету ткани.

Кэллума я заметила у дальнего стола. Он разговаривал с двумя преподавателями, держа раскрытую папку. На короткое мгновение мне стало легче: знакомое лицо, знакомая сутулость, привычка постукивать указательным пальцем по краю страницы, когда собеседник говорит слишком долго.

Я сделала шаг в его сторону, но служитель остановил меня.

- Сначала распределительная запись, мисс.

Кэллум поднял голову. Наши взгляды встретились. Он посмотрел на мои руки, затем на лицо и коротко кивнул. Я поняла, что он спрашивает, всё ли в порядке, и кивнула в ответ, хотя это было не совсем правдой.

Подойти он не успел: к нему уже повернулась женщина в тёмно-зелёной мантии.

- Верен, Лия, - прочитал служитель над списком. - Предварительное направление - Эвокация. Пройдите к правой колонне. Ваши вещи заберут после испытания.

Серафиму отправили туда же. Мы остановились возле стены, откуда хорошо просматривалась площадка в центре зала. Тёмный каменный круг был разделён на четыре сектора. Вокруг него лежала серебряная цепь, а по краям стояли стойки с прозрачными кристаллами.

- Нас будут испытывать при всех? - спросила я.

- Похоже на то.

- Прекрасно. Всегда мечтала опозориться перед людьми, у которых один воротник стоит дороже всего моего имущества.

Серафима усмехнулась, но ответить не успела. От центрального стола поднялся высокий темноволосый мужчина, и разговоры вокруг начали стихать.

Он не требовал тишины. Просто стоял, положив ладони на спинку пустого кресла, и ждал. Через несколько секунд замолчали даже у двери.

- Магистр Торн, - тихо произнесла Серафима. - Декан Эвокации.

- Ты его знаешь?

- Видела раньше.

Она поправила манжету, отвернулась к кругу, и я поняла, что продолжать не стоит.

Торн объяснил правила без длинного вступления. Испытание определяло, способен ли абитуриент установить связь с низшей сущностью и удержать её до сигнала. Силой впечатлять никого не требовалось. После неудачной попытки назначалась повторная проверка. При потере контроля следовало убрать руки и выйти за цепь.

На последнем пункте я задержала дыхание. Всё звучало разумно и даже нестрашно, если не считать того, что мне предстояло сделать это самой.

- На площадке работают наблюдатели старших курсов, - добавил Торн. - Их распоряжения выполняются так же, как распоряжения преподавателей.

Я только тогда обратила внимание на студентов у кристаллических стоек. Их было четверо. На рукавах тёмных мантий блестели серебряные полосы. Один стоял ближе остальных к нашему сектору - высокий парень с тёмными волосами и застёжкой в виде волка у горла. Он слушал Торна, не меняя выражения лица, и медленно проворачивал кольцо на большом пальце.

Серафима проследила за моим взглядом.

- Ашфорт, - шепнула она.

Фамилию я узнала. Герцог Ашфорт пожертвовал деньги на больничное крыло в городе, и настоятельница однажды заставила нас переписывать благодарственное письмо, пока почерк не стал достаточно почтительным.

- Тот самый?

- Его сын. Рейнард. Старайся не спорить, если он что-нибудь скажет.

- Почему?

- Потому что потом придётся продолжать, а у нас сегодня и так много дел.

Я посмотрела на него ещё раз и сразу пожалела: Рейнард уже смотрел в нашу сторону. Точнее, на меня. Его взгляд задержался на лице, опустился к рукам, спрятанным под платком, и вернулся обратно.

Я убрала платок в мешок.

Испытание началось. Первые абитуриенты справлялись быстро. Кто-то вызывал бледный огонёк, кто-то удерживал над чашей сгусток воды. Девушка в голубом платье расплакалась ещё до призыва, и Торн, к моему удивлению, велел дать ей воды и пропустить вперёд следующего.

Серафима вышла в круг спокойно. Я взяла её сумку и наблюдала, как она поднимает ладонь над чашей. Между пальцами закружился свет, собрался в тугой шарик и замер. Она удерживала его ровно, но я заметила, как напряглась шея над воротником.

После сигнала огонёк погас. Серафима вернулась, забрала сумку и села на выступ у колонны.

- Всё хорошо? - спросила я.

- Если скажу, что нет, меня освободят от оставшейся части дня?

- Могу предложить сесть на пол и выглядеть убедительнее.

Она слабо улыбнулась и покачала головой. Я осталась рядом, хотя уже хотелось выйти из зала хотя бы на минуту. От чужой магии покалывало кожу. Удерживающие узлы тянули под рёбрами, и я боялась, что не смогу ослабить их достаточно для собственного призыва.

- Ковалёв, Вальтер. Верен, Лия, - назвал служитель.

Я выпрямилась.

- Одновременно? - спросила я, прежде чем успела прикусить язык.

- В разных секторах, мисс Верен. Проходите.

Рыжеволосый парень, названный передо мной, обогнал меня у края площадки. От него пахло дорогим мылом и свежей кожей. Он занял соседний сектор, расправил манжеты и мельком посмотрел в мою сторону.

- Не бойся, - сказал он. - Здесь даже дети справляются.

Я ничего не ответила. Если бы открыла рот, вряд ли произнесла бы что-нибудь полезное для первого дня в Академии.

Торн подошёл к нашей стороне круга и протянул мешочек с камнями. Вальтер вытянул красный. Я опустила руку следом, перебрала пальцами гладкие края и достала такой же.

- Огненный светляк, - сказал Торн. - Удержание до сигнала. Начинайте.

Я посмотрела на пустую чашу.

Кэллум учил меня работать со светом. Слабым, почти бесцветным, который можно было удержать, не тревожа то, что находилось глубже. Огонь был другим. Я чувствовала его ещё до того, как Вальтер закончил первый знак: живое тепло коснулось моего лица, и холод внутри отозвался мгновенно.

Я сжала пальцы, не давая им сложить петлю.

Нужно было найти маленькую сущность. Самую слабую. Подхватить её и не потянуть следом ничего другого. Я знала последовательность, повторяла её про себя, однако чем сильнее старалась, тем отчётливее вспоминала, как натянулась нить у старого дуба.

Передо мной ничего не происходило.

- Не зажимайте кисть, - произнёс Торн.

Я попыталась расслабить руку. Холод поднялся к локтю. В чаше появилась крошечная искра и тут же погасла. Кто-то за моей спиной негромко засмеялся.

Рядом вспыхнул огонь.

Вальтер призвал светляка быстро, но на этом не остановился. Огонёк разросся, вытянулся над чашей и закружился вокруг его пальцев. Парень услышал одобрительные голоса и улыбнулся.

- Достаточно, - сказал Торн. - Удерживайте размер.

Вальтер кивнул, но сияние стало ещё ярче. Я чувствовала нить его призыва так ясно, будто она лежала у меня на ладони. Толстая, неровная, слишком натянутая возле запястья. Он кормил сущность сильнее, чем успевал удерживать.

- Верен, продолжайте, - напомнил Торн.

Я снова потянулась к собственной чаше. Под рёбрами болезненно сжалось, и на этот раз мне почудилось движение совсем близко - знакомое, медленное. Я отдёрнула руку.

Вальтер выругался.

Огонь лизнул его манжету. Он резко отшатнулся, потянул призыв за собой, и нить начала расходиться на тонкие волокна. У кристаллической стойки сразу выпрямился Рейнард.

- Руки вниз, Ковалёв, - приказал он. - Отпустите сущность.

Парень услышал, но попытался сбить пламя второй рукой. От этого огонёк дёрнулся к краю сектора. Я увидела, как серебряная цепь под ним засветилась, как Рейнард шагнул к стойке и положил ладонь на кристалл.

Он успевал.

Я поняла это уже тогда. Барьер поднимался, огонь не вышел бы в зал, а Вальтеру оставалось только подчиниться. Мне не нужно было вмешиваться.

Но рядом находился готовый призыв. Маленькая сущность, которую можно было удержать, не открывая собственную силу. Я посмотрела на свою пустую чашу, услышала чужой смешок за спиной и подхватила оборванную нить.

Это заняло меньше секунды.

Узел лёг на неё, я повернула кисть, и огонь послушно скользнул в мой сектор. Вальтер замер с поднятой рукой. Передо мной качнулся красный шарик, горячий, злой, совсем не желавший оставаться на месте.

Я затянула петлю, и он уменьшился до размера ореха.

Внутри стало так холодно, что заболели зубы.

- Она забрала его! - выкрикнул Вальтер. - Это мой огонь!

Я смотрела на светляка и пыталась удержать пальцы ровно. На миг мне показалось, что получилось: я не открыла то, что боялась открыть, не дала огню сорваться и даже стояла внутри нужного сектора. Оставалось дождаться сигнала.

- Не двигайте рукой.

Голос Рейнарда прозвучал совсем близко. Я подняла глаза. Он стоял по другую сторону цепи, и выражение его лица изменилось так резко, что у меня свело живот. Ещё минуту назад он просто наблюдал. Теперь смотрел на мои пальцы с напряжением, которое не пытался скрывать.

- Я удерживаю, - сказала я.

- Вижу. Разведите указательный и средний.

Если бы я сделала это, петля ослабла бы. Светляк рванулся, чувствуя моё колебание, и я сильнее прижала большой палец к ладони.

Рейнард поднял на меня глаза.

- Я сказал - разведите.

- Он вырвется.

- Я приму призыв. Выполняйте.

Я не хотела отдавать ему нить. Не потому, что сомневалась, справится ли он с огоньком. Я боялась, что он почувствует на ней то, чего не должен был замечать никто.

Торн подошёл к нам, и Рейнард не обернулся, только коротко произнёс:

- Нестандартная привязка. Я принимаю.

Декан посмотрел на мою руку.

- Отпускайте, мисс Верен.

Теперь отказаться было невозможно. Я медленно разжала пальцы. Светляк метнулся в сторону, но Рейнард перехватил его прежде, чем тот коснулся серебряной цепи. Огонь погас у него в ладони. В тот же момент парень резко втянул воздух, будто обжёгся, и сжал кисть.

Я увидела на костяшках тонкий белый налёт.

Иней.

Рейнард тоже посмотрел на него. Затем перевёл взгляд на меня, и я поняла, что он запомнил.

- Она вообще ничего не призвала, - сказал Вальтер. - Вы же видели.

Торн повернулся к нему.

- Видели. Подойдите к целителю и получите время повторной попытки. Ваш призыв был выполнен, удержание - нет.

Вальтер покраснел ещё сильнее, но спорить не стал. Проходя мимо меня, он бросил:

- Воровка.

Я могла бы сказать, что помогла ему. Что огонь едва не сорвался. Что всё произошло случайно.

Но я видела поднимающийся барьер и всё равно забрала нить.

- Контроль достаточный, - произнёс Торн, обращаясь к женщине за столом. - Занесите предварительный допуск…

- Я не подпишу отметку наблюдателя, - перебил Рейнард.

В зале стало заметно тише.

Я повернулась к нему. Он уже убрал руку за спину и смотрел на декана. Лицо снова было спокойным, только губы сжаты чуть плотнее.

- Причина? - спросил Торн.

- Сущность была перехвачена без установленного встречного договора. Произошёл обратный выброс неизвестной природы. Нужна отдельная проверка.

Я почувствовала, как на нас смотрят. На площадку, на мои руки, на мешок, оставленный возле колонны. Кто-то зашептался, и мне захотелось спрятать пальцы в рукава, но я заставила себя держать их опущенными.

- Я никого не задела, - сказала я.

Рейнард впервые посмотрел прямо мне в лицо.

- Вы не знаете, что именно сделали.

- Знаю.

- Тогда объясните.

Я открыла рот и замолчала. Сказать, что увидела нить? Что умею вязать то, чего обычный призыватель даже не чувствует? Назвать движения, которые Кэллум запрещал показывать?

Рейнард дождался этой паузы. По его лицу было видно, что он получил именно тот ответ, которого ожидал.

- Отдельная проверка, - повторил он.

Я посмотрела на Торна. Тот изучал меня с вниманием, от которого делалось неуютно. Затем перевёл взгляд на ладонь Рейнарда, всё ещё спрятанную за спиной.

- Согласен.

Одно слово, и всё, ради чего я выдержала дорогу, подписала бумагу на причале и вошла в круг, снова оказалось под вопросом.

- Меня не принимают?

- Решение отложено, мисс Верен, - ответил Торн. - До уточнения характера вашего дара. Временно вы будете размещены отдельно. Самостоятельная практика запрещена.

Он вернулся к столу. Служитель уже называл следующие фамилии, люди начали двигаться, разговаривать, и только я всё ещё стояла внутри своего сектора, не зная, куда деть руки.

- Можете выйти, - сказал Рейнард.

Я шагнула через цепь. Проходя рядом с ним, не удержалась:

- Вы могли сказать это без зрителей.

Он повернулся ко мне.

- Вы тоже могли не вмешиваться в чужой призыв.

Я остановилась. Он был прав, и от этого хотелось спорить ещё сильнее.

- Значит, дело в том, что я нарушила порядок?

- Дело в том, что вы не ответили ни на один вопрос.

- Вы задали один.

- И этого хватило.

Я ушла прежде, чем сказала что-нибудь, за что меня отправили бы на обратной лодке уже без дополнительной проверки.

Серафима ждала возле колонны. Она молча протянула мне мешок, потом посмотрела через моё плечо на площадку.

- Пойдём отсюда.

- Мне велели ждать распределения.

- Ждать можно и у окна. Там хотя бы не будут дышать в затылок.

Она отвела меня в конец зала. Я поставила мешок на подоконник и несколько раз провела ладонью по ткани, пытаясь выровнять дыхание. Холод внутри успокоился, зато теперь дрожали колени.

- Ты действительно забрала его огонь? - спросила Серафима.

Я кивнула.

- У нас дома перехватывают призывы, - сказала она после короткой паузы. - Но сначала устанавливают вторую связь. Иначе сущность может ударить обратно.

- Я не знала.

Она посмотрела на меня внимательнее, но я уже пожалела, что произнесла это вслух.

- Значит, теперь знаешь, - ответила Серафима. - И в следующий раз не делай при Ашфорте ничего, чего не умеешь объяснить.

- Я надеюсь, следующего раза не будет.

Она ничего не сказала. Только пододвинула к моему мешку свой, закрывая меня от любопытных взглядов, и осталась рядом.

Клятву я приносила позже остальных, в небольшом помещении при канцелярии. Мне объяснили, что до окончательного решения допуск будет ограниченным, но защита Академии всё равно должна распознавать меня. Я положила ладонь на холодную каменную пластину и прочитала обещание не покидать территорию самовольно, не проводить запрещённых призывов и не подвергать других намеренной опасности.

На последней строчке я запнулась.

Женщина за столом подняла глаза, но торопить не стала. Я закончила. Под кожей запястья на мгновение проступил серебристый знак и исчез.

Мне выдали форму, ключ и тонкий лист с правилами. Рядом с номером комнаты стояла красная отметка.

- Восточное крыло, третий этаж, - сказала служительница. - Двести семнадцать. После вечернего колокола оставаться в комнате. На практические занятия - только с сопровождающим до снятия ограничений.

- И сколько это продлится?

- Решит декан.

Я взяла ключ. Он оказался неожиданно тяжёлым.

В коридоре Серафима догнала меня со стопкой постельного белья.

- У меня этажом ниже, - сказала она. - На ужин зайду. Даже если не захочешь, всё равно зайду: я ещё не настолько хорошо ориентируюсь, чтобы искать столовую в одиночку.

Я попыталась улыбнуться.

- Ты же не обязана со мной возиться.

- Я не вожусь. Ты несёшь мою наволочку.

Я посмотрела на свою стопку. Сверху действительно лежала лишняя. Серафима забрала её и пошла вниз, оставив меня с неожиданным желанием рассмеяться и заплакать одновременно.

Комната была маленькой. Кровать, стол, узкий шкаф, кувшин с водой. Окно выходило на озеро, за которым уже темнел берег. Я положила бельё и закрыла дверь.

Руны заметила сразу.

Они шли вдоль косяков, спускались к порогу и замыкались под ручкой. Несколько знаков я узнала: Кэллум обновлял такие под моим окном в приюте. Здесь рисунок был сложнее. Я провела пальцем возле одной из линий, не касаясь, и ощутила, как холод под рёбрами отступает глубже.

На столе лежала записка с печатью ректора.

«Лия. До завершения проверки не пытайся вызвать силу самостоятельно. Я ознакомлюсь с результатами лично. Кэллум».

Я перечитала её дважды. Хотелось рассердиться на него за то, что он не подошёл, не объяснил, не сказал хотя бы нескольких слов после испытания. Потом я вспомнила, как долго скрывала от него, что удерживающие узлы перестают помогать, и аккуратно сложила лист.

В дверь постучали.

Я открыла почти сразу, уверенная, что это Серафима.

На пороге стоял Рейнард Ашфорт.

Без церемониальной мантии он выглядел моложе, чем в зале. Простая тёмная рубашка, закатанные до запястий рукава. Правая кисть была обмотана тонкой повязкой. Я посмотрела на неё, затем на его лицо.

- Что с рукой?

Он опустил взгляд на бинт.

- Это мы выясним завтра.

Мне стало неприятно. Я не хотела причинять ему боль, даже если он успел сделать всё, чтобы первый день в Академии запомнился надолго.

- Я не знала, что…

- Именно.

Я сжала дверную ручку.

- Вы всегда перебиваете людей или только тех, кто вам не нравится?

Он помолчал, глядя на меня. Теперь без зрителей его спокойствие раздражало ещё сильнее: я всё ещё не могла прийти в себя, а он, похоже, уже закончил об этом думать.

- Завтра в семь, нижний испытательный зал чёрной башни, - сказал Рейнард. - Я зайду за вами без четверти. Опаздывать нельзя.

- Мне передали, что проверку назначает декан.

- Он её назначил.

- А вы какое отношение к ней имеете?

- Буду проводить практическую часть.

Я посмотрела на него, надеясь, что неправильно услышала.

- Другого наблюдателя не нашлось?

- Другой не принимал ваш призыв.

- Он был не мой. Вы же сами на этом настаивали.

Впервые за весь разговор у него изменилось выражение лица. Рейнард чуть склонил голову, и я поняла, что он злится.

- Тогда завтра вы покажете собственный.

Он протянул мне лист с распоряжением. Я взяла его за край, стараясь не коснуться пальцев. На бумаге стояла подпись Торна и знакомая серебряная печать.

- До проверки никакой магии, - добавил Рейнард.

- Мне уже объяснили.

- Хорошо.

Он развернулся и пошёл по коридору. Я осталась в дверях, глядя ему вслед. Под повязкой на его руке ещё несколько минут назад был иней. Он почувствовал то, что я скрывала двенадцать лет, и завтра собирался заставить меня повторить это перед ним.

Я закрыла дверь, проверила замок и только потом позволила себе разжать пальцы.

Больше всего злило, что мне хотелось спросить, сильно ли болит его рука.

Глава 2. Запретный узел

В шесть утра я окончательно убедилась, что отдельная комната в общежитии - удовольствие сильно переоценённое. В общей спальне приюта всегда находился кто-нибудь, кто храпел, разговаривал во сне или пытался незаметно стащить чужое одеяло. Здесь же стояла такая тишина, что я слышала, как за стеной поскрипывает дерево, а под дверью шуршит сквозняк. За ночь я успела трижды проверить замок, дважды перечитать распоряжение декана и один раз всерьёз задуматься, можно ли утонуть в озере, если просто очень не хочется идти на утреннее испытание.

От последней мысли я отказалась. Вода выглядела холодной, а плавала я посредственно. Кроме того, утонуть из-за какого-то высокомерного аристократа было бы обидно. Особенно если он даже не узнает, каких усилий мне это стоило.

Я поднялась с кровати и подошла к умывальнику. Вода в кувшине осталась жидкой, что уже можно было считать небольшим достижением. Ночью я просыпалась от знакомого ощущения под рёбрами, но всякий раз успевала сложить удерживающий узел прежде, чем холод добирался до пальцев. Красная полоска на указательном пальце стала темнее. Я потёрла её большим пальцем, поморщилась и убрала руку.

Кэллум всегда говорил, что сила не становится опаснее сама по себе. Опаснее становится человек, который перестаёт понимать, с чем имеет дело. Последние месяцы я всё чаще вспоминала эти слова и всё реже находила их успокаивающими. Мне казалось, что я всё делаю правильно: замечаю первые признаки, удерживаю, отступаю, не позволяю пальцам складывать ничего сложнее разрешённых узлов. И всё-таки каждое утро просыпалась с ощущением, будто за ночь кто-то незаметно ослабил все петли, которые я так старательно затягивала.

На стуле лежала выданная вчера форма. Тёмно-серое платье, белая рубашка, короткий жакет с серебряной отделкой. Вещи оказались неожиданно добротными, хотя юбку пришлось дважды подвернуть в поясе. На левом рукаве имелся небольшой знак Академии: семь тонких линий, сходящихся к незамкнутому кругу. Я провела по нему пальцем и решила, что если переживу сегодняшний день, то обязательно выясню, почему в учебном заведении, куда нельзя свободно приехать и откуда нельзя свободно уехать, эмблему сделали настолько похожей на замок.

В дверь постучали без четверти семь.

Я уже стояла возле стола, пытаясь решить, куда спрятать платок, когда раздался второй стук. Судя по тому, как уверенно он прозвучал, посетитель не сомневался, что имеет право требовать немедленного ответа. Я сунула платок в карман, поправила воротник и открыла.

Рейнард Ашфорт стоял на пороге в форме старших курсов. Тёмный камзол сидел на нём без единой складки, серебряные полосы на манжетах были начищены, а волосы выглядели так, будто он успел не только выспаться, но и провести утро в исключительно приятном обществе. Повязки на руке уже не было. Правда, правую кисть он держал чуть напряжённее левой.

- Вы готовы? - спросил он, посмотрев сначала на меня, а потом на комнату.

- Доброе утро, - ответила я.

Он перевёл взгляд обратно.

- Доброе утро, мисс Верен. Вы готовы?

- Теперь гораздо лучше. Даже появилось ощущение, что мы знакомы.

Рейнард не улыбнулся. Я начинала подозревать, что это выражение лица ему выдавали вместе с формой, когда он перешёл на старший курс. Возможно, под расписку, с обязательством возвращать его после каждого занятия.

- Возьмите пропуск. Без него вас не пустят в нижние помещения.

Я сняла со стола металлическую пластину с собственным именем и номером комнаты. Он дождался, пока я закрою дверь, затем направился по коридору. Мне пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать. Особенно раздражало, что Рейнард, похоже, даже не замечал, насколько длиннее у него ноги.

- Вы всегда так рано проводите испытания? - спросила я, когда мы начали спускаться по лестнице.

- Только дополнительные.

- Какое счастье. Я уже подумала, что здесь совершенно не заботятся о здоровье студентов.

- Для этого существует лазарет.

- А для тех, кто ещё не успел стать студентом?

- Вам следует сосредоточиться на проверке, мисс Верен.

Я посмотрела на его прямую спину и решила временно оставить попытки разговора. Не потому, что он меня убедил. Просто спорить с человеком, который отвечает на каждую реплику так, будто зачитывает выдержки из учебного устава, было утомительно.

Мы вышли из жилого крыла через крытую галерею. Академия только просыпалась. Во дворе несколько служителей разгружали тележку с ящиками, возле фонтана две девушки в форме переговаривались над раскрытой книгой, а на дальнем тренировочном поле уже мелькали огни. Над озером висел туман. Ветер тянул от воды прохладой, и я невольно поёжилась, хотя под платьем было достаточно тепло.

Чёрная башня стояла немного в стороне от остальных корпусов. Вчера с причала она казалась гладкой и почти лишённой окон. Вблизи выяснилось, что стены сложены из тёмных каменных блоков, между которыми проходили тонкие серебристые прожилки. Они складывались в незнакомые знаки и исчезали под дверными арками. Возле входа дежурил служитель. Он проверил мой пропуск, посмотрел на красную отметку возле имени и молча открыл дверь, когда Рейнард показал собственный знак наблюдателя.

Внутри было прохладно и пахло камнем, сыростью и чем-то металлическим. На стенах горели небольшие светильники, защищённые стеклянными колпаками. Мы миновали две лестничные площадки и начали спускаться ниже уровня земли. Шаги отдавались глухим эхом. Чем дальше мы уходили вниз, тем сильнее я ощущала чужую магию. Она не тянулась ко мне, как на озере, а лежала вокруг плотными слоями, придавливая собственные удерживающие узлы.

- Здесь всегда так? - спросила я, остановившись на очередной ступеньке.

Рейнард обернулся.

- Как?

Я не сразу нашла подходящие слова. Объяснять, что мне кажется, будто весь коридор опутан нитями, которые цепляются за кожу при каждом движении, совершенно не хотелось.

- Тяжело дышать.

Он посмотрел на моё лицо, затем на руку, которой я держалась за перила.

- Вы чувствуете защитный контур. Он подавляет нестабильные призывы. Через несколько минут станет легче.

- А если не станет?

- Скажите.

Он произнёс это без раздражения, и я неожиданно поверила, что в таком случае он действительно остановится. От этого стало немного неуютно. С недовольным аристократом, который хотел доказать мою непригодность, я хотя бы понимала, как себя вести. С человеком, который замечал, когда мне плохо, всё было сложнее.

Нижний испытательный зал оказался круглым помещением с высоким сводчатым потолком. Вместо окон в стенах располагались вытянутые кристаллы, дававшие ровный белый свет. Пол разделяли три серебряных круга. В центре каждого стояла невысокая каменная площадка, а по краям были установлены металлические стойки с прозрачными сосудами. На дальней стене чернело большое прямоугольное стекло. Оно отражало зал, но само казалось таким тёмным, что я не могла рассмотреть за ним ничего.

Рейнард заметил мой взгляд.

- Смотровая комната. Декан будет наблюдать оттуда.

- Магистр Торн?

- Да.

Я посмотрела на стекло ещё раз. Если Торн уже находился за ним, я никак не могла этого определить. Мысль о том, что кто-то будет следить за каждым моим движением, не показываясь, понравилась мне ещё меньше, чем вчерашнее испытание.

- А Кэллум придёт?

Рейнард положил на ближайший стол папку.

- Ректор ознакомится с результатами.

Я замерла. Вчера мне было не до размышлений над должностями, хотя записка на столе действительно имела ректорскую печать.

- Значит, он не будет присутствовать?

- Сегодня проверку проводит кафедра Эвокации.

- Это я уже поняла.

- Тогда займёмся делом.

Я сжала зубы, но спорить не стала.

Рейнард подошёл к одному из кругов и коснулся серебряной линии носком сапога. Знаки вдоль пола засветились. Он дождался, пока сияние доберётся до последней стойки, затем указал мне на отметку возле внешней границы.

- Встаньте здесь. До моего распоряжения не пересекайте линию и ничего не призывайте.

- А что мне разрешено?

- Наблюдать и отвечать на вопросы.

- То есть сегодняшнее испытание полностью соответствует моим способностям.

Он посмотрел на меня поверх раскрытой папки.

- Вчера вы продемонстрировали способность вмешиваться в чужой призыв, не понимая последствий. Сегодня мы выясним, было ли это случайностью.

- Я понимаю, что сделала.

- Тогда объясните.

Я уже собиралась ответить, когда вспомнила вчерашний разговор. Он задал тот же вопрос и получил тот же результат: моё молчание. Проблема заключалась в том, что обычные слова здесь не подходили. Я не просто перехватила призыв Вальтера. Я увидела то, чего никто из присутствующих, кажется, не замечал. Тонкую связь между рукой парня и светляком. Увидела, где она начала рваться, и завязала на ней узел так же естественно, как завязывала тесёмки на собственных башмаках.

- Я почувствовала связь, - сказала я наконец.

Рейнард опустил взгляд в папку.

- Каким образом?

- Не знаю. Просто почувствовала.

- Почувствовали или увидели?

Я подняла голову.

Он не смотрел на меня. Кончиком пера сделал короткую отметку возле одной из строк, словно задал самый обыкновенный вопрос.

- Какая разница?

- Существенная.

- Тогда, может быть, вы сначала объясните какая?

Рейнард закрыл папку. Несколько секунд он молча разглядывал меня, и я уже приготовилась услышать очередное замечание о дисциплине, но вместо этого он подошёл к центральной стойке.

- Обычный эвокатор устанавливает договор с сущностью. Он чувствует её сопротивление, расход собственной энергии, устойчивость удержания. Некоторые способны воспринимать форму договора в виде света, звука или давления. Вы вчера действовали так, будто могли определить слабое место чужой связи без предварительного контакта.

Я спрятала руки за спину.

- Возможно, мне просто повезло.

- Удача не оставляет инея на руках наблюдателя.

Я невольно посмотрела на его правую кисть. Кожа на костяшках выглядела почти обычно, только возле большого пальца сохранилось небольшое белёсое пятно.

Рейнард проследил за моим взглядом, потом развернулся к кругу.

- Начнём с малого. Я установлю призыв, а вы скажете, что чувствуете. Никаких попыток вмешательства.

Он поднял ладонь. Над каменной площадкой возник тусклый серебряный огонёк. Через мгновение он вытянулся в тонкую полоску и свернулся маленьким шаром. Я почувствовала движение почти сразу: от пальцев Рейнарда к сущности протянулась нить, ровная и крепкая, с едва заметным узлом возле запястья. Она отличалась от вчерашней связи Вальтера. Та дрожала, расходилась волокнами, словно плохо скрученная верёвка. Эта лежала спокойно и даже при движении сущности сохраняла одинаковое натяжение.

- Что видите? - спросил Рейнард.

Я посмотрела на него.

- Вы же спрашивали, что чувствую.

- Теперь спрашиваю, что видите.

Я помолчала, пытаясь понять, насколько много он уже догадался.

- Связь, - ответила наконец. - Между вами и огоньком.

Он чуть приподнял бровь.

- Опишите её.

- Тонкая. Светлая. Возле вашей руки завязана петля. Она удерживает призыв и не даёт ему уходить дальше установленного расстояния.

Рейнард не пошевелился. Только шарик над площадкой стал немного ярче.

- А если я ослаблю договор?

- Нить вытянется.

Он медленно развёл указательный и средний пальцы. Петля возле его запястья раскрылась, и огонёк поднялся выше.

- Сейчас?

- Ещё держится. Но если вы отпустите конец, он вернётся туда, откуда пришёл.

Рейнард сжал руку. Огонёк погас.

- Любопытно, - произнёс он.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Кэллум употреблял то же слово, когда обнаруживал что-нибудь, над чем потом приходилось работать несколько недель.

- Я прошла проверку?

- Мы только начали.

Разумеется. Было бы слишком приятно уйти отсюда с целыми руками и завтраком в желудке.

Рейнард переставил один из прозрачных сосудов, затем подошёл к дальнему шкафу и достал небольшую тёмную пластину. На её поверхности был вырезан силуэт человека с поднятым оружием. Я не успела рассмотреть рисунок подробнее, потому что он положил пластину в центр круга и серебряные линии на полу засветились ярче.

- Следующий призыв будет сложнее, - сказал он. - Теневая сущность, предназначенная для учебных поединков. Она не способна пересечь защитную границу без разрешения призывателя. Ваша задача остаётся прежней: наблюдать.

Я нахмурилась.

- Зачем вы меняете сущность?

- Чтобы проверить, зависит ли ваше восприятие от её природы.

- А если зависит?

- Тогда мы это узнаем.

Он говорил спокойно, будто речь шла о выборе чернил для письменной работы. Я снова посмотрела на чёрное стекло. На мгновение мне показалось, что за ним промелькнул свет, но отражение исчезло прежде, чем я успела повернуть голову.

Рейнард встал возле площадки, положил ладонь над пластиной и произнёс короткую формулу. Я не разобрала слов. Они прозвучали слишком тихо, однако магия откликнулась сразу. Из тёмного камня поднялся дым, густой и тяжёлый, постепенно принимающий человеческие очертания. Сначала появились ноги, затем туловище, руки в широких наручах. На плечах легли пластины доспехов. Существо выпрямилось, и я увидела длинное копьё, которое оно держало почти вертикально.

Лица у него не было.

Там, где должны были находиться глаза, рот и нос, темнела гладкая поверхность. На голове сидел шлем с узким гребнем. Сущность стояла неподвижно, однако мне казалось, что она прислушивается к чему-то внутри меня.

Я невольно сделала шаг назад.

- Мисс Верен? - позвал Рейнард.

- Я вижу.

- Что именно?

Я попыталась сосредоточиться на призыве. От руки Рейнарда к тени тянулась толстая тёмная нить, внутри которой мерцали серебряные волокна. Она была сложнее прежней связи, состояла из нескольких переплетений и уходила в доспехи сущности возле груди. Часть узлов удерживала форму, другие определяли расстояние, ещё один, расположенный ближе к руке призывателя, позволял отдавать приказы.

Но за этой нитью находилось что-то ещё.

Я не сразу поняла, что именно меня тревожит. Рядом с обычной связью появилась вторая, почти прозрачная. Она тянулась не от Рейнарда и не от призывной пластины. Я опустила взгляд, провела глазами по воздуху и обнаружила, что её свободный конец исчезает у меня под рёбрами.

Мне стало холодно.

- Уберите её, - сказала я.

Рейнард посмотрел на тень.

- Что вы почувствовали?

- Не знаю. Она… не так стоит.

Он обернулся ко мне.

- Объясните.

Я снова посмотрела на прозрачную нить. Она натянулась. Существо медленно повернуло голову в мою сторону.

- Она смотрит на меня.

- У теневых сущностей нет зрения в привычном смысле.

- Тогда она очень убедительно притворяется.

Воин сделал шаг.

Металлические пластины на его доспехах негромко звякнули. Звук показался мне неправильным. Слишком настоящим для существа, которое несколько мгновений назад было дымом. Рейнард поднял руку, и тень остановилась. Однако прозрачная нить продолжала натягиваться. Я почувствовала под рёбрами знакомое движение - такое же, как двенадцать лет назад возле старого дуба.

Всё вокруг вдруг сделалось немного тише.

Я знала, что последует дальше. Знала настолько хорошо, что перестала замечать Рейнарда, испытательный круг и серебряные знаки на полу. В памяти возникла земля под ладонью, влажный мох, тонкая нить между детскими пальцами. Тогда я тоже думала, что сумею удержать то, к чему прикоснулась.

- Прервите призыв, - попросила я.

Рейнард выпрямился. Его взгляд скользнул от сущности к моему лицу.

- Вам плохо?

- Нет. То есть да. Я не знаю. Просто уберите её.

Воин снова двинулся. На этот раз Рейнард не отдавал ему приказа.

Я увидела, как тёмная нить возле его запястья натянулась, а прозрачная, уходившая ко мне, неожиданно стала плотнее. Сущность остановилась вплотную к внутренней границе круга. На её гладком лице выступило нечто похожее на трещину.

Из этой трещины потянуло голодом.

Я согнулась прежде, чем поняла, что происходит. Под ложечкой болезненно сжалось, во рту появился горький вкус, а пальцы сами собой начали складываться в знакомую петлю. Я разжала их с таким усилием, что ногти впились в кожу.

- Рейнард! - выкрикнула я.

Он уже двигался.

Одним резким жестом он затянул управляющую нить и поднял вторую руку, направляя силу в основание призыва. По серебряным линиям побежали искры. Тень дёрнулась, копьё ударилось о каменный пол и рассыпалось дымом, однако через мгновение возникло снова.

- Назад, мисс Верен! - приказал Рейнард. - К двери!

Я попятилась, но успела сделать только два шага.

Прозрачная нить рванулась ко мне.

От резкой боли потемнело в глазах. Я ударилась плечом о металлическую стойку, схватилась за неё и почувствовала, как внутри меня что-то раскрывается. Не узел, который я удерживала каждое утро. Глубже. Там, где я много лет старалась ничего не трогать.

Тень повернулась ко мне всем телом.

И я вдруг поняла, что воин здесь ни при чём.

Он не пытался вырваться из призыва. Не собирался нападать на Рейнарда или уничтожить защитный круг. Он нашёл нечто, чего не должно было быть среди обычной магии, и теперь тянулся к нему с голодным упорством существа, которому впервые за долгое время предложили пищу.

Ко мне.

Рейнард резко обернулся.

Наши взгляды встретились, и на короткое мгновение выражение его лица изменилось. Он смотрел не на мои руки и не на раскрывающуюся за спиной тень. Его взгляд застыл где-то в стороне, словно он видел то, чего не было перед нами.

- Нет, - произнёс он так тихо, что я едва расслышала.

Затем резко шагнул ко мне.

Я не успела понять, зачем он пересёк собственную защитную границу. Не успела даже испугаться, когда Рейнард выбросил вперёд руку и разорвал управляющий узел.

Его призыв распался.

Вернее, должен был распасться.

Тёмная нить лопнула возле запястья, серебряные волокна разошлись, а воин вместо того, чтобы исчезнуть, расправил плечи и сделал ещё один шаг. Удерживающий круг вспыхнул так ярко, что я зажмурилась. Когда снова открыла глаза, тень стояла по другую сторону серебряной линии.

Рейнард оказался между нами.

Он поднял обе руки. В воздухе возникли несколько коротких светящихся знаков, один за другим врезавшихся в грудь воина. Тот отшатнулся, но не остановился. Его копьё вытянулось в длинную полосу темноты и ударило сверху.

Рейнард успел отвести оружие, однако удар пришёлся по его плечу. Камзол разошёлся у шва. На ткани появилось тёмное пятно, которое быстро расползалось вниз.

Я услышала, как он резко втянул воздух.

И увидела нити.

Не только призыв. Теперь я видела всё, что удерживало их обоих на месте: оборванные волокна договора, остатки защитного контура, тонкие серебряные связи между знаками и каменным полом. И среди них - две другие, которых раньше не замечала. Они тянулись от Рейнарда и от меня, едва различимые, живые, подрагивающие при каждом ударе сердца.

Одна была повреждена.

Я не понимала, что именно произошло, но чувствовала, как тень тянет из Рейнарда силу. Разорванный призыв не освободил его. Наоборот, теперь сущность удерживала остатки договора и через них продолжала питаться магией призывателя.

Если он ослабнет, она доберётся до меня.

Если доберётся до меня…

Я не хотела заканчивать эту мысль.

- Уходите! - крикнул Рейнард, не поворачивая головы.

Он снова ударил по тени, на этот раз заставив её отступить почти к площадке. Я видела, как напряглась его спина, как он перенёс вес на здоровую ногу, готовясь к следующему движению. Его правая рука дрожала. Там, где вчера появился иней, кожа теперь побелела до самых костяшек.

Я могла уйти.

Дверь находилась всего в нескольких шагах. За ней был коридор, лестница, служители, преподаватели. Рейнард сам приказал мне отступить, и никто не смог бы обвинить меня в том, что я послушалась.

Я даже повернулась.

Но в этот момент повреждённая нить возле его плеча начала распускаться.

Я не знала, что произойдёт, когда оборвётся последняя связка. Не знала, останется ли он жив. Зато слишком хорошо помнила, как выглядел человек, которому не успели помочь.

Дядька Мирон тоже велел мне уходить.

Я до сих пор слышала его голос всякий раз, когда закрывала глаза и вспоминала колокольню.

- Только не опять, - выдохнула я.

Пальцы двинулись сами.

Я подхватила свободный конец разорванного призыва. Он оказался холодным и острым, словно тонкая металлическая проволока. Боль прошла через ладонь до локтя, но я не отпустила нить. Второй рукой схватила прозрачное волокно, протянувшееся от моей груди к тени, и попыталась соединить их.

Обычный удерживающий узел не подходил. Я сразу почувствовала это. Нити сопротивлялись друг другу: одна принадлежала силе Рейнарда, другая - тому, что пряталось внутри меня. Они не хотели соединяться, скользили между пальцами, расходились, едва я пыталась затянуть петлю.

Сущность ударила снова.

Рейнард упал на одно колено. Я услышала короткий болезненный выдох, увидела, как по его подбородку сбежала капля крови, и потянула обе нити сильнее.

Тогда появилась третья.

Она была такой тонкой, что я скорее почувствовала её, чем увидела. Тёплая, живая, бьющаяся в такт моему сердцу. Один её конец уходил куда-то глубоко под кожу, а другой медленно вытягивался к ладоням.

Я должна была её отпустить.

Это было единственное, в чём я не сомневалась. Кэллум учил меня никогда не трогать нити, источник которых не могу определить. Особенно если они откликаются на собственную кровь. Особенно если движение кажется слишком простым.

Но Рейнард больше не поднимался.

Я просунула третью нить между двумя первыми, сделала оборот вокруг большого пальца и затянула петлю.

Мир словно на мгновение остановился.

Я перестала слышать собственное дыхание. Исчез звон металла, погасли светящиеся линии на полу. Перед глазами остались только три нити, натянутые между моими пальцами, и узел, который складывался не так, как я собиралась.

Он затянулся сам.

Боль ударила сразу в обе руки. Я вскрикнула, согнулась, но не смогла разжать пальцы. Что-то горячее хлынуло от ладоней к груди, затем повернуло обратно, словно внутри меня образовался замкнутый круг. Я почувствовала чужое сердцебиение - быстрое, неровное, отчаянно пытающееся удержаться в собственном ритме.

Оно было не моим.

Рейнард вскинул голову.

Он смотрел на меня так, словно я только что сделала нечто совершенно невозможное.

Потом воин исчез.

Не рассыпался дымом, не растворился постепенно. Просто перестал существовать, оставив после себя осыпающиеся серебряные искры. Они коснулись пола, погасли, и в зале стало так тихо, что я услышала, как из разбитого сосуда возле стойки падают последние капли воды.

Я разжала пальцы.

Нитей больше не было видно.

Зато на левом запястье появилась тонкая серебряная линия. Она обвивала кожу, словно браслет, уходила под рукав и исчезала возле локтя. Я провела по ней пальцем. Линия была гладкой, но под кожей от прикосновения что-то болезненно отозвалось.

Рейнард поднялся.

Он стоял в нескольких шагах, прижимая ладонь к раненому плечу. Лицо побледнело, волосы растрепались, а на камзоле расплылось большое тёмное пятно. Впервые с нашего знакомства он выглядел не как безупречно воспитанный герцогский наследник, а как обычный человек, который только что пережил нечто чрезвычайно неприятное.

- Что вы сделали? - спросил он.

Я посмотрела на свою руку.

- Не знаю.

Он сделал шаг ко мне, и серебряная линия на запястье вспыхнула.

Рейнард остановился.

Я увидела, как он медленно опустил взгляд на собственную левую руку. Там, чуть выше манжеты, выступал точно такой же знак.

Несколько секунд мы молчали.

Затем Рейнард произнёс слово, которого я прежде никогда не слышала.

- Жизненный узел.

Он сказал это с таким выражением, что мне сразу захотелось объяснить, что я ничего подобного не планировала. Но я не успела.

За чёрным стеклом вспыхнул свет.

Рейнард резко повернулся. Его взгляд скользнул по разрушенному кругу, разбитому сосуду, моим рукам. Потом он быстро опустил манжету, закрывая собственное запястье.

- Спрячьте знак, - приказал он.

- Что?

- Рукав, мисс Верен. Немедленно.

Я послушалась, хотя совершенно не понимала, почему мы вдруг стали заботиться о сохранности одежды. Рейнард подошёл к ближайшей стойке и коснулся повреждённого кристалла. Он погас. Затем так же быстро отключил соседний и отодвинул ногой осколок сосуда от центрального круга.

Дверь смотровой комнаты открылась.

Магистр Торн вошёл без спешки. На нём была та же тёмная мантия, что и вчера, только теперь волосы были собраны у затылка серебряной застёжкой. Его взгляд прошёлся по залу, задержался на повреждённых знаках, затем на Рейнарде.

- Объясните, что произошло.

Я открыла рот.

Рейнард ответил первым:

- Призыв вышел из-под контроля. Я прервал договор раньше, чем завершилось удержание.

Торн посмотрел на разбитый сосуд.

- Я видел, как вы разорвали связь. Меня интересует причина.

- Сущность проявила нестандартную реакцию на присутствие испытуемой.

- И вы решили вмешаться без дополнительного приказа?

- Возникла угроза нарушения внешнего контура.

Магистр перевёл взгляд на серебряные линии. От них ещё поднимался слабый дымок.

- Внешний контур выдержал, - заметил он.

- После повторного подавления.

Я стояла возле стены и старалась дышать ровно. Это удавалось плохо. Сердце билось так быстро, что я чувствовала пульсацию в горле, а под рукавом продолжало покалывать запястье. Торн повернулся ко мне.

- Мисс Верен, что вы сделали во время призыва?

Я посмотрела на Рейнарда.

Он стоял вполоборота, не поднимая глаз, но пальцы его левой руки были крепко сжаты. Я вдруг почувствовала короткую острую боль в собственном плече. Она возникла и исчезла, оставив после себя странное ощущение чужого прикосновения.

- Ничего, - ответила я.

Торн слегка приподнял бровь.

- Ничего?

Я сглотнула.

- Я наблюдала. Потом мне стало плохо, и Рейнард велел отойти.

- Вы не пытались перехватить призыв?

- Нет.

Ложь прозвучала удивительно спокойно. Наверное, двенадцать лет упражнений в недомолвках наконец принесли пользу, хотя я предпочла бы обнаружить у себя какой-нибудь менее тревожный талант.

Торн подошёл ближе. Он остановился почти напротив меня и несколько секунд изучал моё лицо. Я заметила, что его взгляд задержался на воротнике, затем переместился к рукавам.

- У вас кровь на ладони.

Я посмотрела вниз. Между большим и указательным пальцами действительно выступила тонкая красная полоска.

- Поцарапалась о стойку.

Магистр протянул руку.

- Покажите.

Я замерла.

Вчера мне казалось неприятным, когда посторонние люди замечают мои пальцы. Теперь я впервые поняла, насколько это ничтожная проблема по сравнению с необходимостью показывать человеку неизвестный магический знак, который появился после того, как ты совершила нечто, судя по всему, запрещённое.

Рейнард шагнул к нам.

- Испытуемая получила энергетическую перегрузку, - сказал он. - Я рекомендую завершить проверку и направить её к целителю.

Торн не сразу убрал руку.

- Вы слишком быстро принимаете решения, Ашфорт.

- В данном случае опасность повторного призыва выше ценности полученных результатов.

- Решать это должен декан.

- Разумеется.

Они смотрели друг на друга несколько неприятно долгих секунд. Я почти физически ощущала, как напряжение заполняет пространство между ними. Затем Торн отступил.

- Проверка приостанавливается. Подготовьте подробный отчёт о последовательности действий. До его рассмотрения самостоятельные призывы мисс Верен остаются запрещены.

- Понял, магистр.

- А вы, мисс Верен, - продолжил Торн, повернувшись ко мне, - должны осознать, насколько необычно ваше положение. Вчера вы перехватили чужую сущность без договора. Сегодня учебный призыв проявил нестабильность в вашем присутствии. Совпадения в магии случаются реже, чем хотелось бы думать.

Я опустила глаза.

- Я понимаю.

- Надеюсь. Ректору я доложу лично.

При упоминании Кэллума у меня неприятно сжался желудок. Торн ещё раз осмотрел разрушенный круг и направился к двери. Уже на пороге он остановился.

- Ашфорт, вашу руку необходимо осмотреть. И в следующий раз не забывайте, что наблюдатель отвечает за безопасность испытуемого, а не только за чистоту собственного договора.

Рейнард коротко наклонил голову.

- Да, магистр.

Дверь закрылась.

Я подождала несколько секунд, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Затем посмотрела на Рейнарда.

- Мы только что солгали декану.

- Я заметил.

- Вы солгали декану.

- Вы подтвердили мои слова.

- Мне показалось, что вы очень настойчиво на это намекали.

Он медленно повернулся ко мне. Взгляд был усталым, но спокойствие, которым он обычно прикрывался, куда-то исчезло.

- Вы вообще понимаете, что произошло?

- Я пыталась спасти вам жизнь.

- Вы связали её со своей.

Я замолчала.

Рейнард провёл ладонью по лицу, затем поморщился и опустил повреждённую руку. Кровь на его камзоле подсохла, но я заметила, что ткань возле плеча всё ещё медленно темнела.

- Нам нужно поговорить. Не здесь.

- А вам не нужно к целителю?

- Позже.

Он направился к боковой двери. Я пошла следом, всё ещё ощущая под рукавом неприятную пульсацию. За дверью находилось небольшое помещение со столом, двумя креслами и шкафом, заполненным медицинскими принадлежностями. На стене висел кристалл связи. Рейнард бросил на него короткий взгляд, затем закрыл дверь и повернул металлическую ручку замка.

Щёлкнуло.

Я посмотрела на него.

- Вы сейчас заперли нас в комнате?

- Да.

- Должна признаться, вы удивительно последовательно производите плохое впечатление.

- Мисс Верен.

- Что?

- Сядьте.

Я открыла рот, собираясь возразить, но в этот момент ноги действительно начали подкашиваться. Пришлось опуститься в ближайшее кресло. Рейнард достал из шкафа чистую ткань и небольшой флакон, поставил их на стол и принялся расстёгивать камзол.

Я отвела глаза.

- Можете не беспокоиться, - сухо произнёс он. - Ничего интересного вы не увидите.

- А я и не собиралась.

- Тогда перестаньте так старательно смотреть в стену.

Я повернулась обратно исключительно из упрямства.

Под камзолом у него была белая рубашка, пропитавшаяся кровью возле плеча. Разрез оказался длинным, но неглубоким. Рейнард попытался осмотреть его в маленькое зеркало на стене, однако движение явно причиняло боль. Он потянулся за флаконом, и у меня неожиданно кольнуло под левой ключицей.

Я невольно приложила туда руку.

Рейнард остановился.

- Больно?

- Немного.

- Где?

- Здесь.

Он посмотрел на собственное повреждённое плечо. Потом медленно опустил флакон.

- Вот именно, - произнёс он.

Я нахмурилась.

- Что именно?

Вместо ответа Рейнард отодвинул кресло и сел напротив. Он закатал левый рукав. Серебряная линия на запястье никуда не исчезла. Более того, теперь она стала отчётливее: несколько тонких переплетений пересекали кожу, образуя маленький узел с тремя петлями.

Я посмотрела на него, потом подняла собственный рукав.

Узоры совпадали.

- Что это? - спросила я.

Рейнард некоторое время молчал. Он разглядывал знак с таким выражением, словно надеялся обнаружить ошибку. Затем поднял голову.

- Жизненный узел. Запрещённая форма связывающей магии.

- Я никогда о нём не слышала.

- И не должны были. Эти договоры исключили из практики несколько столетий назад. Их почти не изучают даже на старших курсах.

Я провела пальцем по одной из серебряных петель. Рейнард резко втянул воздух.

Я убрала руку.

- Что?

- Не трогайте знак.

- Я тронула свой.

- Теперь это не имеет значения.

Он произнёс последние слова слишком тихо. Я почувствовала, как внутри начинает подниматься тревога.

- Объясните нормально.

Рейнард опёрся локтями о колени, на несколько секунд опустил голову, затем выпрямился.

- Жизненный узел связывает два энергетических источника на уровне, который обычные договоры не затрагивают. Сила одного начинает поддерживать силу другого. Повреждение одного источника отражается на втором. При определённых условиях связь способна удерживать человека от смерти.

Я слушала внимательно, но последнее предложение заставило меня насторожиться.

- Это ведь хорошо?

Он посмотрел на меня.

- Если один из связанных погибает, второй тоже умирает.

Я некоторое время молчала.

В комнате было тихо. За стеной что-то негромко стукнуло, потом послышались шаги. Я смотрела на Рейнарда, ожидая, что он добавит какое-нибудь уточнение. Например, что это касается исключительно старинных узлов, неправильно составленных договоров или людей, которые добровольно соглашаются на подобную глупость.

Он ничего не добавил.

- Простите, - сказала я наконец. - Повторите.

- Наша жизненная сила теперь связана.

- Это я услышала. Мне не понравилась следующая часть.

- Мне тоже.

Я откинулась на спинку кресла.

- Значит, если вы умрёте…

- Вы, вероятнее всего, последуете за мной.

- А если умру я?

- Результат будет тем же.

Я закрыла глаза.

Замечательно. Просто великолепно. Ещё вчера моей главной проблемой было поступить в Академию, не раскрывая собственный дар. Сегодня выяснилось, что я каким-то образом привязала свою жизнь к человеку, который смотрел на меня как на нарушение учебного распорядка.

И самое неприятное - сделала это собственными руками.

- Развяжите, - потребовала я.

- Если бы это было так просто, я уже сделал бы это.

- Но вы же старшекурсник. Вы здесь учитесь, знаете правила, умеете призывать вооружённые тени. Наверняка должны существовать способы…

- Мисс Верен, - перебил он, - я не умею развязывать жизненные узлы.

- А кто умеет?

Рейнард отвёл взгляд.

Мне совершенно не понравилось это движение.

- Я не знаю никого, кто успешно разорвал такой договор и сохранил жизнь обоим участникам.

Я медленно опустила голову на руки.

С минуту мы сидели молча. Я слышала, как Рейнард открыл флакон, смочил ткань и начал обрабатывать рану. Каждое его движение отзывалось у меня под ключицей слабым болезненным покалыванием. Странно было ощущать чужую боль, когда собственное тело оставалось целым.

- Подождите, - сказала я, подняв голову. - Если мы теперь связаны, вы можете чувствовать всё, что чувствую я?

- Не всё.

- А что именно?

- Сильную физическую боль. Резкие энергетические выбросы. Возможно, угрозу жизни. Остальное зависит от устойчивости узла.

Я задумалась.

- Мысли?

- Нет.

Облегчение оказалось таким сильным, что я даже выдохнула.

Рейнард заметил.

- Это вас больше всего беспокоило?

- На данный момент у меня довольно много причин для беспокойства. Но возможность, что вы начнёте слышать всё, что я о вас думаю, определённо занимала место среди первых.

Он посмотрел на меня так, будто решил не уточнять.

- Чувства тоже не передаются напрямую, - добавил он. - Если именно это вас интересует.

Я подняла брови.

- А вы всегда настолько высокого мнения о себе?

- Я просто отвечаю на вопрос.

- Которого не задавали.

Он промолчал. Затем осторожно затянул повязку на плече и снова закатал левый рукав.

- Есть ещё одно ограничение. Жизненный узел требует постоянного обмена энергией. Обычно он происходит естественно, пока связанные находятся достаточно близко.

Я насторожилась.

- Насколько близко?

- Не знаю. У каждого договора свой предел.

- А если мы будем далеко?

- Узел начнёт расходовать внутренние резервы. Сначала появится слабость. Затем истощение, боль, потеря контроля над магией. Если разлука затянется, последствия могут стать необратимыми.

Я медленно выпрямилась.

- То есть мы должны постоянно находиться рядом?

- Не обязательно постоянно. Предстоит выяснить допустимое расстояние.

- А если оно окажется маленьким?

Рейнард не ответил.

Я посмотрела на него с растущим ужасом.

- Нет. Нет, подождите. Вы сейчас хотите сказать, что я должна ходить за вами по всей Академии?

- Я ничего подобного не говорил.

- Но подразумевали!

- Я подразумевал, что прежде нужно определить свойства связи.

- А потом?

- Потом будем решать проблему.

Я потерла лицо ладонями. В голове возникли совершенно нелепые картины: как я сопровождаю Рейнарда на занятия старших курсов, жду возле двери, пока он разговаривает со своими друзьями, и однажды обнаруживаю, что мне приходится присутствовать на каком-нибудь торжественном приёме герцогской семьи исключительно потому, что расстояние между нами оказалось слишком большим.

- Меня заселили в Восточное крыло, - сказала я.

- Я знаю.

- А вы где живёте?

- В западных покоях старшего корпуса.

Я прикинула расстояние по тому, что успела увидеть вчера.

- Это же совсем другая часть Академии!

- Я в курсе её расположения.

- И вас это не беспокоит?

- Беспокоит, мисс Верен. Но паника не поможет нам определить границы договора.

Он говорил спокойно, однако я заметила, как сильно сжаты его пальцы. Серебряная линия на запястье слегка светилась. Рейнард опустил рукав и поднялся.

- Для начала проверим, как связь реагирует на расстояние внутри помещения.

Он отошёл к двери.

Первые несколько шагов ничего не произошло. Я сидела в кресле и внимательно прислушивалась к собственным ощущениям. Когда Рейнард остановился возле стены, под рёбрами появилось слабое натяжение. Будто кто-то зацепил изнутри тонкую леску и медленно потянул её в сторону.

- Чувствуете? - спросил он.

- Да.

- Боль?

- Пока нет.

Он сделал ещё несколько шагов, отойдя в дальний угол. Натяжение усилилось, но не настолько, чтобы стало трудно дышать. Я осторожно поднялась и прошла в противоположную сторону.

- Так хуже, - сказала я, когда покалывание добралось до запястья.

Рейнард кивнул и вернулся ближе.

Ощущение сразу ослабло.

Мы посмотрели друг на друга.

- Значит, расстояние имеет значение, - произнёс он.

- Поразительное открытие.

- Мисс Верен.

- Простите. Просто пытаюсь не думать о том, что теперь могу умереть, если однажды решу прогуляться не в ту сторону.

Рейнард подошёл к столу и взял свою папку. Я заметила, что его рука чуть дрожит. Не знаю почему, но вдруг захотелось спросить, насколько сильно ему больно. После всего случившегося вопрос казался глупым: если его рана отзывалась во мне, разве я не должна была понимать ответ?

Однако я всё-таки спросила:

- Плечо сильно болит?

Он поднял глаза.

- Терпимо.

- Вы могли бы пойти к целителю.

- Пойду.

- Сейчас?

- Когда мы закончим.

Я посмотрела на окровавленную ткань, сложенную возле флакона.

- Вы очень упрямый.

- А вы совершенно не умеете выполнять распоряжения.

- По крайней мере, мы нашли что-то общее.

Рейнард неожиданно усмехнулся.

Улыбка появилась всего на мгновение, почти незаметная, но я успела её увидеть. Она совершенно изменила его лицо. Исчезло привычное высокомерное спокойствие, и он вдруг показался обычным молодым мужчиной, который устал, испугался и теперь отчаянно пытается сохранить остатки самообладания.

Я почему-то отвела взгляд первой.

Рейнард вернулся к столу и раскрыл папку. Несколько секунд он изучал записи, затем взял чистый лист.

- Нам необходимо договориться, что именно мы сообщим преподавателям.

Я насторожилась.

- А что будем сообщать?

- Пока ничего о связи.

- Даже Кэллуму?

Он помедлил.

- Особенно важно, чтобы о ней не узнал Торн.

- Почему?

Рейнард посмотрел на дверь, словно проверяя, достаточно ли надёжно она закрыта.

- Потому что жизненные узлы запрещены не из-за сложности создания. Когда-то их использовали для принудительного подчинения магов. Один человек мог контролировать другого угрозой собственной смерти. Бывали случаи, когда связанные отдавали всю свою силу, лишь бы сохранить жизнь того, кто держал их договор.

Я почувствовала, как похолодели пальцы.

- Но мы ведь не…

- Нет, - перебил он. - Наш узел возник иначе. Я не чувствую признаков подчинения. Однако если кто-нибудь узнает, что вы способны создавать подобные связи, вас перестанут рассматривать как обычную абитуриентку с необычным даром.

Он отложил перо.

- Вас начнут изучать.

Я вспомнила вчерашнее выражение лица Торна. Его внимательный взгляд, вопросы, на которые он, казалось, уже знал ответы. И то, как уверенно он приказал провести дополнительную проверку, хотя Рейнард сам признал её опасность.

- А Кэллум? - спросила я.

Рейнард некоторое время молчал.

- Ректор обязан будет принять меры, если узнает, что в Академии возник запрещённый договор. Даже если он захочет вас защитить.

Я опустила глаза на собственные руки.

Кэллум забрал меня из леса, когда я потеряла всех, кого знала. Двенадцать лет приезжал в приют, учил контролировать силу, приносил книги, терпел мои вопросы и никогда не позволял думать, что однажды просто перестанет помогать. Я привыкла верить ему. И сейчас мысль о том, что придётся скрыть от него нечто настолько важное, причиняла почти физическую боль.

- Мне не нравится ему лгать, - сказала я.

- Мне тоже.

Я подняла голову.

- Вы его хорошо знаете?

- Достаточно, чтобы понимать, насколько тяжёлым окажется его решение.

Рейнард аккуратно сложил лист и убрал в папку.

- Сначала необходимо выяснить, можно ли безопасно ослабить узел. Потом решим, кому сообщать.

Я кивнула, хотя соглашаться было неприятно.

За дверью раздались шаги. Кто-то остановился, затем постучал. Мы оба повернули головы.

- Господин Ашфорт? - донёсся голос служителя. - Магистр Торн просит вас предоставить предварительный отчёт до полудня. А мисс Верен следует явиться в канцелярию для уточнения допуска.

Рейнард коротко ответил, что мы скоро выйдем. Дождавшись, пока шаги удалятся, он посмотрел на меня.

- Ещё одно. Никому не показывайте знак. Ни другим студентам, ни служителям. Если почувствуете резкую боль или внезапную слабость, сразу сообщите мне.

- Как?

Он достал из внутреннего кармана небольшой металлический жетон. На одной стороне была выбита голова волка, на другой - несколько тонких рун. Рейнард положил его на стол передо мной.

- Сигнальный знак. Нажмите на центральную руну и назовите моё имя. Я получу вызов.

Я взяла жетон.

- И вы придёте?

- Если смогу.

- Даже если буду мешать?

Он посмотрел на меня с выражением, которое я уже начинала узнавать.

- Особенно если будете мешать.

Я спрятала жетон в карман. Металл приятно холодил ладонь, и впервые с утра мне стало немного спокойнее.

Рейнард открыл дверь.

Мы вышли в коридор. Он пропустил меня вперёд, затем закрыл помещение и направился к лестнице. Я шла рядом, стараясь не смотреть на его раненое плечо. Чувствовать чужую боль оказалось странно. Она не была постоянной, скорее отзывалась короткими вспышками, когда он двигался слишком резко.

На второй площадке мы остановились.

- Мисс Верен, - произнёс Рейнард.

Я обернулась.

Он смотрел на меня серьёзно, без привычного раздражения.

- Когда сущность вышла из-под контроля, я видел, что произойдёт.

Я нахмурилась.

- Что именно?

Он не сразу ответил.

- Вы умрёте. Я увидел, как тень достигнет вас, как разорвётся удерживающий контур и что останется после этого.

По спине пробежал холод.

- Вы умеете видеть будущее?

- Не совсем. Иногда во время связи с теневыми сущностями возникают образы возможных исходов. Обычно они краткие и не имеют большого значения.

- А сегодня?

Рейнард опустил глаза на моё запястье, скрытое под рукавом.

- Сегодня я увидел вашу смерть так ясно, будто она уже произошла.

Я не знала, что сказать. В голове снова возникла тень без лица, её копьё и тот самый голод, который я почувствовала прежде, чем она сделала первый шаг.

- Поэтому вы разорвали призыв? - спросила я.

Он кивнул.

- Я думал, что сумею остановить её.

- Но не сумели.

- Нет.

Я посмотрела на него. На белёсое пятно возле пальцев, повреждённое плечо, усталость, которую он больше не пытался скрывать.

- Тогда выходит, мы оба сделали глупость, - сказала я.

Рейнард чуть приподнял бровь.

- Простите?

- Вы разорвали договор, чтобы спасти меня. Я завязала новый, чтобы спасти вас. В результате мы оба живы, но теперь, судя по всему, не можем друг без друга обходиться. Не самый удачный первый день знакомства.

Он несколько секунд смотрел на меня.

- Это был второй день, мисс Верен.

Я моргнула.

Потом неожиданно рассмеялась.

Смех вырвался сам, совершенно неуместный в полутёмном коридоре после всего случившегося. Я попыталась остановиться, прикрыла рот ладонью, но от этого стало только хуже. Наверное, напряжение последних часов наконец нашло выход. Я смеялась над собственным ужасом, над нелепостью ситуации и над тем, что человек, которого я считала неспособным на шутки, вдруг решил уточнить самую незначительную подробность.

Рейнард смотрел на меня с явным недоумением.

- С вами всё в порядке?

- Нет, - честно ответила я, вытирая выступившую слезу. - Но, кажется, пока ещё не настолько плохо, чтобы меня отправили обратно.

Он покачал головой, однако уголок его рта едва заметно дрогнул.

- Идите в канцелярию, мисс Верен. Постарайтесь хотя бы сегодня больше ничего не связывать.

- Постараюсь. Но обещать не могу.

Он направился вверх по лестнице. Я сделала несколько шагов следом, потом остановилась у развилки. Мне нужно было повернуть в сторону главного корпуса, Рейнард же собирался подняться в верхние помещения башни.

- Ашфорт! - окликнула я.

Он обернулся.

- Что ещё?

Я вдруг поняла, что не знаю, как правильно выразить то, что хотела сказать. Поблагодарить его за попытку спасти мне жизнь? Извиниться за то, что теперь подвергла опасности его собственную? Спросить, не жалеет ли он, что вчера вообще подошёл к нашему испытательному кругу?

Ничего из этого не показалось достаточно подходящим.

- Вы всё-таки сходите к целителю, - сказала я.

Рейнард посмотрел на меня немного дольше обычного.

- Схожу.

Я кивнула и повернула к выходу.

Первые несколько минут всё было хорошо. Я прошла через галерею, миновала небольшой внутренний двор и уже собиралась свернуть к канцелярии, когда под рёбрами неожиданно потянуло. Сначала слабо, затем сильнее. Я остановилась, прислонилась ладонью к стене и попыталась глубоко вдохнуть.

Серебряная линия под рукавом нагрелась.

Я посмотрела в сторону чёрной башни.

Она возвышалась над крышами корпусов, тёмная и неподвижная. Где-то внутри неё находился Рейнард. Я не знала, сколько между нами теперь шагов, стен и лестниц, но ощущала, как с каждым мгновением невидимая нить натягивается всё сильнее.

Пришлось вернуться на несколько шагов.

Боль ослабла.

Я остановилась, не веря собственным ощущениям, и осторожно двинулась обратно к канцелярии.

Нить натянулась снова.

- Ну конечно, - пробормотала я.

Вчера я боялась, что меня не примут в Академию. Сегодня выяснилось, что покинуть её будет гораздо сложнее, чем я предполагала.

И дело было уже не в клятве, ректорском разрешении или защитном контуре вокруг острова.

Где-то в чёрной башне находился человек, которого я едва знала, которому совершенно не доверяла и который, похоже, не испытывал особенной радости от моего существования.

А я только что привязала к нему собственную жизнь.

И самое ужасное заключалось в том, что узел держался безупречно.

Глава 3. Длина нити

Я всегда считала, что самое неприятное в магии - это последствия неудачного призыва. Оказалось, существует кое-что хуже: последствия удачного. Особенно когда твой удачный призыв связывает тебя с герцогским наследником, а тот, судя по всему, предпочёл бы оказаться связанным с разъярённым болотным троллем. По крайней мере, тролля можно было бы запереть в клетке, кормить по расписанию и не объяснять ему каждое утро, почему ты снова оказалась поблизости.

Я стояла посреди внутреннего двора Академии, прижимая ладонь к рёбрам, и разглядывала чёрную башню. До неё было не так уж далеко. Если идти по прямой, минуя фонтан и северную галерею, можно добраться минут за пять. Но я уже успела выяснить, что прямые дороги здесь существовали исключительно для красоты. Большинство переходов соединялось лестницами, арками и закрытыми дверями, а некоторые коридоры, судя по вчерашним предупреждениям служителей, вообще могли привести куда-нибудь не туда, если забыть приложить пропуск.

Я сделала ещё один шаг в сторону канцелярии. Под рёбрами неприятно потянуло, а серебряная линия на запястье стала горячей. Пришлось остановиться. Обратно я возвращалась гораздо охотнее, хотя это было совершенно несправедливо: впервые в жизни мне действительно хотелось попасть в канцелярию, где предстояло подписывать бумаги, выслушивать замечания и, возможно, доказывать, что я достойна бесплатного образования.

У фонтана я села на каменный бортик и достала жетон. На одной стороне красовалась волчья голова, выполненная с таким высокомерным выражением, что я невольно вспомнила его владельца. Совпадение наверняка было случайным, но от этого хотелось рассмеяться. Я провела большим пальцем по центральной руне, несколько секунд колебалась, а затем нажала.

Металл нагрелся.

- Рейнард Ашфорт, - произнесла я, чувствуя себя полной дурой.

Жетон коротко вспыхнул и погас.

Я подождала. Ничего не произошло. Ни голоса, ни ответа, ни даже какого-нибудь вежливого знака, что сообщение получено. Возможно, я должна была произнести полное обращение с перечислением всех титулов. Или сопроводить вызов письменным извинением за то, что посмела побеспокоить представителя герцогского рода в столь ранний час.

Через несколько минут натяжение под рёбрами стало сильнее. Я наклонилась вперёд, стараясь дышать медленно. Вчера Кэллум говорил, что Академия поможет мне научиться контролировать силу. Пока же выходило, что за неполные сутки пребывания здесь я успела потерять контроль дважды, нарушить неизвестное количество правил и приобрести человека, от которого теперь зависела продолжительность моей жизни.

- Мисс Верен.

Я подняла голову.

Рейнард стоял возле фонтана. Не знаю, как долго он находился там, прежде чем окликнуть меня, но лицо у него было таким, что я сразу поняла: моё приглашение он получил. Светло-русые волосы растрепались, застёжка камзола была перекошена, а на правом плече под тканью угадывалась свежая повязка. Видимо, к целителю он всё-таки заглянул.

- Вы решили проверить работу сигнального жетона? - спросил он.

- Да. Оказалось, работает.

- Поразительно. А теперь объясните, зачем вы меня вызвали.

Я указала на собственные рёбра.

- Ваша привязанность начинает меня душить.

Рейнард замер.

Я увидела, как его взгляд опустился к моим рукам, затем переместился к груди. Он явно собирался что-то сказать, но передумал и подошёл ближе.

- Когда началось?

- Минут десять назад. Я шла к канцелярии, а потом почувствовала, будто меня тянут обратно. Чем дальше отходила, тем хуже становилось.

Он присел передо мной на корточки, неожиданно оказавшись почти на уровне моего лица. Я растерялась. До сих пор Рейнард предпочитал смотреть на меня сверху вниз, причём делал это даже тогда, когда мы стояли на одной лестничной ступени. Теперь же он осторожно взял меня за запястье, отодвинул край рукава и посмотрел на серебряную линию.

- Знак изменился, - произнёс он.

Я наклонилась ближе. Переплетения стали ярче, а возле третьей петли появилась крошечная тёмная точка. При прикосновении к ней кожу неприятно кольнуло.

- И что это означает?

- Пока не знаю.

- У вас удивительный талант успокаивать людей.

Рейнард отпустил мою руку и выпрямился. Я вдруг почувствовала, как давление под рёбрами ослабевает. Он тоже заметил перемену: плечи немного расслабились, а выражение лица стало менее напряжённым.

- Похоже, узел реагирует на расстояние сильнее, чем я предполагал, - сказал он. - Вероятно, из-за того, что связь ещё нестабильна.

- А когда она станет стабильной?

- Для начала нужно понять, каким именно способом вы её создали.

Я посмотрела на свои пальцы. Красная полоска возле указательного всё ещё не исчезла, хотя теперь рядом с ней появились две новые. Если бы кто-нибудь спросил, отчего у меня такие руки, можно было бы смело отвечать, что я слишком много шью. В приюте за подобные повреждения меня хотя бы хвалили.

- Я уже говорила, что не знаю.

- Вы должны что-то помнить. Последовательность движений, направление силы, момент закрепления договора.

Я вспомнила, как стояла возле разрушенного круга, как Рейнард упал на колено и как невидимые нити скользили между моими пальцами. Третья появилась сама, будто только и ждала, когда я обращу на неё внимание. Я чувствовала её и сейчас, где-то глубоко внутри, но стоило попытаться сосредоточиться, как ощущение исчезало.

- Я увидела три нити, - ответила наконец. - Одну вашу, другую свою и ещё одну. Последняя была тёплой. Я не знаю, откуда она взялась.

Рейнард нахмурился.

- Три?

Я кивнула.

- А должно быть сколько?

- Две.

Он произнёс это слишком быстро.

Я посмотрела на серебряную линию, где отчётливо выделялись три маленькие петли, и почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

- Значит, я опять сделала что-то неправильно?

- Значит, нам потребуется больше сведений, - ответил он после короткой паузы. - Сейчас не стоит делать выводы.

Рейнард достал часы, посмотрел на циферблат и убрал обратно. Затем повернулся к северной галерее.

- Мне нужно сдать отчёт. Вам - отметиться в канцелярии. Пойдём вместе до центрального корпуса, после чего попробуем разойтись в разные стороны. Если расстояние окажется допустимым, продолжим дела.

Я поднялась с бортика.

- А если нет?

- Тогда придётся изменить расписание.

- Чьё?

- Наше, мисс Верен.

И почему-то именно это короткое слово показалось мне самым неприятным за всё утро.

Канцелярия занимала первый этаж светлой башни. Внутри пахло свежими чернилами, воском и бумагой. За длинной стойкой сидели три служительницы, каждая из которых выглядела настолько занятой, что я заранее почувствовала себя виноватой. Перед нами уже собралась небольшая очередь из поступивших студентов. Кто-то пытался выяснить, почему его фамилия отсутствует в списках, кто-то требовал другую комнату, а высокий юноша в зелёном камзоле настойчиво убеждал служительницу, что его семье положено право на дополнительные посещения.

Рейнард посмотрел на очередь и остановился.

- Ваше дело должны были передать госпоже Белецкой. Третье окно.

- А вы?

- Подожду.

Я удивлённо подняла брови.

- Прямо здесь?

- Вы предпочли бы, чтобы я ушёл?

- Вообще-то да. Но в нашем случае это, кажется, уже не вопрос предпочтений.

Он ничего не ответил, лишь отошёл к окну. Я встала в очередь, ощущая себя странно. С одной стороны, было приятно знать, что в случае очередного приступа я не свалюсь посреди канцелярии без посторонней помощи. С другой - мысль, что Рейнард наблюдает за мной, пока я пытаюсь оформить собственное поступление, действовала на нервы.

Когда подошла моя очередь, служительница за третьим окном долго изучала бумаги.

- Верен, Лия. Предварительное направление - Эвокация, - прочитала она, водя пальцем по списку. - Дополнительная проверка не завершена. Практические занятия запрещены до особого распоряжения декана. Теоретические дисциплины разрешены. Размещение временное.

- Значит, я всё-таки поступила?

Женщина подняла глаза.

- У вас ограниченный допуск, мисс Верен. Окончательное решение будет принято после рассмотрения отчёта наблюдателя.

Я невольно оглянулась.

Рейнард стоял возле окна, разговаривая с каким-то преподавателем. Судя по выражению лица, беседа доставляла удовольствие обоим примерно в одинаковой степени.

- А если наблюдатель напишет, что я представляю опасность? - спросила я.

Служительница поправила очки.

- Тогда вопрос будет передан ректору.

- А если ректор решит, что я не представляю?

- Тогда вы продолжите обучение.

- А если декан не согласится?

Женщина медленно положила перо.

- Мисс Верен, вы собираетесь изучать магию или порядок принятия административных решений?

Я задумалась.

- Судя по количеству документов, второе может оказаться полезнее.

Она посмотрела на меня ещё несколько секунд, затем протянула расписание.

- Первое занятие через сорок минут. Аудитория двенадцать, северный учебный корпус. Не опаздывайте.

Я поблагодарила её, забрала бумаги и отошла от стойки. Рейнард закончил разговор и направился ко мне.

- Всё в порядке?

- Меня приняли наполовину. Практиковать нельзя, учиться можно, а окончательно решить мою судьбу собираются люди, которым я не особенно нравлюсь.

- Это не совсем точное описание ситуации.

- Хорошо. Один из них точно не в восторге.

Он посмотрел на расписание.

- Теория договоров. Вы сможете присутствовать на занятии.

- А вы?

- У меня собственные лекции.

Я прижала лист к груди.

- Получается, мы всё-таки можем разойтись?

- Попробуем.

Мы вышли из канцелярии вместе, миновали широкую лестницу и остановились возле развилки, где одна галерея вела к северному корпусу, а другая - к западным аудиториям. Рейнард указал на противоположный проход.

- Идите. Я останусь здесь.

Я осторожно сделала несколько шагов. Ничего. Ещё пять, потом десять. Под рёбрами возникло знакомое натяжение, но на этот раз гораздо слабее.

Я обернулась.

Рейнард стоял у колонны. Несколько студентов проходили мимо, здороваясь с ним. Он отвечал короткими кивками, не сводя с меня взгляда.

Я прошла дальше.

На двадцатом шаге серебряная линия нагрелась. На тридцатом пришлось остановиться. До поворота оставалось совсем немного, и я уже начинала надеяться, что смогу добраться до аудитории без сопровождения, когда грудь сдавило так резко, что я согнулась.

- Лия!

Я подняла голову.

Серафима стояла у входа в галерею с толстой книгой под мышкой. На ней была та же форма, что и на мне, только сидела значительно лучше. Она быстро подошла и подхватила меня под локоть.

- Что случилось?

- Ничего. Просто…

Я попыталась выпрямиться. Боль не отпускала. Под рёбрами натягивалось что-то упругое, а вместе с ним пришло странное ощущение чужой тревоги. Не мысль, не чувство в привычном смысле. Скорее понимание, что где-то позади кто-то резко ускорил шаг.

Через несколько секунд рядом оказался Рейнард.

- Мисс Верен, - произнёс он, и я почувствовала, как давление ослабло. - Я же сказал остановиться, если станет хуже.

- Я остановилась.

- Когда уже не могли идти.

Серафима посмотрела сначала на него, потом на меня. Её брови медленно поползли вверх.

- Господин Ашфорт, - произнесла она с безупречной вежливостью. - Доброе утро.

- Ванторова.

- Я могу узнать, почему моя подруга выглядит так, будто только что пробежала вокруг озера?

Рейнард отпустил мою руку, которую успел взять, пока помогал выпрямиться.

- Последствия вчерашнего испытания. Я сопровождаю мисс Верен по распоряжению кафедры.

Ложь прозвучала убедительно. Даже слишком. Я посмотрела на него, невольно задавшись вопросом, часто ли представители герцогских семей упражняются в подобном искусстве.

Серафима не выглядела особенно убеждённой.

- Разумеется, - сказала она. - Тогда, возможно, вы объясните, почему ей вообще разрешили идти на занятия, если она плохо себя чувствует?

- Это вопрос к декану.

- Очень удобный ответ.

Я поспешно вмешалась, пока разговор не превратился в обсуждение недостатков всей академической администрации.

- Сера, всё нормально. Просто немного закружилась голова. Сейчас уже лучше.

Она посмотрела на меня с подозрением.

- Ты завтракала?

Я замерла.

За всеми утренними неприятностями о завтраке я действительно забыла. Последний раз ела вчера вечером, когда Серафима всё-таки отыскала мою комнату и заставила спуститься в столовую. Тогда я думала, что хуже этого дня уже ничего быть не может.

Как мало я знала о жизни.

- Не успела, - призналась я.

Серафима выразительно посмотрела на Рейнарда.

- Вот видите. Иногда причина плохого самочувствия оказывается гораздо проще запрещённой магии.

Рейнард перевёл взгляд на меня.

- Вы не завтракали?

- Не было времени.

- У вас было почти два часа с момента пробуждения.

- Простите, что не предусмотрела в расписании пункт «случайно связать свою жизнь с герцогским наследником и выяснить, что нельзя отойти от него дальше соседнего здания».

Слова сорвались прежде, чем я успела остановиться.

Рейнард резко посмотрел на меня.

Серафима нахмурилась.

- Что?

Я почувствовала, как лицо заливает жар.

- Я говорю, что после вчерашнего испытания всё стало очень сложно, - поспешно исправилась я. - Особенно с расписанием.

Серафима медленно перевела взгляд с меня на Рейнарда. Он стоял совершенно неподвижно, но я заметила, как напряглась его челюсть.

- Понятно, - протянула она. - Тогда предлагаю пойти в столовую. У нас ещё есть немного времени.

- Мисс Верен необходимо присутствовать на лекции, - заметил Рейнард.

- И она будет присутствовать. После того как поест.

Впервые с момента нашего знакомства я увидела, как кто-то спорит с Рейнардом Ашфортом, не испытывая при этом ни малейшего желания отступать.

Он посмотрел на часы, затем на меня.

- Десять минут.

Серафима удовлетворённо кивнула.

- Вот и договорились.

Я позволила увести себя в сторону столовой, стараясь не замечать, что Рейнард следует за нами. Под рёбрами наконец стало спокойно. От этого было немного легче физически и значительно хуже морально.

Похоже, моя свобода передвижения теперь измерялась не расстоянием от Академии до материка, а количеством шагов, на которое мне разрешал отойти человек с волчьей застёжкой.

В столовой уже завтракали студенты. Длинные столы стояли под высокими окнами, из которых открывался вид на озеро. На подносах разносили кашу, свежий хлеб, яйца и небольшие булочки с ягодной начинкой. После приютской еды всё выглядело настолько роскошно, что я на мгновение забыла о собственной беде.

Серафима усадила меня возле окна и отправилась за едой. Рейнард остановился в нескольких шагах, явно не собираясь присоединяться. Я посмотрела на свободное место напротив.

- Можете сесть.

- Благодарю, я не голоден.

- Вы ведь не собираетесь всё это время стоять у меня за спиной?

- Я могу подождать у выхода.

Я представила, как он стоит возле двери, наблюдая за столовой, и почувствовала, что слухи обо мне появятся ещё до обеда.

- Лучше сядьте, - сказала я. - Так вы хотя бы будете выглядеть как человек, который случайно оказался рядом.

Рейнард посмотрел на меня с сомнением.

- Уверены?

- Нет. Но за последние сутки я вообще мало в чём уверена.

Он опустился на скамью напротив.

Не успел он устроиться, как разговоры за соседним столом стали заметно тише. Две девушки, сидевшие возле колонны, одновременно посмотрели в нашу сторону. Одна что-то прошептала другой, и обе быстро отвернулись, когда Рейнард поднял голову.

Я с неприятным удивлением поняла, что его присутствие привлекает гораздо больше внимания, чем вчерашнее испытание.

- На вас всегда так смотрят? - спросила я.

- Как?

- Будто вы сейчас объявите, кому достанется половина королевства.

Он бросил короткий взгляд на соседний стол.

- Обычно я здесь не завтракаю.

- Почему?

- Предпочитаю тишину.

- Тогда вы выбрали крайне неудачное место.

- Я не выбирал.

Я уже собиралась ответить, когда вернулась Серафима с подносом. Она поставила передо мной тарелку каши, хлеб и кружку горячего напитка. Затем села рядом, оглядела нас обоих и неожиданно улыбнулась.

- Надеюсь, я ничего не прервала?

Я поперхнулась воздухом.

Рейнард спокойно ответил:

- Нет.

- Прекрасно. А то я уже начала подозревать, что утром пропустила что-то интересное.

- Ты пропустила моё повторное испытание, - сказала я, стараясь придать голосу непринуждённость. - И теперь очень рискуешь пропустить ещё и лекцию, если не перестанешь задавать вопросы.

Серафима взяла булочку.

- Испытание, значит.

Я принялась за кашу, решив, что безопаснее всего временно занять рот едой.

За соседним столом кто-то громко рассмеялся. Я подняла глаза и увидела Вальтера Ковалёва. Он сидел среди нескольких студентов, оживлённо что-то рассказывая. На правой руке у него была повязка, а манжета нового камзола выглядела подозрительно шире левой, словно скрывала последствия вчерашнего ожога.

Вальтер заметил меня почти сразу.

Улыбка исчезла.

Он что-то сказал соседу, после чего поднялся и направился к нашему столу. Я невольно выпрямилась.

- Верен, - произнёс он, остановившись рядом. - Слышал, тебе назначили дополнительную проверку.

- Доброе утро, Вальтер.

Он проигнорировал приветствие.

- Надеюсь, на этот раз ты не собиралась присваивать чужие призывы?

Я положила ложку.

- Сегодня у меня в планах был исключительно завтрак.

Вальтер усмехнулся, но взгляд его оставался злым.

- Удобно. Сначала сорвать мне испытание, потом сделать вид, что ничего не произошло.

- Ты сам потерял контроль, - заметила Серафима.

Он повернулся к ней.

- Тебя это не касается.

- Тогда не разговаривай с моей подругой за моим столом.

Я посмотрела на Серафиму с благодарностью, которую она, разумеется, предпочла не замечать. Вальтер уже открыл рот, собираясь ответить, когда его взгляд скользнул к Рейнарду.

Лицо парня заметно изменилось.

- Господин Ашфорт.

Рейнард медленно поднял глаза.

- Ковалёв.

- Я не заметил, что вы здесь.

- Теперь заметили.

Вальтер переминался с ноги на ногу. Я почти физически ощущала, как он пытается решить, стоит ли продолжать разговор.

- Я лишь хотел уточнить обстоятельства вчерашнего испытания, - произнёс он наконец.

- Они отражены в протоколе.

- Но она вмешалась в мой призыв.

- Вы потеряли контроль над сущностью, - спокойно ответил Рейнард. - Мисс Верен нарушила порядок перехвата. Оба обстоятельства зафиксированы. Если у вас есть возражения, подайте письменное заявление декану.

Вальтер покраснел.

- Я не собирался…

- Тогда не задерживайте остальных.

Парень несколько секунд смотрел на него, затем коротко поклонился и вернулся к своему столу. Я проводила его взглядом.

- Мне начинает казаться, что фамилия Ашфорт действует сильнее любых защитных заклинаний, - пробормотала я.

Серафима фыркнула в кружку.

Рейнард посмотрел на меня.

- Защитные заклинания обычно работают надёжнее.

- А у вас, оказывается, есть чувство юмора.

- Не распространяйтесь.

Я невольно улыбнулась.

Он опустил глаза к часам.

- Вам пора.

Радость от того, что я успела съесть хотя бы половину завтрака, мгновенно исчезла. Я посмотрела на Серафиму, потом на Рейнарда.

- А как мы доберёмся до аудитории?

Он ответил не сразу.

- Я провожу вас. Затем посмотрим, насколько устойчиво держится связь внутри корпуса.

Серафима, уже поднимавшаяся со скамьи, остановилась.

- Какая связь?

Мы оба замерли.

Рейнард первым нашёлся с ответом:

- Магическая. После нестабильного призыва у мисс Верен сохраняется остаточный отклик на мой договор.

Серафима медленно кивнула.

- Разумеется.

По выражению её лица я поняла, что не поверила она ни единому слову.

Аудитория двенадцать располагалась на втором этаже северного учебного корпуса. В отличие от испытательного зала, здесь всё выглядело вполне обыкновенно: длинные столы, скамьи, доска, несколько шкафов с учебными приборами и высокая кафедра у окна. На стене висел большой чертёж, изображавший различные формы магических договоров. Я остановилась возле него, едва войдя.

Схемы состояли из линий, окружностей и небольших знаков, обозначавших источники силы. Одни были простыми, другие настолько запутанными, что я не могла определить, где у них начало. Но самое странное заключалось в том, что я понимала некоторые из них без объяснений. Не названия и не принципы работы. Скорее сами движения, которые требовалось сделать пальцами, чтобы повторить изображённый узор.

Я поспешно спрятала руки за спину.

- Лия?

Серафима уже выбрала места у окна. Она махнула мне, приглашая сесть рядом.

Рейнард остановился у двери.

- Останетесь здесь до конца занятия, - сказал он тихо. - Не используйте магию, даже если преподаватель предложит выполнить упражнение.

- Мне и так запретили практику.

- Я знаю.

- Тогда зачем повторять?

Он посмотрел на мои руки.

- Потому что вчера вас тоже предупреждали.

Я хотела возразить, но не нашла подходящих слов. Пришлось признать, что в определённом смысле он прав. От этого настроение испортилось ещё сильнее.

- Идите уже на свои занятия, Ашфорт. Обещаю не призывать ничего крупнее собственного здравого смысла.

- Боюсь, это может оказаться сложнее, чем кажется.

Я возмущённо открыла рот, но он уже развернулся и вышел.

Серафима проводила его взглядом, затем посмотрела на меня.

- Вы очень странно разговариваете.

- Кто?

- Ты и Ашфорт.

Я села рядом.

- Он считает меня опасной.

- А ты?

- А я считаю, что ему следовало выбрать другую профессию. Например, следить за порядком в городской библиотеке. Там тоже можно запрещать людям делать всё, что им интересно.

Серафима рассмеялась, но продолжать разговор не стала. В аудиторию вошёл преподаватель - невысокий мужчина с седой бородой и огромной стопкой бумаг. Он положил их на кафедру, снял очки, протёр стёкла и представился профессором Арсением Ладогиным.

Первую лекцию он начал с вопроса:

- Что отличает договор от принуждения?

Несколько студентов подняли руки. Я опустила глаза к тетради, которую успела получить в канцелярии. Ответ казался очевидным, но почему-то никто из присутствующих не торопился его произносить.

- Добровольность, - сказала девушка в первом ряду.

Профессор кивнул.

- Не всегда. Некоторые низшие сущности не обладают достаточным разумом, чтобы выражать согласие в привычном для нас понимании. Ещё варианты?

- Взаимная выгода, - предположил кто-то справа.

- Тоже не обязательно. Простейший огненный светляк не получает ничего, что можно было бы назвать выгодой. Однако договор с ним возможен.

Он повернулся к доске и нарисовал две окружности, соединив их прямой линией.

- Разница заключается в границе. Договор устанавливает условия взаимодействия. Принуждение уничтожает право одной из сторон сопротивляться. Именно поэтому существуют запреты на определённые виды связывающей магии.

Я замерла.

На доске появилась третья окружность.

- Но существует ещё один участник любого договора, о котором начинающие эвокаторы предпочитают забывать, - продолжил профессор. - Цена. Не всегда выраженная в энергии. Иногда в памяти, иногда в телесном отклике, иногда в ограничении собственных возможностей. И чем сложнее связь, тем труднее заранее определить последствия.

Я медленно опустила взгляд на своё запястье.

Три окружности.

Три нити.

- Профессор, - поднял руку Вальтер, сидевший через ряд. - А если кто-нибудь вмешается в уже заключённый договор без согласия призывателя, это будет считаться принуждением?

Я почувствовала, как Серафима рядом напряглась.

Ладогин посмотрел на него.

- Зависит от способа вмешательства.

- А если перехватит сущность?

- Если связь перехвачена по установленным правилам, это допустимая защитная практика. Если же кто-то разрывает чужой договор и присваивает источник силы, речь идёт о нарушении.

Вальтер удовлетворённо откинулся на спинку скамьи.

Я решила промолчать.

Профессор тем временем продолжил объяснение. Он рассказывал о древних формах связывающей магии, об ошибках первых магистров, о случаях, когда желание усилить контроль оборачивалось потерей собственной воли. Я старательно записывала определения, хотя многие из них казались мне странными. В приюте Кэллум учил меня иначе. Он никогда не говорил о договорах как о прямых линиях между двумя точками. Для него любая связь была узором, который можно ослабить, укрепить или изменить, если понимать, где находится основной узел.

- А можно ли связать не сущность, а человека? - спросила девушка с первого ряда.

Перо остановилось в моей руке.

Профессор Ладогин снял очки.

- Технически возможно. Практически запрещено, если речь идёт о воздействии на жизненный источник другого мага. Такие договоры не входят в программу обучения.

- Но они существуют?

- Существовали, - поправил он. - И последствия их применения стали одной из причин реформирования магического законодательства.

Я невольно подалась вперёд.

- А что происходило с людьми, которых связывали? - спросила я, прежде чем успела подумать.

Профессор посмотрел на меня.

- Ваше имя?

- Лия Верен.

- Мисс Верен, ответ зависит от природы договора. Одни связи позволяли делиться силой. Другие передавали боль, ограничивали свободу действий или соединяли жизненные источники. Последние считались наиболее опасными.

В аудитории стало тише.

- Почему? - спросила я.

Ладогин некоторое время смотрел на меня, затем отложил мел.

- Потому что человеческая жизнь не предназначена для того, чтобы становиться частью чужого магического механизма. Представьте два светильника, соединённых одним фитилём. Если один начинает гореть слишком ярко, второй может погаснуть. А если фитиль оборвётся, оба останутся без огня.

Я медленно откинулась на спинку скамьи.

Серафима наклонилась ко мне.

- Ты побледнела.

- Просто задумалась.

- О светильниках?

- О том, что, возможно, мне стоило поступить на факультет обычной бухгалтерии.

Она с сомнением посмотрела на меня, но новых вопросов не задала.

Профессор продолжил лекцию, а я больше не могла сосредоточиться. Перед глазами стояли две окружности, соединённые линией. Два жизненных источника, два светильника, один фитиль.

Но у моего узла было три петли.

Я снова вспомнила третью нить - тёплую, живую, возникшую из ничего. Рейнард сказал, что обычный жизненный узел создаётся между двумя людьми. Если это правда, то почему я использовала три связи? Куда уходила последняя? И почему после её появления теневая сущность не просто исчезла, а словно оказалась вырвана из самого пространства?

Я потёрла виски.

Под рёбрами было спокойно. Рейнард, видимо, находился достаточно близко, чтобы связь не начинала тянуть. Это немного утешало. По крайней мере, я могла посещать занятия, не сопровождая его лично. Хотя перспектива когда-нибудь объяснять преподавателю, почему мне необходимо сидеть в определённом корпусе исключительно из-за одного старшекурсника, всё ещё казалась крайне сомнительной.

В конце лекции профессор раздал список обязательной литературы. Я пробежала глазами названия и едва не присвистнула. Некоторые книги требовалось приобрести самостоятельно, другие выдавали в библиотеке под расписку. Рядом с несколькими стояла отметка о допуске старших курсов.

- Что это означает? - спросила я, указывая на одно из названий.

Серафима заглянула в список.

- «Сравнительная теория магических связей». Её изучают позже. Нам пока достаточно первых трёх разделов.

- А если мне нужны остальные?

- Тогда придётся попросить разрешение преподавателя.

Я задумалась.

Возможно, у меня имелся другой способ получить доступ к нужным книгам.

Правда, он был высоким, раздражительным и носил герцогскую фамилию.

После занятия мы вышли в коридор вместе с остальными студентами. Серафима рассказывала о расписании, о преподавателях и о том, что в столовой по четвергам подают пироги с вишней. Я слушала вполуха, всё ещё размышляя над словами Ладогина.

Возле лестницы нас остановил служитель.

- Мисс Верен? Ректор просит вас подняться к нему.

Я почувствовала, как внутри неприятно похолодело.

- Сейчас?

- Да. Вас ожидают.

Серафима посмотрела на меня.

- Я подожду в библиотеке. Нам всё равно нужно получить учебники.

Я кивнула, хотя мысль о том, что придётся идти к Кэллуму одной, не радовала. Рейнард находился где-то поблизости, но я не знала, насколько далеко смогу уйти без боли. Служитель указал направление к центральной лестнице, и я отправилась наверх, стараясь не ускорять шаг.

Кабинет ректора располагался на четвёртом этаже светлой башни. Дверь была тяжёлой, из тёмного дерева, с серебряным знаком Академии посередине. Я остановилась перед ней, поправила рукава и постучала.

- Входи, Лия.

Голос Кэллума прозвучал так знакомо, что мне неожиданно захотелось заплакать.

Я открыла дверь.

Кабинет оказался совсем не таким, как я представляла. Вместо роскошной мебели и портретов знаменитых магистров здесь стояли старый письменный стол, несколько книжных шкафов и большой круглый глобус, на поверхности которого мерцали крошечные огоньки. На подоконнике лежали сложенные карты. Возле камина стояло кресло с потёртыми подлокотниками, а рядом на маленьком столике - чашка с недопитым чаем.

Кэллум сидел за столом, просматривая документы. Он поднял голову, и я увидела знакомые морщины возле глаз, седые волосы, собранные у затылка, и тот самый металлический обруч на запястье, который помнила с пяти лет.

- Подойди, девочка.

Я закрыла дверь и подошла ближе.

Он поднялся, обошёл стол и обнял меня.

Я не ожидала этого. Вчера он смотрел на меня издалека, сегодня не появился во время испытания, а теперь вдруг стоял рядом, такой же знакомый, как в те редкие дни, когда приезжал в приют и привозил сладости для младших. Я обхватила его руками и на короткое мгновение позволила себе забыть об Академии, Рейнарде и серебряном узле.

- Ты похудела, - заметил он, отстранившись.

- Я здесь всего сутки.

- Значит, плохо ела в дороге.

- Серафима тоже так считает.

Он улыбнулся и указал на кресло.

- Садись. Расскажи, как устроилась.

Я опустилась на сиденье и огляделась.

- Комната хорошая. Отдельная. Только дверь выглядит так, будто меня собираются запирать на ночь.

- Защитные знаки установлены для твоей безопасности.

- Я догадалась.

Кэллум сел напротив.

- А как прошла первая ночь?

Я вспомнила холод, удерживающие узлы и то, как утром просыпалась каждые полчаса, боясь случайно вызвать что-нибудь во сне.

- Нормально.

Он посмотрел на меня поверх очков.

- Лия.

Я опустила глаза.

- Почти нормально.

Кэллум вздохнул.

- Мне передали результаты вчерашнего испытания. И предварительный отчёт о сегодняшнем.

Я подняла голову.

- Уже?

- Магистр Торн лично доставил документы.

Внутри что-то неприятно сжалось. Я вспомнила, как он смотрел на мои руки, как просил показать ладонь после разрушенного призыва и как Рейнард вмешался прежде, чем я успела ответить.

- Он считает, что я опасна?

Кэллум отложил бумаги.

- Он считает, что твой дар требует изучения. И в этом он прав.

- А вы?

Старик некоторое время молчал.

- Я считаю, что тебя слишком долго учили только защищаться от собственной силы. Ты научилась сдерживать её, но не понимать. Когда мы впервые встретились, это было необходимо. Сейчас одного удержания уже недостаточно.

Я посмотрела на свои пальцы.

- Вы ведь знаете, что я старалась.

- Знаю.

- Я выполняла все упражнения. Почти все. И писала вам, когда становилось хуже.

Он слегка приподнял бровь.

- Последнее письмо было удивительно коротким для человека, который обычно исписывает четыре страницы жалобами на приютскую кашу.

Я почувствовала, как краснею.

- Я не хотела вас беспокоить.

- Лия, если бы меня можно было избавить от беспокойства одним коротким письмом, я давно перестал бы читать твою переписку.

Он произнёс это без упрёка, но мне стало стыдно. Я опустила голову, разглядывая собственные руки. Серебряный знак оставался скрыт под рукавом, и всё-таки казалось, будто Кэллум должен был увидеть его сразу.

- Сегодня произошло кое-что странное, - сказала я.

Он выпрямился.

- Рассказывай.

Я открыла рот.

Перед глазами возник Рейнард, стоявший между мной и теневой сущностью. Его раненое плечо, побледневшее лицо и серебряная линия на запястье. Я вспомнила, как он сказал, что о связи нельзя рассказывать никому, особенно пока мы не поймём её природу.

Кэллум ждал.

Я знала его двенадцать лет. Он был единственным человеком, которому я могла признаться в самых страшных вещах. Тем, кто вытащил меня из разрушенной деревни, не испугался моей силы и ни разу не назвал чудовищем. И всё-таки сейчас я сидела напротив него, пряча руки в рукавах, и не могла произнести самое важное.

- Во время призыва я снова почувствовала то, что было в Эш-Холлоу, - сказала наконец.

Лицо Кэллума изменилось.

- Пустоту?

Я кивнула.

Он медленно снял очки.

- Насколько сильно?

- Сначала почти ничего. Потом появился голод. Как тогда, возле дуба. Только на этот раз я не пыталась ничего выпускать.

Кэллум поднялся и подошёл к окну. Несколько мгновений он смотрел на озеро, затем повернулся.

- Ты видела нити?

Я замерла.

- Да.

- Все?

Я не сразу ответила.

- Не уверена.

Он кивнул, словно ожидал именно такого ответа.

- Лия, я должен спросить. Ты пыталась связать сущность?

Я почувствовала, как под рукавом нагрелся знак.

- Я хотела остановить её.

- Это не совсем ответ.

Я сжала пальцы.

- Я не знала, что делаю. Всё произошло очень быстро.

Кэллум посмотрел на меня долго и внимательно. Затем вернулся к столу.

- Послушай. Я не собираюсь наказывать тебя за попытку защитить себя. Но ты должна понять одну вещь: твоя сила отличается от обычной эвокации. Ты не просто заключаешь договоры. Ты меняешь уже существующие связи. Иногда даже те, которые другие маги не способны почувствовать.

Я подняла голову.

- Вы знали об этом?

- Подозревал.

- И не сказали?

Он вздохнул.

- У меня было слишком мало сведений. После Эш-Холлоу я пытался найти записи о подобных дарах. Большинство оказались уничтожены или закрыты для изучения. Те, что сохранились, противоречили друг другу.

Я невольно подалась вперёд.

- Значит, раньше существовали люди, которые умели делать то же самое?

Кэллум посмотрел на меня.

- Их называли вяжущими.

Слово прозвучало просто. Без торжественности, без особенного значения. И всё-таки я почувствовала, как внутри что-то откликнулось. Будто наконец услышала название вещи, которой пользовалась всю жизнь, не понимая, что у неё вообще есть имя.

- Вяжущими, - повторила я.

- Они работали не с сущностями, а со связями между ними и миром. Могли укреплять договоры, разрывать чужие призывы, соединять несколько потоков силы. Иногда их способности выходили далеко за пределы того, что позволено обычному магу.

- А что с ними случилось?

Кэллум не ответил сразу.

- История вяжущих плохо сохранилась. Последние достоверные упоминания относятся к событиям, произошедшим больше двух столетий назад. После этого их практики начали запрещать, а затем и вовсе исключили из обучения.

Я медленно выдохнула.

- Потому что они были опасны?

- Потому что некоторые формы связывания давали слишком большую власть над другими.

Мне вспомнилась лекция Ладогина.

- Жизненные договоры?

Кэллум резко поднял глаза.

Я пожалела, что произнесла эти слова.

- Где ты о них услышала?

- На лекции. Профессор рассказывал о запрещённых связях между людьми.

Он некоторое время изучал моё лицо, затем кивнул.

- Да. В том числе и они.

Я опустила взгляд.

- Значит, вяжущие могли создавать такие узлы?

- Некоторые могли.

- А развязать?

Кэллум замер.

В кабинете стало очень тихо. Я услышала, как возле камина негромко потрескивает полено, а за окном по каменному подоконнику стучат первые капли дождя.

- Зачем ты спрашиваешь? - произнёс он наконец.

Я заставила себя пожать плечами.

- Просто интересно. Если кто-то умеет завязывать узлы, логично предположить, что должен существовать способ их развязать.

Кэллум медленно кивнул.

- Не каждый узел можно развязать, не повредив то, что он удерживает. Особенно если речь идёт о жизни.

Я почувствовала, как похолодели пальцы.

- Но вы ведь продолжите искать записи о вяжущих?

- Продолжу. И теперь, когда ты здесь, смогу исследовать твой дар гораздо внимательнее.

Он подошёл ближе и осторожно положил ладонь мне на плечо.

- Только обещай, что больше не будешь пытаться повторить движения из Эш-Холлоу. Даже если покажется, что иначе нельзя.

Я вспомнила Рейнарда, лежащего на полу, и собственные пальцы, складывающие невозможную петлю.

- Постараюсь, - ответила я.

Кэллум смотрел на меня несколько секунд.

- Лия.

Я подняла глаза.

- Ты ведь понимаешь, что можешь рассказать мне всё?

Я кивнула.

И снова промолчала.

Когда я вышла из кабинета, дождь уже барабанил по крышам. Я остановилась возле высокого окна на лестничной площадке и прислонилась лбом к холодному стеклу. Разговор с Кэллумом оставил неприятный осадок. Мне хотелось вернуться, открыть дверь и рассказать всё: о Рейнарде, жизненном узле, третьей нити и страхе, который не отпускал с самого утра. Но стоило представить, что произойдёт после признания, как решимость исчезала.

Кэллум был ректором. Он не мог просто сделать вид, что ничего не случилось. Если жизненные связи действительно запрещены, ему пришлось бы сообщить о них преподавателям, начать расследование и, возможно, отстранить нас обоих от обучения.

Я посмотрела на серебряную линию под рукавом.

Пока она оставалась светлой. Тёмная точка возле третьей петли почти исчезла. Я осторожно провела по ней пальцем и почувствовала слабое тепло.

В коридоре послышались шаги.

- Мисс Верен.

Я обернулась.

Рейнард стоял возле лестницы. На этот раз он выглядел гораздо спокойнее, хотя раненое плечо всё ещё держал немного скованно.

- Вы закончили разговор с ректором?

- Да.

- Что он сказал?

Я посмотрела на него.

- Что я вяжущая.

Рейнард замер.

На мгновение мне показалось, что он даже перестал дышать.

- Он употребил именно это слово?

Я кивнула.

- А что?

Он медленно подошёл ближе.

- Ничего. Просто редкий термин.

- Вы его знаете?

- Встречал в старых текстах.

Я почувствовала, как внутри просыпается надежда.

- Значит, вы можете помочь мне найти книги?

Рейнард посмотрел на мою руку, затем на лицо.

- Какие именно?

- О вяжущих. О жизненных договорах. О том, как их создавать и разрывать. И ещё… - Я замолчала, вспомнив три петли на запястье. - О связях, в которых участвует больше двух источников.

Он нахмурился.

- Вы снова думаете о третьей нити?

- А вы нет?

Рейнард не ответил.

Мы несколько секунд стояли друг напротив друга. За окном усиливался дождь, по стеклу стекали длинные прозрачные дорожки. Где-то внизу звонил учебный колокол.

- Сегодня вечером, - произнёс он наконец. - После занятий. Я попробую получить доступ к старым каталогам.

- А до вечера?

- До вечера вы постараетесь не делать ничего опасного.

Я посмотрела на него.

- Вам не кажется, что вы слишком много от меня требуете?

- Напротив. Учитывая обстоятельства, требования исключительно скромные.

Я уже собиралась ответить, когда под рёбрами вдруг неприятно кольнуло. Рейнард заметил, как я поморщилась.

- Опять?

- Немного.

Он посмотрел в сторону лестницы.

- Значит, расстояние между нашими корпусами всё-таки слишком велико. Придётся решать вопрос с размещением.

Я насторожилась.

- Каким образом?

- Возможно, вам выделят комнату ближе к западному учебному крылу.

- А почему именно мне?

Рейнард посмотрел на меня с недоумением.

- Потому что у вас временный допуск и размещение уже считается условным.

- А у вас?

- У меня постоянные покои старшего курса.

Я скрестила руки на груди.

- Разумеется. Герцогскому наследнику нельзя менять комнату, даже если его жизнь теперь зависит от какой-то первокурсницы.

Он некоторое время молча смотрел на меня.

- Мисс Верен, вы предпочли бы, чтобы я переехал в Восточное крыло?

Я представила Рейнарда среди первокурсниц, которые едва вчера научились находить столовую, и невольно улыбнулась.

- Знаете, это было бы довольно забавно.

- Не сомневаюсь.

Он вздохнул, словно разговаривал с человеком, совершенно не способным оценить серьёзность положения.

- Я выясню, какие помещения свободны. Пока же вам следует вернуться к занятиям.

- А вы?

- Буду поблизости.

Я посмотрела на него.

- Это начинает звучать угрожающе.

- Привыкайте.

Он развернулся и направился к лестнице. Я проводила его взглядом, затем посмотрела на собственное запястье. Серебряная линия едва заметно светилась под кожей.

Привыкать.

Слово показалось странным. Я привыкала к новым комнатам, распорядку, людям, даже к тому, что в приюте по воскресеньям подавали одну и ту же кашу. Но как привыкнуть к человеку, которого практически не знаешь, если теперь от его дыхания зависит твоё собственное?

Я спрятала руку под рукав и пошла к библиотеке.

Серафиму я нашла среди высоких книжных шкафов. Она сидела за длинным столом, окружённая стопками учебников, и выглядела так, будто собиралась освоить программу первого курса ещё до ужина.

- Тебя долго не было, - заметила она, когда я подошла.

- Разговаривала с ректором.

- И как?

Я опустилась напротив.

- Пока не отчислили.

- Отличное начало.

Она придвинула ко мне несколько книг. На верхней лежал толстый том с золотым названием «Основы эвокации и договорных практик».

- Я взяла тебе обязательные учебники. За некоторые пришлось расписаться, так что постарайся не потерять.

- Ты чудо.

- Знаю.

Я улыбнулась и открыла верхнюю книгу. На первой странице красовалась схема простейшего призыва. Две окружности, соединённые линией. Я провела по ней пальцем, пытаясь представить, как обычные маги видят подобные связи. Для меня они никогда не были плоскими чертежами. Даже самый простой договор казался живым: нити дрожали, натягивались, иногда сами складывались в петли.

- Сера, - сказала я после короткой паузы. - Ты что-нибудь знаешь о вяжущих?

Она подняла голову.

- О ком?

- О магах, которые работают со связями. Не с сущностями, а именно с договорами.

Серафима задумалась.

- Кажется, слышала. У нас дома была старая книга об истории магии. Там упоминались какие-то мастера, способные соединять чужие силы. Но я не уверена, что речь именно о них.

Я выпрямилась.

- А книга сохранилась?

- Возможно. Она лежала в отцовской библиотеке.

- Ты могла бы посмотреть, когда вернёшься домой?

Серафима некоторое время молчала. Затем опустила глаза к учебнику.

- Если вернусь, посмотрю.

Я заметила перемену в её голосе.

- Ты не собираешься домой на каникулы?

Она пожала плечами.

- Пока не знаю.

Я хотела спросить почему, но вспомнила нашу поездку. Серафима почти ничего не рассказывала о семье, а когда речь заходила о родителях, обычно переводила разговор. Я решила не настаивать.

Мы некоторое время занимались молча. Серафима выписывала определения, я пыталась понять разницу между удерживающим и возвратным договорами. Вскоре обнаружилось, что многие вещи, которые я привыкла делать интуитивно, имеют длинные названия и требуют нескольких страниц объяснений. Особенно неприятно было читать о неправильных узлах: некоторые ошибки, как выяснилось, могли привести к потере чувствительности рук, временной слепоте и даже разрушению собственного источника.

Я вспомнила, сколько раз в детстве складывала нити, понятия не имея, что делаю.

После этого учебник стал выглядеть значительно менее дружелюбно.

- Лия, - неожиданно произнесла Серафима.

Я подняла глаза.

Она смотрела на меня серьёзно.

- Что происходит между тобой и Ашфортом?

Я замерла.

- Ничего.

- Он сопровождает тебя с самого утра, сидит за одним столом и лично следит, чтобы ты дошла до занятий. Это не очень похоже на ничего.

- Он наблюдатель.

- Лия.

Я вздохнула.

- После испытания возникла нестабильная магическая связь. Он её контролирует.

Серафима долго смотрела на меня.

- И всё?

Я отвела взгляд.

- Пока да.

Она отложила перо.

- Ладно. Не хочешь рассказывать - не надо. Но если он тебя чем-нибудь обидит, скажи мне.

Я удивлённо посмотрела на неё.

- И что ты сделаешь?

- Пока не придумала. Но что-нибудь обязательно.

Я рассмеялась.

Серафима улыбнулась, затем вернулась к записям. Я смотрела на неё несколько секунд, ощущая странное тепло. Мы были знакомы всего несколько дней, а она уже умудрилась стать человеком, рядом с которым мне не приходилось постоянно выбирать слова.

Почти не приходилось.

Я посмотрела на своё запястье и снова спрятала руку под стол.

К вечеру дождь закончился. Над озером поднялся туман, солнце на несколько минут выглянуло из-за облаков и окрасило верхушки башен тёплым золотым светом. Я стояла возле входа в библиотеку, прижимая к груди учебники, когда появился Рейнард.

Он шёл быстро, держа под мышкой тонкую папку. На этот раз его волосы были аккуратно уложены, камзол застёгнут, а выражение лица снова стало почти безупречно спокойным. Я начинала подозревать, что после каждого неприятного происшествия он тратит некоторое время исключительно на восстановление внешнего достоинства.

- Вы готовы? - спросил он.

- К чему?

- К работе.

Я посмотрела на книги.

- Я уже несколько часов работаю.

- Тогда ещё немного не составит труда.

Он развернулся к боковой лестнице. Я поспешила следом, стараясь не уронить стопку учебников.

Мы поднялись на третий этаж и прошли через узкий коридор, в конце которого находилась тяжёлая дверь с серебряной решёткой. Рейнард приложил к замку свой знак наблюдателя. Металл коротко вспыхнул, и дверь открылась.

За ней оказалась небольшая библиотека.

В отличие от основного зала, здесь было тихо и почти темно. Высокие шкафы тянулись до потолка, между ними стояли узкие столы, а свет давали только небольшие магические лампы. Воздух пах старой бумагой, пылью и воском.

- Закрытый фонд? - спросила я.

- Часть архивных материалов. Доступ разрешён старшим курсам и преподавателям.

Я посмотрела на него.

- А первокурсникам?

- В сопровождении ответственного лица.

Я невольно улыбнулась.

- И вы теперь моё ответственное лицо?

Рейнард посмотрел на меня.

- К сожалению, да.

Он положил папку на стол и достал несколько книг. Одна была в тёмно-зелёном переплёте, другая - тонкая, почти без обложки, третья оказалась сборником старых рукописей с пожелтевшими страницами.

- Я нашёл упоминания о жизненных договорах, - сказал он. - Большинство сведений неполные. Часть записей уничтожена, некоторые находятся в закрытых хранилищах, куда у меня пока нет доступа.

Я поставила учебники на соседний стол.

- Но что-то полезное есть?

- Возможно.

Он открыл тонкую книгу на заложенной странице.

Я наклонилась ближе.

На пожелтевшем листе был нарисован узел. Две нити переплетались вокруг небольшого круга, образуя симметричный рисунок. Возле каждой стояли подписи на старом языке. Я не могла прочитать слова, но форму поняла сразу.

- Жизненный договор, - произнёс Рейнард. - Классический вариант. Два источника, одна общая связь, замкнутая система обмена энергией.

Я посмотрела на рисунок.

Он отличался от нашего.

Не сильно. В основе лежал тот же принцип: две нити, проходящие друг через друга, с центральным креплением возле основания. Но там, где у нас появилась третья петля, в книге оставалось пустое место.

Я медленно подняла рукав.

Рейнард сделал то же самое.

Мы положили руки рядом на стол.

Серебряные линии засветились. Я почувствовала слабое тепло, а затем странную пульсацию, словно узлы узнавали друг друга. Третья петля на моём запястье стала ярче.

- Вот, - прошептала я. - Видите?

Рейнард наклонился ближе.

- Да.

Он осторожно коснулся пальцем линии возле моего запястья.

Я вздрогнула.

Не от боли. Прикосновение оказалось неожиданно тёплым, и на мгновение мне показалось, будто где-то глубоко внутри что-то тихо отозвалось. Серебряная петля под его пальцем вспыхнула, затем снова погасла.

Рейнард сразу убрал руку.

- Простите.

Я подняла на него глаза.

Он смотрел на знак с таким сосредоточенным выражением, что, кажется, даже не заметил, насколько близко оказался. Светлые пряди упали ему на лоб. Я вдруг увидела небольшую царапину возле виска, которой раньше не замечала, и тёмные круги под глазами. Возможно, он спал ещё меньше, чем я.

- Ничего, - ответила я и поспешно опустила рукав.

Рейнард выпрямился.

- Третья петля не соответствует классической схеме.

- Это мы уже поняли.

- Но здесь есть ещё кое-что.

Он перевернул страницу.

На следующем листе была нарисована более сложная схема. Две окружности соединялись между собой, а от центрального узла отходила третья линия. Она тянулась к краю страницы, где рисунок обрывался.

Я подалась вперёд.

- Вот!

Рейнард кивнул.

- Похоже на наш вариант.

- А что написано?

Он провёл пальцем по старым буквам.

- «Третий источник не принадлежит ни одному из связанных. Его природа определяет устойчивость договора и цену разрыва».

Я почувствовала, как похолодели пальцы.

- Третий источник?

- Да.

- Но у нас ведь нет третьего человека.

Рейнард посмотрел на рисунок.

- Здесь не сказано, что источник должен быть человеком.

Я замерла.

Перед глазами снова возникла тёмная фигура без лица, холодный лес и старая щель между корнями дуба. Я вспомнила голод, который почувствовала во время испытания, и третью нить, появившуюся тогда, когда Рейнард уже почти потерял сознание.

Она была тёплой.

Живой.

И принадлежала чему-то, чего я не могла назвать.

- Рейнард, - произнесла я тихо.

Он поднял голову.

- Что?

Я посмотрела на серебряную линию под рукавом.

- А если третья нить не наша?

Он не ответил.

Я подняла глаза и увидела, что его лицо стало совершенно серьёзным. Рейнард медленно перевернул ещё одну страницу, затем остановился.

Там, внизу, под несколькими строками старого текста, находился маленький рисунок.

Тот же узел.

Три петли.

И возле третьей - тёмная точка.

Я узнала её сразу.

Рейнард провёл пальцем по подписи. Несколько секунд он молчал, словно пытался убедиться, что правильно прочитал старые слова.

- Что там? - спросила я.

Он поднял на меня глаза.

- Здесь сказано, что подобные связи не создаются по желанию мага. Они возникают, когда один из источников уже принадлежит чему-то другому.

Я почувствовала, как холод медленно поднимается от живота к горлу.

- Принадлежит?

Рейнард посмотрел на мой знак.

- Лия, - произнёс он впервые без фамилии, - с чем именно вы были связаны до того, как встретили меня?

Я открыла рот.

И не смогла ответить.

Потому что впервые за двенадцать лет мне пришла в голову мысль, от которой стало страшнее, чем в тот день, когда я выпустила Пустоту возле старого дуба.

Возможно, тот узел так и не развязался.

И всё это время его свободный конец оставался внутри меня.

Глава 4. Чужая нить

Я смотрела на рисунок и пыталась вспомнить, что произошло с нитью у старого дуба. Не с той, которую я натянула между пальцами, когда мне было пять лет, а с другой -той, что появилась после призыва. Я помнила её холод, помнила, как она врезалась в кожу, когда тёмное существо двинулось к деревне. Помнила, как пыталась развязать узел, но пальцы перестали слушаться. А вот что случилось потом, вспомнить не могла. Последним осталось ощущение падающей лестницы, пыль во рту и голос Мирона, который кричал, чтобы я бежала.

Когда я очнулась в лесу, нити уже не было.

По крайней мере, я её не видела.

-Лия?

Рейнард стоял по другую сторону стола. Он всё ещё держал раскрытую книгу, однако уже некоторое время смотрел на меня, ожидая ответа. Я опустила взгляд на пожелтевшую страницу. Три переплетённые линии, тёмная точка у основания третьей петли. Рисунок был слишком похож на знак у меня на запястье, чтобы считать это совпадением.

-Когда мне было пять, я связала кое-что, -сказала я наконец. -Не человека и не обычную сущность. Я даже не знала, что умею пользоваться магией.

Рейнард осторожно положил книгу на стол.

-Что именно вы связали?

Вот в этом и заключалась проблема. За двенадцать лет я привыкла избегать прямого ответа на подобные вопросы. Кэллум называл случившееся выбросом неконтролируемой силы, настоятельница -трагедией, а я старалась вообще не произносить название деревни вслух. Посторонние люди не знали, что я находилась там в тот день. По крайней мере, большинство из них.

-Пустоту, -ответила я.

Рейнард не изменился в лице. Только убрал руку с книги и медленно выпрямился.

-Вы сейчас говорите о теоретическом понятии или о конкретной сущности?

-Я не знаю, как правильно её назвать. Она появилась из-под земли. Сначала выглядела как огромный олень, потом у неё было человеческое лицо, а потом я вообще перестала понимать, на что смотрю.

Вспоминать оказалось неприятнее, чем я ожидала. Пока рассказывала, мне снова чудился запах влажного мха, а пальцы начинали искать невидимую нить. Я сцепила руки под столом и заставила себя продолжить.

-Я нашла её в лесу, недалеко от деревни Эш-Холлоу. Вернее, думала, что нашла кого-то, кому нужна помощь. Из земли доносилось движение. Я протянула руку, почувствовала нить и завязала узел. Потом потянула за свободный конец, и всё началось.

Рейнард медленно опустился на стул напротив.

-Эш-Холлоу, -повторил он. -Поселение возле северного тракта?

Я кивнула.

-Вы слышали о нём?

-Об исчезновении деревни двенадцать лет назад слышали многие. В учебниках истории магических катастроф этому случаю посвящено несколько страниц.

Мне захотелось узнать, что именно там написано. Указано ли число погибших? Упоминается ли храм Семи Свечей? Есть ли среди сухих строчек имя мельника Антипа, который разрешал детям кататься на тележке, или дядьки Мирона, оставшегося на колокольне? Я никогда не читала эти книги. Кэллум не запрещал, просто я сама не хотела видеть, как несколько часов чужой жизни превращаются в аккуратно составленный перечень последствий.

-Там погибло двести тринадцать человек, -сказала я.

Рейнард смотрел на меня внимательно.

-Вы были одной из выживших?

-Единственной, кого нашли.

Он не стал спрашивать, откуда мне известно точное число. Возможно, догадался по моему лицу. Я отвела взгляд и принялась разглаживать складку на юбке, хотя ткань и без того лежала ровно.

-Кэллум забрал меня оттуда. Он научил меня удерживать силу, но мы никогда не пытались выяснить, что стало с первым узлом. Я думала, он исчез вместе с Пустотой. А теперь…

Я подняла левую руку. Под манжетой едва заметно светилась серебряная линия.

-Теперь, кажется, он никуда не исчезал.

Рейнард некоторое время молчал. В закрытом фонде было так тихо, что я слышала, как потрескивает одна из магических ламп над соседним столом. За дверью кто-то переставлял книги, по деревянному полу негромко скрипели шаги.

-Вы сказали, что связали Пустоту, -произнёс он наконец. -Но если правильно понимаю, удержать её не смогли.

-Не смогла.

-Тогда почему вы считаете, что узел сохранился?

Я посмотрела на него с недоумением.

-Потому что он нарисован здесь.

-Здесь изображена схема связи с третьим источником, природа которого нам неизвестна. Сходство ещё не доказывает, что ваш первый договор существует до сих пор.

Я уже собиралась возразить, но остановилась. Рейнард говорил разумные вещи, что было особенно неприятно, учитывая, как сильно мне хотелось найти виновника происходящего. Желательно такого, которого можно было бы обвинить во всём и больше не разбираться.

-То есть вы думаете, что это что-то другое?

-Я думаю, что нам пока недостаточно известно.

Он повернул книгу ко мне и указал на нижнюю часть страницы.

-Посмотрите. Здесь говорится не об одной определённой форме договора, а о нескольких. Третья нить может оказаться остатком прежней связи, самостоятельным энергетическим источником или результатом неправильного закрепления. Последнее встречалось у вяжущих, которые пытались удерживать несколько потоков одновременно.

Я наклонилась ближе. Под рисунком шли три абзаца мелкого текста, написанного на старом языке. Некоторые символы напоминали буквы современного алфавита, другие выглядели как переплетённые крючки. Я попыталась разобрать хотя бы одно слово, но быстро поняла, что без помощи Рейнарда дальше первой строчки не продвинусь.

-Вы умеете это читать?

-Не свободно. Старший курс изучает основы древней договорной письменности.

-А я-то думала, что главное преимущество старших курсов -возможность распоряжаться первокурсниками.

-Это дополнительное преимущество, -ответил он, не поднимая глаз от книги.

Я невольно улыбнулась.

Рейнард провёл пальцем вдоль строки и нахмурился.

-Здесь сказано, что у некоторых связей третий источник остаётся скрытым до момента угрозы одному из участников. Тогда договор начинает использовать его энергию без прямого обращения мага.

-Значит, во время нападения тени узел мог сам потянуться к Пустоте?

-Мог. Но это лишь одна из возможных причин.

Он перелистнул страницу. Следующий лист оказался почти пустым. В верхнем углу сохранилось несколько строк, а ниже бумага была обрезана так ровно, будто кто-то специально удалил часть текста. Я провела пальцем вдоль края.

-Здесь чего-то не хватает.

-Вижу.

Рейнард перевернул ещё несколько страниц. Одна оказалась надорванной возле корешка, другая содержала только половину рисунка. На третьей чернила расплылись настолько сильно, что разобрать слова было невозможно.

-Кто-то очень не любил эту книгу, -заметила я.

-Или слишком любил отдельные её страницы.

Я посмотрела на него. Рейнард изучал обрезанный край, осторожно придерживая переплёт, чтобы тот не разошёлся.

-Думаете, их забрали специально?

-Возможно. В старых сборниках повреждения встречаются часто, но здесь отсутствуют именно разделы, посвящённые нестандартным договорам.

Он закрыл книгу и осмотрел корешок. На выцветшей коже проступала маленькая печать: три окружности внутри семиконечной звезды.

-Нам нужен полный экземпляр.

-А где его взять?

-Сначала выясним, существовал ли он вообще.

Рейнард поднялся и подошёл к шкафу с каталогами. Я осталась за столом, рассматривая собственное запястье. Серебряный узел выглядел почти безобидно. Три тонкие петли, сходящиеся возле внутренней стороны руки. Если не знать, что он связывает мою жизнь с чужой, можно было принять его за красивый магический браслет.

Я осторожно приблизила указательный палец к тёмной точке.

Кожа отозвалась холодом.

Не болью, как раньше. Скорее знакомым ощущением, которое я испытывала, когда стояла возле щели под дубом. Будто за тонкой перегородкой находилось что-то огромное и терпеливое, прислушивающееся к каждому моему движению.

Я поспешно убрала руку.

-Нашёл, -произнёс Рейнард.

Он вернулся с карточкой из плотной серой бумаги и положил её рядом с книгой. На карточке значилось название сборника, имя составителя и номер архивного фонда. Ниже стояла отметка о том, что полный экземпляр был передан в Центральное хранилище Академии.

-И где это? -спросила я.

-Под главным корпусом.

Я оживилась.

-Значит, мы можем туда сходить?

-Нет.

-Как неожиданно.

-Допуск в Центральное хранилище имеют только преподаватели, ректор и несколько назначенных архивистов.

-А вы?

-Нет.

Я посмотрела на него с преувеличенным сочувствием.

-Тяжело, наверное, впервые столкнуться с дверью, которую нельзя открыть фамилией Ашфорт.

Он поднял глаза.

-Я попробую получить разрешение.

-Вот теперь узнаю вас.

Рейнард покачал головой, однако спорить не стал. Он перевернул карточку и сделал несколько пометок в собственной тетради. Я смотрела, как аккуратно он пишет, и вдруг вспомнила, что ещё вчера считала его главным препятствием на пути к нормальной жизни в Академии. Теперь мы сидели в закрытом библиотечном фонде, изучали запрещённую магию и пытались выяснить, не привязана ли я с пятилетнего возраста к сущности, уничтожившей целую деревню.

Обычным началом учебного года это назвать было сложно.

-Рейнард, -позвала я.

Он продолжал писать.

-Да?

-А если это действительно Пустота?

Перо остановилось.

-Тогда нам придётся выяснить, что именно связывает вас с ней.

-А если она всё ещё может выбраться?

Рейнард поднял голову. Несколько секунд он смотрел на меня, прежде чем ответить:

-Тогда мы должны сделать так, чтобы этого не произошло.

Я ожидала услышать что-нибудь о правилах безопасности, обязательном уведомлении ректора или необходимости дополнительной проверки. Вместо этого он сказал «мы». Спокойно, без особенного значения, словно не видел в этом ничего необычного.

Наверное, именно поэтому мне стало немного легче.

Следующий час мы провели за книгами. Рейнард отыскивал упоминания о древних связях, а я выписывала всё, что удавалось понять без знания старого языка. Быстро выяснилось, что вяжущие занимали в истории магии довольно странное положение. Одни источники называли их хранителями договоров, другие -нарушителями естественного порядка. В некоторых рукописях говорилось, что они могли остановить любой призыв, не уничтожая сущность. В других утверждалось, что вяжущие способны соединять силы нескольких магов и создавать договоры, которые продолжают действовать даже после смерти одного из участников.

Последнее я перечитала трижды.

-Здесь написано, что связь может пережить смерть, -сказала я, придвигая книгу к Рейнарду.

Он посмотрел на страницу.

-Речь об остаточном договоре. Он сохраняет след жизненного источника, но не самого человека.

-А разве это не одно и то же?

-Нет. Представьте письмо, написанное человеком много лет назад. Вы можете прочитать его слова, даже если автора уже нет в живых. Но письмо не вернёт его.

Я опустила глаза.

Сравнение было понятным. И почему-то неприятным.

-Тогда зачем вообще сохранять такие связи?

-Для передачи наследственных договоров, защиты родовых артефактов, иногда для погребальных ритуалов. В древности существовало множество практик, которые сейчас почти не используются.

Он вернул книгу на место, а я продолжила рассматривать рисунок. Две светлые линии уходили к маленькому кругу, внутри которого находилась точка. На полях кто-то когда-то оставил пометку тёмными чернилами. Время почти стёрло буквы, но одно слово сохранилось.

Якорь.

Я провела по нему пальцем.

-Что означает якорь в договорной магии?

Рейнард взглянул на запись.

-То, что удерживает связь от разрушения. В обычных договорах якорем служит источник силы призывателя или специально созданная печать.

-А в жизненных?

Он немного помедлил.

-Сама жизнь.

Я отдёрнула руку от страницы.

Всё это время я думала о третьей нити как о дополнительной опасности. О чём-то чужом, случайно попавшем в наш договор. Но если она служила якорем, то именно благодаря ей узел мог оставаться целым. Возможно, когда я пыталась спасти Рейнарда, моя сила не создала новую связь с нуля, а использовала то, что уже существовало внутри меня.

И если это правда, то попытка развязать наш узел могла затронуть гораздо больше, чем две человеческие жизни.

-Нам нужно проверить одну вещь, -сказал Рейнард.

Я подняла глаза.

-Какую?

Он достал из внутреннего кармана небольшой плоский кристалл в металлической оправе. Камень был прозрачным, с едва заметной голубоватой полосой посередине.

-Измеритель остаточных связей. Обычно его используют, чтобы определить, сохранилась ли энергия договора после завершения призыва.

Я с подозрением посмотрела на прибор.

-Он безопасен?

-Не требует от вас магического воздействия. Достаточно поднести руку.

-Последний раз, когда мне предложили всего лишь поднести руку, в итоге чуть не погиб человек.

Рейнард положил кристалл на стол.

-Поэтому сейчас я не предлагаю вам ничего призывать.

Он подвинул ко мне прибор и показал, как им пользоваться. Оказалось, достаточно положить ладонь рядом с оправой. Если на человеке имелся остаточный магический след, кристалл начинал светиться. Цвет и количество полос указывали на число активных источников.

-Сначала проверим меня, -сказал Рейнард.

Он положил правую ладонь возле камня.

Внутри появилось тонкое серебристое кольцо, затем второе. Оба медленно повернулись вокруг голубой полосы и остановились.

-Два источника? -спросила я.

-Моя собственная энергия и действующий жизненный договор.

-А третья нить?

-Посмотрим.

Он убрал руку и подвинул кристалл ко мне.

Я колебалась. Вроде бы всё выглядело достаточно просто, но после сегодняшнего утра доверять магическим приборам мне совершенно не хотелось. Особенно тем, которые обещали ничего не делать.

-Если он вдруг начнёт дымиться, -предупредила я, -я немедленно прекращаю участвовать в научных исследованиях.

-Разумное условие.

Я положила ладонь рядом с кристаллом.

Сначала ничего не произошло. Затем внутри вспыхнуло серебряное кольцо. За ним появилось второе, немного слабее. Они медленно повернулись, как у Рейнарда, и я уже успела облегчённо выдохнуть, когда голубая полоса посередине потемнела.

Из глубины камня поднялась тонкая чёрная линия.

Она не образовала кольцо.

Вместо этого вытянулась к моей руке и остановилась возле края оправы. Я почувствовала холод под пальцами, хотя кристалла не касалась.

Рейнард наклонился ближе.

-Не двигайтесь.

Я замерла.

Чёрная линия стала толще. На прозрачных гранях появились крошечные серые пятна, словно внутри камня оседал пепел. Серебряные кольца начали вращаться быстрее, а затем одно из них резко вытянулось в сторону чёрной полосы.

Под рёбрами что-то шевельнулось.

Я отдёрнула ладонь.

Кристалл треснул.

Звук получился негромким, почти незаметным, но мы оба его услышали. По камню прошла тонкая трещина, разделившая голубую полосу надвое. Чёрная линия исчезла. На поверхности остался серый налёт, который медленно осыпался на стол.

Несколько секунд мы молчали.

-Он был дорогой? -осторожно спросила я.

Рейнард посмотрел на испорченный прибор.

-Достаточно.

-Очень?

-Мисс Верен.

-Поняла. Не спрашиваю.

Он взял кристалл за металлическую оправу и внимательно осмотрел. Я спрятала руки под стол, хотя это уже вряд ли могло что-нибудь изменить.

-Раньше я не видел такой реакции, -произнёс Рейнард.

-Я тоже. Правда, мой опыт знакомства с магическими приборами пока ограничивается их уничтожением.

Он осторожно коснулся серого налёта кончиком пера. Пыль прилипла к металлу, а затем исчезла, оставив едва заметное потемнение.

-Остаточный след чужой энергии, -сказал он. -Но он не похож на обычный призыв.

Я посмотрела на собственное запястье.

-Пустота?

-Возможно.

Слово повисло между нами.

Вчера оно звучало почти как страшная история из моего детства. Сегодня стало частью вполне настоящей проблемы, которую нельзя было решить, просто закрыв книгу и сделав вид, что ничего не произошло.

Рейнард завернул повреждённый кристалл в чистую ткань и убрал в карман.

-На сегодня достаточно.

-Но мы же почти ничего не выяснили!

-Мы выяснили, что в вашем договоре присутствует дополнительный источник энергии, который разрушает измерительные приборы. Продолжать опыты без подготовки было бы неразумно.

Я посмотрела на часы над дверью. До вечернего колокола оставалось меньше часа. Мы действительно провели в библиотеке гораздо больше времени, чем я предполагала.

-Значит, завтра продолжим?

Рейнард закрыл последнюю книгу.

-Сначала получим более надёжные сведения. И проверим, насколько устойчив наш договор без магических вмешательств.

-А как это сделать?

Он поднял глаза.

-Наблюдением.

Я вздохнула.

-Как же мне повезло оказаться связанной именно с наблюдателем.

-Взаимно, мисс Верен.

Когда мы вышли из закрытого фонда, в основном зале библиотеки почти никого не осталось. Несколько студентов сидели у окон, торопливо переписывая конспекты, а пожилая библиотекарша раскладывала возвращённые книги по тележкам. Увидев Рейнарда, она отложила стопку карточек.

-Господин Ашфорт, вы задержались.

-Прошу прощения, госпожа Хромова. Мы закончили работу.

Она посмотрела на меня, затем на книги у него под мышкой.

-Надеюсь, всё вернули на места?

-Разумеется.

-В прошлый раз один из ваших однокурсников тоже так сказал. После чего я обнаружила трактат по защитным печатям среди справочников по садовой магии.

Я с трудом удержалась от улыбки.

-Возможно, он искал способ защитить грядки, -предположила я.

Госпожа Хромова посмотрела на меня поверх очков.

Рейнард медленно повернул голову.

Я уже приготовилась получить замечание за неподобающий разговор с сотрудниками Академии, но библиотекарша неожиданно хмыкнула.

-Если бы дело было в грядках, мисс, я бы ещё поняла. Но этот молодой человек пытался получить доступ к архивам любовных приворотов.

Я моргнула.

-Через защитные печати?

-Именно. Молодёжь иногда демонстрирует удивительную изобретательность, когда речь заходит о совершенной ерунде.

На этот раз я рассмеялась, не удержавшись.

Рейнард выглядел так, будто предпочёл бы вообще не участвовать в разговоре. Он передал библиотекарше карточку допуска и дождался, пока та внесёт отметку в журнал.

-Вам понадобятся эти материалы снова? -спросила госпожа Хромова.

-Вероятно. Я также хотел бы запросить сведения о полном экземпляре «Собрания древних договоров».

Библиотекарша перестала писать.

-О полном экземпляре?

-Да. В каталоге указано, что он находится в Центральном хранилище.

Она поправила очки и внимательно посмотрела на него.

-Этот сборник давно не выдаётся студентам.

-Мне известно.

-Тогда зачем спрашиваете?

Рейнард выдержал её взгляд.

-Готовлю исследование по нестандартным формам связывающей магии.

Я восхитилась тем, насколько убедительно он умеет произносить правду, скрывая при этом большую её часть. Если бы нас когда-нибудь поймали за нарушением правил, переговоры с администрацией определённо следовало поручить ему.

Госпожа Хромова некоторое время изучала карточку.

-Запрос нужно подавать через кафедру. Самостоятельно я такие материалы не выдаю.

-Понимаю.

-И не рассчитывайте, что декан подпишет разрешение просто потому, что ваша фамилия значится на обложке половины благотворительных отчётов Академии.

Я едва не поперхнулась смехом.

Рейнард слегка склонил голову.

-Разумеется, госпожа Хромова.

Она вернула ему карточку.

-Тогда доброго вечера.

Мы вышли из библиотеки. Только когда дверь закрылась, я позволила себе улыбнуться.

-Она мне нравится.

-Заметно.

-Особенно та часть, где ваша фамилия оказалась бесполезной.

Рейнард посмотрел на меня.

-Вам доставляет удовольствие наблюдать чужие неудачи?

-Исключительно ваши. Остальным я обычно сочувствую.

Он ничего не ответил, но я заметила, что уголок его рта чуть дрогнул.

Мы спустились на первый этаж. За высокими окнами уже темнело, по дорожкам между корпусами зажигались магические фонари. Вдалеке слышался звон посуды из столовой. Я вдруг поняла, насколько устала. После утреннего испытания, занятий и нескольких часов в библиотеке хотелось только добраться до комнаты, снять неудобную форму и лечь спать.

Желательно так, чтобы утром не обнаружить у себя ещё одну неизвестную магическую способность.

Рейнард остановился у выхода.

-Я выяснил насчёт размещения.

Я насторожилась.

-И?

-В западном учебном крыле есть свободные комнаты для студентов, находящихся под наблюдением кафедры. Одна из них расположена недалеко от моих покоев.

Я посмотрела на него.

-Насколько недалеко?

-Два коридора.

-А раньше было сколько?

-Почти весь внутренний двор и два корпуса.

Я задумалась.

Звучало разумно. Если расстояние действительно вызывало боль, лучше было находиться поближе. Но перспектива жить в одном крыле с Рейнардом Ашфортом, которого, судя по поведению студентов, прекрасно знала вся Академия, вызывала определённые сомнения.

-А что скажут остальные?

Он посмотрел на меня с недоумением.

-По поводу?

-По поводу того, что меня переселили в корпус старших курсов.

-Вам выделяют помещение для временного наблюдения. Это предусмотрено правилами.

-Разумеется. А студенты, конечно, никогда не обсуждают чужое размещение, особенно если оно связано с вами.

Рейнард вздохнул.

-Мисс Верен, если вы будете принимать решения, основываясь на возможных разговорах окружающих, ваша жизнь станет значительно сложнее.

Я посмотрела на него.

-Знаете, обычно такое говорят люди, которые никогда не жили в приюте с двадцатью девочками. Там достаточно было дважды подряд сесть рядом с одним и тем же мальчиком за обедом, чтобы к вечеру вам уже придумали свадьбу и имена будущих детей.

-Сочувствую.

-Не стоит. Я научилась избегать подобных ситуаций.

Он приподнял бровь.

-Заметно.

Я открыла рот, собираясь возмутиться, но вовремя поняла, что сама подставилась.

Рейнард тем временем достал из папки небольшой лист с печатью канцелярии.

-Переселение назначено на завтра. До этого времени вам разрешено оставаться в Восточном крыле. Если ночью связь начнёт причинять боль, воспользуйтесь жетоном.

Я взяла бумагу.

-А если вы будете спать?

-Проснусь.

-Вы уверены?

-Мисс Верен, сигнальные жетоны для того и существуют.

Я посмотрела на него внимательнее.

-Вы ведь тоже чувствуете натяжение?

Он не сразу ответил.

-Да.

-И вам тоже больно, когда мы слишком далеко?

-Иногда.

Я нахмурилась.

-Почему вы раньше не сказали?

-Вы не спрашивали.

Я несколько секунд смотрела на него. Потом опустила глаза к бумаге. Внизу стояла отметка о временном переводе, а рядом -аккуратная подпись служителя.

-Значит, сегодня ночью вам тоже может быть плохо.

-Если возникнет сильное натяжение, мы получим сигнал. Пока связь ведёт себя нестабильно, но прямой угрозы нет.

Я вспомнила, как Рейнард упал на колено во время испытания, как его кровь пропитала рубашку и как он всё равно продолжал удерживать тень, не позволяя ей приблизиться ко мне. Спросить, не боится ли он теперь за собственную жизнь, почему-то оказалось сложнее, чем я думала.

-Вы могли бы отказаться, -сказала я.

Он посмотрел на меня.

-От чего?

-От всего этого. От расследования, книг, постоянных встреч. Передать меня декану, объяснить, что я сделала, и пусть преподаватели разбираются.

-Это не отменило бы договор.

-Зато избавило бы вас от необходимости постоянно возиться со мной.

Рейнард некоторое время молчал. Затем аккуратно застегнул папку и посмотрел мне прямо в лицо.

-Мисс Верен, я не занимаюсь этим из благотворительности. Моя жизнь сейчас зависит от того же узла, что и ваша. И если мы хотим сохранить обе, придётся научиться работать вместе.

Я кивнула.

В общем-то, именно этого я и ожидала услышать. Разумный ответ. Честный. Без красивых обещаний и благородных речей, которыми, наверное, полагалось обмениваться людям, случайно связавшим собственные судьбы.

И всё-таки почему-то стало немного обидно.

-Понимаю, -сказала я.

Рейнард будто хотел добавить что-то ещё, но в этот момент в коридоре послышались шаги. Из-за поворота вышли двое старшекурсников, оживлённо обсуждавших предстоящие практические занятия. Увидев нас, один из них поздоровался с Рейнардом, другой с любопытством посмотрел на меня.

-Ашфорт, ты пропустил сегодняшнюю тренировку, -заметил первый. -Мастер Грейс обещал лично разобраться с каждым, кто решил, что старший курс освобождает от обязательной практики.

-Я предупреждал его, -ответил Рейнард.

-Тогда тебе повезло. Он сегодня особенно не в духе.

Парень перевёл взгляд на меня.

-А это?..

-Лия Верен, -представилась я, решив не дожидаться, пока обо мне расскажут что-нибудь ещё. -Первый курс. Пока предварительно.

-Леон Вест, -ответил он с улыбкой. -Старший курс, окончательно. Рад знакомству.

Его спутник усмехнулся.

-Не обращайте внимания. Он представляется так всем девушкам, которых видит впервые.

-А вы? -спросила я.

-Эдгар Рош.

Я кивнула.

Леон был высоким, широкоплечим и темноволосым, с живым лицом человека, которому редко удавалось сохранять серьёзность дольше нескольких минут. Эдгар выглядел спокойнее. Светло-каштановые волосы были коротко подстрижены, на переносице сидели круглые очки, а под мышкой он держал несколько учебников, перевязанных ремнём.

-Так ты та самая первокурсница? -неожиданно спросил Леон.

Я напряглась.

-Какая именно?

-Из-за которой вчера остановили вступительное испытание.

Я почувствовала, как лицо начинает гореть.

-Не совсем из-за меня.

-Конечно, -согласился он слишком быстро. -Вальтер Ковалёв тоже приложил немало усилий.

Эдгар тихо рассмеялся.

Рейнард посмотрел на друга.

-Леон.

-Что? Я ничего плохого не сказал.

-Ты собирался на тренировку.

-Уже иду.

Леон поднял руки в примирительном жесте, затем снова посмотрел на меня.

-Рад знакомству, Лия. Если Ашфорт начнёт слишком усердствовать с правилами, обращайся. Я знаю несколько способов пережить обучение под его присмотром.

-Вест.

-Всё, молчу.

Он подмигнул мне и направился к лестнице. Эдгар коротко попрощался и последовал за ним. Я проводила их взглядом.

-У вас есть друзья, -заметила я.

Рейнард посмотрел на меня.

-Это вас удивляет?

-Немного.

-Почему?

-Пока не решила. Нужно понаблюдать.

Он покачал головой и направился к выходу. Я пошла рядом, пряча улыбку.

У Восточного крыла мы остановились ненадолго. Рейнард собирался вернуться в западный корпус, а мне предстояло подняться в комнату, собрать вещи и подготовиться к завтрашним занятиям. Я стояла возле лестницы, пытаясь понять, насколько сильно узел начнёт тянуть, когда мы разойдёмся.

-Если станет плохо, вызывайте, -напомнил он.

-Я помню.

-И не пытайтесь самостоятельно ослабить связь.

-Помню.

-Особенно третью петлю.

Я посмотрела на него.

-Ашфорт, вы всегда так разговариваете с людьми или только со мной?

Он нахмурился.

-Как?

-Словно оставляете пятилетнего ребёнка рядом с открытым огнём.

Рейнард опустил взгляд на мои руки.

-Учитывая вашу историю с призывами, сравнение не самое удачное.

Я возмущённо выдохнула.

Он впервые за весь вечер улыбнулся открыто. Совсем немного, но я успела заметить, как изменилось его лицо. Исчезла привычная строгость, возле глаз появились едва заметные складки, а взгляд стал неожиданно тёплым. Это длилось всего несколько секунд. Затем Рейнард снова сделался серьёзным.

-Спокойной ночи, мисс Верен.

-Спокойной ночи, господин наблюдатель.

Он развернулся и ушёл.

Я ещё некоторое время стояла возле лестницы, прислушиваясь к собственным ощущениям. Под рёбрами появилось знакомое натяжение, но на этот раз оно было слабым, почти терпимым. Видимо, после нескольких часов рядом связь действительно немного успокоилась.

Я поднялась на третий этаж.

В комнате всё оставалось так же, как утром. Узкая кровать, стол, шкаф, кувшин с водой. На подоконнике лежал забытый платок. Я сняла жакет, повесила его на спинку стула и принялась складывать учебники в мешок.

Завтра предстояло переехать.

Само по себе переселение меня не пугало. За свою жизнь я успела сменить два приюта, несколько спален и столько кроватей, что давно перестала придавать значение расположению мебели. Но теперь всё было иначе. Впервые решение о том, где мне жить, зависело не от настоятельницы и не от свободного места, а от человека, с которым я оказалась связана неизвестной магией.

Я взяла в руки письмо из Академии.

«Полное содержание, обучение за счёт казначейства, отдельное место в общежитии».

Ни слова о том, что к отдельному месту прилагается герцогский наследник, которого нельзя отпускать слишком далеко.

Я усмехнулась и убрала письмо в ящик.

Потом достала тетрадь.

За день у меня накопилось слишком много вопросов, и я решила записать их, пока ещё помнила подробности. На первой странице вывела три слова: «Жизненный узел», «Пустота», «Третья нить».

Подумала немного и добавила четвёртое.

«Эш-Холлоу».

Я долго смотрела на название деревни. За двенадцать лет мне приходилось произносить его всего несколько раз. Даже в разговорах с Кэллумом мы обычно обходились словами «тот день» или «случившееся». Казалось, будто само название способно вернуть меня в лес, к старому дубу и щели между корнями.

Но теперь мне нужны были ответы.

Если третья нить действительно принадлежала Пустоте, я должна была узнать, что произошло после разрушения деревни. Кто первым обнаружил выброс? Почему Кэллум оказался рядом? Как ему удалось остановить силу, с которой я не могла справиться? И почему он никогда не рассказывал, что именно сделал со мной в тот день?

Я закрыла тетрадь.

Впервые за долгое время мне захотелось не забыть прошлое, а разобраться в нём.

Утром я проснулась раньше колокола.

Сначала не поняла почему. В комнате было темно, за окном только начинало светлеть. Я лежала на спине, прислушиваясь к собственному дыханию, и постепенно осознала, что чувствую чужое присутствие.

Не рядом с кроватью.

Внутри.

Под рёбрами медленно натягивалась тонкая нить. На этот раз она не причиняла боли. Скорее отзывалась слабой пульсацией, будто кто-то осторожно проверял, держится ли узел.

Я подняла руку.

Серебряный знак светился.

Третья петля, та самая, возле которой вчера появилась тёмная точка, стала почти чёрной. Я осторожно провела пальцем вдоль линии и почувствовала знакомый холод.

Затем услышала звук.

Он был таким тихим, что сначала показался частью сна. Не голос и не шорох. Скорее движение чего-то тяжёлого под землёй, похожее на то, что я услышала возле старого дуба.

Я села.

Звук исчез.

Несколько секунд я смотрела на собственное запястье, пытаясь убедить себя, что просто не до конца проснулась. Затем поднялась, подошла к умывальнику и плеснула в лицо холодной водой.

Когда снова посмотрела на знак, тёмная точка исчезла.

Остались три серебряные петли.

Я медленно выдохнула.

Нужно было рассказать Рейнарду. Обязательно. Но сначала хотелось убедиться, что это не просто очередной неприятный сон. За последние годы мне снилось достаточно странных вещей, чтобы перестать доверять первым впечатлениям после пробуждения.

Я оделась, собрала вещи и спустилась к завтраку.

В столовой Серафима уже сидела за нашим вчерашним столом. Перед ней лежала раскрытая книга, а рядом стояла почти нетронутая тарелка каши. Увидев меня, она подняла голову.

-Ты выглядишь так, будто всю ночь спорила с преподавателями.

-Почти.

Я поставила мешок на скамью.

Серафима посмотрела на него.

-Собираешься уехать?

-Переселяют в другое крыло.

Она медленно закрыла книгу.

-Куда?

-В западное. Под наблюдение кафедры.

Серафима некоторое время молчала.

-Лия, у тебя точно всё нормально?

Я хотела ответить привычное «да», но почему-то не смогла. Серафима смотрела на меня без осуждения, просто ждала. И от этого лгать становилось всё труднее.

-Не совсем, -призналась я.

Она отложила ложку.

-Тогда расскажи хотя бы то, что можешь.

Я опустилась напротив.

Несколько минут мы разговаривали о вчерашней проверке. Я объяснила, что во время призыва возникла нестабильная магическая связь, из-за которой мне нельзя надолго удаляться от наблюдателя. Не сказала о жизненном узле, о Пустоте и третьей нити. Серафима слушала внимательно, не перебивая. Когда я закончила, она некоторое время разглядывала свою тарелку.

-Значит, тебе придётся постоянно находиться рядом с Ашфортом?

-Надеюсь, не постоянно. Пока мы не выясним, как ослабить связь.

Серафима медленно кивнула.

-А он согласился помогать?

-Да.

-Добровольно?

Я посмотрела на неё.

-Что тебя удивляет?

-Ничего. Просто Ашфорт не производит впечатления человека, который любит менять планы ради других.

Я вспомнила его раненое плечо, книги в закрытом фонде и испорченный измерительный кристалл.

-Кажется, в данном случае у него тоже нет особенного выбора.

Серафима улыбнулась краем губ.

-Тогда вам обоим придётся научиться договариваться.

Я вздохнула.

-Вот этого я и боюсь.

Она рассмеялась, затем придвинула ко мне тарелку с булочками.

-Ешь. Иначе он опять будет смотреть на тебя так, словно ты нарушила какой-нибудь пункт устава.

Я взяла булочку.

-Кстати, ты знала, что у Ашфорта есть друзья?

Серафима посмотрела на меня с искренним недоумением.

-Разумеется.

-А я вчера познакомилась. Леон Вест и Эдгар Рош.

-Леон? -Она вдруг улыбнулась шире. -Тогда понятно, почему ты удивилась. Они с Ашфортом совершенно разные.

-Это я заметила.

-Вест учится на боевом направлении Эвокации. Говорят, он однажды устроил пожар на тренировке, потому что решил проверить, можно ли усилить огненного зверя двумя договорами одновременно.

Я заинтересованно подняла голову.

-И можно?

-Судя по тому, что пришлось менять половину крыши тренировочного павильона, лучше не стоит.

Я рассмеялась.

Впервые за последние сутки мне удалось ненадолго забыть о жизненном узле.

После завтрака мы направились в учебный корпус. Серафима рассказывала о расписании, а я пыталась запомнить дорогу, чтобы больше не блуждать между одинаковыми галереями. Возле центральной лестницы нас догнал служитель и передал мне небольшой конверт.

-Из канцелярии, мисс Верен.

Я поблагодарила его и вскрыла письмо.

Внутри лежало распоряжение о переводе в западное крыло и новый пропуск. Внизу значилась подпись магистра Торна.

Я нахмурилась.

-Что там? -спросила Серафима.

-Подтвердили переселение.

Она заглянула через плечо.

-Декан лично подписал?

-Похоже.

Я перечитала распоряжение ещё раз. Всё выглядело вполне официально: временное размещение, ограничение самостоятельной практики, обязательное сопровождение во время дополнительных проверок.

Но одна строчка заставила меня остановиться.

«Основание: нестандартная связь между магическими источниками, требующая непрерывного наблюдения».

Я перечитала её дважды.

Торн знал, что во время испытания возникла связь. Это было очевидно. Однако в документе не говорилось, между какими именно источниками. И всё же слово «непрерывного» выглядело так, будто декан предполагал гораздо больше, чем сообщалось в официальном отчёте Рейнарда.

Я спрятала бумагу обратно в конверт.

-Сера, -спросила я, когда мы продолжили путь, -Торн давно преподаёт в Академии?

Она задумалась.

-Кажется, больше десяти лет. Отец рассказывал, что он считается одним из лучших специалистов по сложной Эвокации.

-А до этого?

-Не знаю. Почему спрашиваешь?

-Просто интересно.

Серафима посмотрела на меня с сомнением.

-У тебя странные интересы.

-Мне уже говорили.

Мы поднялись на второй этаж. До начала лекции оставалось несколько минут, студенты постепенно собирались возле аудитории. Я остановилась у окна, решив подождать, пока основная толпа войдёт внутрь.

И тут заметила Рейнарда.

Он стоял внизу, возле входа в западную галерею, разговаривая с магистром Торном. Я узнала тёмную мантию декана, серебряную застёжку у горла и привычную манеру держаться совершенно неподвижно, пока собеседник говорит.

Рейнард стоял напротив него, держа папку под мышкой.

О чём они разговаривали, я не слышала. Но в какой-то момент Торн поднял руку и указал на чёрную башню. Рейнард коротко ответил, после чего декан положил ладонь ему на плечо.

На то самое, которое вчера было ранено.

Я невольно вздрогнула.

Рейнард не отступил, однако по тому, как напряглась его спина, я поняла, что прикосновение оказалось неприятным.

Затем Торн поднял голову.

Наши взгляды встретились через окно.

Я замерла.

Магистр некоторое время смотрел прямо на меня, потом медленно улыбнулся и что-то сказал Рейнарду.

Тот резко обернулся.

Я поспешно отступила от окна.

-Лия? -позвала Серафима.

Я посмотрела на неё.

-Что?

-Ты идёшь?

Я кивнула и направилась к аудитории.

Но перед тем как войти, всё-таки обернулась.

Рейнард уже поднимался по лестнице.

После занятий я решила вернуться в библиотеку. Не в закрытый фонд -туда без сопровождающего меня всё равно не пустили бы, -а в основной зал, где хранились исторические справочники и старые академические журналы.

Мне хотелось найти сведения об Эш-Холлоу.

Я понимала, что можно просто спросить Кэллума. Но после вчерашнего разговора была почти уверена, что он расскажет только то, что сочтёт безопасным. А мне впервые понадобилась полная история.

В библиотеке было людно. За столами сидели студенты, кто-то шептался над конспектами, несколько первокурсников пытались разобраться с системой каталогов. Я подошла к стойке госпожи Хромовой и вежливо поздоровалась.

Она подняла голову.

-А, любительница защищённых грядок.

Я улыбнулась.

-Сегодня без садовой магии.

-Уже хорошо. Что ищете?

-Сведения о магических катастрофах. Примерно двенадцатилетней давности.

Библиотекарша достала журнал.

-Конкретный случай?

Я помедлила.

-Эш-Холлоу.

Её перо остановилось.

Она подняла на меня глаза, и я заметила, как изменилось выражение её лица.

-Зачем вам этот материал?

-Для самостоятельного изучения истории магии.

Госпожа Хромова некоторое время смотрела на меня. Затем закрыла журнал и поднялась.

-Подождите.

Она ушла в соседнее помещение. Я осталась возле стойки, прислушиваясь к шороху страниц и приглушённым разговорам. Через несколько минут библиотекарша вернулась с тонким справочником в сером переплёте.

-Здесь есть краткое описание катастрофы, -сказала она. -Подробные материалы находятся в Центральном хранилище. Для доступа нужно разрешение кафедры.

Я взяла книгу.

-Спасибо.

-Мисс Верен.

Я подняла глаза.

Госпожа Хромова смотрела на меня внимательно.

-Не все события прошлого стоит изучать по чужим пересказам. Особенно если вам важна правда.

Я не сразу нашлась с ответом.

-А где её искать?

Она некоторое время молчала.

-В документах, которые составляли до того, как история стала официальной.

После этого библиотекарша вернулась к своим записям, явно давая понять, что разговор окончен.

Я отошла к свободному столу возле окна и раскрыла справочник.

Эш-Холлоу упоминался на сто восемьдесят третьей странице. Под заголовком стояла дата катастрофы, ниже -несколько абзацев сухого текста.

«Массовое нарушение энергетического равновесия неизвестной природы. Разрушение жилых построек, исчезновение органических структур, остаточные проявления нестабильной магии. По результатам обследования территория признана непригодной для проживания».

Я прочитала строчки несколько раз.

Ни слова о людях.

Ни слова о том, что кто-то кричал, пытался спасти детей, бежал к храму. Ни слова о Мироне, который продолжал звонить в колокол даже после того, как перестал видеть.

На следующей странице находилась таблица.

«Подтверждённые потери -213».

«Обнаруженные выжившие -1».

Я провела пальцем по последней строке.

Единственная.

Двенадцать лет назад я услышала это слово впервые, когда Кэллум сказал, что больше никого не нашёл. Тогда мне казалось, что где-то обязательно должны остаться люди, которые просто ушли слишком далеко и ещё не успели вернуться. Кто-нибудь из девочек, настоятельница, мельник Антип. Я долго ждала, пока кто-то появится.

Никто не появился.

Я закрыла глаза, но тут же заставила себя открыть их снова. Если я хотела разобраться, нельзя было останавливаться на каждой строчке, от которой становилось больно.

Ниже стоял список ответственных за расследование.

Первым значился Кэллум.

Я не удивилась. Он ведь нашёл меня, а потом много лет следил за тем, чтобы сила не вышла из-под контроля.

Вторым было незнакомое имя.

Третьим -магистр Адриан Торн.

Я замерла.

Перечитала список ещё раз, медленно, стараясь убедиться, что не ошиблась.

Торн.

Тот самый декан, который вчера наблюдал за моим испытанием. Тот, кто сегодня лично подписал распоряжение о переселении и назвал мой дар необычным.

Я смотрела на его имя и чувствовала, как внутри постепенно нарастает тревога.

Он участвовал в расследовании Эш-Холлоу.

Значит, знал о катастрофе не из учебников и слухов.

Возможно, знал и обо мне.

Я перевернула страницу.

Там находился перечень архивных материалов, связанных с расследованием. Отчёты об обследовании территории, записи энергетических измерений, свидетельства спасателей и протоколы работы с обнаруженной выжившей.

Последняя строка заставила меня задержать дыхание.

«Приложение № 7. Первичный протокол исследования остаточного договора. Доступ ограничен».

Я перечитала её ещё раз.

Остаточного договора.

Не выброса силы. Не следов призыва.

Договора.

Я медленно подняла голову.

Если после катастрофы действительно обнаружили остаточный узел, значит, Кэллум мог знать, что моя связь с Пустотой не исчезла. Возможно, именно поэтому он двенадцать лет запрещал мне повторять движения из леса.

Но почему ничего не сказал?

И кто ещё имел доступ к этим сведениям?

Я снова посмотрела на перечень.

Ниже стояла маленькая пометка, написанная более поздними чернилами.

«Материалы приложения № 7 переданы на дополнительное изучение кафедре Эвокации. Ответственный -магистр А. Торн».

Дата была проставлена рядом.

Два месяца назад.

Я замерла, пытаясь вспомнить, когда именно Кэллум впервые заговорил о необходимости отправить меня в Академию. Тогда он ещё не прислал официального приглашения. Мы обсуждали обучение в письмах, но окончательное решение приняли совсем недавно.

А Торн уже запросил материалы моего дела.

Я медленно закрыла справочник.

Вспомнила, как он наблюдал за вчерашним испытанием, как сразу заметил необычный способ перехвата, как согласился с Рейнардом, что мне нужна дополнительная проверка. И как внимательно смотрел на мои руки после призыва теневого воина.

Возможно, всё это было обычной работой декана. Возможно, Кэллум сам попросил его изучить старые материалы, чтобы подготовиться к моему поступлению.

Но тогда возникал другой вопрос.

Почему никто не сказал мне, что в Академии есть ещё один человек, которому известно об Эш-Холлоу?

Я открыла тетрадь и выписала номер приложения.

Семь.

Под ним записала имя Торна и дату выдачи материалов.

Потом осторожно закрыла справочник.

Мне нужно было поговорить с Рейнардом.

Но прежде я хотела выяснить ещё кое-что.

Я вернулась к стойке библиотекарши.

-Госпожа Хромова, можно задать вопрос?

Она подняла голову.

-Ещё один?

-Последний. Обещаю.

-Обычно после таких слов задают ещё три.

Я улыбнулась, хотя внутри всё оставалось напряжённым.

-Если архивное дело передано преподавателю, другой человек может узнать, когда его вернут?

Библиотекарша задумалась.

-Если у него есть право на доступ к материалу, может. Для остальных такие сведения не предоставляются.

-А если материал уже вернули?

-Тогда можно подать новый запрос.

Я кивнула.

-Спасибо.

Уже собиралась уйти, когда госпожа Хромова неожиданно добавила:

-Мисс Верен, если вас интересует расследование Эш-Холлоу, советую начать не с официальных отчётов.

Я остановилась.

-А с чего?

Она посмотрела на закрытую книгу в моих руках.

-С журнала прибытия спасательных отрядов. Иногда время говорит больше, чем показания свидетелей.

Я нахмурилась.

-Почему?

Но библиотекарша уже вернулась к записям.

-На сегодня достаточно вопросов, мисс Верен.

Я стояла возле стойки ещё несколько секунд. Потом медленно направилась к выходу.

Журнал прибытия.

Время.

Я не понимала, на что именно она намекала, но чувствовала, что этот разговор оказался гораздо важнее, чем выглядел сначала.

Возле дверей я остановилась и достала сигнальный жетон. Провела пальцем по волчьей голове, затем нажала на центральную руну.

-Рейнард Ашфорт.

Металл коротко вспыхнул.

Я спрятала его обратно и вышла из библиотеки.

На улице начинало темнеть. Ветер шевелил верхушки деревьев, по дорожкам спешили студенты, над озером медленно поднимался туман. Академия жила своей обычной жизнью, и только я теперь знала, что двенадцать лет назад кто-то составил протокол о договоре, который, возможно, до сих пор держал меня.

Я вспомнила слова Кэллума.

Не повторяй движения, которые помнишь с пяти лет.

Раньше мне казалось, что он запрещал их, потому что боялся нового призыва.

Теперь я впервые задумалась о другом.

Может быть, он боялся не того, что я снова завяжу узел.

А того, что однажды научусь развязывать старый.

И где-то глубоко под рёбрами, словно откликаясь на эту мысль, едва заметно шевельнулась третья нить.

Глава 5. До первого сигнала

Рейнард появился через семь минут после моего вызова. Я успела дважды пройти вдоль библиотечной галереи, перечитать собственные записи и окончательно испортить настроение мыслями о том, что Торн мог знать обо мне гораздо больше, чем показывал. Самое неприятное заключалось в том, что теперь любое его действие выглядело подозрительным. Вчера он потребовал дополнительной проверки - наверняка неспроста. Сегодня подписал распоряжение о переселении - возможно, хотел держать меня под наблюдением. Если завтра предложит чашку чая, я, пожалуй, начну подозревать, что он собирается отравить меня прямо в своём кабинете.

Хотя от чая я бы не отказалась.

Весь день я толком ничего не ела, а в библиотеке было прохладно. От долгого сидения над справочником затекла шея, и теперь я пыталась размять её, когда за спиной раздались шаги.

- Что случилось?

Я обернулась.

Рейнард остановился возле колонны, придерживая под мышкой несколько документов. Судя по отсутствию камзола и закатанным рукавам тёмной рубашки, я вытащила его не с официального мероприятия. Светлые волосы были немного растрёпаны, а на правом предплечье виднелась свежая царапина.

- Вы быстро, - заметила я.

- Сигнальный жетон предназначен для срочных вызовов.

- У меня срочный.

Он посмотрел на меня внимательнее, задержав взгляд на руках и лице.

- Вам больно?

- Нет.

- Узел нестабилен?

- Не больше обычного.

Рейнард медленно выдохнул. Я заметила, как изменилось его выражение, и поспешила достать тетрадь, пока он не начал объяснять, для чего именно следует использовать подаренный жетон. Мне и без того было известно, что герцогские наследники не обязаны являться по первому требованию каждой первокурсницы. Просто хотелось верить, что возможное участие декана в событиях двенадцатилетней давности заслуживает хотя бы нескольких минут его драгоценного времени.

- Я нашла кое-что об Эш-Холлоу, - сказала я, раскрывая нужную страницу. - Магистр Торн участвовал в расследовании катастрофы.

Рейнард перестал разглядывать меня и опустил глаза к записям.

- Это известно. Торн занимался исследованиями нестабильных сущностей ещё до того, как возглавил кафедру.

Я нахмурилась.

- Вы знали?

- О его участии в расследовании - да. О том, что произошло в Эш-Холлоу на самом деле, сведений гораздо меньше.

Я невольно сжала тетрадь.

- И почему вы мне не сказали?

Он посмотрел на меня.

- До вчерашнего вечера я не знал, что вы имеете отношение к этой катастрофе.

Возразить было нечего. Действительно, сама рассказала ему о своём прошлом только в закрытом фонде, после того как мы обнаружили рисунок с третьей нитью. Иногда мне казалось, что Рейнард намеренно выбирает исключительно те ответы, после которых продолжать спор становится неудобно.

- Ладно, - пробормотала я. - Тогда посмотрите вот сюда.

Я указала на дату возле последней записи. Рейнард взял тетрадь, поднёс ближе к светильнику и несколько секунд изучал мои заметки.

- Торн запросил материалы расследования два месяца назад, - произнёс он. - Возможно, по просьбе ректора.

- Возможно. Но почему именно тогда? Кэллум ещё не отправил мне официальное приглашение.

- Он мог обсуждать ваше поступление с преподавателями заранее.

Я выхватила тетрадь обратно, хотя он ещё не закончил читать.

- Вы собираетесь найти разумное объяснение всему, что я скажу?

- Предпочёл бы найти хотя бы одно достоверное.

Я посмотрела на него с раздражением. В другое время подобный ответ вызвал бы желание немедленно доказать свою правоту, но сейчас мне было не до споров. Я действительно ничего не знала. Ни о том, почему Торн интересовался старым расследованием, ни о том, когда Кэллум впервые рассказал ему обо мне, ни даже о том, что именно записали маги после катастрофы. Я строила догадки, а Рейнард требовал фактов. И, как бы неприятно ни было это признавать, пока фактов у меня действительно оказалось немного.

- Госпожа Хромова посоветовала найти журнал прибытия спасательных отрядов, - сказала я. - Она считает, что время прибытия может оказаться важнее официальных показаний.

Рейнард нахмурился.

- Она сама предложила вам это?

- Да.

- Странно.

- Почему?

Он ненадолго задумался.

- Госпожа Хромова редко даёт советы студентам. Особенно когда дело касается старых расследований.

Я посмотрела в сторону библиотечной двери. За матовыми стёклами двигались тени, слышался приглушённый скрип тележки. Пожилая библиотекарша не показалась мне человеком, который любит вмешиваться в чужие дела. Скорее наоборот: она отлично умела заканчивать разговор, когда считала, что услышала достаточно.

- Может быть, она просто хотела помочь.

- Может быть.

Рейнард вернул мне тетрадь и направился к лестнице.

- Пойдёмте. Нужно забрать ваши вещи до вечернего колокола.

Я поспешила следом.

- А журнал?

- Сначала переселение. Потом выясним, где находится оригинал.

- Но…

- Лия, - произнёс он, остановившись на первой ступеньке, - вы сегодня завтракали?

Я замерла.

- Да.

- Обедали?

Я вспомнила булочку, которую Серафима купила между занятиями. Вообще-то она предназначалась самой Серафиме, но подруга отдала её мне, когда я начала жаловаться на головокружение.

- Почти.

Рейнард посмотрел на меня.

- Что означает «почти»?

- Это когда еда была, но её оказалось недостаточно, чтобы считать полноценным обедом.

Он закрыл глаза.

Всего на мгновение, однако я успела заметить.

- Мы зайдём в столовую, - произнёс он.

- А потом займёмся расследованием?

- Потом вы переедете.

Я вздохнула.

Кажется, если бы в Академии однажды случился пожар, Рейнард сначала проверил бы, соблюдены ли правила эвакуации, и только потом позволил всем спасаться.

К тому времени, когда мы добрались до Восточного крыла, я успела поужинать, выслушать краткую лекцию о необходимости соблюдать распорядок и узнать, что мои вещи уже разрешили перенести в западный корпус. Последнее обстоятельство оказалось неожиданным. Я почему-то представляла, что переселение потребует нескольких дней согласований, личного одобрения ректора и, возможно, подписи самого короля. Но, видимо, когда дело касалось студентки с опасной магией, академическая администрация умела работать значительно быстрее.

Серафима ждала возле моей комнаты.

Она сидела на подоконнике, держа на коленях книгу, и подняла голову, когда мы появились в конце коридора. Увидев Рейнарда, аккуратно закрыла страницу пальцем.

- Наконец-то. Я уже думала, тебя переселили без предупреждения.

- Ещё нет, - ответила я. - Но процесс запущен.

Она спрыгнула с подоконника и посмотрела на Рейнарда.

- Господин Ашфорт, добрый вечер.

- Ванторова.

- Вы ведь не против, если я помогу Лии собрать вещи?

- Разумеется, нет.

Серафима удовлетворённо кивнула, словно только что получила разрешение на нечто значительно более важное, чем складывание двух платьев и нескольких книг.

Мы вошли в комнату. Мои вещи уже лежали на кровати: дорожный мешок, сменная одежда, несколько тетрадей, пара старых башмаков и небольшой деревянный ящик, который я привезла из приюта. В нём хранились нитки, иголки, запасные пуговицы и всякая мелочь, которую мне было жалко выбросить.

Серафима взяла ящик.

- Ты серьёзно привезла сюда швейный набор?

- А что в этом странного?

- Здесь есть служители, которые занимаются ремонтом формы.

- И сколько они берут?

Она задумалась.

- Не знаю.

- Вот именно. А у меня одна иголка, шесть катушек ниток и возможность починить платье без обращения в канцелярию.

Серафима улыбнулась.

- Ладно, убедила.

Я заметила, что Рейнард стоит возле двери и внимательно рассматривает деревянный ящик. Точнее, содержимое, которое Серафима уже успела разложить на кровати.

- Что? - спросила я.

Он перевёл взгляд на меня.

- Ничего.

- Вы смотрите на мои нитки так, будто они представляют особую опасность.

- Просто любопытное совпадение.

Я подняла брови.

- Какое?

Рейнард указал на несколько тонких мотков, связанных между собой.

- Ваш дар связан с узлами. А вы, оказывается, ещё и шьёте.

Я посмотрела на него.

Потом на нитки.

- Ашфорт, если окажется, что я разрушила Эш-Холлоу из-за привычки чинить чулки, мне придётся пересмотреть всю свою жизнь.

Серафима рассмеялась. Рейнард тоже едва заметно улыбнулся, но ничего не ответил.

Я принялась складывать одежду, стараясь не думать о том, насколько странным оказался этот вечер. Вчера я ещё почти не знала Рейнарда. Сегодня он стоял посреди моей комнаты, терпеливо ожидая, пока я разберусь с вещами, а Серафима совершенно спокойно обсуждала с ним расположение западного корпуса. Если бы мне показали эту картину неделю назад, я решила бы, что кто-то очень неудачно пошутил.

- А почему тебя переселяют именно туда? - спросила Серафима, складывая постельное бельё.

Я покосилась на Рейнарда.

Он стоял возле окна и, похоже, не собирался помогать мне с объяснениями.

Предатель.

- Из-за нестабильной связи, - ответила я. - Мы уже говорили. Мне нужно находиться ближе к наблюдателю.

- И как долго?

- Пока не снимут ограничения.

Серафима посмотрела на меня внимательнее, затем перевела взгляд на Рейнарда.

- Простите, но разве для таких случаев не существуют специальные лечебные помещения?

- Существуют, - ответил он. - Однако мисс Верен не нуждается в постоянном медицинском наблюдении. Её состояние требует контроля магической связи, а не лечения.

Серафима кивнула.

- Понятно.

Я почти поверила, что она удовлетворилась объяснением, но подруга неожиданно добавила:

- Тогда почему она не может оставаться здесь, а вы просто приходить на проверки?

Рейнард посмотрел на неё. Серафима выдержала взгляд совершенно спокойно.

Я почувствовала, как начинаю краснеть.

- Потому что расстояние влияет на состояние договора, - ответил он после короткой паузы.

Серафима задумалась.

- Настолько сильно?

- Да.

Она посмотрела на меня.

- И тебе действительно становится плохо, когда он уходит?

Я кивнула.

Серафима медленно опустила сложенную простыню.

- Лия, это серьёзно.

- Я заметила.

Она больше ничего не сказала, но я увидела, как изменилось её лицо. До этого переселение казалось ей странной административной прихотью. Теперь она поняла, что дело не только в правилах Академии.

- Ты могла бы сразу рассказать, - тихо произнесла она.

Мне стало неловко.

- Я сама ещё почти ничего не понимаю.

Серафима посмотрела на меня несколько секунд, затем кивнула.

- Ладно. Но если понадобится помощь, не вздумай делать вид, что всё прекрасно.

Я улыбнулась.

- Постараюсь.

Она протянула мне сложенное одеяло.

- Тогда бери. И не спорь. Я всё равно пойду с вами.

Рейнард посмотрел на количество вещей, которые мы успели собрать.

- Вы уверены, что справитесь?

Серафима подняла брови.

- Господин Ашфорт, я приехала сюда с двумя сундуками и сама донесла один из них от причала до общежития.

- Тогда вопросов нет.

Я едва удержалась от смеха.

Похоже, за несколько дней знакомства Серафима нашла единственный надёжный способ разговаривать с Рейнардом: отвечать ему так же уверенно, как он отвечал всем остальным.

Западный корпус оказался заметно старше Восточного. Его стены были сложены из светлого камня, местами потемневшего от времени, а узкие окна выходили во внутренний сад, где росли высокие липы. На первом этаже находились комнаты преподавателей и несколько учебных помещений, выше располагались жилые покои старших студентов. Я заметила, что здесь гораздо тише. Никто не бегал по лестницам, не спорил из-за потерянных тетрадей и не выяснял, кто занял чужое место в столовой.

От этого становилось немного неуютно.

В Восточном крыле я хотя бы понимала, как устроена жизнь. Там всё напоминало приют, только кровати были удобнее, а еда значительно вкуснее. Здесь же за каждым поворотом попадались тяжёлые двери с серебряными табличками, ковры глушили шаги, а на стенах висели портреты людей, которые выглядели так, будто даже после смерти продолжали оценивать поведение студентов.

Возле лестницы нас встретила невысокая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок. На её груди висела связка ключей, а в руках она держала толстый журнал.

- Ашфорт, - произнесла она вместо приветствия. - Надеюсь, на этот раз вы никого не привели после отбоя.

Я остановилась.

Рейнард слегка склонил голову.

- Добрый вечер, госпожа Погодина.

- Для доброго вечера вы опоздали на двадцать минут.

- Перевод задержался из-за оформления.

Женщина посмотрела на меня и Серафиму.

- Которая из вас Верен?

Я подняла руку.

- Я.

Она оглядела меня с головы до ног, затем открыла журнал.

- Комната триста четырнадцать. Временное размещение. Самостоятельная практика запрещена, посещения после вечернего колокола - только с разрешения дежурного. Вещи хранить в шкафу, магические приборы без допуска не использовать. За повреждение имущества отвечает проживающий.

Я кивнула.

- Понятно.

Госпожа Погодина посмотрела на мой дорожный мешок.

- Животных нет?

- Нет.

- Призванных сущностей?

Я замерла.

- Тоже нет.

- Хорошо. В прошлом году один студент уверял меня, что его болотная жаба - это исключительно учебный материал. Через неделю пришлось менять ковёр в трёх комнатах.

Серафима тихо кашлянула.

Я прикусила губу, стараясь не рассмеяться.

Рейнард стоял совершенно спокойно. Видимо, для него рассказы о призванных жабах давно стали привычной частью академической жизни.

Госпожа Погодина протянула мне ключ.

- Третий этаж, левый коридор. Господин Ашфорт покажет дорогу. И запомните, мисс Верен: если что-то случится ночью, сначала зовите дежурного, а уже потом пытайтесь решить проблему самостоятельно.

Я взяла ключ.

- Обещаю.

Она посмотрела на меня с сомнением.

- Именно это говорил студент с жабой.

Мы поднялись на третий этаж. Серафима несла одеяло, я - дорожный мешок, а Рейнард неожиданно забрал у меня стопку книг, когда заметил, что я едва не уронила их на лестнице. Я попыталась возразить, но он уже пошёл вперёд, так что пришлось смириться с временной потерей независимости.

Комната триста четырнадцать находилась в конце коридора.

Я открыла дверь и остановилась.

Помещение оказалось немного просторнее прежнего. Возле окна стоял письменный стол, у противоположной стены - кровать с высоким деревянным изголовьем. Рядом располагались шкаф и небольшой книжный стеллаж, а возле двери имелась отдельная ниша для верхней одежды. На полу лежал тёмно-зелёный ковёр. Окно выходило во внутренний сад, где между деревьями виднелась каменная дорожка.

- Неплохо, - произнесла Серафима, заглядывая внутрь.

Я осторожно поставила мешок на кровать.

- Очень даже.

В Восточном крыле у меня была простая комната с голыми стенами. Здесь же всё выглядело так, будто помещение готовили для студента, который привык к определённому удобству. Даже постельное бельё оказалось плотнее, чем прежнее.

- А почему именно эта комната свободна? - спросила я.

Рейнард поставил книги на стол.

- Раньше здесь размещали приглашённых практикантов. Теперь помещение временно не используется.

Я подошла к окну.

Сад был тихим. Ветер шевелил ветви лип, несколько жёлтых листьев лежали на дорожке. Снизу доносился негромкий разговор студентов. Я вдруг подумала, что впервые за долгое время мне хочется просто посидеть возле окна, не ожидая, что кто-нибудь позовёт меня выполнять очередное поручение.

- Мне нравится, - призналась я.

Серафима улыбнулась.

- Тогда будем считать, что переселение прошло удачно.

Рейнард тем временем обошёл комнату. Он внимательно осмотрел дверной косяк, провёл ладонью возле серебряных знаков, затем остановился у окна.

Я заметила, как изменилось его лицо.

- Что-то не так?

- Проверяю защиту.

Он коснулся одного из символов возле рамы. По линии пробежал слабый свет.

Я почувствовала знакомое давление под рёбрами.

Не сильное. Скорее неприятное, будто кто-то осторожно потянул за одну из внутренних нитей.

Рейнард убрал руку.

Ощущение исчезло.

- Защита настроена на подавление нестабильных призывов, - произнёс он. - Но здесь есть дополнительный ограничитель.

Я подошла ближе.

- Какой?

Он указал на маленький знак, почти незаметный среди остальных.

- Отсечение внешних договоров. Обычно его используют, чтобы призванные сущности не могли проникнуть в жилые помещения.

Я нахмурилась.

- А на наш узел он повлияет?

Рейнард не ответил сразу.

Серафима в это время разбирала мои вещи возле кровати. Она подняла голову, услышав последние слова.

- Какой узел?

Я почувствовала, как лицо начинает гореть.

Рейнард спокойно опустил руку.

- Остаточный магический договор после испытания. Его необходимо учитывать при настройке защитного контура.

Серафима кивнула, хотя по выражению её лица было видно, что объяснение удовлетворило её лишь отчасти.

- Значит, защиту нужно изменить?

- Возможно.

Рейнард снова коснулся знака. На этот раз серебряная линия вспыхнула ярче. Я почувствовала короткую боль в запястье и невольно отдёрнула руку.

Он сразу заметил.

- Больно?

- Немного.

Рейнард нахмурился.

- Тогда ограничитель придётся перенастроить. Я сообщу дежурному мастеру.

Я посмотрела на него.

- А пока?

- Пока не закрывайте защитный контур полностью.

- То есть дверь?

- Дверь можно закрывать. Просто не активируйте дополнительные руны возле замка.

Я кивнула.

Серафима подошла к нам и внимательно посмотрела на серебряные символы.

- Странно, - произнесла она. - В обычных жилых комнатах такие ограничители не устанавливают.

Рейнард повернулся к ней.

- Верно.

- Тогда почему они здесь?

Он посмотрел на знак ещё раз.

- Хороший вопрос.

Мне совершенно не понравился его тон.

Я перевела взгляд на дверь. Теперь маленькая руна возле замка выглядела значительно менее безобидно. Ещё недавно я радовалась красивой комнате и мягкому ковру, а теперь начинала подозревать, что к ним прилагается нечто гораздо менее приятное.

- Это могло быть сделано специально? - тихо спросила я.

Рейнард не ответил.

Вместо этого он достал небольшой металлический ключ с собственным знаком наблюдателя и осторожно приложил его к нижней части дверного косяка. Серебряные линии вспыхнули, затем одна из них погасла.

Давление под рёбрами сразу ослабло.

- Внешний ограничитель временно отключён, - произнёс он. - Основная защита осталась. До проверки мастером ничего не трогайте.

Я посмотрела на него.

- А вам не кажется странным, что меня переселили именно в комнату с таким знаком?

Рейнард медленно убрал ключ.

- Кажется.

Серафима переводила взгляд с него на меня.

- Вы оба сейчас выглядите так, будто знаете что-то, чего не знаю я.

Я открыла рот, но Рейнард ответил первым:

- Пока мы сами не уверены, что именно обнаружили.

Это была правда.

И всё-таки прозвучала она так, будто нам обоим следовало немедленно научиться лучше скрывать собственные мысли.

Серафима ушла незадолго до вечернего колокола. Перед уходом она заставила меня пообещать, что завтра я обязательно встречусь с ней за завтраком, а если почувствую себя плохо, немедленно позову кого-нибудь из дежурных. Я согласилась, хотя мысленно уже представляла, как госпожа Погодина отчитывает меня за очередной магический происшествие.

Когда дверь за подругой закрылась, мы с Рейнардом остались вдвоём.

Он стоял возле стола, изучая распоряжение о моём переводе. Я сидела на кровати и пыталась понять, почему мне стало так неловко. До этого мы провели вместе почти целый день, несколько часов просидели в библиотеке и успели обсудить вещи значительно более личные, чем расположение мебели. Но теперь он находился в моей новой комнате, а я вдруг слишком отчётливо замечала, насколько тесным стало пространство между нами.

- Кто назначил именно эту комнату? - спросила я, чтобы нарушить тишину.

Рейнард поднял глаза.

- В распоряжении указана подпись Торна.

- Он лично выбирает комнаты для первокурсников?

- Обычно нет.

Я задумалась.

- Может быть, он хотел, чтобы меня лучше охраняли?

- Возможно.

- Вы опять говорите «возможно».

Рейнард аккуратно сложил документ.

- Потому что пока у нас нет оснований утверждать обратное.

Я посмотрела на него с недовольством.

Он выдержал взгляд.

- Лия, я понимаю, почему вам неприятно находиться под наблюдением. Но мы не можем считать каждое решение декана направленным против вас только потому, что он изучал материалы Эш-Холлоу.

Я отвела глаза.

Разумеется, он был прав. И всё-таки мне не давала покоя мысль о том, что Торн мог заранее знать о моей силе. Если это правда, то вчерашнее испытание могло оказаться не случайной проверкой, а чем-то гораздо более продуманным.

- А если он действительно что-то скрывает? - спросила я.

- Тогда нам нужно выяснить что именно.

Рейнард подошёл к окну и посмотрел вниз.

- Завтра я попробую получить доступ к журналу прибытия спасательных отрядов. Эдгар помогает профессору Ладогину разбирать старые архивные ведомости. Возможно, он знает, где хранятся копии.

- Эдгар Рош?

- Да.

Я вспомнила спокойного парня в круглых очках, с которым познакомилась вчера.

- А он согласится помочь?

- Если попросить нормально.

Я подняла брови.

- Вы намекаете, что я не умею?

Рейнард посмотрел на меня через плечо.

- Я ничего подобного не говорил.

- Но подумали.

- Мысли, как вы помните, жизненный узел не передаёт.

Я невольно улыбнулась.

Он тоже едва заметно усмехнулся, затем повернулся к двери.

- Мне пора. Завтра утром проверим состояние связи и решим, как дальше организовать занятия.

Я поднялась.

- А если ночью опять станет плохо?

Рейнард достал из кармана сигнальный жетон и показал мне такой же, как мой.

- Вызов работает в обе стороны. Если возникнет сильное натяжение, я узнаю.

Я кивнула.

Он уже собирался открыть дверь, когда я неожиданно спросила:

- А ваши покои далеко?

Рейнард остановился.

- Два коридора отсюда.

Я посмотрела на него.

- И это достаточно близко?

- По предварительным наблюдениям - да.

- А если нет?

Он немного помедлил.

- Тогда будем искать другой вариант.

Я представила, как госпожа Погодина узнаёт, что для сохранения моей жизни придётся поселить меня прямо возле комнаты герцогского наследника, и решила пока не развивать эту мысль.

- Спокойной ночи, - сказала я.

Рейнард посмотрел на меня.

- Спокойной ночи, Лия.

Он произнёс моё имя без привычного «мисс Верен».

Я заметила это уже после того, как дверь закрылась.

И почему-то ещё несколько секунд стояла посреди комнаты, прислушиваясь к собственному сердцебиению.

Ночь прошла спокойно.

По крайней мере, первые несколько часов.

Я успела разобрать вещи, переодеться и даже прочитать несколько страниц учебника, прежде чем окончательно убедилась, что глаза больше не желают различать буквы. Под рёбрами сохранялось слабое натяжение, но оно не причиняло боли. Серебряный знак на запястье почти не светился, и я впервые за последние дни позволила себе лечь спать без дополнительных удерживающих узлов.

Проснулась я от звука колокола.

Сначала подумала, что наступило утро. Потянулась к одеялу, собираясь встать, но потом заметила, что за окном темно. На столе едва мерцала магическая лампа, которую я забыла погасить. В коридоре было тихо.

Колокол ударил снова.

Я села.

Звук был знакомым.

Не таким, каким по вечерам звонили в Академии, созывая студентов в общежития. Этот колокол звучал глубже, глуше. Каждый удар будто отдавался где-то внутри груди.

Я знала его.

Двенадцать лет назад он звонил над Эш-Холлоу.

Я отбросила одеяло и встала. Ноги коснулись холодного пола, но я почти не заметила этого. Под рёбрами медленно поднимался знакомый холод, а пальцы начали покалывать.

Колокол ударил в третий раз.

Я подошла к окну.

Во внутреннем саду было пусто. Ветер шевелил ветви лип, на каменной дорожке лежали мокрые листья. Ни движения, ни света. И всё-таки мне казалось, будто где-то за деревьями стоит старая колокольня, которой здесь никогда не было.

Я прижала ладонь к стеклу.

Звук оборвался.

Тишина наступила так резко, что у меня заложило уши.

Затем я услышала шорох.

Он доносился не снаружи.

Изнутри.

Я медленно опустила глаза на левую руку.

Серебряный узел светился.

Третья петля стала тёмной, почти чёрной. Я попыталась отдёрнуть руку от стекла, но пальцы не послушались. Вместо этого указательный и средний сами собой начали складываться в знакомое движение.

Я резко сжала кулак.

Боль прошла через ладонь.

- Нет, - прошептала я.

Пальцы дрогнули снова.

Я почувствовала, как внутри поднимается чужое желание. Оно не было похоже на обычный голод или потребность в магии. Скорее на настойчивую уверенность, что где-то рядом есть нечто, к чему необходимо прикоснуться.

Я отступила от окна.

На полу возле кровати лежал дорожный мешок. Я споткнулась о ремень, едва удержалась на ногах и схватилась за спинку стула. Серебряный знак вспыхнул ярче.

Внутри узла что-то натянулось.

Я почувствовала чужое сердцебиение.

Быстрое, неровное.

Рейнард.

В следующую секунду меня резко потянуло в сторону двери. Не физически - ноги остались на месте, но под рёбрами возникло такое сильное натяжение, что я согнулась.

Я не успела даже достать жетон.

В дверь постучали.

- Лия!

Голос Рейнарда прозвучал глухо, словно сквозь толщу воды.

Я попыталась ответить, но из горла вырвался только короткий хрип.

- Лия, откройте дверь!

Я сделала шаг, потом ещё один. Пальцы плохо слушались, ключ никак не попадал в замочную скважину. Наконец удалось повернуть его, и дверь распахнулась.

Рейнард стоял на пороге в тёмных брюках и расстёгнутой рубашке. Волосы были растрёпаны, на лице не осталось ни следа привычного спокойствия. Он сразу заметил мою руку.

- Что произошло?

- Не знаю, - выговорила я. - Я проснулась… Колокол…

Он вошёл и закрыл дверь.

Я почувствовала, как натяжение под рёбрами ослабевает. Но третья петля продолжала темнеть.

Рейнард взял меня за запястье.

- Вы использовали магию?

- Нет.

- Пытались развязать узел?

- Нет!

Он поднял на меня глаза.

Я увидела, что он испуган.

Не просто обеспокоен, как во время испытания. Теперь Рейнард смотрел на знак так, будто узнал в нём нечто, чего совершенно не ожидал.

- Сядьте, - произнёс он.

Я опустилась на край кровати.

Он присел передо мной, осторожно удерживая руку. Серебряная линия на его собственном запястье светилась так же ярко, но третья петля оставалась светлой.

- Смотрите на меня, - сказал он.

Я подняла глаза.

- Что вы чувствуете?

Я попыталась сосредоточиться.

- Холод. И будто кто-то тянет меня куда-то.

- Куда?

Я посмотрела в сторону окна.

- Не знаю. Туда.

Рейнард проследил за моим взглядом.

- За окном ничего нет.

- Я знаю.

Он снова посмотрел на знак.

- Лия, мне нужно, чтобы вы перестали удерживать дыхание.

Я только тогда заметила, что действительно почти не дышу. Сделала медленный вдох, потом ещё один. Рейнард не отпускал мою руку.

Постепенно холод начал отступать.

Сначала исчезло давление под рёбрами. Затем пальцы перестали дрожать. Тёмная точка возле третьей петли стала меньше, а через несколько минут и вовсе пропала.

Я смотрела на своё запястье, боясь пошевелиться.

Рейнард осторожно отпустил меня.

- Лучше?

Я кивнула.

Он поднялся, отошёл к окну и внимательно осмотрел защитные знаки. Затем повернулся ко мне.

- Вы сказали, что слышали колокол.

- Да.

- Академический?

Я покачала головой.

- Из Эш-Холлоу.

Рейнард замер.

Несколько секунд он молчал. Потом подошёл ближе и сел на стул напротив кровати.

- Расскажите.

Я провела ладонью по лицу.

- В деревне был храм Семи Свечей. На колокольне работал Мирон. Когда появилась Пустота, он начал звонить, чтобы предупредить людей. Я побежала к нему, но колокольня разрушилась.

Я остановилась.

Рейнард ждал, не перебивая.

- Я помню последний удар, - продолжила я. - Он оборвался посередине. А сегодня ночью я услышала тот же звук. Три раза. Потом всё стихло, и узел начал тянуть.

Рейнард некоторое время изучал моё лицо.

- Вы уверены, что не спали?

- Я стояла возле окна. Чувствовала стекло под рукой. Видела сад.

- Иногда магические воспоминания могут проявляться во сне настолько отчётливо, что человек не сразу отличает их от реальности.

Я нахмурилась.

- Вы хотите сказать, что мне всё приснилось?

- Нет. Я хочу сказать, что источник звука мог находиться не снаружи.

Я посмотрела на него.

- А где?

Он опустил взгляд к моему запястью.

Ответ мне не понравился.

Я снова посмотрела на серебряный знак. Три петли лежали спокойно, будто ничего не произошло. Если бы Рейнард не пришёл, я, возможно, убедила бы себя, что всё действительно было обычным кошмаром.

Но он почувствовал.

Значит, дело не только в моей памяти.

- Почему вы пришли? - спросила я.

Рейнард поднял глаза.

- Узел резко натянулся. Я проснулся от боли.

Я почувствовала укол вины.

- Сильно?

- Терпимо.

Я посмотрела на него с сомнением.

- Вы всегда так отвечаете?

Он слегка приподнял бровь.

- Как?

- Будто существует всего два состояния: терпимо и уже поздно обращаться к целителю.

Рейнард неожиданно усмехнулся.

- В данном случае первое вполне подходит.

Я покачала головой.

Он поднялся, поправил рубашку и посмотрел на часы над дверью. До рассвета оставалось несколько часов.

- Вам нужно поспать.

Я невольно рассмеялась.

- После всего этого?

- Организм истощён. Если вы не отдохнёте, завтра узел может снова начать реагировать на любое воздействие.

- А если я опять услышу колокол?

Рейнард немного помедлил.

- Тогда позовёте меня.

Я посмотрела на жетон, лежавший на столе.

- Вы ведь уже знаете дорогу.

Он улыбнулся краем губ.

- Именно.

Рейнард направился к двери. Я проводила его взглядом, чувствуя странное нежелание оставаться одной. Мне было стыдно за это. Семнадцать лет я прожила без постоянной помощи, привыкла справляться с приступами, холодом и кошмарами. И теперь вдруг поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы человек, которого знаю всего несколько дней, уходил.

- Рейнард, - позвала я.

Он остановился.

- Да?

Я сжала край одеяла.

- Спасибо.

Он посмотрел на меня внимательно.

- За что?

- За то, что пришли.

Рейнард несколько секунд молчал.

Потом коротко кивнул.

- Спокойной ночи, Лия.

Дверь закрылась.

Я легла, натянула одеяло до подбородка и долго смотрела в потолок. Под рёбрами сохранялось слабое тепло, а серебряный знак больше не тревожил. Но заснуть всё равно не получалось.

Перед глазами стояла колокольня Эш-Холлоу.

И почему-то мне казалось, что сегодня я услышала не воспоминание.

А предупреждение.

Утром меня разбудил стук в дверь.

Я с трудом открыла глаза, посмотрела на окно и поняла, что проспала первый колокол. Солнечный свет уже пробивался сквозь занавески, а в коридоре слышались голоса студентов, спешивших на занятия.

Стук повторился.

- Сейчас! - крикнула я, вскакивая с кровати.

На то, чтобы привести себя в порядок, ушло несколько минут. Я умылась, поспешно заплела волосы и натянула форму, стараясь не думать о том, насколько помятой выглядит юбка.

Когда открыла дверь, на пороге стоял Эдгар Рош.

Он держал под мышкой толстую папку, а в руках - несколько листов, перевязанных тонкой лентой.

- Доброе утро, - произнёс он. - Рейнард сказал, что вы интересуетесь старым расследованием.

Я замерла.

- Да.

Эдгар оглянулся на пустой коридор.

- Тогда, думаю, вам стоит это увидеть.

Он протянул мне верхний лист.

Я взяла его и пробежала глазами.

Это была копия журнала прибытия спасательных отрядов за тот самый день, когда погиб Эш-Холлоу. Вверху стояла дата, ниже - несколько строк с именами магов, временем отправления и временем прибытия.

Первый официальный сигнал о катастрофе поступил в семнадцать сорок.

Спасательный отряд выехал в восемнадцать десять.

Прибыл на место в девятнадцать двадцать.

Я перевела взгляд ниже.

Следом значилось имя Кэллума. Он прибыл в составе второй группы, чуть позже первого отряда. Это совпадало с тем, что я помнила: когда он нашёл меня, уже начинало темнеть.

А вот строка выше заставила остановиться.

Я перечитала её дважды.

Потом ещё раз.

- Эдгар, - произнесла я тихо. - Здесь ошибка?

Он поправил очки.

- Я тоже так подумал. Поэтому проверил вторую ведомость.

Он протянул следующий лист.

На нём находилась копия записи из журнала служебных перемещений магистров.

Дата совпадала.

Имя тоже.

Магистр Адриан Торн.

Время прибытия в Эш-Холлоу - четырнадцать тридцать.

Я медленно подняла голову.

- Но первый сигнал поступил только в семнадцать сорок.

Эдгар кивнул.

- Именно.

Я снова посмотрела на бумагу.

Три часа и десять минут.

Торн находился в деревне больше трёх часов до того, как кто-нибудь сообщил о катастрофе.

- Может быть, у него там были другие дела? - спросила я.

- Возможно. Но в журнале указана цель прибытия.

Эдгар осторожно перевернул лист.

Я увидела ещё одну строку, почти полностью закрытую старой печатью.

Он указал на неё пальцем.

- «Плановое обследование нестабильного источника магии».

Я перестала дышать.

Нестабильного источника.

В Эш-Холлоу.

До того, как я выпустила Пустоту.

Я смотрела на запись и пыталась понять, что именно она означает. Возможно, Торн приехал изучать обычную магическую аномалию. Возможно, источник под старым дубом уже проявлял себя, и кто-то успел сообщить об этом магистрам. Возможно, существовало объяснение, которое я пока не могла представить.

Но тогда возникал вопрос, от которого холодело внутри.

Если Торн знал о нестабильном источнике до катастрофы, почему деревню не предупредили?

Я подняла глаза на Эдгара.

- А где Рейнард?

- Он ждёт внизу. Попросил сначала показать вам документы.

Я посмотрела на листы.

- Почему он сам не пришёл?

Эдгар помедлил.

- Магистр Торн вызвал его к себе сразу после утреннего собрания.

Я медленно опустила бумаги.

В груди неприятно сжалось.

- И он пошёл?

- Разумеется. Он же старший наблюдатель.

Я вспомнила вчерашний разговор возле окна, прикосновение Торна к раненому плечу Рейнарда и его странную улыбку, когда он заметил меня на лестнице.

Затем снова посмотрела на время в журнале.

Четырнадцать тридцать.

Магистр Торн прибыл в Эш-Холлоу за три часа и десять минут до первого сигнала о катастрофе.

И теперь я уже не могла отделаться от мысли, что двенадцать лет назад он появился там не случайно.

- Эдгар, - спросила я, стараясь говорить спокойно, - а в журнале указано, когда Торн покинул деревню?

Он посмотрел на меня поверх очков.

- В том-то и дело, Лия.

Я замерла.

Эдгар достал из папки последний лист и положил поверх остальных.

- Записи о его отбытии нет.

Я медленно опустила глаза.

Весь журнал был заполнен аккуратными строками. У каждого прибывшего мага значилось время отправления, иногда - причина задержки или направление дальнейшего движения.

У каждого.

Кроме Торна.

Напротив его имени оставалась пустая графа.

А внизу, на полях, кто-то оставил короткую пометку, которую позднее попытались зачеркнуть.

Я поднесла лист ближе к свету.

Чернила выцвели, несколько букв почти исчезли, но последняя часть записи сохранилась достаточно хорошо.

«Повторное запечатывание не произведено. Объект утрачен».

Я смотрела на эти слова, не понимая, почему вдруг стало так трудно дышать.

Повторное.

Значит, что-то уже пытались запечатать раньше.

И если речь действительно шла о Пустоте, выходило, что ещё до моего появления у старого дуба кто-то знал, что находится под его корнями.

Я подняла глаза на Эдгара.

- Мне нужно поговорить с Кэллумом.

Он кивнул, но не успел ответить.

Внизу раздался короткий удар колокола.

Я вздрогнула так сильно, что едва не выронила бумаги. Серебряный узел на запястье мгновенно потеплел.

Один удар.

Обычный утренний сигнал Академии.

Ничего страшного.

Я заставила себя выдохнуть, однако пальцы продолжали дрожать.

И где-то глубоко внутри, под рёбрами, третья нить едва заметно натянулась.

Словно что-то услышало знакомый звук.

И вспомнило, как однажды уже пыталось выбраться на свободу.

Глава 6. Три часа до катастрофы

Я всегда считала, что самое неприятное в чужих тайнах -это необходимость их хранить. Оказалось, существует кое-что хуже: выяснить, что все вокруг знают о твоей жизни больше, чем ты сама. Особенно когда речь идёт о дне, который ты последние двенадцать лет старательно пыталась забыть.

Я стояла посреди коридора с тремя листами в руках и смотрела на Эдгара, надеясь, что он сейчас поправит очки, извинится и объяснит, что перепутал даты. Может быть, цифра четыре оказалась семёркой, а подпись Торна принадлежала совершенно другому человеку. Желательно давно умершему и никак не связанному с нашей Академией. Но Эдгар молчал, и от этого надежды становилось всё меньше. Внизу снова ударил колокол, на этот раз дважды, призывая студентов на занятия. Я вздрогнула и машинально прижала бумаги к груди. Третья петля на запястье отозвалась коротким холодным покалыванием, но почти сразу успокоилась.

-Ты уверен, что это подлинные записи? -спросила я, когда коридор снова наполнился голосами. Из соседних комнат выходили студенты, кто-то торопливо застёгивал камзол, кто-то на ходу доедал булочку, и мне пришлось отступить ближе к двери, чтобы не мешать проходу.

Эдгар поправил очки. -Оригиналы хранятся в архиве кафедры. Я работаю с их копиями по поручению профессора Ладогина. Время прибытия Торна указано в двух разных ведомостях, причём составлены они разными людьми. Ошибка возможна, но тогда она должна была повториться дважды.

-А эта пометка? -Я указала на почти зачёркнутую строку. -«Объект утрачен». Что за объект?

-Не знаю. В регистрационных книгах так могли обозначать и артефакт, и источник магии, и даже место исследования. Без самого протокола установить невозможно. -Эдгар помедлил, затем осторожно забрал у меня верхний лист, на который уже успела капнуть вода с влажных после умывания волос. -И ещё одно. Эти документы я не должен был выносить из архивной комнаты. Рейнард попросил проверить даты, но ничего не говорил о том, чтобы показывать тебе оригинальные записи.

Я подняла голову. -Значит, ты рискуешь из-за меня?

-Пока только выговором. Но предпочёл бы этим и ограничиться.

Он попытался улыбнуться, хотя выглядел значительно серьёзнее, чем вчера. Я впервые задумалась, почему Эдгар вообще согласился помогать. Мы познакомились совсем недавно. Он не знал ни о моей силе, ни о жизненном узле, ни о том, что один из преподавателей мог иметь отношение к гибели людей в Эш-Холлоу. Для него я была всего лишь странной первокурсницей, которую Рейнард зачем-то поселил в западном корпусе. А теперь он стоял возле моей комнаты с документами, за которые вполне мог получить неприятности.

-Спасибо, -сказала я.

Эдгар посмотрел на меня поверх очков. -Пока не за что. Мы нашли только несоответствие. Оно ничего не доказывает.

-Знаю.

Но на самом деле мне хотелось, чтобы оно хоть что-нибудь доказывало. Не обязательно вину Торна. Даже не то, что события в деревне были подстроены. Мне нужно было понять, почему магистр оказался там заранее и что именно собирался запечатывать. Потому что если Пустота уже представляла опасность до моего появления у старого дуба, значит, история, которую я рассказывала себе двенадцать лет, была неполной.

Я не успела додумать эту мысль.

На лестнице послышались быстрые шаги, и через несколько секунд из-за поворота появился Рейнард. Он был в форме старшего курса, с застёгнутым до горла камзолом и привычным выражением лица человека, которому с самого утра мешают заниматься важными делами. Правда, волосы выглядели немного растрёпанными, а возле правого виска пролегла тонкая складка, исчезавшая только тогда, когда он переставал хмуриться.

-Вы ещё здесь? -спросил он, остановившись возле нас.

Я посмотрела на часы в конце коридора. -Доброе утро и вам.

Рейнард проигнорировал замечание. Его взгляд опустился к документам в руках Эдгара. -Показал?

-Да, -ответил тот. -Обе ведомости. И пометку в журнале.

Рейнард кивнул, затем повернулся ко мне. -Нам нужно поговорить.

-Вот именно. Причём желательно с Кэллумом.

-Не здесь.

Я огляделась. За последние несколько минут коридор почти опустел, но в дальнем конце ещё разговаривали две девушки. Одна из них поглядывала в нашу сторону с таким любопытством, что мне сразу захотелось сообщить ей какую-нибудь особенно нелепую новость. Например, что меня собираются отчислить за неправильное обращение с библиотечными справочниками. По крайней мере, тогда у неё появилась бы достойная тема для обсуждения.

Рейнард, кажется, заметил мой взгляд.

-Эдгар, верни документы в архив. И никому пока не рассказывай, что мы обнаружили.

-Я и не собирался, -отозвался тот, принимая у меня листы. -Но вы должны понимать: если записи действительно относятся к предварительному исследованию источника, у Торна могло быть совершенно законное основание находиться в деревне.

-Понимаю, -ответил Рейнард. -Поэтому сначала выясним обстоятельства.

Эдгар кивнул и направился к лестнице. Я проводила его взглядом, затем повернулась к Рейнарду. Он молча ждал, пока служитель, появившийся из соседнего помещения, пройдёт мимо нас с корзиной чистого белья.

-Вы разговаривали с Торном? -спросила я.

-Да.

-О чём?

-О вчерашнем испытании. Он хочет провести дополнительное обследование вашего источника. После того, как защитные контуры в новой комнате будут окончательно настроены.

Я почувствовала, как неприятно сжалось под рёбрами. -И вы согласились?

-Я сказал, что сначала необходимо закончить анализ предыдущих результатов.

-А он?

-Не возражал.

Я посмотрела на Рейнарда с недоверием. Торн не производил впечатления человека, который легко отказывается от задуманного. Особенно если речь идёт о необычной магии, способной разрушать измерительные кристаллы.

-И всё?

-Лия, я не собираюсь обсуждать с деканом материалы расследования, которые мы получили неофициальным путём. По крайней мере, пока не узнаю, почему он находился в Эш-Холлоу.

Я вздохнула. Иногда мне хотелось, чтобы Рейнард перестал рассуждать так разумно. С ним было почти невозможно позволить себе хорошенько разозлиться, обвинить кого-нибудь во всех бедах и почувствовать облегчение. Он неизменно напоминал о необходимости проверять сведения, учитывать обстоятельства и не делать поспешных выводов.

Весьма полезные качества.

К сожалению, ужасно раздражающие.

-Тогда пойдёмте к Кэллуму, -сказала я. -Он наверняка знает, почему Торн оказался в деревне раньше спасателей.

Рейнард посмотрел на меня внимательнее. -Вы уверены, что хотите говорить с ректором сейчас?

Я нахмурилась. -А когда? После следующей катастрофы?

Он не улыбнулся. Только слегка наклонил голову, разглядывая моё лицо, и почему-то мне стало неловко. Я вдруг поняла, что за последние несколько минут успела несколько раз повысить голос. Руки дрожали, а под рукавом снова начинала нагреваться серебряная линия.

-Хорошо, -произнёс Рейнард. -Но сначала уберите тетрадь и приведите дыхание в порядок. Вы едва стоите на ногах.

Я хотела возмутиться, однако действительно почувствовала, что колени неприятно подрагивают. Пришлось прислониться к стене и несколько раз медленно вдохнуть. Рейнард дождался, пока я выпрямлюсь, затем указал на лестницу.

-Пойдёмте. Я провожу вас.

И почему-то именно после этих слов мне стало немного спокойнее.

Кэллума мы нашли в кабинете, где он разговаривал с незнакомым преподавателем. При нашем появлении оба подняли головы. Мужчина в коричневой мантии недовольно посмотрел на часы, но ректор коротко кивнул ему, давая понять, что разговор окончен. Преподаватель собрал документы, попрощался и вышел, даже не взглянув на меня.

Я остановилась возле двери.

Кэллум посмотрел сначала на Рейнарда, затем на меня. По его лицу сразу стало понятно, что наш совместный визит не сулит ничего хорошего.

-Лия, -произнёс он. -Что случилось?

Я прошла к столу, достала тетрадь и положила её перед ним. Кэллум опустил глаза на записи. Несколько секунд он молча изучал страницу, затем медленно снял очки.

-Откуда у тебя эти сведения?

-Из архивных ведомостей.

-Каких именно?

-Журнала прибытия спасательных отрядов и книги служебных перемещений магистров, -ответил Рейнард прежде, чем я успела открыть рот. -В них указано, что магистр Торн прибыл в Эш-Холлоу в четырнадцать тридцать. Первый официальный сигнал о катастрофе поступил только в семнадцать сорок.

Кэллум поднял на него глаза.

Я стояла рядом со столом и наблюдала, как постепенно меняется выражение лица старика. Не испуг. Скорее усталость, которую он обычно старался скрывать. Он провёл ладонью по подбородку, затем посмотрел на меня.

-Лия, сядь.

-Я могу постоять.

-Пожалуйста.

Я нехотя опустилась в кресло. Рейнард остался возле окна, сложив руки за спиной. Мне почему-то показалось, что он намеренно не садится, чтобы не превращать разговор в дружескую беседу. Или просто не собирается задерживаться. Хотя, учитывая обстоятельства, второе было маловероятно.

Кэллум открыл нижний ящик стола, достал небольшую папку и положил перед собой.

-Адриан действительно находился в Эш-Холлоу до катастрофы, -сказал он.

Я выпрямилась.

-Вы знали?

-Да.

-И не сказали мне?

Он помолчал. -Не видел необходимости.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость. Не резкая, как во время спора с Рейнардом, а тяжёлая и неприятная. От неё хотелось вскочить, повысить голос, потребовать объяснений. Но я заставила себя остаться на месте.

-Кэллум, -произнесла я, стараясь говорить спокойно, -двенадцать лет я считала, что выпустила Пустоту, потому что полезла туда, куда не следовало. Вы никогда не говорили, что кто-то уже исследовал это место. И теперь выясняется, что Торн приехал в деревню за несколько часов до того, как погибли двести тринадцать человек. Неужели вам действительно кажется, что мне не нужно было об этом знать?

Кэллум долго смотрел на меня. Затем опустил глаза к папке, словно надеялся найти в ней подходящий ответ.

-Я не скрывал от тебя саму катастрофу, -сказал он наконец.

-Но скрывали то, что происходило до неё.

Он вздохнул.

-Возможно, слишком многое.

Я замолчала.

Признание оказалось неожиданным. Я готовилась спорить, доказывать, что имею право знать правду, а Кэллум вдруг согласился со мной. Причём так спокойно, будто и сам давно понимал, что однажды этот разговор состоится.

-Что исследовал Торн? -спросил Рейнард.

Кэллум повернулся к нему. -Старый защитный контур. Под Эш-Холлоу находился нестабильный магический источник. О его существовании было известно задолго до катастрофы. Несколько поколений магов следили за состоянием печатей, удерживавших его.

Я почувствовала, как похолодели пальцы.

-Значит, Пустота была там всегда?

-Мы не называли источник Пустотой. По крайней мере, в официальных документах. Его природа оставалась неизвестной. Считалось, что под землёй сохранилась древняя форма магии, способная поглощать обычные энергетические потоки. Печати не позволяли ей выходить за установленные границы.

-А потом я их разрушила.

Кэллум посмотрел на меня.

-Мы не знаем, что именно произошло с печатями.

-Но ведь я выпустила существо! Я сама видела, как оно появилось из-под земли. Я завязала узел и потянула, после чего всё начало разрушаться.

Голос сорвался, и я замолчала. В кабинете стало тихо. Рейнард не вмешивался, но я чувствовала его присутствие неподалёку -слабое тепло под рёбрами, которое теперь почти всегда сопровождало наши разговоры.

Кэллум медленно поднялся.

-Лия, когда я нашёл тебя, территория вокруг дуба уже была разрушена. Печати исчезли. Но это не означает, что именно ты их уничтожила. Возможно, они начали разрушаться раньше. Возможно, твоя сила отреагировала на уже нарушенный контур.

Я смотрела на него, не зная, что ответить.

Двенадцать лет я помнила одно: маленькая девочка сунула руку в щель под корнями и выпустила чудовище. Всё, что случилось потом, казалось прямым следствием этого движения. Если бы я не пошла за стрекозой, не опустилась возле дуба, не потянула нить, Мирон остался бы жив. Настоятельница продолжала бы ругаться за испачканные платья, а Антип по-прежнему привозил бы муку в приют.

Я столько раз возвращалась к этой мысли, что она стала частью меня.

И теперь Кэллум говорил, что всё могло быть иначе.

-Почему вы раньше этого не объяснили? -спросила я.

Он медленно выдохнул. -Потому что у меня не было доказательств. Я не хотел давать тебе надежду, которую не смогу подтвердить.

-А вместо этого позволили мне думать, что я убила целую деревню?

Слова прозвучали громче, чем я собиралась. Кэллум вздрогнул, будто я ударила его. Я тут же пожалела о сказанном, но забирать слова обратно не стала.

Он опустился в кресло.

-Я надеялся, что однажды смогу выяснить правду. Но расследование зашло в тупик. Большая часть записей была закрыта, некоторые материалы исчезли. А ты… -Он остановился, подбирая слова. -Ты была ребёнком, который боялся собственных рук. Моей первой задачей было сделать так, чтобы ты могла жить дальше.

Я опустила глаза.

Возможно, он действительно поступил так, как считал правильным. Я помнила первые годы после катастрофы. Как просыпалась по ночам от холода, боялась касаться земли и отказывалась выходить в сад, если видела там большие деревья. Кэллум терпеливо сидел рядом, учил дышать, показывал простейшие удерживающие узлы и никогда не заставлял меня рассказывать о том дне больше, чем я могла.

Но сейчас мне было семнадцать.

И я больше не хотела, чтобы за меня решали, какую правду мне можно знать.

-Что означает пометка «Повторное запечатывание не произведено»? -спросил Рейнард, когда молчание затянулось.

Кэллум посмотрел на него, затем открыл папку.

-В день катастрофы Торн должен был провести плановый осмотр внешнего контура. За несколько недель до этого приборы зафиксировали нестабильность в одной из печатей. Магистры предполагали, что потребуется дополнительное укрепление.

-И он прибыл заранее, -произнёс Рейнард.

-Да.

-Почему тогда в журнале нет записи о его отбытии?

Кэллум провёл пальцем по краю папки.

-Потому что его работа не была завершена официальным отчётом. После катастрофы документы оформляли уже в составе общего расследования. Журнал мог остаться незаполненным.

-А что означает «объект утрачен»?

Ректор посмотрел на меня.

-Вероятно, речь об источнике, который перестал обнаруживаться приборами после разрушения деревни. Но я не видел первоначального протокола осмотра.

Я нахмурилась.

-Как это не видели? Вы же участвовали в расследовании.

-Я руководил спасательными работами и последующим обследованием территории. Первичные записи Торна поступили отдельно. Часть из них была передана в закрытое хранилище Совета магистров.

Рейнард медленно кивнул.

-Значит, полный протокол должен находиться в Центральном хранилище?

-Если его не передали в столичный архив.

Я посмотрела на него.

-И вы можете получить доступ?

Кэллум ненадолго задумался. -Как ректор -могу запросить материалы. Но это займёт время. И я должен понимать, зачем тебе они нужны.

Я открыла рот, собираясь ответить, но вдруг остановилась.

Потому что настоящий ответ пришлось бы начинать с жизненного узла.

С того, как я связала себя с Рейнардом, использовав третью нить, которая могла принадлежать Пустоте. А потом объяснить, почему мы скрыли это от декана и самого Кэллума. Я посмотрела на Рейнарда.

Он едва заметно покачал головой.

Не приказал молчать. Не сделал резкого жеста. Просто посмотрел так, что я поняла: сейчас лучше не торопиться.

-Я хочу узнать, что произошло, -ответила я. -И почему моя сила откликается на то место спустя двенадцать лет.

Кэллум некоторое время изучал моё лицо.

-Хорошо. Я попробую получить документы.

Я почувствовала облегчение, хотя оно оказалось неполным. Слишком много вопросов оставалось без ответа.

-А Торн? -спросила я.

Кэллум посмотрел на меня.

-Что Торн?

-Вы доверяете ему?

Вопрос, кажется, удивил даже Рейнарда.

Ректор медленно снял очки.

-Адриан -опытный магистр. Он много лет занимается сложными формами Эвокации и участвовал в нескольких опасных исследованиях.

-Я спрашиваю не об этом.

Кэллум посмотрел на меня внимательнее.

-Я доверяю его профессиональным знаниям, -произнёс он после паузы. -Но не всегда согласен с методами.

Ответ мне совершенно не понравился.

-А какие у него методы?

-Он считает, что некоторые источники магии необходимо изучать даже тогда, когда риск слишком высок. Я придерживаюсь другого мнения.

Рейнард скрестил руки на груди.

-Он хочет продолжить проверки Лии.

-Знаю.

-После вчерашнего случая это может быть опасно.

Кэллум кивнул.

-Поэтому я не разрешал проводить новые призывы без моего согласия.

Я почувствовала, как немного расслабляются плечи.

-Значит, меня пока оставят в покое?

Кэллум посмотрел на меня поверх очков.

-Насчёт практических испытаний -да. А вот от теоретических занятий тебя никто не освобождал.

Я невольно поморщилась.

-Какая жалость.

Он впервые за весь разговор улыбнулся.

-И ещё, Лия. Постарайся больше не искать опасные архивные материалы без разрешения. Не потому, что я хочу что-то скрыть, а потому, что некоторые документы действительно защищены магией.

Я вспомнила треснувший измерительный кристалл в библиотеке.

-Постараюсь.

Рейнард тихо кашлянул.

Я повернулась к нему.

Он смотрел на меня с таким выражением, будто прекрасно понимал, насколько ненадёжно прозвучало моё обещание.

Неприятный человек.

Особенно когда прав.

После разговора с Кэллумом мне хотелось побыть одной. Желательно где-нибудь, где никто не задаёт вопросов, не требует объяснять собственные магические способности и не напоминает о необходимости соблюдать правила. Но стоило мне выйти из кабинета, как серебряный узел на запястье начал слабо натягиваться. Рейнард остановился возле лестницы, заметив, что я не иду следом.

-Что теперь?

Я посмотрела на него.

-Ничего. Просто хочу немного пройтись.

-Куда?

-Не знаю. По Академии. Возможно, найду место, где никто не будет интересоваться моими руками.

Он некоторое время молчал.

-Тогда идите. Я буду неподалёку.

Я удивлённо подняла брови.

-Вы не собираетесь читать лекцию о том, что мне нельзя гулять одной?

-Пока вы не выходите за пределы допустимого расстояния, причин запрещать нет.

Я посмотрела на него с подозрением.

-С вами всё в порядке?

-Вполне.

-Уверены? Может быть, стоит обратиться к целителю? Вдруг внезапное проявление здравого смысла -признак опасного магического воздействия.

Рейнард посмотрел на меня так, что я едва удержалась от улыбки.

-Лия.

-Всё, молчу.

Я направилась вниз, а он остался на лестничной площадке. Через несколько шагов почувствовала знакомое тепло под рёбрами и поняла, что он всё-таки пошёл следом, сохраняя небольшое расстояние.

Это было странно.

С одной стороны, меня раздражала необходимость постоянно учитывать его местонахождение. С другой -после утреннего разговора с Кэллумом присутствие Рейнарда казалось неожиданно успокаивающим. Он не пытался убедить меня, что всё будет хорошо. Не говорил, что я ни в чём не виновата, и не обещал найти ответы на все вопросы. Просто находился рядом, позволяя мне молчать.

Наверное, именно это сейчас и было нужно.

Мы вышли во внутренний сад. После утреннего дождя дорожки оставались влажными, на листьях блестели капли воды. Возле фонтана несколько студентов обсуждали расписание, чуть дальше девушка в голубой мантии пыталась удержать над ладонью маленького светящегося мотылька. Тот постоянно срывался с места, кружил вокруг её головы и возвращался обратно. Я невольно остановилась, наблюдая за ним.

Рейнард подошёл ближе.

-Что-то интересное?

-Она слишком сильно натягивает связь.

Он посмотрел на девушку.

-Вы видите её договор?

Я кивнула.

-Нить возле запястья перекручена. Если она ещё немного усилит поток, мотылёк сорвётся.

Рейнард несколько секунд наблюдал за упражнением.

-Не вмешивайтесь.

Я возмущённо повернулась к нему.

-Я и не собиралась!

В тот же момент мотылёк вспыхнул ярче, дёрнулся и ударился о ветку ближайшего дерева. Девушка вскрикнула, но успела разжать пальцы. Призыв рассыпался маленькими искрами, которые медленно погасли в воздухе.

Я посмотрела на Рейнарда.

Он -на меня.

-Видите? -произнесла я с удовлетворением. -Даже без вмешательства.

-Это уже прогресс.

Я прищурилась.

-Вы сейчас меня похвалили?

-Не привыкайте.

Он направился дальше по дорожке, а я поспешила следом, улыбаясь собственным мыслям.

К следующему занятию я опоздала на три минуты.

Причиной стало вовсе не моё нежелание изучать магическую теорию, как наверняка решила бы сестра Агнесса. Просто дорога от сада до северного учебного корпуса оказалась значительно длиннее, чем я предполагала. Рейнард проводил меня до лестницы, после чего отправился на собственную лекцию, а я обнаружила, что совершенно не помню, где находится аудитория.

Когда наконец открыла нужную дверь, профессор Ладогин уже стоял возле кафедры.

Он поднял голову.

-Мисс Верен. Рад, что вы всё-таки решили присоединиться к нашему занятию.

Я почувствовала, как на меня оборачиваются несколько десятков студентов.

-Простите. Немного заблудилась.

-В Академии?

-Да.

Профессор посмотрел на меня поверх очков.

-Надеюсь, к концу первого курса вы научитесь находить хотя бы основные аудитории.

С заднего ряда послышался смешок.

Я кивнула и поспешила к Серафиме, которая уже успела занять для меня место возле окна. Она придвинула тетрадь, освобождая пространство, и тихо спросила:

-Где ты была?

-У ректора.

Серафима внимательно посмотрела на меня.

-Всё хорошо?

Я помедлила.

-Пока не знаю.

Она не стала расспрашивать дальше. Вместо этого протянула мне чистый лист и указала на доску, где профессор уже нарисовал несколько сложных схем.

-Сегодня изучаем устойчивость договоров, -шепнула она. -И, кажется, нас собираются заставить работать в парах.

Я подняла голову.

На доске действительно находились две окружности, соединённые тонкой линией. Возле каждой профессор написал несколько обозначений, а ниже -три возможных состояния связи.

-Сегодня мы поговорим о том, что происходит, когда договор оказывается под внешним воздействием, -произнёс Ладогин, обводя мелом центральный узел. -Большинство начинающих эвокаторов считают, что главное в магии -сила призыва. Чем больше энергии, тем устойчивее связь. Это распространённая ошибка.

Я невольно выпрямилась.

-Договор может быть очень сильным и при этом крайне нестабильным, -продолжил профессор. -Иногда достаточно небольшого вмешательства, чтобы разрушить всю конструкцию. Поэтому опытный маг сначала изучает структуру связи и только потом пытается её изменить.

Он повернулся к аудитории.

-Представим, что перед вами два призыва. Один удерживается слабым магом, другой -сильным. Но первый договор построен правильно, а второй содержит ошибку в центральной петле. Какой из них будет устойчивее?

Несколько студентов подняли руки. Я посмотрела на рисунок и почти сразу увидела проблему. Во второй схеме одна из линий пересекала основную нить под неправильным углом. Если усилить поток, узел начнёт расходиться.

-Первый, -ответила девушка с переднего ряда.

Профессор кивнул.

-Верно. А теперь вопрос сложнее. Как исправить ошибку во втором договоре, не разрушая его?

Я снова посмотрела на доску.

Решение казалось очевидным. Нужно было подхватить свободный конец, ослабить вторую петлю, затем провести нить вокруг основной линии и затянуть узел заново. Я почти почувствовала движение в собственных пальцах.

Но тут вспомнила утреннее обещание.

Никакой магии.

Даже если очень хочется.

Я сцепила руки под столом.

Профессор некоторое время ждал ответа. Несколько студентов предложили усилить основной поток, другие -временно ослабить призыв. Ладогин выслушал всех, затем покачал головой.

-Интересные варианты. Но каждый из них способен усугубить ситуацию. Иногда правильнее вообще не вмешиваться.

Я подняла голову.

-Почему?

Профессор посмотрел на меня.

-Потому что не всегда можно определить, что именно удерживает договор.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно шевельнулось.

Он продолжил:

-Представьте, что вы видите повреждённую конструкцию. Кажется, достаточно убрать одну лишнюю петлю -и всё станет правильно. Но если именно эта петля удерживает основной поток, её разрушение приведёт к обрушению всей связи.

Я посмотрела на собственное запястье.

Три петли.

Две человеческие жизни.

И неизвестная третья нить.

-Поэтому, -заключил профессор, -прежде чем развязывать узел, выясните, что именно он удерживает.

Я медленно опустила глаза.

Кэллум говорил почти то же самое. Рейнард предупреждал, что попытка разорвать наш договор может оказаться смертельно опасной. А я всё это время думала лишь о том, как избавиться от связи и вернуть собственную свободу.

Впервые мне пришло в голову, что дело может быть значительно сложнее.

Возможно, третий источник не просто поддерживал жизненный узел.

Возможно, он удерживал что-то ещё.

После лекции профессор предложил студентам выполнить небольшое практическое упражнение. На столах появились учебные кристаллы, соединённые тонкими металлическими нитями. Нужно было определить слабое место договора и предложить способ укрепления, не используя собственную магию. Для меня это оказалось почти идеальным заданием: разрешение на практику по-прежнему не действовало, но никто не запрещал смотреть.

Серафима придвинула кристалл ближе.

-Ну что, попробуем?

Я кивнула.

Она осторожно подняла один из металлических концов, и между двумя камнями возникла тонкая светящаяся линия. Я сразу заметила, что возле правого кристалла она перекручена. Но вместо того чтобы вмешаться, взяла карандаш и нарисовала схему на листе.

-Здесь, -сказала я, указывая на пересечение. -Если немного ослабить натяжение, можно переставить петлю.

Серафима наклонилась ближе.

-Ты уверена?

-Почти.

-Прекрасное начало.

Она осторожно повторила движение, сверяясь с рисунком. Светящаяся нить выровнялась, а оба кристалла вспыхнули одинаково ярко.

Мы переглянулись.

-Получилось, -прошептала Серафима.

Я улыбнулась.

Впервые с момента поступления мне удалось сделать что-то правильно, не разрушив при этом ни одного прибора и не заставив окружающих хвататься за защитные амулеты. Ощущение оказалось удивительно приятным.

-Мисс Верен, -раздался голос профессора.

Я подняла голову.

Ладогин стоял возле нашего стола и рассматривал схему.

-Это вы предложили решение?

-Да.

Он внимательно изучил рисунок.

-Любопытно. Вы определили слабое место без использования диагностического прибора?

Я почувствовала, как Серафима рядом напряглась.

-Просто посмотрела на расположение линий, -ответила я.

Профессор кивнул.

-Хорошая наблюдательность. Но в следующий раз постарайтесь записывать не только само исправление, но и причину, по которой считаете его безопасным. Магия не терпит решений, основанных исключительно на интуиции.

Я опустила глаза.

-Хорошо.

Он перешёл к соседнему столу.

Серафима облегчённо выдохнула.

-Ты могла бы хотя бы иногда выглядеть менее подозрительно.

Я повернулась к ней.

-Я?!

-Да. Каждый раз, когда преподаватель спрашивает, как ты что-то сделала, у тебя такое лицо, будто ты только что ограбила королевскую казну.

Я посмотрела на неё с возмущением.

-Я вообще-то просто решила задачу.

-Именно. А выглядела так, будто теперь придётся скрывать следы преступления.

Я открыла рот, собираясь возразить, но потом представила собственное лицо со стороны и невольно рассмеялась.

Наверное, она была права.

За последние дни я настолько привыкла скрывать всё, что касалось магии, что даже обычная похвала преподавателя воспринималась как начало допроса.

Когда занятия закончились, я отправилась в западный корпус. Серафима обещала зайти вечером, чтобы вместе разобрать конспекты, но сначала ей нужно было получить дополнительные книги в библиотеке. Я шла по галерее, стараясь запомнить повороты, когда почувствовала слабое натяжение под рёбрами.

Рейнард находился где-то неподалёку.

Я уже научилась различать это ощущение. Когда он приближался, серебряный узел становился теплее, а внутри появлялось лёгкое давление, будто кто-то осторожно касался натянутой нити. Если расстояние увеличивалось, тепло исчезало, сменяясь неприятным покалыванием. Пока всё происходило в пределах допустимого, но я понимала, что нам ещё предстоит выяснить, насколько далеко можно отходить друг от друга без последствий.

Возле лестницы я столкнулась с Леоном Вестом.

Он нёс под мышкой деревянный тренировочный меч и выглядел так, будто только что закончил особенно неудачное занятие. На щеке темнела небольшая ссадина, волосы были растрёпаны, а рукав формы разошёлся возле локтя.

-О, наша загадочная первокурсница! -воскликнул он, заметив меня. -Как жизнь под надзором Ашфорта?

Я остановилась.

-Пока терпимо. Хотя иногда хочется подать официальную жалобу.

Леон рассмеялся.

-Тогда тебе понадобится много бумаги. Я за четыре года так и не смог убедить его, что люди имеют право иногда совершать глупости.

Я посмотрела на его разорванный рукав.

-Судя по всему, вы активно отстаиваете это право.

Он опустил глаза на собственную одежду и усмехнулся.

-Тренировка. Мастер Грейс решил проверить, насколько хорошо мы умеем защищаться без призванного оружия.

-И как?

-Меч я сохранил.

-А рукав?

-Не всё сразу.

Я невольно улыбнулась.

Леон посмотрел на меня внимательнее, затем слегка понизил голос.

-Кстати, Рейнард искал тебя после занятий.

Я насторожилась.

-Зачем?

-Не сказал. Но выглядел так, будто собирается кого-нибудь отчитать. Впрочем, он почти всегда так выглядит.

-Где он?

-В тренировочном зале. Разговаривает с Эдгаром.

Я поблагодарила Леона и уже собиралась идти дальше, когда он неожиданно добавил:

-Слушай, Лия. Если тебе действительно понадобится помощь, можешь обращаться не только к Ашфорту. Он иногда забывает, что существует несколько способов решить проблему.

Я посмотрела на него с интересом.

-Например?

Леон задумался.

-Пока не придумал. Но если что-нибудь случится, импровизируем.

Я рассмеялась.

Кажется, у Рейнарда всё-таки были друзья, способные компенсировать его постоянную серьёзность.

Тренировочный зал располагался в западной части корпуса. Когда я вошла, внутри почти никого не осталось. Несколько студентов убирали учебное оружие, возле дальней стены двое старшекурсников обсуждали результаты поединка. В центре стояли Рейнард и Эдгар.

На полу между ними лежал большой лист бумаги.

Я подошла ближе.

-Что вы делаете?

Рейнард поднял голову.

-Изучаем расположение старых защитных контуров Академии.

Я посмотрела на рисунок.

На листе была изображена схема острова: три башни, учебные корпуса, озеро, несколько линий внешнего контура. В центре, под главным зданием, находился небольшой круг, окружённый семью знаками.

-Зачем?

Эдгар поправил очки.

-После сегодняшнего разговора с ректором Рейнард попросил проверить, как устроены старые системы запечатывания. Если источник под Эш-Холлоу действительно удерживался древними печатями, возможно, их принцип похож на защиту Академии.

Я присела рядом с листом.

-И что вы выяснили?

Рейнард указал на центральный круг.

-Академия построена над естественным магическим источником. Семь основных контуров удерживают его энергию и распределяют между учебными корпусами. Если один из них повреждён, остальные могут временно компенсировать нарушение.

Я внимательно посмотрела на схему.

Линии соединялись между собой сложным узором. Каждая имела собственный узел, но все они сходились к центральному кругу. Внешне конструкция напоминала огромную сеть.

И всё-таки что-то в ней казалось знакомым.

-Здесь, -сказала я, указывая на нижнюю часть рисунка. -Почему эта линия идёт отдельно?

Эдгар наклонился ближе.

-Дополнительный контур. Его использовали в старых системах защиты.

-А сейчас?

-Почти не используют. Он слишком нестабилен и требует постоянного контроля.

Я провела пальцем вдоль линии.

Она уходила от центрального круга, делала несколько оборотов и возвращалась обратно, образуя маленькую петлю.

Третью.

Я замерла.

Рейнард заметил.

-Что?

Я подняла голову.

-Это похоже на наш узел.

Он посмотрел на рисунок.

Несколько секунд мы молчали. Эдгар переводил взгляд с меня на Рейнарда, явно не понимая, о чём речь.

-Какой узел? -спросил он.

Я почувствовала, как лицо начинает гореть.

Рейнард ответил первым:

-Остаточная связь после испытания. Мы пытаемся определить её структуру.

Эдгар кивнул.

-Тогда сходство может оказаться полезным. Дополнительный контур иногда называют якорным. Он не создаёт собственную энергию, а удерживает основной договор в равновесии.

Я посмотрела на него.

-А если его убрать?

Эдгар задумался.

-Зависит от состояния остальных связей. В некоторых случаях ничего не произойдёт. В других вся система начнёт разрушаться.

Я медленно опустила взгляд на схему.

Рейнард присел рядом.

-Лия?

Я не сразу ответила.

Перед глазами снова возник рисунок из старой книги. Две нити, соединённые жизненным узлом, и третья, уходящая неизвестно куда. Я вспомнила слова профессора Ладогина о том, что иногда лишняя петля удерживает всю конструкцию.

И вдруг поняла, что всё это время мы задавали неправильный вопрос.

Мы хотели узнать, как разорвать наш договор, не погибнув.

Но если третья нить служила якорем, она могла быть причиной того, что жизненный узел вообще существует.

-А если убрать не весь узел, -произнесла я медленно, -а только третью нить?

Рейнард посмотрел на меня.

-Что вы имеете в виду?

Я указала на рисунок.

-Если она действительно принадлежит Пустоте, может быть, именно она удерживает нашу связь. Но если мы найдём способ заменить её другим источником…

Я замолчала, пытаясь подобрать слова.

Рейнард некоторое время изучал схему.

-Теоретически возможно, -произнёс он наконец. -Но только если мы сначала выясним, как именно она закреплена.

Я почувствовала, как внутри просыпается надежда.

Впервые с момента появления жизненного узла у нас возникло не просто предположение о его природе, а возможный способ что-то изменить.

Правда, оставалось одно обстоятельство.

Если третья нить действительно принадлежала Пустоте, то попытка заменить её могла снова привлечь внимание сущности, которую я когда-то выпустила.

И теперь рисковала не только собственной жизнью.

Рейнард, кажется, подумал о том же.

-Никаких экспериментов, -предупредил он.

Я подняла глаза.

-Я ещё ничего не сделала!

-Именно поэтому и предупреждаю заранее.

Эдгар посмотрел на нас с явным недоумением.

-Вы всегда так разговариваете?

Я вздохнула.

-К сожалению, да.

Рейнард спокойно свернул схему.

-И это ещё один повод не проводить опасные исследования без подготовки.

Я покачала головой.

Иногда мне казалось, что жизненный узел действительно был наказанием за все мои прежние проступки.

К вечеру я вернулась в комнату совершенно измученной. Серафима так и не пришла: вместо неё служитель принёс записку, в которой подруга сообщала, что задержалась на дополнительном занятии и зайдёт завтра. Я поставила книги на стол, сняла жакет и долго сидела возле окна, наблюдая, как постепенно темнеет сад.

За день произошло слишком много.

Разговор с Кэллумом, сведения о старых печатях, схема Академии и предположение о третьей нити. Всё это складывалось в одну картину, но в ней по-прежнему не хватало главной части.

Я не знала, что именно произошло под дубом.

Не знала, почему пальцы начали двигаться сами, когда я впервые почувствовала нить. И почему спустя двенадцать лет смогла повторить похожий узел, даже не понимая его устройства.

Кэллум говорил, что мой дар необычен.

Рейнард -что жизненный договор не должен был возникнуть таким образом.

А мне всё чаще казалось, что я просто забыла что-то важное.

Я открыла тетрадь и снова посмотрела на четыре слова, написанные вчера.

«Жизненный узел».

«Пустота».

«Третья нить».

«Эш-Холлоу».

Ниже добавила ещё два.

«Торн».

«Печати».

Потом задумалась и нарисовала маленький узел с тремя петлями. Сделала это почти машинально, не сверяясь со схемами. Линии получились ровными, движения карандаша -уверенными.

Я замерла.

Посмотрела на рисунок.

Он был точным.

Слишком точным для человека, который никогда не изучал подобные договоры.

Я медленно положила карандаш.

В голове возникло странное ощущение. Не воспоминание, а скорее его тень. Будто когда-то давно я уже сидела за столом, держала в руках тонкую нить и пыталась повторить движение, которое показывал кто-то другой.

Я закрыла глаза.

На мгновение мне почудились чужие руки.

Большие, с длинными пальцами.

Они осторожно направляли мои, помогая сложить петлю.

Я резко открыла глаза.

В комнате было тихо.

На столе лежала тетрадь. За окном шевелились ветви лип, на подоконнике мерцала маленькая магическая лампа.

Я смотрела на рисунок и чувствовала, как постепенно учащается сердцебиение.

Откуда взялось это воспоминание?

Мне было пять, когда произошла катастрофа. До этого я жила в приюте, где никто не занимался магией. Настоятельница запрещала даже простейшие бытовые заклинания без присутствия взрослых. Я не помнила ни одного человека, который мог бы научить меня связывающим узлам.

И всё-таки руки казались знакомыми.

Не лицо.

Не голос.

Только движение пальцев.

Я провела ладонью по лбу.

Возможно, это просто усталость. После последних дней я вообще перестала доверять собственным ощущениям. Кошмары, чужая боль, неизвестные нити -всё смешалось настолько, что иногда было трудно понять, где заканчивается память и начинается воображение.

Я закрыла тетрадь и поднялась.

В этот момент в дверь постучали.

Я вздрогнула.

-Кто там?

-Рейнард.

Я посмотрела на часы. До вечернего колокола оставалось совсем немного.

-Входите.

Он открыл дверь и остановился на пороге. В руках держал небольшую папку, на лице было непривычно серьёзное выражение.

-Я получил ответ из архива, -произнёс он.

Я выпрямилась.

-По Эш-Холлоу?

-Да.

Он вошёл, закрыл дверь и положил папку на стол.

Я подошла ближе.

Рейнард раскрыл её и достал один лист. Бумага была старой, с потемневшими краями и официальной печатью Совета магистров.

-Это не полный протокол, -сказал он. -Только регистрационная карточка исследования. Но здесь есть дата первоначального обследования источника.

Я посмотрела на документ.

Дата стояла в верхнем углу.

Я сначала не поняла, что именно меня смущает. Потом медленно пересчитала цифры.

Обследование проводилось не за несколько недель до катастрофы.

И не за несколько лет.

-Этого не может быть, -прошептала я.

Рейнард молчал.

Я снова посмотрела на дату.

Первое зарегистрированное исследование источника под Эш-Холлоу состоялось двадцать три года назад.

За шесть лет до моего рождения.

Я подняла голову.

-Но Кэллум сказал, что за печатями следили несколько поколений…

-Значит, двадцать три года назад проводили не первое исследование вообще, -ответил Рейнард. -А первое, официально зарегистрированное в рамках этого проекта.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжимается.

-Какого проекта?

Рейнард перевернул лист.

В нижней части карточки стояло название, написанное мелким почерком.

«Проект „Тихий призыв“».

Я медленно прочитала его вслух.

Слова показались странными.

Тихий призыв.

Не защитный контур.

Не обследование источника.

Призыв.

Я посмотрела на Рейнарда.

-Они пытались что-то вызвать?

Он не ответил сразу.

Потом осторожно положил палец на последнюю строку.

-Здесь указана цель исследования.

Я опустила глаза.

Под названием проекта стояло всего одно предложение.

«Разработка метода управляемого открытия и последующего запечатывания источника поглощающей магии».

Несколько секунд я не могла пошевелиться.

Открытия.

Значит, магистры не просто наблюдали за опасной силой.

Они искали способ открыть то, что было запечатано.

Я медленно подняла голову.

-Рейнард…

Он смотрел на меня внимательно.

-Что?

Я почувствовала, как под рёбрами начинает холодеть.

-А если двенадцать лет назад я не случайно нашла нить?

Рейнард нахмурился.

-Что вы имеете в виду?

Я посмотрела на собственные пальцы.

Вспомнила старый дуб, щель между корнями, тёплую землю и странную уверенность, что кто-то ждёт меня внизу.

А потом -руки.

Чужие руки, которые будто бы когда-то показывали мне, как складывать узел.

-Я была ребёнком, -произнесла я тихо. -Пятилетней девочкой, которая не знала ничего о магии. Но когда почувствовала нить, мои пальцы сами начали двигаться. Я даже не понимала, что делаю.

Рейнард медленно выпрямился.

Я подняла на него глаза.

-А если кто-то научил меня этому раньше?

Он несколько секунд молчал.

Затем осторожно взял лист со стола.

-Тогда нам необходимо выяснить, кто именно занимался проектом.

Я посмотрела на документ.

Внизу, под печатью, находился список ответственных магистров. Несколько имён были зачёркнуты, другие почти стёрлись от времени.

Но одно сохранилось отчётливо.

Адриан Торн.

Я почувствовала, как холод поднимается к горлу.

Он участвовал в проекте, который изучал способы открытия запечатанного источника.

Он находился в Эш-Холлоу за несколько часов до катастрофы.

И теперь именно он требовал продолжить исследование моей силы.

Я медленно опустилась на стул.

Рейнард стоял рядом, держа документ, и впервые за всё время нашего знакомства не пытался предложить разумное объяснение.

Потому что теперь вопрос заключался не только в том, что произошло двенадцать лет назад.

А в том, почему человек, который когда-то изучал способы открыть Пустоту, так настойчиво хотел узнать, что умеют мои руки.

Глава 7. Цена молчания

У меня появилось стойкое подозрение, что в Академии существует особый порядок знакомства с неприятными новостями. Сначала тебе сообщают, что ты обладаешь редким и потенциально опасным даром. Потом выясняется, что этот дар связан с магической катастрофой, о которой предпочитают не вспоминать. Следом обнаруживается человек, который, возможно, имел к ней самое непосредственное отношение. А когда ты уже начинаешь надеяться, что хуже быть не может, тебе показывают документ, подтверждающий, что всё это когда-то называлось исследовательским проектом.

Оставалось выяснить, предусмотрена ли за участие в подобных исследованиях какая-нибудь стипендия. Потому что пока я получила исключительно неприятности, несколько бессонных ночей и герцогского наследника, который теперь не мог отойти от меня на приличное расстояние.

Я сидела за столом, разглядывая регистрационную карточку проекта «Тихий призыв», и пыталась найти в ней хоть что-нибудь, чего мы ещё не заметили. Бумага была плотной, пожелтевшей по краям, с тремя печатями в нижней части. Две принадлежали Совету магистров, третью я не узнала. Она изображала круг, пересечённый несколькими тонкими линиями, а под ним располагался небольшой знак, напоминающий перевёрнутую букву.

Рейнард стоял возле окна и внимательно изучал сопроводительную записку. После нашего последнего разговора он почти не произнёс ни слова, и я постепенно начала подозревать, что отсутствие замечаний с его стороны означает нечто значительно более серьёзное, чем обычное недовольство.

- Вы собираетесь объяснить, что именно вас беспокоит, или мне придётся ждать, пока это станет очевидно? - спросила я, когда молчание затянулось.

Он поднял глаза.

- Пока я пытаюсь определить, насколько достоверны эти сведения.

- На документе три печати.

- Печати подтверждают происхождение документа, а не правильность всех выводов, которые мы из него сделали.

Я откинулась на спинку стула. Вот за что действительно стоило уважать Рейнарда Ашфорта, так это за способность испортить самый убедительный повод для возмущения одним вполне разумным замечанием. Даже если завтра мы найдём подписанное признание Торна, он, наверное, сначала предложит проверить почерк, а затем уточнит, не мог ли магистр в тот день находиться под воздействием неизвестного заклинания.

- Хорошо, - согласилась я. - Что мы знаем совершенно точно?

Рейнард подошёл к столу и положил записку рядом с карточкой.

- Двадцать три года назад Совет магистров зарегистрировал проект, целью которого было управляемое открытие источника поглощающей магии. Одним из участников значился Адриан Торн. Спустя одиннадцать лет он прибыл в Эш-Холлоу для обследования нестабильного источника. В тот же день произошла катастрофа.

- А ещё там была пятилетняя девочка, которая совершенно случайно умела завязывать запрещённые магические узлы.

Он посмотрел на меня.

- Да.

Я ожидала, что Рейнард снова начнёт объяснять, почему не стоит связывать между собой события без достаточных оснований. Но он молчал. И это почему-то тревожило сильнее.

- Думаете, меня могли использовать? - спросила я.

Рейнард не сразу ответил. Он подвинул к себе карточку, ещё раз прочитал название проекта и только потом поднял голову.

- Пока у нас нет доказательств, что вы вообще имели отношение к первоначальному исследованию.

- Но я ведь помню чужие руки. Кто-то показывал мне, как складывать узел.

- Вы вспомнили это только вчера. После нескольких дней сильного магического воздействия, недосыпания и постоянных попыток восстановить события прошлого. Я не говорю, что воспоминание ложное, Лия. Но мы не можем считать его доказательством.

Я отвела глаза. Он снова был прав, и от этого хотелось стукнуть чем-нибудь тяжёлым по столу. Желательно книгой, в которой содержались бы все необходимые ответы. К сожалению, таких книг мы пока не нашли.

- Тогда что делать?

Рейнард взял карандаш и перевернул чистый лист.

- Проверить то, что можно проверить. Начнём с проекта. У каждого зарегистрированного исследования должен быть руководитель, список участников, журнал расходов и протокол завершения. Если проект действительно действовал одиннадцать лет, документов должно быть значительно больше.

- И все они, разумеется, находятся в Центральном хранилище, куда нас не пускают.

- Не обязательно. Часть финансовых документов хранится в открытых отчётах Совета. А сведения об участниках могли сохраниться в личных делах магистров.

Я заинтересованно выпрямилась.

- Значит, нам нужна библиотека?

- Нам нужен доступ к архивным каталогам. Но сегодня уже поздно.

Я посмотрела на часы.

До вечернего колокола оставалось меньше получаса. За окном окончательно стемнело, в саду зажглись магические фонари. Даже если бы мы немедленно отправились в библиотеку, госпожа Хромова наверняка встретила бы нас тем самым взглядом, которым обычно смотрят на людей, пытающихся задержать закрытие учреждения.

- А завтра?

- Утром у меня тренировка, затем занятия. После обеда сможем заняться архивом.

Я вздохнула.

- Вы удивительно спокойно планируете завтрашний день, учитывая, что сегодня мы выяснили о существовании проекта, который мог привести к гибели целой деревни.

- Именно поэтому я предпочитаю составить план, а не проводить ночь за предположениями.

Рейнард сложил документы и убрал их в папку. Я проводила её взглядом, неожиданно почувствовав желание забрать хотя бы одну страницу себе. Не потому, что не доверяла ему. Просто за последние дни слишком многое появлялось и исчезало из моей жизни без моего согласия. Хотелось иметь хоть какое-нибудь доказательство того, что всё происходящее действительно существует, а не является особенно неудачным сном.

- Можно мне копию? - спросила я.

Рейнард остановился.

- Какую?

- Регистрационную карточку. Я хочу сама изучить её.

Он несколько секунд смотрел на меня, затем достал лист обратно.

- Оригинал должен остаться у меня. Завтра Эдгар сделает копию.

Я кивнула.

- Спасибо.

Рейнард слегка приподнял бровь.

- Вы сегодня подозрительно сговорчивы.

- Не привыкайте.

Он неожиданно улыбнулся, совсем немного, и я невольно заметила, что без привычной строгости его лицо выглядит значительно моложе. В Академии ему было двадцать, всего на три года больше, чем мне, однако иногда Рейнард вёл себя так, будто уже успел прожить несколько жизней и теперь вынужден присматривать за очередным поколением неразумных детей.

Я поспешно отвернулась к окну.

Не хватало ещё начать размышлять о его внешности. Учитывая наше положение, более бесполезное занятие было трудно придумать.

Утром меня разбудил не колокол.

Сначала я услышала негромкий стук, потом чей-то голос за дверью. Несколько секунд лежала, пытаясь понять, где нахожусь. Новая комната всё ещё казалась чужой. Высокое изголовье кровати, тёмно-зелёные занавески, книжный стеллаж возле окна - всё это не имело ничего общего с приютской спальней, где я провела последние годы.

Стук повторился.

- Мисс Верен! - раздался голос госпожи Погодиной. - Вы просили разбудить вас перед первым колоколом.

Я резко села.

Точно.

Вчера вечером я решила, что необходимо наконец начать соблюдать расписание. Особенно после того, как профессор Ладогин весьма выразительно поинтересовался, собираюсь ли я изучать расположение академических коридоров вместо магии.

- Уже встаю! - ответила я.

- Надеюсь. Через двадцать минут завтрак.

Шаги удалились.

Я выбралась из кровати и подошла к умывальнику. Вода оказалась прохладной, но не ледяной. Серебряный знак на запястье выглядел спокойно, третья петля больше не темнела. После переселения связь с Рейнардом действительно стала устойчивее. Ночью я почти не просыпалась, не слышала колоколов и не чувствовала того страшного голода, который иногда поднимался из глубины моей силы.

Возможно, новое помещение оказалось не такой уж плохой идеей.

Если не учитывать странный защитный контур возле двери.

Я посмотрела на него, прежде чем выйти. Дополнительная руна по-прежнему оставалась погашенной. Рейнард обещал вызвать мастера для проверки, но вчера никто так и не пришёл. Я решила пока не трогать знаки, хотя искушение разобраться в их устройстве становилось всё сильнее.

На лестнице столкнулась с Леоном Вестом.

Он поднимался навстречу, держа в одной руке тренировочные перчатки, а в другой - большое яблоко. При виде меня его лицо озарилось такой радостью, будто он наконец нашёл человека, которому собирался сообщить исключительно важную новость.

- Лия! Отлично. Ты мне как раз нужна.

Я остановилась на ступеньке.

- Для чего?

- Рассуди наш спор.

- С кем?

- С Ашфортом.

Я посмотрела вниз, ожидая увидеть Рейнарда, но лестница была пуста.

- А где он?

- На тренировке. Поэтому у нас есть прекрасная возможность обсудить вопрос без его участия.

Я нахмурилась.

- Леон, мне кажется, так обычно не разрешают споры.

- Зато гораздо быстрее приходят к нужному результату.

Он откусил яблоко и совершенно серьёзно продолжил:

- Представь, что преподаватель велел тебе провести три поединка подряд, хотя после второго ты уже едва стоишь на ногах. Разумно ли будет попросить товарища немного подменить тебя?

Я задумалась.

- Если преподаватель разрешит.

Леон поморщился.

- Ты слишком много времени проводишь с Ашфортом.

- Мы знакомы всего несколько дней.

- Поверь, этого достаточно. Ещё немного - и начнёшь поправлять чужие ремни перед тренировками.

Я невольно улыбнулась.

- А вы пытались попросить разрешение?

- Разумеется.

- И?

- Мастер Грейс сказал, что если у меня хватает сил жаловаться, значит, хватит и на третий поединок.

Я рассмеялась.

Леон покачал головой с видом человека, которого жестоко предали.

- Даже ты не на моей стороне.

- Я ещё не решила, на чьей. Но подозреваю, что мастер Грейс знает вас лучше, чем я.

Он вздохнул, доел яблоко и выбросил огрызок в корзину возле лестницы.

- Ладно. Тогда хотя бы приходи сегодня посмотреть тренировку. У нас будут учебные поединки со связанными сущностями. Это интереснее теории договоров.

Я насторожилась.

- Со связанными?

- С двумя призывателями одновременно. Один удерживает форму, другой управляет движением. Отличная практика, если напарник не пытается доказать, что справится со всем самостоятельно.

- А если пытается?

Леон довольно улыбнулся.

- Тогда обычно получается что-нибудь запоминающееся.

Я посмотрела на него с сомнением.

Вчера после разговоров с Эдгаром мы уже обсуждали конструкции, в которых несколько источников поддерживали одну связь. Если сегодня на тренировке действительно показывали подобные договоры, мне стоило посмотреть. Даже если самой пользоваться магией пока запрещалось.

- Во сколько?

- После второй лекции. Западный тренировочный двор.

Я кивнула.

- Постараюсь прийти.

Леон подмигнул и продолжил подниматься по лестнице.

- Только Ашфорту не говори, что это я тебя пригласил!

Я проводила его взглядом.

Разумеется, именно это я и собиралась сделать.

В столовой Серафима уже заняла привычный стол возле окна. Рядом с ней сидела незнакомая девушка с короткими тёмными волосами, собранными на затылке маленькой заколкой. Она оживлённо что-то рассказывала, размахивая ложкой, а Серафима слушала с таким выражением, будто давно привыкла к подобным выступлениям.

Заметив меня, подруга помахала рукой.

- Лия, иди сюда!

Я подошла, поставила поднос на стол и поздоровалась.

- Знакомься, - сказала Серафима. - Марта Белозерцева. Мы вчера вместе занимались в учебном зале.

Девушка улыбнулась.

- А ты Лия Верен. Я слышала.

Я вздохнула.

- Надеюсь, ничего особенно ужасного?

Марта задумалась.

- Смотря что считать ужасным. Говорят, ты перехватила призыв Ковалёва, потом чуть не разрушила испытательный круг, а теперь живёшь в западном корпусе.

Я медленно опустилась на скамью.

- Замечательно. Осталось добавить, что по ночам я превращаюсь в болотное чудовище.

Марта рассмеялась.

- Этого пока не говорили.

- Значит, у слухов ещё есть пространство для развития.

Серафима покачала головой, но по её улыбке было видно, что ей весело.

Марта оказалась первокурсницей боевого направления Эвокации. Она выросла в небольшом городе на юге, где её отец работал магическим техником, а мать преподавала в обычной школе. В отличие от большинства поступивших, Марта совершенно не стеснялась говорить о своей семье и, кажется, могла за несколько минут рассказать всю историю рода, включая двоюродных родственников, домашних животных и особенно неудачную свадьбу старшей сестры.

Я слушала её с интересом.

Не потому, что меня так уж занимали чужие семейные подробности. Просто впервые за последние дни разговор не касался моей силы, катастрофы или Рейнарда. Можно было спокойно есть кашу, смеяться над чужими историями и чувствовать себя обычной студенткой.

По крайней мере, до того момента, пока Марта не спросила:

- А правда, что Ашфорт теперь лично следит за твоим обучением?

Я едва не подавилась чаем.

Серафима посмотрела на неё с явным неодобрением.

- Марта.

- Что? Я просто спросила.

Я поставила кружку.

- Он назначен наблюдателем после испытания.

Марта заинтересованно наклонилась ближе.

- И какой он?

Я моргнула.

- В каком смысле?

- Ну, как наставник. Строгий? Придирается? Говорят, на тренировках он совершенно невыносим.

Я задумалась.

- Представь человека, который способен найти нарушение правил даже в том, как ты держишь ложку.

Серафима рассмеялась.

Марта широко улыбнулась.

- Значит, слухи не врут.

Я взяла кусок хлеба.

- Не все. Например, испытательный круг я всё-таки не разрушала.

- А кто?

Я вспомнила теневого воина, разорванный договор и кровь на плече Рейнарда.

- Скажем так, оборудование оказалось недостаточно подготовленным к неожиданностям.

Марта кивнула с таким видом, будто услышала весьма убедительное объяснение.

- Понимаю. У нас дома так обычно говорят, когда отец случайно ломает очередной магический чайник.

Я рассмеялась.

Возможно, с новыми знакомыми мне всё-таки повезло.

После завтрака началась лекция по основам магической истории. Профессор, пожилая женщина с седыми волосами и необычайно громким голосом, рассказывала о становлении первых магических школ, разделении направлений Эвокации и древних договорах между призывателями и сущностями.

Я честно пыталась делать записи.

Но после вчерашнего разговора с Рейнардом любое упоминание старых исследований заставляло меня поднимать голову.

Особенно когда профессор заговорила о запретах.

- Многие современные ограничения появились не потому, что определённые формы магии считались злыми, - объясняла она, проходя вдоль кафедры. - Напротив, некоторые из них изначально предназначались для защиты. Проблема заключалась в том, что способность влиять на чужие договоры давала слишком большую власть одному магу над другим.

Я замерла с пером в руке.

- Например? - спросил студент с первого ряда.

Профессор остановилась возле доски.

- Возьмём старую практику связанного удержания. Два мага объединяли источники силы, чтобы защитить друг друга от энергетического истощения. Первоначально метод использовали целители и участники опасных экспедиций. Позже появились договоры, в которых один из связанных мог принудительно забирать энергию другого. Именно после нескольких подобных случаев Совет магистров ввёл ограничения.

Я медленно опустила взгляд на собственное запястье.

Два источника.

Общая сила.

Запрещённые договоры.

Рядом Серафима что-то записывала, не обращая внимания на моё внезапное молчание.

- А такие связи можно было разорвать? - спросила девушка у окна.

Профессор задумалась.

- Некоторые - да. Но чем глубже договор проникал в жизненный источник, тем опаснее становилось разделение. Бывали случаи, когда попытка освободить одного участника приводила к гибели обоих.

Я почувствовала, как внутри неприятно похолодело.

Значит, Рейнард не преувеличивал.

Впрочем, за последние дни я уже успела убедиться, что преувеличение вообще не входит в число его любимых занятий. Если он говорил, что что-то опасно, обычно это означало, что опасность уже находится в нескольких шагах и желательно немедленно перестать спорить.

- Но существовали и другие способы, - продолжила профессор. - Некоторые старые школы изучали перенос договоров на искусственные источники. Теоретически это позволяло сохранить связь, заменив одного из участников.

Я резко подняла голову.

Перенос.

Искусственный источник.

Я вспомнила схему, которую мы вчера изучали с Рейнардом и Эдгаром. Третья нить могла выполнять роль якоря. Если заменить её другим источником, возможно, договор перестанет зависеть от Пустоты.

- Простите, - подняла я руку.

Профессор повернулась.

- Да, мисс?

- А перенос жизненного договора действительно возможен?

Несколько студентов посмотрели на меня.

Я почувствовала, как лицо начинает нагреваться, но заставила себя продолжить.

- Я имею в виду, можно ли заменить источник, который удерживает связь, не разрушая сам договор?

Профессор некоторое время разглядывала меня.

- Вопрос интересный. Но для первого курса довольно сложный.

Я опустила руку.

- Просто любопытно.

- Теоретические работы на эту тему существуют. Однако достоверных сведений об успешном переносе жизненного якоря немного. Большинство экспериментов проводилось с обычными энергетическими договорами, а не с человеческими источниками. И уж точно не в условиях нестабильной магии.

Она повернулась к доске.

- Именно поэтому мы начинаем изучение с простейших связей. Прежде чем пытаться изменить сложную конструкцию, необходимо понимать, какие последствия может вызвать даже небольшое вмешательство.

Я кивнула.

Ответ оказался одновременно полезным и неприятным.

Возможность существовала.

Но никто не гарантировал, что она подходит нам.

Я записала в тетради несколько слов и подчеркнула их.

Перенос жизненного якоря.

Рядом нарисовала маленький узел с тремя петлями.

Серафима заглянула через плечо.

- Ты опять рисуешь?

Я быстро закрыла тетрадь.

- Конспектирую.

Она посмотрела на меня с сомнением.

- У тебя очень своеобразные конспекты.

- Зато красивые.

Серафима фыркнула и вернулась к записи лекции.

А я всё думала о том, что теперь у нас появилась ещё одна возможная зацепка.

На тренировку я пришла немного раньше назначенного времени. Западный двор находился за длинной галереей, соединявшей учебный корпус с боевой башней. Просторная площадка была выложена тёмным камнем, по краям стояли металлические стойки с кристаллами, а вдоль северной стены тянулись крытые скамьи для наблюдателей.

Я устроилась на одной из них и огляделась.

В центре уже находились несколько старшекурсников. Леон Вест разговаривал с высоким мужчиной в тёмно-синей мантии, которого я сразу узнала по описанию Серафимы. Мастер Грейс выглядел человеком, способным одним взглядом заставить студентов исправить осанку. Короткие седые волосы, широкий шрам возле подбородка и совершенно неподвижное лицо производили впечатление сильнее любых предупреждений.

Чуть дальше стоял Рейнард.

Он был без камзола, в простой тренировочной рубашке с закатанными рукавами. На правом плече ещё сохранялась повязка, которую было заметно под тканью, но двигался он уверенно. В руках держал небольшой металлический диск с вырезанными знаками.

Я невольно присмотрелась.

Он выглядел совсем иначе, чем во время наших обычных разговоров. Ни папки, ни строгого воротника, ни привычной застёжки в виде волка. Только светло-русые волосы, чуть растрёпанные ветром, сосредоточенное выражение лица и движения человека, который прекрасно знает, что делает.

- Интересно? - раздался рядом знакомый голос.

Я вздрогнула.

Леон уже стоял возле скамьи, широко улыбаясь.

- Вы всегда так подкрадываетесь к людям?

- Только когда они слишком увлечённо наблюдают за моими друзьями.

Я почувствовала, как лицо начинает гореть.

- Я смотрела на тренировочную площадку.

- Разумеется.

- Леон.

- Всё, молчу.

Он сел рядом, положив локти на колени.

- Сегодня будем работать с парными призывами. Мастер Грейс решил проверить, кто из нас способен доверить половину договора другому человеку.

- А это сложно?

Леон посмотрел на меня.

- Представь, что ты держишь тяжёлую дверь, а кто-то другой должен управлять тем, что находится за ней. Если вы действуете согласованно, всё прекрасно. Если один решит, что справится лучше, дверь может сорваться с петель.

Я задумалась.

- Звучит не слишком безопасно.

- Именно поэтому у нас есть защитные круги. И мастер Грейс, который не позволяет нам забыть, сколько стоит ремонт тренировочного двора.

Я улыбнулась.

В центре площадки раздался короткий свист.

Студенты выстроились вдоль серебряной линии. Мастер Грейс прошёл перед ними, внимательно разглядывая каждого, затем остановился возле Рейнарда.

- Ашфорт, сегодня работаешь с Вестом.

Леон резко выпрямился.

- Мастер, я…

- Вест, если вы закончили развлекать зрителей, займитесь делом.

Я с трудом удержалась от смеха.

Леон поднялся и направился к кругу. Проходя мимо, наклонился ко мне и тихо произнёс:

- Если что-нибудь взорвётся, считай, что мы так и планировали.

Я покачала головой.

Мастер Грейс объяснил условия упражнения. Один студент должен был призвать учебную сущность и удерживать её форму. Второй - установить дополнительный управляющий договор и заставить сущность выполнить несколько последовательных действий. При этом оба источника оставались независимыми, но их магия соединялась в одном призыве.

Я слушала внимательно.

Это было похоже на то, что произошло во время моего первого испытания, только там я перехватила чужой договор без разрешения. Здесь же всё происходило по установленным правилам.

Рейнард встал возле центральной площадки и поднял руку.

Над металлическим диском появился тусклый свет. Он постепенно вытянулся, превратившись в силуэт большого волка. Сначала возникли лапы, затем туловище и голова с острыми ушами. Шерсть была похожа на густой серебряный дым, а глаза светились мягким голубоватым светом.

Я невольно подалась вперёд.

Сущность выглядела удивительно красивой.

Волк повернул голову, словно прислушиваясь к окружающим звукам, затем спокойно опустился на каменную площадку.

Рейнард удерживал связь ровно.

Я видела тонкую нить, тянувшуюся от его запястья к груди сущности. Она была светлой, почти прозрачной, с несколькими аккуратными переплетениями возле основания. Никаких лишних петель, никакого опасного натяжения.

Леон подошёл с другой стороны.

Он поднял ладонь, и от его пальцев к волку потянулась вторая нить - более яркая, подвижная, словно сотканная из золотистых искр.

Я сразу заметила разницу.

Рейнард удерживал.

Леон направлял.

Две совершенно разные силы постепенно соединялись в одном договоре.

- Начинайте, - приказал мастер Грейс.

Волк поднялся.

Сначала сделал несколько шагов, затем обошёл площадку, перепрыгнул через невысокую каменную преграду и остановился возле дальней стойки. Леон управлял движениями уверенно, хотя иногда слишком резко. В такие моменты золотистая нить натягивалась, а Рейнард незаметно ослаблял собственную связь, компенсируя движение.

Я наблюдала за ними с растущим интересом.

Они почти не разговаривали. Не отдавали друг другу длинных приказов, не спорили и не пытались доказать своё превосходство. Рейнард лишь изредка поворачивал кисть, а Леон мгновенно менял направление силы.

Похоже, за четыре года дружбы они действительно научились понимать друг друга без слов.

Волк сделал последний прыжок и опустился перед мастером Грейсом.

Тот коротко кивнул.

- Достаточно. Освободите призыв.

Леон первым разжал пальцы. Золотистая нить исчезла, оставив после себя несколько искр. Рейнард медленно ослабил удерживающий договор, и волк рассыпался серебряным туманом.

Упражнение закончилось.

Я невольно улыбнулась.

Впервые за последние дни магия показалась мне не опасной и пугающей, а красивой. Не силой, которую необходимо постоянно сдерживать, а чем-то, что можно понимать, направлять и использовать без страха.

Мастер Грейс сделал несколько замечаний, после чего отправил студентов готовиться к следующему упражнению. Леон направился к скамьям, но Рейнард заметил меня раньше.

Он остановился.

Я увидела, как его взгляд скользнул от моего лица к рукам, затем к Леону, который уже приближался с весьма довольным выражением.

Почему-то мне сразу стало ясно, что предстоящий разговор не будет особенно приятным.

- Вы должны были быть на самостоятельных занятиях, - произнёс Рейнард, когда подошёл к скамье.

Я подняла голову.

- Они закончились.

- В вашем расписании до обеда указана библиотечная практика.

- Именно. Библиотечная практика закончилась, а обед ещё не начался.

Рейнард посмотрел на меня с сомнением.

- Кто разрешил присутствовать на тренировке?

Я указала на Леона.

Тот, разумеется, попытался сделать вид, что совершенно не имеет отношения к происходящему.

- Вест, - произнёс Рейнард.

Леон поднял руки.

- Она всего лишь смотрит. Никакой магии, никаких призывов, даже близко к защитному кругу не подходила.

- Это не предусмотрено её допуском.

- Зато никто не запрещал находиться на открытой тренировочной площадке, - заметила я.

Рейнард повернулся ко мне.

- Мисс Верен…

- Я проверила правила.

Он замолчал.

Леон тихо рассмеялся.

- Вот видишь, Ашфорт. Девушка учится.

Я почувствовала неожиданное удовлетворение. Последние дни Рейнард постоянно напоминал мне о запретах, ограничениях и последствиях неосторожных действий. Возможность хотя бы раз использовать правила в собственную пользу оказалась удивительно приятной.

- И что вы успели заметить? - спросил он после короткой паузы.

Я не сразу поняла вопрос.

- В каком смысле?

- Во время упражнения. Вы наблюдали за договором?

Я кивнула.

- Да.

Рейнард посмотрел на Леона.

- Тогда расскажите.

Я немного растерялась. До этого мы обычно обсуждали мои способности наедине, стараясь не привлекать внимания. Но сейчас Леон стоял рядом и, судя по выражению лица, совершенно не собирался уходить.

- Вы удерживали форму, - начала я. - Леон управлял движениями. Его связь была более подвижной, а ваша постоянно компенсировала резкие изменения натяжения.

Леон заинтересованно поднял брови.

- Ты действительно это заметила?

Я кивнула.

- Особенно во время второго прыжка. Вы слишком сильно потянули управляющую нить, и Рейнард ослабил удержание, чтобы сущность не потеряла форму.

Леон посмотрел на друга.

- Она права?

Рейнард некоторое время молчал.

- Да.

Я почувствовала, как внутри разливается приятное тепло.

Не от жизненного узла.

Совершенно другое.

Я впервые получила подтверждение, что мои наблюдения действительно имеют значение. Что способность видеть связи может оказаться полезной не только тогда, когда что-то выходит из-под контроля.

Леон присвистнул.

- Впечатляет. Большинство первокурсников вообще не различают управляющую и удерживающую нити без специальных приборов.

Рейнард бросил на него короткий взгляд.

Леон сразу понял намёк.

- Ладно, ладно. Никаких лишних вопросов.

Он повернулся ко мне.

- Но если тебе когда-нибудь разрешат практику, обязательно приходи на тренировку. Мне интересно посмотреть, что ты умеешь.

Я улыбнулась.

- Если к тому времени меня не отчислят.

- Не отчислят, - уверенно ответил Леон. - В крайнем случае попросим Ашфорта написать особенно убедительное прошение.

Рейнард вздохнул.

- Вест, мастер Грейс ждёт тебя.

- Уже иду.

Леон подмигнул мне и направился к площадке.

Мы остались вдвоём.

Рейнард некоторое время смотрел на исчезнувший призывной круг, затем сел рядом. Я удивилась. Обычно он предпочитал стоять, особенно когда собирался читать мне очередную лекцию о безопасности.

- Вы правильно определили момент нарушения равновесия, - сказал он.

Я повернулась к нему.

- Это похвала?

- Наблюдение.

- Разумеется.

Он посмотрел на меня.

- У вас действительно необычный дар, Лия. Но пока вы воспринимаете только видимую часть договора. Не всегда понимаете, что находится за ней.

Я задумалась.

- Тогда научите.

Рейнард замер.

- Что?

- Научите меня понимать связи. Не просто видеть, а разбираться, как они устроены. Если я научусь определять все части договора, возможно, смогу понять и наш узел.

Он некоторое время молчал.

- Ваш допуск пока не позволяет проводить практические занятия.

- Я не прошу разрешить мне призывать сущностей. Можно начать с теории, схем, наблюдений. Вы ведь сами постоянно говорите, что прежде чем вмешиваться, нужно понимать устройство связи.

Рейнард посмотрел на меня внимательнее.

Я выдержала взгляд.

- Мне надоело бояться собственных рук, - сказала я тише. - Двенадцать лет я только и делала, что старалась ничего не трогать. Кэллум научил меня удерживать силу, но теперь этого недостаточно. Если я действительно вяжущая, мне нужно узнать, что это означает. Иначе однажды я снова сделаю что-нибудь, не понимая последствий.

Он опустил глаза к своему запястью.

Серебряная линия была скрыта под рукавом, но я знала, что она там. Такая же, как моя.

- Хорошо, - произнёс Рейнард наконец.

Я моргнула.

- Что?

- Начнём с теории договоров. Я подберу несколько упражнений, которые не требуют использования магии.

Я посмотрела на него с недоверием.

- Вы согласились?

- Да.

- Без спора?

Он приподнял бровь.

- Хотите, чтобы я передумал?

- Нет!

Рейнард неожиданно улыбнулся.

Я поспешно отвернулась к тренировочной площадке, чувствуя, как нагреваются щёки.

Совершенно нелепая реакция.

Он всего лишь согласился помочь.

Ничего особенного.

После обеда мы встретились в небольшой учебной комнате западного корпуса. Рейнард принёс несколько книг, тонкие металлические нити и деревянную доску с маленькими штырьками, расположенными по кругу. Я с подозрением посмотрела на приспособление.

- Это что?

- Учебный макет договора.

- Вы собираетесь учить меня вязать?

- Фактически да.

Я посмотрела на него.

Потом на доску.

- Ашфорт, я выросла в приюте. Если вы хотите проверить, умею ли я завязывать узлы, могу продемонстрировать несколько способов закрепить бельевую верёвку.

Он поставил доску между нами.

- Тогда с первым упражнением проблем не возникнет.

Я вздохнула.

На доске находились три небольших деревянных кольца. Рейнард протянул между ними тонкую красную нить, закрепил один конец и сделал несколько простых оборотов вокруг центрального штырька.

- Представьте, что это источник призывателя, - объяснил он, указывая на первое кольцо. - Второе - сущность. Нить между ними - договор.

Я кивнула.

- А третье?

- Пока не используется.

Я посмотрела на пустое кольцо.

Оно почему-то сразу привлекло внимание.

Рейнард заметил мой взгляд.

- Лия.

- Что?

- Сосредоточьтесь на первых двух.

- Я и сосредоточилась.

Он явно не поверил.

Следующие полчаса мы разбирали простейшие схемы. Рейнард показывал различные способы закрепления договоров, объяснял, какие узлы отвечают за удержание, а какие - за управление. Я повторяла движения обычной нитью, стараясь не использовать магию. Поначалу всё шло удивительно легко. Некоторые конструкции я узнавала почти сразу, даже если никогда прежде не видела их в учебниках.

Но затем Рейнард предложил более сложную схему.

Он закрепил красную нить между двумя кольцами, добавил несколько оборотов и оставил свободный конец возле третьего штырька.

- Теперь попробуйте укрепить договор, - сказал он. - Но не увеличивайте натяжение основной линии.

Я взяла нить.

Несколько секунд рассматривала конструкцию. Решение казалось очевидным: нужно было провести свободный конец вокруг центрального узла, создать дополнительную петлю и закрепить её на третьем кольце.

Мои пальцы двинулись сами.

Я сделала первый оборот.

Потом второй.

И остановилась.

Перед глазами на мгновение возникли чужие руки.

Те самые, которые я уже видела в странном воспоминании. Длинные пальцы осторожно направляли мои, помогая сложить нить определённым образом.

Я резко разжала руки.

Красная нить упала на стол.

- Лия?

Я подняла голову.

Рейнард смотрел на меня внимательно.

- Что случилось?

Я попыталась ответить, но горло пересохло.

- Я… кажется, вспомнила.

Он медленно опустил карандаш.

- Что именно?

Я посмотрела на доску.

Третье кольцо оставалось пустым.

- Меня кто-то учил, - произнесла я тихо. - Ещё до Эш-Холлоу. Я не помню лица, но знаю эти движения. Я делала их раньше.

Рейнард не стал задавать следующий вопрос сразу. Он осторожно убрал доску в сторону и подвинул ко мне стакан воды.

- Выпейте.

Я послушалась.

Вода оказалась прохладной, и от этого немного полегчало. Я поставила стакан, вытерла ладони о юбку и снова посмотрела на нити.

- Я не понимаю, почему не помню. До катастрофы я жила в приюте. Настоятельница не разрешала детям заниматься магией. Если кто-то учил меня тайно, я должна была хотя бы помнить этого человека.

Рейнард задумался.

- Не обязательно. Воспоминания раннего детства часто сохраняются обрывками. Особенно после тяжёлых событий.

- Но движения я помню.

- Потому что двигательная память может сохраняться лучше, чем сами обстоятельства обучения.

Я посмотрела на него с удивлением.

- Вы и в этом разбираетесь?

- У нас есть курс по влиянию магии на память и восприятие.

- Разумеется. А я почему-то думала, что вы изучаете исключительно способы запрещать людям заниматься интересными вещами.

Он слегка улыбнулся.

Потом снова стал серьёзным.

- Лия, я хочу, чтобы вы попробовали вспомнить обстоятельства, но не заставляли себя. Если память возвращается постепенно, резкое вмешательство может только навредить.

Я кивнула.

Он подвинул доску обратно.

- На сегодня достаточно сложных схем. Вернёмся к простым.

Я посмотрела на него с недовольством.

- Но мы ведь почти нашли что-то важное!

- Именно поэтому не будем торопиться.

Я вздохнула.

И всё-таки послушалась.

К вечеру мне удалось выполнить несколько упражнений без единой ошибки. Рейнард внимательно проверял каждую схему, иногда просил объяснить, почему я выбрала определённое движение, и постепенно перестал исправлять мои руки. В какой-то момент я заметила, что он уже не показывает решение заранее, а просто наблюдает, позволяя мне самостоятельно разбираться в конструкции.

Это оказалось неожиданно приятно.

Впервые за долгое время я чувствовала себя не человеком, которому запрещено пользоваться собственным даром, а обычной ученицей. Не самой опытной, разумеется, но способной чему-то научиться.

Когда Рейнард объявил, что занятие окончено, я с сожалением посмотрела на доску.

- Завтра продолжим?

Он закрыл учебник.

- Если вы не будете пытаться самостоятельно повторить сложные узлы ночью.

Я подняла глаза.

- А если очень захочется?

- Тогда вспомните, чем закончилась ваша последняя самостоятельная попытка.

Я невольно посмотрела на серебряную линию под рукавом.

- Убедили.

Рейнард начал собирать книги. Я помогла сложить нити, аккуратно разделяя их по цветам. Одна из красных оказалась слишком туго завязана вокруг штырька, и мне пришлось осторожно ослабить петлю ногтем.

В этот момент Рейнард неожиданно спросил:

- Вы действительно никогда не знали своих родителей?

Я замерла.

Вопрос прозвучал так внезапно, что я не сразу поняла, почему он возник.

- Нет, - ответила я. - В приюте говорили, что меня оставили совсем маленькой. Настоятельница не знала, кто моя мать.

Рейнард медленно положил книгу на стол.

- А документы?

- Какие?

- Запись о поступлении в приют. Дата, обстоятельства, имя человека, который вас привёл.

Я задумалась.

В Эш-Холлоу действительно существовал журнал воспитанников. Настоятельница иногда доставала его, когда нужно было подтвердить возраст кого-нибудь из девочек или подготовить бумаги для обучения. Я помнила толстую книгу в тёмном переплёте, лежавшую в запертом шкафу её кабинета.

- Документы были, - сказала я. - Но они остались в приюте.

Рейнард посмотрел на меня.

Мы оба замолчали.

Я первой поняла, что он имеет в виду.

- Они сгорели, - произнесла я.

- Не обязательно.

Я нахмурилась.

- Рейнард, после катастрофы от деревни почти ничего не осталось.

- Но часть документов могли вывезти до разрушения. Или сделать копии. Приюты обязаны ежегодно передавать сведения о воспитанниках в окружное управление.

Я медленно выпрямилась.

- Значит, где-то должны существовать записи обо мне?

- Если порядок соблюдался - да.

Я почувствовала, как внутри просыпается надежда.

Не слишком сильная. Скорее осторожная, почти боязливая.

- И там может быть написано, кто меня оставил?

- Возможно. Или хотя бы откуда вас привезли.

Я посмотрела на собственные руки.

За всю жизнь я почти не думала о родителях. В приюте никто не запрещал спрашивать, но ответы всегда оставались одинаковыми: меня нашли совсем маленькой, документов при мне не было, а происхождение установить не удалось. Со временем я перестала интересоваться. У меня были настоятельница, девочки из спальни, Мирон и весь маленький мир Эш-Холлоу.

После катастрофы вопрос о родителях окончательно потерял значение.

Но теперь…

Теперь я впервые задумалась, не могла ли моя семья иметь отношение к вяжущим.

- Вы сможете найти эти записи? - спросила я.

Рейнард кивнул.

- Попробую запросить окружной архив. Но это займёт время.

Я улыбнулась.

- Спасибо.

Он посмотрел на меня внимательно.

- Пока не за что. Мы ещё ничего не нашли.

- Всё равно спасибо.

Рейнард немного помедлил, затем коротко кивнул.

Я продолжила собирать нити, чувствуя странное тепло в груди.

Не от узла.

По крайней мере, хотелось в это верить.

На следующее утро я получила письмо.

Оно лежало на столе возле двери, рядом с расписанием и небольшой запиской госпожи Погодиной о том, что после обеда в комнату придёт мастер для проверки защитных знаков. Конверт был плотным, белым, с серебряной печатью кафедры Эвокации.

Я вскрыла его ещё до завтрака.

Внутри находилось официальное приглашение на дополнительное собеседование.

«Мисс Лия Верен, в связи с выявленными особенностями вашего магического дара кафедра Эвокации считает необходимым проведение индивидуальной беседы с целью определения дальнейшего учебного направления. Просим явиться завтра в десять часов в кабинет магистра Адриана Торна».

Я перечитала письмо.

Потом ещё раз.

Никаких упоминаний о новом испытании. Никаких угроз или запретов. Обычное административное распоряжение, каких в Академии, наверное, рассылали десятками.

И всё-таки мне стало неуютно.

Торн хотел поговорить со мной лично.

После того как мы выяснили о его участии в проекте «Тихий призыв».

Я сложила письмо и отправилась к Рейнарду.

На этот раз даже не пришлось пользоваться сигнальным жетоном. Он находился в соседнем коридоре, возле окна, разговаривая с Эдгаром. При моём появлении оба повернули головы.

- Лия? - спросил Рейнард. - Что случилось?

Я протянула ему письмо.

Он прочитал его быстро, затем передал Эдгару.

Тот поправил очки.

- Обычное собеседование, - заметил он. - Такие проводят после нестандартных результатов вступительных испытаний.

- Именно, - ответила я. - Только почему-то мне совершенно не хочется на него идти.

Рейнард посмотрел на меня.

- Вы обязаны явиться. Но можете попросить присутствия ректора или назначенного наблюдателя.

Я почувствовала облегчение.

- Значит, вы пойдёте со мной?

Он немного помедлил.

- Если декан разрешит.

Я нахмурилась.

- А если нет?

Рейнард аккуратно сложил письмо.

- Тогда я буду ждать снаружи.

Эдгар перевёл взгляд с него на меня, но ничего не сказал.

Я посмотрела на серебряный знак под рукавом.

После всего случившегося мне не хотелось оставаться с Торном наедине. Особенно если он действительно знал больше о моём прошлом, чем собирался рассказывать.

Но отказаться от встречи я тоже не могла.

Возможно, именно разговор с ним позволит выяснить то, что Кэллум скрывал двенадцать лет.

Я медленно кивнула.

- Хорошо. Пойду.

Рейнард посмотрел на меня внимательнее.

- И ещё, Лия. Не рассказывайте о жизненном узле.

Я подняла глаза.

- Даже если он спросит о связи после испытания?

- Обычную нестабильность договора можете подтвердить. Но не упоминайте третий источник и не показывайте знак.

Я кивнула.

Эдгар слушал наш разговор с явным недоумением, но, к счастью, не стал задавать вопросов.

Рейнард вернул мне письмо.

- И постарайтесь не спорить с деканом.

Я посмотрела на него.

- Вы просите невозможного.

Он вздохнул.

- Хотя бы не начинайте первой.

- Вот это уже более разумное требование.

Эдгар тихо рассмеялся.

Я спрятала письмо в карман и направилась к лестнице, стараясь не думать о завтрашней встрече.

Вечером я долго не могла заснуть.

Серафима заходила после ужина, принесла несколько записей с лекций и рассказала, что Вальтер Ковалёв снова пытался спорить с преподавателем о результатах вступительного испытания. Судя по всему, он никак не мог смириться с тем, что его призыв оказался неудачным, а я получила временный допуск, хотя даже не сумела самостоятельно вызвать огненного светляка.

Я выслушала историю с некоторым удовольствием.

Было приятно знать, что хотя бы чужие неприятности в Академии остаются вполне обычными.

После ухода Серафимы я разобрала тетради, приготовила форму и снова перечитала приглашение Торна. Ничего необычного в тексте не было. Но чем дольше я смотрела на аккуратные строки, тем сильнее становилось ощущение, что завтрашняя встреча изменит гораздо больше, чем моё учебное расписание.

Я убрала письмо в ящик.

Потом достала деревянный швейный набор.

Не знаю почему. Просто захотелось занять руки чем-нибудь привычным. В приюте я часто шила перед сном, особенно когда не могла уснуть. Простые движения успокаивали. Игла проходила через ткань, нить ложилась ровно, и всё вокруг постепенно становилось понятнее.

Я взяла старую рубашку, у которой разошёлся шов возле манжеты, и начала чинить.

Поначалу всё шло как обычно.

Потом я заметила, что пальцы двигаются слишком быстро.

Не так, как при обычном шитье. Я перестала следить за каждым стежком, а нить почему-то начала ложиться небольшими петлями, соединяющими края ткани особым узором.

Я замерла.

Посмотрела на шов.

Он выглядел странно знакомым.

Три петли.

Один центральный узел.

Свободный конец, который нужно было провести под основной нитью.

Я резко отложила иглу.

Сердце забилось быстрее.

Перед глазами на мгновение возникло воспоминание.

Не полное.

Только обрывок.

Деревянный стол. Тёплый свет лампы. Чьи-то руки поверх моих.

И голос.

Тихий, спокойный.

- Не тяни слишком сильно, Лия. Нить должна держать, а не душить.

Я резко вдохнула.

Голос исчез.

В комнате было тихо.

Я сидела на кровати, сжимая в руках рубашку, и чувствовала, как постепенно холодеют пальцы.

Это был не Кэллум.

Я знала его голос слишком хорошо.

Не настоятельница.

Не Мирон.

Кто-то другой.

Я попыталась снова закрыть глаза, удержать воспоминание, вспомнить лицо человека, сидевшего рядом.

Но ничего не получилось.

Осталось только ощущение тёплых рук и спокойного голоса, который когда-то учил меня завязывать узлы.

Я медленно опустила глаза на рубашку.

Три петли.

Один центральный узел.

И свободный конец.

Точно такой же, как на моём запястье.

Я долго смотрела на шов, боясь пошевелиться.

А потом вспомнила ещё кое-что.

Не лицо.

Не имя.

Только слова, произнесённые тем же голосом.

- Запомни, маленькая. Если однажды придётся выбирать, что удержать, сначала найди то, что нельзя отпустить.

Я почувствовала, как под рёбрами медленно натягивается третья нить.

И впервые за двенадцать лет мне стало страшно не потому, что я могла случайно выпустить Пустоту.

А потому, что кто-то когда-то учил меня обращаться с ней.

И этот человек, возможно, знал, что однажды мне придётся это сделать.

Глава 8. Чужие воспоминания

Утром я обнаружила, что испортила совершенно хорошую рубашку.

Точнее, рубашка и раньше была не в лучшем состоянии, иначе мне не пришлось бы среди ночи браться за иголку. Но теперь вместо аккуратного шва на манжете красовалось странное переплетение нитей, которое не имело ничего общего с обычным шитьём. Три петли сходились в центре, образуя узел, слишком похожий на тот, что появился у меня на запястье после испытания. Я несколько минут рассматривала собственную работу, пытаясь вспомнить, когда именно успела сделать последние стежки. Помнила, как села на кровать, вдевала нитку в иглу и осторожно соединяла разошедшиеся края ткани. Потом возникло воспоминание о чужих руках, знакомом голосе и словах, которые теперь никак не получалось выбросить из головы.

«Нить должна держать, а не душить».

Очень мудрое замечание. Жаль только, что человек, который его произнёс, не догадался объяснить, как быть, если однажды эта самая нить решит придушить тебя вместе с совершенно посторонним герцогским наследником.

Я взяла маленькие ножницы и подцепила первый стежок. Нитка натянулась, но не поддалась. Попробовала с другой стороны, осторожно подрезала свободный конец и потянула. Вместо того чтобы распуститься, узел затянулся ещё крепче. Под рёбрами неприятно кольнуло, и я замерла, держа ножницы над тканью.

Серебряный знак на запястье едва заметно потеплел.

Я медленно положила ножницы на стол.

Совпадение, разумеется. Обычная нитка, обычная рубашка, обычное утро в магической Академии, где даже неправильно пришитая манжета могла обернуться какой-нибудь древней катастрофой. Если так пойдёт дальше, скоро я начну опасаться завязывать шнурки.

Я убрала рубашку в дорожный ящик, решив пока не экспериментировать. Потом подошла к умывальнику, плеснула в лицо прохладной водой и посмотрела на собственное отражение. Светлые волосы за ночь растрепались, возле виска торчала непослушная прядь, под глазами залегли тени. Я попыталась пригладить волосы, но они почти сразу вернулись в прежнее положение.

Внешность человека, который собирается на важную встречу с деканом, оставляла желать лучшего.

Впрочем, магистр Торн вряд ли приглашал меня ради приятной беседы. Гораздо вероятнее, его интересовали мои руки, нестандартный призыв и обстоятельства, при которых я умудрилась вмешаться в чужой договор. И если вчера я ещё надеялась, что встреча окажется обычной формальностью, то сегодня, после найденных документов и внезапного воспоминания, уверенности значительно поубавилось.

Я достала официальное приглашение и ещё раз перечитала.

Десять часов. Кабинет декана Эвокации. Индивидуальное собеседование.

Никаких дополнительных испытаний.

Никаких обязательных демонстраций магии.

Возможно, я действительно слишком много себе придумала.

Но тогда почему мне так не хотелось туда идти?

Серафима ждала в столовой. Возле неё уже сидела Марта, которая с увлечением рассказывала о вчерашнем занятии по боевой Эвокации. Судя по тому, как она размахивала ложкой, история была чрезвычайно интересной. Я успела услышать что-то о призванной ящерице, разбитом кувшине и преподавателе, который угрожал отправить весь курс чистить тренировочную площадку, прежде чем подруга заметила меня.

-Лия! -Серафима махнула рукой. -Иди сюда. Мы уже начали думать, что ты проспала.

-Почти, -призналась я, ставя поднос на стол. -Но госпожа Погодина обладает удивительным талантом поднимать людей с постели одним стуком в дверь.

Марта рассмеялась. -Она раньше работала в военном училище. Отец говорил, что там даже магистры старались не спорить с ней по утрам.

-Теперь многое становится понятнее.

Я села рядом с Серафимой и принялась за завтрак. Каша оказалась с ягодами, хлеб ещё сохранял тепло, а в кружке налили что-то приятно пахнущее мятой. При других обстоятельствах я бы обязательно оценила все преимущества академического питания перед приютским. Сейчас же мысли постоянно возвращались к предстоящей встрече.

Серафима заметила это почти сразу.

-Ты какая-то тихая, -сказала она, когда Марта отвлеклась на знакомую девушку за соседним столом. -Что случилось?

Я размешала кашу.

-Сегодня собеседование у Торна.

Серафима перестала резать хлеб. -То самое, о котором ты говорила?

Я кивнула.

-А Ашфорт пойдёт?

-Обещал проводить. Возможно, даже останется на встрече, если декан разрешит.

Она задумалась, затем отложила нож.

-Знаешь, я бы на твоём месте тоже попросила наблюдателя присутствовать. После того, что случилось на испытании, тебе не стоит соглашаться на новые проверки без объяснений.

Я подняла голову.

-Ты тоже считаешь, что Торну нельзя доверять?

-Я этого не говорила. -Серафима посмотрела на меня внимательнее. -Лия, дело не в том, хороший он человек или плохой. Ты только поступила в Академию, почти ничего не знаешь о местных порядках и уже получила столько ограничений, сколько некоторым студентам не назначают за четыре года. Разумно хотя бы понимать, на что ты соглашаешься.

Я задумалась.

Серафима говорила спокойно, без желания напугать или убедить меня в чьей-нибудь виновности. За последние дни я успела оценить эту её особенность. Она редко торопилась с выводами, зато хорошо замечала то, что другие пропускали.

-Значит, если он предложит провести новое испытание, я могу отказаться?

-От добровольного -да. Если проверка обязательная, можешь потребовать письменное распоряжение и объяснение условий. Это указано в правилах для поступающих.

Я медленно опустила ложку.

-Там есть такое?

Серафима посмотрела на меня с выражением, которое подозрительно напоминало взгляд Рейнарда.

-Лия, ты вообще читала правила?

-Читала.

-Все?

-Самые интересные.

Она вздохнула.

-Конечно.

Марта, успевшая закончить разговор с соседкой, повернулась к нам.

-О чём спорите?

-О правилах Академии, -ответила Серафима.

Марта поморщилась.

-Ужасная тема для завтрака. Давайте лучше обсудим, правда ли, что на осеннем празднике устраивают ночной бал.

Я подняла голову.

-Какой ещё бал?

-Для студентов. В конце месяца, после первых зачётных недель. Старшие курсы готовят выступления, младшие украшают зал. Говорят, некоторые преподаватели даже разрешают использовать декоративные призывы.

Я заинтересовалась помимо собственной воли.

-И всех пускают?

-Разумеется. Если не получишь дисциплинарное взыскание до праздника.

Серафима выразительно посмотрела на меня.

-Значит, Лии придётся очень постараться.

Я возмущённо открыла рот.

Марта рассмеялась.

-А что? Уже успела отличиться?

-Пока только вступительным испытанием, -ответила я. -Но, судя по настроению некоторых преподавателей, они не теряют надежды дополнить список.

Разговор постепенно перешёл на предстоящие занятия, университетские праздники и особенности разных факультетов. Я слушала девочек, иногда вставляла замечания и даже несколько раз искренне рассмеялась. От этого стало легче. Академия продолжала жить своей жизнью. Студенты обсуждали зачёты, преподавателей, будущий бал и совершенно обычные неприятности, не имеющие отношения к древней поглощающей магии.

Мне неожиданно захотелось тоже стать частью этой жизни.

Не особенной студенткой с опасным даром. Не единственной выжившей после катастрофы. Просто Лией Верен, которая опаздывает на занятия, спорит с друзьями и мечтает однажды надеть красивое платье на праздник.

Хотя для начала неплохо было бы пережить сегодняшнее собеседование.

Рейнард ждал возле входа в северный корпус.

Я заметила его издалека. Он стоял у колонны, разговаривая с Эдгаром, и держал в руках небольшую папку. На нём снова была безупречно выглаженная форма старшего курса с серебряными полосами на манжетах. Светло-русые волосы аккуратно зачёсаны, застёжка в виде волка блестела у горла. Если бы я не знала, что ночью он способен появиться на пороге в расстёгнутой рубашке и с таким выражением лица, будто собственноручно собирается расправиться с любой угрозой, решила бы, что этот человек вообще никогда не теряет самообладания.

Эдгар первым заметил меня.

-Доброе утро, Лия.

Я улыбнулась.

-Доброе. Есть новости?

Он поправил очки. -По окружному архиву пока ничего. Но запрос приняли, и я выяснил, что старые записи приютов действительно передавали в центральную канцелярию. Если документы Эш-Холлоу сохранились, их должны найти.

Я почувствовала неожиданную радость.

-Значит, есть шанс узнать, кто меня привёз?

-Есть. Но обещать ничего не буду. Двенадцать лет -достаточно большой срок, а после катастрофы часть окружных архивов пересматривали и переносили.

Я кивнула.

-Всё равно спасибо.

Эдгар улыбнулся и направился к лестнице, оставив нас вдвоём. Рейнард проводил его взглядом, затем посмотрел на меня.

-Вы завтракали?

Я вздохнула.

-Да.

-Хорошо.

-И даже полностью. Можете не проверять.

Он слегка приподнял бровь.

-Я не собирался.

-Разумеется. Просто поинтересовались в порядке научного наблюдения.

Рейнард ничего не ответил, но я заметила, как дрогнул уголок его рта. Затем он указал на широкую лестницу, ведущую к кафедральным кабинетам.

-Пойдёмте. До назначенного времени осталось десять минут.

Я поспешила следом. Несколько ступенек мы преодолели молча, затем я вспомнила о вчерашней рубашке.

-Рейнард, а обычная нить может сохранить магическую связь?

Он остановился.

-Что вы имеете в виду?

Я рассказала о шве, который неожиданно превратился в узел с тремя петлями. Не стала подробно описывать воспоминание о чужих руках -мне самой пока не удавалось понять, что именно я видела. Но объяснила, что попытка распустить стежки вызвала неприятное ощущение в жизненном договоре.

Рейнард выслушал внимательно.

-Вы использовали магию во время шитья?

-Нет. Во всяком случае, сознательно.

-А нить изменилась? Цвет, структура, температура?

Я задумалась.

-Нет. Выглядела совершенно обычно.

-Тогда не пытайтесь её распускать до проверки. Иногда физические предметы могут стать носителями остаточного договора, особенно если маг работает с ними в состоянии сильного эмоционального напряжения.

Я посмотрела на него с подозрением.

-Вы хотите сказать, что теперь даже мои иголки опасны?

-Не обязательно.

-Успокоили.

Мы продолжили подниматься. Я некоторое время молчала, потом неожиданно спросила:

-Вы ведь тоже боитесь?

Рейнард посмотрел на меня.

-Чего?

-Нашего узла. Третьей нити. Всего этого.

Он не ответил сразу.

Мы остановились возле высокого окна. Во дворе внизу студенты пересекали дорожки, кто-то нёс стопку книг, несколько первокурсников оживлённо спорили возле фонтана. Обычное утро, которое совершенно не соответствовало моему настроению.

-Я понимаю, что наша ситуация опасна, -произнёс Рейнард наконец. -И знаю, что мы пока не можем предсказать последствия некоторых воздействий.

-Это не ответ.

Он посмотрел на меня.

-Да, Лия. Иногда мне страшно.

Я замолчала.

Не ожидала, что он скажет это так просто. Без попытки оправдаться или немедленно объяснить, почему страх совершенно разумен с научной точки зрения. Просто признал.

Рейнард продолжил:

-Особенно когда вы начинаете использовать магию, которую сами не понимаете. Потому что в такие моменты я не могу определить, как защитить вас. Или себя.

Я опустила глаза.

-Простите.

-За что?

-За то, что втянула вас во всё это.

Он некоторое время смотрел на меня, затем слегка покачал головой.

-Вы спасли мне жизнь. Возможно, выбрали опасный способ, но не думаю, что тогда у вас было много времени на размышления.

Я подняла голову.

-Вы впервые признали, что я сделала что-то правильно.

-Я сказал, что вы спасли мне жизнь. Это не означает, что метод был правильным.

Я невольно рассмеялась.

-Ну конечно.

Рейнард тоже улыбнулся, а затем посмотрел на часы.

-Нам пора.

Я глубоко вдохнула и направилась к кабинету Торна.

Кафедра Эвокации занимала отдельное крыло северной башни. Здесь было значительно тише, чем в учебных корпусах. По обе стороны коридора располагались тяжёлые двери с серебряными табличками, на стенах висели схемы магических договоров и портреты прежних деканов. Возле некоторых кабинетов стояли небольшие кристаллы связи. Они вспыхивали, когда внутри кто-нибудь произносил определённые слова, и от этого мне казалось, будто стены постоянно прислушиваются к происходящему.

Кабинет Торна находился в самом конце коридора.

На двери висела простая табличка с его именем и должностью. Никаких особенных украшений, гербов или защитных символов. Если не учитывать небольшую серебряную линию возле замочной скважины, кабинет выглядел вполне обыкновенно.

Рейнард остановился перед дверью.

-Я попрошу разрешения присутствовать.

Я кивнула.

Он постучал.

-Войдите, -раздался спокойный голос.

Магистр Торн сидел за большим письменным столом, просматривая бумаги. За его спиной находилось высокое окно, через которое падал мягкий утренний свет. Вдоль стен тянулись книжные шкафы, на отдельной полке стояли несколько магических приборов, а возле двери располагались два кресла для посетителей.

К моему удивлению, кабинет совсем не напоминал место, где собираются проводить опасные исследования над ничего не подозревающими студентами.

Скорее комнату человека, который любит порядок и хорошие книги.

Правда, подобным людям я теперь доверяла несколько меньше, чем раньше.

Торн поднял голову.

-Ашфорт. Мисс Верен. Проходите.

Мы вошли.

Магистр посмотрел на Рейнарда.

-Вы сопровождаете испытуемую?

-Да, магистр. После последнего испытания её состояние зависит от стабильности остаточного договора. Я хотел бы присутствовать при собеседовании.

Торн отложил перо.

-Сегодня не предусмотрено практических проверок. Только беседа.

-Понимаю. Но…

-Ашфорт, -спокойно перебил он, -мне необходимо оценить не только магические способности мисс Верен, но и её самостоятельное понимание происходящего. Без подсказок наблюдателя.

Я почувствовала, как напрягаются плечи Рейнарда.

-Тогда я останусь за дверью.

Торн несколько секунд смотрел на него, затем кивнул.

-Разумеется. Если возникнет необходимость, я приглашу вас.

Рейнард повернулся ко мне.

-Лия?

Я посмотрела на него.

Вопрос прозвучал совсем просто, но я поняла, что он спрашивает, готова ли я остаться. Не собирается уходить, пока не убедится, что мне это подходит.

Я кивнула.

-Всё в порядке.

Он задержал на мне взгляд, затем коротко поклонился декану и вышел. Дверь закрылась, оставив нас с Торном вдвоём.

Магистр указал на кресло напротив стола.

-Присаживайтесь, мисс Верен.

Я послушалась.

Торн некоторое время просматривал документы, затем отложил их и внимательно посмотрел на меня.

-Прежде всего хочу сказать, что вчерашнее происшествие меня обеспокоило. Вы едва поступили в Академию, а уже дважды оказались участницей нестабильного призыва.

Я опустила руки на колени.

-Я не собиралась нарушать правила.

-Верю. Но, к сожалению, отсутствие намерения не всегда уменьшает последствия.

Он говорил спокойно, без раздражения. И это оказалось неожиданно неприятным. Если бы Торн начал обвинять меня в безответственности, я хотя бы понимала, как защищаться. Но он выглядел человеком, который действительно хочет разобраться в происходящем.

-Поэтому я пригласил вас, -продолжил магистр. -Мне необходимо понять, как вы воспринимаете магические связи и чему вас учили до поступления.

Я насторожилась.

-Кэллум занимался со мной.

-Знаю. Но мастер Кэллум специализируется на защитных контурах и удержании нестабильной энергии. Он не обучал вас полноценной Эвокации.

-Нет.

-Значит, до вступительного испытания вы никогда самостоятельно не призывали низших сущностей?

Я вспомнила старый дуб.

-Не обычных.

Торн слегка приподнял бровь.

-Интересный ответ.

Я почувствовала, как начинаю жалеть о собственной откровенности.

Он открыл папку.

-Мисс Верен, вы ведь понимаете, что я знаком с обстоятельствами Эш-Холлоу?

Я замерла.

До этого момента я надеялась сама выбрать, когда задать вопрос о катастрофе. Теперь Торн неожиданно произнёс название деревни первым.

-Да, -ответила я.

-Мастер Кэллум рассказал вам о моём участии в расследовании?

-Не совсем. Я нашла сведения в библиотеке.

Магистр внимательно посмотрел на меня.

-Значит, вы интересовались этим делом.

Я сжала пальцы под столом.

-Оно касается меня.

Торн медленно кивнул.

-Разумеется.

Он некоторое время молчал. Затем закрыл папку и положил ладони на стол.

-Полагаю, тогда будет правильнее сразу ответить на вопрос, который вас интересует. Да, я находился в Эш-Холлоу в день катастрофы. Прибыл туда до первого сигнала бедствия, поскольку должен был обследовать старый защитный контур.

Я подняла голову.

Он знал.

Знал, что я видела записи, и совершенно не собирался скрывать собственное присутствие.

-А почему вы никого не предупредили? -спросила я.

Торн чуть нахмурился.

-О чём?

-О том, что источник нестабилен. Вы ведь приехали именно поэтому?

Он некоторое время изучал моё лицо.

-Мисс Верен, старые источники магии нередко проявляют нестабильность. Для этого и существуют регулярные проверки. На тот момент у нас не было оснований предполагать катастрофу такого масштаба.

-Но вы собирались повторно запечатать источник.

-Мы рассматривали возможность укрепления одной из печатей.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

-В журнале написано иначе.

Торн слегка наклонил голову.

-В каком именно?

Я замолчала.

Очень хотелось достать тетрадь и зачитать все найденные сведения. Но тогда пришлось бы объяснять, каким образом у меня оказались копии ведомостей, которые Эдгар вообще не должен был выносить из архива.

-В материалах расследования, -ответила я осторожно.

Торн некоторое время смотрел на меня, затем кивнул.

-Вероятно, вы имеете в виду предварительный отчёт. В нём действительно упоминалось повторное запечатывание. Но это стандартный термин для восстановления защитного контура, а не свидетельство о заранее известной угрозе.

Он говорил уверенно.

И, что самое неприятное, его объяснение звучало разумно.

-А проект «Тихий призыв»? -спросила я.

На этот раз Торн замолчал.

Всего на несколько секунд, но я заметила.

Его взгляд задержался на моём лице, затем медленно переместился к рукам.

-Откуда вам известно это название?

Я постаралась не отводить глаз.

-Из архивной карточки.

-Понимаю.

Он откинулся на спинку кресла.

-Проект действительно существовал. Его целью было исследование управляемого взаимодействия с источниками поглощающей магии. Мы пытались понять, можно ли безопасно открывать и закрывать подобные контуры, не разрушая окружающую энергетическую систему.

-Зачем их открывать?

-Потому что любое запечатывание требует доступа к самому источнику. Если печать повреждена изнутри, вы не сможете восстановить её, не установив связь с тем, что удерживаете.

Я задумалась.

В этом тоже была определённая логика. Кэллум неоднократно говорил, что нельзя укрепить узел, не понимая, какие нити его составляют. Возможно, магистры действительно пытались придумать способ безопасно исследовать опасную силу.

Но тогда оставался другой вопрос.

-Вы проводили такие опыты на людях?

Торн посмотрел на меня.

Долго.

Я почувствовала, как становится трудно дышать, но заставила себя остаться неподвижной.

-Что заставило вас спросить об этом?

-Я хочу понять, откуда у пятилетнего ребёнка появились знания о связывающей магии.

На этот раз магистр не отвёл взгляда.

-Вы помните, что кто-то обучал вас?

Я замерла.

Очень простой вопрос.

И почему-то совершенно не хотелось отвечать.

-Иногда мне кажется, что я помню движения, которым меня никто не учил, -сказала я наконец.

Торн медленно кивнул.

-Такое бывает при врождённых способностях. Некоторые одарённые дети воспринимают магические структуры интуитивно, задолго до формального обучения.

-Значит, я могла сама научиться завязывать узлы?

-Возможно.

Я едва не рассмеялась.

Это слово преследовало меня последние дни с завидным постоянством. Возможно, третья нить принадлежала Пустоте. Возможно, катастрофа произошла не по моей вине. Возможно, кто-то научил меня магии. Возможно, никто.

Ещё немного, и я начну считать «возможно» официальным девизом Академии.

Торн открыл боковой ящик стола и достал несколько чистых листов.

-Предлагаю начать с простого упражнения. Без магии. Я покажу несколько схем, а вы скажете, что в них замечаете.

Я посмотрела на бумаги.

-Это обязательная часть собеседования?

-Диагностическая. Но если вам неприятно выполнять задание, можем ограничиться разговором.

Я помедлила.

Серафима говорила, что я имею право отказаться от добровольной проверки. Рейнард предупреждал не соглашаться на неизвестные воздействия. Однако сейчас передо мной лежали обычные листы бумаги, а магистр всего лишь предлагал посмотреть на рисунки.

-Хорошо, -ответила я. -Только без призывов.

Торн кивнул.

-Именно.

Первая схема оказалась простой.

Две окружности соединялись прямой линией, возле одной располагался удерживающий узел. Я почти сразу определила его назначение и объяснила, каким образом можно изменить натяжение договора. Торн выслушал внимательно, сделал несколько пометок и перевернул лист.

Вторая схема была сложнее. На ней изображались три источника, соединённые между собой несколькими перекрёстными линиями. Один из узлов находился слишком близко к центральному кольцу, из-за чего вся конструкция казалась неустойчивой.

-Что вы замечаете? -спросил магистр.

Я провела взглядом вдоль нарисованных линий.

-Здесь неправильно распределено натяжение. Если усилить второй источник, центральный узел начнёт расходиться.

-Как бы вы исправили?

Я задумалась.

Решение возникло почти сразу, но теперь я уже не спешила его озвучивать. Вчера Рейнард объяснял, что прежде чем менять сложную связь, необходимо определить назначение каждой петли. На рисунке три источника были соединены так, что один удерживал два остальных. Если убрать его слишком резко, вся конструкция потеряет равновесие.

-Я бы сначала выяснила, что именно поддерживает третий источник, -ответила я.

Торн слегка улыбнулся.

-Разумно. Почему?

-Потому что он может быть якорем. Если просто разорвать связь, остальные два источника окажутся без опоры.

Магистр сделал ещё одну пометку.

-Хорошо.

Он перевернул страницу.

На третьем листе находился узел, от которого у меня мгновенно похолодели пальцы.

Три петли.

Один центральный круг.

И свободный конец, уходящий за пределы рисунка.

Я замерла.

Он был не совсем таким, как на моём запястье. Здесь линии располагались иначе, а третья петля проходила поверх основного узла. Но сходство оказалось настолько сильным, что я невольно задержала дыхание.

Торн заметил.

-Узнаёте конструкцию?

Я заставила себя поднять глаза.

-Нет.

Он посмотрел на рисунок, затем снова на меня.

-Странно. Вы очень внимательно её изучаете.

-Она сложнее предыдущих.

-Верно.

Он подвинул лист ближе.

-Попробуйте определить, какую роль здесь играет третья линия.

Я опустила взгляд.

Нужно было ответить.

Но я понимала, что любое слишком точное объяснение может выдать то, что мы с Рейнардом старались скрыть.

Я провела пальцем вдоль края бумаги, не касаясь самого рисунка.

-Не знаю.

Торн немного помедлил.

-Совсем?

-Мне недостаточно сведений. Я не понимаю, что находится за пределами схемы.

Магистр посмотрел на меня внимательнее.

И неожиданно улыбнулся.

-Прекрасный ответ, мисс Верен.

Я подняла голову.

-Почему?

-Потому что большинство студентов попытались бы объяснить назначение третьей линии, не задумываясь о том, что часть конструкции скрыта. А вы заметили отсутствие данных.

Я почувствовала облегчение.

Впрочем, оно оказалось недолгим.

Торн перевернул лист и показал обратную сторону.

Там находилась та же схема, но теперь свободная нить была соединена с небольшим тёмным кругом.

-В старой договорной магии подобные конструкции называли отложенными связями, -объяснил он. -Третий источник мог оставаться неактивным до определённого события. Например, до угрозы разрушения основного договора.

Я слушала очень внимательно.

-И что происходило потом?

-Зависело от природы источника. Иногда он отдавал накопленную энергию, иногда принимал на себя часть нагрузки. В некоторых случаях начинал самостоятельно влиять на структуру связи.

Я посмотрела на рисунок.

Самостоятельно.

Под рёбрами едва заметно шевельнулась третья нить.

-А такие договоры можно разорвать? -спросила я.

Торн не сразу ответил.

-Любую связь можно изменить, если понимать её устройство. Но некоторые изменения оказываются слишком дорогими.

Я подняла на него глаза.

-Дорогими?

-Цена не всегда выражается в энергии, мисс Верен. Иногда приходится пожертвовать частью того, что договор удерживает.

Я вспомнила слова профессора Ладогина.

Прежде чем развязывать узел, выясни, что именно он удерживает.

Торн убрал листы и закрыл папку.

-На сегодня достаточно.

Я не сразу поняла, что собеседование закончилось.

-И всё?

-А вы ожидали чего-то другого?

Я посмотрела на него.

Ожидала, если уж совсем откровенно, гораздо более неприятного разговора. Возможно, даже попытки заставить меня продемонстрировать запрещённые движения. Но магистр ограничился вопросами, схемами и несколькими замечаниями, которые вполне могли принадлежать обычному преподавателю.

И всё же меня не покидало ощущение, что он узнал гораздо больше, чем я собиралась рассказать.

-Что теперь будет с моим допуском? -спросила я.

Торн сложил руки на столе.

-Пока ограничения останутся. Однако я считаю, что вам необходимо начать полноценное теоретическое обучение по структурам сложных договоров. Ваш дар проявляется слишком необычно, чтобы ограничиваться стандартной программой.

Я насторожилась.

-Вы хотите перевести меня на другой курс?

-Нет. Я предлагаю дополнительные занятия под наблюдением специалиста.

-Вашим?

Торн слегка приподнял бровь.

-Вы предпочли бы другого наставника?

Я помедлила.

-Я уже занимаюсь с Рейнардом.

Магистр не выглядел удивлённым.

-Ашфорт действительно хорошо разбирается в удерживающих договорах. Для старшего курса у него прекрасные результаты. Но его знания ограничены современной школой Эвокации.

-Он помогает мне изучать основы.

-Это разумно. Продолжайте.

Я подняла голову.

-Вы не против?

Торн едва заметно улыбнулся.

-Почему я должен быть против? Чем лучше вы будете понимать собственную силу, тем безопаснее окажется обучение.

Он взял чистый лист и написал несколько строк.

-Я подготовлю программу дополнительных занятий. Вы сможете ознакомиться с ней вместе с ректором и наблюдателем. Никакой самостоятельной практики до снятия ограничений.

Я неожиданно почувствовала облегчение.

По крайней мере, от меня не требовали немедленного согласия.

Торн протянул лист.

-И ещё, мисс Верен.

Я подняла глаза.

-Да?

Он некоторое время смотрел на мои руки.

-Если воспоминания о детстве начнут возвращаться, постарайтесь записывать их сразу. Не пытайтесь самостоятельно вызывать забытые события при помощи магии. Иногда память защищает человека от того, к чему он ещё не готов.

Я медленно взяла бумагу.

-Вы считаете, что я что-то забыла из-за катастрофы?

-Это вполне возможно.

Он опустил взгляд к документам.

-Но иногда причина забытых воспоминаний заключается не в самом событии, а в том, что происходило до него.

Я замерла.

-Что вы имеете в виду?

Торн снова посмотрел на меня.

-Только то, что память ребёнка устроена иначе, чем память взрослого. Вы могли не придавать значения вещам, которые теперь кажутся важными.

Я некоторое время молчала.

Ответ был разумным.

И всё-таки почему-то мне не понравилось, как именно он его произнёс.

Рейнард ждал возле окна в конце коридора.

Он поднял голову, едва я вышла из кабинета. В руках держал раскрытую книгу, но по тому, как быстро он её закрыл, я поняла, что последние несколько минут почти не читал.

-Всё в порядке?

Я кивнула.

-Да. Он только задавал вопросы.

Рейнард внимательно посмотрел на моё лицо.

-Никаких призывов?

-Нет.

-Диагностических приборов?

-Тоже нет. Только схемы на бумаге.

Он немного расслабился.

Я протянула ему лист с предложением о дополнительных занятиях. Рейнард быстро прочитал документ, затем нахмурился.

-Индивидуальная программа по сложным договорам.

-Да.

-Под наблюдением кафедры.

-Именно.

Он ещё раз посмотрел на подпись Торна.

-Вы согласились?

-Пока нет. Он сказал, что сначала нужно обсудить с Кэллумом.

Рейнард кивнул.

-Правильно.

Я сложила руки на груди.

-Можете не выглядеть настолько удивлённым. Я иногда тоже принимаю разумные решения.

-Я заметил.

-Неужели?

-За последние два дня вы ни разу не попытались самостоятельно призвать неизвестную сущность. Это определённый успех.

Я возмущённо посмотрела на него.

Рейнард совершенно невозмутимо вернул бумагу.

-Пойдёмте. До следующего занятия осталось немного времени.

Мы направились по коридору. Несколько минут я молчала, обдумывая разговор с Торном. Он не отрицал ни участия в проекте, ни присутствия в Эш-Холлоу. Даже объяснил, почему исследователям требовалось открывать защитные контуры.

Но меня беспокоило другое.

Третья схема.

Слишком похожая на наш узел.

Я рассказала об этом Рейнарду, когда мы спустились на первый этаж.

Он остановился.

-Опишите рисунок.

Я объяснила расположение линий, центрального круга и третьего источника. Постаралась вспомнить каждую деталь, вплоть до небольшого тёмного кольца, появившегося на обратной стороне листа.

Рейнард слушал внимательно.

-Похоже на отложенный договор, -произнёс он, когда я закончила.

-Именно так Торн его и назвал.

-Это известная конструкция. Её используют в сложных защитных системах.

Я посмотрела на него.

-Но почему он показал именно её?

Рейнард задумался.

-Возможно, хотел проверить, как вы воспринимаете нестандартные связи.

-Или знает, что наш узел устроен похоже.

Он не ответил сразу.

Я остановилась возле лестницы.

-Рейнард, вы ведь тоже это допускаете?

Он повернулся ко мне.

-Допускаю. Но это не означает, что он знает о жизненном договоре.

-Вы опять…

-Ищете виновного, -закончил он спокойно. -А я пытаюсь понять, что именно произошло.

Я раздражённо выдохнула.

-Иногда мне кажется, что вы специально защищаете Торна.

Рейнард замер.

Я сразу поняла, что сказала лишнее.

Он некоторое время смотрел на меня, затем медленно опустил глаза.

-Магистр Торн был одним из моих преподавателей, -произнёс он. -Он обучал меня сложной Эвокации ещё до перехода на старший курс. Я знаю его методы и понимаю, насколько далеко он способен зайти в исследованиях.

Я почувствовала, как становится неуютно.

-И доверяете ему?

Рейнард помедлил.

-Я доверяю его знаниям. Но это не означает, что согласен с каждым решением.

Он посмотрел на меня.

-Лия, если выяснится, что Торн причастен к событиям в Эш-Холлоу, я не собираюсь закрывать на это глаза. Но не хочу обвинять человека только потому, что нам не хватает сведений.

Я отвела взгляд.

Он говорил спокойно, но впервые за весь разговор я почувствовала, что задела его по-настоящему. Возможно, Торн был для него не просто преподавателем. Может быть, человеком, которому он когда-то доверял собственное обучение и безопасность.

Я вспомнила Кэллума.

Если бы кто-то начал обвинять его в катастрофе, я тоже вряд ли сразу поверила бы чужим словам.

-Простите, -произнесла я тихо.

Рейнард посмотрел на меня.

-За что?

-За то, что решила, будто вы защищаете его только из-за личного отношения.

Он немного помолчал.

-Я не защищаю Торна. Я защищаю нас от поспешных решений.

Я подняла голову.

-Нас?

Рейнард словно сам заметил, что произнёс.

Его взгляд на мгновение опустился к моему запястью.

-Пока наши жизни связаны, любая ошибка одного может стать проблемой для обоих.

Разумеется.

Вот и всё объяснение.

Я кивнула, хотя почему-то ожидала услышать что-нибудь другое.

Мы продолжили путь.

После обеда Серафима буквально вытащила меня из библиотеки.

Я пыталась объяснить, что мне необходимо закончить конспект, но она решительно закрыла книгу и заявила, что за последние дни я стала проводить слишком много времени за изучением магических договоров. На моё замечание, что вообще-то ради этого мы и поступили в Академию, подруга ответила, что учёба не должна превращать человека в часть библиотечной мебели.

Пришлось согласиться.

Мы вышли во внутренний сад, где Марта уже ждала возле фонтана. Она принесла небольшой пакет с булочками и выглядела чрезвычайно довольной.

-У меня хорошие новости, -объявила она, едва мы подошли. -На следующей неделе будут первые межфакультетские соревнования.

Я заинтересованно подняла голову.

-Какие?

-Учебные. Для первокурсников. Командные испытания, работа с простейшими сущностями, защитные договоры. Ничего особенно опасного.

Серафима посмотрела на меня.

-Не обращай внимания на слово «опасного». Марта считает безопасным всё, после чего человек способен самостоятельно добраться до лазарета.

-Это несправедливо! -возмутилась та. -Я считаю опасными и другие вещи.

-Например?

Марта задумалась.

-Преподавателей перед зачётами.

Я рассмеялась.

Соревнования действительно заинтересовали меня. Не потому, что я собиралась участвовать. С моим ограниченным допуском рассчитывать на практические испытания пока не приходилось. Но возможность увидеть, как другие студенты используют магию, казалась гораздо полезнее очередного часа за учебниками.

-А наблюдать можно? -спросила я.

-Конечно. Более того, зрителей специально приглашают. Это помогает первокурсникам привыкнуть к выступлениям перед другими.

Я задумалась.

После вступительного испытания перспектива снова оказаться в центре внимания вызывала определённые сомнения. Но наблюдать со стороны было бы интересно.

-Тогда пойду.

Марта довольно улыбнулась.

-Отлично. Будем болеть за наш факультет.

Серафима посмотрела на неё.

-Ты ведь ещё даже не знаешь состав команд.

-Зато знаю, за кого буду болеть.

Мы рассмеялись.

Я устроилась на низком каменном бортике возле фонтана, взяла предложенную булочку и на несколько минут позволила себе просто слушать разговор. Девочки обсуждали преподавателей, занятия и будущий праздник. Марта рассказывала о старшекурснике, который пытался произвести впечатление на девушку призванной птицей, но перепутал формулу и получил весьма сердитого гуся.

История оказалась настолько нелепой, что я смеялась до слёз.

И впервые за долгое время почувствовала себя счастливой.

Не потому, что все проблемы исчезли.

Они никуда не делись.

В моей комнате лежала рубашка с неизвестным узлом. Магистр Торн предлагал индивидуальное обучение, не подозревая -или делая вид, что не подозревает, -о жизненном договоре. Кэллум скрывал часть истории Эш-Холлоу. А где-то в глубине моей силы оставалась третья нить, связанная с тем, чего я боялась больше всего.

Но сейчас рядом сидели две девушки, которые спорили из-за того, сколько булочек можно съесть до ужина, и мне совершенно не хотелось думать о древней магии.

Я только начала откусывать вторую булочку, когда под рёбрами возникло знакомое натяжение.

Рейнард удалялся.

Сначала ощущение было слабым, почти незаметным. Затем серебряная линия на запястье потеплела, а внутри появилось неприятное давление. Я выпрямилась, стараясь не показывать, что что-то происходит.

Серафима заметила первой.

-Лия?

-Всё нормально.

Она посмотрела на меня с явным недоверием.

-Ты опять побледнела.

Я попыталась улыбнуться.

-Наверное, от избытка свежего воздуха.

В этот момент натяжение усилилось.

Я невольно прижала ладонь к рёбрам.

Марта перестала смеяться.

-Тебе плохо?

Я покачала головой, хотя это было не совсем правдой.

-Просто старая проблема после испытания. Сейчас пройдёт.

Но ничего не проходило.

Напротив, с каждой секундой становилось хуже. Я чувствовала, как нить тянется куда-то за пределы сада, в сторону западного корпуса, а затем дальше, к тренировочным площадкам.

Рейнард, видимо, направлялся на занятия.

И совершенно забыл, что теперь его перемещения необходимо согласовывать с моей жизнью.

Я достала жетон.

-Простите, девочки. Мне нужно кое с кем поговорить.

Серафима посмотрела на волчью голову, выгравированную на металле, и медленно подняла брови.

Я сделала вид, что не заметила.

Нажала на центральную руну.

-Рейнард Ашфорт.

Жетон вспыхнул.

Через несколько секунд под рёбрами появилось короткое ответное тепло.

Я выдохнула.

-Он идёт? -спросила Марта.

-Надеюсь.

Серафима скрестила руки на груди.

-Лия, ты ведь понимаешь, что со стороны всё это выглядит очень странно?

Я посмотрела на неё.

-Что именно?

-То, что ты вызываешь старшекурсника по личному жетону каждый раз, когда тебе становится плохо.

Марта заинтересованно подалась вперёд.

-Личному?

Я почувствовала, как лицо начинает гореть.

-Это обычное средство связи для наблюдателей.

Серафима посмотрела на меня с сомнением.

-Разумеется.

Марта широко улыбнулась.

-А он симпатичный?

Я едва не поперхнулась воздухом.

-Марта!

-Что? Я просто спросила!

Серафима неожиданно рассмеялась.

Я посмотрела на обеих с возмущением.

-Мне вообще-то плохо!

-Именно поэтому мы сейчас перестанем задавать вопросы, -ответила Серафима, хотя улыбка с её лица так и не исчезла.

К счастью, через несколько минут натяжение ослабло.

Я подняла голову и увидела Рейнарда, который быстрым шагом пересекал дорожку возле фонтана.

Он остановился рядом.

-Лия, что случилось?

Я посмотрела на него с раздражением.

-Вы решили отправиться на другой конец Академии, не предупредив?

Рейнард замер.

Потом медленно опустил взгляд на моё запястье.

-Узел?

-Да.

Он нахмурился.

-Я был уверен, что расстояние уже не вызывает сильной реакции.

-Видимо, наш договор не согласен с вашими выводами.

Рейнард выдохнул и посмотрел на девочек.

-Ванторова. Белозерцева.

Они одновременно поздоровались.

Я почувствовала, как ситуация становится окончательно нелепой.

Мы стояли посреди сада: я, две мои подруги и человек, который теперь не мог без последствий отойти от меня дальше нескольких корпусов.

Если бы кто-нибудь решил написать об этом роман, я бы посоветовала автору придумать более правдоподобный сюжет.

-Нам нужно проверить допустимое расстояние, -произнёс Рейнард, снова повернувшись ко мне. -Вероятно, связь ещё не стабилизировалась.

Я посмотрела на него с сомнением.

-И как вы предлагаете это сделать?

-Постепенно увеличивать дистанцию под наблюдением. Но не сегодня.

Серафима нахмурилась.

-Почему не сегодня?

Рейнард посмотрел на неё.

-Потому что мисс Верен уже испытала энергетическое перенапряжение. Продолжать проверку сейчас неразумно.

Я с удовлетворением кивнула.

-Вот видите. Иногда он тоже принимает правильные решения.

Рейнард перевёл взгляд на меня.

-Вы хотите вернуться к занятиям?

-Нет.

-Тогда предлагаю немного отдохнуть.

Я прищурилась.

-Это приказ?

Он помедлил.

-Рекомендация.

Я улыбнулась.

-Уже лучше.

Вечером я вернулась в комнату раньше обычного.

После встречи с девочками и неожиданного приступа хотелось только снять форму, заварить чай и какое-то время никого не видеть. Рейнард проводил меня до лестницы западного корпуса, убедился, что расстояние больше не причиняет боли, и ушёл разбираться с собственным расписанием.

Я поднялась к себе, закрыла дверь и поставила учебники на стол.

На кровати лежала та самая рубашка.

Я совершенно точно помнила, что утром убрала её в деревянный ящик. Теперь ткань была аккуратно сложена поверх покрывала, а манжета с необычным узлом оказалась вывернута наружу.

Я замерла.

Несколько секунд смотрела на рубашку, пытаясь вспомнить, не доставала ли её перед уходом. Возможно, собиралась показать Рейнарду и забыла. Возможно, сама переложила на кровать, когда искала чистую форму.

Но я помнила, как закрывала ящик.

Очень хорошо помнила.

Я медленно подошла ближе.

Шов изменился.

Утром три петли сходились в центральном узле. Теперь одна из них оказалась ослаблена, а свободный конец нити вытянулся из ткани почти на длину пальца.

Я осторожно коснулась его.

Под рёбрами что-то дрогнуло.

Не больно.

Скорее так, будто внутри меня кто-то осторожно потянул за знакомую нить.

Я отдёрнула руку.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом на серебряном знаке появилась крошечная тёмная точка.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

-Нет, -прошептала я.

Точка медленно поползла вдоль третьей петли.

Я отступила от кровати.

В комнате стало тихо. За окном шевелились ветви лип, в коридоре кто-то негромко разговаривал, а где-то далеко ударил вечерний колокол. Обычные звуки Академии, которые теперь казались слишком далёкими.

Я посмотрела на рубашку.

На свободную нить.

И вдруг поняла, что вижу не только физический стежок.

От него тянулась ещё одна линия.

Тонкая, почти прозрачная, уходящая в воздух возле моей руки. Она не была похожа на обычную магическую связь. Скорее на след, оставшийся после того, как кто-то провёл пальцем по запотевшему стеклу.

Я осторожно подняла ладонь.

Нить отозвалась.

И в тот же момент перед глазами снова возникло воспоминание.

Деревянный стол.

Тёплый свет.

Чьи-то руки поверх моих.

Я почувствовала, как маленькие пальцы неуклюже пытаются сложить петлю. Кто-то терпеливо поправляет их, помогает провести конец под основной нитью.

-Вот так, маленькая. Не спеши.

Голос прозвучал совсем близко.

Я попыталась поднять голову, увидеть лицо человека, но воспоминание оставалось размытым. Только руки. Только тёплый свет. И запах чего-то знакомого, напоминающего сушёные травы и старую бумагу.

-А зачем? -услышала я собственный детский голос.

Чужие пальцы осторожно затянули узел.

-Чтобы однажды ты смогла удержать то, что другие потеряют.

Я резко вдохнула.

Комната вернулась.

Я стояла возле кровати, прижимая ладонь к груди. Сердце билось так быстро, что я чувствовала его даже в горле. На столе мерцала лампа, за окном темнел сад, а на рубашке лежала обычная нитка, чуть вытянутая из шва.

Я медленно опустилась на край кровати.

Теперь воспоминание оказалось длиннее.

Я не просто помнила, как кто-то показывал мне движения.

Я слышала собственный голос.

Значит, это действительно происходило.

И тот человек не случайно учил меня завязывать узлы.

Он знал, что однажды мне придётся ими воспользоваться.

Я посмотрела на серебряную линию.

Тёмная точка исчезла.

Остались три петли.

Я осторожно подняла рубашку и ещё раз осмотрела шов. На этот раз не пыталась ничего распускать. Просто рассматривала, стараясь понять, почему обычная нитка откликнулась на мою силу.

И вдруг заметила то, чего не увидела утром.

Третья петля была незамкнутой.

Её свободный конец уходил под ткань, проходил через несколько стежков и возвращался обратно, но нигде не закреплялся окончательно.

Я провела взглядом вдоль линии.

Вспомнила рисунок из кабинета Торна.

Два источника.

Одна связь.

И третья нить, которая могла оставаться неактивной до определённого события.

Но если она не была закреплена, значит, её можно было вытянуть.

Не разрушая остальные петли.

Я замерла.

На мгновение захотелось немедленно попробовать. Подцепить свободный конец, осторожно потянуть и посмотреть, что произойдёт. Возможно, это помогло бы понять, как устроен жизненный узел. Возможно, даже найти способ отделить нас с Рейнардом от неизвестного третьего источника.

Но потом я вспомнила слова профессора Ладогина.

Прежде чем развязывать узел, выясни, что именно он удерживает.

Я медленно положила рубашку на стол.

Впервые за последние дни мне удалось остановиться прежде, чем любопытство превратилось в очередную опасность.

Я достала тетрадь и начала рисовать.

Не по памяти.

По тому, что видела перед собой.

Три петли.

Центральный узел.

Свободный конец.

Затем рядом нарисовала наш жизненный договор, насколько могла представить его структуру.

Два источника.

Одна общая связь.

Третья линия.

Я долго смотрела на оба рисунка, сравнивая их.

И постепенно заметила разницу.

На обычном шве свободный конец можно было вытянуть, потому что он не принадлежал самой ткани.

А в жизненном узле третья нить проходила через обе основные петли.

Она не просто удерживала их вместе.

Она была вплетена между ними.

Я медленно опустила карандаш.

Если попытаться вытащить её, обе связи начнут расходиться.

Значит, сначала придётся изменить сам узел.

Не разорвать.

Не ослабить.

А переплести заново.

Я посмотрела на собственные руки.

За последние двенадцать лет Кэллум учил меня только удерживать силу. Рейнард теперь пытался научить понимать её устройство. А кто-то из моего прошлого когда-то показывал, как изменять связи, не разрушая их.

И возможно, именно в этом заключалась разница между обычным магом и вяжущей.

Я могла не только завязывать узлы.

Я могла менять то, что они удерживали.

В дверь постучали.

Я вздрогнула, едва не опрокинув чернильницу.

-Кто там?

-Рейнард.

Я посмотрела на часы.

До отбоя оставалось около получаса.

-Входите.

Он открыл дверь, остановился на пороге и сразу заметил рубашку на столе.

-Вы опять занимались шитьём?

Я подняла голову.

-Нет. На этот раз изучала последствия предыдущего занятия.

Рейнард посмотрел на тетрадь.

-Нашли что-нибудь?

Я некоторое время молчала.

Потом повернула к нему рисунок.

-Кажется, да.

Он подошёл ближе, положил на стол небольшую папку и наклонился над схемами. Несколько секунд изучал их, затем взял карандаш и осторожно указал на третью петлю.

-Вы считаете, что её можно перенести?

Я кивнула.

-Но не просто вытащить. Сначала нужно изменить переплетение основных нитей. Иначе всё разрушится.

Рейнард посмотрел на меня внимательнее.

-Как вы к этому пришли?

Я рассказала о шве, незамкнутой петле и воспоминании, которое неожиданно вернулось, когда я коснулась нити. Он слушал молча, лишь иногда задавая короткие вопросы. Когда я закончила, Рейнард осторожно взял рубашку и осмотрел манжету.

-Здесь действительно необычная конструкция, -произнёс он.

Я наклонилась ближе.

-Значит, это не просто шов?

-Не уверен. Но вы правильно заметили, что свободный конец выполняет другую функцию, чем основные петли.

Он положил ткань обратно.

-Возможно, это поможет нам понять жизненный договор.

Я улыбнулась.

Впервые за всё время наших исследований Рейнард не начал с предупреждения о том, насколько опасно моё открытие. Он просто признал, что оно может быть полезным.

Наверное, именно поэтому мне захотелось продолжить.

-А ещё я кое-что вспомнила, -сказала я.

Он поднял голову.

-Что?

Я пересказала слова человека, который когда-то учил меня завязывать узлы. Про необходимость удержать то, что другие потеряют. Про то, что нить не должна душить.

Рейнард слушал внимательно.

Когда я закончила, он некоторое время молчал.

-Вы помните голос?

-Да. Но не могу определить, кому он принадлежал.

-Мужчине? Женщине?

Я задумалась.

Воспоминание было странным. Голос звучал мягко, почти ласково, но в нём не удавалось различить ничего, что помогло бы представить человека. Ни возраста, ни внешности. Только спокойную уверенность.

-Не знаю, -призналась я. -Как будто слышу слова, но не самого человека.

Рейнард медленно кивнул.

-Возможно, со временем воспоминания станут отчётливее.

Я посмотрела на него.

-А если нет?

Он немного помедлил.

-Тогда будем искать другие способы выяснить, кто вас учил.

Я улыбнулась.

Он ответил короткой улыбкой, затем посмотрел на часы.

-Мне пора.

Я кивнула.

Рейнард собрал свои документы, но перед тем как направиться к двери, неожиданно остановился.

-Лия.

Я подняла голову.

-Да?

Он некоторое время смотрел на меня, затем произнёс:

-Сегодня утром вы спросили, боюсь ли я нашего узла.

Я замерла.

-Помню.

-Я не сказал ещё одну вещь.

Я почувствовала, как внутри появляется странное напряжение.

Рейнард опустил взгляд к серебряной линии на собственном запястье.

-Больше всего меня беспокоит не то, что мы связаны. А то, что вы привыкли считать себя причиной любой беды, которая происходит рядом.

Я не нашлась с ответом.

Он продолжил:

-В Эш-Холлоу случилась катастрофа. Но вы были ребёнком. Мы пока не знаем, что произошло до вашего призыва и почему защитные печати оказались повреждены. Я не собираюсь убеждать вас в том, чего не могу доказать. Но и вы не должны принимать вину за всё только потому, что помните собственные действия.

Я смотрела на него, не понимая, что сказать.

За двенадцать лет я привыкла думать о себе как о человеке, который однажды совершил непоправимую ошибку. Кэллум никогда не обвинял меня, настоятельница Агнесса не позволяла другим задавать лишние вопросы, но внутри всё равно оставалось чувство, что случившееся было моей виной.

А теперь Рейнард, которого я знала всего несколько дней, произнёс то, о чём мне самой было страшно даже подумать.

Возможно, всё произошло не так, как я помнила.

-Я постараюсь, -ответила я тихо.

Он кивнул.

-Этого достаточно.

Рейнард направился к двери.

Я проводила его взглядом и только тогда заметила, что под рёбрами стало неожиданно тепло.

Не болезненно.

Не тревожно.

Просто тепло.

Как будто серебряный узел впервые за всё время перестал напоминать о себе опасностью.

Я посмотрела на собственное запястье.

Три петли спокойно светились под кожей.

И впервые мне не захотелось немедленно от них избавиться.

После ухода Рейнарда я ещё некоторое время сидела за столом, рассматривая рисунки. Потом аккуратно сложила рубашку, убрала её в ящик и достала лист с предложением Торна о дополнительных занятиях.

Документ был оформлен официально. Внизу стояла подпись декана, рядом оставлено место для согласования с ректором. Я пробежала глазами программу, которую магистр успел составить после собеседования.

Теория сложных договоров.

Методы диагностики остаточных связей.

История древних форм Эвокации.

Защитные конструкции с дополнительными источниками.

Последний пункт заставил меня задержаться.

Именно то, что нам было нужно.

Я уже собиралась убрать документ, когда заметила небольшую приписку на обороте.

Она была сделана от руки, совсем мелко, будто магистр добавил её в последний момент.

«Предварительное ознакомление с архивными материалами проекта „Тихий призыв“ допускается после подтверждения индивидуального учебного плана».

Я перечитала строку.

Потом ещё раз.

Торн предлагал мне доступ к материалам проекта.

Того самого, который мог быть связан с Эш-Холлоу.

Я медленно положила лист на стол.

Неужели он действительно собирался помочь мне узнать правду?

Или именно ради этого хотел взять моё обучение под собственный контроль?

Я не знала.

Но теперь впервые понимала, что ответы могут находиться гораздо ближе, чем я предполагала.

Я взяла карандаш и подчеркнула название проекта.

Затем открыла тетрадь на странице с рисунком жизненного узла.

Три петли.

Один центральный узел.

Неизвестная нить.

Я долго смотрела на схему, пытаясь представить, каким образом можно переплести её заново.

И вдруг вспомнила ещё одну деталь из детского воспоминания.

Тогда, за деревянным столом, человек сначала показывал мне простой узел. Потом добавлял вторую петлю. А третью всегда оставлял незакреплённой.

Я помнила это совершенно отчётливо.

Потому что однажды спросила, почему нельзя затянуть её до конца.

И услышала ответ.

Не тот, который вспомнила вчера.

Другой.

-Потому что иногда нужно оставить дверь, Лия. Даже если очень хочется её закрыть.

Я медленно подняла голову.

Дверь.

Не якорь.

Не дополнительный источник.

Дверь.

Я посмотрела на третью петлю своего жизненного узла и почувствовала, как внутри всё холодеет.

А что, если мы с Рейнардом ошибались с самого начала?

Что, если третья нить не просто удерживает наш договор?

Что, если она позволяет чему-то проходить через него?

В комнате стало тихо.

Я медленно опустила взгляд на серебряный знак.

И в тот же момент третья петля едва заметно дрогнула.

Словно кто-то по другую сторону действительно услышал мою мысль.

И ждал, когда я наконец догадаюсь открыть дверь.

Глава 9. Между нами

Утром я окончательно убедилась, что магия обладает отвратительным чувством юмора. Особенно моя. Пока другие студенты учились призывать огненных светляков, управлять водяными сущностями и защищаться от учебных проклятий, я пыталась выяснить, не превратила ли собственную жизнь в проходной двор для чего-то, что однажды уничтожило целую деревню. Причём проход этот, судя по всему, теперь был рассчитан на двоих. Весьма романтично, если не задумываться о последствиях.

Я сидела за столом и рассматривала вчерашние рисунки. Три петли, два основных источника и третья нить, которая могла служить не только якорем, но и своеобразной дверью. Воспоминание о чужом голосе оказалось настолько отчётливым, что я проснулась среди ночи и записала каждое слово, боясь к утру забыть. Теперь рядом с рисунком красовалась фраза: «Иногда нужно оставить дверь, даже если очень хочется её закрыть». Звучало красиво и загадочно, но совершенно бесполезно для человека, который понятия не имел, куда эта дверь ведёт и кто собирается через неё пройти.

Я ещё раз провела взглядом по схеме и закрыла тетрадь. Рейнард предупреждал не пытаться самостоятельно изменять узел, а я, как ни странно, собиралась последовать его совету. После истории с рубашкой желание немедленно проверить каждую догадку заметно поубавилось. К тому же теперь любая моя ошибка могла навредить не только мне, а это обстоятельство действовало убедительнее всех запретов Кэллума вместе взятых.

В дверь постучали как раз в тот момент, когда я собиралась выходить. На пороге обнаружился Рейнард с небольшой стопкой книг под мышкой и таким выражением лица, будто он уже успел решить несколько государственных вопросов, пока я без пользы тратила утро.

- Доброе утро, мисс Верен. Вы готовы? - спросил он, окинув взглядом мою форму. Я кивнула, потянулась за сумкой и неожиданно заметила, что он смотрит на незакрытую тетрадь. - Опять изучали узлы?

- Всего лишь делала записи. Никаких призывов, никаких экспериментов и даже ни одной испорченной рубашки. Можете гордиться, ваше наблюдение приносит плоды.

- Приятно слышать. Тогда, возможно, сегодня обойдёмся без посещения лазарета, - заметил он, пропуская меня в коридор. Я возмущённо посмотрела на него, но Рейнард уже направился к лестнице, явно считая разговор оконченным.

Пришлось догонять. За последние дни я поняла, что у него есть несколько особенно раздражающих привычек. Например, заканчивать спор прежде, чем я успевала придумать достойный ответ. Или говорить совершенно серьёзные вещи с таким выражением лица, что становилось невозможно определить, шутит он или действительно считает меня ходячей угрозой академическому имуществу.

- Мне нужно кое-что рассказать, - сказала я, когда мы спустились на второй этаж. Рейнард замедлил шаг, и я достала тетрадь. - Вчера я вспомнила ещё одну фразу. Тот человек, который учил меня завязывать узлы, говорил, что иногда нужно оставить дверь. Я думаю, третья нить может быть не просто дополнительным источником силы, а проходом между двумя договорами.

Он остановился возле окна и внимательно изучил рисунок. Несколько секунд молчал, затем провёл пальцем вдоль третьей петли, не касаясь бумаги. Мне показалось, что он собирается сразу возразить, но вместо этого спросил:

- Почему вы решили, что речь именно о нашем узле?

- Потому что конструкция совпадает. И каждый раз, когда я вспоминаю что-нибудь связанное с этими движениями, третья петля реагирует. Вчера она потемнела, хотя я вообще не использовала магию. Разве это не странно?

- Странно, - согласился Рейнард. - Но если связь действительно работает как проход, нам необходимо выяснить направление движения энергии. Через неё может что-то поступать к вам, а может, наоборот, уходить из вашего источника. И в обоих случаях пытаться открыть её самостоятельно нельзя.

Я посмотрела на него с подозрением. - Вы специально заканчиваете любую интересную мысль запретом?

- Только если предполагаю, что собеседница немедленно захочет проверить её на практике.

Самое обидное заключалось в том, что ещё вчера именно так я бы и поступила. Пришлось промолчать, хотя Рейнард, кажется, прекрасно понял причину моего внезапного благоразумия.

Мы направились к кабинету ректора. Сегодня Кэллум обещал рассмотреть предложенную Торном программу дополнительных занятий, и мне необходимо было решить, соглашаться ли на неё. Доступ к материалам проекта «Тихий призыв» выглядел заманчиво, особенно после найденных архивных записей, однако мысль о том, что моим обучением займётся человек, который когда-то участвовал в исследовании источника под Эш-Холлоу, совершенно не радовала.

Кэллум встретил нас за письменным столом, заваленным документами. Увидев Рейнарда, он немного удивился, но предложил ему остаться. Я села напротив, стараясь не смотреть на толстую папку с серебряной печатью кафедры, лежавшую перед ректором.

- Я ознакомился с предложением магистра Торна, - начал Кэллум, когда мы устроились. - Программа составлена грамотно. Основной упор сделан на теорию сложных договоров, диагностику источников и историю древней связывающей магии. Учитывая твои способности, Лия, дополнительные занятия действительно могут оказаться полезными.

- Значит, вы согласны? - уточнила я.

- При определённых условиях. Во-первых, до завершения обследования никаких самостоятельных призывов. Во-вторых, все практические занятия должны проводиться в присутствии наблюдателя. И в-третьих, ты имеешь право отказаться от любого дополнительного воздействия, если тебе не объяснили его назначение и возможные последствия.

Я невольно посмотрела на Рейнарда. Он сидел рядом, внимательно слушая ректора, и выглядел вполне удовлетворённым. Разумеется. Кэллум только что официально подтвердил почти все запреты, которые Ашфорт и без того повторял мне ежедневно.

- А материалы проекта? - спросила я. - Торн написал, что после согласования программы я смогу с ними ознакомиться.

Кэллум помедлил, затем открыл папку. - Частично. Я разрешу изучить исторические документы, общие схемы защитных контуров и результаты первых исследований. Но протоколы, связанные с непосредственным воздействием на поглощающие источники, останутся закрыты, пока мы не определим природу твоего дара.

- То есть самые интересные документы мне не покажут, - заключила я.

- Самые опасные, - поправил он. - Лия, я понимаю твоё желание разобраться в прошлом, но некоторые сведения нельзя изучать без подготовки. Особенно если ты способна воспроизводить магические структуры интуитивно.

Я опустила глаза. Хотелось возразить, напомнить, что именно отсутствие сведений привело меня к нынешнему положению, но пришлось признать: в словах Кэллума был смысл. Всего несколько дней назад я едва не погубила Рейнарда, пытаясь разобраться с чужим призывом. И хотя наш узел тогда спас его, повторять подобный опыт мне совершенно не хотелось.

- Хорошо, - согласилась я. - Только пообещайте, что не будете снова скрывать от меня важные сведения об Эш-Холлоу.

Кэллум поднял голову. На мгновение мне показалось, что он собирается возразить, но старик лишь устало вздохнул.

- Я постараюсь отвечать на твои вопросы настолько полно, насколько смогу. Однако некоторые вещи мне самому ещё предстоит выяснить.

Я кивнула. Это было не совсем обещание, которого я ждала, но уже больше, чем мы имели раньше. Кэллум подписал разрешение, поставил печать и протянул мне документ. Я осторожно взяла его, чувствуя неожиданное волнение. Впервые с момента поступления у меня появлялась возможность не просто удерживать собственную силу, а учиться понимать её.

Уже возле двери ректор окликнул Рейнарда.

- Ашфорт, задержитесь на минуту.

Я остановилась. Кэллум посмотрел на меня и добавил, что могу идти на занятия, а они скоро закончат разговор. Пришлось выйти в коридор, хотя любопытство буквально тянуло обратно к двери. Я даже успела представить, как прижимаю ухо к замочной скважине, но вовремя вспомнила, что подобное поведение вряд ли улучшит мою репутацию.

Рейнард появился через несколько минут. Выглядел он вполне спокойно, однако я заметила, как задумчиво он поправляет манжету, скрывающую серебряный знак.

- О чём вы говорили? - спросила я, когда мы направились к лестнице.

- О вашем обучении.

- И всё?

- Ректор хотел убедиться, что дополнительные занятия не помешают моей основной программе.

Я подозрительно прищурилась. - А ещё?

Рейнард посмотрел на меня. - Лия, если вы будете задавать один и тот же вопрос в разных вариантах, ответ от этого не изменится.

- Очень жаль. С Кэллумом иногда работает.

Он неожиданно усмехнулся, и мне пришлось признать, что сегодня Ашфорт пребывает в подозрительно хорошем настроении. Возможно, радовался тому, что теперь его многочисленные предупреждения получили официальное подтверждение. А может, просто выспался. В отличие от некоторых.

После обеда Рейнард привёл меня в небольшую учебную комнату западного корпуса. На столе уже лежали деревянный макет договора, несколько мотков разноцветных нитей и толстая книга с пожелтевшими страницами. Я узнала приспособление, с которым мы занимались раньше, и невольно улыбнулась. В отличие от настоящей магии, обычные нитки пока не пытались никого убить, хотя после случая с рубашкой полной уверенности у меня уже не было.

- Сегодня попробуем разобраться, чем отличается удерживающий узел от проходного, - объяснил Рейнард, усаживаясь напротив. - Без использования магии.

- Последнее вы могли бы уже не уточнять. Я почти привыкла.

Он подвинул ко мне доску с тремя деревянными кольцами. Два были соединены красной нитью, третье оставалось свободным. Рейнард закрепил возле центрального узла тонкую синюю петлю и предложил определить, что произойдёт, если изменить её положение.

Я некоторое время рассматривала конструкцию, потом осторожно потянула за свободный конец. Красная нить натянулась, но не сдвинулась. Тогда я ослабила центральное переплетение, провела синюю петлю под основной линией и закрепила её на третьем кольце. Теперь между всеми тремя точками образовалась единая конструкция, в которой натяжение распределялось равномерно.

- Так? - спросила я, поднимая голову.

Рейнард внимательно изучил результат. - Почти. Но вы сделали третье кольцо полноценным участником договора. А нам нужно, чтобы через него проходила энергия, не изменяя основной связи.

Он придвинул доску ближе и показал, как можно оставить небольшой свободный участок между двумя узлами. Его пальцы двигались медленно, чтобы я успевала следить за каждым оборотом. Я наклонилась над столом и вдруг почувствовала странное узнавание. Не воспоминание, как прежде, а скорее уверенность, что уже когда-то видела подобную конструкцию. Мне даже захотелось поправить его движение, потому что синяя нить лежала немного не так, как должна.

- Подождите, - сказала я, осторожно придерживая край доски. - Если сделать петлю здесь, она будет постоянно натягиваться. А если провести нить под основным узлом и оставить свободный оборот, связь сможет пропускать энергию в обе стороны.

Рейнард остановился. - Покажите.

Я взяла синюю нить и медленно повторила движение, которое возникло в памяти. Пальцы слушались удивительно легко. Через несколько секунд перед нами лежал узел с тремя петлями, очень похожий на рисунок из моей тетради, но с одним важным отличием: третью нить теперь можно было ослабить, не затрагивая основные.

Рейнард некоторое время молчал, затем осторожно потянул за красную нить. Конструкция осталась целой. Он повторил движение с другой стороны и только после этого поднял на меня глаза.

- Откуда вы знаете этот способ?

Я посмотрела на собственные пальцы. - Не знаю. Просто кажется правильным.

- Лия, это не стандартный узел. В современных учебниках Эвокации такой способ закрепления почти не встречается.

Я почувствовала, как внутри просыпается тревога. Опять. Стоило мне сделать что-нибудь без посторонней помощи, как выяснялось, что получившаяся конструкция либо запрещена, либо слишком древняя, либо вообще не должна существовать. Иногда хотелось хотя бы один раз обнаружить у себя совершенно бесполезный талант. Например, умение красиво складывать салфетки.

- Но он работает? - спросила я.

Рейнард посмотрел на макет. - На обычных нитях - да. Однако это не доказывает, что подобная конструкция будет безопасной при использовании магии.

Я кивнула. После этого мы ещё некоторое время разбирали схему, постепенно изменяя натяжение и наблюдая, как ведут себя основные петли. В какой-то момент Рейнард предложил мне самой объяснить принцип работы, и я неожиданно поняла, что могу сделать это без привычных догадок. Третья нить не обязательно служила якорем. Она могла соединять два уже существующих источника с внешним потоком, не разрушая основной договор. Но если внешний поток окажется сильнее, чем способны выдержать остальные связи, вся энергия начнёт поступать через центральный узел.

Именно это меня и пугало.

Если наша третья нить действительно вела к Пустоте, значит, она могла не только удерживать связь между мной и Рейнардом, но и позволять чужой силе воздействовать на нас обоих.

Я медленно положила нитку на стол.

- Получается, если кто-нибудь найдёт другой конец, он сможет использовать наш узел?

Рейнард поднял голову. Несколько секунд смотрел на макет, затем осторожно ослабил синюю петлю.

- Теоретически да. Но только если понимает устройство связи и способен взаимодействовать с третьим источником. Поэтому мы не будем пытаться её открыть, пока не выясним, куда она ведёт.

Я кивнула, чувствуя, как исчезает прежнее воодушевление. Рейнард заметил перемену и неожиданно подвинул ко мне книгу.

- Здесь есть несколько безопасных схем. Попробуйте разобраться с ними самостоятельно. Я проверю результаты, когда закончу записи.

Он пересел к соседнему столу, оставив меня с деревянной доской и мотками ниток. Я некоторое время смотрела ему вслед, затем открыла книгу. Впервые за всё занятие он не стал контролировать каждое моё движение. Просто позволил работать, словно действительно верил, что я способна справиться.

Это оказалось приятнее, чем я ожидала.

Когда за окнами начало темнеть, мы всё ещё сидели в учебной комнате. Я закончила несколько схем, Рейнард проверил их и даже признал, что последние две выполнены правильно. От неожиданной похвалы я чуть не уронила карандаш, чем немедленно заслужила замечание о необходимости крепче держать письменные принадлежности. Впрочем, на этот раз он хотя бы улыбался.

Я убирала нитки в коробку, когда заметила, что Рейнард уже несколько минут растирает правое плечо. То самое, которое повредил теневой воин. Он делал это машинально, почти не замечая, но мне было достаточно одного взгляда, чтобы вспомнить, как кровь пропитала его рубашку во время испытания.

- Болит? - спросила я.

Он опустил руку. - Немного.

- Вы опять скажете, что терпимо?

- А вы опять предложите обратиться к целителю?

Я посмотрела на него с недовольством. - Вообще-то собиралась спросить, почему вы продолжаете ходить на тренировки, если рана ещё не зажила.

Рейнард закрыл книгу. - Потому что пропускать занятия без необходимости неразумно. Целитель разрешил умеренные нагрузки.

- А мастер Грейс знает, что вы ранены?

- Знает.

Я задумалась. Потом осторожно потянулась к деревянной доске и убрала последнюю нить. Под рёбрами на мгновение отозвалась слабая боль. Не моя - это я уже научилась различать. Рейнард заметил, как я поморщилась, и нахмурился.

- Узел?

Я кивнула. - Похоже, ваша рука не совсем согласна с заключением целителя.

Он посмотрел на собственное плечо и неожиданно рассмеялся. Тихо, коротко, но совершенно искренне. Я замерла, не ожидая услышать от него такой звук. Обычно Рейнард ограничивался едва заметной улыбкой или короткой усмешкой, после которой немедленно возвращался к привычной серьёзности.

- Кажется, теперь мне придётся учитывать ещё и ваше мнение о собственном здоровье, - заметил он.

- Разумеется. Учитывая, что последствия ваших подвигов достаются мне, считаю это вполне справедливым.

Он посмотрел на меня внимательнее. - Тогда договоримся. Я постараюсь не перенапрягать плечо, а вы - не проводить опасные эксперименты без предупреждения.

Я задумалась, делая вид, что предложение требует тщательного рассмотрения.

- А если эксперимент будет очень интересным?

- Лия.

- Хорошо, хорошо. Согласна.

Я протянула ему руку, собираясь скрепить договор обычным рукопожатием. Рейнард на мгновение замер, затем осторожно взял её. Его ладонь оказалась тёплой, пальцы - немного шершавыми от тренировок. Я неожиданно почувствовала, как серебряная линия на запястье откликается мягким теплом. Не болезненным и не тревожным, как обычно, а спокойным, почти приятным.

Рейнард тоже заметил.

Мы одновременно опустили глаза на соединённые руки.

Под манжетой едва заметно светился узел.

Я собиралась немедленно отдёрнуть ладонь, но Рейнард не сделал ни одного резкого движения. Только осторожно ослабил пальцы, позволяя мне самой решить, когда закончить рукопожатие. Я почему-то задержалась ещё на несколько секунд, а потом всё-таки убрала руку и принялась складывать оставшиеся книги, стараясь выглядеть совершенно спокойно.

Получалось плохо.

- Похоже, договор одобрен, - произнесла я, не поднимая головы.

Рейнард тихо усмехнулся. - Надеюсь, на этот раз без дополнительных последствий.

Я тоже на это надеялась.

Очень.

Возвращаясь в комнату, я неожиданно поймала себя на том, что улыбаюсь. День прошёл без опасных призывов, разрушенных приборов и неприятных разговоров с магистром Торном. Более того, мне удалось разобраться в нескольких сложных схемах и даже получить похвалу от человека, который обычно предпочитал перечислять мои ошибки. Для первого месяца обучения это уже можно было считать неплохим достижением.

Возле своей двери я остановилась, достала ключ и только тогда заметила небольшую записку, просунутую под порог.

На плотной серой бумаге стояла печать кафедры Эвокации. Я подняла лист и развернула.

«Мисс Верен. В связи с утверждением индивидуального учебного плана вам предоставляется предварительный доступ к историческим материалам проекта „Тихий призыв“. Первое ознакомительное занятие состоится завтра в четырнадцать часов в архивном зале кафедры. Магистр А. Торн».

Я перечитала записку дважды.

Завтра.

Наконец-то.

Впервые за последние дни у меня появилась возможность увидеть настоящие документы проекта, который мог быть связан с катастрофой Эш-Холлоу. Я поспешно открыла дверь, положила сумку на стол и достала тетрадь, собираясь записать время занятия.

Но, развернув лист, заметила ещё одну строку на обороте.

Она была написана от руки, совсем мелко, и явно не относилась к официальному распоряжению.

«Для первичного ознакомления подготовлены материалы о происхождении источника и первых попытках установить с ним договор».

Я медленно опустилась на стул.

Происхождение источника.

До сих пор я думала исключительно о том, что случилось с Пустотой двенадцать лет назад. О разрушенных печатях, погибшей деревне и магистрах, которые приехали слишком поздно или, наоборот, оказались там заранее.

Но теперь возникал другой вопрос.

Если Пустоту когда-то запечатали, значит, до этого она находилась на свободе.

Кто-то должен был обнаружить её, понять природу силы и найти способ удержать. И если это удалось, возможно, существовал маг, который умел обращаться с ней гораздо лучше, чем я.

Я открыла тетрадь на странице с рисунком третьей петли. Рядом лежал деревянный макет, который Рейнард разрешил забрать для самостоятельных упражнений. Я осторожно провела пальцем вдоль синей нити, не изменяя её положения, и вспомнила сегодняшнее рукопожатие. Серебряный узел тогда отозвался теплом, но не попытался забрать силу или раскрыться.

Значит, связь могла существовать спокойно.

И, возможно, однажды мы с Рейнардом научимся управлять ею настолько хорошо, что перестанем бояться каждого движения.

Я закрыла тетрадь и подошла к окну. Во внутреннем саду горели фонари, между деревьями проходили студенты, а где-то в соседнем корпусе звучала музыка. Академия постепенно готовилась ко сну, и я впервые за долгое время не чувствовала привычного страха перед наступающей ночью.

Но прежде чем лечь, я достала из ящика старую рубашку.

Три петли на манжете оставались прежними. Свободный конец нити лежал поверх ткани, не натягиваясь и не меняя положения. Я осторожно сложила рубашку обратно, решив больше не трогать узел до тех пор, пока не узнаю, как он устроен.

И только тогда заметила одну странную вещь.

Красная полоска на указательном пальце, которая не проходила уже несколько дней, почти исчезла.

Я поднесла руку к свету. Кожа оставалась чуть розовой, но болезненного следа больше не было. Я провела по нему большим пальцем и почувствовала лишь слабое тепло.

Впервые за долгое время удерживающие узлы не оставили на руках новых повреждений.

Я посмотрела на собственные пальцы, затем на серебряную линию у запястья.

Возможно, дело было в том, что я перестала постоянно бороться со своей силой. А может, жизненный договор действительно начал стабилизироваться.

Пока я не знала ответа.

Но сегодня мне вдруг пришла в голову мысль, от которой стало немного не по себе.

Я больше не воспринимала Рейнарда исключительно как человека, к которому оказалась привязана по собственной неосторожности.

За последние дни он успел стать тем, кому я рассказывала вещи, о которых раньше молчала даже с Кэллумом. Человеком, который не всегда соглашался со мной, иногда раздражал до невозможности, но неизменно оставался рядом, когда возникали проблемы.

И самое странное заключалось в том, что сегодня мне понравилось проводить с ним время.

Не потому, что этого требовал узел.

Просто понравилось.

Я поспешно задёрнула занавески и отправилась спать, решив, что подобные мысли лучше оставить на потом.

Желательно на то время, когда собственная жизнь перестанет зависеть от человека, который даже обычное рукопожатие способен превратить в научное наблюдение.

Глава 10. Третий звон

Если бы мне предложили выбрать между дополнительным занятием у магистра Торна и чисткой всех котлов в приютской кухне, я бы серьёзно задумалась. Котлы, конечно, имели неприятную привычку покрываться толстым слоем нагара, зато никогда не интересовались моим прошлым, не требовали демонстрировать неизвестные магические способности и уж точно не участвовали в исследованиях, закончившихся гибелью двухсот тринадцати человек. С другой стороны, именно у Торна находились документы, которые могли наконец объяснить, что произошло в Эш-Холлоу. Поэтому к двум часам дня я собиралась добровольно отправиться в архив кафедры, где меня уже ждали неизвестные сведения, сомнительные открытия и, если особенно повезёт, очередная причина плохо спать по ночам.

До этого, впрочем, предстояло пережить обычные занятия. После вчерашних упражнений с Рейнардом я неожиданно обнаружила, что начала лучше понимать лекции по теории договоров. Раньше схемы на доске казались мне странными рисунками, которые преподаватели зачем-то заставляют запоминать. Теперь за каждой линией я видела определённое движение, представляла, как натягивается связь и что произойдёт, если ослабить одну из петель. Особенно приятно было понимать объяснение раньше, чем профессор заканчивал фразу. Правда, делиться подобными наблюдениями я пока не спешила. Последний раз, когда продемонстрировала свои способности перед публикой, всё закончилось дополнительным испытанием, повреждённым плечом Рейнарда и жизненным узлом. Для первого курса, на мой взгляд, достижений уже хватало.

-Верен, -окликнул меня профессор Ладогин, когда я собиралась убрать тетрадь после лекции. -Задержитесь на минуту.

Серафима сочувственно посмотрела на меня, но я только пожала плечами. За последние дни меня вызывали к преподавателям так часто, что пора было выделить для этого отдельную строчку в расписании. Ладогин дождался, пока остальные студенты выйдут, затем протянул небольшой лист с несколькими схемами. На каждой изображался повреждённый договор, а рядом оставалось место для объяснения способа восстановления.

-Магистр Торн сообщил, что вам назначили дополнительные теоретические занятия, -сказал он, наблюдая, как я изучаю рисунки. -Хотел бы предложить вам небольшое самостоятельное задание. Никакой магии, только анализ. Попробуйте определить, какие узлы можно восстановить, а какие безопаснее разрушить и создать заново.

Я подняла голову. -А если я найду способ исправить все?

Профессор улыбнулся в бороду. -Тогда объясните, почему уверены, что это безопасно. Правильный ответ без обоснования я не приму.

Вот ведь удивительный человек. Даже возможность похвастаться собственными способностями умудрился испортить требованием думать. Я поблагодарила его, сложила лист и уже направилась к двери, когда Ладогин неожиданно добавил, что хорошо бы выполнить задание самостоятельно, не обращаясь к старшекурсникам. Пришлось заверить его, что я вполне способна справиться без посторонней помощи. Правда, при этом почему-то вспомнился Рейнард, который наверняка нашёл бы ошибки ещё до того, как я закончила первый рисунок.

В коридоре меня ждала Серафима. Она стояла возле окна, держа под мышкой несколько учебников, и внимательно изучала объявление о предстоящих межфакультетских соревнованиях. Я подошла ближе и прочитала условия. Оказалось, команды должны состоять из четырёх первокурсников, а задания включали удержание простейших сущностей, восстановление защитных контуров и совместное управление призывом. Победителям обещали дополнительные баллы по практическим дисциплинам, право первыми выбирать учебные материалы и какую-то особую награду от кафедры.

-Марта уже записалась, -сообщила Серафима. -И настойчиво предлагает нам присоединиться.

Я посмотрела на неё с недоверием. -Мне? Девушке, которой запрещено самостоятельно призывать даже огненного светляка?

-Она считает, что к началу соревнований ограничения могут снять. Кроме того, в команде нужен человек, который хорошо разбирается в структуре договоров. А после вчерашнего занятия профессор Ладогин явно тобой заинтересовался.

Я ещё раз посмотрела на объявление. Участвовать хотелось. Не ради награды, хотя дополнительные баллы мне бы не помешали, а потому, что впервые появилась возможность проверить свои способности в чём-то обычном. Не спасать чужую жизнь, не удерживать опасную сущность и не доказывать преподавателям, что я не представляю угрозы для всего учебного заведения. Просто выполнить задание вместе с другими студентами. Но пока мой допуск оставался ограниченным, рассчитывать на это было рано.

-Посмотрим, -ответила я. -Если разрешат, попробую. Но сразу предупреждаю: если наша команда случайно призовёт что-нибудь с рогами, я уйду первой.

Серафима рассмеялась, потом вдруг посмотрела на меня серьёзнее. -Лия, а тебе действительно нравится здесь учиться? Я имею в виду всё это. Магия, занятия, Академия.

Вопрос застал меня врасплох. Я задумалась, глядя в окно на внутренний двор, где несколько студентов тренировались удерживать маленькие светящиеся сферы. За последние дни произошло столько неприятностей, что я почти перестала замечать, ради чего вообще приехала. Но теперь, когда Серафима спросила прямо, ответ оказался неожиданно простым.

-Да, -призналась я. -Очень. Даже несмотря на то, что половина преподавателей считает меня ходячим нарушением правил.

-Прекрасно. Тогда тебе необходимо научиться иногда получать удовольствие от учёбы, а не только искать сведения о каких-то древних катастрофах.

Я посмотрела на подругу и неожиданно улыбнулась. Возможно, именно этого мне и не хватало. Человека, который напоминал, что помимо моего прошлого существует ещё и настоящее.

Без четверти два Рейнард ждал меня возле входа в кафедральную башню. На этот раз он не держал привычную папку, зато выглядел так, будто заранее приготовился к неприятному разговору. Я заметила это сразу, но решила не спрашивать. В конце концов, если каждый раз интересоваться причинами его серьёзного выражения, у нас совершенно не останется времени на занятия.

-Вы готовы? -спросил он, когда я подошла.

-Физически да. Морально предпочла бы сначала съесть пирог.

-После архива.

-Вы удивительно последовательно лишаете меня маленьких жизненных радостей.

-В столовой сегодня яблочный, -невозмутимо сообщил Рейнард. -Если закончим вовремя, успеете.

Я остановилась. -Откуда вы знаете?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос показался странным. -Видел расписание кухни.

Я медленно покачала головой. Человек, который знал расположение защитных контуров, древние договоры, правила общежития и теперь ещё расписание пирогов, вызывал определённое уважение. Хотя подозрение, что однажды он начнёт составлять график моего дыхания, никуда не исчезло.

Архивный зал кафедры находился на нижнем этаже северной башни. В отличие от закрытого библиотечного фонда, сюда вела отдельная лестница с узкими ступенями, а возле двери стояли две металлические стойки с прозрачными кристаллами. Рейнард приложил пропуск к первой. Камень вспыхнул мягким голубым светом. Когда я повторила движение, вторая стойка неожиданно потемнела, и по её поверхности пробежала тонкая серебряная линия. Я невольно убрала руку, но Рейнард уже стоял рядом. Он осторожно коснулся моего локтя, убедился, что я не испытываю боли, и только после этого посмотрел на прибор.

-Остаточная реакция на ваш источник, -объяснил он тихо. -Не пытайтесь ничего исправлять.

-Я даже не собиралась. Хотя теперь немного обидно, что вы так плохо обо мне думаете.

-Напротив. Я предупреждаю, потому что знаю, насколько быстро вы замечаете подобные нарушения.

В его голосе не было насмешки, и я неожиданно смутилась. Кажется, это впервые прозвучало не как обвинение, а почти как признание моих способностей. К счастью, дверь открылась прежде, чем я успела придумать ответ.

Магистр Торн находился внутри. Архив оказался просторным круглым помещением с невысоким потолком и тремя рядами тяжёлых шкафов. Вдоль стен тянулись металлические полки, заполненные папками, свитками и небольшими деревянными ящиками. В центре стоял длинный стол, над которым висели два светящихся кристалла. На поверхности уже лежали несколько документов, аккуратно разложенных по порядку. Торн поднял голову, когда мы вошли, и приветствовал нас коротким кивком.

-Мисс Верен. Ашфорт. Рад, что вы пришли вовремя. Ректор согласовал предварительное ознакомление с материалами проекта, однако прежде я должен предупредить: часть сведений относится к экспериментальным методам, которые больше не используются. Воспроизводить их без разрешения категорически запрещено.

Я чуть не рассмеялась. В Академии, по всей видимости, существовало негласное правило: прежде чем показать мне что-нибудь интересное, необходимо не менее трёх раз предупредить, что трогать это нельзя. Рейнард, стоявший рядом, бросил на меня короткий взгляд, словно прочитал мои мысли. К счастью, жизненный узел пока не позволял ему этого делать, иначе наше общение давно превратилось бы в непрерывную серию замечаний.

Торн указал на документы. -Сегодня мы рассмотрим историю источника под Эш-Холлоу, ранние методы диагностики и несколько результатов проекта «Тихий призыв». Мисс Верен, я разрешил Ашфорту присутствовать, поскольку он официально назначен вашим наблюдателем. Но прошу обоих не вмешиваться в работу архивных защитных систем.

Мы сели рядом. Я осторожно придвинула первую папку и раскрыла её. Внутри находились схемы старых печатей, карты местности и несколько страниц пояснений. Некоторые документы были настолько древними, что буквы почти исчезли, другие выглядели значительно новее. Я сразу узнала очертания леса возле Эш-Холлоу. Небольшая река, мельница, дорога к храму Семи Свечей и старый дуб, обозначенный на карте крошечным кругом. Я невольно задержала на нём взгляд. Впервые за двенадцать лет передо мной лежало изображение места, где началась катастрофа, и сердце неприятно сжалось.

-Эта карта составлена за много лет до разрушения деревни, -объяснил Торн, заметив мой интерес. -Источник обнаружили значительно раньше, чем возникло поселение. Первые магистры считали его естественным разрывом между энергетическими слоями мира. Позже выяснилось, что он способен поглощать почти любую магию, которая вступает с ним в контакт.

Я подняла голову. -Значит, под дубом была не обычная сущность?

-Мы до сих пор не можем уверенно определить её природу. Некоторые исследователи полагали, что источник обладает собственной волей. Другие считали его разновидностью древней магической среды, которая лишь реагирует на внешнее воздействие.

-А вы?

Торн некоторое время смотрел на меня, затем осторожно перевернул страницу. -Я считаю, что прежде чем определять наличие разума, необходимо понять, каким образом источник воспринимает окружающий мир. Если нечто отвечает на обращение, это ещё не означает, что оно способно мыслить так же, как человек.

Я вспомнила голод, который почувствовала возле старого дуба. Чёрного оленя, его изменяющееся лицо и странное желание тянуться ко всему живому. Тогда мне было пять, и я понятия не имела, что происходит. Но одно помнила совершенно отчётливо: существо не просто двигалось. Оно выбирало направление, искало что-то и будто понимало, что я пытаюсь остановить его.

-А почему проект назывался «Тихий призыв»? -спросила я, стараясь не смотреть на карту.

Торн слегка улыбнулся. -Потому что обычные методы Эвокации не действовали на источник. Маги пытались установить договор, используя формулы, энергетические печати и различные способы удержания, но источник не отвечал. Позже обнаружилось, что иногда реакция возникает без произнесённой формулы. Достаточно правильно выстроенной связи.

Рейнард, сидевший рядом, незаметно выпрямился. Я почувствовала, как под рёбрами появилось слабое тепло, но не стала смотреть на него. Мне и самой уже становилось понятно, почему эти сведения могут оказаться важными.

-То есть кто-то мог призвать источник, даже не понимая, что занимается магией? -уточнила я.

Торн кивнул. -Теоретически. Именно поэтому проект получил такое название. Мы изучали отклик на намерение, а не на произнесённое заклинание.

Я медленно опустила взгляд к собственным пальцам.

Мне было пять лет. Я не знала ни одной призывной формулы, не умела создавать защитные контуры и никогда не слышала о договорной магии. Но стоило прикоснуться к нити под корнями дуба, как мои руки сами начали складывать узел. Я думала, что помогаю кому-то выбраться. А теперь выяснялось, что для открытия источника могло оказаться достаточно именно такого движения.

Торн придвинул вторую папку. В ней находились результаты ранних исследований, записанные мелким аккуратным почерком. Я начала читать, но довольно быстро обнаружила, что большая часть текста состоит из сложных терминов и обозначений, которых ещё не знала. Рейнард заметил моё затруднение и осторожно указал на одну из строк. Здесь описывался не сам источник, а отклик защитного контура на внешнее воздействие. При определённом натяжении нескольких связей магический поток начинал возвращаться к исходной точке, даже если призыватель больше не поддерживал договор.

-Получается, связь могла продолжать действовать самостоятельно? -спросила я.

-Да, -ответил Торн. -При условии, что в конструкции сохранялся якорный элемент. Но именно это делало подобные эксперименты опасными. Открыть источник было значительно легче, чем убедиться, что он снова закрыт.

Я почувствовала, как пальцы похолодели. Слишком уж знакомо звучали эти слова. Двенадцать лет назад я тоже попыталась закрыть то, что случайно открыла, и не смогла. Возможно, дело было не в том, что мне не хватило силы. Возможно, я просто не знала, какую именно нить нужно было удерживать.

Следующая страница содержала рисунок старого защитного контура. Я наклонилась ближе, пытаясь разобраться в переплетениях. Семь основных линий образовывали замкнутый круг, внутри которого находилась небольшая петля. Она отличалась от остальных: не была соединена с внешним кольцом и словно уходила куда-то в глубину рисунка. Вчера, во время занятий с Рейнардом, я уже видела похожую конструкцию, только значительно проще.

-Эта петля, -произнесла я, указывая на рисунок, -она ведь не удерживает источник напрямую?

Торн внимательно посмотрел на мою руку. -Почему вы так решили?

Я задумалась, стараясь подобрать слова. -Основные линии отвечают за границу. А эта будто создаёт возможность взаимодействия с тем, что находится внутри. Если её закрыть, источник окажется полностью отделён. Но если оставить свободной, можно установить связь, не разрушая остальные печати.

Магистр некоторое время молчал. Потом медленно кивнул. -Верно. Достаточно точное наблюдение для студентки, которая только начала изучать сложные договоры.

Я почувствовала, как приятно теплеют щёки, но почти сразу насторожилась. Торн выглядел слишком заинтересованным. Он не просто слушал объяснение, а внимательно следил за моими пальцами, словно ожидал, что я начну повторять рисунок прямо на столе. Я убрала руки на колени и заметила, как Рейнард чуть подвинул к себе папку, закрывая часть схемы.

-В современной школе подобные конструкции почти не используются, -произнёс он. -Слишком велик риск самостоятельного отклика источника.

Торн посмотрел на него. -Именно. Поэтому мы их и изучаем. Чтобы понимать последствия, а не повторять ошибки прошлого.

Я перевела взгляд с одного на другого. Разговор был совершенно обычным, но мне почему-то показалось, что за спокойными словами скрывается куда больше, чем они собираются обсуждать при мне. Впрочем, выяснять это сейчас было бы неразумно. Тем более что на столе оставалась ещё одна папка, к которой Торн пока не прикасался.

Когда мы добрались до последнего раздела, за дверью архива уже несколько раз прозвенел учебный колокол. Торн разрешил продолжить ещё немного, поскольку, по его словам, оставшиеся материалы непосредственно касались принципов взаимодействия с источником. Я почти не чувствовала усталости. Каждая новая страница помогала понять что-нибудь о Пустоте, и впервые за двенадцать лет мне казалось, что история Эш-Холлоу перестаёт быть бесконечным кошмаром, в котором я снова и снова совершаю одну и ту же ошибку.

Последняя папка оказалась тоньше остальных. На обложке стояла дата, относящаяся к первым годам проекта, а ниже -пометка о проведении диагностических наблюдений. Торн открыл её сам и положил перед нами несколько листов. На первом находилась таблица энергетических показателей, на втором -описание реакции источника на различные способы обращения.

Я начала читать с самого начала.

Обычные формулы не вызывали отклика. Попытки усилить внешний поток приводили только к поглощению энергии. При изменении структуры связи иногда возникала кратковременная реакция, которую приборы не могли объяснить. Несколько исследователей отмечали странные ощущения во время работы: холод, давление в груди, внезапные вспышки воспоминаний, не связанных с их собственной жизнью.

Я замедлила чтение.

Последнее описание показалось слишком знакомым.

-Здесь говорится о чужих воспоминаниях, -заметила я. -Что это означает?

Торн придвинул лист ближе. -Некоторые участники сообщали, что во время контакта им казалось, будто они вспоминают события, которых никогда не переживали. Вероятнее всего, это был побочный эффект воздействия поглощающей магии на восприятие.

-Значит, источник мог показывать человеку чужую память?

-Мы не смогли это подтвердить. Сходные ощущения возникают и при сильном энергетическом истощении.

Я посмотрела на Рейнарда. Он внимательно изучал соседнюю страницу, но по тому, как напряглись его пальцы, поняла, что он тоже обратил внимание на этот пункт. Мне сразу вспомнились чужие руки, которые я видела во сне. До сих пор я считала, что это мои собственные забытые воспоминания. А если часть из них действительно принадлежала кому-то другому? Если Пустота могла не только поглощать магию, но и сохранять чужие образы?

Тогда голос, который учил меня завязывать узлы, мог вообще не существовать в моём детстве.

От этой мысли стало неприятно.

Я перевернула страницу и увидела короткий отчёт, написанный другим почерком. В верхней части стояла дата, ниже -перечень ощущений нескольких магов после очередного исследования. Большинство строк содержали привычные описания: слабость, головокружение, нарушение восприятия времени. Но одна запись заставила меня остановиться.

«Во время кратковременного отклика зарегистрировано субъективное восприятие трёх последовательных ударов колокола. Акустический источник отсутствует. Аналогичное явление отмечено у двух наблюдателей, не связанных между собой общим договором».

Я перечитала текст.

Потом ещё раз.

Три удара.

Колокол.

Мне вспомнилась ночь в новой комнате, когда я проснулась от звука, который считала отголоском Эш-Холлоу. Тот же глубокий, глухой звон, будто доносящийся изнутри меня. Я тогда решила, что память снова играет злую шутку. Но теперь передо мной лежал документ, составленный задолго до катастрофы, в котором описывалось то же самое.

-Лия? -тихо позвал Рейнард.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня внимательно, и мне сразу стало понятно, что скрыть реакцию не удалось.

-Всё нормально, -ответила я, хотя даже собственный голос прозвучал не слишком убедительно.

Торн перевёл взгляд с него на меня. -Что-то в записи показалось вам знакомым?

Я почувствовала, как под рёбрами натягивается жизненный узел. Не больно, но достаточно ощутимо, чтобы вспомнить предупреждение Рейнарда. Если Торн действительно знает о третьей нити, нельзя показывать ему, насколько сильно она реагирует на сведения об источнике.

-Просто странное описание, -ответила я. -Почему именно колокол? Если звук никто не слышал снаружи, разве это не обычная слуховая иллюзия?

Магистр некоторое время смотрел на меня, затем кивнул. -Вполне возможно. Но в подобных исследованиях важна повторяемость явления. Если несколько наблюдателей описывают один и тот же звук, это повод искать закономерность.

Он перевернул лист и указал на небольшую пометку внизу. -Позже исследователи предположили, что подобные ощущения возникают при изменении состояния защитного контура. Однако подтвердить это не удалось.

Я наклонилась ближе.

Под пометкой стояла ещё одна строка, написанная мелкими буквами.

«После третьего сигнала зарегистрирована попытка ответного контакта».

Я почувствовала, как по спине проходит холод.

Ответного.

Значит, звук мог быть не просто побочным эффектом магии.

Возможно, источник действительно пытался сообщить о своём присутствии.

Торн закрыл папку прежде, чем я успела задать следующий вопрос. -На сегодня достаточно. Продолжим на следующем занятии. Я вижу, что материала оказалось много, и не хочу перегружать вас сложными сведениями.

Обычно подобное замечание вызвало бы у меня желание спорить до последнего. Но сейчас я была почти благодарна. Голова гудела от прочитанного, а под рёбрами продолжало неприятно тянуть. Рейнард помог собрать мои записи, поблагодарил магистра за предоставленный доступ и проводил меня к выходу. Только когда за нами закрылась тяжёлая дверь архива, я позволила себе выдохнуть.

-Вы слышали? -спросила я, едва мы оказались в пустом коридоре.

Рейнард посмотрел на меня. -О трёх ударах?

Я кивнула. -Именно столько я слышала ночью. Три. И после последнего узел начал тянуться к окну. Я думала, что это воспоминание о катастрофе, но теперь…

Я не закончила.

Рейнард осторожно взял меня за локоть и отвёл чуть дальше от архивной двери. Не резко, без привычного приказного тона. Просто дождался, пока мы окажемся у окна, где никто не сможет случайно услышать разговор.

-Это важное совпадение, -сказал он. -Но пока не пытайтесь связывать его с открытием источника. Мы не знаем, что именно означал третий сигнал.

-А если Пустота пытается связаться со мной?

Он посмотрел на моё запястье. -Тогда нам необходимо понять, зачем. И почему это происходит сейчас, спустя столько лет.

Я опустила глаза. Именно этот вопрос беспокоил меня сильнее всего. Пустота молчала двенадцать лет. Я привыкла чувствовать её холод и иногда едва заметное движение под рёбрами, но никогда прежде не слышала звуков, которые совпадали бы с описаниями старых исследований. Всё изменилось после того, как я поступила в Академию и связала свою жизнь с Рейнардом.

Может быть, дело было в близости к древним защитным контурам.

А может, в самом жизненном узле.

-Я не хочу снова кого-нибудь погубить, -сказала я тихо, почти не замечая, что произнесла это вслух.

Рейнард некоторое время молчал. Потом осторожно коснулся моей руки, привлекая внимание. Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Сейчас он не выглядел ни раздражённым, ни особенно строгим. Просто смотрел серьёзно, словно пытался убедиться, что я действительно его слушаю.

-Тогда не будем делать ничего, чего не понимаем, -произнёс он. -И разберёмся вместе.

Я кивнула.

В другой ситуации непременно заметила бы, что он снова разговаривает со мной как с неразумным ребёнком. Но сейчас почему-то не хотелось спорить. Его ладонь оставалась возле моей, и от этого серебряный узел постепенно переставал натягиваться. Не знаю, происходило ли это из-за магической связи или потому, что я наконец немного успокоилась.

Наверное, разбираться в этом тоже пока не стоило.

До западного корпуса мы добрались уже после вечернего колокола. Рейнард, как и обещал, отвёл меня в столовую, где удалось получить кусок яблочного пирога. Причём я подозревала, что кухарка согласилась выдать его исключительно потому, что перед ней стоял герцогский наследник с таким серьёзным выражением лица, будто от сохранности выпечки зависит судьба Академии. Рейнард, разумеется, уверял, что просто вежливо попросил.

Я предпочла не спорить. Пирог оказался слишком вкусным.

У лестницы мы остановились. Рейнард собирался на встречу с Эдгаром, чтобы обсудить архивные записи, а мне предстояло вернуться в комнату и закончить задание профессора Ладогина. Впервые за день я почувствовала обычную усталость, не связанную с магией. Хотелось снять форму, забраться под одеяло и хотя бы несколько часов не думать о Пустоте.

-Завтра продолжим? -спросила я, когда он собирался уходить.

-Да. Но сначала проверим несколько схем из сегодняшних материалов. Без использования третьего источника.

Я усмехнулась. -Даже не сомневалась, что вы это уточните.

Рейнард чуть улыбнулся, затем неожиданно поправил ремешок моей сумки, который перекрутился на плече. Движение было совершенно обычным, но я почему-то замерла. Он находился достаточно близко, чтобы я заметила лёгкую усталость в глазах и тонкую царапину на костяшке пальца. Рейнард аккуратно расправил ремень, отступил и пожелал спокойной ночи, словно ничего особенного не произошло.

А я ещё несколько секунд стояла на лестнице, пытаясь понять, почему от такого пустяка стало так неловко.

Наверное, всё дело в узле.

Очень удобное объяснение.

Я даже собиралась использовать его дальше, пока не обнаружила, что начинаю улыбаться совершенно без причины.

В комнате меня ждали тетради, учебники и деревянный макет договора. Я переоделась, заварила чай и села за стол. Несколько минут честно пыталась решить первую задачу профессора Ладогина, но мысли неизменно возвращались к архивной записи. Три удара колокола, отсутствие внешнего звука и попытка ответного контакта. Если это действительно было связано с Пустотой, значит, ночью я могла услышать не воспоминание, а сигнал.

Я открыла тетрадь на странице с рисунком жизненного узла и осторожно добавила рядом три маленькие отметки. Не стала касаться серебряной линии или пытаться вызвать отклик. Просто записала всё, что помнила, включая время ночного происшествия и ощущения под рёбрами.

Когда закончила, заметила странную закономерность.

Во время первого удара я проснулась.

После второго почувствовала холод.

А после третьего третья нить начала натягиваться.

Я медленно отложила карандаш.

До сих пор мне казалось, что все три сигнала одинаковы. Но, возможно, каждый из них обозначал отдельное изменение в договоре. Первый привлекал внимание. Второй устанавливал связь. Третий…

Я посмотрела на архивную выписку, которую успела переписать.

Попытка ответного контакта.

Третий ожидал ответа.

Я закрыла тетрадь и подошла к окну. Внизу было темно, лишь вдоль дорожек горели небольшие магические фонари. Ветер шевелил ветви лип, а где-то в западной башне негромко звонили часы. Обычный звук, к которому я постепенно привыкала.

Но теперь каждый удар заставлял прислушиваться.

Я уже собиралась задёрнуть занавески, когда серебряная линия на запястье неожиданно потеплела. Не больно, не резко. Просто словно кто-то осторожно коснулся третьей петли изнутри.

Я замерла.

Тепло исчезло почти сразу.

Никакого звона не последовало.

И всё-таки мне вдруг вспомнились слова человека из детского воспоминания.

«Иногда нужно оставить дверь, Лия. Даже если очень хочется её закрыть».

Я медленно опустила взгляд на собственные руки.

Раньше мне казалось, что эти слова были предупреждением. Теперь я начала подозревать, что человек, который учил меня завязывать узлы, вовсе не собирался защищать меня от Пустоты.

Возможно, он хотел, чтобы однажды я смогла услышать её.

И впервые за двенадцать лет я задумалась не о том, как заставить Пустоту замолчать.

А о том, что произойдёт, если я всё-таки отвечу.

Глава 11. Без ответа

До поступления в Академию я была уверена, что самое сложное в магии - научиться управлять собственной силой. Теперь выяснилось, что существует задача куда труднее: не делать ничего, когда тебе отчаянно хочется проверить очередную догадку. Особенно если эта догадка касается таинственной двери, спрятанной внутри жизненного узла, который связывает тебя с человеком, не отличающим просьбу от приказа. Впрочем, в последнее время Рейнард заметно исправился. Вчера он даже позволил мне самостоятельно закончить несколько упражнений, не прокомментировав каждое движение. Если так пойдёт дальше, к концу учебного года я, возможно, получу разрешение выбирать, какой рукой держать ложку.

Я сидела за столом и перечитывала записи об архивном исследовании. Три удара колокола. После последнего - попытка ответного контакта. Слова выглядели достаточно понятными, пока я не пыталась представить, что именно они означают. Кто пытался ответить? Маги, проводившие исследование, или сама Пустота? Если сигнал исходил от источника, то зачем ему вообще понадобилось привлекать внимание? А если это исследователи пытались установить связь, почему результат описали так странно? Я перечитала строчку ещё раз, потом аккуратно подчеркнула слово «ответного». Именно оно не давало мне покоя. Ответ предполагает, что кто-то заговорил первым. И если разобраться, кто именно начал этот разговор двадцать три года назад, возможно, станет понятнее, почему Пустота снова подаёт признаки жизни.

Ночью я долго прислушивалась к тишине. Несколько раз просыпалась, проверяла запястье, смотрела в окно и даже один раз поймала себя на том, что жду третьего удара. Не потому, что собиралась отвечать. Просто хотелось убедиться, что всё происходящее действительно связано с магией, а не с моим воображением, которое после нескольких бессонных ночей наверняка могло придумать что-нибудь гораздо интереснее обычного кошмара. Но колокол молчал, серебряный узел оставался спокойным, а к утру я окончательно решила, что сегодня займусь исключительно безопасными вещами.

Например, поиском человека, который умеет читать древние архивные записи и при этом не считает меня совершенно безнадёжной.

К сожалению, такой человек в моём окружении имелся только один.

В столовой я застала Серафиму и Марту за весьма оживлённым спором. Перед ними лежал лист с условиями межфакультетских соревнований, а между кружками стояла почти нетронутая тарелка булочек. Последнее сразу насторожило. Обычно Марта успевала съесть половину завтрака ещё до того, как я добиралась до стола, и если теперь она отвлеклась от еды, дело явно было серьёзным.

- Лия, отлично! - обрадовалась Марта, едва я появилась. - Мы как раз тебя обсуждали.

Я остановилась, не успев поставить поднос. - Надеюсь, ничего такого, за что меня могут отчислить?

- Пока нет, - успокоила Серафима. - Марта хочет записать нас на соревнования.

Я посмотрела на объявление, потом на неё. - Всех троих?

- Да. Только нужен ещё один участник, а главное - тебе должны разрешить хотя бы ограниченную практику.

Марта решительно подвинула ко мне лист. Оказалось, заявки принимают до конца недели, а команды формируются заранее, чтобы преподаватели могли проверить уровень подготовки каждого участника. Помимо практических заданий, в состязании предусматривался этап анализа договоров, где разрешалось работать без непосредственного использования магии. Именно на него девочки и рассчитывали меня поставить. Я несколько минут изучала условия, стараясь не показывать, насколько сильно мне хочется согласиться. Соревнования казались совершенно обычной студенческой затеей, но после последних дней даже возможность выполнить задание вместе с подругами выглядела почти невероятной роскошью.

- А если мне не снимут ограничения? - спросила я, поднимая голову. - Вы останетесь без участника.

Марта пожала плечами. - Найдём замену. Но сначала хотя бы попробуем.

- И кого возьмём четвёртым?

Серафима задумалась. - Пока не решили. Вальтер Ковалёв уже собирает собственную команду и утверждает, что выиграет все этапы.

Я невольно усмехнулась. - Надеюсь, на этот раз его призыв будет держаться хотя бы до конца задания.

- Вот поэтому я и хочу, чтобы ты участвовала, - довольно сообщила Марта. - У тебя замечательная способность выводить его из себя одним предложением.

Я рассмеялась, а Серафима покачала головой, хотя тоже улыбалась. В итоге мы договорились, что я попрошу разрешение на участие в теоретическом этапе, а остальные пока займутся поиском четвёртого участника. Марта тут же принялась перечислять возможных кандидатов, большинство из которых я даже не знала. Слушая её, я впервые позволила себе представить, как стою на тренировочной площадке не в качестве подозрительной испытуемой, а как часть команды. И от этой мысли стало удивительно хорошо.

Рейнарда я нашла после первой лекции в небольшой галерее возле западного корпуса. Он разговаривал с Эдгаром, который держал в руках толстый журнал и выглядел человеком, которому только что предложили вручную переписать половину академической библиотеки. При моём появлении оба подняли головы, и я сразу заметила, что Эдгар чем-то недоволен.

- Доброе утро, - поздоровалась я. - Надеюсь, вы ещё не успели найти новые причины для моего отчисления?

- Наоборот, - ответил Эдгар. - Я пытаюсь убедить Ашфорта, что старые архивные записи нельзя читать так, будто их составлял один человек по современным правилам.

Рейнард посмотрел на него с выражением, которое я уже прекрасно знала. Обычно оно означало, что собеседник прав, но признавать это вслух совершенно необязательно.

- В чём проблема? - заинтересовалась я.

Эдгар раскрыл журнал и показал несколько строк. - Мы нашли похожие формулировки в других протоколах. «Ответный контакт», «повторный отклик», «первичный сигнал». Выглядит так, будто это названия определённых этапов исследования, но в документах разных лет они используются немного по-разному. Поэтому пока нельзя утверждать, что после третьего удара именно источник пытался ответить магам.

Я замерла. - А кто ещё?

- Сами маги, - ответил он. - Или защитный контур. В старых протоколах нередко записывали реакцию прибора так, словно тот самостоятельно что-то сделал. Нам нужен полный отчёт, где указано, кто производил воздействие.

Я посмотрела на Рейнарда. Он коротко кивнул, подтверждая слова друга, и предложил обсудить записи после занятий, когда освободится учебная комната. Эдгар пообещал принести несколько копий старых схем, после чего отправился в архив, оставив нас вдвоём.

- Значит, мы вообще не знаем, кто кому отвечал? - спросила я, когда он ушёл.

- Пока нет. Но это важное различие, Лия. Вы услышали три удара и решили, что Пустота пытается связаться с вами. Возможно, так и есть. Однако не исключено, что вы воспринимаете остаточный сигнал древнего защитного договора.

Я прислонилась к подоконнику и задумалась. Вчера мне казалось, что третья нить определённо служит дверью, через которую кто-то собирается проникнуть. Но если источник просто воспроизводит старый сигнал, ситуация выглядела иначе. Не менее опасно, пожалуй, зато значительно менее похоже на попытку неизвестного чудовища пригласить меня на дружескую беседу.

- Рейнард, а если я всё-таки захочу ответить? - спросила я.

Он повернулся ко мне так резко, что я сразу пожалела о формулировке.

- Вы собираетесь это сделать?

- Я спросила «если». Не надо смотреть на меня так, будто я уже стою у старого дуба с ножницами и пытаюсь разрезать все защитные печати.

- Учитывая вашу историю, сравнение не слишком утешительное.

Я скрестила руки на груди. - Мне нужно понимать, какие у меня есть возможности. Кэллум учил только удерживать силу, Торн хочет её исследовать, а вы постоянно предупреждаете, чего делать нельзя. Но если я действительно вяжущая, рано или поздно придётся разобраться не только с запретами.

Рейнард некоторое время молчал. Затем подошёл ближе и остановился возле окна, оставляя между нами достаточно места. Я заметила, что он больше не выглядит раздражённым. Скорее задумчивым, будто пытается подобрать слова, которые не превратят разговор в очередной спор.

- Вы имеете право изучать собственный дар, - сказал он наконец. - И принимать решения о том, как с ним обращаться. Но сейчас мы связаны, Лия. Если вы попытаетесь установить контакт с третьим источником, последствия могут затронуть нас обоих. Я не прошу отказаться от исследований. Только не принимайте такое решение в одиночку.

Я посмотрела на него. Именно этого мне и хотелось услышать, хотя признаться было немного неловко. За последние годы я привыкла, что взрослые решают, какие знания мне доступны и сколько магии можно использовать. А Рейнард, несмотря на все свои привычки командовать, впервые говорил со мной не как с ребёнком, которого нужно остановить, а как с человеком, имеющим право выбирать.

- Значит, договорились, - произнесла я, протягивая руку. - Никаких попыток отвечать неизвестным сущностям без предварительного обсуждения.

Он посмотрел на мою ладонь, затем осторожно пожал её. Серебряный узел отозвался знакомым теплом, но на этот раз я даже не вздрогнула.

- Хотелось бы добавить ещё несколько условий, - заметил Рейнард.

- Разумеется. Вы же не можете просто согласиться и оставить меня в покое.

Он неожиданно улыбнулся. - Постараюсь ограничиться самыми необходимыми.

Я рассмеялась. Кажется, мы действительно начинали учиться договариваться.

После обеда мы собрались в учебной комнате западного корпуса. Эдгар принёс несколько архивных копий, Рейнард подготовил деревянные макеты договоров, а я - тетрадь, в которую за последние дни успела записать столько вопросов, что свободных страниц почти не осталось. На этот раз мы решили не пытаться воспроизвести магический сигнал. Вместо этого Эдгар предложил разобрать старые схемы и определить, как именно исследователи различали начальное воздействие, отклик и ответную связь.

Работа оказалась значительно сложнее, чем я предполагала. Большинство документов содержали короткие записи, понятные только людям, которые сами проводили исследования. Некоторые термины использовались в совершенно непривычном значении, а рисунки выглядели так, будто их составляли исключительно для того, чтобы будущие поколения магов страдали. Я несколько раз пыталась понять очередную схему, затем раздражённо отодвигала её и начинала сначала. Рейнард, к моему удивлению, не торопился помогать. Он позволял мне самостоятельно искать решение, вмешиваясь только тогда, когда я явно начинала путать назначение основных нитей.

В какой-то момент Эдгар предложил рассмотреть простую модель из трёх связанных колец. Первое обозначало мага, второе - защитный контур, третье - неизвестный источник. Между ними проходили тонкие нити, которые можно было натягивать и ослаблять, наблюдая за изменением конструкции. Никакой магии, только дерево и обычные верёвочки. После всего случившегося подобная безопасность казалась почти подозрительной.

- Смотрите, - сказал Эдгар, осторожно потянув за первую нить. - Маг направляет воздействие к контуру. Тот передаёт часть энергии источнику, а остаток возвращает обратно. Если источник реагирует, меняется натяжение третьей связи. Но кто именно инициирует следующий этап, по одной схеме определить невозможно.

Я внимательно наблюдала за движением нитей. Потом попросила повторить, только медленнее. Эдгар послушался, и я вдруг заметила странную особенность: при определённом положении центральной петли источник мог откликнуться даже тогда, когда маг уже перестал воздействовать на контур. Энергия продолжала двигаться по замкнутой линии, словно договор некоторое время существовал самостоятельно.

- Получается, последний сигнал мог вообще не требовать нового действия? - спросила я.

Рейнард наклонился над макетом. - Если в конструкции сохранялось достаточно энергии, да. Но только до тех пор, пока остаточный поток не исчерпан.

Я задумалась. В Эш-Холлоу защитные печати существовали задолго до катастрофы. Если один из старых договоров продолжал действовать самостоятельно, он мог оставлять следы даже спустя годы. А если моя сила каким-то образом сохранила часть этого договора, странные звуки и ощущения могли оказаться не попыткой Пустоты выйти наружу, а реакцией старой системы, которую я случайно потревожила.

- Но почему именно три удара? - спросила я, поднимая голову.

Эдгар пожал плечами. - Возможно, так обозначали последовательность этапов. В старых контурах часто использовали повторяющиеся сигналы, чтобы маг мог различать состояние системы без приборов.

Я посмотрела на деревянные кольца и неожиданно вспомнила колокол Эш-Холлоу. Мирон звонил в него каждый день, созывая людей к утренней молитве, а во время пожара или другой опасности бил часто и неровно, стараясь привлечь внимание всей деревни. Я хорошо помнила тот набат. Звук был отчаянным, непрерывным, почти болезненным. А ночью в Академии я услышала три совершенно одинаковых удара, разделённых короткими паузами. Тогда мне показалось, что это воспоминание о последнем дне, но теперь я впервые заметила разницу.

- Подождите, - произнесла я, невольно выпрямившись. - Колокол в Эш-Холлоу звучал иначе. Мирон никогда не бил тревогу тремя отдельными ударами. Во время катастрофы он звонил непрерывно. А тот звук, который я слышала ночью, был ровным. Три удара с одинаковыми промежутками.

Рейнард внимательно посмотрел на меня. - Вы уверены?

Я кивнула. - Я помню набат. Очень хорошо. Поэтому и решила, что ночью мне снова приснилась деревня. Но это был другой ритм.

Эдгар медленно опустил карандаш. - Тогда совпадение с архивной записью становится гораздо интереснее. Особенно если подобный сигнал фиксировали ещё до катастрофы.

Я почувствовала, как внутри просыпается надежда. Не потому, что мы наконец нашли ответ, а потому, что впервые удалось отделить настоящее от воспоминаний. Три удара могли быть самостоятельным магическим сигналом, а не частью того ужаса, который преследовал меня двенадцать лет. И если это правда, значит, в следующий раз я смогу распознать их, не поддаваясь панике.

Рейнард заметил моё воодушевление и осторожно закрыл книгу.

- Но это всё ещё не повод отвечать, - напомнил он.

Я посмотрела на него с возмущением. - Ашфорт, вы когда-нибудь позволите мне порадоваться собственной догадке хотя бы пять минут?

- Если пообещаете не проверять её немедленно.

Эдгар тихо рассмеялся. Я покачала головой, но спорить не стала. Тем более что за последние дни действительно научилась ценить редкие моменты, когда исследования заканчивались не повреждённым оборудованием, а вполне приличным выводом.

К вечеру Эдгар ушёл возвращать документы, а мы с Рейнардом остались собирать учебные принадлежности. Я аккуратно складывала нитки в деревянный ящик, стараясь не перепутать цвета, когда заметила на столе его тетрадь. В отличие от моих записей, где схемы соседствовали с вопросами, исправлениями и случайными замечаниями, страницы Рейнарда выглядели почти безупречно. Каждая линия была ровной, определения аккуратно пронумерованы, а рядом с наиболее сложными узлами стояли небольшие пояснения.

- Вы вообще когда-нибудь делаете что-нибудь неидеально? - спросила я, разглядывая рисунок.

Он поднял голову. - Достаточно часто.

- Не верю.

- Вы знакомы со мной всего несколько дней, Лия.

Я задумалась. Действительно, мы почти ничего не знали друг о друге. Он знал о моём прошлом, о катастрофе и силе, которой я боялась. Я знала, что он герцогский наследник, хорошо учится, прекрасно управляет призывами и совершенно не умеет отдыхать. Но о том, каким он был за пределами Академии, мы почти не разговаривали.

- А почему вы вообще выбрали Эвокацию? - спросила я. - Могли ведь заниматься чем-нибудь другим. Наверняка у герцогских наследников достаточно возможностей.

Рейнард немного помедлил, затем закрыл тетрадь. - В детстве я видел, как один из магов потерял контроль над защитным договором. Пострадали несколько человек. С тех пор мне хотелось понять, почему даже хорошо подготовленные призыватели иногда допускают такие ошибки.

Я посмотрела на него внимательнее. - И получилось?

Он едва заметно улыбнулся. - Чем больше изучаю, тем чаще убеждаюсь, что полного контроля не существует. Но можно научиться замечать опасность раньше, чем она станет необратимой.

Я опустила взгляд к деревянному макету. Его ответ почему-то оказался гораздо ближе моему собственному желанию учиться, чем я ожидала. Мы оба пытались понять магию, потому что когда-то столкнулись с последствиями чужой или собственной ошибки. Только Рейнард выбрал контроль, а я много лет училась исключительно удерживать то, что находилось внутри меня.

- Значит, мы похожи, - неожиданно сказала я.

Он посмотрел на меня с сомнением. - В некоторых обстоятельствах.

- Только вы стараетесь всё контролировать, а я постоянно нахожу способы этот контроль испортить.

- Именно поэтому наши занятия получаются такими содержательными.

Я рассмеялась, а он неожиданно улыбнулся в ответ. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и мне вдруг стало неловко. Не из-за жизненного узла, не из-за опасной магии, а просто потому, что Рейнард находился рядом и почему-то больше не казался чужим.

Я поспешно опустила глаза к ниткам.

Весьма разумное решение.

По крайней мере, пока я не научусь разбираться не только в магических связях, но и в собственных чувствах.

Мы закончили уборку и направились к выходу. В коридорах уже зажглись вечерние светильники, студенты возвращались в общежития, а из открытого окна доносился прохладный ветер с озера. Рейнард рассказывал о завтрашнем расписании, когда внезапно остановился.

Я тоже замерла.

Не потому, что почувствовала боль.

И не потому, что узел начал натягиваться.

Где-то совсем близко прозвучал колокол.

Один глубокий удар, затем второй. Я подняла голову, пытаясь понять, откуда идёт звук. До вечернего сигнала оставалось ещё достаточно времени, а обычные академические колокола звучали гораздо звонче. Этот же будто проходил сквозь стены и отдавался непосредственно под рёбрами.

Я посмотрела на Рейнарда.

Он стоял неподвижно.

Третий удар прозвучал тише первых двух, но я услышала его совершенно отчётливо. Серебряная линия на запястье вспыхнула мягким светом, а затем снова погасла. Я машинально сжала пальцы, стараясь не повторить ни одного знакомого движения.

В коридоре мимо нас прошли двое студентов. Они продолжали разговаривать, не обращая внимания на звук.

Я медленно выдохнула.

- Рейнард, - позвала я, уже готовясь объяснять, что снова услышала странный колокол.

Он повернулся ко мне.

И прежде, чем я успела сказать хоть слово, спросил:

- Вы тоже слышали три удара?

Я замерла.

До этого момента колокол существовал только в моих воспоминаниях и ощущениях. Я считала, что связь с Пустотой заставляет меня слышать то, чего не замечают остальные. Но теперь Рейнард стоял рядом, побледневший, с напряжённо сжатыми пальцами, и смотрел на меня так, будто только что столкнулся с чем-то совершенно невозможным.

- Да, - ответила я тихо. - Три.

Он медленно опустил взгляд на собственное запястье. Под манжетой едва заметно светилась третья петля.

Я почувствовала, как холод постепенно поднимается к горлу.

Мы ничего не призывали.

Не пытались установить контакт.

Даже не касались магических нитей.

И всё-таки сигнал прозвучал для нас обоих.

Рейнард осторожно взял меня за руку, проверяя состояние узла. Серебряные линии отозвались слабым теплом, но оставались устойчивыми. Мы несколько секунд стояли молча, прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась гораздо более тревожной, чем любой звук.

- Вы ничего не делали? - спросил он наконец.

Я покачала головой. - Нет. И даже не собиралась.

Он кивнул, но руку отпустил не сразу.

Я смотрела на наши запястья и постепенно понимала, что именно изменилось.

Раньше Пустота откликалась только мне. Теперь её сигнал услышал Рейнард.

Значит, третья нить действительно соединяла нас не только друг с другом.

И если раньше я боялась, что однажды кто-то постучит в дверь, спрятанную внутри моего узла, то теперь впервые задумалась о том, что произойдёт, если этот стук услышит не тот, кто умеет её удерживать.

А человек, которого я сама к ней привязала.

Глава 12. Эхо чужой магии

Я всегда думала, что если однажды начну слышать голоса и звуки, которых не замечают окружающие, то это станет достаточно веским основанием обратиться к целителю. Но что делать, когда тот же самый звук слышит ещё один человек? Причём человек вполне разумный, образованный и совершенно не склонный к фантазиям. Если бы Рейнард вдруг заявил, что по ночам разговаривает с призрачными оленями, я бы, конечно, удивилась. Но теперь мы стояли посреди академического коридора и смотрели друг на друга так, словно оба только что обнаружили, что у нас на двоих не только одна жизнь, но и слух.

-Вы уверены, что слышали именно колокол? -спросила я, когда мимо прошли последние студенты. Рейнард всё ещё держал меня за руку, хотя серебряный узел уже перестал светиться. Он не сразу ответил, словно пытался восстановить ощущение, а затем медленно отпустил мои пальцы и посмотрел в сторону западной башни.

-Не совсем. Это был звук, похожий на удар большого колокола, только я не почувствовал обычной вибрации. Скорее будто что-то отозвалось внутри головы. Три раза, с одинаковыми промежутками. -Он нахмурился. -А вы?

Я кивнула, потому что описать происходящее точнее всё равно не сумела бы. В прошлый раз я решила, что слышу воспоминание о колоколе Эш-Холлоу, но теперь сомнений почти не осталось. Тот звук был совсем другим. Деревенский набат до сих пор иногда преследовал меня во сне -громкий, отчаянный, с неровными ударами. Здесь же каждый удар звучал отдельно, будто кто-то терпеливо ждал, пока я обращу внимание.

Рейнард предложил проверить, слышал ли что-нибудь дежурный служитель. У лестницы мы действительно встретили пожилого мужчину, который заканчивал обход. На вопрос о колоколах тот удивлённо поднял брови и объяснил, что вечерний сигнал прозвучит только через четверть часа. Никаких внеочередных звонков не было, а защитные кристаллы, по его словам, работали исправно. Я поблагодарила его и поспешила дальше, чувствуя, как внутри постепенно нарастает тревога. Получалось, что звук действительно существовал только для нас двоих.

-Значит, дело в узле, -произнесла я, когда мы остановились возле окна. -До того как я связала нас, вы ничего подобного не слышали.

-Верно. Но это не обязательно означает, что сигнал появился именно сейчас. Возможно, ваша сила воспринимала его и раньше, только вы не обращали внимания. Или он стал доступен вам после поступления в Академию.

Я посмотрела на него с сомнением. Последнее объяснение казалось вполне разумным, особенно если вспомнить, насколько странно чувствовала себя моя магия возле защитных контуров острова. Но оставался вопрос, который беспокоил меня сильнее всего: почему именно Рейнард? Если третья нить соединяла нас с неизвестным источником, он мог оказаться вовлечён в то, что двенадцать лет принадлежало исключительно моему прошлому. И в этот раз никакой опасный призыв не требовался. Достаточно было просто находиться рядом.

-Мне это не нравится, -призналась я, опустив глаза к собственному запястью.

Рейнард немного помолчал. -Мне тоже. Поэтому завтра проверим, не зафиксировали ли защитные приборы какой-нибудь отклик в момент сигнала.

-А если ничего не зафиксировали?

-Тогда будем искать другой способ разобраться.

Я вздохнула. За несколько дней он успел сделать это выражение почти невыносимым. Будем искать. Будем разбираться. Будем выяснять. С одной стороны, приятно, когда кто-то не собирается бросать тебя посреди неприятностей. С другой -иногда хотелось получить хотя бы один законченный ответ, а не очередной список вопросов.

Рейнард, кажется, заметил моё настроение. Он неожиданно предложил проводить меня до комнаты и на сегодня прекратить любые исследования. Я попыталась возразить, но потом вспомнила, сколько времени провела в архиве, сколько записей успела перечитать и насколько сильно устала. Пришлось признать, что идея лечь спать выглядит значительно привлекательнее очередной попытки объяснить необъяснимое.

По дороге мы почти не разговаривали. В коридорах постепенно становилось тише, студенты расходились по общежитиям, а за окнами темнел внутренний сад. Возле моей двери Рейнард остановился и немного помедлил, прежде чем отпустить ручку сумки, которую почему-то продолжал нести с самой учебной комнаты.

-Лия, если снова услышите сигнал, не пытайтесь отвечать. Даже если вам покажется, что понимаете, как это сделать.

Я посмотрела на него. -Вы действительно считаете, что я настолько безрассудна?

Он задумался, и я почувствовала, как во мне начинает закипать возмущение. Но вместо привычного замечания Рейнард неожиданно ответил:

-Я считаю, что вы можете попытаться помочь кому-нибудь, даже если это опасно для вас самой. Именно поэтому мы сейчас связаны.

Я замолчала. Возразить было трудно, потому что в тот день я действительно не думала о последствиях. Просто увидела, как он падает, и сделала единственное, что показалось возможным. Теперь же Рейнард стоял передо мной, вполне живой, немного уставший и совершенно не похожий на человека, которого я всего несколько дней назад считала главным препятствием на пути к нормальной учёбе.

-Хорошо, -согласилась я. -Никаких ответов неизвестным источникам без вашего участия. Но тогда и вы пообещайте, что не будете самостоятельно проверять нашу связь.

Он приподнял бровь. -Думаете, я могу?

-Думаю, упрямства у вас не меньше, чем у меня. Просто вы лучше умеете делать вид, что все ваши решения исключительно разумны.

Рейнард тихо рассмеялся и кивнул. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, после чего я наконец вошла в комнату. Серебряный узел оставался тёплым ещё несколько минут, но постепенно ощущение ослабло. Я переоделась, закрыла тетрадь с незаконченными записями и легла спать, впервые решив, что некоторые вопросы действительно могут подождать до утра.

На следующий день Академия напомнила мне, что существует не только ради изучения моих неприятностей. Едва я спустилась в столовую, Марта буквально подлетела ко мне с листом бумаги и объявила, что наша команда почти сформирована. Оказалось, она нашла четвёртого участника -первокурсника по имени Тимур Ланской, который занимался защитной Эвокацией и, по её словам, прекрасно разбирался в укреплении контуров. Сам Тимур сидел за нашим столом рядом с Серафимой и выглядел так, будто уже успел пожалеть о знакомстве с Мартой.

Он оказался высоким, немного сутулым парнем с тёмными волосами, которые постоянно падали на лоб. В отличие от своей новой знакомой, Тимур разговаривал спокойно, тщательно подбирая слова, и почти не жестикулировал. Когда Марта представила нас друг другу, он вежливо улыбнулся и сразу уточнил, действительно ли я собираюсь участвовать в соревнованиях. Пришлось объяснить, что пока мне разрешены только теоретические задания, а окончательное решение остаётся за преподавателями.

-Тогда всё нормально, -неожиданно обрадовался Тимур. -На предварительном этапе есть задание по восстановлению схем. Там вообще не требуется собственная магия. Если ты хорошо видишь ошибки, это будет полезнее, чем ещё один сильный призыватель.

Я заинтересованно наклонилась ближе. Оказалось, Тимур уже изучил условия соревнований и даже составил предварительное распределение ролей. Марта отвечала за управление сущностями, Серафима -за удержание договоров, он сам -за защитные контуры, а мне предлагалось заняться анализом сложных схем. На первый взгляд всё выглядело вполне разумно. Даже слишком, учитывая, что ещё вчера Марта собиралась записать нас исключительно потому, что ей не понравилось выражение лица Вальтера Ковалёва.

-А кто у Вальтера в команде? -спросила я, когда мы начали завтракать.

Марта довольно улыбнулась. -Два его приятеля и девушка с боевого направления. Он уже всем рассказывает, что собирается победить.

-Надеюсь, соревнования пройдут достаточно далеко от общежития. Не хотелось бы снова переезжать из-за чужого неудачного призыва.

Серафима рассмеялась, а Тимур посмотрел на меня с таким неподдельным интересом, что я сразу пожалела о сказанном. Пришлось объяснить, что вступительное испытание действительно закончилось неприятно, но теперь всё находится под контролем. Последнее прозвучало особенно убедительно, учитывая, что несколько часов назад мы с Рейнардом слышали неизвестный магический сигнал, который не замечал никто в Академии.

После завтрака мы отправились на занятия, договорившись встретиться завтра для первой совместной подготовки. Я почувствовала неожиданное воодушевление. Впервые меня приглашали участвовать в чём-то не потому, что боялись моей силы или хотели проверить её опасность, а потому, что я действительно могла быть полезна. И пусть впереди оставалось разрешение преподавателей, само ощущение принадлежности к команде оказалось удивительно приятным.

Рейнарда я встретила после второй лекции. Он стоял возле западной галереи вместе с Эдгаром и держал в руках свёрнутый лист, который сразу привлёк моё внимание. Судя по довольному выражению лица Эдгара, они наконец нашли что-то интересное. Я ускорила шаг, почти забыв о необходимости сохранять достоинство перед старшекурсниками.

-Что у вас? -спросила я, едва подошла.

-Добрый день, Лия, -невозмутимо произнёс Рейнард.

Я закатила глаза. -Добрый день. Вы прекрасно выглядите, Академия сегодня особенно красива, а теперь покажите, что нашли.

Эдгар рассмеялся. Рейнард покачал головой, но всё-таки развернул лист на широком подоконнике. Перед нами оказалась старая схема защитных контуров острова. Я уже видела похожие рисунки во время занятий, но этот отличался расположением нескольких внутренних линий. В центре находился большой круг, обозначавший главный магический источник Академии, от которого расходились семь основных связей. Одна из них уходила под западный корпус, делала несколько оборотов и соединялась с небольшой областью, отмеченной тёмными чернилами.

-Это ранний план защитной системы, -объяснил Эдгар, осторожно разглаживая бумагу. -Его составили больше двадцати лет назад. В современных схемах часть этих линий отсутствует, потому что старые контуры давно отключены.

Я внимательно посмотрела на рисунок. Незнакомая линия проходила под несколькими зданиями, затем исчезала возле западного жилого крыла. Я наклонилась ближе, стараясь разобрать маленькую подпись рядом с ней.

-Что это?

Эдгар поправил очки. -Резонансный контур. По крайней мере, так он обозначен в пояснениях. Его использовали для регистрации удалённых магических откликов.

Я выпрямилась. -Удалённых?

-Да. Некоторые источники связаны с окружающей магической средой настолько тесно, что их изменения можно обнаружить на большом расстоянии. Такие контуры позволяли фиксировать энергетические колебания без непосредственного вмешательства.

Рейнард указал на небольшие отметки возле тёмного круга. -Мы сравнили схему с архивными записями проекта «Тихий призыв». Оказалось, что в Академии существовал отдельный прибор для регистрации откликов источника под Эш-Холлоу.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

-То есть они наблюдали за Пустотой отсюда?

-За магическим источником, -осторожно поправил Эдгар. -Мы пока не знаем, воспринимали ли исследователи его как отдельную сущность.

Я почти не слушала. Всё внимание было приковано к линии, проходившей под западным корпусом. Рисунок выглядел странно знакомым. Не из-за формы узла, хотя и она напоминала некоторые наши упражнения, а из-за расположения помещений. Я видела похожую схему возле лестницы, когда госпожа Погодина показывала, как добраться до моей новой комнаты.

-Это ведь наш корпус, -произнесла я, указывая на правую часть плана.

Рейнард кивнул. -Да.

-А здесь… -Я провела пальцем вдоль коридора, мысленно отсчитывая двери. -Здесь находится моя комната?

Эдгар наклонился ближе. -Если нумерация помещений не изменилась, примерно здесь. Но старые планы не всегда совпадают с современными.

Я посмотрела на Рейнарда.

Он уже изучал обозначения возле стены. Лицо стало серьёзным, а пальцы медленно прошли вдоль чернильной линии, уходившей под жилые помещения.

-Ваша комната находится рядом с бывшим узлом наблюдения, -произнёс он наконец. -Именно поэтому там мог сохраниться дополнительный защитный контур.

Я вспомнила маленькую руну возле дверного замка, которую Рейнард отключил в день переселения. Тогда она показалась нам странной, но никто не сумел объяснить её назначение. А теперь выяснялось, что западный корпус когда-то использовали для наблюдения за тем самым источником, который двенадцать лет назад уничтожил Эш-Холлоу.

Совпадение выглядело всё менее убедительным.

-Получается, Торн поселил меня рядом со старым прибором? -спросила я.

Эдгар удивлённо поднял голову. -Торн?

Я поспешно объяснила, что распоряжение о переводе подписал декан. Эдгар задумался, затем заметил, что помещения для студентов под наблюдением действительно распределяются через кафедру Эвокации. Вполне возможно, магистр просто выбрал комнату с дополнительной защитой, не придавая значения старой системе. Но Рейнард уже свернул схему и выглядел так, будто собирается немедленно проверить каждую руну в западном корпусе.

-Пойдёмте, -произнёс он, убирая план в папку. -Хочу посмотреть, что осталось от резонансного контура.

Я посмотрела на Эдгара. Тот пожал плечами, словно давно привык к тому, что работа с архивами неожиданно превращается в прогулки по Академии.

-Я принесу дополнительные записи, -сказал он. -Возможно, в старом журнале есть описание настройки этого прибора.

Мы договорились встретиться позже, после чего направились в западный корпус. По дороге я несколько раз пыталась расспросить Рейнарда о резонансных контурах, но он отвечал коротко. Не потому, что не хотел объяснять, а, кажется, потому, что сам ещё не понимал, насколько опасной может оказаться наша находка. Впервые за последние дни я решила не торопить его с выводами.

В комнате всё выглядело совершенно обычно. Кровать была застелена, на столе лежали учебники, возле окна стояла чашка с недопитым утренним чаем. Ни странного света, ни подозрительных звуков, ни признаков того, что помещение когда-то использовалось для магических исследований. Если не знать о найденной схеме, можно было спокойно прожить здесь несколько лет и ни разу не задуматься, что за стеной может находиться часть древнего контура.

Рейнард подошёл к дверному косяку и внимательно осмотрел серебряные знаки. Затем достал небольшой измерительный кристалл, поднёс его к нижней руне и некоторое время наблюдал за изменением света. На этот раз прибор не треснул, чему я была искренне рада. После предыдущих происшествий у меня начало складываться впечатление, что магические кристаллы существуют исключительно для того, чтобы демонстрировать окружающим опасность моего дара.

-Что-нибудь есть? -спросила я, когда Рейнард переместился к окну.

-Остаточная энергия. Очень слабая, но структура действительно отличается от обычной защиты жилых помещений.

Я подошла ближе, стараясь не мешать. Под подоконником находилась маленькая серебряная отметка, почти полностью скрытая краской. Раньше я принимала её за обычное украшение, но теперь заметила, что линия продолжается вдоль рамы и исчезает возле стены. Рейнард осторожно провёл рядом кристаллом, и внутри камня вспыхнула тонкая голубая полоса.

В тот же момент серебряный узел на моём запястье потеплел.

Я замерла.

Рейнард сразу заметил перемену. -Лия?

-Ничего страшного. Просто отклик.

Он убрал кристалл, и тепло постепенно исчезло. Мы переглянулись. На этот раз связь отреагировала не на призыв, не на боль и не на большое расстояние между нами. Достаточно оказалось приблизить обычный измерительный прибор к старой руне.

Рейнард внимательно посмотрел на окно. -Значит, часть контура всё ещё действует.

Я медленно опустила взгляд на собственную руку. Получалось, что с момента переселения я спала, занималась и пыталась разобраться в своей силе рядом с древней системой, предназначенной для наблюдения за поглощающей магией. Причём никто не посчитал нужным рассказать мне об этом заранее.

-Теперь я понимаю, почему здесь такая удобная кровать, -пробормотала я. -Если уж проводить исследования над студентами, нужно хотя бы обеспечить им хорошие условия.

Рейнард повернулся ко мне. -Пока мы не знаем, использовалась ли комната для наблюдения за вами.

-Но выглядит подозрительно.

-Согласен.

Я удивлённо подняла брови. Услышать от него подобное было почти приятнее, чем получить дополнительный балл на зачёте. Впрочем, радоваться долго не пришлось. Рейнард уже доставал бумагу, собираясь записать расположение рун и показания прибора.

-Я поговорю с ректором, -произнёс он. -И выясню, кто отвечал за перенастройку защиты в западном корпусе.

Я кивнула. На этот раз спорить не хотелось. Если старый контур действительно был связан с Пустотой, его следовало проверить. Но ещё сильнее меня беспокоило другое: почему именно после переселения в эту комнату я начала слышать колокол настолько отчётливо?

Рейнард закончил записи и уже собирался убрать кристалл, когда я заметила маленький знак возле нижнего края окна. Он почти полностью скрывался под слоем краски, но теперь, после короткого энергетического отклика, стал немного ярче. Три тонкие линии сходились к небольшому кругу, образуя знакомый узор.

Я осторожно наклонилась ближе.

-Рейнард, посмотрите.

Он подошёл.

Несколько секунд мы молча рассматривали знак. Потом Рейнард достал старую схему и развернул рядом с окном. На ней возле резонансного контура действительно находилось такое же обозначение, только значительно крупнее.

-Сигнальный узел, -произнёс он. -Его использовали для передачи отклика от удалённого источника.

Я нахмурилась. -И как он работал?

Рейнард посмотрел на пояснение внизу схемы. -Судя по описанию, при изменении состояния источника узел передавал три последовательных импульса. Они могли восприниматься магом как звук, хотя никакого настоящего колокола не существовало.

У меня похолодели пальцы.

Три импульса.

Значит, всё это время мы действительно слышали не воспоминание, а работу старой магической системы. Но если контур давно отключён, почему он внезапно начал передавать сигналы? И почему их слышали только мы с Рейнардом?

Я подняла голову, собираясь задать этот вопрос, когда заметила, что он продолжает изучать последнюю строчку пояснения.

-Что там? -спросила я.

Рейнард немного помедлил.

-Здесь написано, что сигнальный узел активируется только при наличии действующей связи с источником. Без неё он остаётся полностью неактивным.

Я медленно посмотрела на серебряную линию у своего запястья.

Теперь всё становилось понятнее.

Резонансный контур не создавал нашу связь с Пустотой. Он просто распознавал ту, что уже существовала, и позволял воспринимать сигналы, которые обычные люди не слышали.

Возможно, именно поэтому после переселения я начала замечать изменения третьей нити гораздо чаще.

Но оставалось одно обстоятельство, которое не давало мне покоя.

-Рейнард, -произнесла я тихо, -если этот прибор передаёт сигнал только тогда, когда источник меняет состояние, значит, что-то действительно происходит с Пустотой?

Он поднял глаза.

Некоторое время мы молчали. За окном шевелились ветви лип, по коридору проходили студенты, а где-то внизу хлопнула дверь. Академия жила совершенно обычной жизнью, не подозревая, что под одним из её корпусов сохранилась старая система наблюдения за источником, который когда-то уничтожил целую деревню.

-Возможно, -ответил Рейнард наконец. -Но теперь мы хотя бы знаем, где искать объяснение.

Я кивнула, хотя облегчения почти не почувствовала.

Потому что если старый контур действительно реагировал на изменение состояния Пустоты, то три удара колокола могли быть не приглашением к разговору и не случайным воспоминанием.

А предупреждением.

И самое неприятное заключалось в том, что пока мы не знали, о чём именно нас предупреждают.

Глава 13. Ближе, чем позволено

Если кто-нибудь ещё раз скажет мне, что Академия - самое безопасное место для изучения магии, я обязательно поинтересуюсь, сколько именно опасных древних устройств должно обнаружиться в твоей спальне, прежде чем администрация признает небольшую ошибку. Пока в моей комнате нашлись только защитные руны, неизвестный резонансный контур и несколько магических линий, которые реагировали на Пустоту. Ничего особенного. В приюте у нас иногда заводились мыши, и даже с ними возникало меньше проблем.

Рейнард стоял возле окна, сверяя рисунок старого контура с серебряными отметками на раме. Я сидела на краю кровати и наблюдала за ним, стараясь не отвлекать вопросами. За последние дни я заметила, что, когда он по-настоящему сосредоточен, привычная строгость уступает место почти мальчишескому любопытству. Он слегка хмурится, прикусывает внутреннюю сторону щеки и иногда забывает поправлять светлые пряди, падающие на лоб. Выглядело это неожиданно мило, хотя признаваться в подобных наблюдениях я, разумеется, никому не собиралась. Особенно самому Рейнарду, который и без того имел достаточно причин считать себя исключительно важной частью моей жизни.

- Вы уверены, что эту систему давно отключили? - спросила я, когда он в третий раз провёл измерительным кристаллом вдоль подоконника.

- По архивным записям - да. Последнюю официальную проверку проводили больше десяти лет назад, после чего резонансный контур вывели из эксплуатации. Но сейчас здесь присутствует активная энергия, и она не могла сохраниться в таком количестве сама по себе.

Я медленно выпрямилась. - Значит, кто-то включил его снова?

Рейнард посмотрел на меня, затем убрал кристалл. - Именно это я собираюсь выяснить. Я уже отправил запрос дежурному мастеру. Он должен прийти после утреннего обхода.

Мне оставалось только кивнуть. За последние дни мы обнаружили столько странностей, что сама мысль о случайном совпадении постепенно начинала казаться нелепой. Торн лично подписал распоряжение о моём переселении, комната оказалась рядом со старым узлом наблюдения, а теперь выяснилось, что этот узел работает, хотя официально давно отключён. Конечно, можно предположить, что магистр просто выбрал помещение с дополнительной защитой. Но тогда хотелось узнать, почему эта самая защита отзывается на мою силу и заставляет слышать сигналы, которые остальные студенты не замечают.

- Рейнард, а если Торн знал, что здесь находится? - спросила я, когда он закончил записи.

Он повернулся ко мне. - Думаю, знал. Как декан Эвокации он должен быть знаком с устройством старых защитных систем Академии.

- И всё равно поселил меня сюда.

- Возможно, рассчитывал использовать дополнительный контур для наблюдения за вашей силой. Но это не обязательно означает, что он намеревался причинить вред.

Я раздражённо вздохнула. - Когда-нибудь вы всё-таки признаете, что некоторые вещи выглядят подозрительно?

Рейнард неожиданно улыбнулся. - Некоторые вещи выглядят очень подозрительно, мисс Верен. Но я предпочёл бы сначала получить доказательства.

Я скрестила руки на груди и отвернулась к окну. Внутренний сад постепенно заполнялся студентами. Кто-то спешил на занятия, кто-то остановился возле фонтана с книгами, а две девушки под большим деревом пытались поймать маленькую призванную птицу, которая явно не собиралась возвращаться к хозяйке. Обычная жизнь Академии продолжалась, и от этого становилось немного обидно. Пока все остальные занимались собственными делами, я выясняла, не превратили ли мою комнату в часть древнего магического прибора.

Дежурный мастер появился через полчаса. Им оказался высокий пожилой мужчина по фамилии Ратнер, с седой бородой и тяжёлым кожаным чемоданом, в котором что-то негромко позвякивало. Он поздоровался с Рейнардом, внимательно выслушал объяснение и сразу направился к окну. Судя по тому, как уверенно он обращался с измерительными приборами, подобные проверки были для него привычным делом.

- Резонансный контур старого образца, - произнёс мастер, осмотрев серебряную линию возле рамы. - Интересно. Думал, последние подобные устройства отключили ещё при прежнем ректоре.

- Согласно архиву, так и было, - ответил Рейнард. - Но здесь сохранилась активная связь.

Ратнер достал из чемодана небольшой круглый прибор с тремя стрелками и приложил его к подоконнику. Металл негромко щёлкнул, по поверхности пробежали голубоватые линии. Я невольно подалась вперёд, но после предупреждающего взгляда Рейнарда осталась сидеть. Достаточно с меня приборов, которые разрушаются от одного прикосновения.

Мастер некоторое время изучал показания, затем нахмурился.

- Любопытно. Контур действительно активен. Причём включили его совсем недавно.

Я почувствовала, как неприятно сжалось под рёбрами.

- Насколько недавно? - уточнил Рейнард.

- Судя по остаточной записи, примерно шесть дней назад. Точную дату можно узнать в журнале настроек. - Ратнер повернул прибор другой стороной и осторожно коснулся маленького символа возле края. - Да, вот. Активировали во второй половине дня. Официальное разрешение кафедры Эвокации.

Я медленно поднялась с кровати.

Шесть дней назад.

Ещё до моего переселения.

- А кто именно дал разрешение? - спросила я.

Ратнер посмотрел на меня с лёгким удивлением. - В служебной записи указан только код кафедры. Личные подписи хранятся в основном журнале технического отдела.

Рейнард коротко кивнул. - Я запрошу копию.

Мастер продолжил осмотр, постепенно перемещаясь от окна к дверному косяку. Когда он приблизил прибор к дополнительной руне, которую Рейнард отключил в день переселения, все три стрелки резко отклонились. Я почувствовала знакомый холод под рёбрами и машинально схватилась за край стола. Рейнард сразу оказался рядом, но я покачала головой, показывая, что всё в порядке.

- А вот это уже интереснее, - пробормотал Ратнер.

Он несколько раз повернул металлическое кольцо прибора, затем внимательно изучил показания. - Здесь установлен не обычный приёмный узел. Система двусторонняя. Она способна не только фиксировать изменение состояния удалённого источника, но и отправлять короткий ответный импульс.

Я медленно посмотрела на Рейнарда.

- Ответный?

Мастер кивнул. - Да. Обычно такие устройства используют для проверки устойчивости связи. Сначала получают отклик от источника, затем отправляют подтверждение, что контакт сохраняется.

В комнате стало тихо. Я вспомнила три удара колокола, которые мы слышали в коридоре. Первые два казались одинаковыми, а третий был немного тише. Тогда я решила, что это особенность магического сигнала. Теперь же возникало неприятное подозрение, что последний удар вообще мог исходить не от Пустоты.

- А можно определить, отправлял ли этот прибор что-нибудь за последние дни? - спросил Рейнард.

Ратнер внимательно посмотрел на него. - Попробуем.

Он снова приложил измеритель к руне и несколько раз повернул металлическую оправу. Голубые линии внутри прибора изменились, образовав три маленькие окружности. Две светились ровно, третья вспыхивала через одинаковые промежутки.

- Было два входящих отклика и один исходящий импульс, - произнёс мастер. - Последний зарегистрирован вчера вечером. Причём система сработала автоматически, без прямого приказа мага.

Я медленно опустила взгляд на собственное запястье. Получалось, что вчера мы с Рейнардом не просто услышали сигнал. Резонансный контур каким-то образом ответил источнику. И если связь действительно проходила через мой жизненный узел, то Пустота могла узнать, что я нахожусь здесь.

Ратнер ещё некоторое время проверял защитные линии, после чего предложил полностью изолировать старое устройство от жилого помещения. Рейнард сразу согласился. Мастер установил возле окна небольшую металлическую пластину, закрепил её несколькими рунами и убедился, что измеритель больше не фиксирует активного потока. Когда последняя линия погасла, неприятное давление под рёбрами исчезло. Я осторожно выдохнула, впервые заметив, что всё это время почти не дышала.

- Теперь контур не должен взаимодействовать с внутренней магией комнаты, - сообщил Ратнер, убирая приборы. - Но я всё равно рекомендую перенастроить защиту. Особенно если здесь живёт студент с нестабильным источником.

Я посмотрела на него. - А можно вообще переехать в помещение, где нет никаких древних приборов?

Мастер усмехнулся. - В Академии? Боюсь, юная леди, это будет непросто. Здесь половина зданий старше современных магических школ.

Когда он ушёл, мы с Рейнардом некоторое время молчали. Я смотрела на потухшую руну возле окна и пыталась понять, что именно чувствую. Страх? Злость? Скорее и то и другое. Кто-то активировал старый контур ещё до моего появления в западном корпусе, а затем меня поселили именно в эту комнату. И теперь выяснилось, что система не просто наблюдала за источником, но и могла отвечать ему.

- Я больше не хочу здесь жить, - сказала я наконец.

Рейнард повернулся ко мне. - Согласен. Я поговорю с госпожой Погодиной и организую перевод.

- Куда?

- Посмотрим свободные помещения в западном крыле. Главное, чтобы расстояние между нами оставалось безопасным.

Он уже направился к двери, когда я почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Всё снова происходило слишком быстро. Рейнард принимал решения, администрация подписывала документы, а мне оставалось собирать вещи и ждать, когда очередная комната окажется безопаснее предыдущей.

- Подожди, - произнесла я.

Он остановился.

Я сама удивилась тому, как прозвучало слово. Без привычной вежливости, без обращения на «вы». Просто «подожди», словно мы давно знакомы и я имею полное право его остановить.

Рейнард медленно повернулся.

- Что?

Я глубоко вдохнула. - Я хочу сама участвовать в решении. Не просто узнавать, куда меня переселили и какие ограничения теперь действуют. Это моя жизнь, Рейнард. И если кто-то действительно пытается использовать мой дар, я должна понимать, что происходит.

Он некоторое время смотрел на меня. Затем медленно кивнул.

- Ты права.

Я замерла.

Не столько из-за неожиданного согласия, сколько из-за того, как легко он произнёс последнее слово.

- Что?

Рейнард слегка улыбнулся. - Я сказал, что ты права. Мы должны принимать решения вместе.

Я смотрела на него несколько секунд, пытаясь понять, заметил ли он сам перемену. Судя по выражению лица, заметил. И, кажется, не собирался ничего исправлять.

- Значит, теперь мы на «ты»? - уточнила я.

- Если тебя это устраивает.

Я улыбнулась. - Учитывая, что мы уже связаны на всю жизнь, продолжать обращаться друг к другу как к совершенно посторонним людям немного нелепо.

Рейнард тихо рассмеялся. - Тогда договорились, Лия.

И почему-то от того, как он произнёс моё имя, мне стало значительно теплее, чем от серебряного узла на запястье.

После обеда мы отправились к госпоже Погодиной. Она внимательно выслушала объяснение, изучила заключение мастера Ратнера и без особенных возражений согласилась выделить мне другую комнату. Правда, свободных помещений в западном крыле оказалось немного. Одно находилось возле лестницы, другое - в конце соседнего коридора, а третье вообще использовалось как временное хранилище учебных приборов. Последний вариант я сразу отвергла. После знакомства с резонансным контуром перспектива спать рядом с неизвестным магическим оборудованием совершенно не вдохновляла.

В итоге выбрали комнату триста двадцать один. Она располагалась на том же этаже, немного дальше от лестницы, но достаточно близко к покоям Рейнарда, чтобы жизненный узел не начинал болезненно натягиваться. Мы проверили расстояние несколько раз, постепенно отходя друг от друга. На этот раз всё прошло спокойно. Серебряная линия оставалась тёплой, но не причиняла боли, и я наконец смогла облегчённо выдохнуть.

- Кажется, теперь ты официально отвечаешь за мой выбор жилья, - заметила я, когда мы вышли из новой комнаты.

Рейнард посмотрел на меня. - Только до тех пор, пока не разберёмся с узлом.

- Значит, ещё неизвестно сколько.

- Возможно.

Я остановилась посреди коридора и выразительно посмотрела на него.

Он сразу понял.

- Хорошо. Постараюсь реже использовать это слово.

Я рассмеялась. Переход на «ты» оказался странно естественным. Будто мы просто перестали делать вид, что между нами существует обычная дистанция старшекурсника и первокурсницы. Рейнард по-прежнему оставался серьёзным, временами раздражающе правильным и совершенно не склонным потакать моим внезапным идеям. Но теперь разговаривать с ним стало легче. И я неожиданно поймала себя на мысли, что не хочу возвращаться к прежней вежливости.

Когда мы закончили с переселением, я отправилась на встречу с командой. Марта уже ждала в учебном зале, разложив на столе несколько схем предстоящих соревнований. Тимур внимательно изучал правила, а Серафима пыталась убедить обоих, что нельзя составлять план победы, пока неизвестно, допустят ли меня до участия. Моё появление вызвало немедленное оживление.

- Лия! - Марта подняла голову. - Отлично, мы как раз обсуждали первый этап.

Я села рядом и заглянула в документы. Оказалось, межфакультетские соревнования были не просто небольшим студенческим развлечением. Они служили предварительным отбором для ежегодных Игр семи контуров - большого магического состязания, в котором позже участвовали команды разных курсов. Победители предварительных этапов получали право пройти дальнейшую подготовку и выступить перед всей Академией.

- А что особенного в этих Играх? - спросила я, когда Тимур закончил объяснять систему отбора.

Он перевернул страницу. - Там участники не просто выполняют задания. За каждый успешно пройденный этап команда получает определённое количество накопленной магической энергии. Она сохраняется в специальных кристаллах, а на последнем испытании используется для общего ритуала.

Я заинтересованно наклонилась ближе.

- Какого ритуала?

- Каждый год разного, - ответила Серафима. - Иногда нужно восстановить древний защитный контур, иногда создать сложный договор между несколькими источниками. Смысл в том, чтобы участники научились распределять накопленную энергию и действовать вместе.

Я посмотрела на схему.

На рисунке были изображены семь больших кристаллов, соединённых в центре площадки. От них уходили тонкие линии, образуя замкнутый узор. Очень сложный, но почему-то удивительно знакомый. Я осторожно провела пальцем вдоль одной из связей и заметила, что центральный узел оставлен незавершённым. Видимо, его требовалось создать непосредственно во время финального испытания.

- А кто выбирает ритуал? - спросила я.

- Совет преподавателей, - ответил Тимур. - Обычно решение объявляют ближе к финалу. В этом году организацией занимается кафедра Эвокации, поэтому задания, скорее всего, будут связаны с договорной магией.

Я медленно подняла глаза.

Кафедра Эвокации.

Магистр Торн.

И большой ритуал, для которого команды должны накопить определённое количество энергии.

Мысль показалась неприятной, хотя никаких оснований подозревать что-то дурное в обычных академических соревнованиях пока не было. Но после последних открытий мне всё чаще казалось, что некоторые события вокруг меня связаны гораздо теснее, чем выглядят.

Марта тем временем уже распределяла обязанности. Тимур должен был отвечать за защитные схемы, Серафима - за удержание договоров, сама Марта собиралась заниматься управлением сущностями, а мне достался анализ сложных узлов. Предварительное разрешение на участие в теоретическом этапе профессор Ладогин согласился рассмотреть после выполнения его дополнительного задания. Так что теперь у меня появился вполне конкретный повод учиться ещё усерднее.

И впервые за долгое время это не казалось наказанием.

К вечеру я окончательно переехала в новую комнату. Серафима помогла перенести вещи, Марта принесла несколько булочек из столовой, а Тимур неожиданно предложил проверить защитные знаки, чтобы убедиться, что здесь нет никаких старых контуров. После истории с предыдущим помещением подобная осторожность показалась мне весьма разумной. Впрочем, он ничего подозрительного не обнаружил, и я наконец смогла устроиться возле окна с чашкой горячего чая.

Рейнард заглянул незадолго до отбоя. Он принёс копию технического заключения мастера Ратнера и несколько листов с архивными схемами, которые обещал показать позже. Я пригласила его войти, указала на свободный стул и неожиданно поняла, что совершенно не смущаюсь его присутствия. За последние дни мы провели вместе столько времени, что он постепенно стал привычной частью моего распорядка. Правда, теперь мне приходилось напоминать себе, что это вовсе не означает, будто я обязана радоваться каждому его появлению.

- Как новая комната? - спросил он, оглядываясь.

- Пока ничего не светится, не звенит и не пытается связаться с древними сущностями. Считаю это большим успехом.

Рейнард улыбнулся, затем положил документы на стол. Мы ещё некоторое время обсуждали старый резонансный контур. Оказалось, мастер Ратнер подтвердил, что устройство действительно активировали незадолго до моего поступления, но личную подпись пока не нашли. Рейнард уже направил запрос ректору и собирался проверить журнал технического отдела. Я рассказала ему о соревнованиях и неожиданно увлеклась объяснением системы накопления энергии. Он слушал внимательно, иногда задавал вопросы, а потом заметил, что Игры семи контуров всегда считались одним из самых сложных испытаний Академии.

- Ты участвовал? - спросила я.

- Дважды. В прошлом году наша команда дошла до финала.

Я заинтересованно выпрямилась. - И победили?

- Нет. Допустили ошибку при распределении энергии на последнем этапе.

- Ты? Ошибку?

Рейнард посмотрел на меня с притворным недовольством. - Представь себе, иногда такое случается.

Я рассмеялась, а он неожиданно начал рассказывать, как Леон решил в последний момент усилить управляющий поток, из-за чего их общий призыв едва не разрушил защитный круг. История оказалась настолько смешной, особенно в исполнении обычно серьёзного Рейнарда, что я несколько минут не могла перестать улыбаться. Наверное, именно тогда впервые поняла, что хочу знать о нём больше. Не только как о наблюдателе, который помогает разобраться в магии, но и как о человеке, у которого есть друзья, собственные ошибки и воспоминания, не связанные со мной.

Когда он поднялся, собираясь уходить, я неожиданно спросила:

- Рейнард, а ты не жалеешь?

Он остановился возле двери. - О чём?

Я посмотрела на собственное запястье. - О нашем узле. О том, что теперь приходится постоянно учитывать меня, менять расписание, заниматься чужими проблемами. У тебя ведь была совершенно нормальная жизнь до моего появления.

Он некоторое время молчал, затем вернулся к столу и остановился напротив. Я подняла голову, ожидая привычного разумного объяснения о том, что его собственная жизнь тоже зависит от договора. Но Рейнард неожиданно ответил совсем иначе.

- Иногда я злюсь на обстоятельства, Лия. На то, что мы не можем спокойно разойтись, когда захотим, и на то, что пока не понимаем природу этой связи. Но это не означает, что я жалею о знакомстве с тобой.

Я замерла.

Он посмотрел на меня внимательнее, словно решая, стоит ли продолжать.

- И если уж говорить откровенно, последние дни оказались значительно интереснее, чем я предполагал.

Я невольно улыбнулась. - Это очень вежливый способ сказать, что я постоянно создаю тебе проблемы.

- Не только проблемы.

Он произнёс это спокойно, но почему-то мне вдруг стало трудно смотреть ему в глаза. Рейнард стоял совсем близко, и я неожиданно заметила, насколько светлыми кажутся его волосы при вечернем освещении. На мгновение захотелось спросить, что именно он имел в виду, но я не решилась. Вместо этого опустила взгляд к его руке, лежавшей на краю стола.

Серебряная линия под манжетой едва заметно светилась.

Мой узел отозвался мягким теплом.

- Значит, мы справимся? - спросила я тихо.

Рейнард протянул руку и осторожно коснулся моих пальцев. На этот раз он не проверял состояние договора и не пытался определить направление магического потока. Просто задержал ладонь рядом с моей, позволяя мне самой решить, хочу ли я ответить на прикосновение.

Я не отстранилась.

- Справимся, - произнёс он.

И почему-то именно сейчас я впервые поверила ему без всяких доказательств.

Когда дверь за Рейнардом закрылась, я ещё некоторое время сидела неподвижно, разглядывая собственную руку. Серебряная линия постепенно погасла, но тепло почему-то осталось. Я попыталась убедить себя, что это обычное последствие жизненного договора, однако объяснение выглядело всё менее убедительным.

Особенно если вспомнить, что узел уже давно не заставлял меня улыбаться всякий раз, когда Рейнард произносил моё имя.

Я вздохнула, закрыла тетрадь и отправилась готовиться ко сну.

До первых соревнований оставалось несколько дней, впереди ждали занятия с Торном, новые архивные документы и поиски способа разобраться с третьей нитью. Проблем хватало. И всё-таки впервые за долгое время мне хотелось думать не только о том, что может пойти не так.

Мне хотелось узнать, каким окажется завтрашний день.

Особенно если в нём снова появится один невыносимо правильный герцогский наследник, с которым мы наконец перестали обращаться друг к другу как посторонние.

Глава 14. Первый контур

В день первых соревнований я обнаружила, что волноваться за четверых гораздо сложнее, чем за одну себя. Раньше, когда мне предстояло очередное испытание, достаточно было представить самые неприятные последствия и постараться их избежать. Теперь же рядом находились Марта, Серафима и Тимур, которые почему-то решили доверить мне часть своей будущей победы. Особенно удивляла Марта. После истории с Вальтером Ковалёвым любой разумный человек дважды подумал бы, прежде чем приглашать меня в команду, но она, кажется, считала мою способность вмешиваться в чужие договоры почти преимуществом. Пришлось напомнить, что на этот раз я официально допущена исключительно к аналитической части состязания. Марта отмахнулась и заявила, что мне достаточно правильно объяснять, какую нить нужно тянуть, а с остальным они разберутся сами. Звучало обнадёживающе, если не учитывать, что именно с подобного намерения когда-то начались мои неприятности в Эш-Холлоу.

Западный тренировочный двор преобразился до неузнаваемости. Вдоль каменных стен установили высокие стойки с флагами факультетов, над площадкой протянули защитные линии, а возле центрального круга разместили семь больших кристаллов, каждый из которых светился собственным оттенком. На трибунах уже собирались студенты. Кто-то оживлённо обсуждал составы команд, кто-то пытался занять места поближе к площадке, а несколько старшекурсников принимали ставки на победителей, старательно пряча монеты всякий раз, когда мимо проходил преподаватель. Я заметила Рейнарда возле судейской галереи. Он разговаривал с мастером Грейсом, но, увидев меня, коротко кивнул. Я ответила тем же и поспешила отвернуться, поскольку Серафима уже смотрела в мою сторону с подозрительно довольным выражением лица.

-Что? -спросила я, поправляя ремень сумки.

-Ничего. Просто интересно, когда вы успели настолько подружиться.

-Мы связаны общими академическими неприятностями, -невозмутимо ответила я. -Это очень сближает.

Серафима улыбнулась, но продолжать допрос не стала. Марта тем временем проверяла перчатки и пересчитывала защитные амулеты, хотя Тимур уже дважды заверил её, что всё необходимое находится в общем ящике. Он вообще оказался удивительно спокойным человеком. Пока мы с Мартой обсуждали возможные способы провалить испытание, Тимур изучал правила и делал пометки на отдельном листе. Я начинала подозревать, что именно благодаря ему наша команда имеет хотя бы небольшие шансы закончить соревнования без обращения к целителю.

За несколько минут до начала появился профессор Ладогин. Он прошёл вдоль участников, проверил документы и задержался возле меня. Я приготовилась к очередному напоминанию о запрещённой самостоятельной практике, но профессор только протянул небольшую карточку с печатью кафедры.

-Мисс Верен, ваше участие в аналитическом этапе одобрено. Вы можете изучать схемы, давать рекомендации команде и работать с учебными макетами. Самостоятельное использование магии по-прежнему запрещено. Условия понятны?

-Да, профессор.

-Прекрасно. Тогда постарайтесь показать, что ваши способности полезны не только при чрезвычайных происшествиях.

Я проводила его взглядом и повернулась к Серафиме.

-Кажется, это была похвала.

-Почти, -согласилась она. -В следующий раз он, возможно, даже улыбнётся.

Я рассмеялась, и часть напряжения неожиданно исчезла. Впервые за время обучения меня допустили к испытанию не из желания проверить, насколько опасна моя магия, а потому, что я действительно могла помочь. Хотелось оправдать это доверие. Особенно теперь, когда рядом стояли люди, которые сами согласились оказаться со мной в одной команде.

Первое задание оказалось сложнее, чем мы предполагали. Каждой команде выделяли отдельную площадку с четырьмя энергетическими стойками и учебным источником в центре. Необходимо было восстановить повреждённый защитный контур, направить через него определённое количество магической энергии и сохранить её в командном накопителе. При этом любое нарушение устойчивости договора уменьшало итоговый результат, а разрушение центрального узла означало немедленное завершение испытания.

-Двенадцать минут, -сообщил мастер Грейс, когда мы заняли места. -Использовать разрешено только собственную силу и предоставленные учебные материалы. Помощь наблюдателей запрещена. Начинайте по сигналу.

Марта коротко выдохнула, Серафима поправила рукава, а Тимур положил ладони на край защитного круга. Я стояла чуть позади, рассматривая схему, закреплённую возле первой стойки. На бумаге всё выглядело достаточно просто: четыре источника, соединённые в замкнутую конструкцию, центральный накопитель и несколько управляющих петель. Но стоило мастеру Грейсу активировать площадку, как я увидела, насколько сильно реальный договор отличается от аккуратного рисунка.

Над каменным полом поднялись светящиеся нити. Две двигались ровно, третья постоянно дрожала, а четвёртая почти сразу начала натягиваться, словно пыталась вытянуть из конструкции больше энергии, чем остальные могли предоставить. Я присела возле схемы и быстро нашла повреждённый участок. Он находился не в центральном узле, как предполагалось по рисунку, а возле одной из боковых опор. Если просто усилить поток, вся конструкция неизбежно потеряла бы равновесие.

-Тимур, не трогай центральную петлю, -сказала я, когда он приготовился укрепить основной контур. -Сначала ослабь правую связь. Там перекручен удерживающий узел.

Он посмотрел на меня, затем осторожно изменил положение рук. Светящаяся нить дрогнула, но осталась целой. Серафима сразу подхватила ослабленный поток, а Марта направила небольшую призванную сущность к повреждённой стойке. На этот раз всё происходило именно так, как мы разбирали на тренировках: один удерживал, другой управлял, третий восстанавливал защиту, а я следила за тем, чтобы никто случайно не разрушил оставшуюся часть договора.

На соседней площадке команда Вальтера уже приступила к накоплению энергии. Я заметила это краем глаза и почувствовала, как внутри просыпается совершенно неуместное желание поторопиться. Они работали быстро, слаженно, и даже сам Вальтер выглядел значительно спокойнее, чем во время вступительного испытания. Возможно, после неприятностей с огненной сущностью он действительно начал внимательнее относиться к собственным договорам. Во всяком случае, пока ничего не взорвалось.

-Лия, что дальше? -окликнула Марта.

Я заставила себя снова сосредоточиться на нашей площадке. Третья нить перестала дрожать, но центральный накопитель по-прежнему оставался тусклым. Нужно было направить в него силу, не нарушив равновесия четырёх источников. Я внимательно изучила переплетение, затем заметила маленькую петлю, почти скрытую под основным договором.

-Сера, придержи левую связь. Тимур, когда она ослабнет, перенеси управляющий узел ближе к центру. Марта, пока не увеличивай поток.

Они выполнили указания, и защитный контур наконец выровнялся. В накопителе появился слабый золотистый свет. Я почувствовала такое облегчение, что едва не рассмеялась. Мы действительно справлялись. Никто не пострадал, ни одна сущность не вышла из-под контроля, а самое главное -мне не пришлось использовать собственную силу.

Именно в этот момент я заметила пятую нить.

Она появилась возле основания центрального кристалла, почти незаметная среди остальных потоков. Сначала я решила, что это обычная часть накопительного механизма, но затем увидела, как тонкая тёмная линия вытягивается в сторону внешнего защитного круга. Она не помогала удерживать конструкцию и не направляла энергию. Наоборот, часть накопленного света начала уходить по ней куда-то за пределы площадки.

Я нахмурилась и быстро посмотрела на схему.

Пятой нити там не было.

-Подождите, -произнесла я, поднимаясь. -Не увеличивайте поток.

Марта обернулась.

-Почему? Мы почти закончили!

-Здесь дополнительная связь. Она забирает часть энергии.

Тимур внимательно посмотрел на центральный накопитель, затем достал диагностический кристалл. Тот вспыхнул голубым светом, но не показал никаких нарушений. Я почувствовала, как неприятно холодеют пальцы. Линия была слишком тонкой, почти прозрачной, и всё-таки я видела её совершенно отчётливо. Она проходила под основным узлом, не нарушая защиту, а затем исчезала возле края площадки.

-Лия, прибор ничего не показывает, -сказал Тимур.

-Знаю. Но если мы продолжим, часть энергии уйдёт неизвестно куда.

Марта посмотрела на часы. До конца испытания оставалось меньше трёх минут. На соседней площадке Вальтер уже завершал работу, а над его накопителем ярко горел золотой свет. Я понимала, что если сейчас начнём разбирать всю конструкцию, наверняка потеряем результат. Но и позволить неизвестной нити забирать силу не могла.

Я быстро опустилась возле схемы и вспомнила упражнения с Рейнардом. Он постоянно повторял, что нельзя изменять договор, пока не понимаешь, какую роль выполняет каждая связь. Но сейчас мне нужно было не разрушить лишнюю нить, а отделить её от основного потока. И внезапно решение стало очевидным.

-Тимур, поставь временный ограничитель между накопителем и внешней стойкой, -сказала я. -Не разрывай связь. Просто замкни основной поток внутри нашего контура.

Он несколько секунд смотрел на рисунок, затем кивнул. Серафима усилила удержание, Марта осторожно уменьшила подачу энергии, а Тимур создал тонкую защитную перемычку. Тёмная нить дрогнула. На мгновение мне показалось, что она пытается натянуться сильнее, но затем исчезла из поля зрения. Золотистый свет внутри накопителя стал ярче.

-Получилось! -выдохнула Марта.

Я даже не успела порадоваться.

Где-то совсем близко прозвучал знакомый глухой удар.

Потом второй.

Я замерла, чувствуя, как под рёбрами отзывается третья петля жизненного узла. Серебряная линия на запястье потеплела, а затем резко натянулась в сторону судейской галереи. Я подняла голову и увидела Рейнарда. Он стоял у ограждения, внимательно глядя на нашу площадку. По выражению его лица сразу стало понятно, что звук услышала не только я.

Третий удар прозвучал тише первых двух.

На этот раз я не пыталась искать его источник. Просто сжала пальцы, удерживая себя от знакомого движения, и заставила сосредоточиться на задании. Передо мной находились друзья, которые рассчитывали на мою помощь. И если Пустота действительно пыталась привлечь внимание, ей придётся подождать.

-Марта, заканчивай! -позвала я, перекрывая шум трибун.

Она направила последний поток в накопитель. Серафима удержала защитный контур, Тимур закрепил центральную петлю, и над нашей площадкой вспыхнул яркий золотой свет. Почти одновременно раздался завершающий сигнал. Я выдохнула и только тогда заметила, что всё это время так сильно сжимала край схемы, что смяла бумагу.

Мы закончили.

И, насколько могла судить, никто ничего не разрушил.

Для моей биографии это уже было достижением.

Результаты объявили после короткой проверки. Команда Вальтера завершила задание быстрее всех, но потеряла часть накопленной энергии из-за неустойчивого управляющего договора. Несколько других команд не успели закончить, а одна была снята с испытания после разрушения центральной защиты. Когда профессор Ладогин начал зачитывать итоговые баллы, я почти не слушала. Всё ещё думала о тёмной нити возле накопителя и трёх ударах, которые услышала во время работы.

-Первое место по суммарной устойчивости и сохранённой энергии занимает команда Белозерцевой.

Я подняла голову.

Марта вскрикнула так громко, что несколько студентов обернулись. Серафима схватила меня за руку, Тимур растерянно поправил очки, а я несколько секунд просто стояла, не понимая, что произошло. Потом до меня наконец дошло.

Мы победили.

Не потому, что кто-то случайно выпустил опасную силу. Не потому, что пришлось вмешиваться в чужой призыв и спасать окружающих. Мы просто выполнили задание лучше остальных. Работали вместе, доверяли друг другу и вовремя исправили ошибку.

Марта обняла меня первой, едва не сбив с ног. Следом присоединилась Серафима, а Тимур, после короткого колебания, тоже оказался втянут в общую радость. Я смеялась вместе с ними, совершенно забыв о приличиях. Впервые за долгое время мне хотелось не прятать собственные способности, а гордиться тем, что они оказались полезны.

После вручения результатов нам передали командный накопитель -небольшой прозрачный кристалл с золотистой сердцевиной. Профессор объяснил, что сохранённая энергия перейдёт в общий запас команды и будет учитываться при следующем этапе отбора. Чтобы получить право участвовать в финальных Играх семи контуров, предстояло пройти ещё несколько испытаний и накопить достаточно силы для заключительного ритуала.

Я осторожно взяла кристалл.

Внутри медленно двигались светящиеся линии. Большая часть энергии находилась в центре, но возле нижней грани виднелась едва заметная тёмная полоска. Я повернула накопитель другой стороной, пытаясь рассмотреть её получше. Полоска исчезла.

-Лия, ты идёшь? -окликнула Марта.

Я подняла голову.

Девочки уже собирались отправиться в столовую праздновать первую победу. Тимур пообещал принести дополнительные записи о следующем этапе, а Марта уверяла всех, что теперь мы просто обязаны дойти до финала. Я улыбнулась и поспешила за ними, решив пока не портить настроение подозрениями.

Хотя тёмная полоска никак не выходила из головы.

Рейнард нашёл меня возле крытой галереи, когда остальные отправились за булочками. Я стояла у невысокого каменного ограждения, наблюдая за озером. После шумных трибун здесь было удивительно тихо. Ветер шевелил волосы, над водой медленно поднимался вечерний туман, а где-то вдалеке перекликались птицы.

-Поздравляю, -произнёс он, остановившись рядом.

Я повернулась.

-Спасибо. И представляешь, ни одного разрушенного кристалла.

-Я заметил. Профессор Ладогин особенно отметил твою работу с защитной схемой.

Я улыбнулась, не скрывая удовольствия.

-Значит, теперь ты официально признаёшь, что я способна заниматься магией без чрезвычайных происшествий?

-Сегодня ты действительно всё сделала правильно.

Я посмотрела на него с преувеличенным удивлением.

-Рейнард Ашфорт, ты только что похвалил меня без единого замечания?

Он рассмеялся, и от этого почему-то стало особенно приятно. В последнее время я всё чаще замечала, как меняется его лицо, когда он улыбается по-настоящему. Исчезает привычная строгость, светлые глаза становятся теплее, и на мгновение передо мной оказывается не безупречный наследник герцогского рода, а обычный двадцатилетний парень, которому тоже иногда хочется смеяться над чужими шутками.

Рейнард опёрся локтями на ограждение.

-Я видел, что произошло с накопителем, -сказал он после короткой паузы. -Ты заметила дополнительную связь?

Я кивнула. -Она забирала энергию из центрального узла. На схеме её не было, а диагностический прибор Тимура ничего не показывал. Я не стала пытаться разорвать её, просто предложила замкнуть основной поток.

-Правильно сделала. После завершения испытания я попросил проверить площадку. Внешний защитный контур действительно зарегистрировал нестандартное движение энергии, но источник пока не установлен.

Я посмотрела на него.

-Значит, мне не показалось?

-Нет. И я тоже слышал три удара.

Я медленно выдохнула. В этом признании не было ничего неожиданного, но оно всё равно заставило вспомнить, как во время испытания серебряный узел потянулся в сторону судейской галереи. Рейнард не мог вмешаться, не нарушив правил, и всё-таки одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: он рядом и тоже чувствует происходящее.

-Ты ведь испугался? -спросила я.

Он посмотрел на меня.

-Да. Особенно когда увидел, как ты остановилась возле схемы. На мгновение мне показалось, что ты собираешься использовать магию.

Я опустила глаза.

-Хотела, -призналась я. -Но вспомнила, что обещала тебе сначала думать, а потом действовать.

Рейнард некоторое время молчал, затем осторожно взял меня за руку.

-Я заметил, Лия.

Его пальцы сомкнулись вокруг моих, и я неожиданно поняла, что больше не пытаюсь определить, как именно реагирует жизненный узел. Не прислушиваюсь к энергии, не проверяю натяжение третьей петли. Просто чувствую прикосновение и совершенно не хочу, чтобы оно заканчивалось.

-Знаешь, -сказала я, глядя на наши руки, -раньше мне казалось, что самое страшное -это снова потерять контроль. А сегодня, когда мы работали вместе, я впервые подумала, что моя сила может быть полезной. Не только опасной.

-Она и раньше была полезной. Ты просто не умела ей доверять.

Я подняла голову.

-А ты доверяешь?

Рейнард посмотрел на меня внимательно.

-Твоей силе пока не до конца. А тебе -да.

Я замерла.

Он произнёс это совершенно спокойно, словно речь шла о чём-то очевидном. Но мне вдруг стало трудно подобрать ответ. За последние двенадцать лет я привыкла, что люди либо опасаются моей магии, либо стараются научить меня её сдерживать. Рейнард же умудрился разделить две вещи, которые я сама давно считала одним целым.

Он доверял мне.

Даже если ещё не понимал, что именно скрывается внутри моего источника.

Ветер шевельнул волосы, и светлая прядь упала мне на лицо. Я собиралась убрать её, но Рейнард осторожно коснулся моего виска и заправил прядь за ухо. Движение было таким естественным, что я даже не сразу поняла, насколько близко он оказался. Его пальцы задержались возле щеки, и я почувствовала, как учащается сердцебиение.

-Лия, -произнёс он тихо.

Я подняла глаза.

Рейнард смотрел на меня совсем иначе, чем во время наших обычных разговоров. Без привычной настороженности, без желания немедленно объяснить происходящее с научной точки зрения. Он словно собирался что-то сказать, но не был уверен, стоит ли.

И впервые за всё время нашего знакомства я совершенно не хотела шутить.

-Можно тебя поцеловать? -спросил он.

У меня перехватило дыхание.

В голове мгновенно возникло несколько совершенно бесполезных мыслей. Например, что герцогские наследники, оказывается, умеют задавать вопросы, на которые невозможно подготовить разумный ответ. Или что Серафима наверняка будет невыносима, когда узнает. Но ни одна из этих мыслей не показалась достаточно важной, чтобы произнести её вслух.

-Можно, -ответила я.

Рейнард наклонился медленно, позволяя мне отстраниться, если передумаю. Я не отстранилась. Его губы коснулись моих осторожно, почти невесомо, и в следующую секунду я окончательно забыла обо всех договорах, которые мы изучали последние дни. Поцелуй оказался коротким, немного робким и совершенно не похожим на те красивые сцены, о которых девочки шептались в приюте перед сном. Но когда Рейнард отстранился, мне почему-то захотелось улыбнуться так широко, что пришлось опустить голову.

-Всё хорошо? -тихо спросил он.

Я посмотрела на него.

-Да. Просто пытаюсь понять, существует ли в правилах Академии отдельный пункт о поцелуях между наблюдателями и студентками.

Он рассмеялся, а затем осторожно коснулся моих пальцев.

-Если существует, надеюсь, наказание не слишком суровое.

-Учитывая количество уже нарушенных нами правил, думаю, хуже не станет.

Я улыбнулась, и он снова наклонился ко мне. На этот раз я сама сделала шаг навстречу.

И впервые за долгое время мне совершенно не хотелось объяснять происходящее магией.

Позже, когда я вернулась в комнату, обнаружила на столе записку от Эдгара. Он сообщал, что технический отдел наконец предоставил сведения об активации старого резонансного контура. Рядом лежала копия служебной записи с датой, временем и подписью ответственного магистра.

Я медленно развернула лист.

Устройство включили за шесть дней до проверки мастера Ратнера, ещё до моего переселения. Разрешение было оформлено через кафедру Эвокации, а под ним стояла подпись, которую я уже видела на десятках документов.

Адриан Торн.

Я положила бумагу на стол и несколько секунд смотрела в окно, пытаясь понять, что именно означает эта находка. Магистр мог активировать контур для наблюдения за моей силой. Мог использовать его в рамках разрешённого исследования. Но теперь у нас имелось подтверждение, что устройство заработало не случайно.

И если сегодня во время соревнований неизвестная нить действительно попыталась забрать часть накопленной энергии, мне предстояло выяснить, связано ли это с тем же человеком.

Я открыла тетрадь и записала результаты испытания. Под схемой центрального накопителя нарисовала дополнительную линию, которую заметила возле основания кристалла. Она уходила за пределы защитного круга и исчезала в неизвестном направлении.

Я внимательно посмотрела на рисунок.

Сегодня мы накопили первую часть энергии для будущих Игр семи контуров. Нам ещё предстояло пройти несколько этапов, прежде чем получить право участвовать в финальном ритуале. И впервые я задумалась, куда именно поступает сила, которую собирают все команды Академии.

Возможно, всё было устроено совершенно безопасно.

Но после истории с Эш-Холлоу я уже знала, что даже самый красивый магический договор может скрывать нить, которую никто не заметил.

Я закрыла тетрадь и посмотрела на серебряный узел.

Теперь у меня появилась ещё одна причина разобраться во всём до конца.

Потому что сегодня Рейнард поцеловал меня не из-за магической связи, не из чувства долга и не потому, что мы были вынуждены находиться рядом.

Он сам этого захотел.

И я тоже.

А значит, впервые за долгое время мне было что терять не только из-за Пустоты.

Глава 15. Чужая энергия

Утром я обнаружила, что влюблённость совершенно не способствует умственной деятельности. Во всяком случае, моей. За завтраком я дважды перепутала сахар с солью, едва не опрокинула кружку и совершенно не слышала, о чём рассказывала Марта, пока Серафима не пнула меня под столом. Причём довольно ощутимо. Я возмущённо посмотрела на подругу, но та лишь приподняла брови и выразительно кивнула в сторону входа. Там стоял Рейнард, разговаривая с Леоном, и, к своему ужасу, я поняла, что последние несколько минут смотрела именно на него. Прекрасно. Всего один поцелуй, а я уже превращаюсь в одну из тех девиц, над которыми сама же посмеивалась в приюте. Если завтра начну записывать его имя на полях учебника, попрошу Кэллума немедленно проверить меня на наличие любовного проклятия.

- Значит, это правда, - довольно протянула Марта, проследив за моим взглядом.

Я насторожилась. - Что именно?

- Ты и Ашфорт.

Серафима медленно опустила ложку. На её лице появилось выражение человека, который наконец дождался признания подозреваемого, хотя я пока ничего не сказала.

- Я и Ашфорт что? - уточнила я, надеясь, что получится выглядеть достаточно убедительно.

- Ну, не знаю. Может, расскажешь сама? - Марта наклонилась ближе. - Вчера после соревнований вас видели возле западной галереи. И говорят, он держал тебя за руку.

Я мысленно прокляла любопытство академических студентов. Можно было разрушить тренировочную площадку, случайно призвать неизвестную сущность и оказаться под особым наблюдением декана - всё это интересовало окружающих гораздо меньше, чем два человека, стоящие рядом возле озера.

- У нас нестабильная магическая связь, - напомнила я. - Он регулярно проверяет её состояние.

- Конечно, - согласилась Серафима с совершенно невинным видом. - А волосы за ухо он тебе тоже заправлял исключительно ради диагностики?

Я поперхнулась чаем.

Марта восторженно распахнула глаза.

- Он ещё и волосы ей заправлял?!

- Сера!

Подруга рассмеялась, а я поспешно уткнулась в тарелку, решив, что до конца завтрака больше не произнесу ни слова. Правда, это не помешало мне через несколько минут снова посмотреть в сторону входа. Рейнард как раз закончил разговор с Леоном и заметил меня. На его лице появилась короткая улыбка, предназначенная, кажется, только мне. Я невольно улыбнулась в ответ, после чего услышала дружный вздох обеих подруг.

Иногда мне казалось, что Пустота - далеко не самая страшная сила, с которой приходится сталкиваться в Академии. Женское любопытство явно обладало куда большими возможностями.

Рейнард догнал меня возле лестницы после первой лекции. Я успела попрощаться с девочками и направлялась в западный корпус, где мы договорились встретиться с Эдгаром и обсудить техническую запись об активации резонансного контура. Документ с подписью Торна лежал в моей сумке, и за ночь я перечитала его столько раз, что теперь могла почти дословно воспроизвести содержание.

- Доброе утро, - произнёс Рейнард, поравнявшись со мной.

Я посмотрела на него. - Доброе.

Он некоторое время молчал, затем чуть наклонился, пытаясь заглянуть мне в лицо. - Ты сегодня необычно тихая. Что-нибудь случилось?

Я вспомнила разговор в столовой и почувствовала, как нагреваются щёки.

- Ничего особенного. Просто выяснилось, что в Академии живут люди, которые следят за чужой личной жизнью внимательнее, чем преподаватели за посещаемостью.

Рейнард нахмурился. - Кто-то тебя беспокоил?

- Нет. Просто Марта и Серафима обнаружили, что мы вчера гуляли вместе. И теперь, судя по всему, собираются составить подробный отчёт о каждом нашем движении.

Он посмотрел на меня с таким искренним недоумением, что я едва не рассмеялась.

- И что в этом плохого?

Я остановилась посреди коридора. - Рейнард, ты действительно не понимаешь?

Он немного подумал, а затем на его лице появилась улыбка.

- Кажется, понимаю. Ты волнуешься, что окружающие начнут обсуждать наш поцелуй.

Мне захотелось провалиться сквозь пол.

- Можно потише?!

Рейнард негромко рассмеялся. К счастью, рядом никого не было, но я всё равно оглянулась, прежде чем продолжить путь. Он пошёл рядом, уже не скрывая улыбки, и от этого мне стало ещё более неловко.

- Я не собираюсь делать вид, что ничего не произошло, Лия, - произнёс он после небольшой паузы. - Но если тебе неприятно, что об этом могут узнать остальные, мы не обязаны ничего объяснять.

Я подняла на него глаза.

Вчера после поцелуя мне казалось, что мы оба прекрасно понимаем, что происходит. Теперь же выяснилось, что разговаривать об этом значительно сложнее, чем целоваться. Особенно когда понятия не имеешь, какие правила существуют для людей, которые уже связаны магией, но только начинают испытывать друг к другу настоящие чувства.

- Мне не неприятно, - призналась я. - Просто непривычно. Раньше я никогда…

Я замолчала.

Рейнард внимательно посмотрел на меня, но не стал заканчивать фразу вместо меня. И почему-то это оказалось гораздо приятнее любых красивых слов.

- Я тоже не хочу торопиться, - ответил он. - Особенно пока мы не разобрались с жизненным узлом. Мне важно, чтобы ты понимала: вчера я поцеловал тебя не потому, что нас связывает договор.

Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

- Я знаю.

Он улыбнулся.

- Хорошо.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и мне вдруг совершенно расхотелось идти на встречу с Эдгаром. Хотелось остаться возле окна, поговорить о чём-нибудь обычном и, возможно, снова поцеловать Рейнарда. Но именно в этот момент под рёбрами едва заметно потянуло, напоминая, что наша жизнь по-прежнему далека от обычной.

Пришлось вздохнуть и направиться к лестнице.

- Сначала спасём Академию от неизвестных магических неприятностей, - пробормотала я. - Потом займёмся личной жизнью.

- Разумный порядок, - согласился Рейнард, открывая передо мной дверь.

Я посмотрела на него с подозрением.

- Ты ведь не собираешься составить для этого отдельное расписание?

- Теперь, когда ты предложила…

- Даже не думай!

Он рассмеялся, и мы наконец отправились к Эдгару.

В учебной комнате нас уже ждали. Эдгар сидел за столом, окружённый несколькими папками, а рядом с ним стоял Леон, который с явным интересом разглядывал технические схемы. По выражению его лица я сразу поняла, что интерес этот имеет весьма приблизительное отношение к настоящему содержанию документов.

- Наконец-то! - обрадовался он, когда мы вошли. - Я уже начал думать, что вы решили оставить нас наедине с этими ужасными таблицами.

Рейнард положил папку на стол. - Ты сам вызвался помочь.

- Я вызвался узнать, почему Эдгар второй час сидит над журналом, в котором даже картинок нет. Это разные вещи.

Я улыбнулась и устроилась рядом. Эдгар тем временем развернул перед нами схему центральной накопительной системы Академии. На первый взгляд она напоминала ту, которую мы изучали перед соревнованиями: семь основных линий, соединённых большим кругом, и несколько меньших узлов, отвечавших за распределение энергии между учебными площадками.

- Я проверил результаты вчерашнего испытания, - начал Эдгар. - Официально всё прошло нормально. Команды накопили установленное количество энергии, защитные контуры выдержали нагрузку, а центральная система зарегистрировала завершение первого этапа. Но есть одно несоответствие.

Он указал на две колонки цифр.

- Общий объём энергии, полученный от команд, оказался больше того, который поступил в официальный накопитель.

Я нахмурилась. - Насколько?

- Примерно на девять процентов.

Леон присвистнул.

- Это много?

- Для обычной погрешности - очень. Особенно учитывая, что все накопители прошли предварительную проверку.

Я наклонилась ближе к схеме и вспомнила тонкую тёмную нить, появившуюся возле центрального кристалла во время соревнований. Тогда она будто пыталась забрать часть энергии, не нарушая основного договора. Мы с командой сумели ограничить её воздействие, но теперь выходило, что подобное могло происходить и на других площадках.

- А можно выяснить, куда ушла энергия? - спросила я.

Эдгар покачал головой. - В официальных журналах потери не отражены. Но я нашёл старую техническую схему. Смотрите сюда.

Он развернул ещё один лист. На нём находился план подземных контуров Академии, значительно более подробный, чем предыдущие. Большинство линий соединялось с главным накопителем, расположенным под центральной башней. Но одна тонкая связь уходила в сторону чёрной башни, проходила под старым испытательным залом и заканчивалась возле небольшого помещения, обозначенного буквой «Р».

Я медленно выпрямилась.

- Что это за комната?

- Ритуальный резервуар, - ответил Эдгар. - Раньше его использовали для хранения энергии во время сложных исследований. После перестройки центральной системы резервуар официально вывели из эксплуатации.

Я посмотрела на Рейнарда.

Он уже изучал нижнюю часть схемы, и по выражению его лица стало ясно, что ему тоже не нравится обнаруженное совпадение.

- Именно в нижнем испытательном зале чёрной башни проводили мою дополнительную проверку, - напомнила я.

Эдгар поднял голову.

- Правда?

Я кивнула. - Да. И там же произошёл нестабильный призыв.

Леон перестал улыбаться.

- Подождите. Вы хотите сказать, что кто-то использует старую систему для накопления энергии со студенческих соревнований?

- Пока мы этого не знаем, - ответил Рейнард. - Но разницу в показаниях необходимо проверить.

Эдгар согласился и достал ещё один документ. В нём содержались сведения о том, как именно проходило накопление энергии на прошлогодних Играх семи контуров. Я внимательно изучила таблицы и заметила странную особенность. В прошлом году разница между полученной и сохранённой энергией составляла меньше одного процента. Теперь же потери внезапно выросли почти в десять раз.

- Это ведь не может быть случайностью? - спросила я.

- Может, если повреждён один из основных распределителей, - ответил Эдгар. - Но тогда защитная система должна была зарегистрировать нарушение.

Рейнард медленно свернул схему.

- Нужно показать результаты ректору. Сегодня.

Я почувствовала, как внутри просыпается тревога. До этого момента неизвестная нить казалась частью моей личной проблемы. Теперь же выяснилось, что она могла быть связана с энергией, которую собирали студенты всей Академии. И если кто-то действительно направлял её в старый ритуальный резервуар, возникал закономерный вопрос: зачем ему столько силы?

Кэллум выслушал нас внимательно. Сначала изучил технические записи, затем сравнил показатели прошлогодних соревнований с результатами первого этапа. Я заметила, как постепенно меняется выражение его лица. В отличие от прежних разговоров об Эш-Холлоу, на этот раз он не пытался успокоить меня или предложить несколько возможных объяснений. Просто задавал вопросы Эдгару, уточнял расположение старых контуров и несколько раз возвращался к схеме ритуального резервуара.

- Откуда у тебя эти документы? - спросил он, когда Эдгар закончил объяснение.

- Из технического архива, ректор. Часть находится в открытом доступе для старших курсов. Остальное предоставил мастер Ратнер после проверки западного корпуса.

Кэллум кивнул, затем посмотрел на Рейнарда.

- Вы считаете, что дополнительная связь могла быть активирована намеренно?

- Да. Но мы не знаем, кем именно. Пока есть только косвенные признаки: резонансный контур в комнате Лии включили незадолго до её переселения, а во время соревнований появился неизвестный энергетический отвод.

Я сжала руки на коленях. Очень хотелось добавить, что разрешение на активацию контура подписал Торн, но Кэллум уже видел эту запись. Он несколько минут молча изучал документы, затем поднялся и подошёл к окну. За стеклом светило солнце, по дорожкам спешили студенты, и мне вдруг стало странно, что никто из них не подозревает о происходящем.

- Игры семи контуров проводятся уже много лет, - произнёс ректор наконец. - Накопленная энергия всегда используется для заключительного ритуала, а после состязаний остатки возвращают в общую защитную систему Академии. Если часть силы действительно уходит в старый резервуар, это серьёзное нарушение.

Я подняла голову.

- Вы остановите соревнования?

Кэллум повернулся ко мне. - Пока нет. Но я распоряжусь провести независимую проверку всех накопителей. До её завершения новые этапы не должны сопровождаться передачей энергии в центральную систему. Команды смогут продолжить подготовку, но финальный ритуал не состоится без моего личного разрешения.

Я почувствовала облегчение. Наконец-то хоть кто-то принимал решение, которое не сводилось к очередному наблюдению за моей силой.

- А Торн? - спросила я.

Кэллум внимательно посмотрел на меня.

- Что именно ты хочешь узнать?

- Он отвечает за кафедру Эвокации и организацию соревнований. Кроме того, его подпись стоит под разрешением на активацию резонансного контура. Разве это не повод хотя бы спросить, зачем он всё сделал?

Ректор некоторое время молчал.

- Повод, - согласился он. - И я намерен это сделать. Но пока прошу тебя не обсуждать эти сведения с остальными студентами. Если кто-то действительно вмешивается в работу накопительной системы, преждевременные обвинения могут только помешать расследованию.

Я кивнула.

Кэллум перевёл взгляд на Рейнарда и Эдгара.

- Вы оба тоже должны соблюдать осторожность. Не пытайтесь самостоятельно проникать в старые помещения чёрной башни. Ритуальный резервуар находится под защитой, которая не предназначена для учебных исследований.

Леон, всё это время удивительно спокойно сидевший возле двери, тихо кашлянул.

- А если кто-нибудь уже пытался туда проникнуть?

Все повернулись к нему.

Он поднял руки.

- Я ничего не делал! Просто вспомнил, что несколько дней назад видел возле нижнего входа в чёрную башню служителей с большими металлическими ящиками. Тогда подумал, что там проводят ремонт.

Кэллум нахмурился.

- Когда именно?

- Кажется, на следующий день после вступительных испытаний. Я возвращался с тренировки. Двое мужчин в форме технического отдела несли что-то тяжёлое. С ними был преподаватель, но я его не разглядел.

Мы переглянулись.

В тот день я только начинала привыкать к жизненному узлу, а Рейнард пытался выяснить, как далеко мы можем отходить друг от друга. Мне и в голову не приходило, что в чёрной башне могут происходить другие исследования.

Кэллум сделал короткую запись.

- Хорошо. Я проверю журнал технических работ. А теперь возвращайтесь к занятиям. Об остальном позабочусь сам.

Мы поднялись, но возле двери я неожиданно остановилась.

- Кэллум, - позвала я.

Он посмотрел на меня.

- Да, Лия?

Я немного помедлила. - А если накопленная энергия действительно поступает в старый резервуар, её может хватить для открытия источника вроде того, что находился под Эш-Холлоу?

В кабинете стало тихо.

Кэллум медленно снял очки.

- Теоретически мощная накопительная система способна поддерживать сложный ритуал открытия. Но для работы с поглощающим источником одной энергии недостаточно. Необходим способ установить устойчивый договор.

Я опустила глаза к собственному запястью.

Способ установить договор.

Вяжущая.

Человек, который способен работать не с самими сущностями, а со связями между ними.

Я почувствовала, как неприятно холодеют пальцы.

Кэллум заметил перемену в моём лице.

- Лия, не торопись с выводами. Пока мы не знаем даже назначения предполагаемого отвода.

Я кивнула, хотя мысли уже двигались в совершенно определённом направлении.

Если кто-то действительно собирал энергию для сложного ритуала, а рядом находилась девушка, способная взаимодействовать с Пустотой, происходящее начинало выглядеть слишком хорошо подготовленным.

После разговора с ректором Рейнард предложил пройтись по саду. Я согласилась, хотя понимала, что оба будем думать исключительно о найденных документах. Эдгар отправился возвращать архивные записи, Леон поспешил на тренировку, и впервые за весь день мы остались вдвоём.

Солнце уже опускалось к озеру. Между деревьями тянулись длинные тени, ветер шевелил пожелтевшие листья, а возле фонтана несколько студентов обсуждали результаты прошедшего испытания. Я невольно вспомнила собственную победу. Ещё вчера она казалась таким важным событием, что хотелось рассказывать о ней каждому встречному. Теперь же радость постепенно смешивалась с тревогой.

- Ты ведь тоже думаешь, что это связано с Торном? - спросила я, когда мы остановились у каменного ограждения.

Рейнард посмотрел на озеро.

- Думаю, его действия требуют объяснения. Но пока не готов утверждать, что именно он направляет энергию в резервуар.

Я вздохнула.

- Иногда мне хочется, чтобы ты хоть раз сказал что-нибудь совершенно неразумное.

Он повернулся ко мне. - Например?

- Например, что мы немедленно найдём виновного, разоблачим его перед всей Академией, а потом спокойно отправимся на праздничный бал.

Рейнард улыбнулся.

- Боюсь, с первым пунктом возникнут сложности.

- А с последним?

Он посмотрел на меня внимательнее.

- А последний вполне осуществим.

Я замерла.

Совершенно не ожидала, что он ответит именно так.

- Ты предлагаешь мне пойти с тобой на бал?

Рейнард немного помедлил, затем улыбнулся шире.

- Вообще-то собирался сделать это позже. Но раз уж ты сама подняла тему…

Я рассмеялась.

- Замечательно. Первый раз в жизни меня приглашают на бал, и даже это происходит во время обсуждения возможного магического заговора.

- Постараюсь в следующий раз выбрать более подходящие обстоятельства.

Он протянул руку, и я без колебаний вложила в неё свою. Серебряный узел отозвался мягким теплом, но на этот раз я почти не обратила внимания. Мне нравилось просто идти рядом с Рейнардом, слушать его голос и знать, что хотя бы на несколько минут мы можем позволить себе не думать о Пустоте.

Возле поворота к западному корпусу он остановился и осторожно притянул меня ближе. Я подняла голову, уже догадываясь, что он собирается сделать, и сама улыбнулась прежде, чем его губы коснулись моих. Поцелуй получился совсем другим, чем вчера. Не таким робким, но всё ещё осторожным, словно мы оба только учились понимать друг друга без слов. Я положила ладонь ему на грудь и почувствовала, как быстро бьётся сердце. Это неожиданно успокоило. Оказывается, Рейнард Ашфорт тоже может волноваться, даже если всеми силами старается выглядеть совершенно невозмутимым.

Когда мы отстранились, я тихо рассмеялась.

- Кажется, теперь ты не сможешь утверждать, что всё происходящее между нами исключительно последствия жизненного узла.

Он коснулся лбом моего лба и улыбнулся.

- Даже не собирался.

Я закрыла глаза на несколько секунд.

И впервые за весь день позволила себе просто быть счастливой.

Поздним вечером я вернулась в комнату и обнаружила на столе записку от Эдгара. Он просил утром зайти в библиотеку: ему удалось получить дополнительную копию старого технического плана. Судя по короткому сообщению, в документах обнаружилось ещё одно несоответствие, которое он хотел показать нам лично.

Я положила записку рядом с тетрадью и принялась разбирать сегодняшние записи. После разговора с Кэллумом стало ясно, что вопрос накопленной энергии гораздо серьёзнее, чем казалось сначала. Если часть силы действительно направлялась в старый резервуар, кто-то мог готовить сложный ритуал, не уведомляя ректора. Но для взаимодействия с Пустотой требовалась особая связь. Именно такая, какая существовала между мной, Рейнардом и неизвестным третьим источником.

Я открыла тетрадь на странице с рисунком жизненного узла.

Две светлые нити.

Третья, уходящая неизвестно куда.

И центральная петля, которая удерживала всё вместе.

Я вспомнила слова человека из детского воспоминания: «Если однажды придётся выбирать, что удержать, сначала найди то, что нельзя отпустить». Тогда они казались обычным наставлением. Теперь же я начала понимать, что в них мог скрываться куда более важный смысл.

Возможно, кто-то учил меня не просто работать с магическими связями.

А готовил к определённому ритуалу.

Я осторожно провела пальцем по рисунку, стараясь не использовать силу. Затем перевернула страницу и нарисовала схему Игр семи контуров. Семь основных источников, центральный накопитель, несколько распределительных линий и большой незавершённый узел, который участники должны были закончить в финале.

Семь источников.

Одна накопленная энергия.

И место для центрального договора.

Я долго смотрела на рисунок, постепенно замечая знакомое расположение петель. Если убрать внешние линии, оставалась конструкция, удивительно похожая на старый проходной узел, который мы изучали с Рейнардом. Только значительно больше.

Я медленно опустила карандаш.

А что, если Игры семи контуров нужны не просто для учебного ритуала?

Что, если накопленная студентами энергия должна однажды открыть то, что давно запечатано?

И самое неприятное заключалось в том, что теперь я уже знала человека, способного завершить подобный договор.

Себя.

Я закрыла тетрадь и некоторое время сидела неподвижно, прислушиваясь к тишине. Серебряная линия на запястье оставалась спокойной, но третья петля едва заметно светилась.

Впереди оставалось несколько этапов соревнований.

И если мои предположения верны, кто-то рассчитывал, что к финалу у Академии окажется достаточно энергии для гораздо более опасного ритуала, чем обычное студенческое испытание.

Я посмотрела на записку Эдгара.

Утром нам предстояло выяснить, куда на самом деле ведёт старая энергетическая линия.

А пока я впервые задумалась о том, что победа нашей команды могла оказаться выгодна не только нам.

Глава 16. Обратный поток

Если бы мне предложили составить список самых неприятных открытий за время обучения в Академии, пришлось бы попросить дополнительную тетрадь. Причём первое место в нём уверенно занимала бы способность окружающих скрывать от меня важные сведения. Кэллум не рассказывал всей правды об Эш-Холлоу, Торн умалчивал о собственных исследованиях, а Рейнард периодически забывал сообщать, что собирается отправиться на другой конец острова, заставляя наш жизненный узел напоминать о себе самым болезненным образом. Последнее, к счастью, происходило всё реже. С тех пор как мы перестали обращаться друг к другу на «вы», он вообще стал значительно сговорчивее. Правда, я пока не решила, связано ли это с изменением наших отношений или с тем, что за последние две недели окончательно убедила его в бесполезности попыток меня перевоспитать.

Утром я проснулась раньше колокола и некоторое время лежала, разглядывая потолок новой комнаты. За окном накрапывал дождь, ветер шевелил ветви лип, а в коридоре было непривычно тихо. Вчера мы с командой одержали первую победу, Рейнард пригласил меня на бал, а потом поцеловал так, что я окончательно забыла обо всех магических неприятностях. Правда, ненадолго. Поздним вечером записка Эдгара вернула меня к реальности, напомнив, что девять процентов энергии, исчезнувшей во время соревнований, всё ещё неизвестно где находятся. И если мои предположения верны, кто-то намеренно собирает силу студентов для ритуала, о котором ректор ничего не знает.

Я потянулась за тетрадью, собираясь ещё раз сравнить схемы, но почти сразу отложила её. Рейнард вчера совершенно справедливо заметил, что иногда полезно начинать день с завтрака, а не с расследования возможного магического преступления. Пришлось признать, что совет разумный, особенно учитывая, как часто я забывала поесть, увлёкшись очередным открытием. Поэтому через полчаса я уже сидела в столовой вместе с Серафимой и Мартой, выслушивая подробные планы нашей команды на следующий этап соревнований.

-Нам нужно научиться удерживать два договора одновременно, -объясняла Марта, рисуя ложкой какие-то линии прямо в воздухе. -Тимур говорит, что во втором испытании могут дать связанных сущностей, а там без хорошей координации ничего не получится.

-Сначала дождись объявления заданий, -посоветовала Серафима. -Вчера ты вообще собиралась тренировать огненных птиц, хотя нам выдали защитный контур.

-Зато мы победили!

Я невольно улыбнулась. Спорить с этим было трудно. Марта уже успела рассказать о нашей победе половине курса, а Вальтер Ковалёв с самого утра делал вид, что совершенно не замечает меня. Пожалуй, именно это стало самым приятным последствием соревнований, если не считать дополнительных баллов.

-Лия, ты нас вообще слушаешь? -спросила Серафима, когда я задумалась над очередной схемой.

-Конечно. Два договора, связанные сущности, Марта собирается устроить пожар.

-Я ничего такого не говорила! -возмутилась та.

-Пока.

Серафима рассмеялась, а Марта бросила в меня маленький кусочек хлеба. Я поймала его и совершенно невозмутимо отправила в рот, чем окончательно испортила ей настроение. Впрочем, ненадолго. Уже через минуту она рассказывала, что администрация готовит официальное объявление следующих этапов Игр семи контуров, а команды, прошедшие первый отбор, получат возможность тренироваться на специальных площадках.

Я слушала подруг и пыталась не думать о том, что именно через эти площадки неизвестная связь могла забирать накопленную энергию. Вчера Кэллум обещал провести проверку и временно остановить передачу силы в центральный накопитель. Хотелось верить, что этого достаточно. Но после знакомства с проектом «Тихий призыв» я всё меньше доверяла системам, назначение которых до конца не понимала.

Эдгар ждал нас в библиотеке. Он занял небольшой стол возле закрытого архивного отдела, разложил несколько листов и с таким увлечением изучал старую карту, что даже не заметил нашего появления. Рейнард осторожно постучал костяшками пальцев по столу, заставив друга поднять голову.

-Наконец-то, -произнёс Эдгар. -Я думал, вы вообще забыли о встрече.

-Мы пришли вовремя, -заметил Рейнард.

-Именно это ты всегда говоришь.

Я улыбнулась и устроилась рядом. Эдгар оказался настолько поглощён своей находкой, что даже не стал интересоваться, почему мы с Рейнардом пришли вместе. Он сразу придвинул к нам два листа: старую схему накопительной системы и новый технический план, составленный после последней реконструкции Академии.

-Посмотрите сюда, -сказал он, указывая на тонкую линию под чёрной башней. -Вчера мы решили, что часть энергии поступает в старый ритуальный резервуар. Это верно, но не совсем. Резервуар здесь -промежуточный узел. Основная линия продолжается дальше.

Я наклонилась над рисунком. Действительно, за маленьким помещением, обозначенным буквой «Р», находилась ещё одна связь. На прежней схеме она почти полностью скрывалась под штампом технического отдела, поэтому мы её не заметили. Теперь же Эдгар аккуратно наложил поверх старого плана полупрозрачный лист, и я увидела продолжение линии. Она уходила под центральную башню, затем резко поворачивала в сторону озера и заканчивалась небольшим кругом без подписи.

-Что там находится? -спросила я.

-Согласно современному плану -ничего, -ответил Эдгар. -Подземные помещения заканчиваются возле защитного фундамента. Но в старых записях упоминается дополнительная камера, которую использовали во время первых исследований Академии.

Рейнард внимательно изучил обозначение.

-Нулевая камера?

Эдгар кивнул.

Я переводила взгляд с одного на другого, чувствуя себя человеком, который случайно попал на разговор двух преподавателей и теперь пытается понять, когда наконец начнут объяснять понятными словами.

-А можно для тех, кто ещё не закончил четвёртый курс?

Рейнард чуть улыбнулся, но ответил Эдгар:

-Нулевая камера -старое помещение под центральной частью острова. Первоначально её использовали для исследований магических источников, которые нельзя было безопасно призвать в обычный круг. Там находились дополнительные защитные печати и система отвода избыточной энергии. Позже камеру закрыли, а большую часть оборудования перенесли в другие корпуса.

Я посмотрела на схему.

-И теперь туда снова поступает энергия?

-Судя по техническим данным, да. Но самое интересное не это.

Эдгар перевернул лист и показал небольшую таблицу. В ней находились сведения о состоянии старых контуров, датах последних проверок и разрешениях на обслуживание. Напротив Нулевой камеры стояла пометка: «Изоляция подтверждена». Ниже значилась дата, относящаяся к прошлому месяцу.

-Камера официально закрыта, -пояснил Эдгар. -Однако её энергетический контур недавно перенастроили. Причём не для того, чтобы полностью перекрыть поступление силы, а чтобы изменить направление движения потока.

Я медленно выпрямилась.

-Кто?

Он посмотрел на Рейнарда.

Тот ответил сам:

-Работы проводились по распоряжению кафедры Эвокации.

Я закрыла глаза на секунду.

-Только не говорите, что там снова подпись Торна.

-Там нет личной подписи, -ответил Эдгар. -Только служебный код. Но именно кафедра Эвокации отвечала за проект «Тихий призыв» и старые исследовательские контуры.

Я посмотрела на схему и почувствовала, как внутри постепенно складывается неприятная картина. Сначала Торн активирует резонансный прибор возле моей будущей комнаты. Потом я поступаю в Академию, на дополнительном испытании возникает нестабильный призыв, и мы с Рейнардом создаём жизненный узел. Следом начинаются соревнования, во время которых часть энергии уходит в давно закрытый резервуар, соединённый с Нулевой камерой. И всё это происходит в одном учебном заведении, которым руководит человек, спасший меня после катастрофы Эш-Холлоу.

Слишком много совпадений.

Даже для Академии, где древние магические устройства обнаруживаются примерно с той же частотой, что потерянные учебники.

-Мы должны показать это Кэллуму, -сказала я.

Рейнард кивнул. -Уже договорился о встрече.

Я повернулась к нему.

-Когда?

-Через полчаса.

Я некоторое время смотрела на него, затем медленно улыбнулась.

-Иногда ты бываешь удивительно полезным.

-Приятно знать.

Эдгар перевёл взгляд с него на меня и неожиданно приподнял брови.

-Вы теперь на «ты»?

Я почувствовала, как начинают нагреваться щёки.

Рейнард совершенно спокойно сложил документы.

-Да.

Эдгар некоторое время молчал, затем медленно кивнул с таким видом, будто только что получил подтверждение крайне интересной научной гипотезы.

-Понятно.

-Эдгар, -предупредила я.

Он поднял руки.

-Я ничего не говорил.

Вот только выражение его лица обещало, что Леон узнает обо всём ещё до обеда.

Кэллум ознакомился с документами значительно быстрее, чем я ожидала. Он почти сразу узнал старую схему Нулевой камеры, несколько раз уточнил у Эдгара даты технических работ и наконец достал из стола небольшой металлический ключ с гербом Академии.

-Камеру действительно закрыли много лет назад, -произнёс ректор. -После нескольких неудачных исследований Совет магистров признал её использование слишком опасным. С тех пор вход разрешён только по специальному допуску.

-Но кто-то снова направляет туда энергию, -напомнила я.

Кэллум посмотрел на меня.

-Возможно. Поэтому мы и проверим.

Я удивлённо подняла голову.

-Мы?

-Я, мастер Ратнер и господин Ашфорт. Эдгар останется в архиве и продолжит изучать технические записи.

Я выпрямилась.

-А я?

Кэллум вздохнул, словно заранее ожидал этот вопрос.

-Лия, Нулевая камера находится под старой защитой. Если она действительно связана с источником поглощающей магии, твоё присутствие может вызвать непредсказуемую реакцию.

Я посмотрела на Рейнарда. Он стоял рядом с ректорским столом и явно собирался поддержать это решение. От одного его выражения лица мне захотелось немедленно возразить.

-А если реакция возникнет из-за нашего жизненного узла, даже когда меня не будет рядом? -спросила я.

Кэллум нахмурился.

-О чём ты говоришь?

Я замерла.

Рейнард медленно повернул голову в мою сторону.

И только тогда я поняла, что произнесла.

Жизненный узел.

Не остаточная связь после испытания, не нестабильный договор, а именно жизненный узел. Тот самый, о котором мы с Рейнардом договаривались никому не рассказывать до тех пор, пока не поймём, как его безопасно разорвать.

В кабинете стало настолько тихо, что я отчётливо услышала, как за окном ударил ветер по ставням.

Кэллум медленно поднялся.

-Лия, -произнёс он, -покажи запястье.

Я посмотрела на Рейнарда. Он стоял неподвижно, но по его лицу было видно, что скрывать правду дальше уже не получится.

Я осторожно закатала рукав.

Серебряный узел светился слабо, но три петли были прекрасно различимы.

Кэллум несколько секунд смотрел на него, затем медленно перевёл взгляд на Рейнарда.

-У тебя тоже?

Тот молча показал левое запястье.

Ректор закрыл глаза.

Мне показалось, что за последние несколько секунд он постарел лет на десять.

-Когда? -спросил он.

Я рассказала.

Не всё сразу, конечно. Сначала объяснила, что произошло во время дополнительного испытания. Как теневой воин вышел из-под контроля, ранил Рейнарда и попытался атаковать нас обоих. Как я увидела повреждённый договор и попыталась удержать его, используя единственный способ, который пришёл в голову. И как после этого на наших запястьях появился серебряный знак, а любая попытка отойти друг от друга на большое расстояние начала причинять боль.

Кэллум слушал молча. Когда я закончила, он некоторое время смотрел на собственные руки.

-Почему вы не сказали сразу?

Я опустила глаза.

-Боялись, что нас разлучат. Или попытаются разорвать договор, не понимая его устройства.

Рейнард шагнул ближе.

-Решение скрыть связь было общим. Я понимал возможные последствия и согласился. Лия не должна отвечать за это одна.

Кэллум посмотрел на него с такой усталостью, что мне стало неловко. Потом медленно сел и провёл ладонью по лицу.

-Вы оба достаточно взрослые, чтобы понимать, насколько опасно скрывать жизненный договор. Особенно если он содержит неизвестный третий источник.

Я подняла голову.

-Ты знаешь о третьей нити?

Кэллум посмотрел на меня.

-Лия, я много лет изучаю твою магию. И всё это время пытался понять, почему после Эш-Холлоу связь с Пустотой так и не исчезла окончательно.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

-Значит, ты знал, что она всё ещё внутри меня?

-Подозревал. Но до сих пор не имел доказательств.

Он осторожно взял мою руку и несколько секунд изучал серебряный знак. Затем отпустил.

-Третий источник действительно может быть связан с Пустотой. Но я не могу сказать, удерживает ли он ваш договор или использует его для передачи энергии. Если последнее верно, Нулевая камера представляет опасность для вас обоих.

Рейнард нахмурился.

-Тогда нам необходимо проверить, куда ведёт дополнительный контур.

Кэллум медленно кивнул.

-И именно поэтому Лия пойдёт с нами. Но при одном условии: никаких самостоятельных действий без моего разрешения. Если источник начнёт реагировать, мы немедленно покинем камеру.

Я согласилась почти сразу.

Впервые за всё время нашего расследования мне не пришлось добиваться права участвовать в собственном спасении долгими спорами.

Хотя, судя по выражению лица Кэллума, приятного в предстоящей проверке будет немного.

Нулевая камера находилась значительно глубже, чем я представляла. Мы спустились по узкой лестнице под центральной башней, прошли несколько тяжёлых дверей и оказались в длинном каменном коридоре, где воздух был прохладным и пах влажным камнем. Мастер Ратнер шёл впереди, освещая дорогу небольшим кристаллом. За ним следовал Кэллум, а мы с Рейнардом держались рядом, стараясь не терять друг друга из виду.

С каждой ступенью серебряный узел становился теплее.

Сначала я решила, что дело в близости к старым защитным контурам. Но вскоре почувствовала знакомое движение третьей нити. Она не натягивалась болезненно, как прежде, а словно тянулась вперёд, пытаясь указать направление. Я остановилась возле очередного поворота и осторожно положила ладонь на грудь.

Рейнард сразу заметил.

-Что?

-Узел реагирует.

Он нахмурился. -Сильно?

-Пока нет. Но кажется, что нас куда-то зовут.

Кэллум обернулся.

-Тогда будьте особенно осторожны. Здесь сохранились старые контуры, которые могут взаимодействовать с нестандартными договорами.

Мы продолжили путь и вскоре вышли к большой круглой двери. На её поверхности находились семь металлических пластин, соединённых тонкими серебряными линиями. В центре располагался небольшой знак, который я сразу узнала по старым архивным схемам: три петли вокруг тёмного круга.

Я медленно выдохнула.

Кэллум приложил ключ к центральной пластине. Металл негромко щёлкнул, линии вспыхнули голубоватым светом, и тяжёлая дверь начала открываться.

За ней находилось просторное круглое помещение. В центре стоял огромный прозрачный резервуар, окружённый семью каменными стойками. Большая часть оборудования покрылась пылью, но несколько серебряных линий на полу светились, соединяя стойки с центральным сосудом. Внутри резервуара медленно двигалась золотистая энергия, похожая на густой светящийся туман.

Я замерла.

Её было слишком много.

Значительно больше, чем могло остаться после обычной учебной проверки.

-Резервуар активен, -произнёс мастер Ратнер, подходя к ближайшей стойке. -Причём энергия поступала сюда совсем недавно.

Кэллум нахмурился.

-Этого не должно быть.

Рейнард осторожно приблизился к центральному кругу, не переступая защитную линию. Я последовала за ним и почти сразу заметила тонкие тёмные нити, которые проходили через золотистый туман. Они не смешивались с накопленной энергией, а словно удерживали её внутри сосуда, не позволяя рассеяться.

-Рейнард, -прошептала я, -посмотри на нижнюю часть.

Он опустил глаза.

В основании резервуара находился небольшой узел, похожий на те, которые мы изучали во время дополнительных занятий. Только теперь я видела его настоящую магическую структуру. Семь основных линий сходились в центре, образуя огромный договор, а от него уходила ещё одна, почти невидимая нить.

Она тянулась прямо ко мне.

Я почувствовала, как внутри поднимается холод.

-Кэллум, -позвала я, стараясь говорить спокойно. -Здесь есть связь с моим источником.

Ректор резко повернулся.

-Отойди от круга.

Я сделала шаг назад, но третья петля на запястье внезапно вспыхнула. Одновременно серебряная линия под рукавом Рейнарда тоже стала ярче. Он схватил меня за руку, и на мгновение я почувствовала, как через общий договор проходит сильный поток чужой энергии.

Не боль.

Скорее давление, которое заставило всё тело напрячься.

Внутри резервуара золотистый туман резко закружился. Тёмные нити натянулись, соединяясь в центральной точке, а затем на поверхности стекла проступил небольшой знак.

Три петли.

Один общий узел.

Я смотрела на него, не в силах пошевелиться.

-Немедленно отойдите! -приказал Кэллум.

Рейнард потянул меня назад, и в следующую секунду мастер Ратнер активировал защитный контур. Между нами и резервуаром вспыхнула голубая стена, отрезавшая движение энергии. Давление под рёбрами исчезло так резко, что я едва удержалась на ногах.

Рейнард поддержал меня за плечи.

-Лия, ты в порядке?

Я кивнула, хотя сердце всё ещё билось слишком быстро.

Кэллум стоял возле защитной стойки, внимательно изучая знак на стекле. Его лицо было бледным.

-Это не просто накопитель, -произнёс он наконец. -Здесь готовят договор.

Я подняла голову.

-Какой?

Ректор медленно повернулся к нам.

-Для открытия запечатанного источника.

В помещении стало тихо.

Я посмотрела на золотистую энергию за голубой защитной стеной и вдруг поняла, зачем кому-то понадобилось собирать силу со студенческих соревнований. Семь контуров, огромный резервуар и центральный узел, который пока оставался незавершённым.

Не хватало только одного.

Того, кто способен связать накопленную энергию с Пустотой.

Меня.

Кэллум, кажется, подумал о том же. Он медленно опустил взгляд на наши запястья и произнёс:

-Теперь я понимаю, почему Торн так настаивал на дополнительных занятиях.

Я почувствовала, как Рейнард крепче сжимает мою руку.

Впервые за всё время расследования никто из нас не попытался найти безобидное объяснение.

Потому что перед нами находилось доказательство: кто-то действительно готовил ритуал открытия.

И, судя по тому, как ожил резервуар при нашем появлении, для завершения этого ритуала требовалась не только моя сила.

Требовался наш жизненный узел.

Глава 17. Точка разрыва

До сегодняшнего дня я считала, что самое неприятное в обнаружении опасного магического заговора - это сам заговор. Оказалось, куда хуже стоять посреди древней подземной камеры и понимать, что главная составляющая неизвестного ритуала находится у тебя под кожей. Причём вторая его половина держит тебя за руку и, судя по выражению лица, уже мысленно составляет список всех способов выбраться отсюда живыми. Я бы с удовольствием помогла Рейнарду, но пока единственное, что приходило мне в голову, - никогда больше не доверять старым архивным схемам. Особенно тем, на которых не указано, что изображённый резервуар может внезапно признать тебя своим законным владельцем.

За голубой защитной стеной продолжала кружиться накопленная энергия. Семь серебряных линий на полу то вспыхивали, то гасли, а в центре прозрачного резервуара медленно проступал знакомый узор из трёх петель. Он повторял рисунок на наших запястьях с такой точностью, что я невольно попыталась спрятать руку под рукав. Разумеется, древнему магическому устройству было совершенно безразлично моё желание скрыть очевидное.

- Ратнер, перекройте питающий контур, - приказал Кэллум, не сводя глаз с резервуара. - Полностью. И проверьте, чтобы резервная линия не осталась активной.

Мастер поспешил к ближайшей стойке. Его прибор негромко щёлкнул, несколько стрелок резко отклонились, а затем над каменным полом появился полупрозрачный круг с множеством обозначений. Я почти сразу заметила, что одна из линий проходит не так, как остальные. Шесть потоков направлялись к накопителю, а седьмой, самый тонкий, уходил от него в сторону внешней стены и исчезал где-то под камнем.

- Подождите, - произнесла я, когда Ратнер приготовился повернуть центральный рычаг. - Если сейчас перекрыть все линии, седьмая останется натянутой.

Кэллум повернулся ко мне. Я почувствовала, как Рейнард осторожно сжал мои пальцы, но промолчал, позволяя объяснить самой. Пришлось подойти немного ближе к защитной стене и указать на едва различимую нить, которая теперь начала темнеть.

- Она не питает резервуар. Наоборот, удерживает связь с чем-то за пределами камеры. Если убрать остальные потоки, всё натяжение перейдёт на неё. Я не знаю, что произойдёт потом, но мне кажется, это плохая идея.

Мастер Ратнер внимательно изучил показания прибора, затем нахмурился и начал что-то быстро менять в настройках. Кэллум подошёл к нему, и несколько секунд они разговаривали вполголоса, сверяясь со старыми символами. Я стояла рядом с Рейнардом, чувствуя, как под рёбрами постепенно нарастает неприятное давление. Третья нить словно прислушивалась к происходящему, ожидая, когда кто-нибудь наконец совершит нужное движение.

- Ты видишь, куда она ведёт? - тихо спросил Рейнард.

Я покачала головой. - Только направление. Она проходит через стену, а дальше будто исчезает. Но это не совсем обычный магический поток. Скорее договор, который кто-то оставил незавершённым.

Он посмотрел на резервуар, затем на моё запястье.

- Не пытайся к нему прикасаться.

Я вздохнула. - Знаешь, раньше подобные предупреждения звучали значительно убедительнее.

- А теперь?

- Теперь я хотя бы понимаю, почему ты их повторяешь.

Рейнард едва заметно улыбнулся, но почти сразу стал серьёзным. Внутри резервуара что-то изменилось. Золотистая энергия начала опускаться, словно её втягивали через узкое отверстие, а тёмный знак на стекле постепенно становился ярче. Я почувствовала резкую боль под рёбрами и непроизвольно согнулась. В следующую секунду Рейнард обнял меня за плечи, удерживая на ногах, но вместо облегчения я ощутила, как через наш общий узел проходит ещё один поток. Он был холодным и чужим, совершенно не похожим на привычное тепло связи между нами.

- Кэллум! - позвал Рейнард.

Ректор резко обернулся, увидел наши запястья и немедленно направился к ближайшей стойке. По его приказу Ратнер изменил положение двух защитных пластин, а затем активировал дополнительный круг. Голубая стена перед резервуаром вспыхнула так ярко, что мне пришлось зажмуриться. На мгновение показалось, будто что-то огромное ударилось о защиту с другой стороны, но затем давление исчезло. Я осторожно выпрямилась, всё ещё держась за Рейнарда, и увидела, что тёмный знак на стекле погас.

- Все на выход, - произнёс Кэллум. - Немедленно. Ратнер, замкните камеру на внутреннюю изоляцию. Не пытайтесь пока сбрасывать накопленную энергию.

Мы не стали спорить. Даже я, хотя обычно подобная возможность доставляла определённое удовольствие. Рейнард помог мне пройти через дверной проём, а затем задержался возле Кэллума, пока тот проверял защитную печать. Когда тяжёлая каменная дверь наконец закрылась, я почувствовала такое облегчение, словно впервые за последние полчаса смогла нормально вдохнуть.

И всё-таки одна мысль не давала покоя.

Нулевая камера отреагировала не просто на мою силу.

Она узнала наш узел.

Кэллум потребовал, чтобы мы немедленно отправились в лазарет. Я попыталась возразить, объяснив, что чувствую себя вполне нормально, но ректор посмотрел на меня так, что желание спорить моментально исчезло. Рейнард, разумеется, поддержал его решение. Предатели. Оба. Причём один когда-то обещал всегда защищать меня, а второй совсем недавно целовал возле озера. Казалось бы, хотя бы один из них мог проявить немного сочувствия к моему нежеланию снова становиться объектом медицинского осмотра.

Целительница, госпожа Элиза Морен, оказалась невысокой женщиной с тёмными волосами и удивительно строгим взглядом. Она выслушала объяснение Кэллума, проверила наши энергетические источники и несколько минут внимательно изучала серебряные знаки на запястьях. В отличие от магистра Торна, её совершенно не заинтересовало необычное устройство договора. Гораздо больше внимания она уделила состоянию Рейнарда, особенно его правому плечу.

- Рана ещё не восстановилась полностью, - сообщила она, когда закончила осмотр. - А сегодняшний энергетический удар снова повредил часть внутренних связей. Никаких боевых тренировок ближайшие три дня.

Рейнард нахмурился.

- Но завтра…

- Никаких, - повторила целительница с такой уверенностью, что он немедленно замолчал.

Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Оказывается, в Академии существовал человек, способный заставить Рейнарда Ашфорта отказаться от заранее составленного расписания. Следовало познакомиться с госпожой Морен поближе. Возможно, однажды мне понадобится её помощь в более важных вопросах.

- А у Лии? - спросил он, когда целительница закончила накладывать лечебную повязку.

- Сильное энергетическое напряжение, но без повреждения источника. Ей необходим отдых и временное ограничение магических нагрузок. Особенно тех, которые связаны с третьей петлёй договора.

Я кивнула, стараясь не смотреть на Рейнарда. Он, конечно, уже запоминал каждое слово, чтобы потом использовать его в качестве официального основания для очередных запретов.

Кэллум дождался окончания осмотра и попросил нас задержаться. Когда целительница вышла, он закрыл дверь и некоторое время молча рассматривал наши запястья.

- Теперь я понимаю, насколько опасным оказался этот договор, - произнёс он наконец. - И почему вы не могли долго находиться далеко друг от друга. Но меня беспокоит другое. В Нулевой камере накопитель отреагировал на ваше присутствие так, словно уже был настроен на определённую структуру связи.

Рейнард нахмурился. - Значит, кто-то заранее знал, каким будет наш узел?

- Не обязательно. Можно подготовить конструкцию, рассчитанную на определённый тип договора. А затем дождаться, когда появится подходящий источник.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

- Ты хочешь сказать, что наш узел был кому-то нужен ещё до испытания?

Кэллум медленно кивнул. - Допускаю такую возможность. Но пока не знаю, кто и каким образом мог направить события. Поэтому мне необходимо, чтобы вы оба соблюдали особую осторожность.

Он объяснил, что временно приостановит передачу накопленной энергии в центральную систему Академии. Сами занятия и подготовка к соревнованиям продолжатся, однако новые практические этапы разрешат только после независимой проверки защитных контуров. Нулевая камера останется закрытой, а доступ к ней получат исключительно ректор и мастер Ратнер.

- А Торн? - спросила я.

Кэллум посмотрел на меня.

- Я намерен поговорить с ним лично. Его подпись стоит под несколькими техническими разрешениями, и он должен объяснить, почему старые исследовательские системы снова активировали. Но пока у нас нет оснований утверждать, что он действовал с преступным умыслом.

Я вздохнула. Последнее замечание прозвучало настолько знакомо, что я почти услышала голос Рейнарда. Похоже, эти двое действительно могли бы составить прекрасную команду. Особенно на соревнованиях по поиску разумных объяснений совершенно неразумным обстоятельствам.

Когда Кэллум ушёл, мы ещё некоторое время оставались в лазарете. Рейнард сидел на соседней кушетке, осторожно поправляя повязку под рубашкой. Я смотрела на него и чувствовала неприятный укол вины. Если бы не мой узел, он не оказался бы связан с Пустотой. Не испытывал бы боли при каждом опасном отклике и не получил бы повторного повреждения во время сегодняшней проверки.

- Прекрати, - неожиданно произнёс он.

Я подняла голову. - Что?

- Смотреть так, будто собираешься лично отвечать за все мои травмы до конца жизни.

Я нахмурилась.

- Ты даже не знаешь, о чём я думала.

- У тебя очень выразительное лицо, Лия.

Я собиралась возразить, но он неожиданно протянул руку и осторожно коснулся моих пальцев.

- Я сам согласился скрывать узел. И сам пошёл в Нулевую камеру. Не нужно превращать каждую мою ошибку в свою вину.

Я посмотрела на него. В последнее время Рейнард всё чаще говорил вещи, которые заставляли меня чувствовать себя одновременно лучше и совершенно беспомощно. Раньше я привыкла справляться со всем самостоятельно. Теперь же рядом находился человек, который не только замечал мои страхи, но и каким-то образом умел говорить о них так, что спорить становилось бессмысленно.

- Ты ведь понимаешь, что теперь мне придётся присматривать за твоим плечом? - спросила я, пытаясь вернуть разговору привычную лёгкость.

Рейнард улыбнулся. - Боюсь, да.

- Прекрасно. Три дня без тренировок. И даже не думай тайком отправляться к мастеру Грейсу.

- Слушаюсь, госпожа наблюдатель.

Я рассмеялась, а он осторожно притянул меня ближе и поцеловал в висок. Совсем коротко, почти невесомо, но от этого почему-то стало теплее, чем после любого лечебного заклинания.

Серафима нашла меня вечером в новой комнате. Я сидела за столом и пыталась выполнить задание профессора Ладогина, но мысли постоянно возвращались к Нулевой камере. В итоге за полчаса удалось нарисовать всего одну схему, да и та получилась настолько кривой, что преподаватель наверняка предложил бы начать обучение заново.

Подруга вошла без привычных шуток и сразу заметила моё настроение.

- Марта сказала, что тебя видели возле лазарета, - произнесла она, усаживаясь на кровать. - Что случилось?

Я некоторое время молчала. За последние дни Серафима столько раз пыталась узнать, что происходит между мной и Рейнардом, что продолжать скрывать всё становилось почти невозможно. Она видела, как мне становится плохо, когда он уходит слишком далеко, помогала переселяться и ни разу не отказалась поддержать. А я всё это время рассказывала ей только часть правды.

- Сера, - начала я, откладывая карандаш, - ты ведь обещаешь никому не говорить?

Она нахмурилась. - Лия, это звучит так, будто ты сейчас признаешься в убийстве ректора.

- Нет. Кэллум жив. И пока даже не собирается меня отчислять.

- Тогда рассказывай.

Я глубоко вдохнула и осторожно закатала рукав. Серебряный узел светился слабо, но все три петли были хорошо видны. Серафима наклонилась ближе, внимательно рассмотрела знак и медленно подняла на меня глаза.

- Это ведь не обычная остаточная связь?

Я покачала головой.

- Жизненный узел. Мы с Рейнардом связаны не только магией. Если один из нас погибнет, второй тоже может пострадать. Насколько сильно, мы пока не знаем.

Несколько секунд подруга молчала. Потом медленно выпрямилась.

- Лия, ты хочешь сказать, что всё это время могла умереть из-за какой-нибудь травмы Ашфорта?

- Не совсем. Мы ещё не выяснили точные условия договора.

- А если он решит отправиться на опасное задание? Или попадёт под сильный призыв? Или…

Она резко замолчала, словно только теперь поняла, насколько серьёзно всё происходящее. Я ожидала вопросов, возможно, даже упрёков, но вместо этого Серафима неожиданно поднялась с кровати и подошла ко мне.

- Почему ты не рассказала раньше?

Я опустила глаза. - Боялась, что нас разлучат. Или кто-нибудь попытается разорвать узел, не понимая, как он устроен.

Подруга некоторое время смотрела на меня, затем тихо вздохнула и обняла. Я растерялась, но почти сразу обняла её в ответ. За последние дни мне так не хватало обычной дружеской поддержки, что от этого простого движения неожиданно защипало глаза.

- Дурочка, - пробормотала Серафима. - Я бы никому не рассказала. Но если тебе плохо, я хотя бы должна понимать почему.

Я кивнула.

Мы ещё долго сидели рядом. Я рассказала ей о том, как появился узел, о третьем источнике и о том, что Кэллум наконец узнал правду. Не стала подробно описывать Пустоту и старые исследования: часть сведений могла оказаться опасной даже для тех, кто просто о них знает. Но объяснила, что теперь нам с Рейнардом необходимо найти способ изменить договор, не разрушая его.

Серафима слушала внимательно. Когда я закончила, она некоторое время молчала, а затем неожиданно спросила:

- А если вы однажды избавитесь от узла, что будет с вами?

Я не сразу поняла вопрос.

- В смысле?

- Ты и Рейнард. Вы ведь теперь вместе?

Я почувствовала, как нагреваются щёки.

Серафима улыбнулась, но на этот раз без привычной насмешки.

- Лия, я не слепая. И мне совершенно не нужно объяснять, что он держит тебя за руку исключительно ради диагностики.

Я опустила глаза к собственным пальцам. Вчера возле озера всё казалось удивительно простым. Рейнард поцеловал меня, я ответила, и впервые нам не понадобилось объяснять происходящее жизненным договором. Но теперь, когда Серафима спросила прямо, я вдруг поняла, что сама ещё не думала о будущем без узла.

- Не знаю, - призналась я. - Мы пока даже не обсуждали это.

- Тогда, наверное, стоит. Потому что одно дело - быть вынужденными находиться рядом, а совсем другое - самим хотеть этого.

Я задумалась.

Подруга была права. Мы с Рейнардом начали сближаться задолго до первого поцелуя, но почти всё это время нас связывала необходимость держаться рядом. И если однажды магический договор исчезнет, между нами останется только то, что мы сами захотим сохранить.

От этой мысли стало немного страшно.

И одновременно приятно.

Поздним вечером ко мне пришёл Рейнард. Он выглядел уставшим, но плечо, судя по всему, беспокоило его меньше. В руках держал небольшой конверт с гербом технического отдела. Я сразу поняла, что отдых, который нам назначила госпожа Морен, снова откладывается.

- Что теперь? - спросила я, впуская его.

- Ратнер прислал результаты проверки Нулевой камеры. Кэллум попросил передать тебе копию, поскольку ты первой заметила дополнительную нить.

Я взяла конверт и устроилась за столом. Рейнард сел рядом, осторожно придерживая повреждённое плечо. Внутри находились несколько схем и короткий отчёт о состоянии резервуара после изоляции. Большая часть текста состояла из технических обозначений, но последняя страница оказалась понятной даже мне.

Мастер Ратнер подтвердил, что энергия действительно поступала в Нулевую камеру через старый ритуальный резервуар. Однако после перекрытия основного потока накопитель не опустел. Более того, в течение нескольких минут его энергетический уровень продолжал увеличиваться, хотя внешнее питание уже было отключено.

Я медленно подняла голову.

- Как такое возможно?

Рейнард посмотрел на схему. - Либо существует ещё один источник, который мы не обнаружили, либо резервуар способен получать энергию непосредственно через незавершённый договор.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжимается.

- Через третью нить?

- Возможно.

Я снова посмотрела на отчёт. Внизу находилась небольшая таблица, где Ратнер указал время каждого изменения энергетического уровня. Первый рост произошёл во время нашего появления в камере. Второй - когда защитный контур попытался перекрыть неизвестную связь. А третий…

Я замерла.

Третий произошёл уже после того, как мы покинули помещение.

Когда Кэллум наложил изоляцию.

- Рейнард, - произнесла я тихо, - посмотри на последнюю отметку.

Он наклонился ближе.

Я указала на строку, где стояло время и небольшое обозначение, которое сначала приняла за обычный технический символ.

«Внешний источник: активен».

Рейнард нахмурился.

- Это означает, что резервуар продолжал получать энергию извне, несмотря на изоляцию.

Я медленно кивнула. Но меня беспокоила не сама отметка, а пояснение, написанное под таблицей.

Мастер Ратнер обнаружил, что внешний поток не проходил через основные защитные линии Академии.

Он возникал непосредственно внутри незавершённого договора.

И по структуре почти полностью совпадал с третьей нитью нашего жизненного узла.

Я медленно опустила бумагу.

Если это действительно так, кто-то смог использовать связь с Пустотой даже после того, как мы покинули Нулевую камеру.

Рейнард некоторое время молчал, затем осторожно взял меня за руку. Серебряная линия отозвалась привычным теплом, но третья петля оставалась неподвижной.

- Завтра поговорим с Кэллумом, - произнёс он. - Нужно выяснить, можно ли полностью отделить резервуар от нашего договора.

Я кивнула, хотя теперь понимала, что задача может оказаться значительно сложнее.

Мы могли перекрыть обычные энергетические линии.

Могли закрыть Нулевую камеру.

Даже временно остановить соревнования.

Но если неизвестный ритуал уже использовал третью нить, простого запечатывания было недостаточно.

Потому что источник энергии находился не под Академией.

Он находился внутри меня.

И впервые я всерьёз задумалась о том, что человек, который готовил этот ритуал, мог вообще не нуждаться в моём согласии.

Глава 18. Цена одной жизни

Утро началось с того, что я обнаружила Рейнарда возле своей двери с двумя чашками горячего чая и совершенно отвратительным настроением. Последнее он, разумеется, пытался скрыть, но за последние недели я успела изучить некоторые особенности его характера. Если Ашфорт хмурился, проблема обычно решалась дополнительными занятиями. Если начинал раздражаться, кто-нибудь непременно получал замечание. А вот когда становился непривычно спокойным и вежливым, следовало готовиться к чему-нибудь действительно серьёзному.

-Ты сегодня рано, -заметила я, пропуская его в комнату. -Или решил лично проверить, соблюдаю ли я предписанный режим отдыха?

-Второе, -ответил он, передавая мне чашку. -Но, судя по твоему лицу, проверку можно считать проваленной.

Я возмущённо посмотрела на него, хотя возражать было бессмысленно. Половину ночи я провела за изучением отчёта Ратнера, а вторую пыталась уснуть, постоянно прислушиваясь к ощущениям под рёбрами. После того как выяснилось, что Нулевая камера продолжает получать энергию даже при отключённых защитных контурах, мне стало значительно сложнее воспринимать жизненный узел как обычное неудобство. Теперь я знала, что третья нить может использоваться кем-то со стороны, причём ни моё согласие, ни присутствие рядом Рейнарда этому человеку, похоже, не требовались.

Он поставил свою чашку на стол и осторожно развернул принесённый лист. Я сразу узнала схему Нулевой камеры, но теперь возле центрального резервуара появились дополнительные обозначения. Ратнер явно продолжал работать всю ночь.

-Кэллум хочет провести диагностическую проверку, -произнёс Рейнард. -Без призывов и вмешательства в договор. Нужно определить, проходит ли энергия через твой источник постоянно или только при изменении состояния резервуара.

-А если постоянно?

Он посмотрел на меня. -Тогда нам придётся выяснить, что именно поддерживает эту связь.

Я села на край кровати, держа чашку обеими руками. Чай приятно согревал пальцы, но тревога никуда не исчезала. Вчера я пыталась убедить себя, что главная опасность находится в Нулевой камере и достаточно перекрыть все выходящие оттуда линии. Теперь выяснилось, что неизвестный поток способен возникать непосредственно внутри договора. И если человек, управляющий ритуалом, действительно использует нашу третью нить, то закрытая дверь подземного помещения его вряд ли остановит.

-Рейнард, -позвала я, когда он начал складывать документы, -а ты вчера что-нибудь чувствовал после нашего возвращения?

Он немного помедлил. -Несколько раз. Короткое давление в плече и слабое натяжение узла. Я решил, что это остаточные последствия контакта.

-А мне казалось, что кто-то осторожно тянет за третью петлю. Не сильно, почти незаметно. Но несколько раз за ночь.

Рейнард сел рядом, оставив между нами немного места. Его взгляд скользнул к моему запястью, где серебряная линия сейчас почти не светилась. Потом он осторожно взял мою руку и провёл большим пальцем возле первой петли, не касаясь самого знака. Я почувствовала привычное тепло, но никакой чужой силы не появилось.

-Сегодня выясним, что происходит, -сказал он. -И если обнаружится, что договор действительно забирает твою энергию, будем искать способ остановить это.

Я посмотрела на него. За последние дни он стал значительно чаще говорить «будем», и мне нравилось это гораздо больше, чем я готова была признать. Раньше любые неприятности приходилось переживать самостоятельно. Теперь же рядом находился человек, который не обещал невозможного, зато умел сохранять спокойствие даже тогда, когда мне хотелось немедленно собрать вещи и сбежать с острова. Правда, далеко убежать всё равно не получилось бы. Жизненный узел наверняка счёл бы подобную инициативу нарушением правил и весьма болезненно напомнил о существовании Рейнарда.

-Только одно условие, -сказала я, осторожно переплетая наши пальцы. -Если проверка начнёт причинять боль кому-то из нас, сразу остановимся. И никаких героических попыток потерпеть ради науки.

Рейнард приподнял бровь.

-Ты сейчас устанавливаешь мне правила?

-Разумеется. После предписания целительницы считаю себя вправе следить за состоянием твоего плеча.

Он негромко рассмеялся, а затем наклонился и поцеловал меня. Совсем коротко, но этого хватило, чтобы я окончательно забыла приготовленное замечание. Когда Рейнард отстранился, я ещё несколько секунд смотрела на него, пытаясь вспомнить, что именно собиралась сказать. Если в Академии когда-нибудь начнут преподавать искусство отвлекать собеседника от важных вопросов, Ашфорт наверняка получит высший балл.

Диагностическую проверку проводили в отдельном помещении лазарета. Помимо Кэллума и госпожи Морен, там уже находился мастер Ратнер с несколькими измерительными кристаллами. На столе лежали две прозрачные пластины, между которыми проходили тонкие серебряные линии. Устройство выглядело вполне безобидно, что меня совершенно не успокаивало. Последний безобидный прибор, с которым я имела дело, треснул прямо у меня в руках.

Целительница попросила нас сесть друг напротив друга и положить левые ладони на специальные подставки. Никакой магии использовать не требовалось. Прибор должен был самостоятельно зарегистрировать движение энергии внутри жизненного договора и показать, как именно взаимодействуют три источника.

-Если почувствуете боль, головокружение или сильное изменение натяжения, немедленно сообщите, -предупредила госпожа Морен. -Мы не собираемся испытывать пределы вашего договора. Наша задача -наблюдение.

Я кивнула, стараясь не смотреть на Рейнарда. Он сидел напротив, совершенно спокойно положив руку на подставку, но я заметила, что пальцы его правой руки сжаты немного сильнее обычного. Плечо всё ещё беспокоило его, несмотря на лечебную повязку.

Ратнер активировал прибор.

Между пластинами возникли две серебряные линии. Первая светилась мягким золотистым оттенком, вторая -холодным голубым. Я почти сразу узнала собственный источник и магию Рейнарда. Нити двигались навстречу друг другу, соединялись в центральной точке и расходились обратно, образуя аккуратный двойной узел.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом появилась третья линия.

Она не возникла из моей ладони, как остальные. Тонкая тёмная нить проступила прямо в центре конструкции, словно всё это время находилась там, только оставалась невидимой для прибора. Она медленно обвилась вокруг двух основных петель, после чего потянулась к краю прозрачной пластины.

-Вот, -тихо произнесла я. -Именно так она выглядит.

Кэллум наклонился ближе. Ратнер быстро записал показания, а целительница внимательно следила за нашим состоянием. Я чувствовала слабое давление под рёбрами, но пока оно не причиняло боли. Рейнард тоже оставался неподвижным, только его взгляд стал особенно сосредоточенным.

-Третья нить не получает энергию непосредственно из источника мисс Верен, -заметил мастер, изучая движение линий. -Она использует уже существующий договор как проводник.

Я подняла голову.

-То есть Пустота не забирает мою силу?

-Не совсем. Ваш источник взаимодействует с внешней связью, но основная энергия поступает через центральный узел. И поскольку договор объединяет вас обоих, нагрузка распределяется между двумя жизненными потоками.

Рейнард нахмурился. -Значит, если неизвестный источник начнёт требовать больше энергии, пострадаем оба?

Ратнер не ответил сразу. Он повернул одно из металлических колец, и тёмная нить стала немного ярче. Почти одновременно я почувствовала неприятный холод в груди, а Рейнард резко втянул воздух. Его лицо побледнело, и я сразу заметила, как он прижимает правую руку к повреждённому плечу.

-Остановите! -потребовала я.

Целительница уже протянула руку к прибору. Ратнер немедленно вернул кольцо в прежнее положение, но третья нить почему-то продолжала натягиваться. На прозрачной пластине появился тонкий тёмный след, похожий на трещину. Я почувствовала, как через наш узел проходит сильный холодный поток, и вдруг поняла, что он направляется вовсе не ко мне.

К Рейнарду.

Он попытался выпрямиться, но заметно побледнел. Серебряная линия на его запястье вспыхнула, а затем потемнела возле третьей петли. Я резко убрала ладонь с подставки, хотя целительница тут же приказала не делать резких движений. Было поздно. Нити внутри прибора натянулись ещё сильнее, и Рейнард со стоном согнулся, прижимая руку к груди.

Я даже не успела испугаться как следует.

Просто пересела к нему, схватила за обе руки и почувствовала, как внутри нашего договора что-то смещается. Тёмная нить продолжала тянуть энергию, но теперь я видела её положение значительно отчётливее. Она не просто проходила через центральный узел. Один её конец был закреплён возле источника Рейнарда, словно кто-то специально оставил там дополнительную петлю.

-Здесь ошибка! -выкрикнула я, обращаясь к Ратнеру. -Третья связь закреплена неравномерно. Она тянет его сильнее!

Кэллум немедленно наложил защитный контур, отделяя прибор от наших источников. На этот раз я не пыталась вмешиваться, только крепче держала Рейнарда за руки, пока госпожа Морен проверяла его состояние. Через несколько мучительно долгих секунд давление исчезло. Он медленно выдохнул, поднял голову и посмотрел на меня так, словно собирался извиниться.

Вот уж этого я точно не позволила бы.

-Даже не думай говорить, что всё нормально, -предупредила я, прежде чем он успел открыть рот.

Рейнард слабо улыбнулся. -Я собирался сказать, что ты очень вовремя вмешалась.

Я почувствовала, как неприятно щиплет глаза, и поспешно отвернулась. Только теперь до меня дошло, насколько сильно испугалась. Несколько секунд назад он сидел напротив, живой и совершенно здоровый, а потом неизвестная связь начала вытягивать из него силу. И если бы мы не остановили проверку, я понятия не имела, чем всё могло закончиться.

Кэллум тем временем внимательно изучал показания прибора. Его лицо стало мрачным.

-Третья нить закреплена на жизненных источниках несимметрично, -произнёс он. -Основной договор удерживает обоих, но внешний поток использует Ашфорта как дополнительную опору.

Я медленно подняла голову.

-Значит, кто-то может воздействовать на Рейнарда через мой узел?

-Да, -ответил ректор. -И именно поэтому мы не можем просто разорвать третью связь. При попытке резко отсечь её нагрузка перейдёт на жизненный источник, к которому она закреплена сильнее.

Я посмотрела на Рейнарда. Он сидел рядом, всё ещё немного бледный, но уже пытался самостоятельно поправить рукав. Меня вдруг охватила такая злость, что захотелось немедленно найти человека, который устроил всё это, и заставить его лично объяснить, почему чужая жизнь кажется ему подходящим материалом для исследований.

-Тогда нам нужен другой способ, -сказала я. -Не разрывать нить, а изменить её закрепление. Рейнард показывал мне, как можно переплести договор, сохранив основные источники. Если я научусь делать это правильно…

-Лия, -осторожно перебил Кэллум, -пока ты не понимаешь природу третьего источника, любое вмешательство может оказаться смертельно опасным.

Я посмотрела на него.

-А ждать, пока кто-нибудь снова начнёт вытягивать из Рейнарда силу, безопасно?

Он не ответил.

Впервые за долгое время мне показалось, что даже Кэллум не знает, какое решение будет правильным.

После обследования Рейнард настоял, чтобы я хотя бы ненадолго вернулась к обычным занятиям. Я, разумеется, попыталась возразить, но он напомнил о задании профессора Ладогина и предстоящей командной подготовке. Пришлось признать, что жизнь Академии не может бесконечно останавливаться из-за наших неприятностей. Особенно теперь, когда команда рассчитывала на моё участие в следующем этапе.

В учебном зале меня уже ждали Серафима, Марта и Тимур. Они разложили несколько схем и собирались разобрать условные задания на одновременное удержание двух договоров. Я устроилась рядом, стараясь не показывать усталость, но Серафима почти сразу заметила, что со мной что-то не так. Она ничего не спросила при остальных, только осторожно придвинула ко мне кружку с горячим чаем и предложила начать с простых упражнений.

Подготовка оказалась неожиданно полезной. Тимур показывал способы распределения энергии между несколькими источниками, Марта объясняла, как меняется управляющий договор при движении призванной сущности, а я постепенно начинала понимать, почему некоторые связи устойчивы даже при сильной нагрузке. В какой-то момент мы перешли к задаче, где один из источников внезапно терял часть энергии. Нужно было перераспределить поток так, чтобы остальные участники не пострадали.

Я смотрела на схему и вдруг заметила сходство с нашим жизненным узлом.

-Подождите, -сказала я, забирая карандаш у Тимура. -А если вместо увеличения нагрузки на остальные источники создать временную независимую петлю? Она могла бы принять часть потока, пока основной договор восстанавливается.

Тимур задумался. -Теоретически да. Но такой узел должен быть достаточно устойчивым, чтобы выдержать переход энергии.

-А если его заранее подготовить?

Он посмотрел на рисунок внимательнее, затем медленно кивнул.

-Тогда получится. Только временный контур нельзя делать частью основной связи, иначе он начнёт влиять на распределение энергии даже после восстановления.

Я почувствовала, как внутри просыпается надежда.

Именно этого нам не хватало.

Если создать независимый источник, способный временно принять на себя третью нить, возможно, получится отделить её от жизненного узла, не причиняя вреда Рейнарду. Пока это была всего лишь теория, причём основанная на простейшей учебной модели, но впервые за весь день у меня появилась хоть какая-то возможность изменить происходящее.

Серафима заметила, как я оживилась.

-Лия, ты опять что-то придумала?

Я улыбнулась. -Возможно.

Подруга выразительно вздохнула.

-Вот только не говори, что собираешься сегодня ночью проводить опасные эксперименты.

-Нет. На этот раз сначала покажу схему Рейнарду.

-Удивительно. Кажется, Академия действительно оказывает на тебя благотворное влияние.

Я рассмеялась, а Марта немедленно потребовала объяснить, о чём мы говорим. Пришлось сослаться на дополнительную теорию договоров, которую я изучаю с наблюдателем. К счастью, она быстро потеряла интерес и вернулась к тренировке. Зато Серафима посмотрела на меня так, что стало ясно: вечером придётся рассказать ей значительно больше.

Рейнард нашёл меня после ужина возле западной галереи. Он уже выглядел лучше, хотя по тому, как осторожно двигал правым плечом, я понимала, что утреннее воздействие не прошло бесследно. Мы устроились на скамье под крытой аркой, откуда открывался вид на озеро. Ветер приносил прохладу, а над водой медленно поднимался туман.

Я показала ему рисунок временного контура, который придумала во время командной подготовки. Рейнард внимательно изучил схему, несколько раз уточнил назначение петель, а затем неожиданно попросил объяснить, почему я оставила одну из линий незамкнутой.

-Потому что если закрыть её полностью, она станет частью основного договора, -ответила я. -А нам нужно, чтобы временный источник принял энергию и потом позволил безопасно вернуть её обратно.

Он посмотрел на меня с интересом.

-Ты сама до этого додумалась?

Я кивнула. -Тимур объяснил принцип распределения энергии. А дальше я просто вспомнила упражнения с проходными узлами.

Рейнард некоторое время рассматривал рисунок, затем осторожно сложил лист.

-Это хорошая идея, Лия. Но нам понадобится источник, который способен взаимодействовать с поглощающей магией. Обычный накопительный кристалл может просто разрушиться.

-Значит, нужно найти подходящий.

Он улыбнулся. -Именно.

Я почувствовала неожиданную радость. Ещё несколько недель назад он непременно начал бы объяснять, почему мне нельзя даже думать о подобных экспериментах. Теперь же мы обсуждали решение вместе, не пытаясь доказать друг другу, кто лучше понимает магию.

Некоторое время мы сидели молча. Я смотрела на озеро, а Рейнард осторожно держал мою руку, время от времени проводя большим пальцем по коже возле серебряного знака. Узел оставался спокойным, и от этого было почти трудно поверить, что утром он едва не причинил Рейнарду серьёзный вред.

-Я испугалась сегодня, -призналась я тихо.

Он повернулся ко мне.

-Знаю.

-Нет, ты не понимаешь. Когда тебя начало тянуть к третьей нити, мне показалось, что я снова стою в Эш-Холлоу и не могу ничего остановить. Только теперь рядом был ты.

Рейнард некоторое время молчал, затем осторожно притянул меня ближе. Я положила голову ему на плечо, стараясь не задеть повреждённую сторону, и почувствовала, как постепенно исчезает напряжение, которое держало меня весь день.

-Я тоже испугался, -произнёс он. -Но больше всего -когда увидел, что ты собираешься вмешаться, не понимая, что происходит. Я боялся, что ты пострадаешь, пытаясь меня защитить.

Я подняла голову.

-Получается, мы оба совершенно безнадёжны.

Он тихо рассмеялся.

-Похоже на то.

Я улыбнулась, а затем неожиданно спросила:

-Рейнард, если мы однажды избавимся от узла, ты всё равно захочешь быть со мной?

Он посмотрел на меня так внимательно, что я почти пожалела о вопросе. Но после разговора с Серафимой мне действительно хотелось услышать ответ. Не потому, что сомневалась в его чувствах, а потому, что впервые позволила себе представить будущее, в котором нас больше не удерживает чужая магия.

Рейнард осторожно коснулся моей щеки.

-Лия, если бы я хотел находиться рядом только из-за узла, вчера не приглашал бы тебя на бал.

Я рассмеялась, чувствуя, как начинает теплеть лицо.

-Очень убедительный довод.

-Могу привести ещё один.

Он наклонился и поцеловал меня. На этот раз я сама обняла его за шею, стараясь не задеть раненое плечо. Поцелуй получился долгим и удивительно спокойным, словно нам обоим наконец удалось хотя бы ненадолго забыть о третьей нити, Нулевой камере и неизвестном ритуале.

Когда Рейнард отстранился, я улыбнулась.

-Ладно. Теперь верю.

Он рассмеялся и осторожно коснулся лбом моего лба.

И именно в этот момент я поняла, насколько сильно хочу сохранить всё это. Не только собственную жизнь или возможность учиться магии. Мне хотелось обычных дней, разговоров за завтраком, прогулок возле озера и человека, который умеет выводить меня из себя одним замечанием, но при этом всегда готов протянуть руку.

Раньше я боялась привязываться к кому-либо.

Теперь боялась потерять.

Поздним вечером мне принесли письмо из архивной канцелярии.

Сначала я решила, что это очередное разрешение на дополнительные занятия, но, увидев печать окружного управления, сразу вспомнила запрос Эдгара. Рейнард обещал помочь найти документы о моём поступлении в приют Эш-Холлоу, и теперь, похоже, архив наконец ответил.

Я вскрыла конверт прямо возле двери.

Внутри находилась копия регистрационной записи, сделанной двенадцать лет назад. Бумага была заполнена мелким почерком, часть строк почти стёрлась, но основные сведения удалось разобрать.

«Воспитанница Лия Верен. Возраст на момент регистрации -предположительно два года. Доставлена в приют Эш-Холлоу по распоряжению окружного магического управления. Сведения о родителях отсутствуют».

Я медленно перечитала запись.

Два года.

Значит, меня не просто оставили возле дверей приюта, как говорили воспитательницы. Кто-то официально передал меня туда через магическое управление.

Я перевернула лист.

На обороте находилась короткая служебная пометка, почти полностью скрытая старой печатью.

«Ребёнок направлен под наблюдение в связи с выявленной нестандартной реакцией на связывающие контуры. Ответственный за первичное обследование -магистр Адриан Торн».

Я опустилась на край кровати, продолжая держать бумагу.

Торн.

Снова Торн.

Но теперь дело касалось не только проекта «Тихий призыв» и катастрофы Эш-Холлоу.

Он знал обо мне ещё до того, как я попала в приют.

Возможно, именно он решил, где я буду жить.

И теперь я впервые задумалась о том, что человек, который когда-то учил меня завязывать узлы, мог находиться значительно ближе, чем я предполагала.

Я медленно посмотрела на собственные руки.

Двенадцать лет назад я считала, что случайно открыла Пустоту.

Теперь же передо мной лежало доказательство, что кто-то наблюдал за моей магией ещё до катастрофы.

И если Торн действительно знал обо мне с двухлетнего возраста, то моё поступление в Академию могло оказаться вовсе не началом его интереса.

А завершением подготовки, которая длилась почти всю мою жизнь.

Глава 19. Девочка из протокола

Есть вещи, которые лучше узнавать после хорошего завтрака, полноценного сна и желательно в присутствии человека, способного вовремя подать успокоительный чай. Например, что тебя с двухлетнего возраста изучал магистр, который теперь руководит твоим обучением. К сожалению, ни завтрака, ни сна мне не досталось. Зато имелись архивная выписка, трижды перечитанная за ночь, и совершенно отвратительное подозрение, что моё появление в Эш-Холлоу никогда не было случайностью.

Я сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела на последнюю строку документа. «Ответственный за первичное обследование - магистр Адриан Торн». Всего несколько слов, а вопросов они породили столько, что впору было открывать собственный следственный отдел. Кто доставил меня в приют? Почему двухлетнего ребёнка вообще обследовало магическое управление? Что именно обнаружили магистры и почему решили отправить меня в деревню, построенную над запечатанным источником? Последний вопрос беспокоил особенно сильно. В Академии я успела привыкнуть к тому, что самые неприятные совпадения обычно оказываются чьим-нибудь тщательно продуманным планом.

Серебряный узел на запястье оставался спокойным, но под рёбрами чувствовалось слабое тепло. Рейнард находился в соседнем коридоре. Я знала это без всяких приборов и, наверное, именно поэтому окончательно не потеряла самообладание. За последние недели его присутствие стало чем-то привычным, почти необходимым. Не только из-за магической связи. Мне нравилось знать, что за двумя дверями находится человек, которому можно показать даже самую неприятную находку и не услышать в ответ, что я слишком много себе придумываю.

Я взяла сигнальный жетон, но почти сразу положила обратно. Утро ещё не наступило, а Рейнард после вчерашнего обследования должен был отдыхать. Не хватало только разбудить его ради очередного архивного открытия. Впрочем, спустя несколько минут в дверь негромко постучали, и я невольно улыбнулась. Кажется, наш жизненный узел постепенно превращался в весьма удобное средство общения, хотя пользоваться им таким образом совершенно точно никто не собирался.

- Лия? Ты не спишь? - раздался знакомый голос.

Я открыла дверь. Рейнард стоял на пороге в простой тёмной рубашке, с немного растрёпанными волосами и выражением лица человека, которому хотелось бы оказаться в постели, но обстоятельства опять решили иначе. Он внимательно посмотрел на меня, затем на бумаги в руке.

- Что случилось?

Я молча протянула выписку.

Он прочитал её один раз, потом вернулся к последней строке. Я наблюдала, как постепенно меняется его лицо, и впервые за всё время нашего знакомства почувствовала некоторое удовлетворение от того, что Рейнард тоже не может немедленно найти разумное объяснение происходящему.

- Когда ты получила это? - спросил он.

- Вчера вечером. Из окружного архива. Эдгар подавал запрос о моём поступлении в приют, помнишь?

Рейнард кивнул и ещё раз посмотрел на бумагу.

- Значит, Торн знал о твоих способностях за три года до катастрофы.

- И каким-то образом оказался ответственным за моё направление в Эш-Холлоу. В деревню, где находился источник, который он изучал.

Я произнесла это почти спокойно, но на последних словах голос всё-таки дрогнул. Рейнард заметил и осторожно взял меня за руку, усаживая рядом с собой на край кровати. Несколько минут мы молчали. Мне хотелось немедленно отправиться к Торну, положить документ перед ним и потребовать объяснений, но я уже понимала, что подобный разговор вряд ли закончится чем-нибудь полезным. Особенно если магистр действительно готовил меня к определённому ритуалу.

- Сначала покажем запись Кэллуму, - сказал Рейнард. - Если он ничего не знал, у нас появится основание потребовать официальное расследование. А если знал…

Он не закончил.

Я посмотрела на него.

- Тогда мне придётся выяснить, почему единственный человек, которому я доверяла всю жизнь, тоже решил ничего не рассказывать.

Рейнард осторожно коснулся моей щеки. В этом движении не было ни привычной проверки магической связи, ни попытки успокоить меня очередным разумным объяснением. Он просто сидел рядом, позволяя собраться с мыслями, и от этого становилось немного легче.

- Что бы ни оказалось правдой, - произнёс он, - ты больше не обязана разбираться со всем одна.

Я улыбнулась, хотя глаза неожиданно защипало.

- Осторожнее с обещаниями, Ашфорт. Я могу начать пользоваться ими слишком часто.

- Уже пользуешься.

Он наклонился и коротко поцеловал меня, прежде чем я успела придумать достойный ответ. Наглый человек. Причём, что особенно неприятно, я совершенно не собиралась жаловаться.

Кэллум принял нас сразу после утреннего колокола. Судя по количеству документов на его столе, сам он тоже почти не спал. Рядом стояла чашка давно остывшего чая, возле окна лежали несколько архивных папок, а на раскрытой карте Академии красными чернилами были отмечены Нулевая камера и старый ритуальный резервуар.

Я положила выписку перед ним.

Кэллум начал читать, и уже через несколько секунд я поняла, что он действительно не ожидал увидеть эти сведения. Ректор медленно снял очки, приблизил бумагу к свету и несколько раз перечитал служебную пометку. Потом откинулся на спинку кресла и долго смотрел в одну точку.

- Ты знал? - спросила я.

Он поднял голову.

- Нет, Лия. О том, что Торн обследовал тебя в раннем детстве, мне ничего не было известно.

Я внимательно смотрела на него, пытаясь понять, можно ли верить этому ответу. Кэллум выглядел потрясённым. Не испуганным, не виноватым, а именно потрясённым, словно только что обнаружил, что одна из самых важных частей давно знакомой истории всё это время находилась прямо перед ним.

- Но ты знал о проекте «Тихий призыв», - напомнила я. - Знал, что Торн работал с источником под Эш-Холлоу. Почему тебе не пришло в голову проверить, откуда я вообще появилась в деревне?

Кэллум устало провёл ладонью по лицу.

- Потому что после катастрофы все документы приюта считались уничтоженными. Я запрашивал сведения о твоём происхождении, но получал один и тот же ответ: личное дело утрачено. А когда Совет магистров закрыл расследование, доступ к части архивов оказался ограничен.

- И ты просто перестал искать?

- Нет. Но постепенно мне пришлось выбирать между попытками восстановить твоё прошлое и необходимостью помочь тебе жить дальше. Тогда я считал второе важнее.

Я опустила глаза. Злость никуда не исчезла, однако спорить становилось всё труднее. Кэллум действительно был рядом в самые тяжёлые годы. Он не просто спас меня после катастрофы - он научил не бояться каждого движения собственных рук, терпел мои кошмары и никогда не позволял другим обращаться со мной как с опасной сущностью.

Но теперь я понимала, что забота и правда далеко не всегда оказываются одним и тем же.

Рейнард тем временем изучал служебную печать.

- Здесь указан номер первичного обследования. Мы можем запросить полный протокол?

Кэллум медленно кивнул.

- Попробуем. Но есть способ быстрее. В архиве ректората хранятся копии распоряжений магического управления, касающихся несовершеннолетних одарённых. Если твоё направление оформляли официально, часть документов должна была попасть сюда.

Он поднялся, подошёл к старому шкафу и достал небольшой металлический ключ. Я переглянулась с Рейнардом. Ещё недавно любое упоминание закрытых архивов заканчивалось долгими разговорами о разрешениях и опасности древних документов. Теперь же Кэллум сам собирался показать нам то, что столько лет оставалось недоступным.

Наверное, даже у ректоров существует предел терпения.

За шкафом обнаружилась узкая дверь, ведущая в небольшое помещение без окон. Вдоль стен стояли деревянные ящики с металлическими табличками, а посередине располагался длинный стол, покрытый плотной тканью. Кэллум несколько минут искал нужный раздел, затем вытащил папку с выцветшей печатью окружного управления.

На обложке стояла дата моего поступления в приют.

Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Кэллум положил папку на стол и осторожно развязал тесёмки.

Внутри находились регистрационные листы, медицинские заключения и несколько коротких отчётов о проявлении магических способностей. На первом документе я увидела собственное имя и возраст. Рядом значилась пометка: «Ребёнок обнаружен при обследовании закрытого источника. Магическая реакция нестандартная. Рекомендовано длительное наблюдение».

Я медленно прочитала строку ещё раз.

- Обнаружена при обследовании источника? - переспросила я. - Значит, меня не привезли из обычного поселения?

Кэллум нахмурился, изучая следующую страницу. Там находились сведения о временном размещении ребёнка, но графа с местом обнаружения оказалась заполнена только служебным обозначением.

- Местоположение скрыто, - произнёс он. - Такое возможно, если ребёнка нашли на территории закрытого исследования.

Рейнард осторожно перевернул лист.

Следующий документ оказался короче остальных. В нём содержалось описание моих способностей на момент первичного обследования.

«Наблюдается самостоятельное распознавание связывающих структур. При отсутствии формального обучения испытуемая воспроизводит простейшие узлы удержания. Реакция на поглощающий источник положительная. Контакт с внешним договором устанавливается без произнесения призывной формулы».

Я медленно опустилась на ближайший стул.

Два года.

Мне было всего два года, а кто-то уже записывал, каким образом мои руки взаимодействуют с опасной магией. Я не помнила ничего из того времени, но теперь становилось понятно, почему даже самые сложные движения иногда казались знакомыми. Возможно, я действительно родилась с необычной способностью. А возможно, кто-то начал учить меня гораздо раньше, чем я могла запомнить.

- Здесь ещё одна запись, - сказал Рейнард, осторожно поднимая последний лист.

Я посмотрела на него.

В нижней части документа находилось заключение комиссии, подписанное несколькими магистрами. Большинство имён мне ничего не говорили. Но возле подписи Торна сохранилась короткая рукописная пометка.

«Сохранить естественное формирование дара. До достижения необходимого возраста не допускать принудительного раскрытия связи. Ребёнок должен продолжить обучение в обычных условиях».

Я нахмурилась.

- Что это означает?

Кэллум долго изучал текст.

- Похоже, Торн не хотел немедленно проводить дополнительные эксперименты. По крайней мере, официально. Он рекомендовал наблюдать за развитием способностей без прямого вмешательства.

Я посмотрела на него с недоверием.

- И поэтому отправил меня в приют, расположенный рядом с опасным источником?

Кэллум не ответил.

Зато Рейнард осторожно достал из папки ещё один документ, который сначала оказался почти полностью скрыт под другими листами. Это была небольшая карточка с данными о перемещении ребёнка. В графе сопровождающего значилось имя женщины.

Эвелин Верен.

Я замерла.

Фамилия была моей.

Не случайной записью, не обозначением приюта, а настоящим именем человека, который когда-то находился рядом со мной.

- Кто это? - спросила я, почти не узнавая собственный голос.

Кэллум внимательно посмотрел на карточку.

- Здесь указано, что она сопровождала тебя во время передачи под наблюдение. Но степень родства не обозначена.

Я осторожно взяла документ.

Эвелин Верен.

Имя казалось совершенно незнакомым, и всё-таки внутри что-то дрогнуло. Перед глазами на мгновение возник деревянный стол, мягкий свет лампы и чужие пальцы поверх моих маленьких рук. Я попыталась удержать воспоминание, но оно исчезло так же быстро, как появилось.

- Она могла быть моей матерью? - спросила я.

Кэллум посмотрел на меня с такой осторожностью, что сразу стало понятно: он не собирается давать обещаний.

- Могла. Но сначала нужно проверить.

Я кивнула, хотя сердце продолжало биться слишком быстро.

Впервые за всю жизнь у меня появилось имя человека, который мог знать, откуда я появилась.

И возможно, именно это имя принадлежало тому, кто учил меня завязывать узлы.

К полудню вся наша небольшая группа уже знала о находке. Эдгар взялся искать сведения об Эвелин Верен в старых реестрах магистров, Леон пообещал выяснить, не встречалась ли эта фамилия в списках участников закрытых исследований, а Рейнард помог мне составить отдельный перечень вопросов, на которые теперь требовались ответы. Кэллум тем временем отправился на заседание преподавательского совета, где собирался официально потребовать объяснений по поводу Нулевой камеры и старого резонансного контура.

Я осталась в библиотеке вместе с Серафимой. Подруга слушала мой рассказ внимательно, лишь иногда задавая вопросы. Когда я закончила, она некоторое время молчала, затем осторожно коснулась моей руки.

- Лия, если Эвелин действительно твоя мать, это ведь может изменить всё.

Я посмотрела на документ, лежавший передо мной.

- Не знаю. Пока даже не уверена, что она моя родственница. Может быть, просто служительница, которой поручили отвезти ребёнка в приют.

- Может быть. Но фамилия совпадает, и это уже немало.

Я кивнула.

За последние годы я почти перестала думать о собственной семье. В приюте все дети мечтали однажды узнать, кто их родители, но после катастрофы меня занимали совсем другие вопросы. Теперь же неожиданно появилась возможность выяснить то, о чём я когда-то спрашивала настоятельницу Агнессу. И от этого становилось одновременно радостно и страшно.

Вдруг Эвелин действительно была моей матерью?

Тогда почему оставила меня?

И почему никто никогда не рассказал о ней?

Серафима словно почувствовала, что я снова начинаю уходить в неприятные мысли, и неожиданно подвинула ко мне лист с условиями следующего этапа соревнований.

- Кстати, пока ты спасала Академию от очередной древней неприятности, Марта успела узнать новости. Второй отбор предварительно перенесли, но подготовку не отменили. Команды будут работать с парными призывами и независимыми источниками.

Я заинтересованно посмотрела на схему.

Независимыми источниками.

Именно то, что мы с Рейнардом обсуждали после последнего обследования.

Если научиться создавать временный контур, способный принимать часть энергии без вмешательства в основной договор, возможно, получится безопасно изменить третью нить. Конечно, учебная модель и настоящий жизненный узел - совершенно разные вещи, но теперь у меня появилась дополнительная причина не пропускать командные занятия.

- Сера, - произнесла я, поднимая голову, - а Тимур сможет показать мне, как работают временные накопители?

Она прищурилась.

- Для соревнований?

Я помедлила.

Подруга вздохнула.

- Лия, я ведь уже знаю про узел. Можешь хотя бы иногда не делать вид, что задаёшь совершенно случайные вопросы.

Я улыбнулась.

- Хорошо. Для узла тоже.

Серафима покачала головой, но согласилась помочь.

Поздним вечером Рейнард нашёл меня в учебной комнате. Я сидела за столом и пыталась разобраться в конструкции независимого накопителя, когда он вошёл, осторожно прикрыв дверь. По его лицу сразу стало понятно, что появились новости.

- Кэллум закончил заседание? - спросила я.

Он кивнул.

- Да. И Торн наконец дал объяснение по поводу старых контуров.

Я отложила карандаш.

- Какое?

Рейнард устроился напротив, положив на стол небольшой лист.

- Он утверждает, что активировал резонансную систему с разрешения технического отдела, поскольку после твоего поступления требовалось наблюдать за нестабильной магией. Накопительный контур в Нулевой камере, по его словам, тоже использовали для проверки защитных систем Академии.

Я медленно подняла брови.

- И Кэллум поверил?

- Не совсем. Он потребовал представить полный перечень исследований и временно отстранил Торна от самостоятельной работы с закрытыми источниками. До окончания проверки ему запрещено проводить дополнительные испытания над студентами без присутствия ректора.

Я почувствовала облегчение.

Впервые за долгое время казалось, что наши находки действительно приводят к каким-то последствиям. Теперь Торн хотя бы не сможет безнаказанно продолжать свои исследования, используя Академию и накопленную студентами энергию.

Но Рейнард ещё не закончил.

- Есть и другая новость. Совет магистров прислал распоряжение о проведении Игр семи контуров по утверждённому расписанию.

Я нахмурилась.

- Даже после всего, что мы обнаружили?

- Да. Официально считается, что технические нарушения можно устранить до финального этапа. Кэллум возражает, но окончательное решение принимает не только ректор.

Я медленно откинулась на спинку стула.

Замечательно.

Пока мы пытаемся выяснить, кто собирает энергию для опасного ритуала, кто-то наверху решает, что самое разумное - продолжать соревнования. Видимо, в Совете магистров тоже существовали люди, которым чрезвычайно нравилось наблюдать за последствиями собственных решений с безопасного расстояния.

- Значит, Игры всё-таки состоятся? - спросила я.

Рейнард кивнул.

- Пока да. Но Кэллум собирается установить независимые защитные контуры и лично проверить накопители. Он уверен, что сможет предотвратить повторный отвод энергии.

Я посмотрела на схему перед собой.

Семь источников.

Центральный резервуар.

Незавершённый договор.

Если кто-то действительно готовил ритуал открытия, ему требовалось накопить определённое количество энергии. И теперь, несмотря на все наши находки, соревнования продолжатся.

- Рейнард, - произнесла я тихо, - а если Торн рассчитывает именно на это?

Он посмотрел на меня.

- На что?

- На то, что Кэллум не сможет отменить Игры. Что Совет потребует продолжать соревнования, преподаватели будут заняты проверками, а накопленная энергия всё равно окажется в центральной системе.

Рейнард некоторое время молчал.

- Тогда нам необходимо выяснить, какой именно ритуал он собирается завершить.

Я кивнула.

Но прежде чем успела продолжить, серебряный узел на запястье неожиданно потеплел.

Не болезненно.

Скорее настойчиво, будто кто-то осторожно дотронулся до третьей петли.

Я замерла.

Рейнард сразу заметил перемену.

- Лия?

Я подняла глаза.

Где-то далеко прозвучал знакомый глубокий удар.

Потом второй.

Мы оба одновременно выпрямились.

Третий удар оказался значительно тише, почти неразличимым, но на этот раз за ним последовало ещё кое-что.

Внутри меня словно шевельнулась чужая память.

На мгновение перед глазами возник старый дуб Эш-Холлоу, только теперь вокруг не было ни разрушенных домов, ни пепла. Я увидела зелёную траву, солнечный свет и маленькую девочку, стоявшую возле корней. Рядом с ней находился высокий человек в тёмной мантии. Я не могла различить его лица, но заметила, как он осторожно направляет детскую руку к тонкой светящейся нити.

- Лия! - позвал Рейнард.

Я резко вдохнула.

Комната вернулась.

Он сидел рядом, крепко держа меня за плечи, а серебряный узел светился так ярко, что его было видно даже сквозь ткань рукава.

- Что ты видела? - спросил он.

Я несколько секунд не могла ответить.

Потом медленно посмотрела на собственные руки.

Воспоминание оказалось коротким, но невероятно отчётливым.

Старый дуб.

Человек в тёмной мантии.

И маленькая девочка, которая сама протягивает руку к нити.

- Я вспомнила, - прошептала я.

Рейнард замер.

- Что именно?

Я подняла на него глаза.

- В тот день у дуба я была не одна.

Он несколько секунд смотрел на меня, затем осторожно сжал мои пальцы.

- Ты видела его лицо?

Я покачала головой.

- Нет. Но он показывал мне, что нужно сделать. Направлял мою руку к нити, словно хотел, чтобы я сама завязала узел.

Рейнард медленно выдохнул.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри постепенно исчезает прежняя уверенность в собственных воспоминаниях.

Двенадцать лет я считала, что случайно выпустила Пустоту.

Теперь впервые вспомнила, что рядом находился взрослый человек.

И если это воспоминание действительно принадлежало мне, значит, кто-то привёл пятилетнюю девочку к старому дубу и показал, как открыть опасный источник.

Я осторожно прижала ладонь к груди.

На этот раз мне было страшно не от самой Пустоты.

А от мысли, что человек, стоявший рядом со мной двенадцать лет назад, мог всё это время ждать, когда я снова повторю то же самое движение.

Только теперь у него была целая Академия, способная накопить достаточно энергии для нового ритуала.

Глава 20. Нить матери

До этого дня я была уверена, что воспоминания должны помогать человеку разбираться в собственном прошлом. Мои же, судя по всему, предпочитали совершенно противоположный подход. Сначала я вспомнила руки, которые учили меня завязывать узлы, потом неизвестный голос, а теперь выяснилось, что в день катастрофы рядом со мной находился человек, которого я двенадцать лет считала порождением собственного воображения. И самое неприятное заключалось в том, что я больше не могла быть уверена, какие движения тогда совершила сама, а какие повторила за чужими руками.

Рейнард всё ещё сидел рядом, когда я закончила рассказывать о последнем воспоминании. За окном учебной комнаты давно стемнело, магические светильники отбрасывали на стол мягкие золотистые круги, а в коридоре постепенно стихали голоса студентов. Я уже несколько минут пыталась нарисовать расположение старого дуба, но каждый раз стирала фигуру человека, стоявшего рядом с маленькой девочкой. Лица я не помнила. Только тёмную мантию, длинные пальцы и движение, которым он направлял мою руку к светящейся нити.

-Ты уверена, что он действительно находился там? -осторожно спросил Рейнард, рассматривая рисунок. -Не хочу ставить под сомнение твои воспоминания, но мы ведь выяснили, что поглощающий источник способен влиять на восприятие.

Я кивнула. Эту возможность мы уже обсуждали, и теперь она раздражала меня особенно сильно. Стоило появиться хоть одному важному воспоминанию, как выяснялось, что оно вполне может принадлежать кому-нибудь другому. Удивительно удобная особенность магии. Особенно для людей, которым есть что скрывать.

-Я не знаю, -призналась я. -Но там было кое-что ещё. Когда он показал на нить, я испугалась. Не потому, что видела Пустоту, а потому, что узел казался неправильным. Я хотела завязать его по-другому, но он сказал, что так не получится.

Рейнард выпрямился.

-Ты помнишь его слова?

Я закрыла глаза, пытаясь вернуть ощущение маленькой ладони, которую удерживали чужие пальцы. Воспоминание появлялось обрывками, словно кто-то вырвал из книги половину страниц.

-«Нам нужно открыть её, Лия. Иначе она останется там навсегда». Кажется, именно так. Но я не помню, о ком он говорил.

Рейнард некоторое время молчал, затем осторожно отложил рисунок.

-Завтра покажем это Кэллуму. И прежде чем делать выводы, попробуем найти записи о том, кто находился возле источника непосредственно перед катастрофой.

Я посмотрела на него. Он говорил спокойно, но пальцы правой руки были сжаты сильнее обычного. После последнего обследования плечо всё ещё беспокоило его, хотя Рейнард упорно делал вид, будто лечебная повязка решила все проблемы. Я осторожно коснулась его руки и почувствовала, как напряжение немного ослабевает.

-А если это действительно был Торн?

Рейнард повернулся ко мне.

-Тогда он должен ответить за то, что сделал.

В его голосе не было привычной осторожности. И почему-то именно это убедило меня сильнее любых обещаний.

На следующее утро Кэллум вызвал нас ещё до первой лекции. Я ожидала очередного обсуждения старых архивных записей, но вместо этого обнаружила на его столе небольшую папку с потемневшей печатью магического управления. Рядом лежала знакомая карточка моего поступления в приют, только теперь к ней добавились несколько листов, которые раньше оказались скрыты в закрытом разделе.

-Эдгар помог восстановить часть личного дела Эвелин Верен, -произнёс ректор, когда мы сели. -Думаю, ты должна это увидеть.

Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. За последние дни имя Эвелин перестало казаться просто случайной записью. Оно постоянно возвращалось в мыслях, заставляя вспоминать тёплые руки, запах сушёных трав и голос, который когда-то называл меня маленькой. Я пыталась не строить догадок, но где-то внутри уже жила надежда, которую было страшно произносить вслух.

Кэллум протянул мне первый документ. Это оказалась личная карточка женщины, работавшей консультантом по древним связывающим договорам. В графе специализации значилось слово, которое я теперь знала слишком хорошо.

Вяжущая.

Я медленно подняла голову.

-Она была такой же, как я?

-Да. По крайней мере, обладала схожим даром. Эвелин участвовала в ранних исследованиях поглощающих источников, но позднее выступила против некоторых методов проекта «Тихий призыв». После этого её отстранили от работы.

Я снова посмотрела на документ. Ниже находились сведения о семье. Графа с именем отца ребёнка оставалась пустой, зато возле имени Эвелин стояла короткая запись: «Дочь -Лия Верен».

Несколько секунд я просто смотрела на эти слова.

Дочь.

Не воспитанница.

Не испытуемая.

Не ребёнок с неизвестным происхождением.

Дочь.

Я почувствовала, как неприятно защипало глаза, и поспешно опустила документ на колени. Рейнард молча придвинулся ближе, но не стал ничего говорить. За это я была ему особенно благодарна. Мне не хотелось, чтобы сейчас кто-нибудь пытался утешать меня или объяснять, что подобные открытия должны приносить радость.

Я узнала имя матери.

Только узнала слишком поздно.

-Она умерла в Эш-Холлоу? -спросила я, когда смогла говорить.

Кэллум медленно кивнул.

-В списке погибших есть женщина с таким именем. После катастрофы её документы не удалось восстановить, поэтому никто не связал запись с твоим личным делом. Теперь мы можем подтвердить, что это была твоя мать.

Я провела пальцем по потемневшей строчке.

Двенадцать лет я думала, что меня оставили в приюте совсем маленькой. Иногда представляла женщину, которая привела ребёнка к воротам и ушла, даже не обернувшись. Потом перестала думать об этом вовсе, потому что воображаемая мать не могла объяснить, почему однажды я оказалась совсем одна.

А теперь выяснилось, что она была рядом.

Жила в той же деревне.

Возможно, каждый день видела меня, разговаривала со мной и учила завязывать узлы.

И я просто не помнила её лица.

-Почему она не забрала меня из приюта? -спросила я.

Кэллум достал следующий лист.

-Судя по документам, Эвелин пыталась добиться твоего освобождения из-под наблюдения магического управления. Но после обнаружения необычных способностей тебе присвоили статус ребёнка под исследовательским надзором. Формально ты могла жить в обычных условиях, однако место проживания определяла комиссия.

Я подняла глаза.

-Торн?

-Он подписал распоряжение о направлении в Эш-Холлоу. Эвелин подала возражение, но его отклонили.

Я почувствовала, как внутри постепенно поднимается злость. Двухлетнюю девочку отправили в приют возле опасного источника, а её собственная мать не смогла изменить решение магистров. Потом случилась катастрофа, и все документы благополучно исчезли в закрытых архивах.

Очень удобно.

Особенно для тех, кто принимал решения.

-Здесь есть её последнее обращение, -тихо произнёс Кэллум, протягивая мне ещё один лист. -Оно было направлено в Совет магистров незадолго до катастрофы.

Почерк оказался мелким, немного неровным. Я начала читать, сначала с трудом разбирая отдельные буквы, а затем всё быстрее.

Эвелин требовала прекратить наблюдение за мной и запретить использовать мою силу для исследований источника. Она утверждала, что ребёнок способен устанавливать связи, которые взрослые маги не могут воспроизвести, но совершенно не понимает их последствий. Особенно меня задела последняя часть письма.

«Я обучала дочь удерживающим узлам исключительно для её защиты. Эти знания не предназначены для открытия источника. Прошу не допускать повторных попыток воздействия на её дар. Лия не инструмент для завершения чужого исследования».

Я перечитала последние слова несколько раз.

Значит, человек, который учил меня завязывать узлы, действительно существовал.

Это была моя мать.

И она пыталась защитить меня.

Я осторожно прижала письмо к груди, боясь, что если отпущу, оно исчезнет вместе с воспоминанием.

-Лия, -тихо позвал Рейнард.

Я повернулась к нему.

Он смотрел на меня с такой нежностью, что я окончательно перестала справляться с собственным лицом. Пришлось отвернуться и несколько раз глубоко вдохнуть.

-Я всё это время думала, что случайно научилась делать что-то опасное, -прошептала я. -А она пыталась научить меня защищаться.

Кэллум медленно опустил глаза.

-Похоже, именно так.

Я снова посмотрела на письмо.

Мама.

Слово оказалось непривычным. Я почти никогда не произносила его, разве что в детстве, когда завидовала девочкам, к которым по праздникам приезжали родственники. Теперь у него наконец появилось лицо, пусть пока и скрытое моими забытыми воспоминаниями.

И вместе с этим появилось ещё одно желание.

Узнать, кто лишил меня возможности вспомнить её раньше.

Разговор с Торном состоялся в тот же день. Кэллум потребовал официальной встречи в присутствии двух преподавателей и представителя Совета магистров, который прибыл в Академию для проверки старых исследовательских контуров. Мне разрешили присутствовать, хотя ректор явно предпочёл бы оставить меня за дверью. Рейнард настоял, что как участник жизненного договора тоже должен услышать объяснения, и на этот раз Кэллум не стал спорить.

Торн появился последним.

Он вошёл в кабинет совершенно спокойно, поприветствовал присутствующих и занял предложенное место. Ни тревоги, ни раздражения на его лице не было. Если бы я не знала, что именно он подписал распоряжение о моём направлении в Эш-Холлоу, могла бы решить, что магистр просто пришёл обсудить очередную учебную программу.

Кэллум положил перед ним документы.

-Адриан, нам необходимо объяснение. Почему двенадцать лет назад ты проводил исследования с участием несовершеннолетней вяжущей, несмотря на официальное возражение её матери?

Торн посмотрел на бумаги, затем перевёл взгляд на меня.

-Полагаю, речь о Лии Верен.

Я почувствовала, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

-Да, -ответил Кэллум. -И о событиях в Эш-Холлоу.

Магистр некоторое время молчал. Потом осторожно сложил руки на столе.

-Я никогда не скрывал, что участвовал в проекте «Тихий призыв». Источник под Эш-Холлоу представлял исключительную научную ценность, а способность юной Лии взаимодействовать с ним могла помочь предотвратить разрушение защитных печатей.

Я резко подняла голову.

-Мне было пять лет!

Торн посмотрел на меня без раздражения.

-Именно поэтому все воздействия должны были проходить под наблюдением взрослых магов.

-Моя мать запрещала использовать меня в исследованиях.

-Эвелин была прекрасным специалистом, -произнёс он после небольшой паузы. -Но её привязанность к дочери мешала объективно оценивать ситуацию.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжимается. Он говорил о моей матери так, будто её желание защитить ребёнка было досадной профессиональной слабостью. Будто она просто не сумела оценить научную ценность собственного решения.

-А в день катастрофы? -спросила я, стараясь удержать голос ровным. -Ты тоже проводил обычное обследование?

Торн не ответил сразу.

Я достала рисунок, который сделала после последнего воспоминания, и положила перед ним.

-Я вспомнила человека возле дуба. Он направлял мою руку к нити и говорил, что источник нужно открыть. Это был ты?

В кабинете стало тихо.

Торн внимательно изучил рисунок. Потом медленно поднял глаза.

-Да, Лия. Я находился рядом.

Рейнард резко выпрямился, но я успела схватить его за руку под столом. Сейчас мне не хотелось, чтобы кто-нибудь вмешивался. Я двенадцать лет ждала возможности узнать, что произошло, и наконец передо мной сидел человек, способный ответить.

-Зачем? -спросила я.

Торн некоторое время молчал.

-Внешняя печать начала разрушаться задолго до катастрофы. Мы пытались восстановить её, но источник не отвечал на обычные способы воздействия. Твоя способность могла помочь установить контакт с внутренним контуром.

-Поэтому ты привёл меня к дубу?

-Да.

Я почувствовала, как становится трудно дышать.

-А потом?

-Ты сумела установить связь. Но вместо ожидаемого отклика произошло резкое изменение структуры источника. Защитные печати не выдержали, и энергия вышла за пределы контура.

Я смотрела на него, не понимая, как он может рассказывать обо всём настолько спокойно. Двести тринадцать человек погибли. Моя мать погибла. Целая деревня исчезла, а Торн до сих пор описывал случившееся так, будто речь шла о неудачном учебном опыте.

-Ты знал, что это опасно, -произнесла я.

-Любое исследование неизвестного источника связано с риском.

-Но мне было пять!

На этот раз голос сорвался. Я даже не пыталась скрыть слёзы, которые неожиданно выступили на глазах. Рейнард крепче сжал мою руку, а Кэллум поднялся со своего места.

-Достаточно, Адриан. Ты использовал ребёнка для проведения эксперимента, который не был согласован с комиссией. Причём вопреки письменному возражению её матери.

Торн повернулся к нему.

-Я пытался предотвратить разрушение источника.

-И вместо этого допустил катастрофу.

Впервые за весь разговор лицо магистра изменилось. Он нахмурился, затем резко отвёл взгляд к окну. Мне показалось, что сейчас он начнёт оправдываться, но Торн неожиданно произнёс:

-Вы не понимаете. Источник невозможно было удерживать вечно. Печати слабели, а Совет предпочитал делать вид, что проблема решится сама. Я искал способ установить устойчивый договор, который позволил бы контролировать силу изнутри.

Я медленно подняла голову.

Изнутри.

Именно это слово заставило меня вспомнить третью нить нашего узла.

-Поэтому тебе нужна была вяжущая, -произнесла я. -Человек, который может создавать связи с Пустотой.

Торн посмотрел на меня.

И впервые за всё время разговора я увидела в его глазах не спокойное любопытство исследователя, а что-то гораздо более неприятное.

Уверенность.

-Твоя мать прекрасно понимала возможности этого дара, Лия. Именно поэтому она боялась его использовать.

Я сжала пальцы.

-Она боялась не дара. Она боялась людей, которые решили, что имеют право распоряжаться мной.

Торн ничего не ответил.

Но по его лицу я поняла, что он услышал.

После заседания Кэллум временно отстранил Торна от доступа к закрытым исследовательским помещениям. Совет магистров согласился начать проверку обстоятельств катастрофы и использования несовершеннолетней в исследованиях, однако решение об Играх семи контуров осталось прежним. Соревнования должны были продолжиться под усиленным наблюдением, а финальный ритуал обещали провести только после проверки накопительной системы.

Меня это совершенно не успокаивало.

Если Торн действительно готовил новый способ открыть Пустоту, вряд ли временный запрет на посещение архива заставит его отказаться от собственных намерений. Особенно если большая часть оборудования уже установлена, а энергия продолжает накапливаться.

К вечеру я вернулась в комнату и долго сидела возле окна, рассматривая письмо матери. Теперь оно казалось самым ценным из всего, что мне удалось найти в Академии. Не потому, что содержало важные сведения о моей силе. Просто впервые у меня появилось доказательство, что меня когда-то любили. Не как редкую вяжущую, не как возможный ключ к опасному источнику, а просто как маленькую девочку, которую хотели защитить.

Рейнард пришёл после ужина. Он принёс несколько документов от Эдгара, но, увидев письмо в моих руках, положил папку на стол и сел рядом. Мы некоторое время молчали. Я смотрела на потемневшие строки, а он осторожно держал мою руку, не пытаясь заставить говорить.

-Знаешь, что самое странное? -спросила я наконец. -Я почти ничего о ней не помню. Ни лица, ни того, как она выглядела. Но теперь, когда читаю письмо, мне кажется, будто слышу её голос.

Рейнард посмотрел на документ.

-Возможно, со временем ты вспомнишь больше.

Я покачала головой.

-Боюсь, что не успею. Что Торн снова что-нибудь сделает, и я опять потеряю всё, что только начала находить.

Он осторожно притянул меня к себе.

-Мы не позволим ему использовать тебя.

Я улыбнулась, хотя внутри всё ещё было тревожно.

-Ты ведь понимаешь, что теперь речь не только обо мне?

Рейнард кивнул.

-Понимаю.

Я подняла голову.

-Если он действительно собирается открыть Пустоту, наш жизненный узел может оказаться частью его плана. И пока мы не изменим третью нить, ты тоже в опасности.

Он некоторое время молчал, затем осторожно коснулся моего лица.

-Тогда нам нужно найти способ изменить договор раньше, чем он закончит свой ритуал.

Я посмотрела на него с удивлением.

Ещё несколько недель назад Рейнард наверняка начал бы объяснять, почему нельзя вмешиваться в неизвестную магию без полной подготовки. Теперь же он сам предлагал искать решение, даже понимая, насколько опасным может оказаться любой эксперимент.

-Ты становишься похожим на меня, -заметила я.

Он улыбнулся.

-Надеюсь, не во всём.

Я рассмеялась, а затем сама потянулась к нему. Поцелуй оказался коротким, но удивительно тёплым. Мне хотелось задержаться в этом мгновении, не думать о Торне, Пустоте и предстоящих соревнованиях. Просто сидеть рядом с человеком, который теперь значил для меня гораздо больше, чем я когда-либо собиралась позволить.

Но жизнь, как выяснилось, совершенно не интересовалась моими желаниями.

В дверь постучали.

Рейнард нехотя отстранился, а я вздохнула и пошла открывать. На пороге стоял Эдгар с небольшой папкой в руках. По его лицу сразу стало понятно, что он пришёл не ради дружеского разговора.

-Простите, что поздно, -произнёс он, проходя внутрь. -Но я нашёл кое-что в технических журналах.

Я посмотрела на Рейнарда.

Тот уже поднялся.

Эдгар положил перед нами лист с расписанием Игр семи контуров. В верхней части стояла печать Совета магистров, а ниже -новая дата финального испытания.

Я медленно прочитала.

-Послезавтра?

Эдгар кивнул.

-Совет решил объединить оставшиеся отборочные этапы и провести финал раньше. Официальная причина -необходимость завершить соревнования до начала плановой реконструкции накопительной системы.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжимается.

Послезавтра.

Два дня.

Именно столько времени оставалось до ритуала, для которого кто-то собирал энергию всей Академии.

-А накопители? -спросил Рейнард.

-Кэллум потребовал отдельную проверку, но решение Совета уже утверждено. Все команды, прошедшие предварительный отбор, должны явиться на финальные испытания. Центральный накопитель будет находиться под усиленной защитой.

Я посмотрела на письмо матери, лежавшее рядом.

Она пыталась остановить людей, которые хотели использовать мой дар.

Двенадцать лет назад ей не удалось.

Теперь они снова собирались открыть источник, только вместо маленькой деревни вокруг находилась целая Академия.

Рейнард осторожно коснулся моей руки.

Я подняла на него глаза.

-Нам нельзя просто ждать, -произнесла я тихо.

Он кивнул.

-Знаю.

Я посмотрела на схему Игр семи контуров. Семь источников, центральный накопитель и незавершённый узел, который участникам предстояло создать на глазах у всей Академии.

Впервые за последние дни мне стало совершенно ясно, что именно необходимо сделать.

Не пытаться разорвать третью нить раньше времени.

Не открывать Пустоту, как того когда-то добивался Торн.

А найти способ изменить направление накопленной энергии, прежде чем она достигнет центрального договора.

И если для этого придётся выйти на финальную площадку вместе с остальными участниками, я собиралась сделать всё возможное, чтобы на этот раз закончить ритуал иначе.

Потому что двенадцать лет назад я была маленькой девочкой, которая не понимала, что происходит.

Теперь мне семнадцать.

И я больше не позволю никому решать за меня, какой узел должны завязать мои руки.