Тихий омут

Глава 1 Не в своем теле

Ключевая вода была прохладная и чистая, от растущих рядом вековых деревьев и раскидистых кустов веяло свежестью, травы источали тонкий пряный аромат, и никуда не хотелось уходить. Совсем рядом с живительной прохладой стояла невыносимая жара, светило яркое безжалостное солнце, а горячий ветер гнал по улице колючую пыль.

Два ведра стояли на мокрой траве уже наполненные водой, а девушка с длинной рыжей косой, одетая в вышитую белую рубаху и грубый тканый сарафан, продолжала стоять, задумчиво опершись на коромысло, и словно прислушивалась к журчанию ручья, шелесту ветра, пению птиц… Наконец, как будто очнувшись от долгого сна, она выпрямилась, ловко подцепила коромыслом вёдра, и вышла из тени густой листвы на пыльную тропинку.

Девушка прошла всего несколько шагов, когда услышала детский смех за спиной и ощутила лёгкую боль от летящих в неё мелких камешков. Сжав зубы, Ведана продолжала идти дальше и даже не оглянулась в сторону своих обидчиков. Это было уже не в первый раз. Дети из соседней деревушки мешали ей, раздражали, но она ничего не делала, чтобы остановить маленьких садистов. Девушке казалось, что, если она не будет обращать на них внимания, они быстро откажутся от жестокого развлечения, но, разгорячённые своими меткими попаданиями и молчанием жертвы, дети быстро осмелели и стали подходить ближе, а брошенные ими камешки всё чаще находили свою цель.

Следующий камешек, особенно острый, попал Ведане в правый висок и заставил её на секунду остановиться и выпрямиться от резкой боли, но она тут же совладала с собой, и, стиснув зубы, продолжала молча идти дальше.

Иди вперёд, девочка, не останавливайся. Этот путь не так долог, как кажется – рано или поздно любая дорога заканчивается. Какое тебе дело до этих маленьких, жаждущих крови хищников? Они не стоят твоего внимания. Это всего лишь дети. Ты ведь знаешь, они не могут серьёзно тебе навредить.

- Где твоя тень, ведьма? - разноголосый детский смех и новый град камней – на этот раз мимо цели.

Сосредоточься, Веда. У тебя получится. Просто представляй себе, как эти камни летят мимо – им ведь всё равно, куда лететь. Камни не желают тебе зла. Пусть летят мимо.

- Где твоя тень, ведьма? Где твоя тень?

…Ведана могла неделями не вспоминать о том, что у неё нет тени – в Тихом Омуте никому до этого не было дела, а детишки из Чистого Поля встречались ей, к счастью, не каждый день. Но зато уж, когда встречались, подолгу не отставали от своей излюбленной жертвы.

То, что у кого-то нет тени, пугало и завораживало их одновременно. Дети могли часами сидеть в засаде у ручья в ожидании, когда девушка без тени придёт за водой. И вот, наконец, долгожданный момент наступал, и можно было снова гнаться за странной жертвой весёлой шумной гурьбой, и дразнить её, и свистеть, и бросать в неё мелкие камешки (а то и жабу, если посчастливится её раздобыть), соревнуясь в меткости… Кому она пожалуется? Родители маленьких охотников категорически запрещали им и близко подходить к любому из жителей Тихого Омута – они и сами общались с «нечистыми» лишь по необходимости: когда нужна была их помощь; и надо сказать, такое случалось довольно часто. Ну а когда родители были заняты работой – то есть практически ежедневно с утра до ночи, – их младшие дети были предоставлены самим себе, и об их шалостях никто так и не узнавал.

Десятки раз жестокие забавы сходили детям с рук, и они быстро привыкли к своей полной безнаказанности… Чего нельзя было сказать о молодой ведьме – будучи бессильной сделать что-либо, она втайне подолгу мечтала, как однажды обретёт свою истинную силу, и представляла себе, какой сладкой будет месть. Хотя, немного поразмыслив, и приходила к выводу, что мстить детям – смешно.

- Почему у тебя нет тени, ведьма? У каждого должна быть своя тень.

- А может, она просто отказалась от тебя?

- Х-ха, вот дела! Даже собственная тень отказалась от ведьмы!

В голове несчастной девушки завертелись, стремительно сменяя друг друга, сотни мыслей, и среди них нервным пульсом в висках отдавалась одна: существуют ли ещё на свете люди, у которых нет тени?

Поговаривали, будто упыри не имеют тени – но у них и отражения-то отродясь не бывало… Не было теней у верлиок и трясовиц – но эта мелкая нечисть и своим внешним видом не слишком-то походила на людей. В Тихом Омуте тень была у каждого – у каждого колдуна, знахарки, потворника и ведьмы. Но то, что тени нет у Веданы, похоже, никого из них не удивляло. Почему – потому что все знали, почему её нет?

Родителей у Веданы не было – погибли, когда она была совсем крохой. Бабка-знахарка, вечно помогающая людям, бывало, целыми днями пропадала в Чистом Поле – с ней и поговорить-то было некогда. Дед же обычно отмахивался от назойливых внучкиных расспросов – мол, нет тени, и хорошо, и не нужна она тебе…

Но чем дольше длилась эта неопределённость, тем более несчастной чувствовала себя Ведана. Тем острее было её одиночество, тем сильнее была её боль, и тем безысходнее и безрадостнее казалась ей её недолгая пока жизнь.

Ударившись в тягостные размышления, ведьма совсем забыла о своих маленьких преследователях и перестала сосредоточенно думать о летящих мимо цели камнях, и следующий камешек неожиданно больно ударил её в плечо. Мимолётная боль и детский смех вернули девушку в реальность. Надо идти быстрее, иначе это никогда не закончится.

- А моя мама сказала, что она не ведьма, - разочарованно протянул тоненький девичий голосок. – Просто живёт в ведьмацком Тихом Омуте, а там все колдуны и ведьмы, и поэтому все думают, что и она тоже. А на самом деле никакая она не ведьма.

- А моя бабушка сказала, - авторитетно заявил задиристый мальчишеский голос, - что она ведьма и что у неё есть маленький хвостик, и так ведьму завсегда можно узнать. Если её неожиданно напугать и успеть быстренько заглянуть ей под платье, то хвостик можно увидеть.

- А как ты будешь её пугать, интересно…

- Скажи ещё, что у неё кровь чёрная, - насмешливо присвистнул кто-то. – Вечно вы, Остроглазки, всё выдумываете.

- А вот и не выдумываем! Это бабушка сказала, а значит, это правда.

- А может, ей надо забить осиновый кол в сердце?

- Сначала надо убедиться, что она хвостатая, потому что если не хвостатая, то, значит, не ведьма, так бабушка говорила, а осиновым колом кого хочешь можно убить…

Так дети преследовали молодую ведьму, споря и перебивая друга, и вскоре в их поле зрения показался Тихий Омут.

В деревушке целая улица домов – какие-то из них совсем новые, лишь недавно побеленные, со свежевыкрашенными ставнями и обновлёнными крышами; какие-то совсем ветхие, с покосившимися стенами, протекающей крышей и не закрывающейся дверью. Каждый дом окружён забором – есть и пониже, но большинство заборов такие, что и дом-то почти весь скрыт от чужих любопытных глаз. У каждого дома, каким бы новым или ветхим он ни был, роскошный сад – яблоневый, грушевый или сливовый, небольшой, но очень аккуратный огород, где растут удивительно красивые овощи, и огромные клумбы с целебными травами и цветами. И кажется, что живут там хорошие люди – добрые, работящие, лишь немного необщительные. Но жители Чистого Поля старались обходить Тихий Омут стороной – в каждом доме там жила целая семья ведьм и колдунов, и простым селянам было с ними не по пути. Даже взрослые побаивались колдовского поселения и старались не проходить мимо лишний раз, а уж детям и вовсе было строго-настрого наказано и близко к нему не подходить.

Увидев показавшиеся дома Тихого Омута, дети поняли, что редкая забава подходит к завершению, и ощутили лёгкое разочарование. Решив, что пришло время действовать более активно, кто-то подбежал к Ведане сзади и с силой дёрнул её за длинную косу, а худенький светловолосый мальчик лет десяти забежал вперёд и преградил ей дорогу. Маленькая девочка, очень похожая на него и такая же синеглазая, тут же встала за его спиной; остальные дети остались где-то позади.

Ведана продолжала молча идти, пока не подошла совсем вплотную к детям. Она бы так и прошла мимо, не говоря ни слова, но те и не думали уступать ей дорогу. Каждый раз, когда она делала шаг в сторону, они зеркально повторяли её движение и снова преграждали ей путь. Она, конечно, могла бы пробежать несколько шагов, как это уже бывало раньше, если бы не несла ничего тяжёлого, но сейчас из вёдер, которые были и без того тяжелы, могла расплескаться вода – и тогда пришлось бы снова идти к ручью. Ведана сделала ещё шаг вперёд и почти наступила мальчику на ногу, но дети на этот раз не сдвинулись с места.

Девушка начинала терять терпение. Молчаливое противостояние, как она уже успела убедиться в прошлом, ни к чему не приводило.

- Не отойдёте - превращу в мерзких скользких жаб, - медленно, с расстановкой прошипела она.

- Ты не сможешь! Ты не умеешь даже…, - насмешливый мальчик не договорил, столкнувшись с решительным взглядом.

- Хочешь проверить на себе? Или, может, на своей сестре? - по зелёным глазам невозможно было понять, действительно ли девушка сделает то, что угрожала сделать.

Испуганная девочка нерешительно потянула брата за рукав. Дети медленно попятились, глядя ведьме в глаза, пока не сошли с дороги в пожухлую густую траву. Ведана, не удостоив их и взглядом, пошла дальше – благо, до дома было уже рукой подать. Она выглядела спокойной, но в её взгляде уже не было того умиротворения, какое было там, у ручья. Растерянные дети не дальше пошли – остались стоять на месте в полном недоумении. Раньше девушка никогда не говорила им и слова – они уж было, задумались, умеет ли она вообще говорить, а тут сразу такое!

- Интересно, а на самом деле может или нет? - услышала Ведана за спиной задумчивый детский голос.

Она недобро улыбнулась, и, продолжая идти вперёд, всего на одно мгновение закрыла глаза, сосредоточенно сомкнула брови и подумала: «Ну не могу я на самом деле превратить их в мерзких жаб! Ну и пусть… Но грозой-то их можно припугнуть?».

Уже заходя в дом и закрывая за собой дверь, девушка услышала первые раскаты грома, а ещё через несколько минут за окнами потемнело, и тяжёлые крупные капли дождя застучали по крыше.

***

Когда ведьма вошла в дом, под густым деревом, растущим через дорогу, раздались чьи-то приглушённые голоса.

- Ты это видел? Видел? – первый голос был возбуждён: его владелец явно увидел то, чего ждал уже ощутимо долго.

- Конечно, я ведь не слепой, - второй голос принадлежал гораздо более ленивому существу, которого волновала не столько ведьма, сколько льющаяся с неба вода.

- Гроза началась из-за неё. В этом сомнений нет.

- Из-за неё, конечно. Всё-таки она – ведьма, нравится это кому-то или нет. Такую силу в себе не утаишь.

- Надо спешить. Потворник должен узнать об этом ещё до того, как она сама осознает, кто она…

Второй не разделял желания собеседника выскочить из-под дерева, где земля ещё оставалась сухой и тёплой, под проливной дождь, и тянул время как мог.

- Подожди, брат. Я не могу понять одного: у неё же нет тени – значит, она не может быть ведьмой, разве нет?

- А ты как думаешь, зачем у неё вообще отняли тень? Разве так поступают со всеми?

- Нет, конечно, но…

- То-то! Она – очень сильная ведьма, её сила опасна даже для ведуна. Она может представлять угрозу даже для потворника, хотя ему никто живой не может серьёзно повредить...

Голоса притихли, пока мимо пробегала визжащая стайка детей, шлёпающих по стремительно разрастающимся лужам босиком, усиленно разбрызгивая грязь по сторонам.

- Да пусть она хоть самая сильная ведьма на свете! Чем она может быть так опасна? Что она вообще может сделать?

- Когда она только родилась, судички предвещали, будто однажды она сможет изменить весь мир. Многие из тех, кто искренне полюбит эту ведьму, поплатятся за свою любовь жизнью. А уж её врагам и подавно лучше не становиться на её пути! По правде сказать, мне самому даже страшнее от того, что у неё нет тени. Это значит, что колдовская сила, которой она владеет от рождения, ей непонятна и неподвластна - а что может быть хуже сильного колдуна, который не осознаёт и не контролирует своей силы?

- Ничего не может быть хуже…

- Может, брат. Это сильная ведьма, не контролирующая своей силы. Бабы – они вообще непредсказуемы по природе своей. А уж если баба к тому же ведьма, да ежли сама не понимает, на что она способна…

- Однако, мы с тобой разболтались… Пора бежать к потворнику. Наказал же немедля докладывать, как только что подобное случится.

Вся земля вокруг была мокрая; благодаря неистовым порывам ветра ливень намочил всё даже под густой кроной деревьев – спасения от льющейся сверху воды на улице не было нигде. Гром грохотал так, что говорящие уже почти не слышали друг друга и вынуждены были кричать.

Сверкнувшая молния разорвала небо, и мгновение спустя послышались новые раскаты грома.

- Ой, что-то мне зело не хочется бежать под грозой. По мокрой земле, по лужам, да ещё под дождём, - захныкал жалобный голос. – А нельзя как-то переждать? …хотя и тут уже всё залило! Да ж что ж это такое!

- А никто ведь не обещал, что будет легко, брат… Но ты не думай об этом. Представь лучше, как будет замечательно, когда закончится наше столетнее наказание! Десять лет всего осталось терпеть и безропотно работать на потворника, и мы свободны! - мечтательно проговорил невидимый собеседник. – Свободны, слышишь, брат! Найдём себе чудесный дом с бережливыми хозяевами и будем жить-поживать – я, как и прежде, буду ухаживать за лошадьми, заботиться о них и заплетать их шелковистые гривы в длинные косы, а ты снова будешь топить баньку…

- Банька – это хорошо, - немедленно согласился первый. – Хотя, кажется, и за тысячу годков не прогреются мои старые разнесчастные кости, промозглые от этих бесконечных дождей и холодов… Ведь было же тепло и хорошо – откуда ж такая напасть!

- Твоя правда, брат, - послышался после вздоха тот же голос. – Но дождь не кончается, а бежать надо. Глядишь, так и время скорее пройдёт…

Две шустрые, ничем не примечательные серые ящерицы выскочили из-под камня и устремились в сторону поля.

Если бы кто-то в этот момент оказался на улице, то, по меньшей мере, он бы очень удивился. В этих местах и в солнечную погоду ящерицу встретишь нечасто, а уж в грозу и говорить нечего. И хорошо ещё, что никто не слышал, как разговаривали эти ящерицы. А то бы точно тронулся умом…

***

В доме ведьмы уютно и тепло – здесь ничто не говорит о том, что там, снаружи, сильная гроза. В широкой горнице достаточно места для большой печи, в которой сейчас потрескивает огонь, облизывая заботливо подложенные поленья, для длинного дубового стола, для пахнущих свежими сосновыми досками лавок, стоящих по две стороны от стола и под свободными стенами. Все углы заняты широкими открытыми полками – на крепких досках, устланных вышитыми рушниками, хранится посуда, крупы и разные приправы для приготовления еды, светильники, старые книги, огромное количество трав, камней, мазей, снадобий и ещё множество других предметов. Всё это аккуратно сложено – кажется, у каждой вещи есть своё единственно возможное место, и в строгом порядке кроется красота.

Такой же порядок царит и под лавками, стоящими у стен. Прямо на полу ровными стопками выложены потрёпанные книги, поленья для печи, засохшие травы в глиняных горшках и полотняных мешочках, ремесленные инструменты, разноцветные камни, небольшие досточки, бусинки, ленточки, шерстяные нитки и целая куча разных мелочей в свежих берестяных коробах.

Дополняя картину, то тут, то там с потолка свисают пучки развешанных для просушки ароматных трав, а также аккуратно заплетенные в тугие косы лук, чеснок и яркий красный перец.

У печи хозяйничал высокий худощавый старик с длинными седыми волосами, перевязанными красной шерстяной ниткой, и топорчатой бородой. Древослав аккуратно подвешивал у огня длинные нити с грибами, которые тут же сам и нанизывал. Делал он это давно – первые грибы уже заметно подсохли, заполнив горницу сводящим с ума ароматом, и теперь, когда осталось подвесить последнюю нить, старик услышал, как хлопнула входная дверь.

Едва увидев виновато потупившую взор внучку, Древослав охнул. Уже и за водой нельзя отпустить девку, чтобы без синяков да ссадин не вернулась! Старик подвесил у огня последнюю нить с ловко нанизанными на неё лисичками, окинул привычным взглядом свежие внучкины царапины, вышел в сени и вскоре вернулся оттуда с целым букетом сильно пахнущих трав.

Девушке уже не было больно, она сидела на деревянной лавке, болтая ногами, и гладила полосатую кошку.

- Дед, Золотишку покормил уже?

Древослав усмехнулся в бороду:

- От лишнего блюдечка молока эта красавица никогда не откажется.

Ведана взяла блюдце, налила в него молока из гладкого глиняного кувшина, и поставила угощенье перед полосатой кошкой.

Пока довольная кошка пила молоко, дед смазал саднившие царапины Веданы свежим соком полыни, размельчил в деревянной ступке незнакомые девушке травы и стал присыпать ими ссадины. Ранки затягивались буквально на глазах.

Так происходило всегда – с дедом-травознаем не приходилось ни болеть, ни мучиться заразой какой. Да и у бабки золотые целительские руки. Не зря их уважают даже здесь, в Тихом Омуте, а уж о Чистом Поле и говорить не приходится – у тамошних жителей постоянно что-то случается, и по любому поводу они бегут в Тихий Омут за помощью. Конечно, не все колдуны и знахари соглашаются помогать людям, да ещё часто за простое спасибо, но Древослав и Зубаха не отказывали никогда. По крайней мере, Ведана такого не помнила.

Девушка терпеливо сидела, не двигаясь, и рассматривала красную вышивку на грубой тканой рубахе деда. Красивая вышивка, необыкновенная – такой Ведана ещё ни у кого не видела: как будто сильные, поджарые волки бегут стаей друг за другом. Смотришь – и не можешь отвести взгляда: волки как будто живые. Дед однажды сказал, что так вышивали одежду все его предки по мужской линии с давних времён, и когда-нибудь сын Веданы должен будет научиться вот так же сам вышивать свою одежду. «А если у меня не будет сына или вообще не будет детей? - подумала она тогда. – Да и кто его научит, интересно?».

Втирая травяной порошок в висок Веданы, Древослав нажал слишком сильно, и девушка зашипела от резкой боли.

- Больно?

- Терпимо, - процедила она сквозь зубы. – Что это за травы?

Дед усмехнулся, в его глазах загорелись искорки.

- Сама угадаешь?

- Нет, конечно. Куда мне… По виду порошка уже не понять, а все запахи перебила полынь.

- Тысячелистник и подорожник. С кем сцепилась на этот раз?

- С мелкими поганцами из Чистого Поля... - Ведана вспомнила недавнюю травлю и снова скривилась.

- Вот знаешь, дед, - пожаловалась она. - Так они меня злят иногда, что хочется однажды взаправду превратить их в мерзких скользких жаб. Или ещё в кого-то такого же противного. Прямо сама удивляюсь, до чего хочется…

- Помнишь, чему мы тебя всегда учили? Нельзя делать только то, что тебе хочется. Особливо если это вредит кому живому.

- Лучше бы вы меня учили, как применять колдовство, а не как ничего не делать, - буркнула Ведана.

- Всему своё время, девочка, - привычно отмахнулся дед. – Да и нельзя учиться колдовству, коли с собственной злостью совладать не можешь… Пироги-то печь будешь?

Ведана терпеть не могла, когда дед или бабка вот так переключали её внимание на другую тему: вроде как и отказаться печь пироги нельзя, но, с другой стороны, если уж согласилась заняться делом, то вроде как согласилась и ждать, пока придёт время учиться колдовству.

Девушка вздохнула, нехотя закатала рукава и принялась за тесто – пока она ходила за водой, опара поднялась чуть ли не втрое, и уже лезла из-под крышки во все стороны.

Уже через несколько минут ведьма увлеклась пирогами настолько, что забыла обо всём – и о досаждавших ей детях, и своей злости, и о дожде за окном.

***

На улице по-прежнему шёл дождь, а в доме от натопленной печи было приятно тепло. Уютно потрескивали поленья, пахло свежей сдобой и сушёными грибами. Ведана продолжала лепить новые пироги, а Древослав сидел рядом на лавке и бренчал на стареньких сосновых гуслях, изредка отвлекаясь, чтобы запихнуть в рот очередной пирожок, и снова играл, продолжая жевать и покряхтывать от удовольствия.

Ведане нравилась игра деда, но раздражала манера жевать вот так, «на ходу». Ей всегда говорили, что жевать надо медленно, а когда ешь, ни на что не отвлекайся.

- Дед, ты поел бы как следует, как раз отвар заварился – твой любимый, на вишнёвых веточках. Отложи гусли, потом поиграешь…

- Эх, девочка! - весело подмигнул Древослав, продолжая щипать струны на удивление гибкими и шустрыми пальцами. – Жизнь такая короткая! Коли хочешь всё успеть, так по два дела сразу делать надобно, а то и поболе!

Девушка незаметно улыбнулась и продолжила заворачивать в пышное тесто то малину, то чернику.

- Давно не видела такой славной черницы! На диво крупная и сладкая. И где ты её только берёшь? В Чутком лесу такой нет…

- Есть, конечно. Где ж ещё чернице-то быть? В лесу и есть! Но только не на опушке, где все собирают, а поближе к Проклятому болоту. Люди-то боятся туда ходить, вот черница там и растёт рясно, силы набирается да сладостью наливается.

- А как же болотяник? Говорили, осенью двух человек заманил к себе на болото заливистым смехом, да и затянул за ноги на самое дно…

Древослав посерьёзнел.

- А не говорили, что те два человека клад зачарованный выкопать задумали? А клад-то под болотом лежит, так и порешили болото высушить, всю живость болотную и болотяника самого убить, а клад себе забрать. Какая же лесная нечисть такое терпеть будет? Тех, кто приходит к болоту с добрыми мыслями, болотяник не тронет, запомни! Так что тех двоих не особо жаль…

Ведана пожала плечами:

- Ну и не стало бы болотяника вместе с его болотом, чем плохо?

- Вот уж не думал услышать такое из уст собственной внучки. Удивляешь ты меня, Ведана… Сама подумай. Сказки-то рассказывали тебе про куликов да цапель, что на болоте гнездятся и птенчиков растят? Про медведей да оленей, что к болоту за ягодами приходят? Да и сами-то ягоды – и черница, и клюква, и брусника, и морошка, что на болоте растут, крупнее да слаще вырастают. А травы многие лекарские, где, ты думаешь, мы собираем? Тут, как ни крути, а пользы от болота поболе будет, чем вреда. Да и вреда не особо много, коли с добром к нему подходить…

Конечно, это всё Ведане рассказывали, и не один раз - в виде сказок и баек на ночь, да только было это, кажется, бесконечно давно…

Пока девушка думала над глупостью своего вопроса и её щёки начинали гореть от стыда за то, что она могла забыть истины, очевидные и для ребёнка, домой вернулась её бабка Зубаха, и всё внимание переключилось на неё.

Не успела пожилая знахарка снять безразмерную серую накидку, под которой легко могли бы спрятаться ещё как минимум двое немаленьких людей, как внучка набросилась на неё с вопросами.

- Ты где была так долго, ба? - зелёные глаза горели любопытством. – Что делала? Кого-то лечила или так просто? А в гости к Радовану зашла? У нас уже и пироги поспели, и отвар заварился свежий, на вишнёвых веточках – как ты любишь…

Зубаха медленно, непривычно шаркающей походкой подошла к столу и тяжело опустилась на лавку. Невысокая полная женщина казалась смертельно уставшей – у неё не было сил даже поправить растрёпанные седые волосы, - но чистые, по-детски голубые глаза удивительно молодили тронутое морщинами лицо.

- Устала, Зубаха? Давай-ка я тебе лучше мяты и божьей травы заварю! - Древослав отложил гусли, собрал травы в глиняный кувшин и залил кипятком. Мятно-чабрецовый запах заполнил комнату, смешавшись с запахом свежих пирогов.

- Так где ты была? - с нетерпением переспросила Ведана, когда знахарка выпила первый глоток целительного снадобья.

- У Остроглазок, черти их дери! Детей наплодили, а ума им не дали! - знахарка никогда не стеснялась в выражениях. – Жадана-то вроде взрослая девка, а головы на плечах нет! Пошла с подругами гадать у бани, да и сунула руку в окошко! Думала, банник ей золотых колец с дорогими каменьями на пальцы понадевает да богатого жениха посулит, а тот тоже, не будь дураком, да и железом-то пальцы ей намертво и скрепил!

- И что, ничего нельзя сделать?

Зубаха медленно выпила ещё пару глотков напитка, прикрыв глаза от удовольствия.

- Совсем ничего, да?

Знахарка поморщилась от досады, что ей помешали спокойно насладиться ароматным травяным отваром. Внучка всегда была не в меру любопытна – с самого рождения, и вот с этим сделать что-либо точно нельзя. Неуёмное любопытство – один из главных пороков любой ведьмы. Зубаха снова открыла глаза:

- Сделать всегда можно что-то, окромя случаев, когда человек помер уже – тут уж даже если можно что сделать, лучше не делать... Да только Остроглазки жадные больно. Знают – коли сами виноваты, платить за помощь придётся, так и попробовали сначала лечить своими-то силами…

- И что? – Ведана поставила в печь новую партию пирогов с ягодами.

- Что-что, ещё хуже сделали, конечно, - проворчала бабка и тут же вздохнула. – Как обычно. Чай, не простуду лечили, могли и догадаться, что не справятся… Железо-то я сняла и запястье девке перевязала красной шерстью…

- А травы?

- И травы, знамо дело. Полынь да крапива. И соком свежим смазала, и припарку сделала, и отвар приготовила. Да только не поможет это! Плохо там дело, очень плохо. Придётся девке ещё наузу носить с кровью дракона... Денька три, чтобы вдруг хуже не сделалось. Вот завтра же приготовлю и отнесу. Коли поможет, так потом сама мёдом да капустой долечится, да трав ещё ей передам. А не поможет, надо будет ещё что-то придумывать, только сложно это будет…

- А ты думаешь, поможет?

- А то как же! Кровь дракона сильна, всякую заразу убивает… А ты что выспрашиваешь всё? Чай, надумала сама знахарством заняться?

Ведана покраснела. До сих пор она не задумывалась о такой возможности. Но и грозы она раньше не вызывала, а вот сегодня ей это удалось…

- Тут и раздумывать нечего, - отрезала бабка. – Без тебя умельцев хватает!

Ведана вздохнула и в который раз стерпела то, что самые близкие люди не дают ей возможности заниматься тем, что могло бы стать делом всей её жизни.

***

В Чистом Поле, как и в Тихом Омуте, бушевала нежданная гроза. Люди в спешке загоняли скот в хлев и закрывали все ставни.

Обед был почти готов. Ветрана поправила светлые волосы, выбившиеся из-под платка, и в сотый раз подошла к окну. Где опять бегают эти сорванцы? Были бы близко - мигом прибежали бы, как только началась гроза. Промокнут ведь с ног до головы! Не простудились бы только… А может, надо пойти их поискать? Был бы муж дома, а то ушёл с мужиками на охоту, и до завтра уже не вернётся... Хоть бы поохотился удачно, а то придёт, вон, голодный да уставший, и тоже наверно промокший до нитки.

Размышления женщины прервали двое светловолосых детишек, мальчик и девочка, вбежавшие в дом. Промокшие до последней нитки, дети одновременно затараторили, перебивая друг друга:

- Ой, мамочка, гроза-то какая!

- И как сразу началась, вот прямо так сразу! Как бабахнет, как сверкнёт!

- Не было её, не было, а тут раз!

- Где были-то, признавайтесь! - Ветрана постаралась, чтобы её голос прозвучал достаточно строго, но махнула рукой. – Хотя потом расскажете. Ну-ка быстро переодевайтесь в сухое, мойте руки - и за стол!

Дети были голодны, но, видно, пережили немало ярких впечатлений, потому что, и уплетая кашу за обе щёки, не переставали говорить. Девочка выглядела испуганной.

- Мам, а правда, что, если гроза так быстро началась, то это ведьма разозлилась, да? Мирина бабушка говорит, что ведьмы такое могут.

Женщина молчала. Она никогда не говорила со своими детьми ни о ведьмах, ни о нечистой силе, и ей не нравилось, что чья-то бабушка позволяет себе такое. Надо будет поговорить с ней, чтобы не пугала детей зазря.

- Яра, почему ты спрашиваешь?

Мальчик был не так напуган, как сестра, но тоже явно чувствовал себя виноватым и заговорил, не глядя матери в глаза.

- Просто это мы наверно виноваты… Ну не обязательно мы, но может быть, что и мы тоже… Понимаешь, мы с ребятами наверно ведьму разозлили немножко. Мы играли себе в поле, и нам было скучненько, а она шла мимо и несла воду из ручья. Таким, знаешь, смешным коромыслом. Ну, мы увидели её и потом побежали за ней… и… и…, - ребёнок тянул время, думая, стоит ли говорить всё.

Мать выжидающе смотрела на него. Он вздохнул и продолжил:

- Ну и камни побросали немножко – небольшие совсем, и в неё немножечко попали… А вообще-то мы с Ярой рядом постояли только, а бросали братья Остроглазки и потом ещё Миря чуть-чуть совсем… И Ярик тоже немножко…

- Понятно. Опять всей гурьбой шкодничали, а виноваты все, кроме вас. Ну ладно, Яра маленькая ещё, но у тебя, Дань, голова-то была на плечах?

- А чего? Мы же ничего…

- Наказаны. Оба, - коротко сказала Ветрана. – Никаких пирогов с клубникой. И на речку завтра никто не пойдёт – будете помогать коров пасти. Да вот ещё возьму и извиняться заставлю.

Яра забилась в угол и мелко задрожала, её неугомонный брат попытался обжаловать мамино решение:

- Но мы же правда не виноваты, ну мам! И перед кем нам извиняться – перед этой невсамделишной, что ли? Перед этой недоведьмой?

- Это кого ты недоведьмой называешь?

- Ну эту…, - пробормотал мальчишка, снова опустив голову. – Веданту. Или Бедану. Или как там её...

- Ведану, - выдохнула Ветрана. – Конечно, Ведану, кого же ещё. Постыдились бы, девка сиротой выросла. И тихая - сдачи не дала, небось…

Девочка всхлипнула:

- Да она спокойно шла себе и молчала. Может ей вообще больно не было. Ведьмам бывает больно?

- Это неважно, больно ей было или нет. И неважно даже, ведьма она или нет. Вы хоть понимаете, что нельзя бросать камни в человека?

Мальчик поднял голову:

- А во врага?

- Ведана не враг.

- А кто? - взвился Даня. – Она же грозилась превратить нас в мерзких скользких жаб! Это что же, по-дружески, получается?

- Хватит со мной спорить. Я всё сказала.

- Ну мам, ну можно не извиняться? - хором заголосили дети.

- Если к завтрашнему утру гроза прекратится, то можно, - задумчиво сказала Ветрана, задёргивая окно тёмно-синими шторами, расшитыми золотыми звёздами. – Но это будет в последний раз.

***

Дождь не прекращался несколько дней. То немного стихая, то снова усиливаясь, он ни на минуту не останавливался. В какой-то час дождь снова притих, однако ночь всё равно выдалась беспокойная. Дул сильный ветер, и при каждом его порыве тонкие длинные ветки стоявшей под окном берёзы стучали в окно.

Ведана долго ворочалась с боку на бок и не могла сомкнуть глаз. После очередной неудавшейся попытки заснуть она села на кровати и открыла глаза. Прямо перед ней на кровати сидела Золотишка и смотрела так внимательно, что девушке показалось, будто она и заснуть не могла из-за этого пристального взгляда кошачьих жёлтых глаз.

Не успев отругать кошку, Ведана услышала странные шорохи, и решила, раз ей всё равно не спится, пойти на кухню и выпить немного молока, а заодно и посмотреть, откуда раздаются непонятные звуки.

На цыпочках, стараясь не шуметь, девушка встала и осторожно пошла по длинному коридору, но время от времени какая-нибудь доска всё же издавала громкий скрип, и после каждого скрипа Ведана останавливалась с замирающим сердцем и прислушивалась. Когда она была уже в горнице и выглянула в сени, сквозь шелест листвы со двора донёсся приглушаемый ветром шёпот.

Входная дверь была приоткрыта, и теперь девушка без труда могла видеть происходящее. На мгновение ветер разогнал плотные тучи, и выглянувшая из-за них бледная круглая луна осветила всё вокруг. Ведана увидела стоявшего на коленях у пня посреди двора своего деда, одетого только в длинную рубаху. Едва показалась луна, Древослав поднялся, резко выпрямился, и легко, словно он и не старик вовсе, перекувыркнулся через пень.

Пока изумлённая Ведана стояла, раздумывая, не снится ли ей это, тучи снова закрыли собой луну и во дворе ненадолго потемнело, а когда вновь стало светло, Древослава во дворе уже не было. Девушка осмотрелась по сторонам, напряжённо вглядываясь в темноту, и ей показалось, что она увидела огромного волка, убегающего в сторону леса. В середине пня в лунном свете слегка поблёскивал воткнутый в пень один из атамов Древослава, с которыми он не расставался никогда.

Не зная, что об этом думать, и напрочь забыв о том, что вообще-то она выходила за молоком, Ведана вернулась в свою комнату и легла в постель. Ветер внезапно прекратился, берёзовые ветки перестали стучать в окно, и девушка мгновенно заснула.

Всю ночь Ведане снился яростный бой. Во сне было столько разных мелких деталей, что девушка не успевала всё запоминать. Непрекращающийся гром, яркие вспышки молний, быстро мелькающие ножи, топоры, отовсюду летящие стрелы, и повсюду кровь, пыль, стоны и непонятные бормотанья, похожие на колдовские заклинания.

Ничего нельзя было рассмотреть в поднявшейся пыли и было очень трудно дышать. Ведана видела себя непосредственной участницей боя, но у неё в руках не было никакого оружия, и она вдруг с ужасом осознала, что не знает ни каких-либо магических заклинаний, ни пассов. Как же она сражалась?

У девушки были распущенные, непривычно светлые, волосы и белый, хотя Ведана никогда не носила белого, изорванный в клочья сарафан. Она чувствовала себя необыкновенно сильной и очень разозлённой, и только когда упал очередной попытавшийся её убить человек, на которого она всего лишь посмотрела, Ведана поняла, что она убивает их одним своим взглядом.

На какую-то небольшую долю секунды ей стало страшно от осознания собственной силы, и эта доля секунды погубила её.

Время замедлилось. Девушка была уже не в состоянии пошевелиться - тело не слушалось её. Хотелось кричать, но из её горла не доносилось ни звука. Ведана подняла голову и увидела, что прямо в неё летит невероятных размеров камень, и она ничего не может с ним сделать. Она просто стояла, окаменев от страха, и широко раскрытыми глазами смотрела на приближающуюся глыбу.

Девушка ещё успела заметить, что к ней бросается темноволосый мужчина в белой рубахе (красивая красная вышивка с волками показалась ей смутно знакомой), чтобы спасти её, но уже мгновение спустя Ведана стояла рядом и с ужасом смотрела на два изломанных тела, видневшихся из-под огромного камня.

Когда Ведана проснулась от кошмара, её сердце бешено колотилось. В комнате было темно, по окнам снова стучали берёзовые ветки, а по стеклу непрерывными ручьями стекал дождь. В доме тихо – наверно, дед с бабкой ушли куда-то по делам…

Полосатая желтоглазая кошка спокойно сидела на полу, щурилась и ждала, пока её покормят.

- Молока?

Девушка и раньше знала, что Золотишка умеет улыбаться, но эта её улыбка казалась ещё более сияющей, чем обычно.

Ведана встала и оделась, а кошка, не дожидаясь повторного приглашения, уже бежала, запутываясь в её ногах, за очередной порцией молока.

Глава 2 Каждый сам творит свою судьбу

На следующий день Ведана проснулась раньше обычного. Девушка оделась и умылась, и вышла в горницу позавтракать. Зубахи нигде видно не было, а дед молодой ведьмы суетился по хозяйству.

Несмотря на раннее утро, Древослав выглядел уже немного уставшим, но пребывал в очень хорошем расположении духа. Он часто улыбался в седые усы и мурлыкал что-то себе под нос. Пока Ведана, протирая глаза, пила парное молоко, старик ловко разделывал двух увесистых зайцев.

- Славно я поохотился, внучка! Встряхнулся слегка, вроде как помолодел даже, - усмехнулся Древослав. – А на обед у нас будет свежая зайчатинка, тушённая в горшочках по знаменитому семейному рецепту Зубахи. Запомни, никто не готовит тушёное мясо в горшочках лучше твоей бабки!

Старик подмигнул Ведане и продолжал разделывать свежатину. Девушка молча смотрела на его быстрые точные движения, на длинный нож с деревянной ручкой, исчёрканной древними рунами, на яркие, уже освежеванные тушки зайцев, и напряжённо думала: чего же здесь не хватает? Чего?

И тут её осенило: когда дед возвращается с охоты и сам разделывает добычу (это сугубо мужское дело Древослав не доверял никому), где-то рядом обычно лежит его старый лук, которым он всегда гордился, и окровавленные стрелы, вынутые из убитой дичи. Стрелы у деда редкие, узнаваемые – с костяными наконечниками. Древослав любит говаривать, что истинный охотник не будет бить дичь металлом, а предпочтёт кость – кость к кости стремится, метко бьёт, мясо не рвёт...

Сейчас ни лука, ни стрел рядом не было.

Ведана как заворожённая смотрела на резкие взмахи длинного ножа и вдруг вспомнила, как поблёскивал в лунном свете нож, воткнутый в пень. Она взглянула на тушку зайца, лежавшую на столе, и увидела на шее чёткие следы хищных клыков… Неужели это был не сон? Страшный вопрос уже готов был сорваться с языка девушки, когда вслед за всплывшим в памяти ночным видением она вспомнила и снившийся ей кошмар. Увиденный во всех подробностях бой не давал Ведане покоя. Бабка с детства учила её запоминать сны, говоря, что ничего не снится просто так, и в этом Зубахе можно было верить – не было в Тихом Омуте лучшего толкователя снов, чем она.

- Я видела сегодня очень странный сон, - собственный слегка охрипший голос показался Ведане чужим.

Древослав вздрогнул, на секунду остановился и пристально посмотрел на внучку. Его взгляд, пытливый и неожиданно жёсткий, немного напугал девушку.

- Мне снилось какое-то непонятное кровавое побоище, во всех подробностях, - пробормотала она. – И я была там… или нет, скорее, не совсем я.

Вначале ей показалось, будто дед вздохнул с облегчением, но по мере того, как она рассказывала всё новые детали страшного сна, стараясь ничего не пропустить, старик становился всё мрачнее.

Наконец, когда Ведана заговорила о темноволосом смельчаке в вышитой рубахе, её взгляд упал на рубаху деда, и она запнулась. Вот почему странный орнамент показался ей таким знакомым – вышивка героя была в точности такая, как на одежде её деда: стая красных волков, бегущих друг за другом.

На некоторое время в комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина, в которой особенно чётко слышалось мурлыканье кошки: Золотишка возилась под столом и с удовольствием обгрызала брошенный ей кусок свежего мяса с косточкой.

- Почему мне это снилось, дед? Какое отношение это имеет ко мне? Кто та женщина? И мужчина с вышивкой как у тебя? …Они мертвы – они на самом деле мертвы? - Ведана задавала вопрос за вопросом, не оставляя Древославу времени на ответ.

Девушка даже не была уверена, хочет ли она слышать какие-то ответы, просто машинально задавала вопросы, напряжённо размышляя над ними сама. Обрывки фраз всплывали в её памяти – «ничего не снится просто так…», «когда-нибудь и твой сын вышьет на своей рубахе этот орнамент», и слёзы сами собой стали наворачиваться на глаза. Неужели это были её родители? Но разве они не…

- Разве они не погибли во время повального мора, который наслали на Тихий Омут дивии люди из Синих гор? - тихо спросила она.

- Кто «они»? - так же тихо переспросил Древослав.

- Мои родители, - Ведана вскинула голову, её голос был полон решимости идти до конца. – Росава и Ратибор. Это ведь они мне снились, правда? И ничто не снится случайно, вы же мне сами всегда это говорили… Так как они погибли на самом деле? Скажи мне, я должна это знать!

Старик молчал. От его приподнятого настроения не осталось и следа – он заметно посмурнел.

- Я хочу знать всё. Дед. Ты должен сказать мне правду. Должен. Я имею право знать! Я уже не маленькая! - Ведана повысила голос, однако это не произвело должного впечатления на Древослава. Он продолжал молчать, показывая всем своим видом, что не собирается говорить с внучкой на эту тему.

- Я всё равно всё узнаю! - выкрикнула девушка, вскочила из-за стола и выбежала из горницы.

- Молоко не допила! - крикнул ей вслед Древослав и тут же заметил, что всё молоко уже прокисло.

***

В «Добром горшочке», как всегда, многолюдно. Приветливые хозяева, вкусная еда, уютная обстановка – что ещё нужно для того, чтобы как следует отдохнуть в середине тяжёлого рабочего дня? Впрочем, сегодняшний день явно нерабочий – уже который день погода не способствует работе в поле. Гроза то утихнет немного, то снова разъярится, и конца ей не видно.

Работы-то в поле нет, а сила привычки велика – все, кто каждый день привык обедать в придорожной харчевне, и сегодня пришли сюда. Здесь и Велимир с Радомыслом, самые уважаемые в Чистом Поле старейшины, и Светлена с Ядвигой и Цветаной – спать детей уложили после обеда, да пришли посидеть за чашкой душистого отвара, посудачить о соседях и поделиться новыми секретами. Да и другие жители деревушки пришли сюда скоротать время в непогоду – где ещё узнаешь столько новостей и с пользой проведёшь время? Старый Радован с топорчатой седой бородой и удивительно ясными синими глазами – добрейшей души человек, сегодня лично заварил травяной отвар от простуды и упадка сил (погода не солнечная; неровен час, занеможет кто), и всех угощает им забесплатно. Его молодая жена Честа – голубоглазая красавица в сиреневом платке, повязанном поверх густых каштановых волос – ловко скользит между столиками, разнося заказы, и периодически участвует в общих разговорах.

В «Добром горшочке» всегда уютно, как дома, и посетители часто засиживаются здесь допоздна, забыв о собственных хлопотах. Снаружи харчевня довольно невелика по размерам, но никогда не было случая, чтобы кому-то не нашлось места внутри, где удивительно просторно. В единственном двухэтажном доме Чистого Поля на верхнем этаже жили хозяева – Радован с Честой, а нижний этаж обустроен под харчевню: несколько крепко сколоченных дубовых столов с лавками стоят аккуратными рядами, на полках красиво выложены овощи и глиняная посуда. У печи в углу висят длинные связки грибов и ягод – из-за этого, когда печь натоплена (то есть почти всегда), по всей горнице распространяется приятный лесной запах. Печь повёрнута к горнице задней стороной – кухня харчевни скрыта от глаз посетителей, которые и не стремятся узнать тайну вкусных блюд, готовящихся здесь – лишь бы кормили. А Честа с Радованом всегда найдут, чем удивить гостей: никто лучше, чем они, не готовит зайчатину в горшочках с ароматными травами, блины с припёком из грибов, пироги с черницей и малиной, ароматные щи и каши, ядрёный холодец с хреном и котлеты из щуки. А уж какой у них сбитень да квас – никто одной кружкой не ограничивался! В жару предпочитали холодный квас из погреба, а в холодные дни – горячий сбитень с душистыми приправами. Жители Чистого Поля уверяли, что напитки из «Доброго горшочка» придают им сил да лечат всякие хвори, потому не только пили их в харчевне, но и домой брали чудесные снадобья.

Когда в харчевню, поклонившись, зашли Могута с Милютой, все дружно оглянулись в их сторону и поклонились им в ответ. Молодых силачей любили в деревне – не страшились они никакой работы и никогда не отказывали в помощи – кому огород вскопать, кому крышу поправить, кому орудие в кузнице выковать, а то и с детишками малыми посидеть, сказки порассказывать. Завсегда по хозяйству помогут, и платы никакой не попросят – за то их ещё пуще уважали да время от времени тоже помогать старались – кто рубахи новые богатырям сошьёт, кто еды приготовит. Сновали вокруг желанных женихов и девки молодые, да никто пока не пришёлся по сердцу молодцам, так и жили они вдвоём.

Могута был заметно старше и гораздо опытнее своего друга в кузнечном деле, которому он и обучал Милюту потихоньку. Взамен Милюта долгими вечерами рассказывал ему о дальних странах – хоть и молод парень, а во многих местах побывать успел, многое повидал… Побывал-то побывал, а остаться всё же нигде не хотелось, пока не забрёл он однажды в Чистое Поле, да так и осел здесь…

- Честа! Принеси-ка нам свеженького мяса в горшочках да пару кувшинов кваску вашего знатного! Работы сегодня никакой нету, а вкусного поесть завсегда охота, - подмигнул присутствующим Милюта.

Все понимающе улыбнулись. Казалось, улыбнулась даже полосатая кошка с разноцветными глазами, сидевшая на лавке под окном. Кошка хоть и не жила в харчевне постоянно, да была тут завсегдатаем – ласковую мурлыху все любили и прикармливали потихоньку всякими вкусностями.

Честа быстро принесла молодцам обед – открыв крышечки у горшочков, они дружно наклонились над едой и с удовольствием вдохнули аппетитный запах.

- Поистине добрые у тебя горшочки, хозяйка!

- Так бы и ели только это каждый день!

Честа улыбнулась, кивая в сторону мужа:

- Старый семейный рецепт мужниной родни. Кто хоть раз отведал, вовек не забудет.

- Это уж точно, - поддакнул Милюта, а его друг уже выловил ложкой кусок мяса из горшочка:

- Кис-кис… Голодная, Золотко?

Золотишка на лавке и ухом не повела, так и продолжала сидеть на месте, жмуриться и лениво обмахиваться хвостом. Когда кусок мяса оказался на полу недалеко от неё, кошка привстала, мягко потянулась, соскочила с лавки и под взглядами доброго десятка заинтересованных глаз взяла мясо в зубы и отнесла его лежащей на пороге собаке. Огромный пёс тут же вскочил на все четыре лапы, едва заметно кивнул кошке, словно благодаря её за угощение, в один момент проглотил мясо и снова разлёгся на пороге.

- Ишь ты, заботливая какая, - послышались голоса. – Сама, небось, голодная, а собаку подкармливает!

Кошка гордо обвела взглядом всех присутствующих и с высоко поднятыми головой и хвостом медленно вернулась на место.

- Хозяйка, налей-ка животному молока! - заказал Милюта. – Должна же быть кошке награда за доброту проявленную!

От молока кошка никогда не отказывалась. Уже не пытаясь изобразить независимый вид, Золотишка кинулась к угощению и в мановение ока вылизала блюдечко до капли, вызвав дружный одобрительный смех.

Скрипнула дверь, и в харчевню быстрыми шагами вошла стройная светловолосая женщина в тёмной накидке. Ветрана сбросила капюшон с лица, поклонилась и присела за ближайший свободный столик. Сняла мокрую накидку и поставила на стол большой глиняный горшок, накрытый крышкой, который принесла, видимо, под накидкой, спасая от дождя. Когда Честа подошла к ней, женщина отрицательно качнула головой, отказываясь от еды, и вполголоса сказала, что пришла поговорить с Радованом. Любопытная Золотишка, как будто понимала человеческую речь, мигом соскочила со своего места и одним прыжком оказалась на лавке напротив Ветраны. Рядом с ней присел Радован.

- Приветствую, Ветрана, - тихо сказал он, ставя перед женщиной чашку. – Выпей травяного снадобья для поднятия сил душевных. Вижу, неспокойно тебе.

Женщина благодарно кивнула и взяла чашку в руки.

- Дело у меня к тебе, Радован.

- Коли так, то говори, зачем пожаловала.

По глазам Радована нельзя было понять, в каком он сегодня настроении. Ветрана поёжилась.

- Ведьму одну умилостивить надо, Ведану вашу.

- Сколько же вам говорить – не ведьма она! - нахмурился старик.

- Как же, не ведьма, - пробормотала женщина, отводя глаза. – Мои чертенята несколько дней назад в неё камни бросали, и тотчас же гроза началась… И не перестаёт с тех пор – то гроза, то дождь… Ну да не моё это дело. Не ведьма, то не ведьма. Но ясно же, что неспроста это всё!

Радован сидел, рассеянно поглаживая кошку, и молча смотрел Ветране в глаза.

Женщина продолжила:

- Зубаха наверняка знает, что делать. Попроси её, Радован, сестра ведь она тебе! Сама-то я не могу идти в Тихий Омут - Дарьян не позволяет с нечистыми знаться, уж прости за недоброе слово… Знаю, будет знахарка здесь сегодня - звал её Барвин ребёночка поглядеть, беда какая-то с ним приключилась… Зайдёт ведь и к тебе! Попроси тогда за моих сорванцов, пусть уж Ведана на них не серчает. Нехорошо ведь, что гроза такая, в поле работать не даёт… - молящий голос женщины вдруг потеплел и стал заискивающим. – А я творожочка свеженького принесла - знаю, что любят они его больно…

Радован кивнул:

- Помог бы и без творожочка. Самому гроза надоела уже. Попрошу Зубаху, так и быть. Вдруг поможет чем… Да ты скажи своим детишкам, чтобы отстали от девки. Не дело это - камнями в человека бросать…

Ветрана молча встала, снова накинула мокрый плащ, низко поклонилась и вышла.

Когда все разошлись (обед обедом, но ведь и дома у каждого забот хватает!), полосатая кошка оборотилась невысокой пожилой женщиной.

- Рад видеть тебя, Зубаха, - сказал, обнимая её, Радован. – Дело к тебе есть…

- Да слышала я дело это, - махнула рукой знахарка. – Одни дела тут у меня… Отведу я грозу, мне и самой она не шибко-то по душе… А вот Ведану злить нельзя было. Проснётся сила в девке, не будем знать, что делать с нею…

Честа принесла три кружки травяного отвара и присела рядом. В комнате запахло душистой травой. Приятно было просто сидеть втроём и молча пить ароматное зелье – с близкими людьми слова иногда не нужны.

Вскоре Зубаха поднялась:

- Пора мне. Засиделась я тут у вас. Пора к ребёнку идти, поглядеть, что там стряслось-то, хоть и догадываюсь ужо… И вот ещё. К Жадане идти мне некогда, да и не люблю я завидущих не в меру - так сходите к ней, отнесите травы, чтобы девка с ума не сошла, - быстро проговорила Зубаха, выкладывая на стол пучки трав из карманов. – Пусть заварит всё сразу и пьёт по полстакана каждый час, пока отвар не закончится. Шутка ли, три дня на себе драконью кровь носить! Да скажите, чтобы камешки снять не забыла… А творог себе оставьте, у меня и дома этого добра хватает! - подмигнула она и вышла во двор.

Гроза тут же прекратилась.

***

«Возьми себя в руки, Веда», - сказала девушка самой себе, когда зашла в свою комнату. Она открыла окно, полной грудью вдохнула ворвавшийся свежий ветер и огляделась по сторонам.

Постель не убрана ещё с утра, из старого большого сундука в углу торчит подол мятого зелёного сарафана и ярко-красный платок, засунутые туда наспех, посреди комнаты валяется опрокинутый стул, а на маленьком столике у окна в расписном глиняном кувшине стоит завядший букет уже непонятно каких цветов. Единственное чистое место в комнате – угол, в котором на полу лежит небольшой коврик, сшитый из мягких заячьих шкурок.

Девушка подняла стул, затолкала в сундук торчащие из него вещи и накрыла постель тёмно-синим вышитым покрывалом. Остались цветы. Недолго думая, Ведана выхватила букет из кувшина и выбросила его прямо в окно. Затем, перевесившись через подоконник, ловко нарвала новый букет из красных маков и синих васильков, немного подумав, добавила в него несколько зелёных травинок, поставила букет в кувшин и удовлетворённо кивнула. Теперь всё в порядке. Снаружи.

Девушка уселась на мягкий заячий коврик в углу, поджала ноги и прислонилась к деревянной стене. Из головы не выходили слова Древослава «Нельзя учиться колдовству, коли с собственной злостью совладать не можешь». Неужели она и в самом деле не могла совладать со своей злостью? …Ведана всегда старалась выглядеть холодной и сдержанной, если рядом были посторонние люди, но внутри в это время бушевал ураган эмоций. Не сдерживалась девушка и при близких – дед с бабкой не уставали напоминать, что свои чувства надо контролировать, а уж злости и подавно нельзя давать выхода, но у Веданы никак не получалось взять себя в руки.

Сейчас она сидела и думала, что, наверное, дед всё-таки прав. Как она собиралась учиться колдовать, не совладав со своей злостью? Ведь так и вправду можно натворить немало бед, которые потом придётся расхлёбывать…

Полная решимости научиться владеть собой, Ведана выпрямилась, положила руки на колени ладонями вверх, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на своём дыхании и больше ни о чём не думать. Древослав периодически учил её этому, но девушка была крайне неусидчивой и нетерпеливой от природы, ей никогда не удавалось сосредоточиться. Дед в таких случаях обычно махал рукой и говорил, что её время ещё не пришло. Теперь же Ведане отчаянно хотелось, чтобы её время пришло, наконец - хотелось повзрослеть, сдвинуться с мёртвой точки и начать учиться всему тому, что ей хотелось знать и уметь. Ей казалось, что вот сейчас у неё точно всё получится. Должно получиться.

Ведана сидела и сосредоточенно дышала, стараясь ни о чём не думать, и так просидела довольно долго – в таком состоянии ход времени совершенно не ощущается. Раньше она не смогла бы усидеть столько времени – заболела бы спина, затекли бы ноги, да и просто надоело бы, в конце концов. Но сейчас ей было удивительно легко и хорошо. Как будто она, наконец, смогла что-то понять, почувствовать, осознать - как будто убрались невидимые препятствия, которые прежде мешали девушке войти в нужное состояние.

Когда Ведана открыла глаза, то подумала, что это ей снится – она, в той же позе, парила в воздухе на высоте около метра от пола. Испугавшись, девушка потеряла равновесие и чуть не упала, но вместо этого просто перекувыркнулась в воздухе, успев заметить краем глаза саму же себя, продолжавшую сосредоточенно сидеть на заячьем коврике. Ощущения были настолько реальны, что это просто не могло быть сном. Проникнувшись торжественностью момента, Ведана замерла в воздухе, боясь пошевелиться. Она боялась даже дышать, но душа её бурно ликовала. Хотелось кричать и плакать от счастья.

Девушка знала, что в любой момент может вернуться в своё тело, но ей пока не хотелось этого делать. Вместо этого хотелось наслаждаться каждой секундой своего ликования, каждой мыслью, каждым ощущением нового, неизведанного состояния. Ведана выпрямилась и внимательно рассмотрела свои руки, ноги, посмотрела вниз на своё сидящее тело. Всё было удивительно, необыкновенно, всё вызывало восторг… И тут она заметила кое-что ещё. В комнате явно что-то изменилось. Девушка смотрела на стол, стул, сундук и пыталась понять, что не так. Вскоре она заметила полку со старыми книгами там, где её не было раньше – прямо на полу, под столиком. Заинтересованная Ведана спустилась на пол и приблизилась к полке. Все книги были старые, немного потёртые, в разноцветных кожаных переплётах – видно, что очень дорогие. Девушка провела по ним рукой, и когда её рука коснулась толстой книги в тёмно-красном переплёте, она ощутила тепло. Ведана ещё раз прошлась рукой по всем книгам, и снова ощутила тепло на той же, тёмно-красной. Она взяла книгу, уселась прямо на полу и открыла первую страницу.

Посередине тонкого пожелтевшего листа размашистым почерком соком чёрной бузины было начертано: правдивая история нашей семьи, рассказанная моей внучке Ведане, когда она научилась видеть.

Девушка вздрогнула. Десятки раз Древослав говорил ей: «Много чудес ты откроешь, множество тайн постигнешь, когда научишься видеть», но она никогда не могла понять, что именно дед имеет в виду. Теперь смысл его слов понемногу стал открываться ей. Только что она впервые в жизни вышла из своего тела. Она увидела и ощутила то, что прежде было ей недоступно. Ведана почувствовала, что сейчас как никогда близка к разгадке какой-то очень важной тайны. Она глубоко вздохнула, и радость наполнила её сердце. Радость того, что её время, наконец, пришло. Пережив очередной приступ радости, лёгкости и ликования, девушка устроилась поудобнее и стала читать.

***

Теперь мало кто вспомнит, а ведь не так давно были времена, когда люди и колдуны жили бок о бок с водяными и лешими, русалками и домовыми, оборотнями да шишигами и прочей, как потом стали говорить, нечистью. Чтобы кто кого боялся – такого не было: не боялся никто, не прятался. Да и не вредил никто особо... Ну а поелику страху не было, так и дела никакого никому не было, кто как живёт, коли соседям не вредит. Тогда ещё Тихий Омут и Чистое Поле были одним целым поселением, и хотя ссоры да обиды случались изредка, в общем, жили все спокойно.

Началось всё с того, как сын мой Ратибор привёл в наш дом вилию Росаву. До тех пор если и было такое, чтобы человек с нечистью какой связывался, то так давно, что уж и не помнил никто. Не принято это было, потому как неизвестно, какие последствия это может иметь, да какие дети от такого союза родятся.

Конечно, когда молодой да статный парень, завидный жених, взял за жену вилию, удивлялись даже старожилы: люди хоть и жили испокон веков рядом с нечистью, а жениться на русалке никто бы не стал. Да и побаивались попервах вилии. Она хоть и выглядела, как наши местные девки, а то и краше многих была, но ходила молва, что убивать она могла одним взглядом, коли захочет… Ведана вздрогнула и на секунду оторвала взгляд от строчек. Вздохнула глубоко и сжав одну ладонь, продолжила читать.

Однако же время шло, вилия никого не убивала, а наоборот, ещё и лечить стала. Травы знала такие, что и без заклятий всяких лечат, да не каждому те травы даются…

Люди уж привыкать стали, при встрече кланялись вилии, за помощью приходили – никому она не отказывала. И как-то люди заметили, что она, вилия, на сносях-то уже. Слухи пошли разные – кто ж знал-то, что может родиться у русалки с человеком! Мужики говорили, что надо бы собраться под окном, когда она разрешаться от бремени будет, да и подождать, поглядеть, кто родится: коли чертёнок какой – так отнять его сразу у матери и убить, потому как сила у него могла проявиться такая, какой и у вилии в жизни не было. Страшно всем стало, муторно. За несколько месяцев извелись в ожидании, нервные люди стали, дёрганые...

И вот пришло время вилии рожать. Опытные повитухи собрались в её доме, а мужики-то, с вилами да топорами, под открытым окном стали ждать. Муж вилии остался с женою рядом, и про мужиков знать не знал, а то разогнал бы по домам, не отдал бы своё дитя на растерзание!

Долго ждали мужики, измучились повитухи, искорчилась вилия. Ребёночек родился без пяти минут в полночь. Молодая девка, что повитухам помогала, выглянула в окно и сказала мужикам: мол, зря сидите-то, обычный ребёночек родился, девочка. Хорошенькая да зеленоглазая, красавица вырастет всем на зависть. Ну, кто-то из мужиков поворчал немного, знамо дело – чертёнка-то вилами подцепить страсть как хотелось, да делать нечего. И только они отошли несколько шагов от дома, глядь! – три судички под окно прилетели, вещать стали! Оно хоть и не редкость было, что судички судьбы вещали, а послушать их завсегда любопытно. Спрятались мужики у забора в кустах смородины, да уши развесили. Ночь была тихая, лунная, ни ветерочка, ни шороха, потому каждое слово судичек звенело в воздухе особенно торжественно.

«Красота у девочки будет необыкновенная, - сказала старшая судичка. – До самой старости будет она краше многих молодух. Но тому, кто полюбит её, много испытаний пройти придётся. Многие люди отдадут за неё свою жизнь по собственной воле, и много раз смерть будет проходить совсем рядом от неё…».

«Девочку ждёт великое будущее. Большая сила у неё будет. От неё будет зависеть судьба не только родной земли, но и многих других. А уж сколько человеческих судеб изменится, и сосчитать нельзя», - молвила другая.

Третья судичка помолчала немного, и тихонечко так бормочет: «Только сила эта может никогда не проявиться, и дитя проживёт обычную, ничем не примечательную человеческую жизнь». И уже встала да повернулась, чтобы лететь обратно вроде, а потом вдруг оглянулась да как закричит: «Дитя, мы дарим тебе редкий шанс! Ты сможешь сама выбирать свою судьбу!».

… Ещё не успело смолкнуть эхо от её нечаянного крика, а уже упали все три судички, сражённые одним копьём. Поныне неизвестно, кто всё-таки убил судичек: может, кто из мужиков, что в кустах сидели, может, колдун какой, а то и нечисть из тех, что посильнее.

Хотя надобно тут сказать, что не каждый подюжит одним копьём пронзить сразу три цели, особливо, когда живые они. Без сильного колдовства тут не обошлось, знамо дело, да только колдунов и сейчас хоть отбавляй, а в те времена и того поболе было, так что уж и не узнать, кто это мог быть.

С тех пор никому ничья судьба неведома, потому как после смерти судичек вещать стало некому. Однако же это никого не огорчает, поелику люди с тех пор стали считать, что коли ничего им не предвещалося, так они сами, своими деяниями да помыслами, свою же судьбу и творят.

Смерть судичек положила начало вражде сильной меж людьми и нечистью всякой. До того никто не смел убивать без причины даже верлиок и трясовиц вредоносных, лихорадок да моров проклятых, что болезни на людей насылали. И тем боле никому в голову не могло прийти, что кто-то может убить судичек, которых и нечисть-то поганая почитала, а уж люди и посмотреть на них боялись, так велико было их почтение.

И стали шишиги да верлиоки потихоньку на людей нападать, а лихорадки да трясовицы – болезни разные насылать. И начали понемногу домовые да банники собственным хозяевам вредить, лешие – следы запутывать, а болотяники – в болота затаскивать.

Понятное дело, люди вынуждены были защищать свои дома да детишек малых. Защищались-защищались, да вскоре и сами первые нападать стали на русалок да полудениц, на верлиок да шишиг, на лесавок, трясовиц, лихорадок и прочую нежить.

Дабы не допустить полного исчезновения и тех и других, в дело вмешались колдуны. А поелику меж ними самими согласия не было, то и сами разделились на два лагеря – кто-то стал помогать людям, а кто и нежити поганой. А уж потом припомнились заодно и обиды старые – так колдуны и меж собой стали воевать жестоко.

Люди да мелкая нечисть хоть и сражались уже отрядами, всё равно сильно навредить друг другу не могли бы, даже коли постарались бы, а уж истребить друг друга без остатку и подавно. А колдуны и ведьмы силу имели огромную – с тех сталось бы и друг друга перебить, и род человеческий уничтожить, и нечисть всякую истребить.

Уже очень скоро все забыли, кто, за что и с кем воюет, да с чего война началась. В каждой семье были потери, каждый мстил всем без разбору и убивал на всякий случай от страха. Если бы не нашёлся тот, кто смог бы остановить эту войну всех со всеми, давно пришёл бы конец нашему миру.

И знамо дело, такой человек нашёлся. Единственный, кому под силу было остановить всех. Тот, кому подчинялись ведьмы и колдуны, кого боялась нежить и уважали люди. Это был ведун Яросвет.

Многие потом жалели, что вмешался ведун не сразу. Много колдунов за это время полегло, много нечисти разной, а ещё больше людей. Погиб и Ратибор, защищая свою Росаву – обоих нашли потом раздавленных огромным камнем…

Крупные слёзы Веданы закапали на страницы потрёпанной книги солёным дождём, строчки поплыли перед глазами, в горле встал ком, стало трудно дышать. Некоторое время она самозабвенно рыдала, отбросив книгу. Ей хотелось кричать, но она вовремя опомнилась – не стоило вмешивать деда с бабкой в свои переживания… В конце концов, Ведана обняла собственное тело, продолжавшее сидеть в полной неподвижности, и долго всхлипывала у него на плече, а потом боль неожиданно прошла. Слёзы закончились, глаза высохли, и стало удивительно легко. Конечно, Ведана так и осталась сиротой с десятком вопросов, на которые пока не было ответов, и никто не мог восполнить её потерю, но теперь, по крайней мере, она узнала правду. Пусть пока совсем немного, но это успокоило её, и она снова вернулась к брошенной книге.

…С тех пор никакая нежить не может причинять вред людям и не должна иметь с ними никаких дел. Смешанные браки между людьми и нечистью запрещены, колдуны никому не могут передавать свои знания и силу, а люди ушли в Чистое Поле. Построили дома, засеяли поле, завели огороды и скот – словом, там и осели…

Конечно, не всё так просто. Иногда и нечисть вредит помаленьку, коли её затронуть, но уж если сам виноват, жаловаться некому. Иногда и ведьмы с колдунами причиняют людям вред, но им это сходит с рук – мы ведь защищаем Чистое Поле от нападений нечистой силы и лечим болезни всяческие. Люди нас боятся. Для них нет разницы – что колдун или ведьма, что оборотень, что потворник поганый, что знахарь, гадалка, вещатель… Для них всё едино: не такой, как они – значит, нечистый. А спорить с людьми – только время зазря тратить.

Так и живём…

***

Ведана закрыла книгу, и та сама вернулась на место. Полка с книгами тут же исчезла, а ещё через несколько минут девушка обнаружила, что сидит неподвижно уже столько времени, что всё тело затекло. Она с трудом выпрямилась и улеглась на спину прямо на полу, чтобы немного отдохнуть от сильного физического и эмоционального напряжения. Новые переживания переполняли её. Было странно, наконец, выйти из своего тела – ведь столько раз до этого Ведана целенаправленно пыталась это сделать, но ей не удавалось даже усидеть в одной позе достаточно долго, а тут ей всё далось без особого труда. Может быть, в этом и был весь секрет – не надо слишком стараться? А может быть, сейчас она просто была готова к тому, чтобы узнать правду? …Стоп. Правду она знала не всю. Оставались ещё очень важные вопросы, ответы на которые ей нужны были срочно. Ведана поднялась с пола и направилась на кухню. Она была настроена очень решительно.

***

Когда девушка вернулась на кухню, Древослав уже месил тесто для нехитрых лепёшек, а в печи тушилось ароматное мясо в глиняных горшочках. Без лишних предисловий Ведана сказала:

- Я всё знаю.

Дед не шелохнулся. Не отрываясь от своего занятия, он лишь мельком взглянул на внучку:

- Что именно?

- Всё,- повторила она.

- Если бы ты знала всё, - усмехнулся Древослав, - ты бы не прибежала сюда только для того, чтобы сообщить мне об этом. Значит, тебе известно не всё, что хотелось бы.

Под пытливым взглядом деда Ведана густо покраснела и пробормотала себе под нос:

- Я нашла книгу. Твою книгу в красном переплёте.

- Ну наконец-то, - вздохнул дед. – Я почему-то был уверен, что ты найдёшь её гораздо раньше.

- Ну знаешь, - обиженно просопела девушка. – Ты мог помочь вообще-то. Или просто всё рассказать. Вместо того чтобы…

Ведана могла бы демонстративно обидеться надолго и даже пропустить обед, но сейчас это было не в её интересах.

Сжалившись, Древослав первым прервал паузу.

- Так о чём ты хочешь знать?

Не веря своему счастью, что сейчас ей расскажут всё, Ведана быстро проговорила:

- Расскажи мне про мою тень.

Дед кивнул, молча забросил сырые лепёшки в печь и присел за стол напротив внучки.

- Тебе кажется, что тень – это всего лишь тень, - начал он, прокашлявшись. – Но это не так. Тень – это хранилище большой силы, средоточие древних знаний, и очень важная часть души. Без неё невозможно овладеть всеми колдовскими знаниями и умениями в полной мере...

- Почему же у меня её нет? Тень есть даже у людей – у всех до одного!

- Ты уже знаешь, кто твоя мать, - полувопросительно-полуутвердительно сказал Древослав. – Потому не удивительно, что с самого детства к тебе присматривались и соседи-колдуны, и люди из Чистого Поля, которые приходили за помощью. При том, что вещали для тебя судички, да при том, что ты – дитя вилии, ты не могла быть простым ребёнком. Твоя сила рано или поздно должна была проявиться… И она проявилась – ещё до того, как ты научилась ходить. Сначала ты научилась перемещать взглядом кружки да кувшины – перемещать-то перемещала, да так, что посуда падала со стола и разбивалась на мелкие осколки. А поднять да собрать, как было, не умела. Это всё ерунда, конечно... Но однажды к Зубахе пришла баба из Чистого Поля – попросить чего-то там, не помню уж, чего. А тебе в это время вздумалось полетать... Да, летать ты тоже умела… А та как увидела ребёнка на высоте, под самым потолком, да как заорёт! Ты и упала от неожиданности. Синяков, конечно, набила, ушиблась больно… Ну и разозлилась, на бабу-то. Как глянула на неё, так та вся пятнами какими-то покрываться стала и задыхаться… Хорошо, Зубаха рядом была, спасла бабу и лечила её потом ещё неделю, травами отпаивала. А та как выздоровела, побежала к Яросвету жаловаться… Ведун, конечно, сразу ничего делать не стал, и никакого ответа не дал. Но когда ему стали жаловаться и другие, созвал совет…

Помолчав, Ведана вздохнула:

- Я ведь ничего этого не помню… Совсем ничего…

- Так было нужно, девочка. Такова твоя жертва…

- И что, ничего нельзя было сделать? Ну с моими разрушениями этими…

- Можно было. Конечно, можно… Тогда, на советном холме под старыми дубами, спорили долго. Мы с Зубахой просили за тебя. Хотели научить тебя силу свою под контролем держать, чтобы не причинять вреда никому. Некоторые другие были на нашей стороне… Но остальные сразу сказали: раз ведун запретил обучение – нечего кому-то потакать, и стояли на своём крепко… Яросвет поначалу сомневался, да советниками, видно, окружил себя недобрыми... В конце концов, он согласился, что справедливо будет насовсем лишить тебя силы.

- Как они это сделали?

- Долго рассказывать вообще-то… Но если в двух словах, то в ближайшее полнолуние Яросвет собрал колдунов на Красной горе и провёл над тобой страшный ритуал – поставил тебя лицом к луне и ножом отрезал твою тень. Она там так и осталась, в горах, а поелику тень бессмертна, так, наверно, там и прижилась и живёт себе… А ты вроде как человеком стала… Вообще-то от этого ритуала многие умирают, но, видно, твоя сила и вправду велика была. Ты только память потеряла да говорить не могла ещё три года…

- Но… как это вообще возможно? Как можно было сделать это со мной? И… как это теперь вернуть обратно?

Древослав не успел ответить девушке – домой вернулась Зубаха, причём не одна, а с кричащим и вопящим маленьким уродцем на руках, и на время Ведана забыла обо всех своих расспросах.

***

- Он не похож на обычного ребёнка, ба!

- Это и есть не обычный ребёнок.

Уродец ни на секунду не прекращал орать, и из-за маленьких глазок, сжавшихся в узенькие чёрточки, из-за покрытого красными пятнами личика, из-за надутых, залитых слезами, щёк казался ещё уродливее.

- Что с ним случилось? - спросила Ведана, вставая на цыпочки, чтобы получше разглядеть маленькое создание, орущее в Зубахиных руках.

Зубаха пожала плечами – как будто это само собой разумеется:

- Домовые поменяли.

Такого Ведана ещё не видела. Она так и стояла посреди комнаты, раскрыв рот и не сводя глаз с орущего существа.

- Так и будешь стоять или поможешь мне? - проворчала бабка.

- А чем помогать-то? - растерялась девушка. – Я не знаю. Скажи мне хотя бы…

- Лезь на чердак, тащи старую люльку. Потом принеси свежего сена из хлева, постели в люльке. Да пошевеливайся - не видишь разве, что тяжело держать его на руках? Чай, не лёгонький!

Когда ребёнка положили в люльку, он ненадолго замолчал, оглядываясь по сторонам, как будто привыкал к новым условиям, но потом снова продолжил орать. Неужели он никогда так и не успокоится?

- А может, его покормить надо?

- Да не будет он есть ничего... Не человек он. - Древослав подошёл к ребёнку. – А вот нам поесть не мешало бы, да и каша как раз подоспела… Отдохни, Зубаха. Сдаётся мне, работёнка нелёгкая у тебя будет…

Зубаха и правда казалась уставшей. Ведана глянула на деда и успела заметить, как Древослав быстро начертил в воздухе над колыбелью неизвестную ей руну, и орущее существо сразу же замолчало.

- Нельзя ему долго спать, - проворчала Зубаха. – А то так и останется не-пойми-кем… Разве ненадолго только…

Ели быстро и молча, опустив головы, не глядя друг другу в глаза. За окнами смеркалось. Ночь предстояла долгая…

Пока Ведана суетилась, бегая по горнице в поиске нужных трав (благо, и мяту, и фенхель, и зверобой можно узнать по запаху безошибочно!), Зубаха чистила свой большой медный котёл на трёх ножках.

Вошедший в дом Древослав протянул знахарке крупное куриное яйцо, потом присел и вынул три короткие широкие доски из пола – именно эти три не были прибиты к полу гвоздями, как потом заметила Ведана. Возле разобранного пола старик сложил немного дров и поставил кувшин воды.

- Дальше сами управитесь? - спросил он. – Пока полнолуние, надо идти на болото – сабельник подоспел как раз. А заодно собрать бы крапиву и душицу – они сейчас в самом соку…

- Будь осторожен, - тихо сказала Зубаха, не глядя на мужа. – Слышала я, мужики собираются на охоту в эту ночь: говорили, будто волки им покоя не дают… Но я-то знаю, что на самом деле они втайне надеются, что удастся оборотня убить – в открытую-то охотиться на них нельзя, а у мужиков давно руки чешутся… Неспокойно становится, Древослав. Чую близкую беду, да не знаю пока, откуда её ждать… Будь осторожен.

- Буду, - кивнул старик и вышел на улицу.

Через миг где-то невдалеке раздался протяжный волчий вой…

***

- Значит, сила стала проявляться… Так-так-так…

Потворник, одетый по своему обыкновению в огромный белый балахон с капюшоном, наброшенным на лицо и прикрывающим большую его часть, задумчиво ходил по хижине взад-вперёд, заложив руки за спину. Прямо на пороге сидели два невысоких, грязных человечка, а возле них лежали сброшенными маленькие ящеричьи кожи. Человечки были похожи друг на друга как две капли воды, только у одного из них через всю левую щеку наискосок тянулся длинный кривой шрам, а у другого не было левого глаза.

Потворник остановился, подняв голову, и спросил:

- Она осознавала, что делает в тот момент?

Оба человечка заговорили одновременно:

- Похоже…

- Стоп, - потворник резко прервал их. – Пусть говорит кто-нибудь один. Ты, Полосатый.

Названный Полосатым вздохнул.

- Похоже, что нет… То есть не совсем…

- Что значит «не совсем»?

Потворник повысил голос, и Полосатый испуганно вжал голову в плечи.

- Я думаю, она хотела, чтобы гроза началась.

- Твоё дело не думать. Твоё дело – внимательно наблюдать…

- Да…

- Продолжай.

- Я ясно видел, и думаю…, - Полосатый осёкся, но заметив, что потворник никак не отреагировал, осторожно продолжил - …думаю, что и Одноглазый видел тоже, как ведьма зажмурилась и улыбнулась сама себе, и сразу после этого началась гроза. Она хотела вызвать грозу, но вряд ли знала наверняка, как это делать. Скорее всего, просто очень захотела и сосредоточилась на своём желании. Но мне показалось, будто она удивилась, что всё получилось…

- Ты тоже так думаешь, Одноглазый?

Теперь наступила очередь Одноглазого вжимать голову в плечи, что он и сделал немедленно под испытующим взглядом потворника.

- Так точно, - выдохнул он. – Ведьма не ожидала, что у неё получится вызвать грозу. Но определённо этого хотела.

Потворник молча кивнул.

Тишина продолжалась несколько минут. Всё это время Полосатый и Одноглазый сидели неподвижно, боясь шелохнуться, а потворник продолжал ходить по комнате.

- А… а… а-пчхи!

Чихание, прервавшее тишину, вывело потворника из задумчивости. Опасаясь разгневать немедленно повернувшегося в его сторону потворника, Полосатый попытался оправдаться, быстро забормотав: «Это всё проклятый дождь… а бежать надо было срочно… дело-то сурьёзное… ну вот и простудился… и знал же, что так и будет, и всё равно побежал…», утёр нос влажным рукавом и сжался ещё больше.

- Можете идти, - кивнул потворник. – Не спускайте с неё глаз. И немедленно ко мне, как только что-нибудь произойдёт. Теперь следить нужно вдвое внимательнее – надеюсь, вы оба это понимаете?

Оба человечка одновременно кивнули:

- Конечно…

- Свободны.

Человечки подняли с пола грязные и мокрые от дождя ящеричьи шкурки, поморщившись, накинули их на себя, и мгновение спустя две юркие ящерицы вышмыгнули из чёрной хижины потворника и побежали мимо аккуратных белых домиков, окружённых зелёными садами – через горы, в сторону Тихого Омута.

***

Когда Ведана вернулась с травами, почти всё уже было готово. В разобранное место в полу были сложены дрова, и уже потрескивал огонь.

- Что-нибудь ещё?

- Принеси мою метлу, - сказала Зубаха. – Боюсь, понадобится.

Ведана принесла бабкину метлу, обвязанную шерстяными нитками да увешанную наузами, поставила рядом и присела в угол на огромную медвежью шкуру, поджав ноги. Этот медведь был когда-то грозой Тихого Омута – говорят, скотину драл нещадно и людей не боялся. Убил его Древослав – однажды ночью, совершенно один. Люди долго удивлялись, как ему это удалось, и с тех пор почитают старика великим охотником. «Чистая случайность», - улыбался он. А на вопросы маленькой внучки рассказывал древние семейные заговоры. Чтобы стрела летела в цель, чтобы била метко, усилия надо приложить. Нужны костяные наконечники для стрел, заговорённые перья, что легче ветра. Да и заклинания сложные понадобились – медведь-то не простой оказался, хотя мало кто о том догадывался… Оборотень это был из дивиих гор, смуту посеять в Тихом Омуте хотел, давнюю войну продолжить – да помешал ему Древослав. На том рассказы оборотнические и закончились. Больше дед никогда не поднимал эту тему, как внучка ни просила.

- Что бы ты ни увидела, что бы ни услышала, сиди молча и не двигайся, - сказала Зубаха, и девушке стало страшно. Она хотела бы вообще уйти и ничего не видеть, но бабке могла понадобиться её помощь, так что выбора не было…

Знахарка подошла к колыбели, повела рукой над ребёнком, и тот сразу проснулся и продолжил орать, как будто и не спал вовсе. Не обращая на него внимания, Зубаха присела у костра, аккуратно разбила куриное яйцо и вылила его содержимое в огонь. Огонь взвился и взметнулся почти до потолка. Туда же знахарка бросила меньшую часть скорлупы в огонь, а в большую зачерпнула воды, ловко захватила скорлупку щипцами, повернулась так, чтобы ребёнок мог всё это видеть, и протянула скорлупу над огнём.

Ребёнок тут же замолчал, и некоторое время внимательно наблюдал за происходящим, а потом неожиданно старческим голосом насмешливо проскрипел:

- Стар я как древний лес – а может, и поболе. Видал уже и такое диво, чтобы воду в скорлупе варили!

Раздосадованная знахарка бросила скорлупу в огонь и резко встала. Поставила на огонь котёл с водой, бросила в него травы, знаками показала Ведане, чтобы та готовила отвар, сама взяла пучок сухой мяты, стала разбирать его на травинки и выкладывать ими вокруг колыбели ровный круг. Когда круг был готов, Зубаха взяла украшенную метлу и легонько стала подметать этот круг внутри. Ребёнок молчал, но стал волноваться и беспокойно заворочался в колыбели. Дрожащая Ведана старалась не смотреть в его сторону и следить только за отваром.

Знахарка стала ходить по кругу против часовой стрелки, бормоча какие-то заклинания, которых девушка не могла расслышать. Зато она отлично слышала, как ребёнок стал отчаянно ругаться и выкрикивать страшные проклятия в адрес Зубахи – но та не останавливалась.

Наконец, знахарка замолчала, вышла из круга, взяла лучину и подожгла сухую траву. Круг загорелся и ребёнок стал кричать пуще прежнего, но когда трава догорела, малыш вдруг замолчал и спокойно заснул.

- Остуди немного отвара и заставь его выпить хоть пару глотков.

Ведана, не переставая дрожать, зачерпнула кружкой душистого травяного отвара и немного подержала его в руках – подула, остуживая. Потом подошла к колыбели и удивилась: ребёнок больше не походил на маленького урода. Это был самый обыкновенный, здоровый и симпатичный малыш. Когда она приподняла его, чтобы напоить, он открыл ясные голубые глаза и улыбнулся. Ведана улыбнулась в ответ, а малыш вдруг дёрнулся и больно ударил девушку по руке так, что она чуть не выронила кружку. Девушка облила бы ребёнка ещё горячим отваром, если бы Зубаха вовремя не подоспела – женщина взяла кружку из рук растерянной внучки, напоила ребёнка, и тот мигом заснул.

- Он нормальный, просто капризный, - пояснила она.

Ведана вздохнула с облегчением и посмотрела в окно. Светало. Да-а, трудная выдалась ночка! Спать хотелось ужасно, да утром ребёнка надо отнести обратно, к его родителям, в Чистое Поле. А Зубаха устала, наверно, ещё больше… Девушка оглянулась. Когда это бабка успела прибраться? В комнате не было уже ни котла, ни метлы, ни следов костра, а доски, вынутые из пола, снова лежали на месте, как будто их никто оттуда не вынимал. Если бы не ребёнок, мирно сопящий в колыбели, да едва ощутимый запах трав, Ведана могла бы подумать, что всё ей только приснилось…

Как ни странно, знахарка не выглядела уставшей.

- Нет ничего лучше чабреца и валерьяны от усталости и пережитых кошмаров, - подмигнула бабка. – Присаживайся, дочка, выпей пару глоточков снадобья. Тебе обязательно станет легче. Правда, только на время – в этом главный секрет целебных трав. Запомни это хорошенько: силу свою травы черпают в тебе. Некоторое время ты продержишься замечательно бодрой, но спать потом всё равно придётся – чудес на этом свете не бывает…

Ведана села за стол и взяла чашку в руки. Зубаха была права – каждый глоток травяного настоя возвращал её к жизни. Девушка почувствовала себя энергичной и бодрой, от ночного кошмара не осталось и следа.

- Отнесёшь ребёнка в Чистое Поле, Барвину и Злате. Их дом – третий с краю, во дворе у забора заросли барвинка. Не ошибёшься... Скажешь, пусть перестанут дразнить своего домового с женой, иначе в следующий раз ребёнка сразу подменят на берёзовый чурбан – и тогда им уже никто не поможет. Каждый вечер пусть оставляют немного еды в углу у печи. И обязательно пусть вернут домой своего старого кота… Ишь чего надумали – мышей не ловит! А сколько он их за свою жизнь наловил, и не думают даже… Скажи, кота этого домовые шибко любили, скучают без него, вот и капризничают... Как угодно пусть ищут, пусть хоть весь лес перероют!

Ведана уже ничему не удивлялась. Даже не стала спрашивать у Зубахи, откуда та знает про кота. Просто послушно взяла ребёнка на руки, - он тут же прижался к ней во сне, - кивнула бабке и шагнула за порог.

Глава 3 Кто нашел, кто потерял

До Чистого Поля Ведана дошла на удивление быстро – и даже упитанный ребёнок, которого молодая ведьма несла на руках, не казался ей слишком тяжёлым. Позже, размышляя о том, как ей удалось так быстро преодолеть довольно большое расстояние, девушка вдруг вспомнила, что в пути она думала лишь об одном – как поскорее дойти, отдать ребёнка и вернуться домой. За всю дорогу Ведана ни разу не подумала о том, что ей тяжело, что на улице невыносимая жара, и что она безумно устала после насыщенной событиями и переживаниями ночи… Видно, в этом крылся какой-то секрет – Ведана решила позже подумать, как это можно было использовать в дальнейшем.

Улица в Чистом Поле была всего одна – причём сначала дома тянулись лишь по одной её стороне, и только потом нить домов раздваивалась и улица расширялась.

Ведана редко бывала в Чистом Поле и не знала, где чей дом, но она не могла не заметить, что первый с краю дом разрушен и пуст, его ставни заколочены, словно хозяева давным-давно покинули эти места. Второй дом – чистый и аккуратный, производил впечатление светлого и радостного жилища, хозяева которого всегда радушно привечают гостей. Но когда мимо проходила ведьма, она успела заметить, как кто-то быстро стал прикрывать ставни изнутри – словно хозяин дома боялся, что ведьма заглянет в окно и сглазит его уютное жилище. Ведана считала, что никто не заслужил такого отношения, и изо всех сил стала уверять себя, что это не из-за неё, и вообще, это совсем не обидно… На небе стали сгущаться тучи – вот-вот был готов хлынуть новый дождь. Ведьма зажмурилась и приказала себе не думать о том, что она только что видела.

Наконец, третий дом – небольшой, но чистый и красивый, со свежей соломенной крышей и белыми ставнями. Невысокий забор увит барвинком. Во дворе старая яблоня с раскидистыми ветвями, склонившимися вниз под тяжестью крупных зелёных яблок.

Ведана отворила калитку, одной рукой придерживая ребёнка, и шагнула во двор. Увидев ведьму, огромный чёрный пёс протяжно заскулил и попятился в свою унылую конуру, не спуская глаз с Веданы. На пороге мгновенно показалась молодая хозяйка – в длинном тёмно-синем сарафане и серой рубахе, с тёмными волосами, спрятанными под платок. Увидев своего ребёнка, Злата мгновенно подскочила к ведьме и взяла на руки малыша.

- Спасибо, спасибо!

- Мне-то за что, - пожала плечами Ведана и, вспомнив наказ бабки, быстро сказала: -Злата, бабушка просила передать, чтобы вы больше не гневили домового – оставляйте для него еду у печи…

- Обязательно, спасибо! – Злата так крепко прижала к себе ребёнка, что Ведана даже испугалась, не задавит ли она его. Но матери, конечно, было виднее…

Ведана не уходила, и Злата насторожилась:

- Что-нибудь ещё?

Ведана спохватилась: когда она задумывалась, то, бывало, забывала обо всём вокруг.

- Да. Найдите своего старого кота и верните его домой.

- Кота? – глаза Златы округлились. – Так он это… давно ушёл-то… сам… может, его уже и волки в лесу разорвали… как же мы его вернём-то?

- А это ваши проблемы, - резко сказала ведьма. Она знала, что домашние животные побаиваются Чуткого леса и крайне редко сами убегают туда. Девушка вдруг вспомнила, что Зубаха всегда учила её быть снисходительной к людям, поскольку у многих из них просто нет мудрости житейской, и они творят своё зло не из злых побуждений, а просто по незнанию, и постаралась смягчиться. – Бабушка сказала, что этого кота ваш домовой любил – вот и тоскует по нему… Вы ведь не хотите завтра вместо ребёнка найти в его люльке берёзовый чурбан?

- Типун тебе на язык! – Злата сказала это очень тихо, но ведьма всё равно услышала. Громче женщина сказала: - Передай бабушке: сделаем всё, как она сказала.

Ведана развернулась и направилась к выходу. Злата крикнула вслед:

- Чем нам отблагодарить Зубаху?

Ведьма оглянулась:

- Просто верните своего кота. Иначе в следующий раз вам не поможет не только моя бабушка, но и вообще никто.

Едва Ведана закрыла за собой калитку, а счастливая, хоть и напуганная Злата, зашла в дом, как хлынул дождь. Причём шёл он исключительно над домом Златы – женщины, выгнавшей в лес своего старого кота. И не прекращался до тех пор, пока кошачьи лапы не ступили на пол дома.

***

Дорога в Чуткий лес проходит через бескрайние поля. Пшеница стоит высокая, но ещё светлая, недозревшая. Между колосками, насколько хватает взгляда, виднеются омытые дождём яркие маки, ромашки, васильки и множество других красных, синих, жёлтых, лиловых и белых цветов. От этого поле кажется разноцветным, и буйство красок, радуя глаз, поднимает настроение до небес.

Великолепие природной палитры сопровождается жарким ароматом всевозможных цветов и трав, пронзительным запахом свежей травы, и сливается в едином аккорде со стрекотанием кузнечиков и пением десятков невидимых глазу птиц. Гармонию не нарушали даже голоса стайки ребятишек, идущих по дороге всё дальше в лес.

- А хорошо сегодня, да? Такое солнышко!

- Тебе бы всё солнышко…

- Дань, ну чего Остроглазик опять дразнится! Разве плохо, когда солнышко? Вон, сколько дней шёл дождь – нельзя было даже нос из дома высунуть…

- Яра, он просто дразнится. Не обращай внимания…

Девочка немного помолчала.

- А мы найдём Жёлтого Глаза? …А вдруг котик уже забыл, как это – жить у людей? Вдруг он не захочет вернуться?

Братья-Остроглазки фыркнули и засмеялись в один голос:

- Как же, не захочет! Кто ж его спрашивать будет!

- Подумай лучше, - продолжал один из братьев, подмигнув остальным мальчикам, - Что ты будешь делать, если в лесу окажутся волки – говорят, их там пруд пруди. …А если кто пострашнее волков?

Яру начала бить дрожь, её шаги стали замедляться – они замедлялись и замедлялись, пока девочка в растерянности совсем не остановилась на месте с широко раскрытыми от страха глазами. Пустая корзинка для ягод выпала из её ручонок на пыльную дорогу, но девочка даже не обратила внимания.

- Кто же может быть страшнее волков?

- Да мало ли кто! Леший, например!

Девочка вздохнула от облегчения, подняла корзинку и, улыбнувшись, бодро шагнула вперёд:

- Мама сказала, леших не бывает. Правда, Дань?

- В нашем лесу их никто не видел, - подтвердил мальчик. – А волки днём спят и ни на кого не нападают. А если кто будет Ярку пугать, - Даня повысил голос, - так мы до леса только ночью дойдём и увидим всё самое страшное, что там есть. Так что давайте пойдём быстро и не будем никого пугать.

Все согласно кивнули и ускорили шаг. Некоторое время никто не решался сказать и слова, а когда один из мальчиков начал было бормотать обиженным голосом: «А моя бабушка говорит, что лешие бывают. И леший всегда страшный и одет навыворот, его завсегда узнать можно. И он так ходит и всё время пригова…», все дружно остановились и укоризненно посмотрели на него («Ну Миииря!»), и он замолчал на полуслове…

В испорченном настроении дети молча дошли до леса, но как только они вышли на поляну с усеянными крупной спелой ежевикой кустами, все страшилки были немедленно забыты.

Уже через час корзинки были наполнены ягодами, а щёки и подбородки довольных детей измазаны свежим ягодным соком. В лесу было прохладно и хорошо, верхушки стройных сосен раскачивал убаюкивающий ветер, птицы пели, казалось, уже не бодро, а сонно, и детей быстро сморило. Кто-то заснул на пеньке, положив на колени руки и голову, кто-то сидел прямо на земле, прислонившись спиной к дереву, кто-то лежал на широкой нижней ветке дуба, свесив вниз ноги и руки…

Проснулись они все одновременно – от усилившегося ветра, шуршащего в кустах ежевики, и чьих-то неосторожных шагов, под которыми громко трещали сухие ветки. От страха дети застыли на месте, стараясь почти не дышать, и испуганно смотрели друг на друга.

Треск сухих веток всё усиливался, шаги приближались, и вскоре на поляну вышел, бормоча что-то невнятное, невысокий грязноватый старичок. Дети заметили, что его рубаха была перевёрнута задом наперёд, обветшалый жилет вывернут наизнанку, как и штаны. Шёл старичок босиком, его седые волосы были всклокочены, косматые брови нависали над глазами.

Он подошёл совсем близко к Яре, остановился, наклонился, глядя ей прямо в глаза, и продолжал бормотать: «Шёл, нашёл, потерял… шёл, нашёл, потерял...». Девочке хотелось закричать, но она онемела от ужаса. Ей показалось, что она вот-вот умрёт от страха, но вдруг Миря, сидевший где-то справа от неё, резко выкрикнул:

- Овечья морда, овечья шерсть!

Старик замер на месте и замолчал, быстро моргая красноватыми глазами.

- Овечья морда, овечья шерсть! – повторил Миря громче прежнего.

Убедившись, что это ему не послышалось, старик взвыл от досады:

- Ууу, догадался! - одним прыжком перепрыгнул через поляну и скрылся в кустах.

Остолбеневшие дети не сразу смогли говорить. Они молча смотрели то на Мирю, то в сторону кустов, где только что скрылся жуткий старик, а через несколько минут засыпали маленького героя вопросами:

- Почему он сразу убежал?

- Как ты догадался?

- Откуда ты вообще знал, что надо говорить?

- Так это что – леший? Он что – хотел нас убить, да?

- Мне бабушка рассказывала, что леший завсегда ходит и говорит: «Шёл, нашёл, потерял. Шёл, нашёл, потерял», - авторитетно заявил Миря, довольный всеобщим вниманием. – И когда его встретишь, надо просто сказать: «Овечья морда, овечья шерсть», и он сразу убежит и ничего тебе не сделает.

- Ой, точно, - вспомнил Даня. – Моя мама такое тоже рассказывала…

- Так это мама что, взаправду, что ли, рассказывала? Я думала, это сказка только! - Яра взвизгнула. - Ой, мамочки, мне уже вообще страшненько! Побежали скорее отсюда, без кота обойдутся! Скажем, что не нашли, и всё. Сами пусть ищут!

Мальчики переглянулись, молчаливо совещаясь. Все были напуганы, в лесу начинало темнеть, а ягоды были уже собраны. Кота, конечно, они так и не нашли, но ведь он и не должен был сидеть на полянке и ждать, пока дети за ним придут! Скажут, что искали – долго искали. Не виноваты же они, что кот так и не нашёлся!

Дети шли домой молча, быстрым шагом, по знакомой дороге. Солнце уже село, становилось холодно, а выхода из леса всё не было видно. Младшие дети начинали ныть и жаловаться на усталость, а когда Яра заплакала, все решили, что надо остановиться и немного передохнуть, а кто-нибудь залезет на самое высокое дерево и посмотрит, куда идти дальше.

Дети остановились на небольшой полянке, с размаху плюхнулись в густую траву и тут же подскочили как ошпаренные: тот же старый дуб с широкой нижней веткой, тот же пенёк, у которого уснула Яра, когда к ней подошёл леший, те же кусты ежевики… Это была та же самая поляна – сомнений быть не могло!

Малыши посмотрели друг на друга, на растерянный вид старших мальчиков, и словно сговорившись, завыли в голос. Страх, и так уже царивший на поляне, усиливался наступающими сумерками. Пения птиц уже не было слышно, только где-то вдали ухнула сова, а стрекотание сверчков и шелест травы казались теперь зловещими.

Молчание прервал Миря:

- Если мы будем просто так стоять и ничего не делать, скоро настанет ночь и будет ещё страшнее. А у нас даже спичек нету. В общем, надо лезть на дерево, - решительно заявил он и шагнул в сторону старого дуба, ветки которого спускались достаточно низко. Мальчик замолчал, присматриваясь, за какую ветку удобней ухватиться, и вдруг воскликнул: - Жёлтый Глаз!

Все удивлённо уставились на Мирю, но сам он, задрав голову, смотрел на дуб:

- Смотрите, Жёлтый Глаз! Нашёлся!

Насладившись вниманием детей, огромный серый кот с жёлтыми глазами ловко соскочил с дерева на землю, мурлыкнул, медленно обводя всех взглядом, и спокойно пошёл по протоптанной тропинке. После нескольких шагов кот оглянулся, словно приглашая детей следовать за ним, и тронулся дальше. Дети, обгоняя друг друга, бросились бежать за котом, и уже очень скоро они вышли из леса.

***

- Как же вы так долго? Где вы были? Я уже начинала волноваться! - Ветрана всегда волновалась, когда детей долго не было дома, а сегодня они ушли с самого утра, и появились только сейчас, когда уже сильно стемнело.

- Ой, мамочка, сегодня столько всего разного было, мы так устали, так устали… - заговорили наперебой Даня с Ярой. – Можно мы сейчас быстренько пойдём спать, а тебе завтра всё расскажем?

- Что, даже ужинать не будете? - недоверчиво переспросила Ветрана. – Тогда вы и вправду сильно устали… А кота нашли?

- Нашли, мам. И все вместе отнесли его дяде Барвину и тёте Злате, а потом все по домам побежали…

- Мам? - нерешительно спросила Яра, залезая под одеяло.

- Что, солнышко?

- А почему тётя Злата заплакала, когда мы котика принесли обратно? Она по нему скучала, наверно, а Данька сказал, что они его нарочно выгнали… Как же можно было своего котика выгнать?

- Мам, а можно сегодня не умываться? - Даня свалился в постель, не успев раздеться, и моментально заснул.

Яра ещё дрожала от пережитого и хотела, чтобы мама подольше оставалась возле неё, пока она не заснёт.

- А сказку ещё расскажешь? - зевая, пробормотала она. – Только не про лешего, можешь?

Ветрана не успела подумать, какую сказку рассказать сегодня дочери, как заметила, что Яра спит крепким сном и никакая сказка ей уже не нужна.

Женщина встала, поправила на спящих детях шерстяные одеяла, поцеловала обоих, выключила свет и тихо вышла из комнаты.

***

Зубаха оказалась права – действия трав хватило ненадолго. Едва Ведана вернулась из Чистого Поля, как тут же заснула.

И снится ей сон: лежит она, маленькая, в колыбели, а в комнате по углам – огромные светло-серые волки с горящими красными глазами. Целая стая, штук восемь. И волки начинают тихонько петь колыбельную – спокойную, умиротворяющую, и подходить к колыбели всё ближе, ближе… Поют и подходят, поют и подходят.

Теперь Ведана могла рассмотреть зверей отчётливо, она видела каждую шерстинку на их светлых лоснившихся шкурах. А они всё пели, пели, и подходили ближе и ближе. Когда, наконец, волки подошли вплотную к колыбели, они запели как-то особенно знакомо и нежно, и вдруг – ощущения Веданы были очень реальны – волки набросились на неё и съели полностью, без остатка. Это странно, но не было ни страха, ни боли. Только умиротворение и покой, и чувство, будто всё так и должно было случиться…

Страх пришёл позже, когда девушка проснулась в холодном поту – не каждый день снится, что тебя съедают! Сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

«Если так пойдёт и дальше, и кошмары сниться не перестанут, что делать тогда? Дед с бабкой говорят, что все сны имеют смысл. Неужели и этот тоже?».

Мысли девушки прервал невероятно вкусный аромат свежей тыквенной каши. Она вдруг вспомнила, что давно ничего не ела, и вскочила с кровати. За окном темнело – значит, она проспала целый день…

Древослав сидел у окна и чинил свою рыбацкую сеть, Зубаха накрывала на стол.

- Проснулась, - не глядя на внучку, сказала она. – Как раз вовремя, садись за стол, будем ужинать… Да на тебе лица нет! - нахмурилась знахарка.

- Кошмары снились, - буркнула Ведана и добавила: - Кажется.

- Не помнишь, что снилось, или не уверена, что было страшно? - улыбнулся дед.

От горячей тыквенной каши во рту говорить было трудно:

- Во хне было не хтрахно.

- А потом страшно стало?

Ведана вздохнула, отложила поднесенную ко рту ложку обратно в миску, быстро протараторила, пересказывая сон, и снова стала жадно есть.

Ей показалось, что, пока она была увлечена едой, дед с бабкой обменялись многозначительными взглядами. Что они поняли из её сна? Чего они ей не говорят? Какие же всё-таки засекреченные у неё дед с бабкой, просто ужас! Как ловко переводят разговоры на другие темы, как долго умеют говорить ни о чём! Девушка уже привыкла добывать нужную информацию по крупицам. Зная, что прямо выспрашивать о чём-либо не имеет смысла, она просто ждала подходящей минуты, но даже не представляла себе, что узнает что-то так быстро…

Когда Ведана убирала со стола, она услышала тихий разговор в соседней комнате. Конечно, она знала, что подслушивать нехорошо, но врождённое любопытство, как всегда, оказалось сильнее доводов совести. Стараясь не шуметь, девушка на цыпочках подошла ближе к двери и стала прислушиваться.

- … Ты ведь понимаешь, что неспроста это. Не удержать нам силу, Зубаха. Да и никто не смог бы…

- Но, может быть, это можно как-то замедлить?

Ведане послышался вздох.

- Никак нельзя. Если предки снились ей, значит, они признали её своей… Кабы они просто поглядеть на неё пришли, то было бы полбеды. Но они ведь провели ритуал посвящения! - от волнения Древослав повысил голос, и Зубаха резко шикнула.

Дальше Ведана слышала только обрывки слов: «Сила… не остановить… теперь она… придётся учить…».

- Это слишком серьёзно, - отчётливо произнесла Зубаха. – Надо посоветоваться с Марибором (кто ещё такой этот Марибор? Ведана была уверена, что ни в Тихом Омуте, ни тем более в Чистом Поле не было человека с таким именем, и она слышала его впервые). Сегодня как раз подходящая ночь. Тянуть время нельзя.

Ведана зашла в комнату, притворно потягиваясь, и зевая, сказала, что устала ещё со вчерашнего дня и хочет выспаться. Старики пожелали ей спокойной ночи и так же притворно заявили, что устали даже больше, чем она, и заснут быстрее, чем она дойдёт до своей комнаты.

Девушка ушла в свою спальню, уже зная, что скоро вскочит с постели и побежит подглядывать-подслушивать дальше. Где-то в глубине души ей было неловко за то, что любопытство снова берёт верх над совестью, но сдержаться не могла: она уже дрожала от возбуждения, от ощущения близкой тайны, которую она вот-вот раскроет…

Ведана легла в постель, укрылась одеялом, не раздеваясь, и стала прислушиваться к каждому шороху. Когда совсем близко послышались осторожные шаги, она закрыла глаза и задышала глубоко и ровно. Дверь, скрипнув, приоткрылась и тут же закрылась снова, а чуть позже Ведана услышала, как в соседней комнате что-то тихонько застучало-зазвенело: явно шли какие-то приготовления.

Стараясь не шуметь, девушка выбралась из комнаты и на цыпочках прошла через коридор – туда, где из-под двери виднелась слабая полоска света. Она была полна решимости идти за бабкой, куда бы та ни пошла, но, заглянув в щель между дверными досками, увидела, что Зубаха никуда уходить не собирается.

Знахарка тем временем достала свой большой медный котёл, сложила в него внушительные пучки сухих трав и подожгла душистую смесь. Густой туман стал заполнять комнату, а глаза Веданы против её воли мгновенно закрылись, и девушка заснула прямо под дверью.

***

Когда Ведана проснулась в неудобной скрюченной позе на полу у двери комнаты, где без неё произошло что-то колдовское и таинственное, Зубаха с Древославом стояли прямо над ней и укоризненно смотрели ей в глаза. Когда тебя поймали с поличным, отпираться бесполезно. Хотя девушке было обидно – она ведь так ничего и не увидела.

- Что тебе только что снилось? - в один голос спросили старики, переглянулись и так же, в один голос добавили: - Не пропускай ничего!

Аромат сгоревшей лаванды, мяты и доброго десятка других трав ощущался в комнате ещё довольно сильно. Ведана прикрыла глаза, вспоминая.

- Этот запах был везде. Запах и густой туман. Было свежо и прохладно, но поначалу темно. Потом я вдруг поняла, что глаза у меня закрыты, а этот туман я не вижу, а просто угадываю, что он там… Когда я открыла глаза, я увидела, что лечу по улице над необыкновенно красивым городом. Каменные дома, камнем выложенные улицы. На стенах домов горят факелы, много факелов. Где-то слышится музыка – ритмичная и магическая, как будто сотни шаманов одновременно бьют в свои бубны и барабаны. Я приземляюсь на дорогу. Я знаю, что она должна быть холодной, но босым ногам тепло. Камни на ощупь гладкие и приятные. Я иду туда, где слышу музыку, и вскоре из-за домов показывается свет. Я выхожу на большую круглую площадь. Там много, очень много людей, и все танцуют - а глаза у всех почему-то закрыты. Я смотрю на них, и мне страшно. Я понимаю, что они зачарованы этой музыкой, этим теплом, и они здесь навсегда. И если я не поспешу, то тоже навсегда останусь с ними… Я бегу, бегу и вдруг снова поднимаюсь над землёй и лечу куда-то быстро-быстро и высоко-высоко. Перелетаю реки, леса, поля, вижу людей и повсюду костры. А я лечу куда-то в горы. Опускаюсь на вершину одной горы. Она гладкая и ровная, очень широкая, но невысокая совсем. И я знаю, что эта гора – Жеравья…

Зубаха с Древославом молча переглянулись. Ведана прервала рассказ и спросила: «А вообще бывает Жеравья гора? Если да, то где, далеко отсюда?», но, так и не дождавшись ответа, продолжила:

- И мне вдруг захотелось встать на самом краешке горы, взмахнуть руками – и полететь. Мне казалось, что я смогу полететь, если прыгну… Удивительно, да? Ну вот, а когда я была уже на краю, кто-то тихонько подошёл сзади и положил руку мне на плечо. Я хотела оглянуться, но рука удерживала меня и не давала повернуться. Я не видела, кто это, но почему-то была уверена, что это седой старик в белой одежде, с длинной белоснежной бородой. Он был очень сильный и, наверное, очень высокий. И он сказал: «Рано тебе ко мне, девочка. Пусть тебя покуда Зубаха с Древославом учат. Скажи им, пусть не отпираются!». И тогда он убрал руку с моего плеча, и я не удержалась и упала с этой горы… и даже, кажется, полетела – и сразу же проснулась, а тут вы… Это ведь что-то значит, да? Такие сны не могут сниться просто так , правильно? Признавайтесь, чему вы должны меня учить? Колдовству, да?

- Слишком много вопросов, Веда, - неодобрительно сказала Зубаха. – Пойди-ка, завари свежего мятного отвару, а мы тут подумаем…

Ведана покорно поднялась и молча вышла. Спорить было бесполезно.

- Чего тут думать, Зубаха? Марибор не явился тебе, зато внучке, вон, внимание уделил. И он ясно сказал – пусть мы её учим. И это то, что мы должны сделать.

- Это может быть опасно, - Зубаха покачала головой. Происходящее явно не нравилось ей, но она уже понимала, что задержать нежелательные перемены хоть ненадолго было ей не по плечу.

- Мы ведь знали, что сила в девочке есть, и что рано или поздно она проявится, и никакие ухищрения не помешают ей, - Древослав был спокоен. Казалось, в его голове это происходило тысячи раз, и уже не могло вызвать его удивления.

- Но у неё нет силы, Древослав! …То есть есть, конечно, да не вся. Ну, чему её учить? Чему?

- Всему, чему сможем… Так и будет учиться, пока время придёт воссоединиться со своей тенью.

- Думаешь, мы сможем?

Зубаха дрожала. Древослав подошёл к ней, обнял за плечи и легонько прижал к себе.

- Конечно, сможем, - тихо сказал он. – У нас просто выбора нет.

Зубаха вскинула голову:

- Выбор есть всегда! - упавшим голосом сказала она, уже понимая, что на самом деле ничего изменить нельзя.

***

- Не слишком ли часто ты стал вызывать меня?

- Прости меня, достопочтенный Велимудр, - потворник, одетый лишь в длинную белую рубаху, неловко склонился в поклоне и криво улыбнулся. – Но святая обязанность потворника – вызывать умерших по мере надобности и просить их совета, в целях мира на нашей земле и спокойствия…

- Но не в своих личных целях, - нахмурился высокий старик с густыми седыми бровями. – Не для себя лично.

- Прошу простить меня великодушно, да только в этот раз я не для себя стараюсь. Возможно, над нашим миром уже нависла смертельная угроза… Прошу тебя присесть, мудрейший, ибо разговор может случиться долгий.

Одним едва уловимым движением высокий старик сбросил с плеч белоснежный плащ с чёрной изнанкой, небрежно бросил его изнанкой на пол и уселся на него, поджав ноги.

- Может, травяного отвару предложишь по такому случаю? - усмехнулся он, вдыхая аромат раскуренных трав. – Одними благовониями не насытишься.

Потворник подобострастно опустил голову:

- Стоит тебе пожелать…

- Я здесь не для того, чтобы отвары попивать, - развёл руками Велимудр. – Но если ты добавишь в своё зелье пару кусочков тех немыслимо вкусных яблок с твоего сада… Десять лет их не пробовал. Но до сих пор помню их вкус и аромат. Что-то, а яблоки выращивать ты умеешь, признаю.

Потворник быстро, но с должным почтением поклонился, мигом исчез в соседней комнате, и, возясь с посудой, прокричал оттуда:

- С яблоками, мудрейший, и с листьями малины и чёрной смородины, и с ягодами голубики…

- Вот ради этого-то я к тебе ещё являюсь, - еле слышно пробормотал убелённый сединами старик. – Стал бы я приходить сюда, чтобы снова услышать твой мнительный бред, как же… Дел у меня других нет…

Минуту спустя потворник осторожно вошёл в комнату с двумя изящными чашками из тончайшего белого фарфора. Много лет назад, когда он ещё мог свободно путешествовать по всему миру, он привёз их с востока и пользовался ими только в особых случаях – таких как этот.

Приготовленный отвар оказался на высоте – чем-чем, а этим искусством потворник владел в совершенстве. Напиток был крепким и одновременно мягким, а сильные, яркие ноты и без того самодостаточных ингредиентов в его аромате непостижимым образом раскрывались во всей своей полноте, не перебивая, а только оттеняя друг друга. Вкус оказался не менее великолепен.

- Так о чём ты хотел поговорить со мной? - спросил Велимудр значительно более снисходительным тоном.

- Меня беспокоит одна ведьма…

- Всего лишь одна? - усмехнулся Велимудр, не выдавая своих мыслей. Он уже догадывался, к чему всё идёт.

- Это не простая ведьма. Она может быть очень опасна, - вздохнул потворник. – Однажды мы уже пытались лишить её силы… Вернее, не мы, а Яросвет – на то он и ведун в тех краях, чтобы за порядком следить. И вот теперь она…

- Ведана, - скорее утвердительно, чем вопросительно, произнёс Велимудр.

- Ведана, мудрейший. Она.

- Продолжай.

- Долгое время мы думали, что ведьма лишена силы навсегда. Но всё-таки продолжали следить за ней – надо было удостовериться в том, что она не обретёт свою силу обратно каким-либо способом…

- И теперь ты думаешь, что силу ведьма всё-таки обрела, - перебил Велимудр.

Потворник молча кивнул, опустив голову.

- И как же, позволь узнать, ей это удалось?

- Не знаю, мудрейший, - потворник мучился жестоким чувством вины, хотя не был непосредственно виновен в том, что произошло, и даже не был первым, кто сообщил эту новость потустороннему колдуну.

- Что же ты знаешь?

- Она мысленно призвала свою силу и смогла ею воспользоваться, причём осознанно. Ведьма вызвала грозу в ясную погоду – просто так, из мести и злости. Раньше такого не случалось, и кто знает, что может произойти дальше. Ведь даже без своей тени эта ведьма способна на многое. Кто знает, что будет…

- Я знаю.

Потворник замолчал.

- Не буду говорить тебе обо всём, что будет, и обо всём, что знаю, но я видел твою ведьму на Жеравьей горе…

- Как! - вскричал потворник, вскочив и опрокинув свою чашку. Напиток разлился, а хрупкая чашка разлетелась на сотни мелких фарфоровых кусочков, но никто не обратил на это особого внимания – восстановить разбитую чашку в её первоначальном виде сможет даже самый неумелый колдун.

- Как, она была здесь, была так близко! Почему же я не заметил, не почувствовал её?

- Она была с Марибором, в состоянии транса. Если ты не ожидал увидеть её здесь и не был настроен на её волну, ты не мог заметить ведьму. Это я тебе говорю.

Потворник заметался по комнате, быстрыми шагами ступая по осколкам. Наконец он снова присел напротив Велимудра и схватился за голову.

- Значит, Марибор будет учить её и поможет обрести всю свою силу?

- Марибор поможет, - кивнул Велимудр. – Но не сейчас. Пока её будут учить дед с бабкой – и здесь я тебе не помощник, вмешиваться в это я не собираюсь…

- Но что же мне теперь делать?

- Можешь попытаться склонить на свою сторону ведуна… Он достаточно силён, чтобы задержать её на какое-то время, - Велимудр запрокинул голову и допил последний глоток. Осторожно ставя на пол пустую чашку, он посмотрел на потворника снизу вверх и многозначительно добавил: - Но не остановить.

Когда Велимудр исчез, потворник долго сидел в полной неподвижности и думал, уставившись в одну точку.

Сильная ведьма несла в себе угрозу для него – для его спокойствия, для его власти. Для всего его мира со сложившимся укладом. Сильные не желают кому-либо подчиняться и не желают кого-то подчинять. Когда ведьма обретёт свою силу, она наверняка станет мстить – сначала тому, кто лишил её силы, то есть Яросвету, а затем и тому, кто навёл его на эту мысль. И его она найдёт быстро.

Потворник вздрогнул. Когда ведьма придёт за ним, пощады можно не ждать. Она будет достаточно сильна и достаточно умна для того, чтобы понять, кто виновен в смерти её родителей, и тогда её уже не остановить.

Потворник умел вызывать мёртвых, но не умел их оживлять. Он не вернёт ей родителей, даже если бы очень захотел. А на его сторону она не встанет ни за какие обещания. Ведьме не нужны ни слава, ни богатство. Ей не нужна власть ни над людьми, ни над себе подобными. ..Что можно сделать с тем, кому ничего не нужно? Конечно, можно давить на жалость и притвориться изменившимся и раскаявшимся, но ведьмы не знают жалости. Можно предстать перед нею совсем ничтожным и незначительным, и тогда, может быть, она просто не захочет связываться с ним…

Потворник вздохнул. В одиночку он не справится с сильной ведьмой. А помочь ему вряд ли кто-то сможет. Никто из потусторонних колдунов, обитающих в пещере предков, не захочет ему помогать – они следят, в основном, только за тем, чтобы никто не нанёс существенного вреда людям, а что происходит с колдунами и ведьмами и кто из них кого побеждает, их совершенно не волнует. Других мёртвых вызывать вряд ли стоило – те, кого потворник не знал, останутся равнодушными к его проблемам, а из тех, кого он знал, многих он же сам и отправил на тот свет. Стоит ему вызвать их – и они скорее помогут ведьме расправиться с ним.

Кто бы мог поверить, что потворник, которому дана сила вызывать духов, не может защитить себя от какой-то ведьмы? Увы, правда такова, что не только он сам, но и многие другие, в чьих руках сосредоточено великое могущество, бессильны против судьбы.

Потворник мог бы всю ночь сидеть вот так и жалеть себя, но тут ему пришло в голову, что он знает, кто сможет ему помочь – тот, вернее, те, кто уже помогал ему в личине ящериц.

Много лет назад два домовых были наказаны за то, что изводили людей, живущих в их доме. На самом деле дом принадлежал, конечно, людям, а домовые должны были помогать им по хозяйству, но Одноглазый и Полосатый решили, что люди им не нужны. Желая проживать в целом доме лишь вдвоём, домовые насылали всяческие болезни и лишения на тех, кто жил в этом доме. Сначала домовых пытались умилостивить, преподнося им подарки, но это не помогло. Тогда их решили запугать или прогнать заговорами и ритуалами, но домовые пуще прежнего стали мучить скотину и причинять вред хозяйству. Терпение людей закончилось, и они пожаловались ведуну.

Яросвет наказал домовых и отдал их в служение потворнику. Сто лет они должны выполнять все его наказы, содержать в порядке его дом и сад, ухаживать за скотиной и делать всё, что он скажет. Если за это время они не сделают (и не пожелают!) людям ничего плохого, им позволят вернуться обратно.

Когда ведьма придёт за потворником, домовые могут навести морок на неё и направить по ложному следу, а это даст ему время на размышление. Домовые не должны вредить людям, но про ведьм и колдунов им им ничего сказано не было. Они помогут потворнику выиграть время.

Подумав об этом, потворник заметно успокоился и повеселел. До тех пор, когда ведьма придёт за ним – а в том, что она за ним придёт, он уже не сомневался, – у него есть много времени, чтобы подумать и решить, что с ней делать. В любом случае, пока она не обретёт свою силу, беспокоиться ему не о чем.

***

Ведана привыкла к тому, что в их дом постоянно приходили за помощью люди. И хотя ей казалось, что со многими своими бедами они вполне могли бы справиться самостоятельно, раздражаться смысла не было. Люди просто привыкли, что в этом доме им всегда помогут, и приходили по любому поводу. А иногда сразу по нескольким – как в этот раз.

Первая красавица Чистого Поля Рогнеда пришла за приворотом. Интересно, кого она собралась привораживать? Кажется, любой был бы счастлив, когда бы она одарила его милостивым взглядом… Надо будет потом узнать – может быть, она сказала Древославу, кого…

А вот Зубахе выпала задача посложнее, и, похоже, поинтереснее. К ней прибежали несколько человек, и все испуганы настолько, что из их сумбурных речей ничего невозможно было понять. В самом деле, разве может дом сам залиться молоком? Видно, что-то напутали. Но пойти посмотреть можно…

- Ба, можно я с тобой? - тихо спросила девушка, пока бабка собирала травы и рассовывала их по многочисленным карманам. Просители в это время ждали во дворе.

- Не в этот раз, - отрезала Зубаха. – Думаю, тебе хватит хлопот и с приворотом для этой красотки.

Ведана подскочила на месте от радости и чуть было не захлопала в ладоши:

- А что, можно? Мне можно самой сделать приворот?

В это счастье трудно было поверить. Сколько раз девушка просила стариков, чтобы они научили её хоть чему-нибудь, но каждый раз это оборачивалось только самой мелкой помощью. Ведана даже не успевала понять, что именно и зачем она делает, ведь она всегда делала самую маленькую и незначительную часть работы, и то только когда нельзя было обойтись без её помощи…

- Ну надо же тебе с чего-то начинать, раз уж решили, - проворчала знахарка, и быстро поцеловав внучку в щеку, быстро вышла во двор.

У Веданы внутри всё пело – наконец-то она чему-нибудь научится! Пока она рассматривала свисавшие отовсюду пучки трав, раздумывая, из чего на этот раз будет приворот, в дом вошёл Древослав со смотанной верёвкой на плече и небольшой лопаткой в руках.

- Готова?

Глаза девушки округлились:

- А что мы будем копать?

- Мандрагору, - сказал дед так, как будто это само собой разумелось.

- Ведьмин корень? - ахнула Ведана. – А разве его не собирают по ночам под виселицей, где повесили невиновного?

- Сколько же ещё всякой чепухи в твоей глупенькой головке, - улыбнулся Древослав. – Давно пора тебе повзрослеть и перестать верить в детские страшилки… Хотя… - добавил он, чуть помолчав и вдруг посерьёзнев, - так мандрагору собирают тоже. Зависит от того, для чего она тебе нужна.

Девушка не успела задать очередной вопрос – Древослав предвосхитил его своей следующей фразой:

- Но под виселицей тебе собирать мандрагору не придётся – ты ведь не хочешь навредить кому-то?

Уже по дороге в лес Ведана спросила:

- А разве привораживать кого-то – не значит ему вредить? Это ведь вмешательство в его волю. А разве можно ломать волю человека? Да ещё и в таких целях…

Древослав не ответил. Да ответ и не нужен был на самом деле, ведь и так было понятно, что всякая медаль имеет две стороны. То, что кому-то казалось добрым делом, другому могло причинить вред, и каждый сам должен был решить для себя, где проходит тонкая грань между его собственным счастьем и несчастьем своего ближнего.

Собирать ведьмин корень оказалось интересным делом – его нельзя было вынимать из земли руками. Нельзя было и подцепить его лопатой. Выяснилось, что лопаткой можно только слегка взрыхлить землю вокруг мандрагоры. Затем надо было прорыхлить почву непосредственно вокруг корня сухой веткой, которую следовало найти тут же, недалеко от растения, а дальше корень надо обвязать верёвкой и вытягивать его из земли с расстояния в десять шагов.

- Она сейчас будет визжать, да? - тихо спросила Ведана, приготовившись тянуть за верёвку.

- Ещё чего не хватало, - весело фыркнул Древослав. – Визжать она тебе будет!

Позабавившись от души внучкиным смущением, он добавил:

- Визжать-не визжать, а разума ненадолго лишить может.

Девушке стало стыдно. Всю жизнь прожить в одном доме со знахарями и верить в детские россказни!

Она уж подумала, что дед снова станет смеяться над ней, но тот просто сказал:

- Тяни медленно и не спеши хватать корень руками.

Ведьмин корень поддался не сразу – наверно, надо было чуть лучше взрыхлить землю. Но вот Ведана сильнее натянула верёвку, и корень выскочил из-под земли, ещё больше взрыхляя её, и быстро пополз, влекомый верёвкой, по высокой сочной траве.

Когда он был уже рядом, Древослав осторожно присел возле него, аккуратно отвязал верёвку, стараясь не касаться корня руками, достал из-за пояса свёрнутую котомку и аккуратно поддел корень так, чтобы он оказался внутри.

К тому времени, как корень принесут домой, он уже не будет представлять собой опасности, и его можно будет готовить.

***

- И что с ним дальше делать?

- Разделить корень мандрагоры надвое, каждую часть истолочь отдельно, потом в обе части добавить сухих лепестков приворот-травы – и всё, можно зашивать в одежду.

- Кому?

- Как кому? Себе и тому, кого хочешь приворожить.

- Себе-то понятно, как, а как же тому, кого…

- Веда, ты забываешь. Это приворот для Рогнеды, а две её тётки – знатные на всю округу ткачихи. Почти у каждого жителя Чистого Поля, да и Тихого Омута тоже – чего греха таить – есть хоть одна рубаха, сшитая кем-то из них. Так что этот приворот Рогнеда может вшить кому угодно…

- И что – мы даже не будем знать, кому?

Древослав остановился и пристально посмотрел на внучку.

- А тебе-то какое дело до чужого приворота?

Ведана закусила губу и быстро зашагала вперёд, не оглядываясь. Ей казалось, что, если не смотреть деду в глаза, то он ничего и не заподозрит. Её щёки пылали.

Глава 4 Сила предков

Ведана с Древославом вернулись домой, немного передохнули, поели, и взялись за дело. Девушка плохо представляла себе, что должна делать, и деду пришлось терпеливо рассказывать и показывать внучке, как следует производить простейшие манипуляции.

Пока Ведана измельчала корень мандрагоры в старой деревянной ступе, расписанной яркими красными цветами с изумрудными листочками, дед устраивался поуютнее на медвежьей шкуре в углу и выкладывал вокруг себя весьма занимательные предметы. Кроме сухих трав, знакомых и незнакомых Ведане, там были небольшие деревянные дощечки, кусочки непонятно чьей кожи, бусинки, ленточки, пуговички, и набор инструментов неизвестного (для Веданы) назначения, которыми Древослав очень гордился. Наблюдать за приготовлениями было, безусловно, интересней, чем впустую пялиться в ступу.

- Что это будет?

- Да вот, решил сделать тебе новый амулет…

- Зачем? У меня этот есть, - девушка тронула рукой красную шерстяную нитку с тремя деревянными бусинками, завязанную у неё на шее.

- Тот, что у тебя - от сглаза и болезней, ты носила его с самого рождения. Теперь ты выросла, и он тебе больше не нужен. У тебя достаточно собственной силы, чтобы противостоять таким мелким неприятностям. А новый будет особый.

- Для чего?

- Ясень помогает в общении со всякой нечистью и оберегает от неё; он придаст тебе сил – и физических, и душевных. Из этого дерева я сделаю тебе знак Рода (трёхлучевая закруглённая свастика) – будешь носить его на ремешке из волчьей кожи (Ведана вздрогнула и съёжилась). Это для поддержки предков. Конечно, они тебя всегда поддерживают, но пока связь между вами не станет достаточно крепкой, будешь носить амулет. Сухие цветки лаванды научат тебя видеть духов и общаться с ними, а стебель папоротника даст возможность со временем читать чужие мысли и передвигать предметы на расстояние силой мысли…

Ведана слушала с открытым ртом. Она и не подозревала до сих пор, что это всё возможно для неё. Когда она просила научить её чему-нибудь, то даже сама не представляла, чему именно хочет научиться. Ей просто хотелось раскрыть для себя какие-то тайны, почувствовать себя частью большой магической силы, помогать людям, как дед и бабка… или хотя бы научиться давать отпор своим обидчикам. Размышления девушки вскоре прервались – из Чистого Поля вернулась Зубаха. Её ругательства были слышны ещё со двора. «Вот дурачина! - ворчала она. – Вот так дурачина!»

- Кто дурачина, ба?

Как всегда после работы, старая знахарка вошла в дом, прихрамывая и кряхтя. Здоровая в целом женщина уставала и обессилевала в момент – было даже удивительно, что нехитрые, как казалось со стороны, действия могут отнимать столько сил.

Зубаха тяжело опустилась на лавку и залпом выпила большую кружку молока, стоявшую на столе.

- Нечай - дурачина, - пояснила она. – Да и сразу было понятно, что дурачина! Чай, дом просто так молоком заливаться не станет!

Девушка ахнула:

- Так уж и заливаться!

- Натурально заливаться! - подтвердила бабка. – Говорю тебе, молоко лилось изо всех щелей со страшной силой. И кто знает, сколько бы его ещё налилось, если бы я или кто другой не подоспел вовремя…

Девушка отложила ступу с истолчёнными в порошок травами и не удержалась от вопроса:

- Что же там случилось? - любопытство горело в её глазах.

- Что-что, ведомо, что… - проворчала бабка. – Пошёл старик на рыбалку перед самым рассветом. Мимо поля, значит, идёт… Глядь – голая ведьма верхом на помеле летит. Низко, над самым полем летит, значит, и рубахой своей снятою росу с колосков собирает. Ну, старый дурак бросил удочки, да за ведьмой и погнался, а та его будто и не замечает вовсе – знай себе летит, собирает росу. Старик прямо на бегу рубаху скинул, и тоже – давай ею росу подбирать! Повторяет, значит, за ведьмой-то… Та собрала росу да улетела, а старик так и остался стоять на поле с мокрой рубахой. На рыбалку мигом расхотелось идти – куда в мокром-то, коли солнце ещё не встало! Мокнуть да мёрзнуть ему, ведомо дело, не захотелось. Вернулся старый дурак домой да развесил рубаху прямо в доме на гвоздиках, чтобы высыхала скорее…

Не вставая с лавки, знахарка взяла кувшин, снова наполнила кружку и стала жадно пить молоко. Ведана молча смотрела на неё и вдруг подумала: а ведь у них самих и коровы-то нет, а молока всегда в доме предостаточно – пей, сколько хочешь. До сих пор она думала, что молоко – благодарность за мелкие колдовские услуги, оказанные жителям Чистого Поля, теперь же засомневалась…

- Ну и что было потом? - спросила она.

- Что-что, - проворчала бабка. – То, что и должно было случиться, да старый дурак о том не ведал ни сном, ни духом. Молоко с рубахи полилось. И много! Льётся-льётся, и конца ему не видно. Подставил Нечай ведро под молоко - ведро наполнилось, он ставит другое, потом третье… Молоко льётся, старик знай себе радуется… А вот когда с молоком доверху стояли уже все вёдра, кастрюли, миски да кружки, что были в доме, тут-то старик и спохватился. Бегал-бегал – а сделать ничего не может. Снял рубаху с гвоздика, да и бросил прямо на пол со злости…

Зубаха замолчала и отпила ещё немного молока.

- И что? - ахнула Ведана, предвкушая самое интересное.

- Ну, молоко и полилось из-под пола изо всех щелей. Страшно стало старику. Видит - один не справится… Вот и побежал по соседям плакать да жалиться. Хорошо, кто-то надоумил, и за помощью побежали, а то так бы и утонул дурачина в своём молоке.

Зубаха чуть помолчала и добавила:

- А и поделом старому дураку-то! Не будет повторять, чего не ведает!

Ведана засомневалась, стоит ли ей высказывать вслух свои сомнения, но любопытство всё-таки оказалось сильнее, и она осторожно спросила:

- А за кем он повторял это всё?

Бабка пристально посмотрела на внучку и со смешком в голосе сказала:

- А он и сам не знает, за кем! У него и соседи всё выспрашивали, а тот как заладил: «Ведьма проклятущая память отняла совсем, ничегошеньки не помню»…

- А ты как думаешь?

- Да мало ли! - отмахнулась бабка. – У нас так каждая вторая может…

- А с Нечаем-то что? Молоко перестало литься?

- Молоко-то перестало. Пришлось постараться, конечно, но перестало. Да корова его сбежала в лес. Боится теперь старик, что волки её разорвут, кормилицу-то единственную… Ну, я и обещала, что мы вернём корову, да поспешить надо. Если сегодня ничего не сделать, она больше не вернётся… Слышишь, Древослав?

- Угу, - задумчиво промычал старик, глядя в окно. – До ночи время ещё есть, успеем что-то придумать… Я выйду во двор, там Коловрат пришёл. Видно, дело у него ко мне…

- Как же, дело, - незлобно пробурчала Зубаха. – Новый мёд, небось, изготовил, непробованый. Одному-то испытывать скучно, вот у него к тебе и дело…

- Ну-ну, не начинай снова, родная… Мы и так сегодня славно потрудились, верно говорю, внучка? - дед подмигнул Ведане, и проходя мимо неё, ловко накинул ей на шею только что доделанный амулет. Потом обнял жену за плечи и вышел к соседу.

Ведана проводила деда глазами, тронув рукой новый амулет, и снова повернулась к бабке. Две выпитые кружки молока явно придали ей сил – Зубаха даже порозовела и заулыбалась. Впрочем, для радостного настроения у неё был повод.

- Что ж ты не любопытствуешь, чем старик расплатится за счастливое избавление от напасти?

Что-что, а это девушке было совсем неинтересно. Что с бедного старика взять? Молока? Творога? Пару кувшинов?

- А что, что-то не такое, как всегда? - равнодушно спросила она.

- Не такое, - почти пропела знахарка. – Нечай-то давненько у меня в должниках ходит. А тут, раз такое дело, совсем виноватым себя почувствовал. Всё плакал, да спрашивал, чем меня отблагодарить. Я уж хотела отказаться, как обычно, да рядом сын его стоял – ну, кузнец, Могута. Вот я про тебя и вспомнила!

- Ты меня сосватать, что ли, решила?

Ведана так резко дёрнулась, что Зубаха от души расхохоталась:

- Нет, конечно. Хотя и это бы не помешало, скажу я тебе - да и Могута не последний жених в Чистом Поле… - она чуть помолчала. – Ну да дело твоё… Словом, обещался Могута два атама выковать. Для тебя специально. А надо сказать, завидные вещички будут – лезвия из ярката с серебром, рукоятки красными яхонтами отделаны…

- А разве может простой деревенский кузнец магические вещи ковать?

- Плохо знаешь ты, девка, деревенских кузнецов, и в особенности нашего Могуту. Есть у него сила заклинать душу огня – не каждому такая дана. В любой вещи, что вышла из-под его молота, есть частичка магии – будь то меч боевой, серп для работы в поле или гребень обыкновенный. Конечно, в оружии поболе магии будет, нежли в гребне каком… Тем более ценно его оружие, деточка, что давно уже Могута отказался его делать, а уж для колдунов так и подавно. Так что Нечай со своей дуростью тут очень кстати пришёлся…

Пауза немного затянулась. Владеть магическими ножами престижно – не у всякого колдуна есть атамы, а у ведьмы и подавно. С магическим ножом возможно всё – оборачиваться диким зверем, подчинять людей своей воле, убивать любую нечисть, которую нельзя убить обычным способом… Ножи предупреждают хозяина о грозящей ему опасности и всегда возвращаются к нему, если были украдены или потеряны.

И если редкостно владение чудодейственным ножом, то тем более редкостно умение изготовить его. Часто этим умением наделён какой-нибудь простой человек, не обладающий никаким иным даром – душа огня не желает подчиняться колдунам, чтобы те не могли использовать его силу во зло. Огонь любит людей простых – тех, кто достойно выполняет свою работу, охотно помогает людям и не стремится к власти. Надо ли говорить о том, что кузнецом может стать далеко не каждый?

Упускать возможность заполучить в свою собственность чудесный нож или меч нельзя. Но что-то удерживало Ведану от принятия решения.

- Почему же он отказался? Мог бы разбогатеть – дом себе построить, коров купить, добра всякого… Ведь оружие, наверное, дорого стоит…

- Даже слишком дорого, Веда… Обычным людям такой атам или меч не по карману, а колдунам кузнец ни за какие деньги их делать не желает… С тех самых пор, как сделал меч-кладенец одному местному богатырю, Криву.

- Криву? Я не слышала о таком, - оживилась Ведана. – Ну сделал Могута ему меч, и что? Расскажи!

Зубаха вздохнула:

- Смутное было время тогда для Тихого Омута и в особенности для Чистого Поля. Повадились нападать на наши земли странники издалека, и никто с ними сразиться не мог, поелику не приучены были воевать. Без магии с ними никак не справиться было. Мы старались, как могли, да помогать людям ведун позволил, только если они сами будут что-то делать для своего спасения. Чтобы не только наши, значит, старались для общего благополучия… Вот и сделал Могута меч-кладенец – знатный меч получился, гроза врагов! А тут как раз подошли вражеские полчища огромные к Чистому Полю – ну точно, ничего бы не осталось от деревушки, силы были неравны. Просто подумать страшно! Взял тогда Крив меч-кладенец в руки, да как пошёл один на врагов! Махнёт мечом раз – тьма-тьмущая людей замертво падает… Всех поубивал, спас свою землю… - бабка вздохнула, припоминая недобрые времена.

- Ну и что? Это ведь хорошо – освободить свою землю от врагов. Почему же Могута не продолжил свою работу? Он мог принести ещё много пользы…

– Эх, девочка… Кабы всё было так просто… Освободить-то освободил Крив свою землю, да не остановился на этом. Пойду, говорит, дальше врагов искать! Да и пошёл один в земли чужие воевать. А там – какие враги? Люди обычные, такие же, как мы, зла никому не желавшие… Разыгралась в чужом краю сила богатырская Крива да жадность его неуёмная – великие разрушения причинил он там, всего в двух словах и не расскажешь… Прошло некоторое время, и доходят до нас слухи, что не стало больше Крива. Убили его далеко от родной земли. Кто и как смог его одолеть, про то никому не ведомо – так же как и то, куда делся опосля всего меч-кладенец… С тех пор Могута не делал оружия. Не хочу, говорит, своими руками зло творить… А теперь, видишь, придётся и поработать… Не любит должным кому-то быть, а ведь Нечай не чужой ему, и что остаётся? Пожурит старика, запретит всякие глупости делать да за ведьмами бегать, и заплатит долг. А у тебя скоро появятся два чудесных атама, которые тебе ой как ещё пригодятся в жизни!

Видно, недаром говорят – всякое зло начинается с благих намерений. Ведану забил озноб. Ей стало страшно от одной только мысли о том, что если простой человек мог сотворить столько зла магическим мечом, то на что способна ведьма с чудодейственными ножами! Вдруг она не выдержит испытания?

От Зубахи не укрылись сомнения внучки, и она спросила:

- Что-то не так, Веда? Что так закручинилась?

- Да я тебя как послушаю, так и думаю – зачем мне ножи? - вздохнула девушка. – А ну, как и я вот так же пойду кого-то завоёвывать?

- Ну, совсем без риска ни в одном деле не обходится, конечно… Да и не только в ножах дело – ведь и без атамов колдовство – сильное оружие. А ты лучше подумай, сколько добрых дел сможешь сделать с их помощью… И вообще, запомни, - назидательным тоном сказала старая знахарка, давая понять внучке, что разговор уже начал ей надоедать. – Никогда – слышишь? – никогда не отказывайся от того, что может сделать тебя хоть чуточку сильнее!

***

- Что за дело у тебя ко мне, Коловрат? - сходу спросил Древослав, крепко пожимая протянутую руку.

Худощавый старик, в чьих смоляных волосах не было и намёка на проседь, блеснул чёрными глазами.

- А что, непременно, чтобы дело какое было? Разве нельзя просто навестить старого друга? Не так ведь часто видимся, друже…

Древослав пожал плечами:

- Просто я хорошо тебя знаю… Не первый ведь год знакомы…

- Тут ты прав, - вздохнул Коловрат. – Дело у меня к тебе есть… Да только оно больше тебя касается, чем меня…

- Ну говори, с чем пожаловал, - Древослав присел на покосившуюся лавочку у забора и жестом пригласил соседа последовать его примеру.

- Это по поводу твоей внучки…

- А что с моей внучкой? - Древослав по привычке проявлял осторожность, и хоть Коловрат уже много лет был его другом, всё-таки не спешил раскрываться перед ним до конца, тем более что дело, похоже, начинало принимать серьёзный оборот.

- Я знаю, что сила Веданы стала проявляться. Знаю и то, что, несмотря на запрет ведуна, вы с Зубахой учите её кое-чему…

- Да ну, - нахмурился Древослав. – И кто ещё об этом знает?

- Из наших никто, - простодушно пожал плечами Коловрат. – Просто вы не чужие мне, а когда с близкими что случается, это чуешь сразу, разве нет?

Оба собеседника вздохнули, и на мгновение воцарилась тишина. Древослав чувствовал, что Коловрат сказал ещё не всё, что собирался.

- Беда в том, друже, что не я один догадываюсь, что происходит… То есть из наших никто не догадывается, но Тихим Омутом белый свет не ограничивается.

Древослав встревоженно глянул на старого друга. Он знал, что у Коловрата нет привычки тянуть время, и решил не задавать вопросов.

- Следят за Веданой, Древослав. День и ночь следят. Не скажу пока, кто именно, но сомнений в этом у меня нет. Несколько дней назад, когда внезапно, среди бела дня, началась гроза – ты ведь не будешь убеждать меня, что твоя внучка непричастна к этому? – я шёл домой и видел двух ящериц напротив твоего дома…

- Но ящерицы не так уж редки в наших местах… - Древослав ещё надеялся, что Коловрат ошибся, и никто за Веданой не следит. В противном случае над внучкой висела серьёзная опасность.

- А когда ты в последний раз видел ящериц под дождём? - угрюмо спросил Коловрат. – А они не просто прятались – клянусь! Я своими глазами видел, как они бежали прямо под дождём!

Похоже, колдун всё-таки был прав. Обычные ящерицы скорее спрятались бы под камнем и сидели бы там не просто до окончания грозы, а до тех пор, пока не высохнет земля после дождя…

- На следующий день я видел их снова, - продолжал Коловрат. – Они пробежали так же, под дождём, мимо твоего дома, и спрятались в кустах через дорогу. Казалось, будто они ждут чего-то… Я тогда дома был, но видел их хорошо – ты же знаешь, зрение у меня, что у ястреба…

- Что есть – то есть, - согласился Древослав. – А дальше что?

- Я стоял у окна и смотрел на них, но они не спускали глаз с твоего дома и ни разу не глянули в мою сторону. В тот день ты выходил из дома, и Зубаха тоже, но ни одна ящерка не шевельнулась – ты ведь не думаешь, что это совпадение? Говорю тебе, им нужна она. Ведана. Поверь, друже, я сам хотел бы ошибаться…

Древослав начал выходить из оцепенения.

- Ты прав, Коловрат. Такие вещи не можно оставлять без внимания. Надо проверить, что это за ящерки, и действительно ли они следят за нами… То есть за Веданой нашей.

- Советую тебе проверить это как можно быстрее. Время не терпит. Как бы не оказалось потом поздно…

- А вот сегодня же и проверю… - мысли Древослава завертелись с головокружительной скоростью. План созрел быстро. Колдун посмотрел другу в глаза. – Но мне понадобится твоя помощь… Могу я рассчитывать на тебя?

- О чём речь! - Коловрат одобрительно хлопнул друга по плечу, но немного не рассчитал силы, и тот поморщился.

- Эх, задал ты мне задачу, сосед, - вздохнул Древослав. – Чуяло моё сердце – не просто так ты пожаловал ко мне. А моя-то сразу взялась за своё – мёд, говорит, новый Коловрату испытать надобно, вот и явился за тобой…

- Это тоже можно, - улыбнулся Коловрат и подмигнул. – Травку нашёл новую, три дня сурью настаивал на солнце горячем, да потом ещё в подвале выдерживал. Славный мёд получился, должно быть. Надобно проверить…

Древослав повеселел. Любую беду можно смело делить надвое, когда у тебя есть такой друг…

Через три часа новый мёд был уже основательно испробован и однозначно одобрен, а план по выявлению слежки за молодой ведьмой обрёл конкретные черты. Домой Древослав вернулся, уже твёрдо зная, что следует делать.

***

Сделать приворот было не сложно – хотя Ведана никогда не делала этого раньше самостоятельно, но рядом был дед, который ей помогал, и у которого можно было спросить совета. Да и растирать травы в ступе девушке уже приходилось, так что сама она не чувствовала приготовление приворота сколько-нибудь серьёзным заданием. А вот когда ей сказали, что запирать сбежавшую корову будет она, и для этого ей предстоит идти в Чуткий лес ночью, одной, ей, признаться, стало немного не по себе.

Хуже всего было то, что её мнение никто не интересовался - ни Древослав, ни Зубаха не спрашивали Ведану, хочет ли она сделать это. Просто объяснили, что именно она должна сделать, дали ей для ритуала один из атамов Древослава и отправили в лес, когда уже стемнело.

***

Ведана знала, что задание ей дали, конечно, не смертельное и даже не опасное, что у неё есть амулет, что рано или поздно ей придётся делать что-то подобное, а то и что-нибудь пострашнее, и постоянно напоминала себе, что она этого сама хотела и давно просила доверить ей сколько-нибудь серьёзную колдовскую работу.

Но всё-таки, когда она шла ночью по лесу, у неё просто душа уходила в пятки. Бледная луна, изредка выглядывающая из-за туч, казалась ей зловещей, а в каждом шорохе, в каждом шелесте травинки, в каждом нечаянном хрусте сухой веточки за спиной она слышала чьи-то подкрадывающиеся шаги. Ведана шла всё дальше и дальше в лес, уговаривая себя, что это не страшно, что она должна пройти через это, побороть свой страх и выполнить то, для чего пришла, но когда ей послышался приглушённый смех за спиной, она потеряла самообладание. Девушка оглянулась и стала напряжённо всматриваться в темноту, но за несколько минут так никого и не увидела. Надо было спешить, пока её воображение окончательно не свело её с ума.

Девушка шла быстрее и быстрее и почти бегом достигла Чёртовой поляны, хотя и помнила, что ей нельзя бежать и нельзя показывать свой страх. Если она усомнится в своей силе хоть на миг, ритуал потеряет всякий смысл, и потерянная в лесу корова уже никогда не вернётся…

Стараясь не слишком дрожать, Ведана как можно медленнее прошла через Чёртову поляну к старому дубу. Она поклонилась дереву, обошла его с северной стороны, покрытой мягким влажным мхом, вынула из-за пояса длинный нож, взяла его левой рукой и с силой воткнула нож в дерево. Надеясь, что она не забыла и не перепутала дедовского заклинания, девушка постаралась произнести его как можно более громко, чётко и спокойно.

«Заклинаю вас силою, что дана была предками,

Не касаться коровы, не хлестать её ветками.

Пусть её не смутит волчий глаз, волчий вой,

Чтобы целой корова возвратилась домой…»

Ведана была так сосредоточена на выполнении своего первого значимого задания, что не заметила того, что за ней на самом деле следили.

С того самого момента, как она вышла из дома под покровом ночи, две юркие ящерицы не отставали от неё ни на шаг. Даже не догадываясь о том, что собирается делать ведьма ночью в лесу, они торжественно поклялись друг другу не спускать с неё глаз, и побежали за девушкой.

Чем ближе подходила Ведана к Чёртовой поляне, тем страшнее становилось ящерицам. Кроме того что следовало опасаться самой ведьмы, они помнили о ночных хищниках, которые непременно захотели бы полакомиться ими, если бы вдруг увидели, и боялись каждого шороха не меньше, чем Ведана.

Того, что произошло дальше, ящерицы никак не ожидали. Когда до Чёртовой поляны осталось всего несколько шагов и преследователи успокоились, понимая, что уже не упустят ведьму из виду, между ними и Веданой бесшумно выросли два огромных, необычно светлых волка. Они наклонились к ящерицам и тихо зарычали. Одна ящерица попыталась дёрнуться и пробежать через страшную преграду в сторону ведьмы, но один из волков мигом подскочил к ней и лапой прижал к земле её хвост. Другая ящерица, поняв, что ей больше ничего не остаётся, развернулась и побежала прочь из леса. Волчья пленница дёрнулась с такой силой, что хвост мгновенно оторвался, а она сама подлетела довольно высоко над землёй, а когда снова упала, юркнула вслед за первой ящерицей.

Волки переглянулись, и, кивнув друг другу, улеглись у самой поляны, охраняя спокойствие ведьмы – нельзя было допустить, что её первому самостоятельному ритуалу кто-то помешал: этим надолго, если не навсегда, можно было отбить желание ведьмы заниматься своим делом.

Договорив заклинание, Ведана снова поклонилась дереву, повернулась, и медленно, без оглядки, пошла через лес. Когда путь до опушки был пройден, ведьма со всех ног бросилась бежать.

Такой её и увидели неудавшиеся преследователи – две ящерицы, одна с длинным хвостом, другая вовсе без хвоста, которые сидели на камне у опушки, гадая, вернётся ли ведьма из леса до утра.

- Смотри, это она, - прошипел Полосатый.

Он был рад возможности сменить тему и переключить внимание брата на ведьму: в последние полчаса Одноглазый беспрерывно стонал, ныл, и упрекал брата за то, что тот бросил его в волчьих лапах. «Меня могли убить, - скулил он, - а ты даже не остался посмотреть, что со мной будет… я тебе не нужен, ты и без меня вырастишь свой яблочный садик, тебе и без меня хорошо, тебе всё равно, где я и что со мной…» Это невозможно было терпеть, и Полосатый обрадовался, увидев ведьму. Как он и рассчитывал, Одноглазый перестал реветь, протёр глаза и стал всматриваться в темноту.

- Вижу, она. И так бежит! Что с ней случилось?

- Испугалась наверно, - процедил сквозь зубы Полосатый.

- Не удивительно, такие огромные волки! Таких кто хочешь испугается! Как они только её не сожрали…

- Ну и дурак же ты! Она испугалась чего-то другого, не волков. Они и не собирались жрать ведьму, неужели не понятно?

- Не собирались?

- Конечно, нет! Они защищали её. И не просто защищали, а и от нас тоже. Наверно не хотели, чтобы мы видели, куда и зачем она шла.

- Не может быть. Ну сам подумай: какое дело волкам до ведьмы? Нет, точно тебе говорю, она их испугалась и убежала.

- Возможно ты и прав… - Полосатый задумался. – А вот как ты думаешь, зачем ведьма вообще ходила ночью в лес?

- Ну а зачем ведьмы ходят в лес по ночам? За травами, конечно. Кажется, некоторые травы надо собирать только по ночам… Ты ведь не думаешь, что этой недоделанной ведьме могли доверить что-то серьёзное? А травами она и до сих пор понемногу занималась. Собирала и сушила, и помогала бабке.

Эта уверенность брата окончательно убедила Полосатого в том, что он прав, и ничего важного они не пропустили. Только вот одна мысль всё-таки тревожила его: что-то было не так – что-то явно было не так…

- А у неё были травы в руках, когда она только что пробежала мимо? - спросил Полосатый нервно.

- Да разве травы обязательно в руках нести? Сунула в карман, и все дела…

- Возможно, ты прав… Возможно…

- Слушай, брат. Ты же не собираешься беспокоить потворника по таким пустякам? Мы ведь ничего толком не увидели и не узнали… Да за такое известие он нам башки поотрывает, не то что хвосты!

- Вот в этом ты прав… Давай-ка теперь следить за ведьмой поаккуратнее и больше ничего важного не пропускать…

- Давай-ка лучше спать, сегодня она уже точно никуда не выйдет…

Ящерицы сползли под камень на ещё тёплый после жаркого летнего дня песок и мгновенно заснули. Они так устали, что беспробудно спали до полудня – и уже во второй раз не узнали, чем занималась ведьма на Чёртовой поляне. На этот раз они даже не узнали, что она вообще приходила в лес.

Ведана проснулась перед самым рассветом. Встала, потянулась – и снова юркнула под тёплое одеяло. Как же не хочется вылезать в неуютное, ещё холодное утро! Но пора было снова идти в лес - за коровой…. Долго уговаривать себя не пришлось – интересно же узнать, сработал ли первый самостоятельный ритуал! А идти в лес на рассвете совсем не так жутко, как среди ночи…

Когда Ведана пришла на Чёртову Поляну, пятнистая чёрно-белая корова уже стояла рядом с дубом, как ни в чём не бывало, и лениво обмахивалась хвостом. Ей совершенно не было страшно, как будто это и не она вовсе провела ночь в лесу, как будто это далеко-далеко, а не совсем рядом, выли от досады волки, не смея взять желанную добычу.

Девушка подошла к старому дубу, правой рукой вынула из ствола нож и глубоко, в пояс, поклонилась дереву.

- Пошли, Бурёнка. Пора домой.

Корова махнула головой и отправилась следом за своей спасительницей домой.

***

- Какая красота! - при виде горсти сверкающих рубинов у Милюты загорелись глаза. Он и не пытался сдержать эмоции.

- Эта красота наделяет своего владельца недюжинной храбростью и даже защищает его от чертей, - хмыкнул Могута. – По крайней мере, в нашей округе найдётся множество людей, которые в это верят.

- А это что – серебро?

- Оно самое, серебро. И яркат.

- Яркат? - Милюта наморщил лоб от напряжения, старательно припоминая, где он мог слышать это слово. – Что-то знакомое… Это что?

- Остатки падающих звёзд…

- Да ну! И что, из них можно сделать что-то полезное?

- Не просто полезное, а магическое, Миля. Падающие звёзды – сильнейшие маги на земле, и сила их поистине неисчерпаема…

- Ладно тебе, - усмехнулся Милюта. - Ещё стихами заговори!

- Да яркат не то что стихами – его песнями воспевать надо!

- Ну так на то ты и кузнец, чтобы железками восхищаться, друг мой любезный Могута, - пробормотал Милюта, не сводя глаз с рубинов. – А что это ты всю эту красоту вдруг из сундука выволок? Полюбоваться захотелось?

- Работа мне предстоит, Миля, работа. А тебе завтра доведётся управляться по хозяйству без меня. Да, наверно, и не только завтра, потому как работа у меня не лёгкая и быстро не сделается.

- Так это правда! - ахнул Милюта. – Ты собрался собственными руками ковать колдовские ножи для ведьмовского отродья! Мне уже сказали, а я не поверил… Говорю: да не может быть, чтобы Могута, да для этого отродья…

- Она не отродье, Миля! - вскинулся кузнец. – Её родители воевали плечом к плечу вместе с моим отцом против нечисти поганой. И они погибли там, а мой отец вернулся домой. Правда, чуть умом тронулся после той битвы, но остался жив! И может быть, благодаря им… А тут ещё Зубаха спасла отца – почитай, от верной смерти спасла. А могла ведь и не помогать: он же сам виноват был, а у них правила… Нет, Миля, что ни говори, а я должен это сделать. Долги надобно возвращать, пока можешь.

Милюта тяжело вздохнул и промолчал. Сам он бывал в мелких и крупных долгах постоянно – одни долги он делал, чтобы расплатиться с другими, и всё ему никак не удавалось рассчитаться сразу со всеми. Когда его долги становились слишком большими – настолько, чтобы те, кому он должен, стали угрожать ему избиением, а то и чем похуже, Могута спасал его и оплачивал долги друга. Он делал это снова и снова, и никогда не напоминал другу, что теперь он должен ему. За это Милюта был ему очень благодарен, но от зудящего чувства вины некуда было деться. Быть должным другу, может быть, ещё хуже, чем чужому человеку. Во всяком случае, чувство вины гложет сильнее.

Порой Милюта и не надеялся, что когда-нибудь сможет отплатить кузнецу за всё то добро, которое он сделал, но в своих снах он часто находит цветок папоротника, и с его помощью открывает древний клад, и золота хватает на то, чтобы отдать все долги (и Могуте тоже), и ещё остаётся полсундука чистейшего золота, которого хватит на всю жизнь… «Эх, - частенько думал Милюта, - где бы мне найти цветок папоротника? Вот уж я бы тогда…»

А пока всё продолжало оставаться на своих местах…

***

Успешно справившись с первым самостоятельным заданием и приведя пропавшую корову домой, Ведана с любопытством стала ждать, какое следующее интересное дело ей поручат дед с бабкой.

Девушка и представить себе не могла, что ей разрешат обернуться волком – то есть волчицей, конечно. Когда Зубаха с Древославом сказали ей об этом, ведьма буквально запрыгала от радости. Но как её заветное желание может воплотиться в жизнь сейчас, когда она ещё не чувствовала себя к этому готовой, и когда ещё не были выкованы её собственные атамы, Ведана не понимала.

Древослав объяснил внучке, что, пока она недостаточно сильна, она находится под защитой предков – а значит, может воспользоваться ножом деда. Среди бела дня девушку отправили спать – набираться сил перед грядущей ночной охотой, но Ведана не могла заснуть от возбуждения. Она лежала на застеленной кровати и изо всех пыталась представить себе, как это будет – ведь она не была особо спортивной, редко бегала и ещё реже кувыркалась: уж в кувырках в повседневной жизни особой надобности точно не было. Девушка лежала и думала, глядя в потолок, и вдруг ей пришла в голову тревожная мысль: а что, если она вообще не сможет перекувыркнуться через пень, когда придёт её время?

Ведана вскочила с кровати, вышла на середину комнаты и, собравшись с духом, перекувыркнулась через голову. От страха, что у неё может не получиться, девушка была так сильно напряжена, что после кувырка у неё с жестокой закономерностью заболела шея – да так, что ведьма и голову повернуть уже не могла. Она даже радости особой не испытала от того, что всё-таки смогла перекувыркнуться – что с того, если вечером она будет не в состоянии повторить свой кувырок?

Ведана стала яростно разминать шею обеими руками. Она надеялась, что боль пройдёт быстро, но уже через несколько минут выяснилось, что надежда эта была напрасной.

Вдруг ведьме показалось, что на неё кто-то пристально смотрит. Оглянувшись, она увидела, что на пороге стоит Зубаха и неодобрительно качает головой.

- Веда, ну что ты делаешь! – тихо произнесла она. – Тебе сказали спать и сил набираться – вот и спи, набирайся! Так чего ты вскочила? Шею себе свернуть вздумала?

Ведьма чувствовала себя виноватой:

- Я всё испортила, да?

- Да нет же, горе ты моё! - Зубаха достала из кармана маленькую берестяную коробочку (как будто знала заранее, что та ей понадобится) и подошла к внучке.

В коробочке оказалась густая прозрачная мазь, сильно пахнущая чем-то приятным. Знахарка зачерпнула чуть ли не горсть душистого средства и стала втирать его внучке в шею. По шее Веданы постепенно разлилось мягкое тепло – то ли от чудодейственного снадобья, то ли от ласковых бабушкиных рук. Девушка чуть ли не мурлыкала от удовольствия, уже напрочь забыв о том, какую боль она испытывала только что.

- Что, полегчало, как погляжу? - Зубаха усмехнулась, и Ведана вернулась мыслями в свою комнату.

Девушка кинулась к знахарке на шею:

- Спасибо, бабушка! Что бы я без тебя делала!

Зубаха усмехнулась:

- Ну всё, всё… Давай, надевай свою рубаху белую и выходи во двор. Дед тебя уже там заждался.

Ведана дёрнулась и оглянулась в окно: она и не заметила, как на улице стемнело. Зубаха развернулась и ушла, а девушка кинулась искать свою единственную белую рубаху.

Знахарка не вышла во двор, чтобы поддержать внучку перед её первым обращением в волчицу: когда происходит подобное таинство, посторонним рядом места нет.

Дрожа от холода в одной рубахе, Ведана, затаив дыхание, наблюдала обращение Древослава. Когда смотришь на что-то со стороны, кажется, что всё легко: встать лицом к луне перед пнём, воткнуть в пень нож, отойти на два шага назад и с разбегу перекувыркнуться через пень. Ничего сложного.

Крупный светло-серый волк стоял, обернувшись в сторону Веданы всем телом, и ждал, глядя ей в глаза. Так. Это должно быть не страшно. Не ты первая это делаешь, не ты последняя. Вперёд, девочка.

Всё ещё дрожа, Ведана вышла на середину двора. Встать. Воткнуть. Отойти. Разбежаться. Кувырок!

Ведана не сразу осознала, что стоит уже не двух ногах, а на четырёх лапах – пень стал выше, дрожь прошла, а её взгляд уткнулся прямо в глаза первого волка – теперь они были одного роста. Первый волк слегка кивнул, развернулся и побежал в сторону леса. Ведане ничего не оставалось, кроме как повторять всё за ним.

***

Как и в каждой деревне, кузница Чистого Поля находилась на краю, на значительном удалении от крайнего дома – ведь кузнец работает с огнём, самой неукротимой стихией на свете, и, каждый раз, входя в собственную вотчину, кузнец рискует своей жизнью, не зная заранее, подчинится ли эта стихия ему ещё и сегодня…

После того, как выкованное им оружие было употреблено во зло, Могута зарёкся ковать оружие вообще, и долгое время из-под его молота выходили лишь орудия труда, украшения и предметы, необходимые в быту. Но мужчина страшно не любил быть у кого-то в долгу, хотя сам считал, что его собственный долг – перед родителями, перед родной землёй – неисчерпаем. С тех пор, как после битвы его отец, теперь уже совсем старик, тронулся умом, Могута заботился о нём вдвойне, но всё-таки бывали случаи, когда уследить за отцом он всё-таки не мог.

Надо сказать, Могута не чувствовал, будто делает что-то недостойное, когда шёл в кузницу ковать колдовские атамы – он и вправду был благодарен родным Веданы за всё то добро, которое они сделали его семье. Но было и ещё нечто: кузнец был уверен, что тихая нелюдимая ведьма несёт в себе великую силу – добрую силу – ведь не зря её дед с бабкой возлагали на девушку такие надежды! А Зубаху с Древославом кузнец почитал за справедливых, разумных и достойных людей. Так что, бесспорно, он собирался сделать доброе дело. Правое дело.

Зубаха предупредила, что на этот раз ей нужно кое-что особенное, и Могута сразу же вспомнил о куске ярката, что лежал в его кузнице со времён последнего звездопада. Металл определённо обладал собственной внутренней магией, и сделать из него иголки или гребни было бы просто кощунством. Когда кузнец сообщил об этом старой знахарке, та удовлетворённо кивнула: она знала, что может положиться на Могуту… Для украшения волшебных ножей Зубаха отсыпала кузнецу целую горсть самоцветных камней, в которых и в самих по себе была заключена сила. Страшно было даже представить себе, что было бы, если бы такие атамы попали не в те руки… Но в том, что Ведана не сможет применить эту силу против ни в чём не повинных людей, сомневаться не приходилось.

Могута обвёл взглядом свою кузницу – как всегда, здесь царил идеальный порядок, - и принялся за работу.

Три дня и три ночи не возвращался Могута домой. Три дня и три ночи издалека было видно алое зарево над кузницей, и вырывались оттуда жадные языки пламени, и клубился густой чёрный дым, и метались в небе стремительные тени.

Кузнец хорошо знал своё дело.

***

Перед самым рассветом, когда ночь особенно темна и сон глубок, никто кроме бледнеющих звёзд не мог видеть пару огромных светло-серых волков, бегущих по направлению к Тихому Омуту. Каждый из хищников крепко сжимал в зубах свежую заячью тушку.

Волки добежали до крайнего дома, бесшумно проникли во двор и по очереди перекувыркнулись через пень, в котором торчали два длинных ножа.

Когда Древослав с Веданой зашли в дом, Зубаха уже вовсю хлопотала у печи. На большой плоской тарелке на столе была сложена внушительная стопка дымящихся ароматных блинов, от одного вида которых уже текли слюнки, в кувшинах была густая сметана и парное молоко.

Охота всегда пробуждает аппетит, так что никого два раза просить не надо – руки были вымыты в один момент, и довольные охотники уже сидят за столом с набитыми ртами и сияющими глазами.

- Как же вкусно, ба! Наверно, нет ничего на свете вкуснее твоих горячих блинчиков со сметанкой!

- Это всё старые семейные рецепты, - подмигнул дед. – Спасибо Зубахиным предкам, постарались передать по наследству кулинарные умения…

Зубаха улыбнулась. С домочадцами ей повезло – её стряпню нахваливали каждый день, но каждый раз это грело душу так же приятно, как и в первый раз.

Она повернулась к столу с горячей сковородой, ловко стряхнула на тарелку очередной блин, и снова поспешила к печи.

- Понравилась охота?

- Угу, - Ведана продолжала напихивать рот блинами и жевать, и никак не могла остановиться. – Угу…

- Вижу, набегалась, устала…

- Да она в жизни своей наверно столько не бегала, - улыбнулся Древослав. – Но бежала шустро, от меня почти не отставала.

Ведана допила молоко, прислонилась к стене и блаженно закрыла глаза.

- Это ж я ногу потянула с непривычки. А вообще-то я быстрее тебя, конечно. Это же и так понятно, - заявила она и тут же улыбнулась. – Но я, правда, не думала, что ты можешь бежать настолько быстро… Ты у меня ещё совсем не старый, дед!

Зубаха переложила на тарелку ещё один блин и посмотрела внучке в глаза:

- А ты думаешь, зачем людям было учиться обращаться животными, если бы они сами во всём были лучше, сильнее и быстрее?

Ведана рот открыла от удивления:

- Х-ха. А мне это как-то в голову не приходило до сих пор…

Старики переглянулись и обменялись улыбками.

- Эх, Веда. Тебе ещё учиться и учиться…

Девушка вздохнула. Если бы от этой учёбы был какой-то толк, а так… Не то чтобы всё было совсем бессмысленно, просто не всё давалось одинаково легко. Например, обращаться волчицей почему-то было намного легче, чем кошкой. «Моя кровь», - хлопал её по плечу дед, улыбаясь и покручивая длинный седой ус. «Всему своё время, - успокаивала бабка, – другим вообще не дано оборачиваться зверем»…

Обращение с травами давалось Ведане легко – может быть, из-за обострившегося обоняния, - а вот камни и металлы её совершенно не слушались. Ей никак не удавалось ни изменить, ни улучшить, ни усилить чудодейственных свойств, которые и так были присущи магическим камням и металлам, как бы она ни старалась.

Но обиднее всего, конечно, было то, что она никак не могла научиться читать чужие мысли, сигать в желаемое место в один момент, видеть прошлое и тем более будущее, и перемещать предметы даже на самое маленькое расстояние. И ведь не потому, что по каким-то причинам не способна освоить нелёгкую науку, а просто потому, что этой силой владеет только её душа – та часть, которая в тени...

Можно привыкнуть жить без тени, если она тебе не нужна. Можно вообще навсегда забыть о том, что у тебя её нет. Но если ты постоянно наталкиваешься на ограничения… Того нельзя, этого не можешь… Разве не обидно? А ещё вдруг выяснилось, что и Зубаха с Древославом знают и умеют не всё, что могли бы ей передать и чего бы ей хотелось, так что после их обучения Ведане придётся искать других учителей или как-то учиться дальше самой. А как? Слушать своё сердце? Доверять силам природы? Читать старинные книги?

Ведане с детства нравилась старая родовая книга Зубахи – толстая, в коричневом кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами, с потрёпанными краями, с непонятными надписями… Это было хуже всего – непонятные надписи. Потому что даже самой Зубахе, которой книга принадлежала по праву, старинные письмена были непонятны, хоть и написаны во многом знакомыми буквами.

«Книга написана на скрыте, - говорила знахарка, - а этого языка уже давно никто не помнит». Впрочем, была надежда, что когда наступит время и книга сама захочет раскрыться – для Зубахи, Веданы или для кого-нибудь ещё, то она обязательно раскроется и сделает понятными все свои тайны.

Вот это и было самой большой загадкой для Веданы. Зачем ждать, пока книга захочет раскрыть свои секреты? Разве нельзя заставить её это сделать? И разве нельзя найти человека, который сможет её прочесть? Не может, не должно быть так, чтобы книга была, а прочесть её было невозможно! Обязательно должен быть хоть один человек, способный прочесть эти загадочные страницы! Надо будет поискать его. Нельзя, чтобы такая важная книга оставалась тайной!

… Зато другие книги были открыты для понимания – читай-не хочу. Сносудец, требник, громовник, книга для волхования, потворническая книга, спотык, травознайство и десятки других книг были сложены на узеньких полках над печью. Можно было лежать на печи, греться, и тут же выбирать любую книгу и читать, сколько хочешь. И надеяться, что однажды сможешь постичь нелёгкие науки и даже применить на практике полученные знания.

Хотя сам смысл некоторых знаний был всё же непонятен. Вот, например, зачем знать разные травы, это понятно – чтобы лечить болезни, исцелять раны и восстанавливать силы. Но вот зачем кому-то точно знать, какая завтра будет погода, особенно если при желании её можно легко изменить?

Задумавшись, Ведана и не заметила, что все уже позавтракали и разошлись по своим делам, а она так и сидит над остывшим чаем.

- Что задумалась, дочка?

Видно, что Зубаха спрашивает просто так, из вежливости, а на самом деле ей нужно что-то другое. У неё хитрые глаза и таинственный вид, а в одной руке она что-то сжимает в кулаке.

- Да так, просто… Обо всё и ни о чём… - в Ведане мигом проснулось любопытство. - Что у тебя в руке?

- Подарок для тебя. Пришло время этой вещи стать твоей.

Ведана протянула ладонь:

- Давай скорее!

Зубаха разжала кулак. На её ладони лежало тонкое ажурное серебряное колечко с необыкновенно красивым камнем. Девушка никогда не видела его раньше, но мало ли, какие сокровища скрывают бесчисленные бабушкины сундучки и шкатулки!

Она осторожно взяла кольцо и поднесла ближе к глазам, затаив дыхание. Камень казался зеленоватым, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что на самом деле он переливается бледно-голубыми и бледно-жёлтыми гранями. Наверное, это очень-очень редкий камень.

Ведана обняла бабушку, быстро проговорив «спасибо-спасибо-спасибо», и надела кольцо на безымянный палец левой руки, продолжая им любоваться.

- Что это за камень?

- Топаз.

- И, конечно, он имеет какие-нибудь необычные свойства.

Зубаха улыбнулась:

- Конечно. Если что-то не имеет хоть малой толики магии, я не вижу смысла держать такую вещь у себя, да ещё так бережно хранить… Это наше родовое кольцо, оно передаётся по наследству из поколения в поколение, и когда-нибудь ты тоже сможешь передать его своей дочери. Либо внучке, тут уж как повезёт... Это непростой камень – он защищает того, кто его носит, от дурного глаза и безумия. К тому же камешек помогает разоблачать чужие тайны и позволяет видеть ложь. В своём обычном состоянии камень прозрачный и блестящий – вот как сейчас, но если рядом кто-то лжёт, ты увидишь, что он станет тёмным и мутным. Серебро, из которого сделано это кольцо, тоже непростое. Его заговорил мой пра-пра-прадед, который сам же его и выковал. Когда тебе будет угрожать опасность, кольцо станет сжимать твой палец – тем сильнее, чем сильнее и ближе опасность. Ну а кто предупреждён, как говорится, тот вооружён...

- Вот это да! - выдохнула Ведана. – Целое сокровище!

- Носи-не снимай, - сказала знахарка, обнимая внучку.

Ведана погладила кольцо и счастливо вздохнула: у девушки появилось ощущение, что она всё больше становится причастной к чему-то большому и важному. Она как будто постепенно становилась самой собой – уверенной и сильной, - и ей нравилось это чувство.

Зубаха ушла, оставив внучку наедине с новыми ощущениями, и Ведана ещё долго просидела, не двигаясь, в размышлениях о том, как изменится теперь её жизнь.

Глава 5 Нет выбора

На следующий день после ночной прогулки Веданы в Чуткий лес её дед, встревоженный слежкой за внучкой, встретился с соседом в прекрасном яблочном саду Коловрата, чтобы всё обсудить. Воздух был напоен медовым ароматом свежих яблок и беззаботным стрекотанием многочисленных насекомых, но на душе у двух старых колдунов было тяжело, и красота окружающего мира не могла отвлечь их от тягостных размышлений. Старики сидели на старой, но добротно сколоченной дубовой лавке и смотрели в никуда, погружённые каждый в свои думы. Первым заговорил Коловрат.

- Теперь ты убедился, что я был прав?

- Да я и раньше не сомневался, друже. Твоё чутье никогда не подводило тебя – в этом ты всегда оказывался чувствительней меня… Значит, за Ведой всё-таки следят, - Древослав почесал затылок. - Знать бы только, кто эти паршивцы…

Коловрат задумался…

- Ну, по крайней мере, у одного из них теперь нет хвоста… То есть в человеческом обличье хвоста у него и не было, но, думаю, он долго будет прихрамывать, и его можно будет узнать, - уверенно сказал он и тут же хмуро добавил: - Если он вообще появится в этих местах вместе со своим другом.

- Я тоже об этом подумал, - кивнул Древослав. – Жители Тихого Омута, да и Чистого Поля тоже, при желании могли бы следить более открыто… Хотя и Чистое Поле – не вариант: ясно, что без колдовства здесь не обошлось, а в Чистом Поле оборотней нет… Так откуда наши маленькие друзья?

- Трудно пока сказать наверняка… Думаю, издалека… Может быть, даже из-за Синих гор. А может быть, их прислали дивии люди - хоть и непонятно, зачем… Плохо то, что теперь они станут осторожней и уже не так легко позволят себя обнаружить…

- …но хорошо то, что мы узнали о них, а значит, осторожность не повредит и нам. Во-первых, Веду больше нельзя отпускать из дома одну. Пусть лучше сидит дома да книжки читает, уму-разуму набирается.

- Это да. Но не говори ей пока ничего. Не пугай девку, а то ещё спужается и не захочет дальше учиться. А она, видно, единственная наша надежда на то, что когда-нибудь всё изменится к лучшему.

- Как скажешь, - Древослав кивнул. – Только надо придумать, как её уберечь…

Несколько минут колдуны молчали – каждый думал над тем, как защитить юную ведьму от преследователей и помочь ей обрести свою истинную силу. И каждый понимал, что теперь всё изменится и уже не будет таким, как раньше. Наступало время перемен …

- Вот что, - первым нарушил молчание Коловрат. – Твоя Зубаха, кажется, умеет наводить морок и навеивать сны. Сейчас это пригодится. Расскажи ей о ящерках, пущай следит за ними зорко. Искать их не придётся – они всегда будут где-то рядом. Перед тем, как Ведана будет выходить из дома, особливо по колдовским делам, пущай Зубаха высматривает этих тварей – кажется, их всего двое, - и наводит на них морок.

- Это можно, - склонил голову Древослав. – Но мы учим Ведану и дома… И нельзя допустить, чтобы за домом следили в этот момент. Кто знает, вдруг они могут видеть сквозь стены? Понадобится двойник нашей ведьмы. Сделать его не проблема, да только двойник должен уметь наводить морок, а это сможет сделать только живая ведьма. Но поелику она будет появляться на виду у преследователей, близко от них, она должна быть хоть немного похожей на Веду…

Коловрат взглянул на друга.

- Я знаю только одну подходящую ведьму…

«Подходящей» была внучка Коловрата. Забава ненамного старше Веданы, примерно такого же роста и комплекции, и у неё такие же длинные рыжие волосы. Таких волос в Тихом Омуте нет больше ни у кого. Забава идеально подходила на роль двойника. Тем не менее, Древослав колебался.

- Я понимаю, о ком ты говоришь. И согласен, что Забава подходит лучше всех. Но… ты готов рискнуть внучкой, Коловрат? Ведь кроме неё у тебя больше нет никого. Она твой единственный родной человек.

Глаза старого колдуна затуманились слезами – дочь он потерял много лет назад, когда та рожала Забаву. Его зять погиб в том памятном бою, вместе с сыном и невесткой Древослава. Тогда уже и не понять было, кто с кем воюет… А вот жену Коловрат потерял совсем недавно, и память о ней была его свежей раной.

Он до сих пор так и не узнал, кто из охотников Чистого Поля оказался самым метким стрелком, и чью стену теперь украшал знатный трофей – огромная шкура светло-серой волчицы…

- За правое дело и окончательный мир на нашей земле я готов не только рискнуть внучкой, Древослав. Я сам готов отдать жизнь за то, во что верю. Думаю, что и ты тоже. Кроме того, я ведь буду рядом и не отдам мою Забаву просто так. А ты не сомневайся в ней, друже. Забава – сильная ведьма, она и сама себя в обиду не даст. Её чутьё во сто крат превышает даже моё, а в наведении морока, - уж не обижайся, - она обойдёт и твою Зубаху. А новые порядки ведуна ей и самой не по вкусу, да и характер у девки бесшабашный, завсегда рвётся в бой. Была бы она здесь - сама предложила бы себя на роль двойника Веданы, раз так нужно для дела. Не сомневайся.

Коловрат говорил о смерти, возможно уже близкой, своего единственного родного человека, но в его голосе звучала гордость за внучку.

- Оно и не удивительно, - согласился, наконец, Древослав. – Молодёжь и должна превосходить по силе нас, стариков… Словом, так тому и быть… Предупреди Забаву, друже – её помощь может понадобиться очень скоро. И передай ей от меня огромную благодарность…

Древослав поднялся с лавки и пошёл, шаркая, по тропинке, ведущей к скрипящей калитке. Казалось, он постарел ещё лет на двадцать…

***

Следующее утро оказалось беспокойным. Спать хотелось ужасно, голова болела, во всём теле отзывался дискомфорт, и главное, было непонятно, чем он вызван. Ведана залезла с головой под одеяло и свернулась клубочком в надежде снова быстро заснуть, но не смогла. Чья-то тревожная речь становилась громче и громче, кто-то с кем-то спорил, хрипло доказывая свою правоту. Визгливый женский голос срывался в истерику. Казалось, это происходит совсем близко – и когда девушка это осознала, она окончательно проснулась.

Придётся встать и пойти посмотреть, что там у кого случилось. Наверно снова кто-то пришёл за помощью спозаранку, и как всегда, в их дом.

Ну почему дед с бабкой такие безотказные, спрашивается? Почему они не могут просто выгнать посетителей, ведь ещё только утро!

Зевая и протирая глаза, одетая только в длинную до колен рубаху, с нечёсаными волосами Ведана вышла к людям – вид у неё был тот ещё! Правда, никто не обратил на это особого внимания - все были заняты спором.

Девушка тихонько проскользнула мимо Зубахи, Древослава и ещё нескольких человек, села на лавку и налила себе полную кружку свежего горячего узвара из шиповника с мятой. Сделав глоток, она оглядела присутствующих и стала прислушиваться, пытаясь понять, что у них произошло.

В доме было несколько соседей, ведьм и колдунов. Все были встревожены, расстроены, и говорили одновременно:

- Ну нельзя же так, не по-людски как-то получается…

- Умирает же человек, и мучится! - ой, нет, женское взвизгивание с утра просто невозможно было вытерпеть.

- Не человек, а колдун, будем уж честными до конца… И знал ведь, на что шёл…

- Так спросить ведь не у кого! Нет Яросвета в Тихом Омуте, ещё два дня назад куда-то уехал…

- Надо что-то делать, и ждать больше нельзя!

- А что случилось? - спросила Ведана ни у кого конкретно, и даже не надеясь на ответ.

- Отец умирает, - послышался тихий голос рядом с ней.

Молодой сосед, колдун Шуст, мертвенно бледный, сидел в сторонке и не участвовал в общей дискуссии.

- Но… помочь ведь, наверно, ничем нельзя, - осторожно проговорила Ведана.

В Тихом Омуте ходили слухи, будто отец Шуста - хмурый, нелюдимый и неразговорчивый старик, имени которого уже никто и не помнил, даже его родные, - прожил на этом свете без малого триста лет…

- А без помощи он не сможет умереть! - с болью в голосе вскрикнул Шуст, но, присмотревшись к девушке и увидев по её глазам, что она не понимает, о чём идёт речь, спокойно объяснил: - Он силу свою передать не может. Никому, даже мне. Ведун запретил. А без этого он не умрёт, и так и будет мучиться!

- А что, как-то незаметно нельзя…

- А ты что же, серьёзно думаешь, что ведун ничего не узнает?

- Не узнает, - спокойный, уверенный голос Зубахи вдруг перекрыл все визги и споры. – Я возьму это на себя. Всё, что вам нужно сделать – разобрать крышу. А потом собрать её обратно. И сделать это надо быстро – никто ведь не знает, где Яросвет и как скоро он может вернуться в Тихий Омут. Нельзя, чтобы он застал нас за таким делом. Да и вообще нежелательно, чтобы кто посторонний это видел. Пока солнце ещё не высоко, надо спешить.

Присутствовавшие переглянулись, кивнули Зубахе и выбежали из дома – нельзя было терять ни минуты.

- Одевайся, Веда, - приказала Зубаха, собирая травы, и по своему обыкновению, рассовывая их по карманам. – Поймаешь во дворе Чернушку и пойдёшь вместе со мной.

- А… подожди…

- Умываться некогда. Расчёсываться тоже. Всё потом.

На ходу заплетая косу и протирая глаза, Ведана вышла во двор. За чёрной курицей долго бегать не пришлось – она добровольно, словно её только что попросили об этом, залезла в руки девушки, не вырываясь и даже не кудахтая.

***

Крыша над комнатой старого колдуна была уже разобрана, соседи стояли у забора, то и дело оглядываясь по сторонам, опасаясь быть застигнутыми за запретным деянием.

Зубаха решительно зашла в открытую калитку и взяла из внучкиных рук чёрную курицу.

- Там я сама справлюсь (Ведана вздохнула с облегчением). А ты пока возьми у меня траву вот из этого кармана, - сказала она, поворачиваясь к девушке другим боком и подставляя карман. В кармане была мята. – И натри ею руки. И вот этим тоже (кивнула на растущий у забора фенхель). И жди меня здесь.

Пока растерянная Ведана стояла у забора и натирала руки душистыми травами, раздумывая, зачем это могло понадобиться, над домом стали собираться тучи. Это было удивительно – абсолютно чистое голубое небо, и только над этим домом нависли густые черные тучи.

Постепенно туч становилось всё больше, они разрастались во все стороны, и вскоре ими заволокло всё небо. Внезапно прогремел гром, из разобранной крыши дома взвилась вверх длинная ослепительно-яркая молния, и началась гроза. Из открытых окон во двор повыпрыгивали лягушки – десятки, сотни лягушек! – которые тут же скрылись в высокой мокрой траве.

Соседи продолжали стоять у забора и мокнуть под дождём.

Вскоре из дома, чуть прихрамывая, вышла уставшая, обессилевшая Зубаха. Казалось, очередное колдовство совсем опустошило её.

Проходя мимо Веданы, она даже не глянула на внучку. Молча сунула ей в руки окаменевшую чёрную курицу и равнодушно сказала:

- Зарой это на перекрёстке у буявы. Сейчас же. Яму выроешь голыми руками.

Затем она просто развернулась и пошла домой, не оглядываясь, и никто не посмел её остановить.

Холодея от ужаса, Ведана побежала под проливным дождём на перекрёсток к старому кладбищу, держа окоченевшую курицу на вытянутых руках и стараясь не смотреть на неё. Это даже хорошо, что сейчас гроза – так легче рыть землю. Но грязь из-под ногтей вычистится нескоро, это уж точно…

Пальцы ведьминых рук замёрзли и не слушались хозяйку – совсем не хотели сгибаться. Холодный дождь тяжёлыми каплями долбил макушку и стекал непрерывными ручьями по лицу. Рубашка прилипла к телу. Где-то высоко продолжал греметь гром и сверкали молнии. Могла ли девушка представить себе ещё несколько часов назад, что ей придётся голыми руками рыть землю на кладбищенском перекрёстке во время грозы? …Впрочем, выбора у Веданы не было, и она об этом знала.

***

В это время под раскидистым деревом напротив дома Веданы проснулись две ящерицы и растерянно смотрели по сторонам, не понимая, что происходит.

- Как же так получилось, брат? Как мы могли заснуть?

- Да я и сам не понимаю… Следили же, следили… потворник нам башки поотрывает, если узнает…

- Ты что последнее помнишь?

- Я-то? - Одноглазый задумался.

Полосатый его перебил:

- Я помню, как в дом прибежали соседи, и ведьма выбежала из дома вместе с бабкой. И кажется, всё. В тот самый миг мне прямо до смерти захотелось спать. И смотри – как-никак, гроза, а в дождь-то завсегда спать хочется.

Одноглазый широко зевнул.

- И я тоже помню, как она выбежала из дома…

- Ну и куда она бегала, интересно?

- Теперь уже трудно сказать. Влезай-ка на дерево повыше и посмотри, что изменилось в Тихом Омуте за то время, что мы спали.

Шустрая серая ящерица с длинным хвостом ловко юркнула на дерево и быстро скрылась в мокрой листве.

- В следующий раз ТЫ будешь лазить по мокрому дереву, - донёсся откуда-то сверху голос Одноглазого.

- Ладно, ладно, - проворчал Полосатый. – Говори лучше, что ты там видишь, да хорошенечко смотри!

- Да вроде всё как обычно. Ничего, кажется, не изменилось. И людей не видно…

- Так залезай повыше!

- Неет, брат, не потому… - протянул Одноглазый. – Гроза ведь прошла, да и сейчас дождь льёт как из ведра, потому и нет никого…

- А тебе там все дома видно?

- Ага, все до единого…

- И что – совсем ничего необычного?

- Не-а… Хотя подожди…

- Ну что там – что-то увидел, да? Что-то необычное? Понятно теперь, что она там делала? Ну не тяни, говори…

- Да ничего особенного, брат. У какого-то колдуна в Тихом Омуте крыша прохудилась, вот и чинят…

- Под дождём?

- А ты бы на их месте терпел, что ли, покуда дождь закончится, и пусть вода лила бы в это время прямо в твой дом? …Всё, я слезаю…

- Так что думаешь – ничего особенного? - в который раз переспросил Полосатый, боясь что-то пропустить, когда Одноглазый снова оказался рядом.

- Конечно. Прохудилась крыша у колдуна, протекла. А тут гроза началась, дождь льёт в дом как из ведра. Вот соседи и помогли крышу починить…

- И бабы, что ли, помогали? - недоверчиво протянул Полосатый.

- И бабы, конечно. Сам подумай – и простые бабы могли бы помочь в доме воду черпать да пол сушить! А это тебе бабы не простые, ведьмы всё-таки… так что я не усматриваю тут ничего страшного…

Одноглазый чуть помолчал и добавил:

- Но потворнику всё-таки говорить не стоит, что мы тут с тобой всё проспали.

- Вот в этом я с тобой согласен.

***

Закончив то, что она должна была сделать, молодая ведьма вернулась в дом. Грязная, в мокрой одежде, Ведана стояла перед своими дедом с бабкой, а с неё стекала вода. Девушка была растеряна и возмущена.

- Это что – всегда так, что ли? Колдуны всегда так мучаются, перед тем как умереть?

Ведана кричала так, что в доме звенели окна. Зубаха с Древославом никогда прежде не слышали, чтобы внучка так повышала голос.

– Это что, и мне так придётся, что ли? А вас рядом не будет, и помочь будет некому. Так что же мне – вечно мучиться, что ли? Даже умереть не дадут по-человечески? Такова, значит, плата за силу? Да зачем она мне тогда? Почему вы мне сразу не сказали всю правду? Как мне теперь вам верить? Что мне теперь делать?

- Успокойся и сядь, - решительно приказала Зубаха.

- И выпей травяного настоя, тебе станет легче, - Древослав уже протягивал внучке кружку.

- Как я могу успокоиться, как?

Ведана дрожала от пережитого потрясения. Пока она пила пустырную настойку, старики говорили и говорили, дополняя, а иногда и перебивая друг друга, объясняя внучке, что на самом деле произошло.

Старый колдун умирал так тяжело не без причины. Этим он расплачивался за то непомерное зло, которое причинил людям за свою необыкновенно долгую жизнь. Ему некому было передать силу, и потому он не мог умереть – это правда. Но если делать людям больше добра, чем зла, то никакую силу потом передавать не надо, и умирать будет легко.

Смысл мучений и передачи силы как раз в том, что сила эта злая, и передаётся она именно для того, чтобы её новый владелец смог исправить ошибки прежнего и направить силу на совершение добра.

Просто злая сила намного больше доброй, и владеющие ею злые колдуны намного могущественнее добрых. Поэтому в стремлении стать сильнее многие, очень многие колдуны ступают на дорогу зла и добровольно приносят эту жертву, заведомо зная, чем за это придётся платить.

Всегда нужно помнить: всё не так просто, как кажется, и не бывает такого, чтобы кто-то всю жизнь делал только зло или только добро. Бывают ведь разные ситуации, и не всё так однозначно, как в старых детских сказках. Но надо хотя бы стараться никому не вредить осознанно и использовать свою силу во благо.

Конечно, у Веданы есть выбор - как и у всех. Она может принять силу, которая в ней уже есть, научиться управлять ею и распоряжаться ею на благо людей, или всегда хотеть большего, стремиться к большему, пока в своём желании стать сильнее она не зайдёт слишком далеко.

Лишь одного выбора у тебя, девочка, нет и быть не может. Раз уж ты ведьма и в тебе уже есть сила, ты не можешь отказаться от неё. …Конечно, можно перестать пользоваться силой осознанно, но в таком случае она будет проявляться спонтанно, сама по себе, не ко времени и не к месту – и тогда никто не возьмётся предсказать возможные последствия…

Пожалуй, тебе на сегодня хватит впечатлений, Веда. Постарайся выспаться и как следует отдохнуть. И сладких тебе снов!

***

Коловрат не забыл о своём обещании, данном старому другу Древославу. Выбрав подходящий момент, он позвал свою внучку в горницу, угостил девушку её любимым парным молоком, и без утайки рассказал ей о том, что происходило совсем рядом, и о том, какой план придумали колдуны, чтобы спасти Ведану, от которой зависело будущее Тихого Омута.

- Ты понимаешь, о чём ты просишь меня?

- Конечно, понимаю, внучка, - вздохнул черноволосый старик. - И не вздумал бы просить тебя ни о чём подобном, если бы у нас был какой-то иной выход. Но ты свободна в своём выборе. Ты вправе отказаться.

Рыжая девушка с распущенными волосами вскинула голову.

- И забыть о том, какое зло ведун причинил нашей семье?

- Девочка моя, Забавушка, - старик обнял внучку и прижал её к груди.

Девушка отстранилась от деда и посмотрела ему в глаза. На её длинных ресницах блестели слезинки.

- Не говори мне, что это не он.

- У тебя нет доказательств…

- Мне не нужны доказательства. Я чувствую, что это он.

Коловрат вздохнул.

- Тонкое чутьё у нас в крови. А в тебе оно развито стократ…

- Тогда не говори мне, что это не он!

- Не буду. Но скажу, что выступать против Яросвета в одиночку опасно. Если никто не поддержит тебя, ты погибнешь.

- А ты? А Древослав? А Златогор? А…

- Забава, - укоризненно посмотрел на внучку Коловрат. – Многие из нас недовольны ведуном. Многим из нас он причинил зло. Но ведь и мы все друг другу не друзья. До сих пор Яросвет сдерживал все волнения в Тихом Омуте – да и в Чистом Поле тоже. Как бы там ни было, его слушают. Его власть признают. Существуют правила, Забавушка, и мы должны им подчиняться…

Девушка, похоже, не слушала. Она вскочила, несколько раз прошла по комнате быстрыми шагами взад-вперёд, и резко плюхнулась на лавку напротив Коловрата.

- Он любил её? - спросила она в лоб.

- Кого?

- Не делай вид, что не понимаешь, - Забава не позволила деду в очередной раз соскочить с темы. – Маму.

Коловрат молчал.

- Скажи мне – Яросвет любил мою маму?

- Наверное, любил, - глухо сказал дед. – По-своему.

- Тогда как он мог убить её?

- Забава. Ты знаешь правду. Я рассказывал тебе, как умерла твоя мать. К сожалению, так иногда бывает...

- Её могли спасти! - щёки девушки запылали от негодования. – Ты знаешь, что её могли спасти!

- Поверь, девочка, и я, и твоя бабушка, и Зубаха сделали всё для того, чтобы твоя мать осталась жива…

- Но ведун сделал всё, чтобы убить её! - Забава притопнула ногой. – Не рассказывай мне, что пропастница взялась ниоткуда. Я не верю. Так не бывает. Это он, я чувствую. Это он! Он так и не смирился с тем, что мама выбрала не его! И это он убил её. И это он отомстил моему отцу через много лет, оставив его умирать на поле боя. И ты знаешь, что я права…

Коловрат слушал внучку, не перебивая. Тихая, молчаливая девушка редко высказывала то, что было у неё на душе. Он знал, как страдала Забава с самого детства, как тяжело она переживала смерть родителей. Знал он и то, что ведун был виновником её мучений на самом деле.

Но Коловрат никогда не чувствовал себя достаточно сильным, чтобы выступить против Яросвета. И такими же слабыми чувствовали себя все остальные.

Люди, обладавшие большой силой даже каждый сам по себе, не решались выступить против существующих порядков все вместе. Как бы ни хотелось кому-то сделать всё по-своему, в глубине души каждый понимал – если не будет никакого контроля над проявлениями силы, если не будет общих правил, которым обязаны подчиняться все, в Тихом Омуте воцарится полный хаос.

Яросвет не был старейшим или мудрейшим жителем Тихого Омута. Он с детства не отличался какими-то особыми колдовскими способностями и не владел премудростями волшбовских наук. Но по неизвестной причине именно его выбрали предки для нелёгкой миссии.

В юном возрасте мальчик осиротел – его мать, сильнейшая ведьма, однажды просто не вернулась из леса, куда ушла за лечебными травами, а кто был его отец, никто не знал.

В тот день, когда маленький колдун стал сиротой, за ним явился Марибор, посланник предков, и увёл мальчика с собой. Через много лет Яросвет вернулся в Тихий Омут совершенно другим – в беспощадном, но справедливом ведуне уже невозможно было узнать испуганного ребёнка, не знавшего, что делать со своей силой. И с тех пор всё чаще колдунам приходило в голову, что лучше бы он этого и не узнал…

Вскоре после возвращения Яросвета в Тихом Омуте началась война – теперь, вспоминая о том, как всё началось, Коловрат задумывался, не приложил ли к этому руку сам ведун: война наделила его неограниченной властью, хотя ведуны и так издавна пользовались всеобщим уважением. А когда война закончилась – тоже благодаря ведуну, – Яросвет завёл совершенно иные порядки. Тихий Омут изменился до неузнаваемости, и мало кому нравились эти перемены.

Коловрат поймал себя на том, что Забава давно уже молчит, а он даже не обратил внимания, когда она закончила говорить. Колдун вопросительно посмотрел на внучку. Она вздохнула:

- Я согласна.

- Согласна? - переспросил старик.

- Отвлекать внимание от Веданы, - пояснила девушка. – Мы с ней никогда не были подругами, но если ты считаешь, что спасение Тихого Омута в её руках, я согласна рискнуть… Ты не удивлён?

- Нет, - признался старик. - Я знал, что ты согласишься. Ты больше всех подходишь для этого. И у тебя не было выбора…

- Так я похожа на неё?

Коловрат едва успел заметить, как белоснежный внучкин сарафан стал серым, вышивка на её рубахе сменила цвет с белого на красный, а распущенные волосы девушки мгновенно сплелись в длинную косу и сами обвязались алой шёлковой лентой.

От удивления он только смог сказать:

- Невероятно похожа… Особенно теперь… И одежда. И коса. И лента – такая же, как у Веданы…

- Не просто такая же, - впервые за вечер улыбнулась Забава. Было видно, что она очень горда собой. – Это именно её лента... Хорошо, что она у Веды не единственная – она даже не заметит её пропажи. А ведь это важно, правда? Она не должна знать о том, что мы делаем для неё…

- Какая ты у меня умница, внучка, - похвалил Коловрат.

Довольная собой ведьма быстро закружилась посередине комнаты, с каждым оборотом становясь ещё более похожей на Ведану.

Под конец этого действа у неё так закружилась голова, что её слегка качнуло в сторону, и она с размаха ударилась коленом об угол лавки. Остановившись, Забава зашипела от внезапной боли и потёрла ладонью ушибленное место. «Вот и моя первая маленькая жертва для тебя, Веда, - процедила сквозь зубы ведьма, - но чует моё сердце, не последняя…».

***

За окнами стремительно стемнело, и «Добрый горшочек» быстро опустел. Пока Честа в длинном фартуке и с заправленными под яркую косынку волосами смахивала крошки со столиков прямо на пол и мела их потом длинной метлой, Радован сидел на лавке у открытого окна и молча смотрел на выходящую из-за туч почти круглую луну.

Когда жена закончила уборку и присела рядом, он вздохнул:

- Недоброе чует моё сердце, Честа. Великая беда идёт, много людей затронет…

- Откуда ждёшь беды, Радован?, - Честа привыкла к тому, что её муж, хоть и жил в Чистом Поле, всё же имел некоторую колдовскую силу. Зубахе от родителей передалось гораздо больше умений и способностей, но и Радован кое-что мог. Мужчина не показывал свою силу людям и старался ничем не выдавать себя – ради жены, многие поколения семьи которой прожили в Чистом Поле.

Знахарь продолжал, не слыша вопроса:

- Собрание колдовское скоро, и ничего хорошего оно не сулит…

Честа тревожно взглянула на мужа:

- Хочешь лететь с ними?

Он покачал головой:

- Чему быть, женщина, того не миновать. Будет беда, чует моё сердце, и помочь я ничем не смогу… Да и нельзя мне на собрание, права не имею. Сам отказался от жизни колдовской - знал, на что шёл. По-человечески жить хотелось…

Честа опустила глаза:

- Перестань, пожалуйста. Ещё начну чувствовать себя виноватой.

Спохватившись, Радован обнял жену, привлёк её к себе и поцеловал в висок.

- Даже не думай об этом, родная, - тихо сказал он. – В моей жизни только и счастья было, что с тобой нажил…

Ночь была тихая, безветренная. Радовану с Честой совершенно не спалось. Так, обнявшись, они просидели до утра, успокаивая друг друга и отгоняя тревожные мысли…

***

Через два дня так же не спалось обитателям другого дома – в Тихом Омуте, - когда с тайного совета вернулся Древослав.

- Мы придумали, как вернуть Ведане её силу и тень.

- И, конечно, это смертельно опасно… - полувопросительно-полуутверждающе сказала Зубаха.

- А что в нашей жизни не смертельно опасно?

В печи уютно потрескивал огонь. Ведана пила горячий узвар, от которого по всему дому шёл запах сушёных яблок и груш. Зубаха подогревала ужин Древославу. Золотишка лежала на тёплой печи и потягивалась. Со стороны было похоже, что вся семья собралась на поздний ужин после долгого трудового дня, чтобы вместе отдохнуть и с удовольствием пообщаться. Но на самом деле у всех было тревожно на душе. Каждый думал о том, что скоро всё изменится навсегда.

- Поскольку предыдущий ритуал провёл Яросвет, и на этот раз он, конечно, не будет помогать нам провести обратные действия, то ритуал возможен всего один. Мы должны сделать всё наоборот. Много лет назад Яросвет лишил Веду силы на общем совете на Красной горе. С тех пор прошло ровно девятнадцать лет. Через два дня снова будет Чёрная луна. Это важно. Следующий такой случай представится только через очередные девятнадцать лет. Именно через два дня на Красной горе собирается общий совет. Веда обязательно должна быть там, и тогда…

- Допустим, она туда попадёт, - тихо сказала Зубаха. - Хотя это само по себе опасно…

Бледная от страха Ведана смотрела то на деда, то на бабку.

- Подождите, как же я туда попаду? Меня же сразу заметят! И потом, не на метле же мне лететь!

- Не лететь, конечно… - согласился Древослав. - Бежать. Рядом со мной. Волчицей.

- Ну ладно, пусть даже волчицей… Но увидят-то меня всё равно…

- А вот это возьмёт на себя Зубаха…

Древослав с Веданой вопросительно посмотрели на знахарку, та молча кивнула.

- Ну хорошо, - Ведана понимала, что спорить с родными бесполезно, и что у деда с бабкой на всё найдётся ответ. - А потом?

- А потом в ход пойдут отвлекающие заклинания, - Древослав сказал это так, словно это само собой разумелось. - Я разговаривал сегодня с несколькими людьми, которым наш ведун сильно досадил… Конечно, сами по себе они тоже опасны, и однажды припомнят мне то, что им придётся сейчас сделать, но для Веды я пойду на это… Так вот, они будут отвлекать бдительность Яросвета и его приближённых, и произносить нужные заклинания… Затем Коловрат ненадолго остановит время, Веда снимет волчью шкуру, предстанет в кругу в человеческом облике и повернётся лицом к луне. В этот самый момент появится её тень – обязательно появится, она каждое полнолуние приходит на место совета в тоске по себе-единой… Там же, у пещеры, стоит высохший чёртов куст – его шипы так же остры, как и прежде... Я заранее отломаю два длинных шипа, и когда всё будет готово и тень встанет на своё место, я шипами пришью её обратно…

- Деда, ты так говоришь, как будто это всё так просто, - Ведана заранее цепенела от ужаса, представляя себе опасность этого плана для всех, но её никто не слушал.

- Ты обожжёшь себе руки, Древослав, - нахмурилась Зубаха. - Чёртов куст тебя не любит…

- Ну и пусть. Это необходимая и приемлемая жертва, Зубаха, - видя строгие сомкнувшиеся брови жены, Древослав смягчился. – Это ведь для нашей девочки, родная… Ты бы сделала на моём месте то же самое, разве нет? Я постараюсь быть осторожен и не прикасаться к чёртову кусту больше, чем это необходимо. И я уверен, что ожоги мои ты вылечишь легко. Ведь вылечишь?

Зубаха молча кивнула, и Древослав продолжил:

- А когда Веда станет целой собой, она спокойно сможет сигануть домой. Коловрат снова запустит время, и совет продолжится… Конечно, всё вскоре обнаружится, и возможно, будут последствия, но если Веда снова обретёт саму себя, это оправданно.

Зубаха вздохнула.

- В кои-то веки, Древослав, я вижу, что ты собираешься добровольно идти на смертельный риск, и не буду тебя останавливать… Потому что в этот раз у нас действительно нет выбора. Веда не сможет ждать ещё девятнадцать лет…

Остывший узвар пили в полной тишине. Поздний ужин плавно перетёк в ранний завтрак…

Зубаха с Древославом молчали и сидели, глядя прямо перед собой. Ведане было неспокойно на душе и очень страшно, но девушка не решалась нарушить тишину. Она понимала, что, что бы она ни сказала, - это ничего не изменит. И как бы страшно ей ни было, она сделает именно то, что должна была сделать…

Глава 6. Ничего человеческого

Перед самым рассветом на горной вершине всегда прохладно. Уже начинает светать, и бледнеющие звёзды таят на глазах. Изредка налетает холодный ветер, еле слышно постукивая колючими ветками высохшего куста у самого края плато, но в целом тишина и безветрие навевают смутную тревогу, как короткое затишье перед сильной грозой. Воздух, кажется, звенит от напряжения. Вокруг ни души, только двое мужчин в серых плащах с большими капюшонами сидят на камнях и сосредоточенно смотрят друг другу в глаза.

- Ты не передумал?

Яросвет резко вскинул голову.

- Я думал об этого тысячи раз, наставник. Когда я впервые пришёл к тебе с этой просьбой, в моём сердце уже не было сомнений…

- Ты уверен в том, что действительно хочешь этого?

- Я давно уже в этом уверен! - крикнул, вскакивая с места, ведун. - Это то, чего я действительно хочу. И это то, что ты, Велимудр, должен сделать!

- Прошу тебя подумать ещё раз, пока у тебя есть несколько минут. Потом возврата назад уже не будет. Ты изменишься навсегда.

Названный Велимудром оставался неподвижным, сидя на своём месте, и выглядел необычайно спокойным и хладнокровным. На его щеках не было ни малейшего румянца, а глаза не горели и вообще не выражали никаких чувств. Если бы он изредка не говорил что-нибудь, его можно было бы принять за статую, изваянную кем-то от скуки и брошенную за ненадобностью в безлюдном месте.

Его ученик, напротив, нервно мерил пространство широкими шагами и выкладывал свои доводы наставнику, всё больше распаляясь.

- Твоё время уходит, Велимудр, ты должен это понимать! Ты стар. Ты устал. Тебе пора возвращаться! Не бойся уходить, ты ведь не бросаешь нас на погибель! Я теперь буду присматривать за всем вместо тебя. Я буду твоими глазами и ушами на этой земле. Я стану твоей карающей дланью, орудием твоего возмездия. Я достойно понесу это бремя…

- Яросвет. Ты даже не представляешь себе величину этого бремени. Тебе не кажется, что сейчас ты просто рвёшься к власти и сметаешь всё на своём пути?

- Но разве я не заслужил этого, наставник? - вскричал ведун. – Скажи, для чего ты учил меня столько лет? Я давно готов к тому, чтобы заменить тебя здесь!

В этот момент первые лучи солнца показались из-за дальних гор. Наставник медленно выпрямился во весь рост (теперь можно было увидеть, что он чуть ли не в полтора раза выше своего ученика) и прервал пламенную речь ведуна.

- Пора.

Дальнейшее проходило в абсолютной тишине. Яросвет встал лицом к восходящему солнцу. Краешек ослепительного диска выглянул между горами, заливая сиянием всё вокруг. Едва рванувшаяся вперёд фигура ведуна отбросила длинную тень, в руке Велимудра сверкнул длинный нож, он низко наклонился и одним махом отрезал тень у самых ног ведуна. Тень резко встала вертикально в полный рост, обрела почти человеческую плотность и тут же бесследно растворилась в воздухе.

Яросвет оглянулся, молча кивнул своему наставнику, затем снова повернулся к солнцу, и, подняв руки вверх, с ликованием захохотал.

Когда ведун сиганул в неизвестном направлении, горное эхо ещё долго повторяло его зловещий хохот.

***

Поднявшееся солнце залило горячим светом всё вокруг, осветило своими лучами каждую травинку, каждый цветочек, запрыгало ослепительными зайчиками по зелёной листве, заиграло бликами на ровной глади воды. Златогор качнулся и прикрыл глаза рукой. Шуст легонько подтолкнул его локтем в бок:

- Удочку выпустишь из рук.

Молодой колдун спохватился и вцепился в удочку обеими руками, продолжая жмуриться и закрывать глаза.

- Ну всё же было так хорошо, ну зачем солнце встало? – проворчал он.

Шуст расхохотался:

- Да если бы солнце пряталось за тучами каждый раз, как мы приходим порыбачить, люди давно забыли бы, что такое настоящий солнечный день… Да и рыба клевала бы меньше, позволь заметить…

Златогор вздохнул:

- Что поделать, не слишком люблю я солнце…

Друг искоса взглянул на него:

- А в твоём роду вроде упырей не наблюдалось… Или я чего-то не знаю о твоей семье?

- Ты знаешь мою семью, наверное, даже больше, чем я, - пожал плечами Златогор, не сводя глаз с удочки. – Я ведь здесь не так давно…

Златогор считал себя обычным ребёнком и с детства жил в Чистом Поле с родителями и дедом, пока у него не проявились необыкновенные способности. Когда ему исполнилось двадцать, он вдруг стал видеть то, что другие старались спрятать подальше от посторонних глаз. Мальчик явно распознавал даже умело замаскированную ложь, легко мог найти украденную вещь и обличить вора, ясно видел тайные мысли любого, кому хоть ненадолго взглянул в глаза. Чудесные способности ребёнка не вызывали восторга ни у соседей, ни у родных. Тогда-то и выяснилось, что бабка Златогора вовсе не умерла, как с детства считал мальчик, а живёт и здравствует в Тихом Омуте.

Так воспитанный в страхе перед ведьмами и колдунами Златогор оказался в самом средоточии колдовской силы, где каждый первый обладал какими-нибудь замечательными знаниями и умениями. Он оказался среди своих, и это было важнее, чем продолжать жить в семье, которая боится таких как ты…

- Смотри, зазноба твоя идёт, - толкнув в бок, Шуст отвлёк Златогора от воспоминаний.

Молодой колдун резко оглянулся и застыл на месте, зардевшись, как молодая девка при виде суженого. В реку медленно входила обнажённая красавица с длинной рыжей косой. Когда её тело полностью скрылось под водой и девушка поплыла на другой берег, воображение Златогора продолжало рисовать ему соблазнительные формы, влекущие его с непреодолимой силой. Девушка переплыла реку, вылезла на берег и разлеглась на чистом песке, неосторожно подставляя солнцу тело с тонкой белоснежной кожей.

- А тебе она разве не нравится? - не отводя от красавицы глаз, спросил Златогор.

- А я просто не люблю рыжих,- ухмыльнулся Шуст. – Их жёлтые ресницы, бесцветные брови и веснушки по всему телу… бррр!

- Дурак ты и ничего не понимаешь, - обиделся Златогор.

- Ну так и плыви к ней, чего сидишь-то, вздыхаешь? Может, она для тебя там и разлеглась…

Златогор вскочил, бросив удочку на землю, готовый ударить своего друга, но тут же остыл, поняв, что это не со зла.

- И поплыву, - запальчиво воскликнул он, мигом стянул с себя рубаху и бросился в воду.

Красавица на противоположном берегу не шелохнулась, когда увидела, какую реакцию вызвало её появление. Приподнявшись на локтях, она едва прикрыла глаза, наблюдая сквозь опущенные ресницы приближение колдуна.

Уже на середине реки Златогор вдруг подумал, что, наверно, ему не следовало так поспешно бросаться в воду, что он даже не знает, что будет делать, когда доплывёт до берега и что скажет девушке, но поворачивать назад сейчас было бы глупо. Красавица наверняка заметила его приближение, хоть и не подаёт вида, да и Шуст поднимет на смех…

Раздираемый сомнениями, Златогор доплыл до берега и вышел из воды на горячий сухой песок. Он медленно подошёл к девушке, присел неподалёку, и, стараясь казаться равнодушным, проговорил:

- Чудная погода сегодня…

Красавица повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

- Ты не она! - подскочил колдун.

Забава улыбнулась:

- Ничего-то от тебя не скроешь…

Потрясённый, Златогор снова присел на песок, продолжая смотреть на красавицу.

- Но как?!

- Просто поверь, что это нужно… - она сделала паузу и тихо добавила: - …ей.

Пелена спала с глаз колдуна. Девушка больше не казалась ему привлекательной. Разочарованный и ничего не понимающий, он смотрел на противоположный берег, где остался его друг, делающий сейчас вид, что ничего не замечает. Златогор готов был поклясться, что Шуст не спускает с них глаз.

- Зачем ты это сделала?

- Во-первых, затем, что Ведане грозит опасность, - Забава скривила губы, обиженная невниманием. – Расскажу, если будешь вести себя со мной так, как собирался с ней…

Такого Златогор представить себе не мог.

- А во-вторых? - на этот раз он специально не старался, но голос прозвучал равнодушно и холодно.

- А во-вторых… - красавица говорила тихо и невнятно, и Златогор не расслышал окончания фразы.

- Что? - переспросил он.

- Ты. Мне. Нравишься, - медленно, с расстановкой повторила девушка и потянулась к молодому колдуну, чтобы поцеловать его, но Златогор увернулся, а она, не рассчитав сил, упала на песок.

- Прости, - глухо сказал он. – Я не могу.

Обиженная и неудовлетворённая, Забава бессильно ударила кулаком по песку, но в то же мгновенье взяла себя в руки.

- Уходи, - попросила она. – Пожалуйста, уходи.

- Почему ты отверг её? - спросил Шуст, когда Златогор вернулся на место. – На какую-то минуту мне даже показалось, что неприступная крепость сдалась…

- Смотри на удочку, - колдун поспешил перевести разговор на другую тему. – Кажется, у тебя клюёт…

***

В пещере темно и слабый огонь в центре лишь едва освещает призрачные тени, сидящие в кругу. Две из них явно плотнее остальных, и если посмотреть на них чуть внимательней, можно заметить, что только они изредка шевелятся, меняя позу. Остальные неподвижны, и если бы не поблёскивающие в свете костра большие ясные глаза, они казались бы статуями.

Между тенями шёл оживлённый разговор, или, если сказать точнее, обмен мыслями – в пещере не было слышно ни звука.

- Как себя чувствуешь после содеянного, Велимудр?

- Каково это – перестать ломать комедию?

- Что ты теперь собираешься делать?

- Неужели ты ни о чём не жалеешь, ведь ты потратил на них столько лет!

Одна из двух плотных фигур качнулась, прислоняясь спиной к холодной стене пещеры и вытягивая ноги в направлении костра. Причудливые тени заплясали вокруг, создавая иллюзию движения застывших в одном положении собеседников.

- Откровенно говоря, мне приятно хоть ненадолго снова стать собой. Не представляешь, Марибор, до чего мне надоели эти их постоянные сборища, слишком уж часто они собирались… Я ведь действительно устал... Ты только подумай, за столько лет у них ничего не изменилось! Те же интриги, та же неутолимая жажда власти, та же непримиримость к людям, то же презрение ко всем иным… - Велимудр вздохнул. – Словом, те же тараканы в голове…

- Тогда зачем ты это сделал? - спросил Марибор. – Неужели только для того, чтобы немного развлечься?

Неподвижные призрачные фигуры неодобрительно загудели, и Марибор понизил голос почти до шёпота:

- Когда это произошло?

- Сегодня на рассвете… Теперь всё в руках ведуна. Пусть творит, что хочет. А я пока отдохну…

- Да уж, натворит он, пока ты будешь отдыхать… Думаешь, чего нам теперь ждать?

В абсолютной тишине послышался вздох, и снова на мгновенье воцарилась тишина.

- Увидим, Марибор. Если случится чудо, молодая ведьма сегодня же обретёт свою силу и станет свободной.

Вторая плотная фигура, сидевшая напротив первой, чуть наклонилась вперёд. Костёр на мгновенье отразился и загорелся в тёмных глазах.

- Но Древослав слаб! - в отчаянии закричал Марибор, и эхо возмущённых голосов нарушило тишину. Не обращая на них внимания, он продолжал: - Другие ещё слабее, а ведун, с твоей помощью, теперь силён! Как, по-твоему, ведьма сможет обрести свою силу, если всё будет против неё? Ты хоть понимаешь, что теперь войны не избежать, и потери будут неисчислимы?

В пещеру влетел слабый ветерок, и тени снова заплясали по каменным сводам. Целый хор мыслей взметнулся в тишине, как пылинки над костром.

- Марибор, этой войны всё равно не избежать.

- Это должно было случиться, сейчас или через тысячу лет…

- И всегда кто-нибудь будет слишком слаб для того, чтобы воевать… И всегда будет кто-то сильный, кто сумеет обратить чью-то слабость себе на пользу.

- Так было и так будет ещё не однажды…

- И не наше это дело, во всё вмешиваться и переделывать по своему разумению…

- …и они должны научиться жить без нас, без нашей помощи, без наших подсказок, без наставлений и поучений…

- И мы должны это принять и отнестись к войне спокойно. Мы не сможем опекать и направлять их вечно, иначе никогда ничего не изменится, и мы так и будем бесконечно вращаться в этом замкнутом круге…

Марибор вздохнул.

- Так что же, снова наблюдать со стороны?

Велимудр насмешливо хмыкнул.

- Это не наша война, Марибор. Если мы вмешаемся – а в прошлый раз именно ты настоял, чтобы мы вмешались, и помнишь, к чему это привело? – так вот, если мы вмешаемся и на этот раз, ничего не изменится. Уверяю тебя, всё останется по-прежнему. А они должны развиваться, понимаешь? И люди, и колдуны, и духи, и прочие дети природы. И кого-то принесут в жертву, а кто-то станет жертвой добровольно, чтобы спасти кого-то, и так должно быть, Марибор!

- Но почему развитие – это всегда боль?

- Ты смирился со своей болью, Марибор, и твоя боль делает тебя слепым. А с болью нельзя мириться, с нею нельзя жить! С болью надо бороться, превозмогать её, и снова идти вперёд! Мёртвые должны хоронить мертвецов, Марибор. Прошлое надо отпускать. Нельзя жить, постоянно оглядываясь назад… - Велимудр немного помолчал и добавил: - Как бы там ни было, боль – мощный источник силы. Если не твоей, так человеческой наверняка. И теперь многим из них пришло время пройти через свою боль и стать сильнее. Это время ничем не хуже любого другого для начала войны…

Прошло несколько минут напряжённого молчания и полной тишины, не нарушаемой ничьими мыслями. Тем более странно прозвучал в пещере голос:

- Возможно, ты прав, Велимудр. Я постараюсь принять это как должное. Да будет так.

В ту же секунду огонь в костре погас, и сидящие в круге слились с поглотившей всё темнотой.

***

Время пришло. Немного страшно и тревожно, но отступать некуда. Древослав кувыркнулся через нож и волком встал рядом с Веданой. Девушка вздохнула, ещё раз посмотрела на Зубаху и крепко обняла её.

- Веда, Веда… Чай, не навек прощаемся. Скоро же увидимся! А сейчас вам пора. Смотри, не отставай от Древослава ни на шаг.

Через минуту старая знахарка уже старательно натирала светло-серую волчицу кротовьим жиром – и каждый натёртым снадобьем участочек волчьего тела тут же становился невидимым. Когда вся волчица растворилась в воздухе, знахарка сказала:

- До утра этого хватит, а дольше не понадобится. Держись поближе к деду, слышишь, Веда? - она обняла переступавшего с ноги на ногу волка и шепнула ему в самое ухо: - Храни её, Древослав, как зеницу ока.

Волк нетерпеливо мотнул головой и бросился бежать. «Надеюсь, ты поспеваешь, дочка», - подумала Зубаха.

На плато в окружении гор тихо и торжественно. Полная луна освещает всё достаточно хорошо – можно видеть стоящих здесь мужчин разного возраста, их позы и даже выражения лиц. Все тихо переговариваются между собой, и голоса звенят в полной тишине окружающей природы.

Вдруг раздался резкий хлопок, в центре плато вспыхнул высокий костёр, а по краям загорелись факелы. Стало светло, как днём. Все замолчали и обратили свои взоры на большой камень перед костром, на котором теперь, как царь на троне, восседал ведун Яросвет. Воцарилась полная тишина. Все молчали не только потому, что уважали и побаивались ведуна, но и потому что привыкли видеть великого мага Велимудра на том самом месте, где сейчас ухмылялся Яросвет.

Ведун поднял руку и прокричал:

- Слушайте все!

Надобности в этом, конечно, не было – все и так молчали и ждали объяснений, а Яросвет, по всей видимости, просто наслаждался своим положением.

- Отныне все общие колдовские сборы провожу только я. Почтенный Велимудр, как вы все могли заметить в последнее время, стал стар и добровольно отошёл от дел. Теперь вы обязаны подчиняться мне не только в Тихом Омуте, но и здесь, на Красной горе, во время общих сборов.

- Не сердись, Яросвет, - раздался тихий старческий голос. Ведана посмотрела в сторону говорившего и узнала Коловрата, давнего друга Древослава. Глядя прямо на Яросвета, он продолжал: - Мы готовы признать твою власть. Но достанет ли тебе силы верховенствовать над нами и здесь?

Ведун расхохотался:

- Видят эти горы, ещё перед сегодняшним рассветом меня немало смутил бы твой вопрос, Коловрат. Но не думаешь ли ты, что у меня хватило бы наглости объявлять себя главным, если бы я не был достаточно силён? Тот, кто осмелился бы, не имея на то права, занять место Велимудра, был бы немедленно сброшен в пропасть, вам всем это известно. Велимудр сам назначил меня на своё место, и я принёс должную жертву своей силе, – голос Яросвета звучал тихо и торжественно, в нём теперь не было слышно и тени улыбки. - Я отказался от всего человеческого, что было во мне. Я согласился не знать больше ни любви, ни жалости, и взамен обрёл невиданную силу. Я принёс эту жертву и ни о чём не жалею. И вам придётся принять меня, потому что бороться со мной вам недостанет сил.

В полной тишине все стояли и смотрели на Яросвета, и Ведана вдруг заметила, что у ведуна больше нет тени. Так вот что он имел в виду, говоря, что отказался от всего человеческого в себе! Значит, человечной осталась его тень… Страшно представить, каким теперь станет ведун. Его и прежде боялись, он правил весьма жёсткой рукой и делал всё исключительно по собственному разумению, не слушая никого. Каким же он станет теперь?

Ведана смотрела на Яросвета и всё думала. Можно ли найти утраченную тень ведуна? Может ли она полноценно существовать без своего бывшего хозяина? Можно ли свергнуть его с её помощью? Ведун спокойно стоял на своём месте и пристально оглядывал всех присутствующих, пока его взгляд (Ведана готова была поклясться в этом!) не столкнулся с её взглядом. Ведьма явственно ощутила, как кольцо начинает легонько сжимать ей палец, и боялась пошевелиться, боялась даже дышать…

- Так-так… - медленно проговорил Яросвет. – Готов был поспорить, что среди вас найдутся те, кто предаст меня, но, признаюсь, никак не предполагал, что это может произойти так скоро…

- Сейчас! - вскричал Коловрат, резво выхватил тонкий ореховый прутик, который всегда носил с собой, и взмахнул им, что-то бормоча. Все застыли, кроме Веданы, Древослава, ещё пары человек и самого Коловрата.

- Быстро, у нас нет времени! Что будем делать?

- Драться, конечно, у нас выбора нет!

- Древослав, выбор есть всегда.

- Не сейчас! Вы же не хотите быть убитыми здесь, на месте, без боя? Ну же, мы не сдадимся просто так!

- Я давно уже стар, как и ты, мой друг, и ты знаешь, умирать мне давно не жаль. Было бы за что…

- А разве не за что? - спросил Златогор. Он был намного моложе остальных колдунов, но его почитали за равного и прислушивались к нему, как и к другим. – Все мы знаем, зачем мы здесь. Молодая ведьма должна обрести свою силу, чтобы продолжать бороться. И все мы знаем, что только она сможет противостоять возрастающей мощи ведуна. Она пока недостаточно сильна, это правда. Но только у неё есть шанс. И за то, чтобы свергнуть ведуна и стать свободными от его воли, за то, чтобы жить по собственной совести… да что там, за одну возможность этого я готов отдать свою жизнь, хотя я совсем ещё не стар.

Ведану била дрожь…

- Давайте подумаем… Он может её узнать?

- Конечно. По биению сердца.

- Можно с этим что-то сделать?

Златогор на мгновение задумался.

- На несколько часов я могу полностью остановить жизнь в её теле. Утром ведьма проснётся с головной болью, но без посторонней помощи, а это сейчас важно…

- Действуй, - кивнул Древослав.

- И быстро, - крикнул Коловрат. – Время приходит в движение! Я не могу его долго удерживать!

Златогор подошёл к Ведане (она даже подумать не успела, как он вообще её видит), и, положив руку ей на голову, стал быстро бормотать заклинание. Потом он присел рядом с волчицей, и пока никто не видел, крепко обнял её за шею и прошептал ей на ухо:

- Прощай, милая. Я всегда тебя любил и сейчас ни о чём не жалею. Я не зря отдаю свою жизнь.

Молодой колдун поцеловал волчицу в холодный нос и вскочил, на ходу доставая меч и готовясь к бою. Ведана ничего не могла сказать, не могла пошевелиться, не могла даже плакать. Ей казалось, что она не может даже дышать. Оставалось только смотреть. Но лучше бы она не видела того, что произошло уже в ближайшие минуты…

Происходящее было похоже на тот бой, который снился Ведане во всех страшных подробностях, только ещё яростней, ещё беспощадней. Колдуны дрались с колдунами не на жизнь, а на смерть. Силы примерно равны, но Яросвет стал силён настолько, что легко справился бы в одиночку со всеми, кто дрался сейчас и за, и против его власти.

Горное эхо многократно усиливало и без того чудовищный гром, ослепительные молнии резали небо на части. Это было жестокое побоище, на которое Ведана могла только смотреть и гадать – если бы она сейчас не была неподвижна, смогла бы она драться достойно рядом с дедом, рядом с Коловратом, который не побоялся открыто выступить против ведуна, рядом со Златогором, который только теперь сказал, что любит её?

Он не был безразличен Ведане, но она никогда в этом не признавалась, а когда Древослав рассказал ей о предсказаниях судичек, решила, что никогда и не признается. Зачем ей причинять боль тому, кого любила? Ведь судички сказали ясно: «Тому, кто полюбит её, много испытаний пройти придётся» - зачем же обрекать любимого человека на испытания? Пусть уж перетерпит, разлюбит, и живёт дальше спокойно… Девушка приносила себя в жертву и даже не думала о том, что, может быть, за короткое счастье почти каждый согласится на любые испытания. Ей казалось, что, отказываясь от собственного счастья, она поступает благородно по отношению ко всем, кто мог когда-нибудь полюбить её…

Впрочем – и об этом она подумала только сейчас – её ведь любил и Древослав, и Зубаха. И, как неожиданно выяснилось, Златогор. И вот теперь они умирают – и родной дед, и молодой колдун. Только ради того, чтобы она могла жить и обрести свою силу… Когда хочется плакать, а слёз нет, сердце разрывается от боли. Ведане казалось, что её сердце разорвётся прямо сейчас, потому что терпеть эту боль дальше было невозможно…

Всё закончилось быстро. Яросвет был теперь слишком силён, чтобы кто-либо мог ему противостоять. Все были мертвы – Древослав, Коловрат, Златогор и их друзья, которых Ведана даже не знала по именам – только сейчас, с запоздалым сожалением, она подумала, что должна была больше общаться с соседями и быть добрее к ним. Они дрались достойно, но силы были неравны. Тела погибших были сложены у затухающего костра, а выжившие приспешники ведуна стояли рядом и молчали.

- Стоило догадаться, - сказал Яросвет. – Что весь сыр-бор разгорится из-за одной маленькой ведьмы, которой с детства не сиделось на месте. Надо было просто убить её тогда, а не отбирать у неё тень… Ну что ж, теперь будем знать, что делать. Начинается война…

- Начинается? - переспросил кто-то и сразу же осёкся под тяжёлым взглядом ведуна.

- Сначала мы избавимся от всех недовольных, - снисходительно пояснил ведун. – А их, как ни странно, много... Далее. Перед людьми можно больше не пресмыкаться. Их благосостояние больше не первоочередная задача для нас. Можно не защищать Чистое Поле от нападений леших, водяных, болотяников, русалок, дрековаков и верлиок. Можно не лечить раненых и больных. Можно вообще забыть об их существовании.

- Но они сами не справятся! Если они и согласятся лечиться сами, а они согласятся, потому что другого варианта им никто не предлагает, то сражаться с нечистью они точно сами не смогут…

Яросвет хищно улыбнулся.

- Так спасайте их от нечисти, кто же возражает? Но не бесплатно, как это было до сих пор. Досаждает домовой? Зовёт к себе болотяник? Манят русалки? Заигрались анчутки? Извольте платить.

- Но чем? - загудели колдуны.

- Чем пожелаете. Люди настолько привыкли, что мы постоянно их спасаем, что уже давно перестали сами что-то делать для своего спасения. А ведь во многих случаях, если просто жить по совести, проблем с нечистью не возникнет… А раз уж пожадничали, разозлили кого из мелких духов и сами же, по своей дурости, попали в беду - пусть платят за спасение. Зерном, звериными шкурами, мёдом, золотом – чем угодно. Но бесплатного спасения больше не будет. Это надо дать им понять однозначно.

- Как скажешь, Яросвет…

- Да, вот ещё… - ведун словно сомневался, стоит ли это говорить, но в конце концов решил, что всё-таки стоит. – Молодая ведьма, независимо от того, найдёт ли она свою тень и сможет ли воссоединиться с ней, вероятно, представляет для нас… не опасность, конечно, а… скажем, она вызывает у меня некоторые опасения… От неё стоит избавиться даже просто так, на всякий случай. Осторожность в этом деле не помешает.

Все молчали. Кто-то согласно кивал, а кто-то засомневался:

- Но теперь нам нужно будет найти ведьму, она ведь пропала. Разве нет?

Яросвет вскинул голову:

- Не надо меня недооценивать, друзья мои. Я могу избавить нас всех от ведьмы, даже не занимаясь лично её поисками. Всё, что потребуется от одного из вас, - проникнуть любым способом в её дом и взять оттуда любую вещь, которая наверняка принадлежала ведьме. Даже по еле уловимому запаху ведьмы мой ящер будет преследовать её до тех пор, пока не найдёт и не убьёт её. Это займёт некоторое время, но мы ведь никуда не торопимся?

Где-то вдалеке занимался рассвет, и все присутствующие на плато, в одно мановение ока словно растворились в воздухе.

Глава 7. Черное. Белое. Алое.Медовое

Очнулась Ведана на рассвете – в грязной длинной рубахе, с растрёпанной косой, на голой земле. Было холодно, тело болело от долгого лежания на земле. Девушка вскочила и огляделась – рядом не было никого. Кругом только горы. Прямо перед ней пещера с двумя узкими высокими камнями у входа. С другой стороны плато – и кривая тропинка, ведущая куда-то вниз. И больше ничего… Ничего? Стоп, вот этого камня здесь только что не было, Ведана готова была поклясться! Пока она стояла и смотрела на внезапно появившийся камень, на нём показалась огненная надпись: «прямо пойдёшь – дороги не найдёшь, вверх пойдёшь («Интересно, куда тут можно пойти вверх – прямо на вершину карабкаться, что ли?», - подумала Ведана) – жизнь свою потеряешь, вниз пойдёшь – истину познаешь». Только Ведана успела прочесть надпись, как та исчезла без следа вместе с камнем.

Она ещё немного постояла у входа в пещеру, но решила всё-таки туда не заходить – мало ли что там может оказаться! А вот тропинка, раз уж она была протоптана человеческими ногами, могла куда-то вывести. И Ведана, решив, что выбора у неё, по сути, нет, стала медленно спускаться по узкой, поросшей пожухлой травой, тропинке.

Странное селение видно издалека. Небольшие двухэтажные дома расположены по кругу – вернее, по двум кругам: один круг образовывают белые дома под белыми же крышами, а в его центре расположено, по всей видимости, жилище волхва, окружённое частоколом с черепами животных; второй круг состоит из полностью чёрных домов, окружающих кладбище. И в тех, и в других домах живут люди – рядом с жильём виднеются сады и небольшие огороды, хлева и хозяйственные постройки; тут же пасутся коровы и козы. Два монотонных круга домов соединяет между собой маленький одноэтажный чёрный домик под белой крышей, принадлежащий обоим кругам.

Рассматривая селение, Ведана подумала, что эта чёрно-белая расцветка могла бы убить своим однообразием, но унылы только дома – всё остальное радует глаз яркими солнечными красками. Селение утопает в сочной зелени, в огромном количестве насыщенных цветов, а над ним красуется сияющее синевой лазурное небо.

Когда Ведана спустилась, у подножия горы стояла молодая на вид женщина в белой рубахе и белом сарафане. Никаких рисунков, никакой тесьмы, никакой вышивки. Непривычно и стильно. Ровно настолько же, насколько, как казалось Ведане, непрактично. Но приглядевшись, она увидела, что одежда – и манжеты рубахи, и даже подол длинного до земли сарафана белоснежно чисты. Видно, владелица этой одежды – не обычный человек.

В это время женщина лучезарно улыбнулась и протянула руку для знакомства.

- Мирава.

- Ведана, - собственный голос прозвучал для Веданы незнакомо: хрипло и скрипуче. – Где я?

- Важно не то, где ты. А то, что ты здесь надолго.

- Я не хочу надолго. Я хочу домой.

- Домой тебе пока нельзя. Думаю, ты понимаешь, почему.

- А вы… А ты откуда об этом знаешь? - Ведана решила, что Мирава всё-таки моложе, чем ей показалось с первого взгляда.

- Да мало ли откуда. Современные ведьмы умеют добывать информацию.

Значит, ведьма. Не удивительно.

- Так и будем торчать здесь или, может, пойдём в дом? - Мирава спросила спокойно, без явного нетерпения в голосе. – Говорю же, ты здесь надолго.

***

Мирава жила в белом доме, и внутри жилища царил такой же порядок, как и снаружи, в аккуратном садике с клумбами. Ведьма принесла своей гостье чистую – белую – одежду, и всё пришлось Ведане впору – та даже удивилась.

Отражение пялилось на Ведану из зеркала во все глаза, словно видело впервые. В самом деле, девушка стала как будто моложе и красивее - ей даже казалось, что она стала стройнее, она чувствовала себя лёгкой, как пёрышко. Да-а, говорила Зубаха, что белое молодит, но не настолько же! Ведьма не любила белое и никогда не носила этот цвет, но ей и в голову не приходило, что белая одежда может производить такой эффект!

- Ты всегда на себя так смотришь? - раздался где-то позади насмешливый голос. – Ну так, словно видишь себя впервые…

- Я… Извини, - Ведана отошла от зеркала и оглянулась. Мне просто непривычно видеть себя в белом… Кажется, я выгляжу как-то… моложе, что ли… Может, сшить себе белый сарафан или рубаху?

Мирава расхохоталась.

- Ты что же, думаешь, что это ты из-за белого цвета стала моложе?

Растерянная Ведана застыла на месте:

- А разве нет?

- Ну, конечно же, нет. Ты ведь была на Красной горе, у Пещеры Предков!

- У пещеры предков?

- Пещера, возле которой стоят два высоких узких камня… Эти камни хранят в себе великую силу. Простым людям, не имеющим колдовских способностей, нельзя там находиться – камни состарят и убьют их. А вот ведьмам и колдунам они дарят молодость и красоту, надолго снимают усталость и усиливают возможности. Именно поэтому на Красной горе с начала времён устраивают всяческие сборища и шабаши… А ты разве не знала?

Ведана покраснела. Сколько ни учись, всегда найдётся что-то, чего-то ты пока не знаешь. Мирава, не заостряя на этом внимания, спокойно продолжала:

- А я сразу поняла, что ты ведьма. Попасть к нам можно только с горы, а раз ты жива и прекрасно себя чувствуешь, значит, камни дали тебе силу, а не отняли её… Итак, я не спрашиваю, хочешь ли ты отдохнуть. Есть хочешь?

***

Встревоженная Честа быстро вошла в «Добрый горшочек», и, не обращая внимания на посетителей и их вежливые приветствия, почти вбежала в заднюю комнату. Следом за ней метнулся Радован.

- Что случилось, милая?

- Древослав убит, Радован! - Честа зарыдала у мужа на плече. – Не подвело тебя твоё сердце… Древослав, и с ним ещё несколько человек… колдунов, то есть. Не вернулись они со своего проклятого сборища… Поговаривают, заместо справедливого Велимудра теперь Яросвет. Власть у него огромная, и сильнее он стал во сто крат. Теперь он главный и в Тихом Омуте, и на этих сборищах ведьмацких… А там, глядишь, и до Чистого Поля доберётся…

- Доберётся, Честа, доберётся, - задумчиво повторил Радован, поглаживая жену по спине. – И не только до Чистого Поля, но и до Чуткого леса, до дивиих гор, до Славной Водицы… Думается мне, не токмо люди ему надобны, и не токмо колдуны. Власти безмерной захочет Яросвет, всенепременно захочет. И будет добиваться ее, во что бы то ни стало. Смерть и разрушения принесёт ведун всей округе, и некому его остановить.

- Так уж и некому? - спросила Честа, вытирая слёзы рукавом.

- Не родился ещё тот богатырь, чтобы с ведуном силой мериться…

- А тут, может, и не богатырь вовсе надобен…

- Знаю, о чём ты думаешь, женщина… Да только та, которая могла бы остановить ведуна, силы такой пока не имеет. Да и в той, что имеет, сомневается больно… А кому-то кроме неё и стараться нечего, токмо помрёт зазря…

Не успела Честа ещё что-то добавить, как в харчевню прибежала полосатая кошка с разноцветными глазами и шмыгнула в хозяйскую комнату.

- Здравствуй, Зубаха, - сказала Честа, обнимая представшую перед ней знахарку. – Поговорите тут пока, не буду вам мешать, - и ушла к посетителям.

- Всё у них не как у людей, у колдунов проклятых, - Зубаха плюнула на пол, не замечая осуждающего взгляда брата. – И мужа похоронить нельзя по-человечески. Говорят, по дороге со сборища ихнего сгинул в лесу, ничего от него не осталось… Да как же можно так сгинуть, чтобы не осталось ничего, Радован?

Это был риторический вопрос. Конечно, ответа Зубаха не ждала.

- Убили они его там, на Красной горе, - всхлипнула знахарка. – Убили…

- Мне очень жаль, родная… Могу я тебе помочь?

- Чем? - спросила Зубаха, сморкаясь в большой белый платок. - Ты же прекрасно понимаешь, что нечем… Да к тому и шло всё… Древослав чуял смерть свою близкую. Боялся только не успеть научить Веду уму-разуму… Одна я теперь осталась, Радован. Ни мужа, ни внучки.

- Ну-ну, внучка-то вернётся ещё… В горах осталась, что ли? Ведьма она - чай, не заблудится, ведьмовская кровь, не пропадёт!

- Вот в этом ты прав, - Зубаха улыбнулась сквозь слёзы. – Не пропадёт она. Была я там только что, в горах-то, наведывалась к нашей общей знакомой…

- К Мираве, что ли? - Радован усмехнулся. – Ну так в хорошие руки попала твоя Веда. Мирава – золотая душа, не пропадёт с ней девка. Да и не токмо не пропадёт, а ещё и научится чему, коли пробудет там достаточно долго…

- Я думаю, достаточно долго пробудет. Опасно ей пока здесь находиться, я Мираву просила приглядеть за ней… - Зубаха резко замолчала и тревожно огляделась. – Пора мне, Радован. Неспокойно сердцу…

Не успел Радован обнять сестру на прощание, как полосатая кошка уже выбегала из харчевни.

Всего на несколько минут разминулась Зубаха с тем, кто только что побывал в её доме и унёс с собой алую шёлковую ленту Веданы, которую молодая ведьма часто вплетала в косу…

***

Пока Мирава накрывала на стол, у Веданы появилась хорошая возможность ненавязчиво рассмотреть хотя бы одну комнату, которая, несмотря на свои огромные размеры, была очень уютной. В углу с потолка свисают пучки сухих трав, подвязанные красными нитками, под лавками стоят чем-то наполненные берестяные короба, над печью сушатся грибы и черника, на печи умывается равнодушная чёрная кошка с жёлтыми глазами. На длинной полке неровным рядом стоят старые потрёпанные книги – Ведана узнала сносудец, молник, громник, спотык, и, кажется, волховник. «Почти как дома», - подумала девушка. Впрочем, есть и отличия – например, в родном Тихом Омуте нет двухэтажных домов. А зря. Наверно, так намного удобнее. Дома получаются просторнее, а места занимают заметно меньше. На мысли о более комфортных домах ведьму натолкнул маленький глиняный домик на полке в углу – двухэтажный дом, выкрашенный белой краской. Очень похожий на тот самый дом, в котором сейчас гостила Ведана.

Когда хозяйка, улыбаясь, поставила на стол большую тарелку с ватрушками, мысли гостьи мигом куда-то улетучились.

- Ммм… твои ватрушки просто чудо, Мира, - Ведана еле успевала жевать. – А у нас как-то не принято печь ватрушки. Всё как-то больше пироги с ягодами…

- Наверно, Зубаха до сих пор предпочитает свежий творог, - улыбнулась Мирава.

- А ты что, знаешь мою бабку?

- Довелось пообщаться… Давно, много лет назад.

- Много лет? А ты не выглядишь так, как будто тебе много лет… Тебе никак не дашь больше тридцати…

Глядя на ведьмину улыбку, Ведана подумала, что, наверное, именно о таких улыбках говорят «ослепительная»...

- Просто я слежу за собой и держу себя в форме…

- И сколько лет ты держишь себя в форме?

Мирава притворно вздохнула:

- Много, Веда. Много. Даже не спрашивай.

- Ну ладно, - нехотя протянула Ведана. – А о чём-то другом можно поспрашивать?

- Попробуй.

- Ну вот, например, - гостья облизала ложку из-под сметаны и показала ею на маленький домик. – Это точная копия твоего дома, похоже. Зачем она тебе? Не для красоты ведь?

- Для красоты тоже… Хотя, конечно, у домика есть и более значимый смысл. Это душа моего дома.

- Разве у дома есть душа?

- У этого есть. И не только у этого – у каждого дома в Белом Круге и у каждого в Чёрном Круге есть такая душа. Если с домом случится беда - например, пожар, то в первую очередь надо спасать его душу – тогда позже всё можно будет восстановить без особых потерь.

- А если домик не спасут?

- Тогда хозяева потеряют свой дом и будут обречены жить на улице и терпеть все возникшие неудобства.

- А почему нельзя построить новый дом?

- Это не простые дома, Веда. Мы все здесь лишь временные гости, хоть и пришли сюда надолго. В белых домах живут маги, колдуны и ведьмы, которым нужно искупить свою прошлую вину. Мы здесь не ссоримся – собственно, мы просто не общаемся друг с другом. Только с волхвом-потворником, который живёт в центре круга. Он – посредник между каждым из нас и Велимудром…

Ведана наморщила лоб:

- Где-то я уже слышала это имя…

- Велимудр – сильнейший маг. Раньше он главенствовал на общих колдовских сборах и разрешал споры между колдунами. Теперь его место занял Яросвет.

- И что, ведун стал настолько мудр, что заменит сильнейшего мага?

- Думаю, нет. Ему бы не дали такой власти. Наверняка он должен советоваться с Велимудром и предками, прежде чем принять важное решение.

- Кто не дал бы ему власти?

- Предки.

- А им что – не всё равно, что здесь творится?

- Конечно, нет. Хотя… Может быть, им надоело постоянно приглядывать за нами да советовать... Может быть, они решили посмотреть, как мы управимся без них…

- И как, ты думаешь, как мы управимся?

Мирава задумалась:

- В прошлый раз никак не управились. Была война.

- Между кем и кем?

- Нам не повезло. Наша война шла внутри каждого из нас. Мы, живущие в Белом Круге, не смогли примириться со своей тёмной стороной и не смогли уничтожить в себе зло.

- Но вы живы и выглядите мирно… Война закончена?

- Не совсем… В Чёрном Круге живут наши тени. Когда мы не смогли побороть зло в себе, мы изгнали его из себя…

- А добро из себя тоже можно изгнать? На этом сборище на Красной горе Яросвет сказал, что отказался от человеческого в себе. Я заметила, что у него не было тени…

- Его тень здесь, в Белом Круге, и будет жить здесь до тех пор, пока ведун не захочет снова стать единым собой.

Ведана помолчала, осмысливая сказанное, и вдруг посмотрела на ведьму с ужасом:

- Так это что получается – в Чёрном Круге одно сплошное зло?

- Вроде того…

- И что, ничего нельзя с этим сделать?

- Ну почему, можно… Только сложно это… Когда кто-нибудь из нас находит в себе силы простить своё зло и попросить прощения у мира, он может освободиться. Когда он почувствует, что готов, он соединяется воедино со своей тенью. Души двух домов – чёрного и белого – сжигаются на буяве, в центре Чёрного Круга. В память об этом там оставляют камень с надписями и датами, которые показывают, не сколько жил колдун, но как долго он пытался принять в себе зло…

- Так что же, на вашей буяве нет мертвяков?

- Нет. Там только пепел – всё, что остаётся от двух маленьких домиков.

- А что в это время происходит с домами? Ну с большими, которые остаются без души?

- Они сгорают бесследно в тот же миг, когда догорает их душа.

- Ну хорошо, с домами понятно. А что происходит с воссоединёнными колдунами?

- Они сгорают в очищающем огне – там же, на буяве. Но от них не остаётся даже пепла – они полностью переходят в мир предков.

- Кошмар… Кто же пойдёт на это добровольно?

- Тот, кто осознал такую необходимость… Мы ведь здесь не святые, Веда…

- И что же – часто это… происходит?

- Не часто. Прежде чем осознаешь такое, обычно проходит много времени…

Ведана резко вздрогнула, как будто вспомнила что-то важное.

- А как же я?!

- Что ты?

- У меня ведь нет тени! Она там, да? И что же – однажды мне придётся заживо сгореть в ритуальном огне?

Мирава покачала головой:

- Не бойся, тебе это не предстоит. Ты не такая, как мы. …Во-первых, ты не причинила людям столько зла…

- Однажды я накричала на детей и вызвала грозу...

- Не смеши меня… А во-вторых, ты не сама изгнала свою тень, и она ушла от тебя не добровольно - её отняли у тебя. Это не то же самое…

- А кто живёт в чёрно-белом домике? Ну, в том, который между вашими кругами?

- Никто. Туда может прийти каждый, кому надо побыть немного наедине со своими мыслями. Когда хочется подумать, но не в привычной обстановке, не дома… Место, где стоит этот дом, не простое – это место силы. Там хорошо думается.

- И я могу пойти туда?

- Да, конечно. В любое время – туда редко кто-то приходит.

- А если в одно время со мной там появится кто-то ещё?

- Сила не пустит постороннего в дом. Если в нём уже кто-то есть, войти сможет только тот, кто думает в этот момент о том же и не сможет причинить вреда тому, кто уже находится в домике. Так что если кто-то окажется там вместе с тобой, можешь быть уверена, что этот человек не желает тебе зла и хочет того же, что и ты. Это самое безопасное место на земле.

***

Жизнь в Тихом Омуте входила в привычную колею. Кого-то из соседей уже не стало, какие-то дома опустели, семьи осиротели… Зубаха занималась своими делами – как и рыжая ведьма, живущая в её доме… и ящерицы, которые по-прежнему старались следить за молодой ведьмой и не спускать с неё глаз.

- Так что, идём?

- Куда деваться-то… Ведьма куда-то идёт - стало быть, и нам за ней надобно…

- Куда же она на ночь глядя? - проворчала бесхвостая ящерица, слезая с камня.

- А ты хотел бы, чтобы ведьмы безнаказанно шастали, где ни попадя, целый день? Так хоть знаешь, что ежли ночью выйдешь куда, так на ведьму напороться можешь. А ночью они особливо опасны… - поучительным тоном проговорила ящерица с замечательно длинным хвостом. – Так что, брат, хорош бурчать, и вперёд!

Ящерицы не особо охотно гуляют по ночам, но у этих двоих выбора не было, а значит, для них не имело смысла ни оспаривать наказ, ни тянуть время - тем более что последнее могло сделать невозможным точное следование наказу.

Девушка с длинной косой, одетая лишь в длинную рубаху до колен, уверенной походкой шла к реке, словно сейчас было самое время для купания. Свежий ночной ветер гнался за ней, обтягивал тонкой рубахой стройное тело, развивал косу, пытаясь украсть ленту, обнимал высокими травами босые ноги.

Где-то вдалеке выли собаки, где-то пели заунывную песню местные бабы, призывая дождь, где-то звенела колокольцем на шее чья-то заблудившаяся корова, шелестели листвой деревья, слышались чьи-то неосторожные шаги и сдавленный смех – не мудрено, что во всей этой какофонии ночных звуков девушка не различала быстрого топота маленьких ножек двух шустрых ящериц, не отстававших от неё ни шаг. Может быть, она не ожидала преследователей и потому не оглядывалась тревожно по сторонам, а может быть, ей было всё равно, но следить за ней сейчас не составляло большого труда.

Забава дошла до реки, развела на берегу небольшой костёр из собранных здесь же веток и высохших листьев, и сняла с себя рубаху. Под рубахой ничего не было, и обнажённая ведьма поёжилась от ночной прохлады. Она подбросила в костёр ещё пару веток и ненадолго присела у жаркого костра, протянув к нему руки.

- Ах, какая она всё-таки красавица, наша ведьма! - еле слышно прошептала одноглазая ящерица, притаившаяся за камнем.

- Молчи, а то услышит ещё…

- Так смотреть же можно!

- Смотреть – смотри, для того мы и здесь. Да только чтобы ни звука!

Девушка взяла рубаху и стала закапывать её тут же в землю, тихонько приговаривая:

Помоги мне, Мать сыра земля,

Сделать то, зачем сюда пришла.

Если зло мне здесь не одолеть,

Так хотя бы задержать его успеть…

Свежая земля, скрывшая ведьмину одежду, тут же заросла высокой густой травой, скрывая следы колдовского деяния.

Затем ведьма сняла с головы венок – в темноте было не рассмотреть, из каких цветов он был сплетён, но по опыту ящерицы знали, что это должны быть ромашки или васильки. Девушка медленно подошла к реке, зашла по колено в воду, замахнулась и бросила венок на середину реки, произнеся нараспев:

Звёздная вода, снов гнетущих нить,

Мой венок ночной в дар себе возьми.

Если гибну я, если мне не жить,

То как дочь свою ты меня прими.

Венок поплыл по реке, закружился в невидимом водовороте, и утонул. Девушка вздрогнула и стала медленно выплетать ленту из косы. Когда лента была уже у неё в руках, ведьма некоторое время держала её, боясь упустить из рук, но усилием воли заставила себя бросить ленту в костёр со словами:

Плотный сизый дым, жёлто-алый плен.

Пусть случиться то, чему должно быть –

Нам не избежать этих перемен:

Кто-то пусть умрёт, а кому-то – жить…

Если есть за что, умирать легко –

В мести собственной, как в огне сгорю.

Где-то смерть моя уж недалеко,

Ленту алую я костру дарю…

Костёр принял ведьмин подарок, взвиваясь высоко вместе с лентой – и уже через несколько секунд от ленты осталось лишь воспоминание, а где-то совсем рядом послышался тяжёлый топот и хруст ломающихся веток.

- Слышишь, брат? Это не к добру… Кого вызвала на ночь глядя проклятая ведьма? - бесхвостая ящерица, вся дрожа, плотно прижалась к хвостатой.

- Не знаю пока. Да нам-то бояться нечего… Кого бы она ни вызвала, мы успеем убежать в случае чего… А вот если убежим раньше, чем нам будет грозить серьёзная опасность, так потворник нам потом задаст жару…

- Смотри, смотри, кто это? О, ужас! Это же… Ты видишь? Это же… - бесхвостая ящерица лишилась чувств. Хвостатая посмотрела не неё, и презрительно плюнув на землю, отвернулась к происходящему.

Тяжёлыми шагами к ведьминому костру вышел ящер, размерами в несколько раз превышающий корову, и остановился у самого костра, принюхиваясь и приглядываясь к стоящей напротив ведьме. Отблески огня окрасили зверя в оранжевые цвета, и огонь отразился в его больших глазах.

- Так вот, значит, кого он послал за ней! - сказала ведьма самой себе. – Дракона! Посмотрим, что с тобой можно сделать, оранжевый ты наш…

Девушка отступила на шаг и сделала резкое движение руками. Ящер поднялся в воздухе и гулко упал. Земля загудела. Ящер вскочил на ноги, мотая головой, как боксёр, только что пропустивший сильный удар в голову.

Ведьма разбежалась, кувыркнулась через костёр – и вот уже перед гигантским пресмыкающимся стояла, скаля белоснежные зубы, крупная хищная кошка. Дракон открыл пасть, кинувшись на свою неожиданную соперницу, но кошка ловко отскочила в сторону, и ящер только клацнул зубами в воздухе.

Стало ясно, что ведьма не сдастся просто так, но со стороны уже было видно, что даже самая крупная кошка – ничто по сравнению с упитанным чешуйчатым чудищем, и смерть несчастной хищницы - всего лишь вопрос времени.

Когда бесхвостая ящерица пришла в себя, неравная битва уже заканчивалась. Кошка истекала кровью – в темноте её светлая шкура выглядела уже почти чёрной. Её движения замедлились, из тела кое-где были вырваны куски мяса. Храброе животное держалось на лапах из последних сил и продолжало бросаться на ящера, но тот, казалось, с каждым мгновением становился всё сильнее. Убийца черпал силу в каждом раненом взгляде, в каждом отчаянном движении своей жертвы.

Битва стала замедленным убийством, и когда кошка ослабла настолько, что больше не смогла встать, ящер подошёл к ней совсем близко. Он раскрыл окровавленную пасть, метким движением выхватил у лежащей жертвы шею и тут же выплюнул добычу на землю.

Чудовище медленно повернулось к костру, словно что-то выискивая; найдя, взяло это что-то из самого огня зубами, и, не оглядываясь, ушло туда, откуда появилось. За спиной чешуйчатого убийцы искромсанное кошачье тело постепенно принимало человеческие очертания.

Как только ящерицы обрели способность двигаться, они переглянулись и бросились бежать подальше от страшного места. Они уже не видели, как река вышла на берег и осторожно унесла с собой то, что осталось от ведьмы.

***

В ту же ночь Ведана оказалась в загадочном чёрном домике с белой крышей. Во-первых, у неё была смутная потребность сбежать ото всех, забиться где-нибудь в уголочке и подумать обо всём, что произошло с ней в последние дни. Во-вторых, она ещё никогда не бывала в месте силы, хотя, конечно, слышала о таких местах не однажды. Ну а в-третьих, девушке просто не спалось – и это тоже было неудивительно.

В домике никого не было, и Ведана вошла туда беспрепятственно. Внутри оказалось очень уютно – в камине потрескивал огонь, у стен стояли накрытые полотном длинные лавки, а на столе – две дымящиеся кружки с ароматным травяным отваром. Девушка огляделась – комната была одна, и небольшая. Если бы кроме неё здесь кто-то был, она сразу увидела бы его, но в доме пусто. Кто же тогда зажёг огонь и приготовил отвар?

Девушка присела на лавке у стола, прислонилась к стене и поджала ноги. Было так удобно, тепло и комфортно, что она тут же заснула бы, если бы не услышала, как тихонько скрипнула дверь.

Меньше всего Ведана ожидала увидеть в домике Яросвета. От неожиданности она вздрогнула и прижалась к стене. Права ли была Мирава, и на самом ли деле ведун не желал ей зла?

Пока она раздумывала, ведун сбросил на пол связку дров и подбросил пару поленьев в огонь.

- Я ждал тебя, - сказал он, не глядя на неё.

Была ли её тень похожа на неё так же, как тень ведуна походила на него самого? Если бы Ведана не знала, что это лишь часть души могущественного ведуна, притом самая светлая и человечная её часть, она сейчас могла бы умереть от страха.

- Без моей помощи тебе не справиться, - медленно произнёс Яросвет, присаживаясь напротив Веданы и протягивая ей напиток.

С его появлением ей стало холодно, и она с благодарностью взяла в руки горячую кружку. Взгляд ведьмы упал на кольцо на её пальце – камень был прозрачным и чистым. Это означало, что Яросвет не лжёт.

- Не справиться с чем? - спросила девушка тихо, но с некоторым вызовом.

- Без меня ты не сможешь найти свою тень и воссоединиться с ней.

- А разве время не упущено?

- Время? - он с интересом посмотрел на ведьму. – Время – это то, что есть и будет всегда. Всё зависит от того, зачем оно тебе нужно…

- Мне говорили, что ритуал можно провести только в ту же луну, раз в девятнадцать лет…

Ведун усмехнулся и молча отхлебнул напиток из дымящейся кружки.

- Пей отвар, ведьма. Он-то уж точно не будет горячим вечно.

Она осторожно сделала глоток.

- Вишнёвые веточки, малина, черница и мёд, - сказала девушка скорее утвердительно, чем вопросительно.

Он кивнул:

- Точно. И листочки смородины.

Ну да, конечно. Листочки смородины. Их вкус ощущался достаточно ярко, и теперь ведьме было не понятно, как она не смогла их распознать. Она постаралась скрыть свою досаду, и как можно равнодушнее спросила:

- Так как же луна?

Если бы он хотел убить её, он бы давно сделал это. Особого доверия Ведане Яросвет пока не внушал, но, по крайней мере, смерти он ей не желал – это точно, - а отвар приготовил восхитительно. Сладковато-горьковатый ароматный напиток придавал сил и бодрости.

- Чёрная Луна нужна лишь тому, кто желает исправить заклятье, наложенное кем-то другим.

- Значит, ты можешь всё исправить хоть сейчас?

Он покачал головой:

- Не всё так просто, как хотелось бы, девочка.

«Девочка»! Ведана едва заметно фыркнула, свысока глянув на Яросвета. Достаточно молодой, он не выглядел намного старше её. Пытаясь угадать, сколько ему лет, рассматривая каждый сантиметр его лица, ведьма решила, что он вполне хорош собой – ей даже показалось странным, что она до сих пор не замечала этого. Неожиданно тёплые, медово-карие глаза мужчины излучали спокойствие, мудрость и жизненный опыт. Пожалуй, он всё-таки старше, чем кажется на первый взгляд… Ведана вдруг вспомнила, что Древослав рассказывал ей об участии ведуна в той войне, в которой погибли её родители. Вряд ли он смог бы остановить войну и навести порядок в Тихом Омуте, если бы был слишком юн… А сама Ведана была тогда совсем ещё крохой… Черпал ли он молодость в том же источнике, что и Мирава, так же выглядевшая намного моложе своих лет?

Пауза затянулась. Надо было что-то говорить.

- Что же в этом непростого?

- Видишь ли… В каком-то смысле заклятье наложил не я, а…

- А мне говорили, что ты, - перебила его ведьма.

Не реагируя на сказанное, он продолжил:

- …а моя тень…

- Та, которая…

- … которая находится сейчас в Тихом Омуте и готовится к войне.

- К войне? - ведьма дёрнулась. – Но разве там, на Красной горе, погибло не достаточно много людей?

- А будет ещё больше погибших. Людей, колдунов, нечистой силы…

- И что – никак нельзя это остановить?

- Прежде чем кто-то вмешается, погибшим уже не будет числа. К этому давно всё шло.

- Но ты ведь можешь вмешаться?

- Я слишком слаб. Фактически, я сейчас только тень собственной тени… А вот ты…

- А что я? Я просто недоученная ведьма, из-за которой уже погибли люди…

- Веда, они знали, за что умирают, - он впервые назвал её по имени, и ей стало приятно тепло, но уже мгновенье спустя мрачные мысли вновь захватили её.

Люди, близкие люди, умирали за то, чтобы она воссоединилась со своей тенью и обрела силу, а она до сих пор не была уверена, стоит ли это делать…

- Я дам тебе время подумать – до завтра. Если ты решишь, что не хочешь этого, я больше ничем не смогу тебе помочь. Но знай, что в этом случае погибнет ещё больше людей. Жертв будет очень, очень много – вполне возможно, что погибнет весь тот мир, который ты знала до сих пор. Но если ты захочешь что-то изменить – приходи завтра ночью сюда, и попробуем сделать это.

- Но ты сказал, что это непросто…

- Для меня. Но я не сказал, что ритуал завершу я.

- А кто ещё может это сделать?

- Кто-нибудь из мудрых – тех, кто общается с предками. Велимудр, например. Или Марибор – тебе, кажется, уже доводилось видеться с ним?

Она кивнула.

- А вдруг они не захотят помочь?

- Конечно, захотят. Собственно, Марибор первый предложил свою помощь. Без него, наверно, я бы не пришёл сегодня сюда…

Прикусив губу, ведьма смотрела в окно. Светало.

- Так что – до завтра? - спросил Яросвет.

Ведана взглянула ему в лицо, в его тёплые медовые глаза – они манили, притягивали к себе её взгляд и не отпускали. Она хотела что-то сказать, но не сказала. С усилием отведя глаза, девушка встала, подошла к двери, и, не оглядываясь, тихо произнесла:

- До завтра…

Молодая ведьма ушла, тихо прикрыв за собой дверь, а Яросвет всё сидел и смотрел туда, где только что стояла девушка.

Глава 8. Одного раза достаточно

Потворник давно жил один и тяготился своим одиночеством – тяготился настолько, что даже недолгие визиты домовых-перевёртышей становились для него каким-никаким, а развлечением. Особенно он радовался, когда они приносили ему хорошие вести – даже когда потворник заранее знал, что всё сказанное ему – ложь. Как и сейчас… Подумав об этом и взглянув на двух невысокого роста человечков, втянувших головы в плечи от страха перед ним, потворник понял, что давно уже молчит. Выйдя из ступора от переспросил:

- Так вы собственными глазами видели смерть Веданы?

Потворник, весь в чёрном, привычно мерил комнату большими шагами. Два невысоких человечка топтались, опустив головы, на самом пороге, почти наступая на маленькие ящеричьи шкурки, сброшенные тут же.

- Видели собственными глазами. Ведьмы больше нет. Дракон убил её. Мы видели, – заговорили оба наперебой.

- Ведьма жива, - неторопливо, с расстановкой процедил сквозь зубы потворник. – Я знаю это совершенно точно. Она жива.

- Но мы следили за ней, всё время, - засуетились человечки, перебивая друг друга. – Мы глаз с неё не спускали. Мы… мы…

- Что вы? - потворник повысил голос, и от этого человечки совсем вжали головы в плечи, от чего стали казаться ещё меньше. – Вы упустили ведьму. Вы не знали, где она и что делает. И если бы не Яросвет, я бы до сих пор оставался в неведении…

- Яросвет?! – в один голос воскликнули человечки, но потворник глянул на них так, что они снова сжались и замолчали.

- Я был вчера тайным гостем на общем собрании на Красной горе. Был там и всё видел. Это правда, ведьма была в опасности, её могли убить. Но мятежники спасли её. Они укрыли её от посторонних глаз. Они все погибли, но ведьма осталась жива, и она…

- Но мы видели её вчера…

- Молчать, когда я говорю! - потворник уже кричал в полный голос, но, словно спохватившись, сделал паузу длиной в несколько минут, пытаясь взять себя в руки, и уже спокойно сказал: - Рассказывайте всё, что видели. Подробно.

- Ведьма была ночью у реки…

- Мы ходили за ведьмой на берег…

Человечки снова заговорили одновременно, и потворник жестом остановил их.

- Кто-нибудь один, - отрезал он, и одноглазый человечек, вздохнув, развёл руками и присел – большую часть битвы он находился в обмороке и понимал, что его брат может рассказать гораздо больше.

Полосатый рассказывал долго и подробно, стараясь не упускать ни одной мелочи, а его брат только молча кивал. Потворник слушал, не перебивая, и только разминал свои тонкие сухие пальцы, хрустя суставами. Когда рассказ был закончен, он стал говорить медленно, нажимая на каждое слово, и его слуги сидели, боясь пошевелиться.

- Я не знаю, как можно объяснить то, что вы видели. Возможно, кто-то нарочно запутал вас, выдавая себя за ведьму… Но дракона послал ведун, это ясно. Он собирался это сделать. Он хотел убить ведьму, а поскольку не знал, где она, то это был самый простой способ расправиться с ней… Погибшая девушка, насколько мы можем судить, смогла каким-то образом обмануть не только вас, но и дракона… Конечно, ненадолго. Дракон послан, чтобы убить Ведану, и он не успокоится, пока не сделает этого. Эта девушка немного спутала его карты, но можно не сомневаться, что он отыщет и убьёт свою настоящую жертву… Если только… - потворник замолчал, задумавшись.

- Если только… что? - нерешительно спросил Полосатый.

Отвлёкшись от своих мыслей, потворник повернул голову в сторону человечков.

- Яросвету нельзя доверять безоглядно, - резко сказал он. – Ведун был на нашей стороне, это правда. Правда и то, что дракона для убийства ведьмы послал он. Но правда также и то, что он поспешил избавиться от своего человеческого начала. Его изгнанная тень, Яросвет-воплощённое добро, сейчас здесь, в Белом Круге. Когда он встретится с ведьмой – а рано или поздно и она появится здесь, – непременно захочет ей помочь. Ведь это он лишил её силы, а потом чуть не убил её - а чувство вины не стоит недооценивать. И вот тогда, когда и если он поможет ей, он сам станет сильнее и сможет воссоединиться со своей второй половиной. Каждый из них по отдельности сможет уверенно противостоять нам, но вместе они – почти непреодолимая сила. Они могут и напасть! Нельзя допустить, чтобы они сблизились. Ищите обоих в Белом Круге и не спускайте с них глаз. И смотрите, не разочаруйте меня на этот раз – я ведь могу найти и других помощников…

Когда человечки набросили ящеричьи шкурки и вышли за порог, одна ящерица повернулась к другой и еле слышно сказала:

- Предлагаю сначала отсидеться где-нибудь, отдышаться. Нам нужно немного прийти в себя и обсудить всё, что произошло. И всё, что мы здесь только что услышали.

- Согласен, брат, - так же, почти неслышно, ответила другая ящерица. – Но до того, как мы станем что-либо обсуждать, надо бы сначала поесть – я уже не помню, когда и что мы ели в последний раз. У меня уже от голода живот подвело…

- Что бы ты сейчас съел? – с интересом спросил Полосатый.

- Жареного поросёнка на вертеле, - вдруг разозлился Одноглазый. – Но сейчас согласен и на яблоки… Я, кстати, видел тут неподалёку один садик…

- Тогда – вперёд!

Две юркие ящерицы устремились в сторону чудесного яблочного сада в Белом Круге – сладкий, медовый аромат яблок разносился по всей округе, и сад можно было найти и с закрытыми глазами…

***

Ведана вернулась домой к Мираве, погружённая в свои мысли. От раздумий её отвлекла хозяйка уютного жилища.

- Что задумалась, Веда?

Ведана вздрогнула.

- Я не слышала, как ты подошла… Да вот думаю о своей тени, о силе… Знаешь, иногда мне кажется, что нет у меня вовсе никакой силы. А иногда вдруг приходит в голову мысль, будто я не имею права на собственную тень…

- Почему ты вдруг засомневалась? Ты ведь, кажется, была уверена…

- Понимаешь, для меня всё началось с того, что мне приснились волки. Я рассказала это деду с бабкой, а потом услышала, как Древослав говорил Зубахе, что это мои предки – его предки – приняли меня в свою стаю, и поэтому меня надо учить… Она не хотела сначала, но потом сдалась. Но она же не просто так не хотела учить меня чему-то! Наверно, у неё были какие-то свои причины для того, чтобы держать меня в стороне от волшбы… - Ведана говорила медленно, словно думала над каждым словом прежде чем сказать что-то. Мирава молчала, не желая сбивать девушку с мысли. - Я никогда не говорила им, но в ночь перед тем, как мне снились волки, я видела Древослава… Было полнолуние, и он… в общем, я видела, как мой дед обращается волком… А я никогда этого раньше не видела, никогда не знала, что он вообще так может, понимаешь? И поэтому иногда мне кажется, что увиденное так сильно меня впечатлило, что потом мне снились волки. А Древослав подумал, что… А я…

- Веда, я не так сильна в толковании снов, как Зубаха с Древославом. Но я не думаю, что людям снится только то, что их впечатлило и о чём они думают наяву. И если Древослав решил, что волки снились тебе не просто так, то он знал больше, чем тебе кажется…

- Но Мира, он же не знал, что я его видела! – в голосе Веданы слышалось отчаяние.

Мирава перебила подругу:

- А что касается твоей силы, так она у тебя точно есть. Уж в этом можешь не сомневаться. Потому что если бы у тебя не было никаких способностей, то даже все колдуны Тихого Омута, вместе взятые, ничему не смогли бы тебя научить, даже если бы очень постарались.

- Ты так думаешь?

- Уверена.

Ведана вздохнула:

- Ну, может быть, ты и права… В глубине души я знаю, что это моё, но… всё равно сомневаюсь. Не знаю, почему. Может быть, мне просто страшно…

- А тебе не кажется, что не иметь силы гораздо страшнее, чем иметь её? - воскликнула Мирава. – Веда, ты живёшь в мире, где полно ведьм, колдунов и оборотней, не говоря уже о леших, домовых, русалках и прочей нечисти. Сила есть у многих, и не все пользуются ею во благо. Это будет эгоистично с твоей стороны – отказаться от своей силы и остаться в стороне. Конечно, проще всего забиться в угол чердака и отсидеться, пока где-то решается судьба нашего мира…

- Так уж и судьба мира! - Ведана фыркнула. – Ты слишком многого ожидаешь от меня и моей силы.

- Судьба мира всегда решается незаметно, - убеждала Мирава. – Ты же не думаешь, что в судьбоносные моменты небеса вспыхивают огненными рунами: «А теперь, вот в этот самый момент, решится судьба мира!»? Никогда не знаешь, когда судьба сделает поворот. И никогда не знаешь, на чьей стороне будет перевес. Однажды может случиться так, что именно твоего решения не хватит, чтобы склонить чашу весов в другую сторону. Так что подумай ещё раз, прежде чем отказаться от силы…

- Так от неё всё-таки можно отказаться! - Ведана вскрикнула почти торжествующе. – А Зубаха с Древославом говорили, что такого выбора у меня нет. Так что же это получается – они обманули меня, что ли?

- Выбор есть всегда, - тихо и чётко произнесла Мирава. - Но это не значит, что любое твое решение будет правильным.

***

Мирава накормила Ведану ужином – печёной картошкой с грибами и ватрушками, и отправилась спать. Подруга не последовала её примеру и осталась сидеть за столом в полной задумчивости.

На следующее утро Мирава поздоровалась с Веданой, но та не ответила – всё думала, думала о чём-то… Мира решила не отвлекать молодую ведьму и занялась завтраком – оставленная на ночь опара прекрасно подошла, и пироги с яблоками обещали получиться на славу. Вскоре Ведана сама нарушила установившуюся тишину.

- Ну хорошо, допустим…

Мирава перестала месить тесто и посмотрела на девушку:

- Допустим что?

- Что я согласна попробовать, - голос у молодой ведьмы, однако, звучал неуверенно. - …Ну, соединиться со своей тенью и обрести свою силу…

- А, ты всё об этом… - Мирава посмотрела в покрасневшие глаза Веданы и укоризненно покачала головой. – Да ты, я вижу, не спала сегодня совсем?

- Как же тут заснёшь, когда решается моя судьба… То, что я сейчас решу, – это же на всю жизнь, понимаешь, Мира? - воскликнула Ведана, и ещё немного поколебавшись, взглянула на подругу исподлобья и тихо спросила: - Как ты думаешь, Яросвету можно доверять?

- Давай посмотрим…

- Как это – посмотрим? Это что, так легко? Это действительно можно как-то проверить? Ты шутишь!

Мирава не ответила, посчитав, что всё само собой разумеется. Она молча полезла на чердак, долго там чем-то гремела и стучала и, в конце концов, спустилась с лестницы, держа в одной руке круглый светло-сиреневый шар. Она уселась прямо на полу, положив шар перед собой (Ведана удивилась, что шар не скатывается с места), и сказала:

- Зажигай лаванду и присаживайся рядом…

Ведана зажгла две лампы с лавандовым маслом:

- А бабушка всегда жжёт только сухие травы…

- Твоя бабушка просто чтит традиции, - пожала плечами Мирава. – И не просто чтит, а свято охраняет, чтобы никто на них не покушался. Но на самом деле нам ведь нужен только запах…

Ведана посмотрела на подругу с недоумением, и Мирава звонко рассмеялась:

- Это она учила меня обращаться с травами. И завещала никогда не предавать это… сено. Но, понимаешь, современные ведьмы не могут замыкаться в древности. Надо двигаться дальше, развиваться, изучать… Ведь доказано, что главное в данном случае не трава, а именно аромат – а масло источает даже более концентрированный запах, чем сухая трава. Понимаешь?

Ведана улыбнулась. Впервые в жизни она видела, чтобы кто-то, пусть и не в глаза, перечил Зубахе. В словах смеющейся ведьмы определённо был смысл, и Ведана успокоилась. Она присела рядом с Миравой на полу, взглянула на шар – и ничего не увидела. Она вопросительно посмотрела на подругу.

- Ты уверена, что хочешь это знать? - таинственно спросила Мирава.

Ведана молча кивнула, и ведьма быстро потёрла шар обеими руками и нараспев произнесла:

Покажите нам, духи, то, что мы хотим знать,

Расскажите, кому нам нельзя доверять.

Коль узнаем все тайны, какие хотим,

Мы взамен ароматное масло дадим…

«Странные стихи, - подумала Ведана. – Интересно, зачем духам масло, и как Мира собирается им его дать…». Только она об этом подумала, как вздрогнула – Мирава, наверно, уже давно смотрит на неё и показывает ей глазами на шар. Чуть всё не пропустила!

Шар в это время затуманивался и затуманивался, а когда туман стал рассеиваться, девушки увидели в шаре Яросвета. Он стоял в маленькой комнатке, забитой сухими травами, старыми книгами и бесчисленными свитками и свёртками, некоторые из которых шевелились и даже жалобно попискивали, и читал заклинание – тихим, бесконечно далёким голосом:

Загляну в свои самые страшные сны

И найду там тебя, о дитя темноты,

Призову тебя волю исполнить мою,

А за это тебя навсегда отпущу.

Пока ведун читал нараспев своё заклинание, он одновременно зажигал по всей комнате свечи, и по мере того, как становилось всё светлее и светлее, можно было рассматривать в комнате всё новые и новые подробности. Ведана уже видела названия книг на корешках, могла рассмотреть травы, подвешенные пучками к потолку и пол комнаты, густо усеянный оранжевыми в пятнышки лепестками цветов. Эти лепестки сыпались и сыпались откуда-то с потолка на полки с книгами, на свитки и свёртки, в капюшон накидки ведуна и ему на голову. Вдруг Ведана заметила, что на полу лепестки собираются вместе, срастаются, уплотняются и формируются в нечто целое: живое – и огромное! Ведун продолжал заклинать:

Собирайся в цветках, уплотнись чешуёй.

Покажу тебе деву, ты отыщешь её

И убьёшь, чтоб ей больше не жить на земле,

И уже никогда не являйся ко мне…

Лепестки всё собирались и уплотнялись, и вскоре взорам похолодевших от ужаса ведьм предстал огромный ящер с большими жёлтыми глазами. У него были четыре когтистые лапы, острые зубы размером в человеческую ладонь и мощный хвост, покрытый шипами. То, что его чешуйки состояли из лучистых оранжевых в крапинку цветочных лепестков, не делало его менее страшным.

Чудовище покорно стояло перед ведуном и ждало дальнейших указаний. Яросвет молча вынул из кармана алую шёлковую ленту, немного поводил ею перед носом ящера и завязал ленту на когтистой лапе.

Шар снова затуманился, а когда туман исчез, видение исчезло вместе с ним.

- Лента, конечно, твоя, - скорее утвердительно, чем вопросительно, произнесла Мирава.

- Моя… Но я даже не думала, что… Так он хочет меня убить? Это значит, доверять ему всё-таки нельзя…

- Это значит, что этот человек, вернее, ведун, гораздо сложнее и противоречивее, чем тебе кажется, - сказала Мирава. Она старалась быть сильной, чтобы не пугать Ведану, но у неё самой по спине бежали мурашки. - То, что его душа – вот эта самая тень, обитающая в Белом Круге, - чувствует себя виноватой и относится к тебе хорошо, ничего не меняет. Да, Веда, он хочет тебя убить. И не просто хочет – а считает, что он уже сделал это.

- Это чудовище придёт за мной? Скоро?

- Возможно… Мы ведь видели только то, что произошло, и не знаем, как давно это было. Конечно, ящер уже идёт по следу… - Мирава посмотрела на побледневшую Ведану. – Вижу, ты совсем упала духом…

- А что мне делать? Не каждый день узнаёшь, что по твою душу послали какое-то чудовище… Он ведь огромный! Что будет, когда он найдёт меня?!

Мирава тронула амулет на шее подруги, который сделал ей Древослав:

- Пора менять амулет. Предки тебя больше не спасут.

Глаза молодой ведьмы подёрнулись слезами:

- Но… этот амулет… его ведь сделал мне мой дед, Древослав… я не могу…

- А разве он не говорил тебе, что всему должно быть своё время? – мягко возразила Мирава. – Послушай, никто не заставляет тебя выбрасывать амулет. Храни его, пожалуйста. Но носить его на себе уже не только не обязательно, но и вредно – нельзя носить одновременно несколько амулетов. Зубахино кольцо носи ещё, оно свою силу пока не исчерпало. Но Древослав… он умер за тебя, и… словом, теперь его сила навсегда осталась с тобой, и амулет тебе действительно больше не нужен. Поверь мне…

Ведана молча кивнула и сняла амулет.

Следующие два часа девушки рвали цветы тигровых лилий во дворе Миравы, разбирали их на отдельные лепестки и зашивали серебряными иголками в воротник и рукава рубахи Веданы и в подол её сарафана.

- Когда лепестки высохнут в твоей одежде, их оберегающие силы станут тебя защищать, и когда ящер всё-таки доберётся до тебя, он не сможет причинить тебе зла, - сказала Мирава, откусывая нитку зубами. – А может, он и вовсе тебя не найдёт...

- Было бы хорошо.

- Думаешь? - хмыкнула ведьма. – Как по мне, так лучше бы нашёл. Убьёшь его сразу и не будешь мучиться… Ну подумай, как можно спокойно жить, если знаешь, что тебя постоянно ищет чудовище? Ты ведь не будешь вечно ходить в этих лепестках!

Ведана была растеряна. Когда смысл слов, сказанных Миравой, постепенно дошёл до неё, глаза девушки округлились:

- Что? Я? Ты что? Как я могу? Я? Убить чудовище?

- Ну-ну, не падай в обморок. Придумаем что-нибудь. Время ещё есть. Надеюсь…

Ведана была в ужасе. Она верила Мираве и изо всех сил надеялась, что подруга права, и ящер не причинит ей зла…

***

Когда густой аромат сжигаемых трав дымом заполнил весь дом, Зубаха увидела Марибора – высокая тень, словно сотканная из тумана, возникла сразу же, не заставив себя долго ждать. Только старик появился, как тут же воскликнул:

- Утешься, женщина! Твой муж был хорошим, цельным человеком, и никогда не предавал Силу. Предки приняли Древослава. Он теперь с ними - там, в пещере, и ни в чём не нуждается. Не тоскуй по нему слишком сильно, тогда ему будет там хорошо, и он спокойно дождётся тебя, когда придёт твой черёд…

Зубаха, слушала, опустив глаза. Потом она вытерла краешек глаза кончиком платка, которым были обвязаны её длинные седые волосы, и вскинула голову:

- На самом деле я не для этого вызвала тебя, Марибор… За доброе слово, конечно, спасибо, мне на душе полегчало… Но за внучку ещё тревожно. Давно не было вестей от неё. Ты что-нибудь знаешь о Веде?

- С девочкой всё будет в порядке, - заверила тень. - Она пока сомневается в своей силе и страшится своей природы, но это нормально. Сомнения – всего лишь ещё одна ступень к истинному обретению силы. Важно то, что сила в ней уже есть, и Ведана примет её. Близок тот час, когда великая ведьма вступит в свои права…

- Но времени совсем уже нет, Марибор!

- Время всегда есть. Смотря для чего оно тебе надобно.

- Но ведь будет война! – ведьма была в отчаянии. - Многие погибнут!

- Война в любом случае будет, Зубаха… Давно, давно уже всё к этому идёт. Надоели колдунам жители Чистого Поля, утомили постоянным нытьём и бесконечными просьбами, часто по мелочам беспокоить стали… Завистливы и черны мыслями стали люди, и не всегда во благо просят помощи колдовской – кому, как не тебе, это знать? Сколько людей из тех, кого тебе довелось врачевать, на самом деле были больны - а сколько попали в беду из-за собственной глупости?

Зубаха опустила голову. Ей было свойственно прощать и оправдывать людей, но она знала, что Марибор прав. Он продолжал:

- Люди издавна завидовали колдунам за то, что не имели их силы… И никто ведь не думает, как тяжела бывает иная сила, как велика расплата за неё… Потребности людские растут, и с каждым разом им нужно всё больше… Для чего у тебя просят обереги, амулеты, зелье? Приворожить любимого, да нелюбящего. Найти скрытый клад – и не просто найти, а отобрать у того, кто его охраняет. Украсть, да чтобы не поймали. Получить золото ни за что. Направлять ветер кому куда пожелается… - Зубаха слушала, опустив голову. Возразить было нечего. - Посмотри правде в глаза, люди давно используют колдовство для личных – и не самых достойных – целей…

- Но ведьмы и колдуны…

- Они вкусили власти и почестей, и захотят ещё. Яросвет подчинил себе Тихий Омут – ты видишь, общие собрания уже ничего не решают. Всё решает самолично Яросвет. Чистое Поле вот-вот постигнет судьба Тихого Омута – люди не будут властны над судьбой собственной деревни, и тогда ведуну захочется большего. Кто знает, как далеко он сможет зайти… Словом, война будет, и обязательно будут большие потери… Но те, кто выживет, построят всё заново, и снова повсюду воцарится мир и спокойствие…

- Надолго ли?

Казалось, Марибор усмехнулся в длинную призрачную бороду.

- Конечно, нет. Как обычно. С точки зрения вечности всего на один короткий миг, но людям он принесёт долгожданный покой.

Зубаха была встревожена.

- Марибор, мне было знамение… Я видела смерть, причём…

- …мою смерть. Это не тайна для меня, - Марибор помолчал. – Если бы ты не вызвала меня, я бы сам пришёл попрощаться… Не смогли мы с тобой принести мир в Тихий Омут, так пришла пора уступить дорогу молодым – тем, кто сможет сделать это за нас… Не тревожься за меня. Будущее Тихого Омута – и Чистого Поля, конечно, – в достойных руках. Я ухожу спокойно. Но перед смертью я послужу ещё добру и успею заплатить за то зло, что причинил в своей жизни… Прощай, Зубаха. Я больше не смогу приходить к тебе.

У Зубахи в глазах стояли слёзы.

- Прощай, Марибор. Мне будет не хватать тебя.

- Мы ещё обязательно увидимся. Только не предавай свою силу, прошу тебя. Как бы ни было трудно, оставайся собой.

- Куда уж я денусь, - проворчала Зубаха.

…Когда дым в комнате полностью растаял, оставив после себя лишь лёгкий аромат сожжённых трав, знахарка всё ещё стояла, задумавшись. Она готова была поклясться, что физически ощутила прикосновение сотканного из тумана призрака колдуна, когда тот обнял её на прощанье, и воспоминания нахлынули на неё с новой силой…

Из забытья женщину вывела кошка – она долго ходила вокруг хозяйки, лишь слегка задевая её хвостом, но потом всё-таки решилась и с силой потёрлась о хозяйкины ноги, громко мяукая.

- Проголодалась, маленькая? - Зубаха наклонилась, взяла кошку на руки и легонько почесала её за ушком. – Проголодалась, устала… Трудно бывает вмещать в себя две души, а?

Довольная Золотишка лениво мурлыкала в хозяйкиных руках, никак не реагируя на её слова. Впрочем, услышав среди других слов «есть будешь?» и «зайчатину», кошка заметно оживилась, и когда Зубаха засуетилась у печи, Золотишка удобно устроилась на лавке и внимательно следила за происходящим.

Когда в печи стали потрескивать дрова, в доме уютно потеплело, и повсюду распространился аппетитный запах жареного мяса.

***

Ведана едва дождалась вечера. Весь день её трясла мелкая дрожь. Ведьма не могла есть, пить, и думала лишь о том, что предстоит ей вечером.

Когда она пришла в чёрно-белый домик, Яросвет был уже там. Ведун взял в руки кружку с приготовленным отваром и протянул Ведане:

- Пей.

Ведьма пристально посмотрела на Яросвета – она всё ещё не могла решить, насколько она может доверять ведуну.

- Что это?

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

- Белена.

Ведана отшатнулась.

- Она ядовитая, это может быть опасно.

Яросвет начинал терять терпение:

- Веда, у нас нет времени спорить. Пей.

- Но я… ты…

- Я рядом. …И неужели ты думаешь, что если бы я вдруг захотел убить тебя, я не нашёл бы способа проще?

Ведана помнила о странном ящере из лепестков тигровых лилий, помнила, что он ищет её, чтобы убить. И конечно, помнила о том, кто его создал и послал по её следу. Но она промолчала – Яросвет, этот Яросвет мог ничего не знать о ящере, а сейчас наверняка не желал ей зла. Но Ведана всё-таки не решалась выпить ядовитый отвар.

- А Зубаха, чтобы вызвать Марибора, просто раскуривала травы – я хорошо это помню. Там была кошачья мята, лаванда, и…

- Зубаха вызывала Марибора, а не шла к нему сама, - в голосе ведуна послышался металл. – Другого способа отправить тебя в пещеру предков я не вижу, извини…

- Но я ведь была там, наверху, у пещеры! И спустилась сюда по тропинке. Это несложно.

Яросвет взхдохнул.

- Это вниз несложно. А пути наверх просто не существует... Послушай, я не собираюсь тебя уговаривать, Веда. И не буду помогать тебе против твоей же воли. Если не хочешь, скажи мне, и я уйду. Но когда ты в следующий раз придёшь просить меня о помощи, кто знает, смогу ли я – и захочу ли – помочь тебе тогда… В последний раз спрашиваю: будешь пить?

Ведана рывком выхватила из рук Яросвета большую глиняную кружку и, не отрывая взгляда от глаз ведуна, залпом выпила всё содержимое. Как ни странно, это оказалось не самое противное из того, что девушке доводилось пробовать. «Это действие яда, - подумала она, закатывая глаза. – Сейчас я буду медленно и болезненно умирать…».

Яросвет подхватил падающую ведьму и уложил её на лавку. Он подложил ей под голову подушку, сам удивляясь проявленной заботе, и приподнял девушке веко. Зрачок сильно расширен, как и должно быть.

Некоторое время Ведана как будто спала, потом услышала тихий голос:

Выходи на мой голос из тела, душа,

Осмотри всё вокруг и лети не спеша –

Ты увидишь огонь, где тебя будут ждать -

Для того, чтобы силу твою воссоздать…

Ведьма почувствовала такую необыкновенную лёгкость в теле, что ей захотелось лететь, и когда она открыла глаза, то увидела, что на самом деле взлетела над собственным телом.

- Яросвет, ты тоже это видишь? - вскричала она. - Я умею летать?

Ведун продолжал читать, не отвлекаясь, как будто не слышал её.

Улетай же, лети только вверх и вперёд –

Твой Учитель тебя с нетерпением ждёт.

Поспеши, чтоб успеть получить свою тень -

Время есть, лишь пока ночь не сменится в день…

«Что за глупые стихи!», - хотела воскликнуть Ведана, но вдруг поняла, что времени действительно не так много. Кто знает, ждёт ли её Марибор, или ей придётся ещё искать его, и сколько времени понадобится на то, чтобы осуществить задуманное… Ведьма ещё несколько минут полетала по комнате, привыкая к новым ощущениям, и стремительно вылетела в окно, едва не ударившись головой о проём окна – хотя вряд ли она почувствовала боль в таком состоянии.

Ведун встал на колени рядом со спящей девушкой, наклонился к ней и прошептал прямо на ухо:

Не забудь возвратиться, как время придёт –

Здесь есть тот, кто тебя в нетерпении ждёт,

Тот, кто любит тебя, пряча пылкую страсть,

И не даст тебе в бездне жестокой пропасть…

Яросвет осторожно поцеловал ведьму в висок, поднялся с колен и присел у огня со скрещенными ногами прямо на полу, не спуская с Веданы глаз.

***

Душа ведьмы быстро нашла путь в пещеру и сразу же увидела Марибора – казалось, колдун-призрак знал, что она здесь появится, и ждал Ведану.

- Здравствуй, Марибор, - ведьма поклонилась, но не слишком почтительно. – Наконец-то мы свиделись…

Призрачный старик молча кивнул.

- А где… - Ведана огляделась по сторонам…

Марибор взмахнул руками и прокричал:

Справедливость сегодня свершиться должна –

Нелогично, чтоб тень здесь ходила одна!

Призываю тебя, дитя ночи: проснись,

Прилетай и хозяйке под ноги ложись!

«О, нет, - простонала в глубине души Ведана. – Они все сговорились и решили добить меня своими стихами!». Наверно, она произнесла это вслух, потому что Марибор посмотрел на неё неожиданно грозно, и от испуга у ведьмы вмиг пропали все мысли. В пещере было неожиданно холодно. Слабо мерцавший костёр, казалось, нисколько не грел, и ведьму начала бить дрожь. Марибор жестом предложил Ведане сесть в центр сложенного из сухой травы круга. Ведьма принюхалась: мята… Она боялась, что вот-вот окончательно замёрзнет, сидя на голой земле, и простудится, но когда она последовала приглашению, сухая трава вспыхнула, и от её огня стало гораздо теплее.

Ведьма сидела и смотрела по сторонам, не видя ничего интересного, как вдруг ей показалось, что на скалистой стене мелькнула чья-то тень. Она напряглась и стала всматриваться в полутьму, но тени от костра и ещё непонятно от чего мелькали так быстро, что невозможно было уследить за ними… А что, если её тень не захочет возвращаться? Может быть, ей хорошо одной? Может быть, она привыкла, ведь прошло столько лет!

Подлетай ещё ближе, лети в центр круга –

Столько лет в темноте вы искали друг друга,

Что теперь, наконец-то, свершится судьба –

Обретёшь ты хозяйку, а хозяйка – тебя!

Тень перестала беспорядочно мельтешить перед глазами ведьмы. Она подлетела к горящему мятному кругу и встала возле него в полный рост. Ведана сидела и смотрела снизу вверх на собственную тень, сотканную из тёмного, грозового тумана, и вдруг ей стало так страшно, что захотелось кричать: «Стойте, остановитесь, не надо, я не хочу!», но кричать она уже не могла, и действо продолжалось.

Перепрыгни огонь и врастай в своё тело,

Возвращайся на место, чтоб ведьма успела

Со своею же собственной тенью сродниться

И ещё до рассвета назад возвратиться…

Тень застыла на мгновение, готовясь к прыжку, Ведана зажмурилась и тут же ощутила сильный удар в живот. От боли она упала на землю и скорчилась в судорогах, и эта боль едва не заглушила тихий голос Марибора:

- Потерпи немного, это скоро пройдёт.

Марибор, Марибор… Что же ты сразу не сказал, что боль будет такая невыносимая? Я бы ещё подумала, прежде чем идти на это…

Когда мятный круг догорел, боль стала понемногу утихать, но Ведана всё ещё чувствовала себя слабой – она не могла даже подняться с земли. Было ужасно холодно, мелкая дрожь вернулась. Марибор присел рядом и взял ведьму за руку - ей снова стало теплее. Девушка посмотрела на него и ощутила тревогу. Колдун сидел, опустив голову, и словно прислушивался к чему-то, чего Ведана расслышать не могла, как ни старалась.

- Что-то не так?

Марибор быстро приложил палец к губам и кивнул в сторону входа в пещеру. Теперь ведьма услышала шорохи и почувствовала знакомый, чуть пряный, запах… Запах чего? Она приподнялась на локтях и стала всматриваться в темноту, но ничего не было видно. Колдун сделал быстрое еле уловимое движение рукой, и пещера стала прозрачной – всего на одно мгновение, но в это мгновение Ведана увидела у самого входа в пещеру огромного ящера. Так вот откуда этот запах! Тигровые лилии! Ведьма резко вскочила на ноги и тут же снова упала на землю от боли, свернулась клубочком и застонала.

- Лежи, тебе пока нельзя вставать…

Марибор поднялся, на секунду застыл на месте, потом вздохнул и вышел наружу. Тут же послышалось шипение, откуда-то появился огонь и повалил густой дым, потом засверкали молнии, загремел гром, что-то загрохотало, заревело, засвистело… В ушах ведьмы уже звенело от невыносимой какофонии сотен звуков, но едва девушка подумала, что от этого шума можно оглохнуть, всё прекратилось.

Ведана лежала в полной тишине и боялась даже дышать. Ей стало казаться, что тишина таит в себе гораздо больше опасностей, чем грохот. Затухающий костёр догорел, и к тишине добавилась полная темнота. Ведьма потеряла ощущение пространства и времени. Она впадала в горячку и бредила, теряла сознание и снова приходила в себя. Время шло.

Когда ведьма очнулась в очередной раз, в глубине пещеры показался свет. Он приближался и приближался, и вскоре Ведана увидела источник этого света – высокие тонкие призраки, словно сотканные из тумана, мягко светились, как светлячки. Они бесшумно вышли из пещеры, не глядя на лежащую на земле девушку, и тут же вернулись обратно, неся на руках тело Марибора. …Значит, он погиб. Погиб, сражаясь за Ведану с чудовищем. На её глаза навернулись слёзы.

Призраки медленно прошествовали обратно вглубь пещеры. Один из них отстал от остальных, подошёл совсем близко к ведьме и ласково заглянул ей прямо в глаза. Ведана смотрела, не веря тому, что увидела, но знакомая полуулыбка убедила её.

- Дед!

Она вскочила на ноги и обняла Древослава.

- Вот уж кого не ожидала увидеть!

- А я знал, что ты будешь здесь. И даже знал, что так всё закончится…

- Знал, что Марибор погибнет? - от ужаса и удивления у ведьмы округлились глаза.

- Да он и сам это знал, дочка. И сознательно пошёл на это.

- Но зачем..?

- Затем что не было другого способа вернуть тебе твою тень, кроме как отдать за тебя жизнь.

Ведана молчала. По щекам заструились ручейки горячих солёных слёз. Было трудно дышать и ещё труднее говорить. Наконец она прошептала:

- И ты… и вы… - ответ не нужно было произносить вслух, она всё поняла и так.

– А Златогор, - ведьма вдруг покраснела. – Он… там, с тобой?

Древослав покачал головой.

- Прежде чем он сможет попасть туда, ему предстоит ещё много раз умирать и столько же рождаться в этом мире.

- Если он родится в этом мире ещё, значит, я увижу его?

- Нет, дочка. Для тебя он выполнил своё предназначение – даже в большей мере, чем от него требовалось. Теперь он родится очень, очень далеко от тебя, и вы никогда не встретитесь. – Древослав обнял внучку ещё раз, давая понять, что это – прощание. – Ты ведь не хочешь, чтобы он снова умер за тебя?

- Нет! - прокричала Ведана, и пещера сотней голосов повторила её крик. Эхо заставило её вздрогнуть, и следующие слова она сказала тихо-тихо. – Одного раза достаточно…

Древослав крепко прижал внучку к себе, отвернулся и пошёл шаркающей походкой вглубь пещеры – туда, куда только что призраки предков унесли умершего Марибора… Старик шёл медленно и ни разу не оглянулся. Когда он скрылся в темноте, Ведана ещё долго слышала его тихие шаркающие шаги, и плакала от бессилия и осознания потерь. Девушка вспоминала всех, кого потеряла, кто отдал свою жизнь только ради того, чтобы она продолжала жить, и не была до конца уверена в том, что её сила и само её существование стоило всех этих жертв…

Неподвижно простояв в пещере ещё какое-то время, ведьма вдруг поняла, что стала различать паутину на стенах и догадалась, что там, снаружи, занимается рассвет. Она помнила, что на рассвете должна вернуться в своё тело, и понимала, что ждать больше нельзя. Закрыв глаза, Ведана сиганула в маленький чёрный домик под белой крышей – туда, где её ждал Яросвет.

Глава 9. Не на все вопросы нужны ответы

Когда душа ведьмы вместе с её тенью вернулась в тело, Яросвет продолжал сидеть у камина и даже не шелохнулся. Он знал, что ведьме понадобится ещё какое-то время на восстановление сил, но не рассчитывал, что она восстановится так быстро. Уже через несколько минут Ведана открыла глаза.

Так хорошо ей ещё никогда не было. Во всём теле ощущалась лёгкость и воздушность, хотелось лететь и петь. Девушка чувствовала себя отдохнувшей, энергичной и очень привлекательной. Яросвет поднялся и шагнул ей навстречу. Она тут же вскочила и бросилась ему на шею:

- Как я рада тебя видеть!

- Как себя чувствуешь? - холодно спросил он, отстраняясь.

- За-ме-ча-тель-но! - пропела она, глядя на него в упор. Её глаза сияли, а с губ не сходила соблазняющая улыбка. – Но ты можешь сделать ещё лучше, если прямо сейчас поцелуешь меня!

Яросвет не двинулся с места. Ведана не сдавалась. Она стала потихоньку расшнуровывать ворот рубахи, исподлобья глядя на остававшегося равнодушным мужчину.

- С каких это пор ведун отказывается от чертовски красивой ведьмы? - спросила она и хищно облизнула губы.

Он оставался равнодушным к её чарам.

- Ты не в себе.

- О, - засмеялась она. – Я-то теперь в себе! Насовсем! Навсегда!

- Ты что - не понимаешь, что это не ты? Что ты на самом деле не такая?

У Веданы был не слишком большой опыт отношений с противоположным полом, но до сих пор она себе представить не могла, что кто-то может отказаться от неё. Хотя стойкие мужчины встречались достаточно часто – об этом ведьма могла судить по немалой популярности приворотных средств. И всё-таки то, что кто-то ей отказал, разочаровало её настолько, что она готова была заплакать.

- Откуда ты знаешь, какая я на самом деле? - тихо спросила она, прикусывая нижнюю губу.

- Просто скажи мне: Марибор мёртв?

В мгновение ока перед ведьмой пронеслись события страшной ночи – сомнения и боль от соединения с тенью, озноб и холод после ритуала, животный ужас перед жутким ящером, пришедшим за ней, и спокойная уверенность колдуна, без колебаний отдавшего за неё свою жизнь.

Ведане стало мучительно стыдно за то, как она себя вела только что. Пережить то, что пережила она, увидеть смерть и теперь как ни в чём не бывало приставать к мужчине? Щёки ведьмы запылали, залились яркой краской. Она опустила глаза и стала торопливо зашнуровывать рубаху. Привела себя в порядок и присела на краешек лавки. По глазам покатились крупные слёзы.

- Я приготовил тебе отвар… - спокойно сказал ведун. - Ты прошла через страшный ритуал, Веда, пережила сильный шок. Частые перепады настроения и неадекватное поведение – это нормально в такой ситуации. Скоро пройдёт.

Напиток приятным теплом разлился по венам.

- Чабрец и мята, - улыбка на секунду озарила лицо ведьмы и тут же исчезла. – Прости за то, что я...

Она не договорила – Яросвет перебил её.

- Всё в порядке, - серьёзно сказал он. – Уже завтра ты станешь собой – гораздо более сильной, но всё-таки собой…

Когда Ведана уже уходила, у двери она, немного поколебавшись, оглянулась и спросила:

- Когда я только соединилась с тенью, лежала там на земле и терпела невыносимую боль, мне казалось, что я слышу твой голос…

Яросвет насторожился и застыл на месте. После короткой паузы ведьма договорила:

- Ты говорил что-то стихами про любовь и страсть, и эти стихи показались мне самыми прекрасными стихами на свете… Можешь их повторить?

Он усмехнулся и покачал головой.

- Одного раза достаточно, Веда. Я не собираюсь повторять это здесь и сейчас. Это было сказано не тебе…

- Но здесь никого больше не было! - она капризно стояла на своём и ждала подтверждений своей правоты.

- Я говорил это для твоей тени, твоей души. Если бы она не убедилась в том, что на земле её кто-нибудь ждёт, ты бы никогда не вернулась. Это неотъемлемая часть ритуала, - он равнодушно пожал плечами. – Ничего личного, девочка…

Ведана украдкой взглянула на кольцо – камень мигнул, потемнев, и снова стал прозрачным и светлым. Возможно ли говорить правду и лгать в одно и то же время?

***

Домой Ведана вернулась на рассвете – Мирава как раз переливала из ведра в кувшины парное молоко.

- Молоко будешь?

Ведьма не ответила и быстрым шагом прошла в комнату. Мирава чертыхнулась – молоко мгновенно прокисло. От досады она со звоном бросила ведро через открытую дверь во двор и бросилась за Веданой.

- Теперь и я не буду, - процедила она сквозь зубы. – Веда, на будущее: держи себя в руках, пожалуйста. Я люблю свежее молоко.

Ведьма продолжала молчать.

- Неужели хоть один мужчина на свете стоит того, чтобы из-за него пить прокисшее молоко? - Мирава не скрывала раздражения. – Это Яросвет, правда? Что он тебе сделал?

Ведана вздохнула.

- Много чего. Помог вернуть мою тень, напоил меня чаем, и… и остался равнодушным к моим чарам, - договорила она упавшим голосом.

Мирава весело фыркнула.

- А ты что же, пыталась его соблазнить?

- Вот если бы я знала, что ты станешь смеяться, нипочём бы тебе не рассказала… - нахмурилась молодая ведьма.

- Глупая ты девочка, Веда, хоть и ведьма… Да по нему видно сразу, что на нём приворот!

- Откуда ты знаешь? Как это видно? Кто его приворожил? А он сам знает, что на нём приворот? И если знает, почему не снимет его? А… а…

- Ой, сколько вопросов! - улыбнулась Мирава. Она уже забыла о прокисшем молоке, неопытная ведьма забавляла её. – Конечно, он знает. Но, видно, его всё устраивает, потому ничего и не делает. Хотя, конечно, может снять приворот в любой момент, когда – и если! – захочет… Какой вопрос следующий?

- Кто?

- Ты. Ты сама.

Услышав это, Ведана застыла на месте с широко открытыми глазами.

- Я?!

Мирава спокойно кивнула.

- Ну да! Только не для себя…

- А я не помню… Как? Когда?!

- Давай-ка я тебе покажу…

Ведана умирала от нетерпения, пока Мирава доставала свой сиреневый шар. Когда это она успела? Эх, знать бы тогда… Но пока Древослав учил внучку волошбе, ей пришлось сделать приворот чуть ли не для каждой девушки Чистого Поля… Обитательницы Тихого Омута, которые осмелились бы претендовать на ведуна, могли сделать приворот сами. Значит, ведьмина соперница – простая женщина… Кто же из них посмел?

- Не хочешь сама попросить духов?

- Ещё чего. Стихами? Ты же у нас стихи сочиняешь на ходу, вот ты и проси сама… - ведьма заворчала, тут же осеклась и уже просящим тоном протянула: - Ну пожалуйста, Мира, ну можно ты?

Ничего другого Мирава не ожидала. Она молча повела рукой над шаром, недолго подумала и быстро проговорила:

Покажите, духи, старый приворот,

Той, кого уж зависть за душу берёт.

Видения в шаре промелькнули одно за другим: Ведана с Древославом идут в лес за мандрагорой, Ведана измельчает корень мандрагоры с цветочными лепестками, Рогнеда зашивает приворот в рукава и ворот рубахи, рубаху надевает Яросвет, на мгновение зажмуривается и улыбается.

Вот оно! Её первый самостоятельный приворот – и сразу в цель! Ну что тут будешь делать! Ведьма застонала от досады. Знать бы, кого она привораживала тогда для красотки! И ведь подумалось же тогда, что ни один парень Чистого Поля не смог бы устоять перед Рогнедой! Могла догадаться… Хотя… Разве Яросвет был интересен ей тогда? Сейчас ведьме казалось, что она всегда была без ума от него, но если уж быть честной с самой собой, придётся признать, что нет. А раз Рогнеда первой обратила внимание на ведуна, тогда всё честно?

Чёрта с два честно! Приворот уже сам по себе нечестен, ведь он делается против воли того, кого…

- Вспомнила? - Мирава уже убрала шар и теперь сидела напротив и смотрела на Ведану.

- Угу… Вспомнила… Это был мой первый приворот…

- Что ж, если тебе полегчает от этого, могу тебя похвалить. Мой первый приворот оказался не таким удачным…

- Да уж… удачно… Что же мне теперь делать, Мира?

- Ну-у… Всё зависит от того, чего ты хочешь на самом деле. Что говорит тебе твоё сердце?

- Сердце… Разве оно говорит кому что-то другое? Любишь - так хватай!

Мирава усмехнулась.

- Это только поначалу… А вообще-то, если любишь, а он тебя нет – отпустишь, никуда не денешься. Против воли держать не будешь…

- И ты бы отпустила любимого человека?

- Не просто отпустила бы… Отпустила. У меня выбора не было…

- Мой дед говорит… говорил, что выбор есть всегда…

- Это смотря чего ты хочешь… Для меня было важнее, чтобы он был счастлив…

- С другой женщиной?

- А хотя бы и с другой…

- И что – он счастлив теперь?

- Нет. Но я надеюсь, что будет.

- Дура ты, Мира! Отпустила любимого, сидишь тут теперь, страдаешь – да ещё и он счастливым не стал…

- Зато стал свободным.

- И что это тебе дало?

От досады Мирава прицокнула языком:

- Веда, хватит обо мне. Скажи лучше, что ты собираешься делать?

- Ммм… Дай подумать… - лицо ведьмы ненадолго стало сосредоточенным и неподвижным, и вскоре она вскинула голову: - А мне можно его приворожить? Ну для себя…

- Вообще-то да… Ты ведь носишь на поясе свои травы. Наверняка у тебя остался кусочек корня той самой мандрагоры… Можешь попробовать сделать отворот, а потом уже приворожить ведуна…

- Почему ты говоришь «попробовать»?

- Потому что даже у простого человека есть свободная воля, Веда. Тебе не говорили об этом? А ведун ведь не простой человек, и его воля намного сильнее.

- Но в прошлый раз ведь получилось…

- Это потому, что он не слишком-то возражал – помнишь, как он улыбнулся, надевая рубаху? Наверняка всё понял в тот момент. Но приворот снимать не стал, - резко сказала Мирава, и, глядя на разочарованное лицо Веданы, вздохнула. – Советую тебе хорошенечко подумать, Веда, прежде чем сделать то, о чём ты потом наверняка будешь жалеть…

***

Посетителей в «Добром горшочке» сегодня на редкость много – все столики заняты, но суетится одна Честа.

- Что мужа не видно, хозяйка? - без тени улыбки спросил Могута, когда Честа поставила на стол перед ним и Милютой две порции тушёных перепелов под сметаной.

- Может, полнолуние, а может, ветер неуёмный разбередил старые охотничьи раны, - женщина выглядела непривычно настороженной и хмурой. – Лежит на печи, греет свои кости.

Милюта слегка наклонился к ней и заговорщицки, вполголоса прохрипел:

- Ты ему зелья свари, какого скажет. Непростой это ветер, Честа – нечисть поганая разбушевалась. Точно тебе говорю!

- У тебя одна нечисть на уме да колдуны, Миля! - Честе очень хотелось, чтобы её голос прозвучал насмешливо, но уставшие глаза выдавали тревогу. – Где бы что ни случилось, нечисть да колдуны, колдуны да нечисть!

- Наш Миля завсегда был такой, - усмехнулся в густые усы кузнец Могута. – Всё кричит: «Волк, волк!».

Дождавшись, пока затихшие было посетители снова загалдят, заглушая тишину, он чуть понизил голос и добавил:

- Да только на этот раз и взаправду «волк», хозяйка… Колдуны свои порядки наводят в Чутком лесу. Вторые сутки бьют безневинных русалок, а самых пакостных духов на свободу выпустили, заклятья с них поснимали, а те и рады стараться… Пока в лесу пакостят, а там – глядишь, в Тихом Омуте всё по-своему переделают…

Милюта перебил учителя:

- Зубаху предупредите, Честа! Обязательно предупредите. Хоть и сварливая баба, а в помощи никогда не откажет, завсегда поможет любому, кто в беду попал – по случайности али по глупости своей…

Кузнец, задумавшись, кивнул.

В наступившей тишине особенно громко и чётко прозвучало от столика в углу:

- Ну, я ей говорю: «Детка, вампиров туточки вовек не бывало!» - она и успокоилась. А я тогда возьми, да и брякни: «В этих местах токмо упыри водятся!».

От громогласного мужского хохота задрожали стёкла.

Милюта продолжал:

- Ходят слухи, потом и до Чистого Поля очередь дойдёт… Придут сюда колдуны, да и заберут к себе в Тихий Омут детишек наших малых на ученье своё поганое, а нас данью обложат да на них работать заставят. А девок наших…

Услышав о детях, Честа не стала слушать про девок – своих детей у неё не было, и к чужим она была добра и жалостлива.

- Погоди, Миля. Как это – детишек заберут? Ведун запретил обучать колдовским наукам!

- Эй, хозяйка! – донеслось с соседнего столика. - Нам бы к поросёночку ещё кувшин мёду! А то и два, чтобы зазря не бегать!

- Уже несу, - крикнула Честа и нехотя отвлеклась. Идя за мёдом, она попутно захватила грязную посуду, а когда заказ был выполнен, вернулась к Милюте.

- Запретил обучать! - прошипела она с такой силой, будто её слова могли задержать неизбежное.

Кузнец покачал головой, а Милюта, наклонившись и чуть подавшись вперёд, быстро проговорил:

- В том-то и дело, что нет! - и при этом тяжело стукнул кулаком по столу. На минуту в харчевне установилась тишина, все оглянулись и уставились на парня, но вскоре снова вернулись к своим разговорам и зашумели.

- В том-то и дело, что нет, Честа, - тихо повторил он и тут же, разволновавшись, снова повысил голос. – То есть когда-то давно запретил, а теперь снова разрешил. Да и не тот это ведун, что был когда-то…

Честа резко выпрямилась. Могута видел по её глазам, что она лучше их знает, что произошло с Яросветом, и почему ведун так резко переменился. Но видел он и то, что говорить об этом с ними женщина не будет.

- Успокойся, Миля. На тебя и так все смотрят. Честа… - Могута посмотрел вокруг, ища предлог, чтобы закончить разговор, и на его счастье в харчевню как раз заходили новые посетители. – У тебя новые гости, Честа. Удачный день.

- Похему ты не ех? - Милюта уже успел набить рот горячим мясом.

Едва проглотив то, что уже было во рту, он скороговоркой протараторил «О чём так задумался, Могута? Такая вкуснотища стынет!», снова набил полный рот и вопросительно посмотрел на учителя.

- Да вот, думаю… в лес надо идти, Миля. Если не пойдём воевать сейчас, потом хуже будет. Пока ещё есть кто-то на нашей стороне…

- На какой нашей стороне, друже? - Милюта перевёл дух, чтобы выпить квасу, и продолжил рассуждать, снова спешно жуя между отдельными фразами. – Колдуны с нечистью поганой разбираются… Нам-то что за дело, пусть хоть все друг друга порешат!

- Как ты не понимаешь! - застонал кузнец. – Они же потом за нами придут…

Милюта уминал за обе щёки с таким удовольствием, что невозможно было не захотеть есть, глядя на него. Могута придвинул к себе горшочек с тушёным мясом и принялся за еду, периодически останавливаясь для того, чтобы высказать очередную мысль.

- А нечисть-то не вся поганая… Ну вот – чем тебе берегини не угодили? А полудница, хоть и смеёмся… хоть раз по башке сковородкой дала? А поле-то меж тем стережёт, её это забота… А лесные русалки что плохого кому сделали? …Да и колдуны не все вредные и пакостные, это тоже надо признать…

Кузнец снова завёлся и забыл о еде. Глядя в свой почти опустевший горшочек, Милюта периодически с завистью поглядывал на то, сколько еды осталось ещё у Могуты.

- Ты только подумай, Миля! Вышли бы мы тогда живыми с Чёртовой поляны, когда заблукали, если бы не амулеты старика Древослава? А кругами-то ходили, как заговорённые, и темнело уже, и волки выть начинали! И тогда только вспомнили про амулеты… А Зубахина чудотворная мазь сколько раз выручала?

- Что есть, то есть… Синяков, царапин да ссадин без числа вылечено…

- … да и в Чистом Поле скольким они помогли! Да и не только они, есть же ещё нормальные… ну да, люди, а кто ж? в Тихом Омуте, уживались же как-то до сих пор с нами и не вредили особо… Кстати говоря, Древослава-то я и не видел несколько дней… Говорили, будто в лесу погиб, да только похорон-то не было… Чудно это! И внучка их, Ведана, для которой я ножи ковал, тоже исчезла… - как только Могута это проговорил, его осенило. – Вот что, Миля. Ты как знаешь, а коли ножи эти супротив злой нечисти заговоренные, пришло дело пустить их в ход. Чего ради им лежать-пылиться? Вот что, друже. Со мной ты или нет, а я точно в лес пойду!

- Куда ж ты без меня… И я пойду тоже… Только вот… ножи я не шибко люблю… А меч-то у тебя найдётся?

- Найдём, дружище! - впервые за вечер Могута немного повеселел. – Вдвоём как-то получше будет! Эй, Честа! Нам ещё кваску!

***

Когда Ведана пришла на берег Славной Водицы, было ещё светло, а сейчас на реку спускались сумерки, но уходить ей ещё не хотелось. Она шла на берег с намерением подумать о многих вещах, которые не давали ей покоя в последнее время, но, придя к реке, ведьма лишь уютно устроилась на мягких ивовых ветках, прислонившись к стволу, и смотрела на воду, не думая ни о чём. Ведана всегда любила воду – у реки или озера всегда лучше думается. Да и не думается тоже лучше. Вода успокаивает, гонит прочь тревоги, упорядочивает мысли. На берегу реки у ведьмы всегда возникало чувство, что она пришла домой – так спокойно ей становилось на душе, так уютно и тепло… Наверное, так и должно быть, если ты – ребёнок вилии. Вилия – родная сестра водяным русалкам, вода – её родная стихия. Неудивительно, что Ведане так хорошо у реки, что и думать не хочется.

Когда уже совсем стемнело, и на небе появилась огромная бледная луна, из реки вынырнули две русалки и, присев на камень, опустили в воду роскошные хвосты. Ведана смотрела на них во все глаза – она никогда не видела русалок, тем более не надеялась увидеть их так близко, и боялась их спугнуть. У русалок были длинные мокрые волосы, огромные рыбьи хвосты, блестевшие в лунном свете серебристой чешуёй, и насколько можно было судить в темноте, совсем не было одежды.

Ведьма не знала, насколько похожи на людей остальные русалки, но эти две показались ей слишком уж худенькими и угловатыми – а может быть, они просто слишком юны и ещё не обрели завидных округлостей, которые молва приписывала русалкам. Их глаза казались особенно большими на узеньких, почти треугольных личиках, напоминавших скорее хищные звериные мордочки, и в них сиял лунный свет, отражённый от тёмной воды. Впервые в жизни Ведана поняла, что значит утонуть в чьих-то глазах. Наверняка тот, кто придумал это выражение, видел глаза русалки лунной ночью…

Русалки не пугались присутствия Веды. Одна из них даже подвинулась ближе к ведьме.

- Я узнаю эти глаза…

У русалки оказался удивительный голосок, звеневший в ночной тишине как серебряный колокольчик – именно такие голоса и должны быть у русалок, как утверждали старые сказки.

Ведана вздрогнула. Ей почему-то казалось, что её не должно быть видно в таком укромном местечке.

- Я узнаю эти глаза, - снова прозвенела серебром русалка. – То, как в них отражается луна. Это ни с чем нельзя спутать…

«Наверно, русалочьи глаза были у мамы, - подумала ведьма. – Возможно ли унаследовать такие?».

- Ты не человек, правда? Ты не такая, как они. Ты почти одна из нас, - у второй русалки оказался хриплый, простуженный голос, скрипящий, как несмазанная дверь.

Неужели у русалки может быть такой голос? И как может простудиться тот, в чьих жилах течёт ледяная кровь?

- Ты не человек! - снова повторила хрипящая русалка. – Но очень похожа на человека. Откуда у тебя наши глаза?

- Моя мать была вилией, - нерешительно сказала Ведана.

- Была? - прозвенел серебристый голосок.

- Она… она погибла.

- А отец?

- И он… тоже… вместе с ней…

- Как жалко, - в хрустально звонком голосе послышались слёзы. – А он… кем был он?

Ведана не успела ответить – за неё это сделала простуженная русалка.

- Человеком, конечно, - раздался чуть насмешливый, и от того жутковатый скрип. – Она не выглядит русалкой. Она даже не вилия. Её отец может быть только человеком…

- Она не вилия? - удивился серебряный голосок. – И не человек… Кто же она?

- Она выродок, - беззвучно расхохотался простуженный голос. – Она просто выродок! Ни здесь, ни там. Русалки не примут её, но и на человеческое тепло ей рассчитывать не приходится… Я права?

Последний вопрос был обращён, по всей видимости, к Ведане. Ей стало очень обидно из-за произнесенных слов. Может быть, она и выродок. Люди её сторонились, а дети боялись и в тоже время дразнили. Русалка права… Но не вполне. Ведьма гордо вскинула голову:

- Мой дед был колдуном и оборотнем. А бабка – знатная на всю округу знахарка. Мой дом – Тихий Омут, где в каждом есть что-то нечеловеческое…

- Ведьма! - ахнула звонким голосочком жалостливая русалка. – А мы тебя чуть было не засмотрели до смерти! Думали, простая человечишка забрела к реке да забыла, что в темноте здесь гулять опасно…

- Ну и засмотрели бы! - огрызнулась Ведана и тут же подумала, что не надо с русалками так резко – кто знает, что они могут сделать с ней здесь, у реки, в темноте…

- Это ты не со зла, - неожиданно участливо прохрипела простуженная русалка. – Вижу, что-то сильно тебя гнетёт и не даёт покоя ни днём, ни ночью. И не только знаю, что именно тебя мучит, но даже знаю ответ…

- Ответ на что?

- На твой вопрос…

- На какой?

- Важно не то, каков твой вопрос. Важно, каков на него ответ…

- И ты мне его скажешь?

- Скажу, - прохрипела русалка. – Но не так сразу… Принеси нам цветов полевых, тогда скажем. Но обязательно васильков…

Ведана улыбнулась:

- Разве русалки не ходят за васильками сами, да по пути смотрят всем в глаза и ищут себе женихов? - и тут же поняла, какую глупость сказала: как же русалки могут ходить – хвостами, что ли?

- От ваших женихов мы бы не отказались вообще-то, - тихонько рассмеялся серебристый звоночек. – Да только нам они без надобности…

- Так принесёшь васильков или нет? - вмешался простуженный скрип.

- Что, прямо сейчас? - растерялась ведьма.

- Конечно, сейчас, - в скрипе послышалось раздражение. – Не надо было бы сейчас, не просила бы. Принесёшь?

***

Хорошо, что, обретя свою тень, ведьма научилась сигать – она мигом перенеслась в поле, сплошь усыпанное васильками. Где бы иначе она взяла полевые цветы ночью у реки? Возможно, это была ещё одна причина, по которой русалки попросили её – узнав, что она ведьма, сразу поняли, что задача ей по плечу. И что это они вздумали среди ночи плести венки?

Ведана хорошо видела в темноте, и, собирая цветы, не сразу заметила, что ночь не такая как всегда. Это была и не ночь в обычном смысле слова, а нечто среднее между ночью и днём, какие-то мутные сумерки. Насколько хватало взгляда, над полем поднимался густой грязный туман. Даже тучи на небе, казалось, сделаны из вязкой дымчатой субстанции.

Когда букет был уже собран, Ведьма огляделась вокруг и застыла на месте. Где-то очень далеко слышались крики, визги и протяжный свист, а хмурое затянутое тучами небо у самого горизонта разрезала ослепительная молния. Ведане стало не по себе – неуютно, зябко… и страшно. Не хотелось больше здесь оставаться. Ведьма ещё раз оглянулась на поле и сиганула обратно.

- Наконец-то, - нетерпеливо прозвенела русалка.

- А вам что, так припекло среди ночи венки делать? Днём собирать васильки всё же сподручнее… Что я вам… - Ведана осеклась, недоговорив.

Похоже, простуженной русалке за время её отсутствия стало хуже. Мягкое обтекаемое тело лежало на острых камнях. Русалочий хрип из простуженного стал болезненным, в нём теперь слышались приглушённые стоны.

Русалка-звоночек резко вырвала из ведьминых рук букет цветов и злобно прошипела:

- Недогадливая ведьма… В первый раз вижу такую…

- Какую – такую? - без тени любезности спросила Ведана.

Русалка сверкнула из темноты большими глазами:

- Нам васильки не для венков нужны. Людишки твои нападать стали…

- Какие людишки? - ахнула ведьма. – Как это – нападать?

- Вот так, - погрустнела русалка. – Людишки нападать стали. Сразу, как только узнали, что мы существуем на самом деле… И колдуны тоже – за то, что не согласились быть с ними заодно…

- Заодно в чём?

- В войне против людишек… А что нам на людишек нападать? У нас и своих дел полно…

Очередной стон прозвучал особенно громко и болезненно.

- Извини, - тихо сказала русалочка. – Я должна идти…

- Так вам васильки для лечения нужны, что ли? - догадалась Ведана. – Дай-ка мне, я лучше справлюсь.

Ведьма взяла букет из неловких русалочьих ручонок и побрела по колено в холодной воде к камню, на котором стонала вторая русалка.

Раны оказались не слишком серьёзными – две стрелы пролетели мимо, только слегка оцарапав нежную кожу, но кровь лилась непрерывно, а русалка не привыкла терпеть боль. Пока ведьма смазывала её раны васильковым соком, она шипела, скрипела, извивалась и хрипела такие ругательства, которые Ведана не часто слышала даже от самых заклятых колдунов.

Целебный цветочный сок почти сразу же остановил холодную кровь, русалке стало легче, она притихла и теперь только тяжело дышала.

- Пока этого хватит, - выпрямилась ведьма. – Завтра я приду снова, принесу другие травы и мазь моей бабки – она многих поставила на ноги…

- Только приходи ночью, - тихо простонала раненая русалка. – Нельзя, чтобы из-за меня ты подставила себя под удар. Если они узнают, они станут охотиться и на тебя.

Ведьма не стала выяснять, кто именно будет охотиться – это в любом случае было неприятно и ничего хорошего ей не сулило.

Когда Ведана была уже на берегу, ей вдогонку прозвенел серебряный колокольчик:

- А как же ответ на твой вопрос?

Ведьма оглянулась:

- Он мне больше не нужен.

Ведана чувствовала, что внутри неё поселился страх. Узнав о том, что началась война, которой все боялись с незапамятных времён, она уже не могла чувствовать себя в безопасности. Девушке было страшно теперь всё время, каждую секунду, и у неё холодело сердце, когда Ведана представляла себе, какие потери ждут её в ближайшем будущем.

И ведьма не желала знать никаких ответов. Бывают ситуации, когда неизвестность во стократ лучше…

Глава 10. Цена вопроса - смерть

Когда до полусмерти уставшая Ведана вернулась к приютившей её ведьме в Белый Круг, та, как всегда, возилась у затопленной печи. Пахло мясом, свежим тестом и печёными яблоками. На короткий миг ведьма почувствовала, что она дома…

- Вернулась, - сказала Мирава, не отрываясь от теста для пирогов. – Давненько тебя не было. Думала уж, не случилось ли чего…

- Я была у Славной Водицы… - голос у ведьмы был уставший. – Кажется, началась война…

- Началась война, - эхом повторила Мирава. – Я говорила с Вендой из Тихого Омута – у неё ведь тоже есть кристалл…

Венда была молоденькой ведьмой, жившей по соседству, но нелюдимая Ведана не искала себе подруг и едва ли обмолвилась с девушкой хоть парой слов. Теперь, при мысли об этом, ей стало стыдно. В самом деле, ничего плохого не случилось бы, если бы она хоть иногда болтала с соседкой – просто так, ни о чём. Или хоть раз пригласила бы её на кружку травяного отвара. Или, на худой конец, поворожили бы вместе – заодно, могла бы чему-то научиться…

Мирава вздохнула:

- Уже три дня в Чутком лесу колдуны и ведьмы, принявшие сторону Яросвета… я хочу сказать, того Яросвета… убивают аук, лесавок и древесных русалок, жгут деревья… Кажется, безобидных тварей там уже и не осталось. Лес день и ночь стонет, качая деревьями – оплакивает своих детей… По ночам в Чистом поле кричат дрековаки, а наутро люди находят раненую скотину… А ведь такое мясо нельзя есть! …А если колдуны убьют единственную полудницу, пшеничное поле погибнет и наступит голод – в Тихом Омуте тоже. Впрочем, пока ещё с полем всё в порядке. И рыбы в реке пока хватает – до Славной Водицы ещё не добрались…

- Добрались, Мира, - упавшим голосом произнесла Ведана. - Я только что оттуда… лечила раненую русалку-водяницу… Знаешь, всё серьёзно. Она может умереть. Я как раз хотела у тебя спросить, чем её можно… Подожди, как это война идёт три дня? А мы только что об этом узнали?

- Я об этом узнала именно три дня назад. А вот тебя как раз три дня и не было…

- Три дня?! Как?!

- И три ночи…

- Но как, Мира? Мне казалось, я ушла только вчера…

Мирава поняла, почему Ведана потеряла ощущение времени – в ту самую минуту, когда ведьма сказала, что лечила водяниц. Водяницы, как и лесные, полевые и другие русалки, умеют притуплять ощущение времени у кого угодно, и ровно настолько, насколько им это нужно. Да и кто бы на их месте не поступил бы так же? Русалка была ранена и нуждалась в помощи – сами-то они лечиться и лечить не умеют... А для того, чтобы хоть немного ей помочь, ведьме наверняка понадобилось бы время…

- Не удивительно, что ты так устала… Хочешь спать?

- Только пить. Молоко есть?

- Только пить? - усмехнулась Мирава, подавая подруге кувшин молока и кружку. – То есть ты не будешь ни ватрушек, ни пирогов с грибами, ни тушёного мяса? …Тогда ты и вправду устала.

- Знаешь, даже, наверно, не столько устала… - задумалась Ведана. – Мне, наверное, просто страшно… А когда страшно, думается только о том, как бы так сделать, чтобы страшно не было. Об усталости как-то забываешь…

- Ну-у, если тебе думается о том, как бы сделать так, чтобы не было страшно, значит, на самом деле тебе не так уж и страшно пока, - заключила Мирава.

- …пока?

- Ты же ещё не знаешь, что творится здесь, у нас.

- Где это – у нас?

- У нас, в Белом Круге…

Предчувствие было нехорошее. Ведана поставила молоко на стол.

- И что же творится у нас?

- Ну-ка, выгляни в окно. И скажи, что необычного ты там видишь.

Поскольку дома стояли по кругу, из окна Ведане было видно всё.

На улице никого, что не так уж и странно – здешние жители не слишком любят общаться между собой: каждый занят обдумыванием прошлой жизни и искуплением собственных грехов. Тем не менее, все вынуждены в той или иной мере вести обычную человеческую жизнь и тоже выходят из дома – за дровами, водой или фруктами из собственного сада. Сейчас же не просто не видно никого – все окна закрыты. От этого на улице, кажется, ещё темнее и неуютнее, чем раньше – а было и так не слишком-то радостно… Небо быстро заволакивало тучами, но дождя пока не было, и от этого тревожное ожидание чего-то плохого усиливалось.

Дальше в глаза бросалось отсутствие цветов. Как Ведана не заметила этого раньше, как она шла домой – с закрытыми глазами шла, что ли?! Все цветы в селении поникли. Деревья оказались засохшими, кусты – сломанными, а трава – полностью выгоревшей.

Но и это ещё не всё.

Единственная молния, разрывающая небо, спускается прямо в жилище потворника, а окружающий его частокол с черепами животных теперь горит – и от вида этих жутких факелов ужас перехватывает дыхание.

Ведана отвернулась от окна.

- Как же я не заметила всего этого, пока шла домой?

- Просто думала о чём-то другом, - Мирава пожала плечами. – Ты почему-то не умеешь не то что контролировать, но и замечать происходящее вокруг, если твои мысли сосредоточены на чём-то одном… Твои мысли часто заняты чем-то одним, Веда, а это плохо. Тебе придётся научиться активному вниманию, иначе жизнь так и будет проходить мимо…

Ведьма не любила, когда с ней говорили в подобном тоне. Она прекрасно знала, что за ней водится такой грешок. У неё вообще куча недостатков - и к ним, к несчастью, относится полное равнодушие к себе и природная лень – настолько сильная, что Ведана привыкла с ней уживаться и даже не пытается заставлять себя что-либо делать. Она всегда делала только то, что ей хотелось, то, что удавалось само собой. Если же для достижения чего-либо приходилось прилагать хоть малейшие усилия, ведьма легко отказывалась от желанной цели, убеждая себя в том, что на самом деле ей это не нужно.

Поэтому когда Мирава в очередной раз предприняла попытку вразумить её, ведьма привычно отмахнулась.

- Обо мне давай когда-нибудь потом…

- Ты прекрасно знаешь, что это твоё «потом» не наступит никогда…

- Ну и пусть… Мира, тут такое творится, а ты опять пытаешься меня переделать, - Ведана была раздражена. – Давай-ка, лучше забудь на время обо мне и расскажи, что тут происходит… Просто невозможно оставить вас на три дня, как всё встало буквально с ног на голову… Что здесь творится-то?

Мирава вздохнула.

- Это ты ещё не видела, что творится в Чёрном Круге, - сказала она. – Впрочем, днём ты не оценишь всей масштабности происходящего. А ночью туда ходить опасно… Там сейчас собирается всеобщее собрание – колдуны да ведьмы, анчутки да верлиоки, ветряники, моры да трясовицы, кикиморы да шишиги и прочая нечисть…

Ведана слушала, раскрыв рот.

- Мира, я даже не представляла до сих пор, что вся эта нечисть существует на самом деле… Думала, только лешие, водяные да русалки…

- Ну я, допустим, тоже никак не предполагала, что вся эта нечисть соберётся вместе, да ещё и с колдунами. Никогда не думала, что им будет, что обсуждать…

- Почему, ты думаешь, они собрались?

- Думаю, никому ничего хорошего это не сулит… В придачу ко всему потворник перешёл на тёмную сторону.

- Ну и что? Разве он так много значит?

- Веда, он безумно много значит… Потворников и так мало на свете, а этот на сотни вёрст один-единственный…

- А чем занимаются потворники?

- Да много чем… Но что сейчас имеет самое большое значение, так это то, что только потворник имеет постоянную связь с предками. Они ведь давно уже ни с кем не связываются по своей воле – говорят, устали постоянно следить за нами. Считают, что мы сами тут управимся, - ведьма вздохнула ещё раз и саркастично добавила: – Как же, управимся…

Мирава видела по глазам подруги, что та ничего не поняла из её сбивчивого рассказа.

- Прости, - сказала она. – Я иногда изъясняюсь сумбурно… В двух словах, потворник может вызвать любого из предков и принять на себя его силу – а это огромная, просто неограниченная власть… Наш потворник до сих пор вёл себя достаточно тихо и связывался с предками в крайне редких случаях – в основном, когда нам угрожала опасность.

Чуть помолчав, она продолжала:

- Теперь я думаю, всё это время он готовился, - ведьма неопределённо повела рукой вокруг. – Вот к этому… Знаешь, мне кажется, ведун к развязанной войне не имеет никакого отношения… То есть имеет, конечно, но он явно не сам додумался сделать то, что сделал. Потворник мог завладеть его мыслями и приказать…

- И что – он бы так просто подчинился?

- Ну не совсем, конечно, просто… Если бы в нём не было этой жажды зла, жажды власти и тёмной свободы, потворнику не удалась бы его затея. Ведун не так чист, как тебе хочется думать. Но и не так чёрен мыслями, как…

- Подожди. Что же теперь будет?

- Это очевидно, - Мирава пожала плечами. - Яросвет больше не нужен потворнику, и он постарается избавиться от ведуна. Кроме того, Яросвету так и не удалось убить тебя, а потворник всё-таки опасается твоей силы… Он злится.

- Да нет же у меня никакой силы, Мира! - с отчаянием воскликнула Ведана. – Просто нет! Что они все боятся?!

- Ты скромничаешь, - улыбнулась Мирава. – Во-первых, кое-какие способности у тебя есть – Зубаха с Древославом успели тебя кое-чему научить, не спорь. А во-вторых…

Тут ведьма осеклась и задумалась.

- А во-вторых что? - нетерпеливо переспросила Ведана.

- Как же я могла забыть об этом! – воскликнула Мирава и, вскочив на ноги, кинулась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Через минуту она уже чем-то грохотала на чердаке, а когда спустилась, её одежда и волосы были все в паутине, а руки обхватывали огромную пыльную книгу – такую огромную, что Ведане раньше и в голову не могло прийти, что бывают книги таких размеров.

- Вот, - торжественно произнесла довольная Мирава и чихнула.

- Что это? - с любопытством спросила Ведана, и, наклонив голову, попыталась прочесть название книги, но на месте названия были только охранные магические руны, защищающие книгу от посторонних глаз.

- Это… пчхи!... Это своего рода сборник пророчеств…

- Не удивительно, что он такой огромный…

Мирава улыбнулась:

- Я не верю в общие пророчества для всех… Это лишь мои пророчества… пчхи!... Его мне составила моя прабабка – много лет назад. Здесь все пророчества обо мне и людях, которых я встречу в своей жизни.

- Ничего себе, - присвистнула Ведана. – Наверно, если бы у меня был такой сборник, он уж точно не валялся бы на чердаке…

- Это ты так думаешь, - усмехнулась ведьма. – А на самом деле, знать обо всём, что тебя ожидает, невыносимо скучно. Конечно, когда-то давно и мне было интересно, и я читала эту книгу… пчхи!... и даже кое-что запомнила… Например, что я встречу ведьму, с чьим могуществом не сравнится никто из ныне живущих колдунов. Если она… То есть ты…

- Если я… что?

- Пчхи!... Подожди, сейчас найду, что…

Мирава уселась прямо на пол и раскрыла книгу наугад примерно посередине. Листы книги были идеально ровные и чистые, но жёлтые – казалось, мастер сделал их такими намеренно, чтобы книга выглядела старинной и дорогой… Собственно, дорогой она и была, как догадалась Ведана – книги ведь всегда дорогие, а уж такая красота, как эта…

Страниц было много – пожалуй, несколько тысяч, и все были исписаны меленькой аккуратной руницей. Интересно, как в этих тысячах страниц Мира собирается найти нужную…

- Для ведьмы нет неразрешимых задач, - лукаво улыбнулась в это время Мирава, читая мысли подруги. – А некоторые из них только кажутся неразрешимыми для незнающего…

Она наклонилась над книгой, нежно погладила распухшие страницы и тихонько проговорила:

Могуществу ведьмы не будет границ –

К учению жадная слишком,

И будет русалок лечить водяниц,

Сочувствуя даже людишкам…

Ведана закатила глаза к потолку и застонала про себя: опять стихи! Сколько можно! Но когда она снова опустила голову, то увидела, что стихи не нравятся только ей: книга зашелестела страницами, перелистываясь почти до самого конца, и Ведана готова была поклясться, что при этом книга мурлыкала от удовольствия!

Когда толстый сборник долистался до нужных страниц, на них оказались те самые стихи, которые только что цитировала Мирава. Стихи были длинными, но в другое время Ведана не позволила бы подруге пропустить почти всё – непременно заставила бы прочесть полностью, ведь это было её пророчество! Сейчас же Мирава и сама понимала, что времени у них не много, и тем более важно узнать именно то, что нужно знать прямо сейчас…

Хозяйка книги пророчеств, наклонившись над жёлтыми страницами, бормотала, невнятно читая обрывки строф, и, наконец, просияла:

- Вот оно!

Не в лучшее время она попадётся –

Начнётся нежданно война.

Ни Чёрный, ни Белый наш Круг не спасётся,

Но надо найти ведуна.

«Так страсть к дурацким стихам – это у них наследственное, - подумала Ведана. – Тогда всё ясно…». Мирава продолжала читать:

И если он влюбится в добрую ведьму

И влезет к ней под одеяло,

Пусть что-то погибнет, но что-то спасётся,

И мир наш начнётся сначала…

Ведьма перестала читать и стала издавать какие-то хрюкающие звуки, заливаясь смехом:

- Под одеяло, х-ха… ой, не могу… ха-ха… под одеяло!

Ведана покраснела. Она давно думала о Яросвете со смутным желанием, которого сама порой боялась, хоть и пыталась приставать к нему однажды, но когда об этом знает весь мир – это уже слишком!

- Нет, Веда, ну в самом деле, - Мирава досмеялась уже до слёз. – Подумай только: ты тут переживаешь, что приворожила своего ведуна невесть к кому, а, оказывается, давным-давно известно, что он влюбится в тебя и даже влезет к тебе под одеяло…

Ведана посмотрела на кольцо – камень сиял чисто и прозрачно. Значит, только что сказанное не было ложью. Но поверить в своё неожиданное счастье ведьма не могла – слишком привыкла уже к тому, что в её жизни всё время происходит что-то плохое, и давно не верила в чудеса.

- Во всём есть подвох, Мира, - задумчиво сказала она. – Во всём есть подвох… Ну влезет он под моё одеяло разочек, ну и что?! Как это поможет спасти мир? И потом – там ведь написано: если… Если, Мира! Это всего лишь «если»!

- Послушай, ты веришь…

- В чудеса? Нет. Не со мной. Никогда.

- Дурочка, - укоризненно посмотрела Мирава. – Не то хотела сказать. Ты веришь, что земля может разверзнуться и поглотить зло, которое не может больше терпеть?

Ведана задумалась, что-то припоминая, и неуверенно сказала:

- Да. Наверное. Бабка рассказывала мне когда-то, что такое бывает… И говорят же ещё, мол, как кого-то земля носит… Земля, наверное, может. Только я тут причём? Ты что думаешь, я смогу заставить её поглотить зло?

- Ну, сама, конечно, вряд ли заставишь… Это тебе не по полю на рассвете голой бегать…

Ведана густо покраснела:

- Откуда ты это знаешь?

Мирава расхохоталась:

- Милая моя! Если в селении есть поле, наверняка будет такое время – и не раз! – когда с ним будет не всё хорошо. Сильные дожди или засуха, град или непонятные хворобы, наведенные порчи или силы природы – да мало ли что! А это значит - землю надо разбудить, чтобы колосья росли и наливались силой, чтобы урожай был хороший… А для того, чтобы разбудить землю, у людей есть не так много способов – пахать землю будет мужик без штанов, а когда колосья взойдут, мужики с бабами будут ходить по ночам в свои колосья – заниматься тем, чем положено только дома под одеялом, а в неурожай вокруг поля будет бегать на рассвете голая девка… И сколько люди будут есть хлеб, столько они будут выращивать пшеницу, и столько будут пахать землю мужики без штанов, а по утрам бегать вокруг полей голые девки…

Ведана бегала голой вокруг поля лишь однажды – когда к Зубахе пришла целая делегация с жалобой на неурожай, а наутро бабка разбудила её до рассвета и заставила идти в поле, в чём мать родила. В тот год урожай был просто невиданный – диву давались, как земля оказалась такой плодородной при том, что погода не слишком радовала всё лето…

Но ведьма не задумывалась до сих пор, что этот нехитрый ритуал был издавна известен, и что кто-то кроме неё бегал вот так же, голышом по полю, что пахать выходили мужики без штанов, а уж то, что творилось в полях по ночам, ей и во сне явиться не могло…

- Так что же мне теперь, из-за пророчества твоей пра-пра… вешаться ведуну на шею?

- Ну-у, если верить пророчеству – а до сих пор они все сбывались! – то никуда тебе вешаться не надо, Веда. Просто жди удобного случая и верь, что он к тебе придёт и сам влезет под твоё одеяльце…

- Опять ты надо мной смеёшься! - раздосадовалась Ведана.

- Ну что ты, в этот раз я серьёзна как никогда. – Глаза ведьмы ещё улыбались, но говорила она серьёзно. – Ты обязательно должна верить, что он к тебе придёт.

- Он ведь приворожённый! Как же я могу верить!

- Не знаю, Веда. – Мирава пожала плечами. – В таких случаях моя пра-пра… всегда говорила: ты должна слушать своё сердце. Это же я могу повторить и тебе: слушай своё сердце, подруга, и следуй его зову.

Ведана задумалась:

- Можно, я возьму ненадолго твой шар?

Мирава даже не спросила, зачем Ведане шар, хоть и была любопытна от природы – она думала о другом. Ведьма вдруг поймала себя на мысли, что забыла о важном пророчестве и теперь мысленно казнила себя за то, что вообще могла его забыть. «Ни Чёрный, ни Белый наш Круг не спасётся»… Тревожило и то, что пророчество это находилось в самом конце книги. Значит, время пришло. Это конец.

***

В безветренную тихую ночь, когда не было слышно ни стрекотания сверчков, ни пения цикад, ни шелеста травы, Зубахе не спалось. Старая знахарка ворочалась с боку на бок, но заснуть ей никак не удавалось. Тяжкие предчувствия давили её сердце, но что именно должно было случиться, она никак не улавливала из юрких беспокойных мыслей.

Когда Зубаха в очередной раз перевернулась на другой бок, случайно столкнув с кровати лежавшую рядом Золотишку, в окно тихонько постучали. Женщина встала, подошла к окну, отдёрнула тяжёлую штору и открыла створки. На улице стояла растрёпанная полудница с горящими глазами.

- Чего тебе? - нечисть Зубаха недолюбливала и братии поганой не доверяла.

- Пусти меня в дом, мне холодно, - сказала дрожащая полудница. – Поговорить надо.

- Так говори, не хватало ещё нечисть всякую в дом пускать! Один чёрт знает, что у тебя может быть на уме, - Зубаха сплюнула.

- Кабы не должна была, нипочём бы к тебе не пришла, больно надо! - полудница оскалилась, её глаза недобро сверкнули.

- С чего бы ты мне должна была? - знахарка даже не пыталась скрыть неприязненное отношение к русалке.

- Внучка твоя, Ведана, моим сёстрам из Славной Водицы помогает, раны тяжёлые им травами залечивает, - сказала полудница, опустила голову и пробормотала куда-то в сторону: - Совсем колдуны обнаглели, водяниц уже стреляют!

Зубаха не проронила ни слова. Полудница, чуть помолчав, продолжила:

- С добром она к ним, с доброй душою, а долгов мы делать не любим, - вздохнула она. – За добро надобно платить добром, причём сразу, а не то снова зло в нашей душе верх возьмёт, а за долги нас потом мучиться обрекают… Так вот тебе, знахарка, наше добро: слышали мы, будто терпение колдовское кончилось. На рассвете в Тихом Омуте всех, кто с людьми да нечистью безобидной мирно уживался и помогал им, ваши же соседи, колдуны да ведьмы, убивать будут. Твой дом с краю, Зубаха, с тебя и начнут - тем паче заступиться за тебя некому. Твоя семья колдунам и так уж больно насолила, да и предательство ведуна вам не простят. Так что жди незваных гостей поутру, хозяйка…

Где-то в доме, за спиной Зубахи, жалобно мяукнула Золотишка. Услышав кошачье мяуканье, полудница резко отшатнулась от окна.

- Прощаешь нам долг наш, ведьма?

- Иди с миром, русалка. Нет у вас долгов перед моей семьёй…

Когда полудница растворилась в темноте, знахарка быстро повернулась к своей кошке:

- Слышала, маленькая? Придётся тебе принять ведьмину душу… Да ты не бойся, тесно не будет. Человечье сердце снаружи оставлю, незачем оно мне теперь… Уживёмся, чай, не чужие…

Зубахе было страшно, её начала бить мелкая дрожь… В кошачье тело она входила и раньше, но ненадолго, а тут стать кошкой придётся навсегда...

Золотишка подошла к Зубахе, подняла голову, и, глядя ей в глаза, потёрлась о хозяйкины ноги и замурлыкала, как будто успокаивала её. Зубаха вздохнула. Выбора всё равно нет – против ошалелой толпы ведьм и колдунов она бессильна, а если позволит себя убить, никому больше помочь не сможет…

Через несколько минут почти безжизненное старушечье тело упало на лавку в глубоком сне. Кошка с разноцветными глазами ловко запрыгнула на печь и притаилась…

***

Перед самым рассветом на улице стало беспокойно. Проснулись тревожные птицы, зашумел ветер в листве, деревья застучали ветками по окнам. Вскоре у дома послышались шаги и приглушённый шёпот:

- Вы что, издеваетесь? Чтобы я один, да со старухой не справился?

Скрипнула дверь, и в дом еле слышно проскользнул Шуст. Зубаха давно знала родителей парня, а его самого ей однажды пришлось лечить после того, как он пошёл в обличье оборотня на охоту, а вернулся домой сам подстреленный охотниками Чистого Поля. Да и отцу его Зубаха помереть помогла. В руке Шуста блеснул меч. Так вот какова твоя благодарность, колдун! Русалки – и те добрее будут…

Молодой колдун осмотрелся вокруг. Его взгляд упал на лежащий на столе нож – редкий нож, с длинным лезвием, с деревянной рукоятью, исчерченной древними рунами. Под пристальным взглядом Шуста нож поднялся со стола, несколько раз перевернулся в воздухе, просвистел через всю комнату и вонзился прямо в сердце спящей женщины.

Затем колдун быстро подошёл к телу, решительно махнул мечом (кошка на печи на мгновение зажмурилась) и отрубил мёртвой знахарке голову. Плюнул на пол и, не глядя, вышел из дома.

***

В ту же ночь Ведана снова была в чёрном домике с белой крышей, что стоял на границе двух кругов. Снаружи было беспокойно – бушевала гроза, горели костры, которые не мог затушить самый сильный дождь… А внутри было хорошо – тепло, уютно и спокойно. Когда Ведана заварила отвар, в домик вошёл ведун и молча сел на полу у огня. Ведьма решила заговорить первой:

- Отвар остывает, - скрипучим голосом произнесла она.

Не глядя, ведун повёл рукой в сторону отвара, и жидкость в двух больших кружках начала кипеть.

- Да я не поэтому… мы же собирались пить отвар, а не держать его горячим…

- Прости. Давай пить.

- О чём ты думаешь?

Ответа не последовало. Подавая Яросвету отвар, ведьма дождалась, пока их руки соприкоснулись, и не спешила убирать руку. Ведун легонько потянул кружку к себе, и уставшим голосом произнёс:

- Веда, чего ты от меня хочешь?

Она разочарованно отпустила кружку и села на место. Отхлёбывая кипяток, ведьма обожгла язык и зашипела от боли. Видя, что Яросвет на это никак не отреагировал, внезапно разозлилась и бросила кружку на пол. Разбрызганный кипяток достал и до неё, и она снова зашипела. Ведун ещё раз повёл рукой, и разлитый напиток закружился в воздухе, снова собрался в кружку, кружка поднялась на стол, а ведьма подняла на Яросвета удивлённые глаза.

- Чего ты от меня хочешь? - повторил он.

Она разозлилась:

- Ты до сих пор думаешь о ней.

- О ком?

- О Рогнеде.

Он молчал.

- Позволь, я тебе кое-что покажу, - ведьма достала из-под лавки сиреневатый кристальный шар и поставила его на стол.

- Откуда он у тебя?

- Взяла у Миравы, - отмахнулась Ведана. – Садись и молча смотри.

Яросвет присел напротив девушки за стол, та поводила руками над шаром и тихонько пробормотала:

Что-нибудь принесу я вам в жертву потом.

Догадались, что важно? Расскажите о том.

- Веда, духам ничего не обещают «потом». Им что-то дают сразу, - вполголоса сказал ведун.

- Отстань, - огрызнулась ведьма.

Потом вздохнула, достала из кармана маленький стеклянный флакончик и вылила его содержимое прямо на шар. Запахло лавандой, а разлитое масло мигом задымилось и испарилось.

Вы ведь любите масло? Забирайте его.

Не могу больше дать вам сейчас ничего,

Да и вы не просите то, чего не дала,

Покажите, кто приворожил ведуна!

Ну и что, что стихи получились отвратительными – вряд ли Яросвет ожидал сейчас от девушки, которая не любила и чужих стихов, что она экспромтом придумает шедевр. Ведана отогнала от себя мысли о своих весьма скромных поэтических способностях и сосредоточила внимание на реакции ведуна.

Яросвет, против ожиданий Веданы, вовсе не выглядел удивлённым. Совершенно спокойно наблюдал он в шаре, как Рогнеда заходит в дом Древослава и Зубахи и просит приворотное зелье. Ни один мускул не дрогнул на лице ведуна, когда он увидел, кто готовил это зелье собственными руками. Без единой эмоции, как будто видел это не впервые, Яросвет смотрел, как Рогнеда зашивает приворот в рукава и ворот знакомой рубахи, как приносит потом одежду ему… Всё увиденное до сих пор не было тайной для ведуна и тогда, когда происходило в действительности, но дальнейшие картины, показанные сиреневым кристаллом, поразили его в самое сердце.

Ведана смотрела то на шар, то на начинающего мрачнеть Яросвета, и злорадствовала про себя. Не то чтобы она была злорадной по природе своей, просто не нашла другой возможности переключить его внимание на себя. Но то, что дальше показал шар, стало шоком даже для неё.

Приняли ли духи щедрую жертву в виде лавандового масла и решили показать больше, чем у них просили, или это была маленькая месть за непочтительное обращение, но шар снова затуманился, и когда всё разъяснилось, стал показывать то, чего не знала и ведьма.

Вот Яросвет на Чёртовой поляне в Чутком лесу сжигает свою рубаху – ту самую, в которую был вшит приворот. Принимая дар, костёр взметнулся высоко-высоко, разрезая ночь и освещая всё далеко вокруг. Вот рубаха догорает, и через некоторое время на Чёртову поляну приходит Рогнеда. Она подходит к ведуну и обнимает его, а он стремительно достаёт свой ритуальный нож и вонзает его девушке в спину. Тихий вскрик – и тело Рогнеды падает к ногам ведуна. Дальше – пустота.

Шар снова затуманился и больше ничего не показал…

Ошеломлённая жестоким зрелищем, Ведана посмотрела на Яросвета. Ведун медленно поднялся.

- Я должен побыть один.

Не успела девушка что-то ответить, как ведун сиганул неизвестно куда.

Ведана до утра просидела в домике у огня, раздумывая, когда она увидит Яросвета в следующий раз, и увидит ли вообще.

***

С тяжёлой душой шёл Яросвет по лесу в сторону Чёртовой поляны. Не каждый день узнаёшь, что ты – убийца…

Не то чтобы Рогнеда была ему очень дорога, но с ней было хорошо и комфортно. Простая девушка из Чистого Поля видела смысл своего существования в том, что облегчить существование ему – стирка, уборка, приготовление пищи и прочие рутинные хлопоты давно уже не заботили ведуна. Он позволял ей ухаживать за ним и обустраивать его быт. Он с лёгкостью дал ей соблазнить себя и даже наивно думать, будто она его приворожила.

В самом деле – у кого повернётся язык сказать, что её трогательные ежедневные заботы о любимом мужчине, её постоянное внимание и самозабвение не стоили того, чтобы дать ей взамен немного простого человеческого счастья – того, которого она сама страстно хотела? И кто виноват в том, что её привязанность в итоге стоила ей жизни?

«Стоп», - сказал себе Яросвет. Вот он-то как раз и виноват… Почему он убил её? За что? Ведь он знал, с самого начала знал, что небезразличен ей, что, наверное, она его даже любит и готова пойти ради него на всё! Благо, ничего особенного он от неё не требовал.

Ничто в девушке не было загадкой – Рогнеда была для Яросвета открытой книгой, в которую он заглядывал лишь время от времени, равнодушно почитывая знакомые страницы, когда ему становилось скучно или вдруг хотелось вспомнить забытые ощущения.

Что же случилось, почему он вдруг решил прекратить это? Надоела ли она ему? Обидела или разозлила чем-то ненароком? Посчитал ли он, что близкие отношения с простой смертной делают его более слабым и человечным? …Но разве убийство – единственно возможный выход из сложившегося положения?

Как бы ни тягостны были мысли и размышления Яросвета, от них никуда не деться. Да и зачем? Он ведь пришёл сюда не за этим…

Едва нога ведуна ступила на Чёртову поляну, его пронзила острая боль – такая сильная, что он сразу упал на колени. В ушах раздавался предсмертный женский хрип, и он вдруг увидел глаза Рогнеды – огромные, чистые, ясно-голубые. Широко раскрытые от ужаса. Боль, которую испытывал сейчас он, была её болью, усиленной многократно – так земля мстила убийце, и Яросвет не пытался уйти от мести.

Стоя на коленях, он заметил краем глаза, как посередине поляны сам собой вспыхнул костёр – точно такой же, как в день убийства. Казалось, природа со всей своей беспощадностью пытается воссоздать атмосферу убийства до самых незначительных мелочей, давая убийце в полной мере ощутить всё, что испытала, умирая, его жертва.

Боль становилась сильнее. Она била между лопатками и отзывалась в сердце, судорогой сжимала горло и давила в груди, не давала ведуну дышать, заставляла его стонать и корчиться в муках на голой земле.

Прошло несколько часов, показавшихся ведуну целой вечностью, и вдруг ему стало немного легче. Боль постепенно уходила, уступая место леденящему холоду. Становилось холоднее и холоднее. Тело быстро коченело – ту жизнь, которая едва в нём теплилась, выдавало лишь слабое дыхание, вырывающееся наружу тоненькой струйкой пара. Вскоре глаза ведуна закрылись, ресницы покрылись инеем, губы посинели. Ещё миг – и он был мёртв.

Душа вышла из застывшего тела, продолжая испытывать лёгкий озноб и отзвук пережитой боли. Стоя босиком на голой земле, ведун стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ему до сих пор не приходилось покидать своё тело, оставив его мёртвым.

Ощущения были непривычные. Похоже на сон, и всё-таки не сон – связь с телом так тонка, что, казалось, стоит оторваться от него всего на несколько шагов, как тонкая связь прервётся, и ведун уже никогда не сможет вернуться в собственное тело.

Яросвет оглянулся по сторонам. У самого огня лежала на боку хрупкая прозрачная фигурка со вздрагивающими плечиками. Женский плач был едва слышен, и всё-таки он узнал голос. Это она, Рогнеда. Он медленно подошёл к ней, присел рядом и тронул её за плечо. Она быстро выпрямилась и села, обхватив руками колени, прикрытые тонкой светящейся рубахой.

- Зачем ты сюда пришёл? - голос знакомый и в то же время совершенно чужой. В нём больше нет того преклонения, того обожания, того раболепия, которое всегда, хоть в небольшой степени, присутствовали в нём.

Ведун склонил голову:

- Я пришёл просить прощения.

- Тебе не нужно моё прощение, - ещё более резко сказала Рогнеда.

- Нужно, Неда. Я виноват перед тобой, - прошептал Яросвет.

- Ты был виноват передо мной ещё при жизни. Ты всегда принимал мою любовь как должное…

- Я был благодарен тебе…

- Можешь не перебивать меня хотя бы сейчас?

- Прости…

С какой-то странной, не свойственной ей, жестокостью Рогнеда продолжала:

- Ты никогда не любил меня. Ты только позволял себя любить, и то не всегда. Ты был жесток со мной. Ты никогда ни о чём со мной не говорил, не делился своими мыслями. Не рассказывал ни о своих горестях, ни о радостях. Я никогда не знала, чем ты живёшь. Мне было за счастье просто быть рядом с тобой, делать всё для тебя, жить для тебя – и в этой слепой страсти, в этой собачьей преданности, в этой… наивной детской привязанности к тебе я забывала саму себя!

Девушка всхлипнула. Яросвет вдруг подумал, что она права. Он никогда особо не интересовался ею и не догадывался, что ещё было ей дорого, кроме него самого. В самом деле, глупо считать, что он был единственным смыслом её жизни, пусть даже она и любила его без памяти…

- Я знала, что ты меня не любишь, - проговорила девушка, плача. Он вспомнил, что никогда раньше не видел её слёз. – Но я надеялась, что когда-нибудь… когда-нибудь ты меня полюбишь, хоть немножечко, хоть самую малость! А ты обращал на меня внимания не больше, чем на старые книги под своей кроватью.

Яросвет сидел с опущенной головой и слушал, слушал… Ему казалось, Рогнеда никогда прежде не говорила так много. Как же они жили? Он никогда не интересовался, чем она дышит, никогда не знал, о чём она думает, никогда не видел её слёз – как выяснилось теперь, она просто скрывала их от него... Теперь он понял: никакого счастья он девушке не дал. Она была несчастна всё время, которое провела рядом с ним – каждую минуту, каждую секунду. А он-то, дурак, думал, будто осчастливил наивную глупышку!

Рогнеда говорила и говорила, то тихонько всхлипывая, то рыдая в голос, то останавливаясь, чтобы отдышаться, то снова ускоряя речь, словно боялась не успеть высказать всё. Слова лились из её горла, как будто она была уже не в силах сдерживать их рвущийся поток, и Яросвет даже не пытался остановить её.

Когда девушка выговорилась, ей стало легче, и она даже улыбнулась сквозь слёзы. Её голос потеплел, когда она спросила:

- Почему ты раньше не был таким?

- Каким?

- Таким, как сейчас… Если бы ты хоть однажды дал мне высказать то, что у меня на душе, я могла бы терпеть ещё тысячу лет и ждать, пока ты меня полюбишь…

Он вздохнул:

- Ты ведь знаешь, что этого тебе пришлось бы ждать целую вечность, и то не дождалась бы… Я не смог бы тебя полюбить, Неда. Мы слишком разные. Ты никогда бы меня не поняла, даже если бы я вдруг стал изливать тебе душу. Ты просто не смогла бы понять…

Она задумалась, и наступила тишина. Было слышно только, как потрескивают сухие веточки в костре, и шелестит травой налетевший ветерок.

- Наверно, ты прав, - сказала Рогнеда после некоторого молчания. – И я даже могла бы сама догадаться, если бы…

- …если бы осталась жива. А так из-за меня…

- Прости… прости, - прошептала она. – Я совсем не это хотела сказать…

- Это ты меня прости, - сказал ведун, едва найдя в себе силы посмотреть девушке в глаза. – Я действительно очень виноват перед тобой.

- Я прощаю тебя, - выдохнула она. – Я тебя прощаю.

Как только Рогнеда проговорила это, как вся засияла, засветилась ярким солнечным светом, почувствовала себя воздушной, как пушинка. Она встала и, легко оттолкнувшись от земли, взлетела над поляной. Видимо, до сих пор это было для неё невозможным, и такие ощущения были внове для неё. Душа улыбалась и танцевала в воздухе, и сверкала, как солнечный зайчик. Ей хотелось петь.

- Я свободна, - закричала она. – Я свободна!

Яросвет смотрел на невесомую танцовщицу, и ему становилось легче. Боль постепенно отпускала его, холод исчезал. Ведун понял, что теперь прощён.

Рогнеда поднялась ещё выше, покружилась над деревьями, ещё потанцевала, и крикнув: «Прощай!», навсегда улетела в небеса.

***

Когда ведун вернулся в себя, некоторое время ему было ещё неуютно. Оставшееся прежним тело с трудом принимало обогащённую новыми ощущениями душу, но с каждой минутой силы возвращались к Яросвету.

Теперь земля не мучила его, а помогала привыкнуть к новому себе. Костёр посреди поляны был теперь не зловещим, а по-домашнему уютным, ветер заметно потеплел, а трава стала мягкой, как перина. Ведун сидел на траве и смотрел на пламя костра в сгущавшихся сумерках, на кружащихся у огня насекомых, и чувствовал, как с каждым вдохом наполняется новой, доселе незнакомой ему силой.

Как раз в тот момент, когда он достаточно восстановился и стал подумывать, что ему делать дальше, ведун услышал тихие крадущиеся шаги. Шаги осторожно приближались и приближались, и ещё до того, как он увидел пришедшего, Яросвет понял, с кем он сейчас столкнётся.

Ожидание его не подвело.

- Ну здравствуй, - раздался над самым ухом его собственный голос. – Что ты здесь делаешь?

- За тобой пришёл, - ответил он, не глядя.

- За мнооой, - как будто удивлённо протянул голос. – А силёнок-то доста…

Не договорив слово до конца, голос осёкся.

Теперь Яросвет смотрел в глаза самому себе. Смотрел и не узнавал.

- А у тебя, я смотрю, силушки-то поприбавилось… - поразился пришедший. - Да только хватит ли её на меня?

- А ты сомневаешься? - ведун вскинул голову. – Проверим?

На поляне снова воцарилась тишина. Молчаливое противостояние обоим давалось тяжело – смотреть в глаза самому себе, противостоять самому себе – это не каждый выдержит…

Бороться со злом легко, когда оно извне, снаружи, вне тебя. Ты смело бросаешься в атаку, чувствуя себя непобедимым, уверенным в том, что делаешь правое дело и сила на твоей стороне.

Когда же зло в тебе, то, уничтожая его, ты неизбежно уничтожаешь самого себя. Возможно, в итоге в мире станет меньше зла, но и добра, и силы, способной бороться со злом – как в себе, так и вне себя – тоже станет меньше. И кто скажет, что стало бы меньшей потерей?

Первым не выдержал Яросвет, несущий в себе зло. Он не собирался сдаваться без боя.

- Ты не сможешь соединиться со мной, - сказал он, неожиданно успокоившись. – Тебе не стать одним целым со мной.

- Почему?

- Во-первых, ты всё-таки недостаточно силён… Не спорь со мной – не забывай, что я вижу тебя насквозь…

- А во-вторых?

Удивительно, какую силу имеют слова. Они придают уверенности в себе. Тишина, как и ожидание, убивает. Слова же, наоборот, говорят твоему сердцу: «Не бойся… Самое страшное уже позади. Ты не просто выжидаешь, ты действуешь. Ты сильный. Ты всё делаешь правильно».

- А во-вторых, ты не захочешь принять меня. Ты никогда не сможешь простить меня… Простить себя. Ты поступал нечестно. Ты жаждал власти. Ты лгал тем, кто надеялся на тебя, тем, кто верил, что ты установишь справедливый порядок. Ты пользовался своей властью и доверием людей – и колдунов! – чтобы подчинить их себе. По твоей вине началась война, в которой не будет победителей. Ты приказывал убивать и сам убивал. Но самым невыносимым всегда будет для тебя то, что ты не просто убивал на войне по необходимости. Ты не только убирал вставших на твоём пути. Ты погубил невинную душу – единственную, которая беззаветно и преданно любила тебя. Ты долго принимал её любовь, заботу о тебе и душевную доброту как должное и причитающееся тебе по умолчанию. Ты заманил девушку в свою сеть и соблазнил её, дав ей приворожить тебя, а когда она тебе надоела, предал и убил её. Такое не прощается. Никем и никогда. Ты не сможешь жить с этим. Ты не сможешь простить себя, не сможешь принять зло в себе. А значит, навсегда останешься один…

Каждое слово звенело в воздухе, как пущенная стрела, хлестало плетью по всему телу, по всей коже, раздавалось в ушах погребальным звоном. Каждое слово будило тяжёлые воспоминания и причиняло боль. В этих словах была истина, от которой трудно укрыться: нельзя обмануть себя, как бы ни хотелось. Ещё несколько часов назад Яросвет отступил бы назад и признал бы своё поражение, но сейчас он готов был взять ответственность на себя.

- Я не отказываюсь от тебя, - сказал он почти без усилия. – Я смогу принять себя таким, как есть. Я далёк от совершенства и готов признать это. Но то, что я сотворил столько зла, не лишает меня права измениться самому и изменить свою судьбу. Я верю, что смогу это сделать…

- Ты знаешь, что для этого тебе придётся просить прощения. У многих. У всех, кому ты причинил зло. Но вот Рогнеда больше не сможет простить тебя. Никогда. Могла бы, если бы была жива, но…

Это было необычно – чувствовать на своём лице лёгкую победоносную улыбку и одновременно видеть собственные испуганные глаза.

- Как раз Рогнеда простила меня. Здесь, на этом самом месте. Простила и отпустила. А значит, самое большое моё зло прощено. Кроме того – возможно, пока ты этого не знаешь, – я исправил и другую свою ошибку. Настолько серьёзную, что мог бы поплатиться жизнью за неё. Ведьма, лишённая тени по моей – по твоей! – воле много лет назад, снова обрела её. Я не просил у неё прощения, но уверен, что если её спросить, она, не задумываясь, ответит, что давно не держит на меня зла. Остальное – дело времени. Главное, что я начал. И я смогу измениться сам и изменить тебя. Так не спрашивай, смогу ли я принять тебя. Я не вижу в этом ничего невозможного. Я прощаю тебя. Прощаю себя.

- Прощаешь?!

- Для этого я сюда пришёл.

Яросвет никогда не думал, каким смешным и озадаченным он выглядит со стороны, когда узнаёт что-то неожиданное.

- Ты был так уверен, что сможешь принять всё своё зло и жить с этим?

- Я надеялся…

- Так ты готов принять себя-убийцу?

- Да.

- Ты уверен? Подумай хорошенько, потому что я больше спрашивать не буду…

- Уверен. Я уже частично искупил свою вину и не собираюсь останавливаться на этом. Я сильный. Я справлюсь. Я готов.

- Смотри, как бы ты не пожалел потом об этом… В любом случае, пути назад больше не будет. Если сейчас мы станем единым целым, никто из нас больше не сможет избавиться от своей тени.

Ведун как никогда был уверен в том, что поступает правильно, и, посмотрев в последний раз на себя со стороны, убедился, что уверенность передалась и его тени.

Яросвет шагнул навстречу самому себе, и через минуту уже ничто на поляне не свидетельствовало о том, что кроме ведуна здесь только что был кто-то ещё…

Ведун выпрямился в полный рост и закричал, что было сил, чтобы ощутить себя единым – целостным, сильным. Он понял, что правильно сделал, придя сюда, и чувствовал, что всё плохое осталось позади. Конечно, впереди ещё была война, потери и много горя, но теперь, когда ведун получил прощение за свои грехи и принял себя таким, какой он есть, он уже не боялся ничего. Потому что нет ничего хуже, чем жить непрощённым и быть не в силах простить самого себя…

Глава 11. Что должно случиться - того не миновать

Ведана чувствовала себя совсем выбившейся из сил. Она устала, как никогда в жизни, пытаясь излечить водяниц. Сок васильков помогал, но не так быстро, как хотелось бы – он не оставался на коже водяниц тонкой плёнкой, как на человеческой коже, а впитывался и впитывался – казалось, васильковый сок уже тёк в жилах русалок вместо крови, но им всё было мало, и ведьма в очередной раз отправилась в поле за целебными травами.

Когда ранним хмурым утром Ведана собирала в поле васильки, она уже чувствовала, что что-то не так. Что именно, она не могла бы сказать – ощущение близкой беды было пока очень смутным. Да и не понятно, действительно ли это ощущение беды или просто низкое пасмурное небо давит на ведьму всей своей тяжестью. Она поспешила нарвать букет и почти бегом пустилась к реке. «Состояние водяниц ещё тяжёлое. Наверно, придётся их лечить как-то по-другому, - думала Ведана. – надо будет только спросить у них, чем ещё лечатся такие как они, чтобы не сделать им хуже. Водяницы ведь не люди, человеческое лечение может их убить…»

Высокая трава ледяной росой хлестала ведьму по голым ногам, плотный туман не давал дышать полной грудью, от первых солнечных лучей почему-то не становилось ни теплее, ни светлее. Тучи в небе продолжали собираться и уплотняться – похоже, будет сильная гроза. Чем ближе к реке, тем пасмурнее и темнее всё вокруг, и тем неспокойнее у ведьмы на душе.

Славная Водица исходила кроваво-красной пеной, перемешанной с болотной тиной, а речная вода стала грязной и мутной. У самой кромки воды густой стеной стоял непонятно откуда взявшийся камыш, словно вырос здесь за одну ночь по чьему-то наказу. Теперь Ведана была уверена, что здесь что-то произошло, и это «что-то» не сулило ничего хорошего.

Только она подумала об этом, мимо неё проворно проскочили две невысокие чёрные шишиги и юркнули в камышовые заросли.

Когда ведьма подошла ближе к воде, букет васильков выпал у неё из рук, и девушка в ужасе застыла на месте. Наполовину в воде, наполовину в прибрежных камышах лежало бездыханное тело знакомой простуженной водяницы. Не успела Ведана подойти к телу, как оно на глазах растворилось в густом сизом тумане. Так ведьма узнала, как умирают водяницы.

***

Могута с Милютой осуществили задуманное. Взяв магическое оружие – меч и ножи, сделанные когда-то для Веданы, богатыри пришли в Чуткий лес бороться с нечистой силой.

- Ты только посмотри, что творится, Миля, - ахнул кузнец. – Никак не чаял увидеть в нашем лесу такое. Чтобы столько нечисти, да друг друга убивали – это же неслыханно! Собственными лапами да своих же!

Спасаясь от анчутки, шустрая лесавка пробежала через поляну и затаилась под развесистым кустом. Её можно было принять за сплетенную из тонких ивовых веток фантастическую фигурку из детских сказок, если бы не шумно втягивающий воздух носик-пятачок, который комично двигался на серо-зелёной мордочке лесавки.

- Угу, - поддакнул Милюта, глядя на невиданное доселе существо. – Поставлено дело на широкую ногу… Интересно, как они между собой-то разбираются… ну, кто из них плохой, кто хороший… или как они там поделились – кто свой, кто чужой…

В это время на поляну спикировала огромная летучая мышь, схватила когтями маленькую лесавку и поднялась с ней в небо. Богатыри не шелохнулись. Сверху издалека раздался пронзительный, уже до боли знакомый крик, и на землю упала безжизненная лесавка. Носик-пятачок на худенькой мордочке уже не двигался.

- Ты это видел, Могута? Ты это видел? Это что было – дрековак? - глаза Милюты горели от возбуждения. Идя в лес драться с нечистой силой, он опасался, что ему вдруг станет страшно, но на самом деле было только интересно. Столько диковинных существ, оказывается, живут совсем рядом – и никогда раньше не показывались на глаза! Это было удивительно, волшебно, почти сказочно.

- Я не знаю, - хмуро сказал кузнец. – Как по мне, так они все на одно лицо… тьфу, на одну морду. Или рыло. Или что там у них… Ну-ка пригнись!

Едва Милюта пригнулся, прямо над его головой пролетела пущенная умелой рукой стрела, и за спиной упало что-то тяжёлое. Он с интересом оглянулся и тут же отскочил – такое чудо-юдо он увидеть никак не ожидал. Как только крылья выдерживают такой вес! Да этот жирдяй мог бы убивать, и не имея когтей и клыков – бросался бы на несчастную жертву с высоты всем своим мощным телом – и все дела! Милюта мог поклясться, что от несчастной жертвы не осталось бы и мокрого места.

- Вот это да! Это кто?

- Да какая разница, Миля! Хрен редьки не слаще. Здесь все против нас, - с нажимом сказал Могута, втыкая нож в схватившую его за ногу чешуйчатую лапу, появившуюся прямо из вороха прошлогодних листьев, из-под земли.

- Как это какая разница… - Милюта ловко отскочил от второй такой же лапы, протянувшейся к нему из-под нижних веток ракитника. – Ты же говорил, что не все они вредные…

- Русалок можешь не убивать, - кузнец резко тыкал ножом в землю наугад – туда, где мог скрываться обладатель чешуйчатых лап. – Ну и мелочь какую можешь оставлять, если она не пытается убить тебя… Осторожно!

Обе чешуйчатые лапы вылезли из-под земли одновременно возле Милюты, прочно схватили его за правую ногу, вслед за ними показалась огромная желтоглазая голова в шипах. Не успел Могута подскочить к другу, как огромная, полная хищных зубов пасть раскрылась и сомкнулась на милютиной ноге. Милюта охнул и упал. Кузнец подскочил к чудовищу и воткнул ему нож прямо в глаз. Чудовище в ответ взревело и ушло глубоко в землю.

- Ты как?

От шока и встречи с удивительным зверем, словно сошедшим со страниц старой книги со страшными сказками, рана пока не болела, хотя из неё уже хлестала кровь.

- Дай-ка перевяжу, Миля! - Могута снял с себя длинный кушак и плотно обмотал им раненую ногу своего ученика, бормоча: – Надеюсь, это не смертельно…

- Ты как? - повторил он. – Идти сможешь?

Милюта сидел, глядя немигающими глазами в то место, куда исчезла страшная тварь.

- А это кто был только что?

- Должен признаться: погорячился я малёхо, друже. Никакие из нас с тобой вояки с нечистью. Будем надеяться, что здесь и без нас как-то обойдётся, - закряхтев, кузнец взвалил Милюту к себе на плечо. – А дома мы всё-таки нужнее…

***

Две юркие ящерицы, сбежавшие из леса сразу после того, как его покинули богатыри из Чистого Поля, со всех ног кинулись в Чёрный Круг. Едва добежав, они сбросили шкурки и представил перед потворником в виде невысоких человечков. Братья всё ещё не могли отдышаться, а потворнику нужны были ответы.

- Где были? - потворник необычайно зол, и хотя его глаз из-за надвинутого на лицо капюшона не видно, Полосатый готов был поклясться, что теперь он понял, что значит «метать гром и молнии».

- В Чутком лесу, потворник… - Одноглазый склонился в подобострастном поклоне, и Полосатый немедленно сделал то же самое.

- Что там нового?

- Богатыри там были, повелитель… С нечистью сражались… Убили несколько наших…

- Значит, люди тоже вступили в войну… - медленно произнёс потворник. - Ну что ж, препятствие незначительное, хоть и отвлекает внимание…

- Да их всего двое было, повелитель – кузнец и его ученик…

- И что – успешно сражались?

Братья начали быстро рассказывать, перебивая друг друга:

- Нет, повелитель…

- Не очень…

- То есть немного им удалось…

- Дрековака…

Потворник остановил их жестом:

- Кто-нибудь один…

Одноглазый с сожалением замолчал, а его брат, теперь уже медленнее, пересказал всё увиденное. Потворник молчал. Одноглазый решил, что в этом случае может вставить и свои комментарии:

- И вот что больше всего меня удивило…

Потворник повернул голову к нему, и от этого у человечка кровь застыла в жилах. Он тут же забыл, что собирался сказать.

- Ну говори уж, раз начал…

- Что меня больше всего удивило, - Одноглазый был уже не так решителен и говорил тише. – Так это разнообразие всякой нечисти в лесу…

- Что же тебя удивляет? В Чутком лесу всегда полно нечисти…

- В этот раз было немного не так. В этот раз по-другому. Было много таких, кого я не знаю и о ком даже ни разу не слышал…

- Это правда? - потворник повернулся теперь к Полосатому, и тот молча кивнул, поёжившись.

Одноглазый, немного осмелев, продолжал:

- Леший, русалки и болотяники – понятно. Ауки, лесавки, анчутки и дрековаки – тоже. Моры и трясовицы, хоть и не лесные обитатели, существуют. Но там были и такие, кому даже и названия, по-моему, нет…

Одноглазый вдруг замолчал, удивляясь реакции своего хозяина. Потворник, казалось, немного ожил – известие явно порадовало его. Он быстро потёр руки и заговорил уже совсем другим – бодрым, энергичным голосом.

- Я этого ожидал, - сказал он. – Но оно всё никак не случалось…

- Что не случалось?

- Это, - многозначительно проговорил потворник. – Вызывание к жизни несуществующих духов и чудовищ, оживление страхов и воплощение человеческого ужаса.

Братья замолчали, переваривая информацию, и безуспешно пытались понять, как это может быть возможно. В это время потворник, в радостном расположении духа, приготовил себе отвар, аромат которого был просто божественен, и, присев на волчью шкуру на полу, наслаждался напитком. В такие минуты прерывать его крайне нежелательно – реакция может быть очень бурной.

Видя, что его слуги ничего не понимают и всё ещё ждут разъяснений, потворник снисходительно заговорил сам.

- Объективно в природе существует не так много духов – в основном те, без кого обойтись нельзя – полудницы, русалки, болотяники, лешие, ну и так ещё, по мелочи. Остальных придумали люди – не столько придумали, сколько боялись и страхом своим вызвали их жизни. Ну вот кто, например, когда видел дрековаков? И вообще – кто и когда узнал о них? До сих пор было известно только, что те летают по ночам и кричат ужасно. Потом к этому добавилось мнение, что это из-за них, из-за дрековаков, скот гибнет. Ну скажите – кто из живущих зверей и птиц может пронзительно кричать по ночам?

- Дракон может, - неуверенно сказал Одноглазый, за что немедленно получил от брата подзатыльник.

- Драконы сюда не залетают, - заметил Полосатый. – То есть крайне редко и уж точно не по ночам.

- Так кто же? - нетерпеливо переспросил потворник.

- Да любая птица ночная может кричать – сова или филин. Летучая мышь умеет визжать. На болоте выпь кричит ужасно…

- Вот видите! - по глазам братьев было понятно, что они ничего не видят. – Кричать может кто угодно! Да и скот может дохнуть по любой причине. А стоило людям придумать дрековаков – так вот они, получайте! Специально по вашему заказу – пронзительно кричащие ночные твари, нападающие на скот без особой надобности…

- Так что же это получается, - неуверенно протянул Полосатый. – Дрековаков не существует в природе?

- Теперь существуют, - сказал потворник с нажимом на слове «теперь». – Теперь существуют и мор, и трясовицы, и верлиоки. И шишиги. И много кто ещё. И чудовище, которому нет названия. Не было его в природе, а пошли богатыри сражаться с ним в лес – и вот оно, получайте. И когти, как вы заказывали, и зубы – как раз такие, как вы задумывали… Только вот богатыри ваши остановились вовремя.

- Почему?! - в один голос вскрикнули братья.

- Да просто потому, что не убило их чудовище это. Не придумали они такого. Видно, им только посражаться хотелось немного, да ранения геройские получить. Вот, собственно, и получили именно то, что хотели…

Невысокие человечки притихли, обдумывая услышанное. В их головах пульсировал лишь один вопрос: это каким же надо быть смелым, отчаянным, храбрым – чтобы прийти в лес бороться с несуществующими тварями!

***

Чем ближе ведьма подходила к домику своей подруги, тем сильнее сжимало её палец заговорённое кольцо. Но о том, что опасность близко, Ведана догадалась и сама – в последнее время она видела столько смерти, что научилась чувствовать её приближение. За кем же она пришла сегодня?

Дверь и окна знакомого дома были распахнуты настежь, и дом от этого казался сиротливым и беспомощным. Ускоряя ход, ведьма старалась гнать от себя прочь тревожные мысли и ощущение беды, но они никуда не девались. Запыхавшись, девушка буквально вбежала в дом.

- Мира! Мира, ты где? - закричала она.

Ответа не было. Ведана побежала по комнатам, заглядывая во все углы, и всякий раз застывала на пороге в оцепенении – в каждой комнате всё было перевёрнуто буквально вверх дном. Особенно кто-то постарался над колдовскими принадлежностями ведьмы – книги изорваны в клочья, травы истоптаны в мелкую пыль, вздымавшуюся из-за сквозняков до самого потолка, а пол усеян мириадами осколков знакомого сиреневого кристалла. Самой ведьмы нигде не было.

- Мира, ну где ты? - в отчаянии кричала Ведана, и в ту же минуту услышала шаги на верхнем этаже.

Она кинулась к лестнице и впервые в жизни увидела верлиоку – высокая, тоненькая, непонятного цвета верлиока, ковыляя, спускалась по ступенькам, опираясь на старую клюку. Подойдя к ведьме, существо устремило на неё свой единственный глаз, торчащий высоко над головой, и посмотрело тяжёлым немигающим взглядом. Пока Ведана стояла в полном оцепенении, не двигаясь с места, и смотрела ей вслед, верлиока спокойно проковыляла мимо неё к двери и исчезла за порогом.

Этого ещё не хватало! Верлиока в доме! Что она здесь делала, как вообще осмелилась войти?!

Страшная догадка только теперь пришла ведьме в голову. Она в мановение ока взлетела по лестнице наверх и чуть не споткнулась о неподвижное тело, лежащее тут же, на полу.

- Мира, Мира! Как же это? - Ведана упала на колени рядом с телом и заревела. – Как же я не уследила, как я не почувствовала, что тебе угрожает смерть! Если бы я знала, Мира, я бы никогда не бросила тебя здесь одну!

Ведьма рыдала долго и самозабвенно. Ей казалось, что легче умереть самой, чем пережить ещё одну смерть близкого человека. Она чувствовала себя маленькой, слабой, беззащитной и ужасно одинокой. Потом ей стало казаться, что, будь она рядом, она бы не допустила этого. Она сделала бы всё, чтобы подруга осталась жива. Она лично, своими собственными руками задушила бы мерзкую тоненькую тварь. Она бы… Она бы…

Слёзы высохли мгновенно, и ведьма прозрела. Что она натворила! О, как она могла быть такой дурой! Теперь уже ничто не могло остановить новый поток её горьких бессильных слёз.

Почему, почему, она не вспомнила об этом сразу? Как она могла так растеряться при виде верлиоки? Ну не видела она их раньше, ну и что? Ведь знала, что они существуют, знала! Как же она сразу не сообразила, что нужно делать?

Верлиоки – резвые и безжалостные твари. Но они редко убивают людей, да и то лишь случайно попавшихся им на пути. Эти твари никогда не ищут себе жертв. Сейчас, похоже, всё было не так… Мирава говорила, что потворник собирает в Чёрном Круге нечисть со всей земли, чтобы воевать с людьми и вставшими на их сторону колдунами и ведьмами. Видимо, эта верлиока как раз из тех тварей. Она пришла сюда убивать.

И всё-таки это не отменяет законов природы. Независимо от того, убивала верлиока по своей воле или по чьему-то приказу, она была уязвима. Ведана вспомнила об этом только сейчас – и застонала от собственного бессилия. Убивая верлиоку, освобождаешь из объятий смерти всех её жертв… Если успеваешь вовремя.

Теперь сожаления бесполезны. Верлиоки передвигаются с помощью клюки, жалко ковыляя, но когда надо скрыться, делают это очень быстро. Если упустишь эту нечисть из виду, её уже не догнать, а с момента побега верлиоки прошло достаточно много времени. Остаётся надеяться только на то, что кто-то – неважно, кто, пусть даже случайно – убьёт её. И тогда Мирава снова будет жива. И тогда Ведана сможет попросить прощения.

***

Единственным близким человеком Веданы, с которым она могла увидеться и поговорить, был Яросвет – и ведьма знала, где его искать.

Ведун уже ждал девушку в знакомом домике, где они встречались уже не раз. Оказалось, что и у Яросвета есть печальные новости, и, не глядя Ведане в глаза, он рассказал всё, что знал. Девушка была потрясена:

- Что, совсем никого не осталось?

В камине маленького домика горел огонь, и должно было быть жарко, но холод неутешительных новостей не оставлял теплу шансов.

- Во всяком случае, стало ощутимо меньше… Помнишь, сколько было древесных русалок в Чутком лесу?

Ведана вздохнула:

- В Славной Водице русалки тоже были…

Яросвет помолчал, опустив голову, и искоса посмотрел на ведьму.

- Веда, почему ты не спрашиваешь про людей?

Девушка задрожала.

- Может, потому, что боюсь услышать ответ?

- Но рано или поздно ты узнаешь правду…

Глаза ведьмы мгновенно наполнились слезами. Она быстро взглянула на Яросвета и осевшим голосом произнесла:

- Только не говори мне, что…

Он обнял её за плечи:

- Ты должна быть сильной, девочка моя…

Было только одно, что мог сказать после этих слов Яросвет, и Ведана поняла это без всяких слов. Она осталась совсем одна…

Ведьма пропустила мимо ушей его ласковое обращение – наверняка это только для того, чтобы смягчить её боль. Так сделал бы и незнакомый человек – Ведана прекрасно понимала это, но почувствовала благодарность к ведуну за то, что он не остался равнодушным.

Она прижалась к груди мужчины и разрыдалась:

- Я не могу быть сильной, Яросвет. Я не могу. У меня больше никого нет…

- У меня для тебя кое-что есть, - сказал ведун. – Может быть, это хоть немного тебя утешит…

Яросвет немного отстранился от совсем уже прилипшей к нему ведьмы и достал из кармана маленький кубик. Ведана посмотрела на кубик и пожала плечами, явно ничего не понимая. Не обращая на это внимания, ведун провёл над кубиком рукой, бормоча слова на непонятном ведьме языке. Кубик стал увеличиваться в размерах, и вскоре Ведана узнала в нём старую Зубахину книгу – ту самую, которая всегда была загадкой не только для неё, но и для самой Зубахи. Девушка взяла книгу в руки, прижала её к себе и со слезами прошептала:

- Спасибо…

Книга по-прежнему не давала ведьме покоя. Если Зубаха так бережно хранила её, значит, в ней написано что-то очень важное! Но что было этим важным, она узнать так и не смогла. Ведана посмотрела на Яросвета, и смутная надежда промелькнула у неё в голове: а вдруг! От этой надежды, хоть и слабой, слёзы высохли мгновенно. Врождённое ведьминское любопытство взяло верх над переживанием горя.

- Эта книга… - начала она неуверенно. - Она мне очень дорога, и…

- Я знаю, - мягко сказал он. – Зубаха любила книгу и хранила её пуще всех остальных… Я подумал, что тебе хотелось бы оставить ее у себя как память…

- Но книга написана на скрыте…

Ведун молча кивнул. Его спокойствие удивило её.

- И я не смогу прочесть, что там написано! - в отчаянии выкрикнула Ведана. – Зубаха никогда не говорила мне, что в книге, и почему она ей так дорога. Да она и сама не могла прочесть ни слова!

- Можно? - ведун взял книгу из её рук и раскрыл на первой странице. Непонятные ведьме руны сверкнули и поменяли цвет из чёрного в красный.

Ведана широко раскрыла глаза:

- Ты можешь? - спросила она, ещё не веря своему счастью. – Ты можешь прочесть мою книгу?

- Конечно, - он кивнул. – Если ты позволишь…

- Конечно, читай!

Неужели сейчас она узнает то, что так долго не давало ей покоя? То, что с таким трепетом хранили её предки и скрывали от сторонних глаз так тщательно, что со временем и члены семьи не могли прочесть секреты своего рода! Какую же тайну скрывали эти ветхие страницы, о чём повествовали загадочные руны?

Это должно было быть что-то очень, очень важное. Иначе зачем так тщательно шифровать информацию, рискуя, что она никогда не будет прочитана даже тем, кому, по сути, предназначена?

Глаза Веданы горели от нетерпения:

- Читай же! Пожалуйста, читай!

Яросвет уселся поудобнее, наклонился чуть ближе к книге, и стал читать вслух:

- Тушёная зайчатина в горшочках. Заяц должен быть не слишком молодой, и в то же время не слишком старый. Для того, чтобы мясо получилось особливо нежным, желательно ловить зайца в самое полнолуние – причём лучше всего лапами (тут нечёткая руна: может быть, и «руками», но ближе всё-таки «лапами»), или же, если получится, зубами, но ни в коем разе не убивать зайца стрелой. Готовить зайчатину придётся сразу, через несколько часов после охоты, чтобы, опять-таки, мясо получилось нежным, потому все необходимые травы лучше приготовить загодя. Травы же понадобятся такие: фенхель, мята, петрушка, медвежий лук, ажгон, базилик, иссоп, и в особенности не жалеть чабреца. Так же загодя нужно прогреть в печи пустые глиняные горшочки. Тушку разделывать как обычно, тут особых секретов быть не может. Зайчатину порезать на небольшие кусочки, и сначала вымачивать в квасе…

Ведана не верила своим ушам:

- Это что?

Яросвет оторвался от чтения и, улыбнувшись, пожал плечами:

- Поваренная книга твоих предков…

- Поваренная книга?! Поваренная?!

- Ну да. Видимо, это и есть самое священное знание твоей семьи…

- Ты что, смеёшься?

- Нисколько, - Яросвет изо всех сил старался выглядеть серьёзным. – А по-твоему, старинные семейные рецепты недостаточно важны, чтобы их так бережно хранить и передавать из поколения в поколение?

Ведьма недоверчиво посмотрела на него.

- А ты думаешь, достаточно?

- Ну, если учитывать количество постоянных посетителей в «Добром горшочке», то, наверное, да. Иначе с чего бы все так объедались той же тушёной зайчатиной в горшочках да нахваливали? Думаешь, откуда у Честы рецепты? Радован-то – брат Зубахин родной. Стало быть, и его учили готовить – мать или бабка, или кто у них там семейными тайнами заведовал…

Ведана нервно засмеялась.

- И вот этого я ждала так долго? Вот это мне казалось величайшей тайной на свете? Поваренная книга?

Она выглядела разочарованной.

- Как бы там ни было, Веда, именно эту книгу больше всего берегла твоя бабка. И даже если ты не будешь готовить по этим рецептам, думаю, книгу всё-таки стоит сохранить. Зубаха наверняка хотела бы этого – чтобы ты сохранила книгу и когда-нибудь передала её своим детям и внукам.

При очередном упоминании о только что погибшей бабке глаза ведьмы вновь наполнились слезами, а ещё через несколько секунд она снова безутешно разрыдалась.

Ведана долго полусидела-полулежала в объятьях Яросвета, потом как-то незаметно перебралась к нему на колени и прижалась к сильному плечу, как маленький котёнок, всё ещё всхлипывая. Через некоторое время ведьме стало легче – как бы ни было больно, никто не смог бы рыдать вечно.

Немного подумав, она пришла к выводу, что именно так и должно было всё случиться, что и Древослав, и Зубаха, и многие другие знали, что всё так и будет, и ничего не сделали для того, чтобы что-то изменить и спастись. Казалось, они добровольно приносили себя в жертву чему-то, что, как они верили, было несравнимо больше, важнее и дороже их жизней. Они приносили себя в жертву новому миру, и каким будет этот мир, сейчас во многом зависело от Веданы. Эти мысли успокаивали её. Ей больше не было страшно, в голове стало потихоньку проясняться, и план дальнейших действий понемногу складывался в сознании ведьмы, как кусочки разбросанной кем-то мозаики.

В комнате было уютно и тепло, но ещё теплее было от рук Яросвета, который продолжал обнимать ведьму крепко, но в то же время нежно. Когда она всхлипывала в очередной раз или прижималась к нему, чтобы спрятаться от новой волны своей боли, он начинал гладить её по голове, по вздрагивающим плечам, по изогнутой спине. Гладил и гладил, как маленького ребёнка, которому приснился страшный сон, и от этого ей становилось спокойно.

Позже уставшие ведун с ведьмой лежали, обнявшись, в полной темноте, и слушали дождь до самого рассвета. Заснуть в ту ночь им так и не удалось.

Глава 12. Новое начало.

Старые пророчества Миравиной родственницы не лгали, но, обсуждая, как может повернуться ситуация, подруги не представляли себе того, что произошло на самом деле.

Поздно ночью, пока все спали, две ящерицы – одна с длинным хвостом, другая вообще без хвоста – сидели, неподвижно застыв, на яблони, упирающейся ветвями в стены чёрно-белого домика, и смотрели в окно.

- Тебе не кажется, что ведьма как-то быстро успокоилась? - спросила бесхвостая ящерица хвостатую в полной задумчивости, не отрываясь от зрелища.

- Знаешь, я не слишком удивлён… правда. Однажды я видел, как она смотрела на него – тогда мне показалось, что мне это только мерещится… Я и не думал, что ведьмы и колдуны могут влюбляться так же, как обычные людишки…

- Влюблённая ведьма? - бесхвостая ящерица прыснула со смеху, не удержалась и свалилась с тонкой ветки на землю.

- Шшш… тише там! Нас могут услышать, - прошипел Полосатый.

- Кто? - взбираясь обратно на ветку, тихо спросил Одноглазый. – Все давно спят, а эти двое не обратят внимания, даже если сейчас начнётся война!

В этом он был прав. «Этим двоим» действительно не было дела ни до ящериц за окном, ни до соседей – равно как и до колдунов, нечисти, духов и всего остального мира. Они страстно и самозабвенно любили друг друга – и кроме них, кроме уютно потрескивающего огня в камине и лежащей на полу мягкой звериной шкуры не было больше ничего. На какое-то время весь мир для них перестал существовать…

На яблоневой ветке за окном снова началась возня – убедившись в том, что их никто не слышит, хвостатая ящерица попыталась перелезть через бесхвостую, чтобы оказаться поближе к окну, но споткнулась, не удержала равновесия, и оба пресмыкающихся свалились на землю.

Всего через несколько секунд не в меру любопытные зрители снова лежали на своей обзорной площадке, прижавшись к ветке всем тельцем на самом её краю, почти вдавливаясь в окно.

- А мне она казалась такой скромной…

- Что тебе сказать брат, - протянула ящерица с длинным хвостом. – Просто ты никогда не разбирался в женщинах…

- Можно подумать, ты в них разбираешься, - обиженно буркнул Одноглазый, всего на мгновение оторвавшись от окна и выразительно глянув на своего брата, и тут же снова прилип к окну. – Скажи честно, разве ты мог предположить, что эта скучная ведьма может вытворять такое?!

- Она рыжая, брат, - пояснил Полосатый. – Рыжие не бывают скучными. Даже человечишки, если рыжие, умеют такое вытворять… И не просто умеют, а вытворяют, и даже с удовольствием… И вообще…

- И вообще, - передразнил брата Одноглазый и фыркнул. – Где ты видел рыжих человечишек? Разве не все рыжие – ведьмы?

- Ну да, конечно, - в голосе Полосатого послышалась насмешка. – А все ящерицы – оборотни…

- Слушай, сколько можно! Уже прошёл целый час… А то и два часа, а ты всё смотришь и смотришь… Что – так интересно?

- Я ещё не устал, - огрызнулась бесхвостая ящерица. – И наши голубки, как видно, тоже. Да и кто на их месте…

- Молодой ты ещё, - небрежно отмахнулся Полосатый, прислонился спиной к стволу яблони и попытался закинуть ногу на ногу, но для ящерицы это оказалось невыполнимым заданием, и пресмыкающееся в очередной раз свалилось на землю.

В этот же самый миг где-то не слишком далеко раздался непонятный шум, похожий на тихий раскат грома, и всю округу осветила вспышка.

- Ты это видел? - забыв об осторожности, закричал Полосатый.

- Ну да… - протянул Одноглазый, по-прежнему не отрываясь от увлекательного зрелища. – А что здесь такого? Это всего лишь молния…

- Снизу вверх? Ну-ка слезай, надо идти посмотреть, что там случилось…

Бесхвостая ящерица с большой неохотой слезла с дерева.

- Ты думаешь, надо?

- Обязательно надо. Мне кажется, это что-то серьёзное…

- Ну вот пусть потворник и следит за этим, раз серьёзное… Мы не можем делать за него всё! Почему ты думаешь, что он сам не разберётся?

- Да просто потому, брат, что эта молния была, как мне кажется, аккурат возле него. Может, уже нет больше никакого потворника…

- Хорошо бы…

- Ты что-то сказал? - спросила хвостатая ящерица, оглядываясь на бегу.

- Нет, ничего, - пробормотала другая, тут же споткнулась, и, падая, зацепила хвостатую.

- Смотри, куда бежишь! Мало мы сегодня падали?

- Прости брат, - пролепетал Одноглазый. – Споткнулся через…

Он присмотрелся и подскочил на месте:

- Через шишигу! Чего это она тут валяется? Ой, смотри, а там что?

- Некогда, бежать надо, - снова пустившись в путь, прокричал Полосатый. – Что нам за дело до мелкой нечисти?

Кроме бегущих к месту происшествия двух юрких ящериц никто ничего не заметил. Ни странный шум, ни яркая вспышка никого не потревожили и не отвлекли ни от сна, ни от более интересных занятий.

Только наутро улица заполнилась большим количеством снующих во все стороны людей, и уже никого не интересовало, куда делся потворник вместе со своим жилищем, и откуда на земле валяется столько трупов шишиг, верлиок, и прочей нечисти – у всех появились гораздо более важные дела…

Земля же, разверзнувшаяся ночью и поглотившая потворника вместе с его жилищем и колдовским скарбом, теперь отдыхала. Вызванные потворником к жизни мерзкие создания также были мертвы, и теперь солнечные лучи радостно приветствовали обновлённый мир.

***

Ведана, выйдя поутру из чёрно-белого домика и увидев, что произошло, со всех ног кинулась к домику Миравы и ещё на улице чуть не налетела на подругу – целую и невредимую. Живую…

- Моя верлиока погибла, Веда, - улыбнулась Мирава. Она выглядела ещё бледнее, чем обычно, и ее кожа стала как будто прозрачной и слегка светилась.

- Жаль, что я не сразу сообразила, - с огорчением ответила ведьма. – Я должна была убить её. Я бы смогла, я бы догнала, но я… я была так… потрясена твоей смертью, что… Прости, прости меня, пожалуйста…

Ком в горле не давал говорить. Ведане казалось, что она вот-вот разрыдается.

- Пустяки. Это должно было случиться, мы ведь это знали… Не казни себя, Веда… Наоборот, ты должна собой гордиться, - Мирава подмигнула и улыбнулась. – Ты ведь исполнила пророчество…

Ведана почувствовала, что начинает краснеть, и опустила голову.

Тут её взгляд упал на тонкие руки подруги, нервно сжимавшие маленький глиняный домик – точную копию дома, который в последнее время стал ведьме таким родным, и от страшной догадки у неё перехватило дыхание.

- Мира, что же теперь будет? - прошептала она.

Мирава с немного грустной улыбкой погладила девушку по плечу.

- Это конец, Веда, - Мирава постаралась, чтобы голос её прозвучал бодро, но ей это не удалось. Привычное самообладание изменило ей. Она обняла подругу, и, уткнувшись уже мокрым от слёз лицом в её распущенные волосы, прошептала: - Жаль, что я не могу сейчас сказать, будто мне совсем не страшно… Я бы очень хотела, но не могу. Мне так страшно, так страшно…

У Веданы по спине пробежали мурашки – родной дружеский голос прозвучал хрипло, незнакомо, словно с того света. Ведьме стало жутко, как никогда.

Умирать всегда страшно, ещё страшнее быть свидетелем чьей-то смерти, и уж совсем невозможно тяжело наблюдать это полудобровольное заклание, этот леденящий душу завершающий всё ритуал, обойтись без которого было никак нельзя.

- Прости меня, - проревела Мирава, прижимая к груди глиняный домик. – Я никогда не умела прощаться. Пожалуйста, ничего больше не говори и не смей смотреть мне вслед, ожидая, что я оглянусь. Слышишь? Иначе я просто не смогу уйти…

Не глядя на подругу, Мирава молча отстранилась от неё и поспешила присоединиться к оставшимся в живых жителям Белого Круга. Грустное шествие фигур в белых одеждах в направлении чёрного кладбища напоминало скорбную похоронную процессию – и фактически, таковой оно и являлось.

У Веданы в горле стоял ком, пока она смотрела, как к белым фигурам присоединились их чёрные половинки, как все вместе дошли до центра старого кладбища, как запылало жертвенное пламя, и вскоре всё вокруг – каждый дом, каждое дерево, каждая сухая веточка – вспыхнуло, пожираемое огнём очищения. Старые грехи были, наконец, искуплены, а души свободны – в странных селениях больше не было надобности.

Наверное, кому-то другому на месте ведьмы стало бы легче – ведь она исполнила своё предназначение, о котором было известно задолго до её рождения, и освободила столько душ! А разве не к этому готовили они себя столько лет, живя здесь, в своих унылых, безрадостных домиках, ежедневными ритуалами и покаяниями?

Но сейчас Ведана была способна думать только об одном. Она надеялась, что Мираве больше никогда не будет страшно.

- Веда, нам пора.

Всё это время ведьма была настолько увлечена собственными мыслями и наблюдением за превращением цветущего поселения в руины, что совсем не думала, куда делся Яросвет.

Ему и самому тяжело было видеть происходящее, но он понимал, что девушке ещё тяжелее – она в очередной раз потеряла близкого человека, а к этому невозможно привыкнуть, даже если теряешь так часто…

Ведун отошёл в сторону, и хотя знал, что в любой момент Жеравья гора может вспыхнуть изнутри, уничтожая остатки ритуальных селений, и изольётся наружу всепожирающим огнём, всё же дал ведьме время на прощание.

Теперь ждать было нечего.

- Нам пора, Веда, - повторил Яросвет. – Медлить больше нельзя. Пора сигать.

- Куда? - растерянно спросила ведьма.

- Домой, милая. Твоя жизнь продолжается, - он прижал её к себе, окутал своей накидкой, и через мгновение их обоих простыл и след.

И как раз вовремя – гора уже начинала извергаться.

***

Удивительно, но, хоть людям и не по силам была задача выбраться наверх, к горному плато с Пещерой предков, и дороги туда не было, но две худенькие ящерицы преодолели этот путь без труда. Теперь они стояли у самого входа в пещеру и не двигались, не решаясь войти внутрь.

- Ты уверен, что нам стоит заходить внутрь?

- А как иначе, брат? Нам больше некуда идти…

- Тогда, может, нам стоит снять с себя эту скользкую холодную кожу? Предки могут не заметить нас в таком обличье. А уж если они не покажутся нам, то так и будем блуждать в пещере до самой смерти…

- До смерти? - бесхвостая ящерица подскочила на месте и стала медленно пятиться от пещеры. – Не хочу я до смерти… Не надо… Пусть уж лучше так…

- Ну не знаю, как тебе, а мне надоело быть ящерицей. Я хочу вернуться к людям…

- Как же, к людям… Примут они тебя, конечно…

- Думай, что хочешь. Мне надоело. Я пойду.

Как бы ни ссорились время от времени братья, как бы ни спорили они, доказывая друг другу собственную правоту, они никогда не разлучались. Не расстались они и на этот раз – рядом с первой брошенной у входа в пещеру ящеричьей кожей через минуту появилась другая, и хромающий невысокий человечек поспешил за своим братом навстречу неизвестности.

В пещере было темно и холодно, каждый шаг отдавался вдалеке гулким эхом, пробуждая ото сна стайки летучих мышей.

- Тьфу, тут полно паутины! - сказал, отступая назад и отмахиваясь руками Одноглазый. – Ты уверен, что здесь вообще есть кто-нибудь?

- Тссс… - Полосатый повернулся к нему, приложив палец к губам. – Смотри…

Одноглазый посмотрел туда, куда повернул его лицом брат, и удивился. Он и не заметил, что в кромешной темноте появилось слабое свечение. Человечек судорожно глотнул. Ему стало страшно – там, в глубине пещеры, могло быть всё, что угодно. Может, это всё выдумки, что здесь обитают предки! Да и что это за предки? Чьи они? Человеческие? Колдовские? А может, вообще какие-нибудь русалочьи!

В любом случае, они давно мертвы – на то ведь они и предки… Так может, в пещере расположено какое-нибудь древнее захоронение? Одноглазый мгновенно похолодел от ужаса – он с детства боялся мертвецов. Полосатого, похоже, подобные мысли не занимали – он решительно двигался вперёд широкими шагами и тащил брата за собой, не выпуская его руки из своей. Одноглазый посмотрел на брата с уважением. Почему он всегда уверен, что поступает правильно? Он мог долго обдумывать что-либо, замкнувшись в себе, и молчать хоть целый день – зато уж если решил, что делать, нипочём не отступится от своего плана, обязательно доведёт дело до конца.

Чем ближе и ярче становился свет в тёмном коридоре пещеры, тем страшнее становилось Одноглазому. Был бы он здесь один, непременно повернул бы назад и никогда больше не вернулся бы в это жуткое место, но присутствие брата придавало ему сил…

Когда братья, наконец, увидели источник света, их разочарованию не было предела. В самом конце длинной пещеры была сплетена огромная паутина, занимавшая собой всё пространство от пола до потолка. В каждом узелке паучьих нитей сиял мягким приглушённым светом маленький светлячок. Паутины свисали отовсюду. Кое-где между ними головой вниз висела летучая мышь. Больше в пещере ничего не было. Ничего и никого, кроме светлячков, летучих мышей и маленьких растерянных человечков.

- Дальше хода нет, - пробормотал человечек с одним глазом. – Это всё. Больше нет ничего. И никаких предков. Никого, кто мог бы нам сказать, что делать дальше и куда идти… Что нам теперь делать, брат?

- Почём я знаю… - пробурчал Полосатый. – Но здесь нам точно нечего делать. Ты же видишь…

- Я-то вижу…

- Пойдём отсюда…

Разочарованные ящерицы повернули назад.

***

Несмотря на достаточно прохладный вечер, под большим дубом, где всегда собирались советы Чистого Поля, было жарко.

На этот раз у дуба собрались все мужчины деревушки – женщины по обыкновению остались дома хозяйничать и укладывать детвору спать. Шёл горячий спор, и эхо недовольных голосов разносилось на много вёрст вокруг.

- Доколе ж мы будем терпеть колдунов проклятых? Покуда вся скотина передохнет, я вас спрашиваю? Покуда наше поле совсем зачахнет?

- Мужики, неужто ж мы без колдунов не обойдёмся? Вреда от них, коли подумать, поболе будет, нежели проку какого…

- Наши бабы и детишки малые давно уже боятся ходить и в Тихий Омут, и в Чуткий Лес. Колдуны проклятые выживают нас с родной земли…

- Гнать их, поганых! Гнать самих из Тихого Омута и бить нещадно, покуда не согласятся уйти подобру-поздорову!

- Много наших уже полегло. Лучших людей потеряли уже. Эх, надо было идти с богатырями нашими, Милютой да Могутой. Как ушли они вдвоём только, так и сгинули, видать, в проклятом лесу…

Наступила тишина. В сумерках было видно, как все сняли шапки и наклонили головы. Кое-кто смахнул одинокую слезу. Наконец, один из собравшихся решительно надел шапку на голову, сунул палку, на которую прежде опирался, в горящий костёр, и осветил всех загоревшимся факелом.

- Луны сегодня не будет на небе - чай, не поможет злым отродьям своим. Мужики, слабые они сегодня. Сейчас идти надо, покуда не спужался никто!

Все согласно закивали, загалдели:

- Да кто ж их спужается, колдунов-то!

- Нас, поди, поболе, чем колдунов проклятых...

- Ану, разом!

Мужики по очереди подходили к костру, пока у каждого в руках не оказался горящий факел. Ответственный за костёр в тишине присыпал огонь землёй, и хмурая толпа двинулась в сторону Тихого Омута.

Едва успели они спуститься с советного холма, как идущий впереди поднял руку, давая всем указание остановиться. Мужики замедлили ход, подошли к нему, стали напряжённо всматриваться туда, куда он указывал, и увидели две человеческие фигуры, шедшие им навстречу. Казалось, каждый шаг даётся ходокам с невероятным трудом – они едва волочили ноги.

- Мужики! Да это же наши Милюта с Могутой!

- Точно, кажись…

- Они самые!

Толпа ринулась навстречу уставшим до полусмерти богатырям, подхватили их на руки и повернули обратно на советный холм.

Кто-то успел метнуться домой и принести ещё горячих пирогов с капустой и большой кувшин холодного кваса. Костёр снова разгорелся, освещая весь холм, а самодельные факелы стояли вокруг, воткнутые в землю, добавляя света и жара.

Раненых богатырей бил озноб, они ели молча и жадно, усевшись у самого огня, и, казалось, никак не могли согреться.

Вскоре раны были перевязаны, боль немного утихла, а спешить было некуда, так что богатыри, устроившись поудобнее, стали по очереди и одновременно, перебивая друг друга, рассказывать соседям, что они видели в лесу и с кем им пришлось иметь дело. Хмурые мужики слушали внимательно и лишь изредка прерывали рассказчиков возгласами: «Вот это да!», «Эка невидаль!» и «Ну и ну!».

Из Милюты вышел славный рассказчик – не зря соседским детишкам вечерами сказки рассказывал. Теперь его слушателями были люди, много повидавшие на своём веку, но на его сказ они реагировали как малые дети – восторгаясь и пугаясь одновременно, тем более что на этот раз сказка не содержала в себе и доли вымысла.

По мере развития страшной истории и описания всё новых чудовищ, о многих из которых до сих пор только в сказках говорилось, а о некоторых не приходилось и слышать, мужики постепенно приходили в ужас. И без того редкие возгласы раздавались всё реже, и только торжественный голос рассказчика звенел над холмом в ночной тишине.

До сих пор для жителей Чистого Поля существовала только одна угроза – колдуны Тихого Омута, вместе с которыми бок о бок жили не так давно их деды и прадеды. Никто не помнил, почему люди переселились в Чистое Поле, но с колдунами старались держаться вежливо – обращаться за помощью к ним приходилось нередко. Во всех своих бедах, неожиданно свалившихся, как снег на голову, люди винили ведьм и колдунов – откуда им было знать, что существуют и другие враги?

Лешие, русалки, верлиоки, дрековаки, домовые, болотники, шишиги, кикиморы, и прочая нечисть хоть и жила в людских былинах и преданиях, но казалась призрачным наваждением. Время от времени возникали слухи, что кому-то вредят домовые, кого-то покрутил банник, кого-то утянул на дно болота злобный болотник, а детишки в лесу якобы наткнулись на лешего, но кто мог хоть на мгновение помыслить, что эти стариковские байки да детские россказни вдруг окажутся правдой?

Слушая богатырей, мужики мрачнели и мрачнели, и с каждой минутой их решимость идти с вилами на колдунов улетучивалась. Теперь они начинали понимать, что столкнулись с невиданной раньше опасностью, которая могла оказаться куда серьёзнее, чем мелкие пакости колдунов из соседней деревушки.

Когда рассказ был закончен, у костра на некоторое время воцарилось тягостное молчание, и слышно было только, как стонет раненый Милюта – уж больно крепко досталось ему от нечисти невиданной в Чутком лесу.

Тогда мужики словно очнулись от забытья, зашевелились, загудели.

- Не время нам, видно, воевать с колдунами да ведьмами. Заместо того, чтобы идти с вилами на лунную погань, придётся, видно, им поклониться да просить заступничества против нечисти поганой, чтобы защитить своих жён да ребятишек.

- Дело говорит Велимир. Не время сейчас войне. Пусть колдуны разбираются со всей этой нечистью, а нам надобно поле возрождать да хозяйство попорченное поднимать…

В полном унынии толпа стала гасить факелы и расходиться по домам.

Могута поднялся с земли:

- Пойдём, Миля, в «Добрый горшочек». Хоть и позднее уже время, а Радован в помощи никогда не откажет. Как залечим твои раны, друже, так и будем опосля думу думать, как нам дальше быть и что делать…

Прошло ещё несколько минут, и о прошедшем собрании безлунной ночью напоминали только тлеющие угли погасшего костра и еле заметный дымок, поднимавшийся над кронами старых дубов…

***

Знойный летний полдень и ни малейшего ветерка. Молодая рыжеволосая женщина с длинной косой, перевязанной алой лентой, идёт по тропинке посреди поля с высокой пшеницей, ведя за руку ребёнка.

- Мама, можно я поиграю? - маленькая девочка в белом платьице вырывает тонкую ручонку из руки Веданы, и начинает кружиться среди спелых пшеничных колосков…