Тихий час

Глава 1

Тяжелый воздух давил неизбежностью. Стены сужались до размеров клетки в заточении которой я находился. Дружба переросшая в предательство, бегство соратников и разрушение надежд стремительно охлаждало былую страсть в моем сердце превращая его в тяжелый, потрескавшийся камень. Но надежда всегда жива. Какой бы страшной не была ситуация всегда найдутся силы с ней справиться. Главное помнить кому эти силы принадлежат.

— Подъем!

Мощная пощечина вернула меня к реальности. Уродливое рыло в рваном колпаке палача смотрело на меня безумным взглядом, полным такой неистовой злобы, что я до сих пор я не могу представить, что пришлось увидеть этому борову, чтобы обрести такую концентрацию чистой ненависти. Уродливый шрам тянулся от середины лба и до самого предплечья. Он пересекал глаз, повреждения которого не были видны за черным лоскутом ткани.

— В… в сторону, Халос! М-мы же не хотим, чтобы г-г-главный герой сегодняшнего представления пострадал еще сильнее!

За широкой розовой спиной раздался неуверенный голосок. Знакомый до боли, он заставил пробежать мурашки по спине. Этот тембр пробудил воспоминания, воскресив боль, еще не ушедшую из старых ран.

Массивная туша в длинной черной майке и со стальными наручами начала отступать, открывая взору сгорбленную фигуру. Ее голос становился все ниже и ниже, приобретая устрашающий, шипящий оттенок.

— По крайней мере, не до смерти. Хи-хи.

На низкой фигуре была мантия с зелеными и красными пятнами на черном фоне. Вся она была усеяна карманами и кожаными ремнями с разнообразным снаряжением. На груди красовалась искусно вышитая белая театральная маска — бывшей очень популярной в древнем Риме для театральных экспозиций. Надпись под маской гласила «Страх»..

Карлик приближался, его костлявые, когтистые руки тянулись из широких подолов мантии. Лицо под капюшоном скрывалось в густой тени, но это не мешало мне видеть его потаенные мысли.

— Небось, для покупки костюма все детские барахолки облазил? Жаль, что подошел только девчачий. Хотя, думаю, это соответствует твоим предпочтениям. Не так ли, Тимор?

Мой голос прозвучал хрипло, скорее напоминая голос умирающего старца, чем того веселого и беспристрастного правителя, которым я был прежде.

Похожий хриплый бас раздался за спиной напрягшейся маленькой фигуры. От каждого хрюканья свиная туша так тряслась, что казалось, будто его тряпичное одеяние вот-вот лопнет.

Убийственное намерение, читавшееся в маленьких, злобных глазах, сменило предмет своей всепоглощающей злобы. Заметив, кому принадлежит направленный пучок неумолимой ярости, палач мгновенно утих и смирно застыл как под взором Медузы. Его непоколебимость выглядела настолько уверенно, что с таким успехом под ним можно было организовать небольшой фонтан со скамейками и поставить всю эту композицию в парке.

— Ты до сих пор считаешь, что судьба тебе благоволит.

Хриплый, обиженный голос был обращен ко мне. Даже не видя его глаз, я чувствовал эту палитру чувств бушующих в густой тени капюшона.

— Ты всегда получал лучшее! Сначала блок С, потом ключ, и, наконец, даже Амор…

Интонация становилась все тише, словно он погружался в драгоценные воспоминания.

— Но ничего… Теперь мне нечего бояться. Хи-хе.

Безумный смешок содрогнул непоколебимое спокойствие монолитных стен.

— С сегодняшнего дня — нечего! Ехи-хе-хе…

Он откинул капюшон за спину. Палач, до этого стоявший смирно, покачнулся от увиденного и смертельно побледнел. Медленно сгорбленная фигура начала разворачиваться, открывая мне взор на причину ужаса могучего борова. В соседних домишках, напоминающих голубые мухоморы с дверями, снятыми с петель, и битыми окнами, что-то зашевелилось. Медленно, один превращаясь в десятки, сотни маленьких постукиваний начали сливаться в неумолимый рокот. В сумрачном свете этого забытого, испуганного городка заблестели красные и белые зрачки. Тени озарились яркими крапинками, и неистовый гул начал резонировать с пространством, словно каждое сердце под сводом блестящих сталагмитов внимало этому монотонному ритму. С каждым ударом нарастающее чувство тревоги предсказывало близость кульминации. И вдруг, в краткий миг, все стихло. Холодный, скрипучий голос приблизился к моему уху так, что я мог расслышать хриплое дыхание.

— Сегодня ты узнаешь, что такое настоящий ужас…

В костлявых пальцах появился изогнутый нож и мохнатое лицо озарилось искривлённой улыбкой подступившего безумия.

Глава 2

Погода на улице оставляла желать лучшего. Дождь лил как из ведра, захлёстывая деревья и фасады домов в своём круговороте, и тем бедолагам которых нужда могла выгнать на улицу в такой пасмурный день, сложно было позавидовать. Но спрятавшись в своём укромном убежище, как черепаха в панцире, я чувствовал лишь приятное умиротворение.

Было несколько символично, что такая погода не вызывала у меня дурного настроения. Помню, в детстве, смотря на выцветающие страницы старых книг, мне особенно нравилась этот вихрь безмятежности. Словно скрываясь от всего мира я внимал героям сказок и следовал за ними по пятам. В тёмных лесах, на дне глубочайших океанов и на вершине снежных утёсов я всегда преодолевал испытание за испытанием приближаясь к сокрытому за последней страницей новому приключению.

Сейчас, спустя много лет я благополучно работал в книжном издательстве редактируя и печатая для местных журналов новостные сводки и различные рецензии. Конечно, не все мои «работы» принимали с особым рвением, но, можно сказать, за ближайшие годы я заработал довольно высокий уровень доверия и без работы не оставался.

Прервав мои размышления, раздался неожиданный звонок. Я лениво опустил свою руку к дастархану — низкому обеденному столу, который обычно используют народы Средней Азии и некоторых стран Востока. Это был подарок, и как следует получателю, я, естественно, использовал его по своей прихоти в качестве хранения стационарного телефона, стопки газет и фотографий из далёкого прошлого с книгами.

- Френсис Малкольм слушает…

В трубке слышалось прерывистое дыхание. Не похожее на усталые вздохи после тренировки или бега, а скорее больное и очень измученное. Наконец раздался сухой и слегка поскрипывающий кашель и легким акцентом, напоминающим говор людей на юге восточной азии, прозвучали слова:

- Доброго вечера, мистер Малкольм. Вас порекомендовал мистер Дьюринг из организации печати и издательств на Снежном бульваре. Подскажите, вы еще работаете там?

Голос из трубки, казалось, поступал с какими-то помехами, и было сложно точно определить интонацию говорящего.

- Да, вы абсолютно правы. Чем я могу помочь?

Я задумался. Сегодня мне не поступало звонков с работы. Дело в том, что периодически я брался за написание статей на заказ, и заявки, чаще всего, приходили на мое рабочее место, но когда я отсутствовал, Тод, мой приятель и коллега, сообщал мне о подобных заявках. Я слегка насторожился.

- О ваша помощь в интересующем меня вопросе будет как раз кстати.

Казалось лицо по ту сторону трубки расплылось в улыбке.

- Как я упомянул ранее, мистер Дьюринг, ответивший на рекомендацию, описывал вас как хорошего специалиста в своей области...

Звонки перенаправленные непосредственно от начальства были настолько редким событием, что последний раз такое случалось, когда один из сотрудников пропал и полиция делала массовый обзвон, да и чтобы этот сыч, следивший за каждой буквой, хвалил мои навыки? Такое могло произойти только на моих похоронах.

- Извините, что перебиваю… -Я решил перестраховаться, взяв инициативу в свои руки и спросил: - … Но из какой вы говорите организации?

Короткий хрип в трубке был больше похож на кашель, чем на смешок. И заставил волосы на затылке встать дыбом.

- Кхе-кхе. Не стоит беспокоиться, мистер Малкольм. Я представляю частного собственника и владельца RainBou Ink, сэра Фредриха Герроти младшего. Можете звать меня Густав.

Теперь мое сердце окончательно ушло в пятки. Чей представитель? Это глупость какая-то. Что сейчас вообще происходит? Вдох-выдох. Ладно. Дыши Френс, успокойся. Нужно спросить что ему от меня надо, а потом делать выводы.

- Я безмерно рад нашему знакомству, Густав, но по какому именно поводу представитель такой крупной компании беспокоит обычного издателя из малоизвестной конторы? Я слышал, что компания столкнулась с пропажей генерального директора?

- О, теперь я понимаю, что обратился по адресу. - и я снова различил еле заметный то ли кашель, то ли смешок. - Дело в том, что я звоню как раз по этой причине. Как вы упомянули, мы довольно состоятельная компания, и, по большому счету, обязаны своему росту исключительно основателю - мистеру Герроти. Но, как и у всех великих людей, у него бывают свои, если правильно выразится, странности.

Наступила тишина. Несколько затянувшаяся пауза в купе с немного потрескивающим дыханием вызывающим странное беспокойство и лёгкое сочувствие заставили меня поторопить собеседника.

- Попрошу вас ближе к делу, Густав.

- Ах да. Извиняюсь. - Казалось, я прервал его размышления. По ту сторону послышался тихий скрип. - Видите ли. Сейчас наш основной офис находится на главной улице Питтсбурга в Пенсильвании, но в начале наша фирма была существенно скромнее и предоставляла гораздо менее обширные услуги, чем сейчас. Различный реквизит, костюмы и актеры для упования детских сердец в те времена не представляли из себя настоящего чуда инженерии и моделирования, к которому стремятся все компании мира.

Я лишь немного вздохнул. Было не вежливо прерывать собеседника предавшегося воспоминаниям. Особенно если это был тот, кто самолично пережил сказанное.

- В те времена мистер Фредрих занимал пост помощника одного из дизайнеров, но каждый видел блеск в его глазах. Он умел проникать в сердца людей своей харизмой и всегда приносил им радость своим присутствием. И вот однажды его стала преследовать навязчивая идея. Этим желанием было устроить грандиозный проект. В нем не было бы ограничений для аудитории, а визуальные эффекты переходили бы границы мыслимого воображения!

Возникла предвосхищающая пауза. Мне совершенно ничего не приходило на ум, как вдруг в голову прокралось старое воспоминание об одной занимательной детали.

- Подождите, неужели вы о "Бивресте"? Слышал, этот грандиозный крытый парк завоевал миллионы сердец. В детстве я только и мечтал там побывать.

Раньше Одна небольшая фирма представила грандиозный парк, после которого возникла и знаменитая Reinbou Ink., обязавшаяся финансировать проект «Биврест». Тогда это мне показалось странным, но теперь все встало на свои места.

- Несомненно, это был шедевр! Даже те, кто участвовал в его производстве, считали так же. Мы вдохновлялись идеей мистера Генриха и его гением! Даже учитывая все производственные излишества, которыми владела наша компания, это было настоящее чудо. До того момента, как…

И вновь на проводе повисло тяжёлое молчание. И я вновь собирался вмешаться, как Густав вовремя восстановил самообладание и продолжил.

- Во всяком случае я совершал данный звонок не для всплытия старых воспоминаний. Прошу меня простить. Дело в том, что выйти именно на вас мне посоветовал один старый друг...

Его слова настораживали. Кто настолько хорошо знал журналиста маленькой, малоизвестной фирмы, что даже решил посоветовать меня такой крупной компании, которая, даже во время неразберихи, приняла его предложение?

- Я не до конца понимаю, к чему вы клоните…

Внезапно голос Густава принял более серьезный тон. И своим некогда могучим, старческим басом он произнес слова, которые заставили мурашки пробежать по коже.

- Моего друга зовут Фредрих и он очень хотел бы с вами пообщаться.

Глава 3

Наконец, свершилось! Чувство свободы, как хмельной напиток приятно обожгло мое горло придавая силы двигаться дальше. Наспех пришитые конечности еще не полностью синхронизировались с основным телом, но неприятные ощущения имплантов, по опыту, должны были скоро пройти. Что истинно можно назвать свободой? Избавление от безвыходности, или то самое чувство протекания сквозь замкнутые пальцы безумных фанатиков? В конце концов, где бы мы ни были, свободу определяет не наше окружение, а миллионы микроскопических всплесков энергии копошащихся у нас в голове.

- Что отличает человека от зверя? Его способность осознавать свои поступки? Или, возможно, создание определённых орудий труда для упрощения своей жизнедеятельности? Меня довольно давно беспокоит этот вопрос...

Мне стоило внушить доверие, подобраться поближе и дружелюбно окутать собеседника в паутине лести выведав то что мне нужно, но казалось моего спасителя мало интересуют рассуждения, да и я в целом. Мне ужасно повезло, так как очень сложно найти настолько разговорчивых собеседников. Это какое-то издевательство. Он меня даже не слушает! Вот наглая плесень.

- Хорошо, спустимся с макро уровня до проблем насущных. Назови причину, по которой такой профессиональной фигуре понадобилось спасение столь невзрачного агнца? Неужели тебя заворожили мои прекрасные уста?

Возможно я допытываю глухого, а может немого, или даже все сразу! Какая ужасная напасть. О Аристотель, Димосфен и другие основатели риторики дайте мне сил!

- Ты чем-то недоволен?

Я с удивлением посмотрел на повернувшуюся тёмную фигуру издававшую такой приятный звук. В тусклом свете люминесцентными растений ее было сложно разглядеть, но сквозь тьму сразу бросался стоически спокойный взгляд, ярких берюзовых глаз.

- Слава богам ты не немой!

Я резко захлопнул рот руками. В узких сводах вентиляции повисло неловкое молчание, переросшее в гробовую тишину, обрамлявшую эти стены еще до нашего прихода. Хотя было сложно назвать это место вентиляционной шахтой. Скорее это была искусно выдолбленная пещера с проводами и системой для перекачки воздуха. Но по причине недееспособного состояния сего инженерного чуда, ползли мы несомненно, по самой обычной норе, с довольно интересным дизайнерским оформлением. Лишь шуршание ног тихо раздавалось, окружая нас, как загонщик свою добычу, все сильнее давя на ситуацию.

- Мне стоило быть тише, но ты загораживаешь весь проход словно гигантская подушка, а здесь неимоверно скучно! - Сказал я.

Сглаживать такие неловкие моменты явно не моя специальность. Казалось, во тьме, мой проводник закатил глаза.

- Мне лестны твои комплименты, но если не хочешь что бы твои «прекрасные уста» ощущались с такой же непривычностью, как ручки и ножки, я советую побыть, как это говорят, тише воды, ниже травы и перестать обращаться ко мне в мужском роде.

Даже в случае упоминания такой душецепляющей расправы над моим любимым органом ответственным за вкус всех тех прекрасных блюд вроде просроченного сухпайка и напечатанных из сои в вперемешку с бумагой стейков я не мог не отдать дань уважения этому голосу. Спокойная мелодичность ласкала мой пьезоэлектрический датчик звука в коре головного мозга и вызывала легкое чувство эйфории пробиравшее до мурашек. По моему, в некоторых точках атласа, таких людей называют обладателями лирического сопрано.

- Ваши слова трогают до глубин души мадам...

Я было попробовал выпытать ее имя, но ответ был краток.

- Просто Тень и не больше. Скажу честно ты мне не по душе. И...

Резкая остановка заставила меня врезаться в ее заднюю часть. Подняв руку с, явным приказом оставаться на месте, она продвинулась чуть дальше, до очередного поворота. Такая тихая походка оправдывала имя владельца. Повернув за угол Тень исчезла во тьме оставив меня в окружении биолюминесцентных растений, однажды ставшими природными огнями всего комплекса.

Несколько минут ее отсутствия заставили меня выдвинутся ей в след. Я волновался и мне было интересно происходящее. Может она меня просто бросила? Как только я приблизился к повороту тихо раздался равнодушный, но приятный голос.

- Мы пришли.

Пройдя чуть дальше я увидел громоздкую вентиляционную решётку с открученными болтами на нижней части. Я с силой толкнул ее и не успев удивится лёгкостью, с которой она поддалась, полетел вниз. Выставив руки перед собой, как боксёр на ринге, я готовился к столкновению с сильнейшим противником, но удара не последовало. Я приземлился на что-то мягкое, напоминающее по консистенции огромную подушку, или матрас набитый пухом, хотя когда я вообще в последний раз слышал о таком? В моей голове кружился целый ворох мыслей.

- Это эхо пивной отрыжки с лицом вареника все еще не сдохло от цирроза печени?

Прозвучал уже не нежный бриз безразличия, а протяжное шипение, словно Ёрмунганд обхватывающий своим телом весь мир пробудился ото сна, вдохнул несколько галлонов гелия и начал говорить. Я попытался установить зрительный контакт, но не мог понять от куда доносится этот утробный звук. Мои глаза поднялись выше и я увидел, что сила, с которой я должен был приземлится на бетонный пол, не самый устрашающий соперник, которого можно было здесь встретить. Принимая как можно более соблазнительную позу на пуховине слова сами стали литься, как ручей.

- Хорошо, что я не потерял всю свою харизму, учитывая что мне пришлось пережить.

С наигранной уверенностью, казавшейся декоративной, прозвучали мои слова. С первого взгляда на эту грандиозную фигуру, освещаемую тусклым светом грибов и, на удивление, пары работающих ламп, душа сама уходит в пятки с желанием спрятаться под подошвой.

Около четырёх метров в холке, тентаклевидные отростки на нижней части туловища, заменявшие привычное всем позвоночным средство передвижения и этот пронзительный, мечтательный взгляд, словно три звезды из под теней густых как лес волос все так же заставляли шёрстку стоять дыбом, и, на удивление, не только её.

- Моя плата видеозахвата скоро перегорит от такого обжигающего зрелища.

Разве я не упоминал, что моей любимой сказкой была «Красавица и чудовище»?

- Я возьму за шею покрепче, как ты любишь., мой ногастый спиртзавод.

Меня обхватили нежные щупальца из титана, полимеров и силикона, плавно окутывая все мое естество. Толстые и липкие тентакли все крепче обвивались вокруг меня, огораживая от отрицательных мыслей. Я был все ближе к ее глазам, как внезапная буря страсти захлестнула наши уста в безумном урагане желанного воссоединения. И пока секунды тянулись как часы, моему взгляду посчастливилось заметить полное отвращение лицо низкой тёмной фигуры стоявшей немного поодаль.

- Фу, бл*ть. Мне за такое зрелище не платили.

Глава 4

- Во всяком случае остальная информация уже должна быть у вас. Удачи вам мистер Малкольм.

- Подождите Густав, о чем вы?

Разговор окончился с такой же неожиданностью, как и начался. Чем больше я пытался рационализировать итоги диалога с представителем RainBou Ink., тем больше погружался в дебри необдуманных догадок. Но сколько бы предположений я не делал, в голову не приходило ни одной здравой мысли. Но вдруг я понял. Конечно, куда ещё может прийти остальная информация, как не на почту. Где если не там будут ответы на мучившие меня вопросы.

Я жил в частном доме разделенным на несколько квартир и арендовал последний, как часто говорила хозяйка, «Чердачный» этаж. До удачной покупки мисс Казановой и ее почившим супругом это было здание почты и изначально в планировке здания место под крышей планировалось, как пристанище для почтовых голубей. Но преобразовав это историческое достояние нашего городка в приличный жилой комплекс последний этаж не мог остаться нетронутым и сдавался дешевле других помещений, чем мне и приглянулся.

Я выскочил на лестничный пролёт. Почтовые ящики располагались на первом этаже, и пробегая третий, дверь одной из квартир внезапно распахнулась прямо перед моим носом. Если бы в этот момент прохожий ненароком разглядел бы мой ослепительный пируэт, то я, несомненно, снискал бы славу опытного балеруна.

- Малкольм? Доброе утро сладенький! Какая мошка тебя укусила?

Расписанная в строгих викторианских тонах, могучая дубовая дверь сорокалетней выдержки с ароматом двухсот пятидесяти фунтов непоколебимой ярости чуть было не встретилась с моим неровным лицом. За этим могучим изваянием показалась маленькая старушка.

Мадам казанова любила выглядеть, говоря помягче, вычурно. Ее голову всегда украшало седое афро придерживаемое тёмно-красной повязкой, в подражание Рембо, а пожилую, но довольно крепкую фигуру, опоясывал яркий халат в цвет «зеленых джунглей крайола» с драконами украшенными золотыми нитями. И дополняли ее необычный вид кот на плече и пушистые тапочки в цвет повязки с маленькими помпончиками.

- Доброе утро мадам Казанова! Не подскажите, сегодняшняя почта уже поступила?

Боюсь представить, как я выглядел в тот момент. Судя по взгляду домовладелицы, перед ней выскочил взъерошенный мангуст, напоминающий знакомого ей жильца.

- Дорогуша. Разве я не говорила называть меня просто Юлией, или хотя бы тетушкой.

Ее несколько раздраженный взгляд сменился сочувствующим, обратив внимание на мой внешний вид. Мой пижамный костюм был не очень подходящим нарядом, для беготни по коридорам.

- С тобой все в порядке? Куда ты так спешишь?

- Спасибо, мадам, со мной все хорошо - отряхаясь сказал я с некоторой застенчивостью - Я немного тороплюсь, но благодарю за беспокойство, на обратном пути занесу вам газетку и чай!

Больше всего в этой маленькой старушке мне нравилась ее стойкость к к возникающим преградам и родственная доброта к каждому жителю ее маленького дворца. Рядом с ней любой знакомый ненавязчиво становился близким родственником получая несколько раз в неделю подбадривающие кондитерские изделия, вроде блинчиков с вишневым джемом и сожительские встречи приводившие, чаще всего, к обсуждению сплетен и сюжету книг.

Морщинистое лицо озарилось провожающей улыбкой.

- Но Малкольм, я ведь не читаю газет. Но вот чай был бы довольно к стати.

Оставив у тяжёлой двери задумавшуюся хозяйку я стрелой промчался мимо еще одного пролёта с каждым шагом спускаясь все ниже, пока не достиг перламутрового дна нашего особняка.

Богато украшенный вестибюль дышал красками золотой эпохи ренессанса представляя из себя смесь барокко и классики дорического стиля, используемого еще древними греками. Время оставило на стенах свои отпечатки и теперь, спустя много лет после постройки, воздух был наполнен запахами благородной старости и слегка подсохшего дуба, а на громоздких колоннах в местах виднелась обшарпанная штукатурка.

Удачно завернув в комнатку находившуюся по левую сторону фойе я посмотрел на ящики почты, нагромождённых наподобие шпалерной композиции. Я хотел было сразу перейти к причине моего негодования, открыв почтовый ящик, как боковым зрением моё внимание привлёк пожилой почтмейстер. Будто поджидая меня он сидел на длинном пуфе и скрестив ноги в расслабленной позе он попивал чай, заваренный в медном чайничке на белом журнальном столике.

- Вы выглядите необычайно оживлённым сегодня Малкольм. Я уж было подумал, что вы покрылись мицелием под могучим сводом нашей протекающей крыши.

На самом дел никто в доме, за исключением, казалось, мадам Казановой, не знал настоящего имени этого пожилого джентльмена, но все любили его называть мистер Почтмейстер или, в шутку, Пэт. Он появлялся каждое утро в вестибюле, покуривал, немного громоздкую, но изящно украшенную трубку из тисового дерева и периодически помогал почтальонам с фасовкой писем. Мне было слегка неудобно представать перед ним в виде дикого зверя, учитывая его помощь на протяжении всего нашего знакомства, и направляясь к шкафчику я стал аккуратно поправлять подол своей спальной рубашки.

- Я тоже очень рад вас видеть в добром здравии господин Почтмейстер.

Посюрпывая из элегантной чашки его взгляд опустился на моё парадное одеяние.

- Что же я тоже доволен видеть в себе былое здоровье. - он поставил чашку к заварнику и принял более умиротворений вид, закинув левую руку на спинку декоративного дивана. - Какой выпуск из свежих газет заставил вас мчаться сюда, словно обоженного?

Всегда в поношенном но опрятном наряде он не отличался злым или вредным нравом и всегда улыбался, но было ли это служебной деформацией или нет, у него были слегка грубые способы завязать диалог, по крайней мере мне всегда так казалось.

- Ничего необычного, просто пришёл почитать письма перед сном.

Моя улыбка была слегка неловкой и с каждой секундой мне становилось все менее уютно, от пронзительного взгляда моего визави*. Открыв свой ящик я с удовольствием забрал от туда небольшую стопку конвертов и направился к двери.

- Постой

Резко прозвучал строгий голос Пэта и его тяжелая рука легла мне на плечо. Пронзительный взгляд карий глаз смотрел мне в душу, а веселая улыбка сошла с лица.

- Сынок, у тебя все в порядке?

Если честно я не на шутку напрягся. Конечно мне редко удавалось хорошо скрывать свои эмоции, но я старался держатся довольно умело. Видимо это тоже были последствия выслуги лет. Я сделал короткий выдох.

- Спасибо за беспокойство, все правда в порядке.

Я вновь улыбнулся, но теперь с большей искренностью и тоже положил руку ему на плечо.

- Мне скоро придется уехать на пару дней. Попридержите у мисс Казановой мою голубиную коморку.

Глаза, покрытые морщинами, вновь оживились и приняли добродушный открытый вид. Громкий смех разразился по почтовому отделу.

- Ахахаха. Ну хорошо «Казанова» храни при себе свои секретики. Кхм. Не то что бы я о мадам управляющей, в общем ты понял. Кхм...

Повисла неловкая пауза.

- А знаешь, комнатку я попридержу. А то, боюсь, отсюда последний голубь упорхнет. Ахах... Кхм

Глава 5

Слегка сонным глазам открылись обширные своды пещер, усеянные кусками люминесцентных растений, напоминающих звезды. Со сталактитов стекали капли влаги с привкусом ржавого железа, а глаза летучих мышей, будто ягоды рябины, кормили нарастающее беспокойство. Они были слепы настолько, что вынуждены ориентироваться лишь на звуковые колебания, эхом отражающиеся от мрачных стен. И в этой непроглядной тьме я словно сам стал летучей мышью. Ослепленный целью, я прячусь в тенях от бед, как от хищных птиц. И, улетая за тысячи миль, я всегда возвращался назад, чувствуя, что частичка этой густой и вязкой тьмы навсегда осталась со мной. Я Бэдмен…

Нежный вздох вырвал меня из гнетущего дурмана. Я повернул голову, отвлекаясь от холодных потолков пещер, и увидел знакомый блеск уже в нескольких сантиметрах от себя. В этих глазах, переливаясь искрами, сверкало давно забытое звездное небо. В этих глубоких озерах, сияющих фиолетовой палитрой, накопленная тоска медленно растворялась, уступая место теплоте доселе забытой близости.

— Эх... Мелкие, тщедушные существа. Без чужой помощи вы словно мухи под тенью газетного свертка… — Не скрывая сарказм, сказала она и сделала короткую паузу, давая густой тени обязательств вновь обхватить наш теплый уголок. — Ты уже подумал, что будет дальше?

Я вновь повернул взгляд на темные своды, простиравшиеся далеко ввысь. Странным образом свисающие сталагмиты постоянно напоминали о так же нависшем будущем. Будто вот-вот, через секунду, потолок обвалится, и эти беспристрастные шипы проткнут тебя, завершив страдания. Конечно, я знал, что делать дальше и какие последствия последуют за моими действиями. Нежная улыбка на моем лице преобразилась в хищный оскал.

— Ты не знаешь, с кем они связались.

Возникшая пауза разбавилась первым за это утро поцелуем, оставляя легкую сладость на устах. Стараясь растянуть прекрасные мгновения, я боялся вернуться в реальность и тихо произнес.

— Османожка. Знаешь, почему мне нельзя играть в азартные игры?

Ее взгляд блеснул наигранным интересом. Такой ленивый всплеск всегда появляется у людей, когда они готовы услышать знакомую шутку. С давно известным финалом она, тем не менее, не теряет своего шарма.

— Я не дотягиваюсь до игрального стола.

— Хм.

Короткий смешок означал акт милости, как поднятый в небо палец Цезаря определяющий исход проигравшего. На мрачном лице вновь появилась белоснежная улыбка. В этом густом лесу зажегся лучик света, отгоняющий тьму. Но как бы мне ни хотелось растянуть приятные мгновения, бездействие порождает бездействие. Пришла пора выдвигаться.

Поднимаясь с огромного футона, бывшего скорее нагромождением матрасов, чем кроватью, я аккуратно скатился на каменный пол. Высокие смотровые башни, соединенные толстыми стенами с одним единственным выходом, представляли собой угнетающее зрелище. Прямо напротив спального места, так заботливо собранного Амор, стояла громоздкая арка, закрытая стальной дверью толщиной в двадцать сантиметров. Но все это осталось в прошлом. Теперь разодранный проход служил скорее средством устрашения, нежели защиты. По обеим сторонам арки располагались пуленепробиваемые окна, закрытые мастерски изготовленными шторами, собранными из выцвевших лабораторных халатов. Они заслоняли доступ к тусклому свету, который еще исходил от нескольких ламп из другого помещения. Затейливой паутиной импровизированные люстры свисали с металлических конструкций, по форме напоминвших строительные вышки. Все знали, что Амор охраняет генератор на этом уровне, и ни у кого из местных не хватало безумия сунуться на ее территорию, ведь останки несчастных увешивали буквально каждую стену блока D, служившего ранее тестировочным полигоном. Даже сейчас можно было заметить аккуратно развешанные украшения из костей смельчаков и разноцветных стеклышек.

Но Амор не была самой устрашающей в комплексе. Во время закрытия фабрики всех сотрудников законсервировали под толщей камней и бетона. И обезумев от горя, один из командующих блока безопасности, в попытке открыть доступ к выходу, обнулил защитные протоколы. В первые секунды звук серены заглушил весь мир и из глубин пришло зло заставившее оставшихся в живых позавидовать мертвым. Выжившим казалось, что это страшный сон, божественное наказание обрушившееся на них за накопленные грехи, но нам удалось заблокировать проход на нижние уровни. Казалось можно было бы забыть о страхе, но система герметизации уровней была устроена так, что ее двери нельзя было закрыть безвозвратно и в наших руках остался ключ, открывающий врата в ад. Мы с Амор состояли в группе, собранной для противостояния ужасам глубины, еще задолго до закрытия компании, да и название мы взяли старое — всем хотелось, чтобы хоть такой луч приятных воспоминаний освещал их в последний путь.

Каждый из руководителей взял под контроль определённые значимые места средних уровней. Для поддержания баланса мы распределили роли так, чтобы все территории были зависимы друг от друга, но помутнённый разум вкупе с печалью и бесконечной усталостью заставил лучших из нас совершать действия противоречившие здравому смыслу.

Подконтрольная мной территория отвечала за охрану средств управления, дающих, в том числе, доступ к открытию того ада. Я не мог этого допустить, но после того, как мои подчинённые предали меня, у меня не оставалось выбора, кроме как обратиться за помощью и сбежать. Единственным утешением было то, о чем знали только семь существ в этих мрачных стенах. Для перехвата управления системами безопасности требовался идентификационный ключ в единственном экземпляре, но его носителя, как и единственного, кто отказался от управления собственной территорией, не видели уже очень давно, что заставляло волноваться сильнее, чем хотелось бы.

Пройдя через длинный коридор, казавшийся единственным ухоженным местом в этом блоке, я вышел в помещение, судя по всему, бывшее столовой. Комната была просторной и имела три выхода, один из которых должен был привести меня к цели.

— Ты правда думал, что пойдешь один?

Я обернулся. Тень, что была моим гидом по вентиляционным проходам, стояла за мной и в расслабленном виде прижималась к стене. Я посмотрел на нее взглядом, который смешал в себе укоризненность и резко прильнувшую усталость.

— Знаешь, как бы мне ни была приятна твоя компания, судя по всему, тебя уже не отговорить?

Наши взгляды пересеклись, и блеск в ее глазах сиял непоколебимой настойчивостью. Сквозь них было ясно видно ее намеренья.

— В точку.

Хоть здесь и было трудно различить ночь и день, в моей голове крутилась только одна фраза: «Как приду - завалюсь в спячку».

И мы решили двинутся дальше вдвоем. Холодные тона стерильных лабораторных блоков с каждым поворотом все больше сменялись пошарпанными бетонными стенами, украшенными цветными линиями для определения направления пути. Все чаще виднелись застывшие кровавые пятна, и запах гнили начал просачиваться в ноздри. Дойдя до места пересечения цветов, вонь стала почти невыносимой. Свежая кровь залила обозначения, уползая тропинкой в сектор склада. Зрелище было весьма жуткое, но зато я знал, что любимая сыта и здорова.

Мехом с руки я стёр остатки вязкой красной жижи и присмотрелся к надписям. Красная — испытательный полигон, синяя — склад, зеленая — кухня. Так… следующая. Надпись пункта на розовой линии была стерта, но зато на последней, желтой, виднелась яркая, слегка подтертая буква «А».

— Отлично. Туда и надо.

Сидя на корточках, я обернулся на Тень. В обтягивающем костюме с темно-зеленым плащом и шапкой, напоминающей роуч с яркими перьями. С ее краев, закрывая нижнюю половину лица, падала черная ткань. Тень держала одной рукой длинный, но при этом тонкий кинжал, пытаясь перебить запах мертвечины второй. Наши глаза пересеклись, и я понимающе кивнул. Заговори мы сейчас — пол залила бы не только свернувшаяся кровь с костями.

Я указал направление, и мы двинулись дальше. Непереносимый аромат стал резать глаза, когда мы приблизились к желтым раздвижным дверям дверям. На удивление к ним было подключено питание, и зеленая лампочка сверху символизировала, что можно идти. Я отвлек Тень от открытия двери и приложил палец к ее губам. Во что бы то ни стало, ей нужно быть тихой. Если Амор избавляется от незваных гостей, то «мусорщики» доедают останки.

— Фуэ, тьфу! Нахер ты суешь мне свои кровавые пальцы под рот!

Она с осуждением взглянула на меня. На что я с усмешкой приложил уже сухой палец и к своим губам. Я знал, что не останусь безнаказанным, но это того стоило. С возникшим из неоткуда синяком под глазом я стал открывать дверь. Мгновенно нас обдуло тухлым бризом миазмов, и теплый, жижестый ком начал медленно подступать к горлу. Жаль, но в лабораториях давно не осталось респираторов. Последние были отданы в качестве гуманитарной помощи «чистильщикам», пока те один за другим не пропали успев запереть разразившуюся заразу. Жаль, что не до конца.

Дверь двигалась тяжело, и от обилия ароматов глаза выкатывались из орбит, но, пройдя внутрь, мы узнали причину этого чарующего амбре. Всюду валялись разбросанные, тухлые останки. некоторые из них казались свежими, но кое где уже валялись подсохшие скелеты.

— Когда уже закончится эта вонь…

Послышалось за моей спиной. Я прикрыл свой нос пушистой поверхностью руки, чтобы хоть слегка перебить запах, подступавший к кишечнику.

— Пошли быстрее, меня скоро разъест, как буэ-э-э…

Моя неподвижная поза с выделяемой пеной из-за рта могла бы быть смешной в этот момент, но мне казалось будто внутренности сейчас вывернет наружу. Мерзкое ощущение.

— АХАХАх. Вместо тысячи слов — две буэ-э-э…

Почти сразу, как мой почетный завтрак из мха с насекомыми закончил сбегать из своего убежища, разразился громкий смех прервавшийся встречным порывом рвоты. С бешеной скоростью Тень сместила маску с лица и отвернулась. Еще больше мерзких жидкостей прибавилось к окружающей обстановке безнадежности.

— Язва и холера…

Вытирая слюну с лица, я полностью поддержал одобрительным кивком замечание своей спутницы, и мы пошли дальше.

Продвигаясь мимо плесневеющих останков, на глаза попадались части самых разных разновидностей обитателей комплекса. Среди моих знакомых был один везунчик, которому удалось прихватить с нижних уровней пачку документов с протоколами экспериментов и описанием испытуемых. Через месяц его нашли повешенным в своем доме с вырванными глазницами. Классный был парень, жаль только, что он отправил все свое имущество в камин вместе с этой пачкой документов. В предсмертной записке на столе была одна единственная надпись: «О Н З Д Е С Ь». Никто так и не понял, кто он и где «здесь».

Мы продвигались все глубже. Ранее встречаемые несколько тел с разбросанными останками переросли в целые братские могилы с нагроможденными друг на друга трупами разбухшими и полопавшимися. Чавкая по бурой жиже заполонившей все пространство для прохода мы медленно продвигались к повороту из коридора. Я присмотрелся.

- Зеленые крабики...

- Чего?

Тень Опять взглянула на меня с вопросительным и слегка осуждающим взглядом, но потом ее глаза посмотрели в сторону, моего негодования и она вздрогнула от увиденного.

Из-за поворота выглядывала голова "чистильщика", но по нашим спинам пробежали мурашки не из-за боязни встречи с ними. Почти сразу, как мы заметили этот пронзительный взгляд из забрала импровизированного хим-костюма голова слегка дернулась и показалось то, что заставило весь мир вокруг нас сжаться. Вместо полноценной шеи голова была прикреплена только к белоснежному позвоночнику, который что-то удерживало в своих толстых пупырчатых пальцах. Это было явно не то с чем мы готовы были бороться, да и вообще встречаться.

С неподдельным ужасом я повернулся к Тени. Под маской скрывалась большая часть эмоций, но верхняя половина ее лица залилась такой необузданной яростью обращенной ко мне, что я испугался ее больше чем чудо ждавшее нас за поворотом. Сложив руки в традиционном молитвенном жесте странствующих отшельников, мое лицо приняло вид просящего милостыню у храма. Я показал рукой на ближайшую дверь и с помощью отработанных навыков пантомимы, как можно тише, показал план побега. Следующая коллекция ее жестов заслуживает награды за максимально емкое и оскорбительное предложение, которое я когда либо видел. В завершении она показала довольно обидный жест и бесшумно исчезла в темноте прохода, оставив меня одного.

Слегка запаниковав я сделал то, о чем жалею до сих пор. Я посмотрел на место, где должна была находится голова "чистильщика". На повороте ее не было, но в сумраке коридора стала различима еще одна кучка трупов и я хотел было медленно и бесшумно улизнуть за тенью, но заметив движение этой новой переменной я превысил скорость фотона и молниеносно нырнул в открытый вентиляционный люк успев взобраться по стоявшему рядом стеллажу. Как ящерица с оторванным хвостом я мчался по вентиляции пока не врезался во что-то упругое и мягкое. Я остановился и положил руку на эту странную поверхность. И тут я услышал тихий шепот переходящий в рык дикого зверя.

- Если ты не оставишь мой зад в покое, я закончу то, чего не СМОГ ТОТ НЫТИК!

Так вот что это было. Хорошо, что мою ехидную гримасу не видно в темноте, а то я бы уже умер. Я не успел вспомнить о том, что при моем спасении она прекрасно ориентировалась в темноте, как в наше убежище что-то врезалось. И я на секунду потерял ориентацию. Вроде бы мне нравятся монстроподобные женские особи, но накаченные мужики обмазанные маслом тоже... Стой! Проснуться! Быстро!

Мои глаза стали открываться, медленно свыкаясь с окружающей тьмой. Судя по количеству пыли окружавшей нас мы были не на «скотобойне», как я обычно называл те узкие коридоры с дурманящим содержанием. Не успев свыкнутся с пространством мой слух пронзил резкий свист, и удар металла о стену за моей спиной. По моей щеке стало стекать теплая жидкость. Ничего не понимая я попытался найти убежище и заметил очертания Тени лежащей без сознания, а за ней опрокинутый стол. Кабанчиком я метнулся к новому убежищу, сопровождаемый свистом неизвестных метательных орудий. Кто нацелился на нас? Это оставлять было нельзя. Нужно было что-то предпринять, но что? И тут я вспомнил рядом с чьей территорией мы находились. Я громко свистнул и через секунду послышался глухой удар. Стены слегка задрожали. Было такое чувство, что где-то тараном выламывают ворота, но мне это было только на руку. Метания прекратились и казалось сам воздух на секунду завис в томительном ожидании.

Глава 6

Это был единственный шанс в моей жизни. Я не мог от такого отказаться. Солидный гонорар приписываемый предложением сэра Герроти мог варьироваться от моих пожеланий, при этом все мои затраты на время работы будут оплачиваться! Естественно это было очень щедро, учитывая, что особой славы в писательском искусстве я не сыскал. Даже и не знаю, чем смог зацепить главу такой многообещающей корпорации.

Ломать голову над причинами такого совпадения сейчас не было смысла. Ответов у меня нет, а все итоги полученной информации я уже постарался рационализировать в своем блокноте. Мне необходима та личная встреча, о которой говорил Густав, чтобы развеять или подтвердить все свои опасения.

Я решил взять в дорогу только самое необходимое. На конверте письма был указан адрес отправителя, а в содержании, только одна фраза. Она располагалась по центру шершавой плотной бумаги, толстым печатным шрифтом: «В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя», а на обратной стороне было указано, но уже от руки: «На закате - тени встают». Почерк был искривлён, будто его писали в торопях. Судя по выступу чернил это была перьевая ручка, или ее подобие. Определить точно было сложно, из-за особенности почерка, но я принял это за намек к моему скорейшему отбытию.

Я собрал в дорогу небольшой чемодан, и кожаную сумку, которая досталась мне от отца. Это был особый подарок, который я не мог оставить, да и надёжность этой сумки говорила сама за себя. Поэтому уповая на ее бессмертие я положил туда самое важное - журнал для записи, документы, письменные принадлежности и небольшую сумму лежавшую в конверте.

Надев свой любимый красный шарф я в последний раз оглянулся на небольшое жилище, ставшее мне домом. Высокие потолки и панорамные окна со стороны рассвета. Картины и книжные полки украшавшие пошарпанные кирпичные стены. Маленькое кресло с круглым офисным столиком и японская ширма с оригинальным узором. Все эти, казалось бы, несущественные вещи, на протяжении долгих лет грели мою душу, став неотделимой частью моей жизни.

Было тяжело прощаться, но выбор сделан. Я выключил свет и выйдя за дверь собирался повернуть ключ в замочной скважине, как неожиданно, сбоку раздался добродушный голосок.

- Доброе утро голубчик! Разве у тебя не выходной? Неужели Дьюринг, этот маленький паршивец, снова сбрасывает всю работу на подчиненных? Ну я ему покажу.

И впихнув мне в руки тарелку, полную горячих оладий она повернулась, и тихо осыпая всевозможными проклятиями моего начальника, стала медленно удалятся.

- Постойте мадам! - помчался я вслед: - Мне поступил частный заказ и я решил отправиться в небольшую командировку на пару дней.

Она повернулось и недоверчиво посмотрела мне в глаза. Эта битва взглядов продолжалась еще несколько секунд, до того момента, как ее лицо не озарилось добродушной улыбкой и она вновь подошла ко мне крепко обняв. От удивления, я чуть не уранил тарелку, но вовремя успел поднять руку и медленно обхватил ее узкие старческие плечи.

- О это просто чудесно! Ведь ты так не любишь выходить на улицу. Мы очень беспокоились о твоем здоровье и обсудив это со всеми жителями хотели уже силой вытащить тебя на пикник в близлежащем парке.

Она слегка отпрянула от меня и ее морщинистые глаза загорелись детским интересом.

- Назови мне имя того героя, что смог тебя вытащить. Хочу знать в чью честь мне сегодня воспевать дифирамбы!

Если что и следовало скрывать, то точно не от домовладелицы. Помимо доброго нрава,раньше она была известна, как очень опытная женина, знавшая многие секреты и умевшая их хранить. Но если кто-то представлял ей или ее близкому окружению угрозу, она могла так хорошо распорядится своими связями, что на следующее утро этого человека могли собрать в самых разных местах нашего округа не доказав при этом причастности Мисс Казановой.

- Хорошо. - слегка вздохнул: - Мне поступило приглашение от управления крупной компании на встречу с мистером Герроти. Их, вроде, отставным управляющим.

Улыбка домовладелицы медленно сползла с лица. И серьёзным тоном она спросила.

- Герроти? Ты говоришь про Фредриха Герроти основателя ReinBou и Avihs?

Я слегка помедлил с ответом. Почему взор мадам Юлии так налился гневом при упоминании этого человека?

- Да, вчера я получил от него письмо. Там были несколько двоякие сообщения и адрес отправителя, куда я и намерен поехать.

Ее взгляд принял оценивающий и суровый вид. Казалось, она видит меня насквозь, и кусочек за кусочком осматривает те частички моей души, в которых я и сам не до конца уверен.

- Френсис, погоня за деньгами всегда совмещена с риском. Уж я то знаю... - она взяла короткую паузу и сделав глубокий вздох с более спокойным выражением лица подняла глаза: - Во всяком случае, будь осторожен...

Уже сидя на вокзале я вспомнил этот странный разговор. Тяжёлые мысли о предупреждении мисс Казановой мучили меня на протяжении пути. С блеском украшенный вагон и удобные сиденья немного отвлекли меня от этой дымки переживаний, и я смог погрузился в глубокий сон, надеясь по приезду просто взять необходимые материалы и вернутся в свое скромное жилище, для продолжения работы. Меня разбудил резкий толчок и звук парового гудка сообщавший пассажирам о прибытии на станцию. Я посмотрел в окно и заметил крупными буквами, на бетонной вывеске, надпись Санкт-Галлен. Моя остановка.

Посмотрев по сторонам я не заметил ни одного пассажира и встал для разогрева слегка отёкших мышц. Осмотрев убранство вагона в последний раз я, махнув кондуктору прощальным жестом, сошёл на украшенный перон. Голубоватая плитка проводила меня до выхода из станции пропуская пункты досмотра, для отъезжающих, и выйдя на улицу я почувствовал прилив бодрости, от горного ветерка, трепавшего осенние кроны просыпающихся деревьев. На улице было слегка тускловато, но не сказать, что пасмурно. Периодически солнце выглядывало из под блёклых туч освещая яркие, чистые улочки пригревая своим теплом прохожих. Адрес отправителя письма принадлежал префектуре этого города, но где конкретно располагался этот особняк, я не имел ни малейшего представления. Стоит поспрашивать по округе.

Любуясь архитектурными достижениями прошедших эпох я решил отправиться в службу перевозок пассажиров и багажа, находившуюся неподалёку от высоких дверей входа на вокзал. Отличить это здание от расположенных рядом бюро было не сложно. Несколько курящих шаферов в перемешку с еще пользовавшимся популярностью кучерами, стояли рядом со своими расписными, пылью дорог, колесницами, и обсуждали житейские мудрости и проблемы насущного века. Под небольшим навесом, разделенном на две части, ютились несколько автомобилей: "Волга", Trabant p50 и еще она неизвестной мне модели с четырьмя гнедыми лошадьми, не считая приютившегося под боком кобылицы жеребенка.

Рядом с этим навесом стояла небольшая деревянная будка аутентично вписывающаяся в интерьер. Я подошел к маленькому окошку и несколько раз пристукнул по решетке огораживающей доступ к притягательным для каждого вора предметам офисной канцелярии.

- Извините. Есть кто?

Окошко медленно открылось и в проёме показалось лицо, которое один мой знакомый музыкант мог бы довольно точно охарактеризовать словом «противозачаточное». Морщинистые глаза в леопардавых очках поднялись на меня с таким усилием, что я было подумал о земном элепсе. Из будки донёсся громкий, но при этом хриплый и уставший голос.

- Вы что-то хотели?

- Добрый день мадам. Не подскажите, как я могу доехать до этого места?

Я протянул сквозь решетку слегка помятый конверт с обведённым адресом. Приняв бумагу она недоверчиво посмотрела сначала на конверт, а после с легкими нотками презрения и на меня.

- Понаедут журналисты. - ее усталый шепот был достаточно громок, что бы я мог его услышать. - Ехан!

Резкий крик кассира заставил меня вздрогнуть. Я развернулся в сторону взгляда старухи и увидел мускулистого мужчину в клетчатом козырьке, майке и джинсах, закрепленных неестественно длинным ремнем. Из камеры, для задержания особо опасных преступников, которую представляла собой касса, вновь донеслось.

- Ехан! - Следующие слова были обращены ко мне. - Этот чумазый механик, как бы он не выглядел, единственный, кто может отвести вас сквозь заросшие тропы. Тарифы на эту дорогу давно закрыты, так что стоимость обсудите с шофером. Хорошей поездки.

С пожеланием, казавшимся больше угрозой, пожилая кассир вручила мне письмо обратно и захлопнула маленькое окошко, а я повернулся к провожатому. Крупный мужчина с щетиной и крепким телосложением уже подошёл и с приветливой гримасой тюремного надсмотрщика после бессонной ночи, протянул мне свою огромную маслянистую руку. На его и без того суровом лице, от щеки и до самой шеи, через подбородок тянулся шрам, будто оставленный саблей, придавая Ехану вид человека, не сильно вызывающего доверие. Я не был брезгуном или трусом и с крепким рукопожатием и добродушной улыбкой посмотрел ему прямо в глаза.

- Будем знакомы Ёхан, я Френсис. Не останусь в долгу, если поможешь добраться до адресата.

Его суровый взгляд оценивающе сощурился мне прямо в душу. Казалось эти пару мгновений длились вечно. Играя с моими эмоциями в гляделки около минуты Ехан хмыкнул, отпустил руку и жестом указал следовать за ним. Казалось его суровое лицо слегка смягчилось и я решил доверится судьбе.

Глава 7

Звуки борьбы в тени не оставляли мне выбора, кроме мгновенного действия. С усилием закинув Тень на плечи, я достал маленький пузырёк из кармана. В надежде на успех своей подготовки, я что есть мочи, бросил его в стену.

В шуме борьбы раздался звон, и яркая вспышка на мгновение озарила поле боя.

Разбросанные по комнате трупы свисали даже на разбитых стеклянных перегородках. Покрасневшие стены бликами отражали место скопления ожесточённой схватки, а уродливая бесформенная масса, напоминавшая спрессованное скопление человеческих тел, пробив стену, волокла за собой нескольких нападавших. Из её густой темной туши торчали рукояти ножей и осколки стекла. Вопль дикого безумия из множества ртов не могли прервать даже непрерывные атаки молчаливых убийц. И среди всего этого хаоса я смутно смог разглядеть выход.

Мне было знакомо это место: будучи главой одного из корпусов, я пробирался сюда, тайком от подчинённых, ради встречи со своей возлюбленной. Никогда не думал, что избегание своих прямых обязанностей может когда-нибудь пригодиться.

Пока какофония битвы приближалась всё ближе, я рванул через ранее застеклённую перегородку, опёршись на одного из трупов. Мягкая плоть промялась под рукой и , кажется я услышал какой-то хруст.

— Извиняюсь!

На ощупь, как можно быстрее, через столы и стулья я продвигался к выходу. Ужас битвы подступал всё ближе, мне нельзя было медлить. Чем скорее, тем лучше. Добежав до небольшого огороженного коридорчика я стукнул ногой по месту, где должна была располагаться дверь, и, от неожиданности свалился в открывшийся проход. Во время падения я слышал, как несколько ножей пролетели над головой, ударившись о бетонную стену. В приступе отчаянной самозащиты я захлопнул дверь.

Нужно было её заблокировать. В коридоре ещё местами было тусклое освещение, падавшее на закрытые или выбитые двери, пыльные стены и небольшие стопки мусора. Мой взгляд привлекла торчащая железяка в одной из таких куч. То что надо!

Слегка расчистив завал, я достал стальную арматуру и, добежав до двери, поставил её в удачное положение между ручками. Кажется можно выдохнуть.

Решив немного успокоиться, не теряя самообладания, я подошёл к лежавшей Тени. С её волос стекали капли крови. Приземлилась она явно неудачно. Нужно было что-то предпринять.

Клубок отчаянья подступал к разуму, но приступы паники не приносят выгоды, нужны выверенные действия. Сначало остановить кровотечение. Но чем? Я осмотрелся. В коридоре, кроме открытой шахты лифта, приличного ничего не было. Прислушавшись мне показалось, что звуки битвы удаляются. Нужно было действовать.

Я аккуратно снял шаль с лица Тени. Её красочный головной убор остался за дверью, но это не то, о чём стоит беспокоиться. Из темноты выступили черты лица: тёмные глаза с веснушками на переносице, густые ресницы и тонкие берюзовые губы, придававшие лицу тот шарм, который можно заметить у искусных актрис или моделей. Казалось, она меньше всего подвергалась экспериментам, если вообще им подвергалась. Ее внешность не подходила мрачным стенам комплекса. Еще бы пара клыков и она была бы в моем вкусе.

Как можно качественно, я перевязал место ранения и решил осмотреться. Пробежав по коридорам и открывая двери перед собой, передо мной появился просторный лиловый зал, обрамлённый металлической люстрой, больше похожей на произведение искусства. Архитектор так расставил скульптуры, что блики создавали диораму жизни рифовых обитателей. Путь к блоку А оказался ближе, чем я думал — гигантский холл, комната распределения сотрудников. Головная боль накатила волной. Осталось найти проход вверх.

Вернувшись за Тенью, я заметил, как она побледнела. Звуки битвы за дверью стихли. Что-то не так. Времени оставалось совсем мало.

Закинув на плечи хрупкое тело, казавшееся до этого неуловимым, я двинулся к проходу, стараясь как можно скорее скрыться в нужнй двери.

Не успел я пересечь красочный зал, как позади раздались удары, заставившие меня ускориться. Пока мы были под защитой запертой двери, неизвестно, сколько ещё она сможет продержаться. Мне было не важно, кто победил в предыдущей схватке — любой вариант меня не устраивал.

Пробежав к противоположной от открытой двери стене, я открыл проход в длинный коридор. Его стены были украшены голубой мозаикой с перламутровыми и чёрными вставками, образующими сложный орнамент. Краем глаза я разглядел на рисунке знакомую фигуру и снова резкий приступ боли пронзил висок.

Что со мной происходит? Колени коснулись холодного пола. Капли пота, стекавшие с пальцев, образовывали небольшие лужицы. В голове невыносимо трещало. Нужно было двигаться дальше. Вот спасательная дверь, всего пара метров — и мы у цели. Выдернув руку вперёд, мои пальцы с усилием вгрызлись в ручку. Но чуда не произошло.

— Этого не может быть. Чёрт тебя дери!

Дверь была заперта. От злости несколько ударов пришлись по металлической поверхности, не оставив даже царапины. Это невозможно! Никто не знал о существовании ключа, больше чем я. Здесь нет приветственного коврика или горшка с растением, куда его можно было положить, поэтому я всегда оставлял дверь открытой. Если только не…

Мои размышления прервал мощный удар сзади. По огромному залу прокатился скрежет метала. Дверь не выдержала, и молчаливый топот прокатился по голубым стенам. Но вдруг всё стихло. И в этой давящей тишине раздался низкий монотонный голос:

— Найти.

Я вжался в угол — выхода не было. Вот дьявол! Я осмотрелся и взял в руки первое, что попалось под руку: кусок древесины, напоминающий ножку стула. К сожалению он не сильно прибавил уверенности. Шаги становились всё ближе, приближая час неминуемой гибели. Если я умру, то заберу с собой парочку ублюдков.

- Прости меня Тень.

Я встал в оборонительную стойку. Взгляд упал на полузакрытую дверцу мозаичного коридора. Топот и хлопанье дверей разносилось всё ближе. Комок страха начал подступать к горлу, когда за спиной донёсся шепот:

— Сюда!

Я вздрогнул и резко обернулся к источнику звука. Мой взгляд сразу упал на синюю пошарпаную дверь. На небольшой фиолетовой табличке, прибитой к стене, сияли белые буквы: Грузовой лифт. Вместимость 400 кг.

Забежав в приоткрытую дверь, я как можно быстрее и тише закрыл её и развернулся, надеясь разглядеть путь к выходу. Но в комнате было пусто. Только несколько коробок, стеллажи и прямоугольная дыра в стене отделяли это место от остального.

— Здес-сь.

Из открытого люка послышался знакомый шепот, и с лёгким скрежетом перед нами возникла металлическая коробка из нержавеющей стали. Не то чтобы я доверял всем подряд, но особого выбора не было. Тихое постукивание ног доносилось все ближе. Я прямо сейчас мог представить, как десятки фигур забегают в узкий коридорчик, поочерёдно выламывая хрупкие офисные двери В спешке я уложил раненую Тень в лифт и, запрыгнув сам, закрыл за собой дверцы, надеясь на спасение. Мгновение — и в дверь начали ломиться. Казалось вот исход моих страданий. Но тут мир содрогнулся, и мы плавно двинулись вверх.

На пути к неизвестности время тянулось, словно резина. Минуты давили всё сильнее, а от тихого стука под нами, я не мог расслабиться. Закрывая Тень своим телом, я крепче вцепился в своё импровизированное оружие. Яркий свет из внезапно открывшихся дверей ослепил меня, и, не дожидаясь, я вылетел вперёд, направив палку на предполагаемое место дислокации противника. Но тут что-то с силой выдернуло деревяшку из моих рук, словно щепку. Легкий смешок прокатился по комнате. Глаза до сих пор не привыкли к яркому свету, и всё вокруг плыло, как на мыльных картинах.

— Хе-хе, так и покалечиться можно.

Мягкий голос доносился в нескольких метрах от меня. Какой знакомый тембр. Такой знакомый и протяжный… Яркий свет неожиданно сменился тенью.

— Ох, черт! Мари, тащи носилки!

— Эх. Разве не лучше оставить всё как есть? Мы и так рискуем.

Донёсся жалобный голосок. И Рядом послышался раздраженный вздох.

— Знаешь. Ты можешь спуститься и вежливо объяснить этой группе сумасшедших, что тут никого нет и это все ужасная ошибка!

— Ну ла-адно. Принесу я, принесу.

Мир вокруг поплыл. Если это друзья, то всё должно быть в порядке. В конце концов, разве не всё равно? Уже ничего не изменить. С меня хватит! Я достаточно натерпелся.Сейчас бы в горячую ванну. Смыл бы эту странную липкую жижу с головы.

- Вот же черт...

Глава 8

Ветки хлестали стальные пологи автомобиля, а салон был наполнен листьями из-за приоткрытого окна. Мы продвигались сквозь густую чащу, разрезая встречавшиеся кусты и деревья. Если я не видел в этом пути отличий от любой звериной тропы в лесу, то мой водитель проложил маршрут без особых проблем. Судя по всему, он хорошо знал этот путь.

После нашего отъезда мы довольно быстро преодолели границы города и двигались сквозь густую чащу уже около часа. Я облокотился на кармашек для окурков у двери и пристально вглядывался в окно, пытаясь насмотреть среди зелени что-нибудь необычное.

- Слушай Ёхан! — Прокричал я водителю: - ты уже ездил этим маршрутом?

В зеркале заднего вида появился суровый взгляд. Неизменный в своём естестве он взглянул на меня с вопросительной интонацией, а затем медленно кивнул.

Проехав ещё несколько минут, машина начала притормаживать. Когда мы наконец встали, я заметил ровную каменную кладку перед автомобилем, служившую моему проводнику ориентиром и гарантом безопасности. Ехан вышел из машины и, расчищая путь своими могучими руками, открыл заднюю дверцу автомобиля.

Я с недоверием посмотрел в его карие глаза, закрытые густыми бровями. Не видя признаков цивилизации, мне не оставалось ничего, как относиться к своему проводнику с подозрением.

Плечи великана согнулись. Казалось, в его глазах отразились ноты сочувствия. Протянув одну руку мне, а второй облокотившись о крышу автомобиля, Ехан, крепким рукопожатием, вытащил меня из машины, как тряпичную куклу, и поставил рядом с собой, оттряхнув пыль с моих плеч.

Наклонившись до моего уровня, он указал пальцем в кусты перед машиной. Я присмотрелся. На расстоянии двадцати метров от автомобиля мелькало что-то красное. Я решил слегка пройти вперед и раздвинув плотный слой зарослей, вышел на небольшую полянку. По центру проходила потрескавшаяся дорога, а перпендикулярно стоял массивный шлагбаум, не дающий места для проезда.

Ехан, стоявший слегка отстранённо, подошёл ко мне. Он положил руку мне на плечо и вновь указал куда-то, но на этот раз чуть выше. Подняв взгляд, моя челюсть едва не стала обособленной частью тела, когда я увидел огромный блестящий купол на близлежащем холме. Он выделялся своей монументальностью и размерами. Каким образом можно было не заметить такой огромный комплекс издалека?

Мой проводник, щёлкнув пару раз пальцами перед глазами, вернул меня в реальность.

- Ч-что это такое? «Биврест»?

Я оглядывался по сторонам, пытаясь заметить, каким всё-таки образом это здание не попалось мне на глаза. Взор был закрыт густыми кронами деревьев, но, судя по всему, мы были в низине.

Ещё когда мы подъезжали, я заметил гряду холмов, образующих ландшафт, напоминающий удар молнии с небольшим кратером со стороны нас. На этом участке дорога была гораздо более различимой. Но потом она вновь сменилась кустами и зарослями.

Я посмотрел на Ехана, до сих пор ожидая ответа, но он молчал. Печальный вздох, больше похожий на рык медведя, предсказывал неладное. Его большая рука указала на машину, потом на купол и, в конце концов, скрестив руки, он помотал головой, говоря, что дальше не поедет.

Это, конечно, прекрасно, но как же я найду вход? Вдруг после стольких лет ворота парка будут закрыты? Что же мне прикажете делать? А ведь ещё дикие звери…

С недоверием, смотря на простиравшиеся кусты в направлении моего пути, я робко обернулся.

- Подожди! Раз до парка недалеко, можешь показать мне, где вход? В конце концов, я то здесь впервые.

Но казалось, мои мольбы прошли мимо ушей. Ехан просто повернулся и, не церемонясь долго, сел за руль автомобиля. Он просидел там некоторое время, и, глядя на него в этот момент, у меня появилось такое чувство, что он терзается сомнениями.Его руки были прижаты к рулю, вот-вот готовые проложить маршрут к обратному пути. Спустя пару минут таких соображений он поднял голову и посмотрел на меня. Сам я не мог увидеть, что подразумевает смешанный взгляд из-под тени крыши, но вскоре он достал какой-то свёрток из бардачка и, не закрывая дверь своего грузовика, снова подошёл ко мне, протягивая предмет, до этого лежавший в бардачке машины.

Я собирался было развернуть ткань, но могучая рука опустилась сверху, говоря, что время ещё не пришло. Я поднял озабоченный взгляд, но в ответ лишь увидел молчаливое отрицание и спину гиганта, рассекающую ветви деревьев на своём пути.

Сев в грузовик и махнув на прощание, Ехан закрыл казавшуюся хлипкой дверцу и скрылся в переплетении кустарников и вьющихся растений. Вскоре стих и гул машины, и я остался наедине с собой и этим тихим спокойным местом, тайны которого мне предстоит изучить.

Вздохнув, я двинулся в путь. Кладка, из которой была сделана дорога, была едва различимой. Между камнями вились растения, а опавшие листья сбивали с пути. Но, раздвигая заросли, ветка за веткой деревьев становилась всё меньше, а я всё чаще стал наталкиваться на необычные конструкции. Вначале это были выцветшие грибы от полуметра до двух метров в высоту, окрашенные в крапинку во все цвета радуги, потом, среди зарослей, стали появляться фонарные столбы, выполненные в виде фантастических фиолетовых, розовых и синих растений, и дорога, казавшаяся маленькой тропинкой, стала достаточно широкой, чтобы по ней без особых проблем прошёл небольшой отряд. Ну прямо рай для эпилепсиков.

Переплетаясь с деревьями и кустарниками, объекты искусственного ландшафта казались все более живыми и даже странно таинственными. Заворожённый красотой я не мог отвести взгляд. Казалось, я попал в место сплетения нашей реальности и параллельной, более яркой и фантастической. Вьюны охватывали высокие тёмные фонари, а из-под кустарников показывались яркие фигуры.

Не заметив, как пролетело время, я оказался у широких стальных ворот. Это была высокая расписная ограда с кирпичными колоннами и заострёнными прутьями, смотрящими в небо. Казалось, её совсем не тронуло время.

По ту сторону богато украшенного забора находилась длинная площадь, оканчивающаяся лестницей, скрытой в тени садов. В центре стоял большой фонтан, украшенный сидящей сверху статуей усатого мужчины с ребёнком на коленях. Но одна деталь внушала беспокойство. Загадочно чистым и опрятным казался сад по сравнению с его окраинами. Опавшие листья были собраны в кучу, в фонтане плескалась чистая вода, а декоративные кусты были аккуратно подстрижены, составляя композицию объёмных геометрических фигур.

Но более странным было то, что, за исключением журчания воды, не было слышно ни одного звука. Ни одна фигура не мелькала, чтобы подметать дворы или ровнять кубы и сферы на тонких стволах. Только птицы, не замечая присутствия наблюдателя, всё так же щебетали, перепрыгивая с ветки на ветку.

Но если здесь всё-таки живёт персонал, да и сам Фредрих, то каким образом они добираются до населённых пунктов, если единственный путь сюда — заросшая годами тропинка? Неужели эти люди производят всё необходимое прямо внутри комплекса, но не могут же все сотрудники проживать здесь вместе со своими семьями?

Голова была забита лишними мыслями. Возможно, на старости лет глава корпорации захотел скрыться от мира в уютной, знакомой глубинке, а в качестве помощников нанял ограниченный круг преданных людей, которым некуда возвращаться. Во всяком случае, сейчас надо было придумать, как попасть внутрь. Я решил начать с ворот.

По середине высоких прутьев, украшенных позолоченным узором, висело громоздкое золотое сердце. Присмотревшись поближе, можно было разглядеть замочную скважину. Но если ворота заперты с этой стороны, то где может быть ключ? Думай, Фрэнсис, сначала надо попробовать открыть. Может ответ кроется в очевидном?

Я положил руки на холодные прутья и дернул изо всех сил. На всю округу прогремел лязг металла, распугав птиц, приютившихся на ветвях. К сожалению большего мне достичь не удалось. Замок непоколебимо блокировал вход. Жаль, но похоже не всё так просто.

Ладно. Может где-то поблизости есть другой способ попасть внутрь? Я решил оглядеться. Неприступная стена уходила в заросли с приютившимися полуразрушенными маскотами закрытого парка.

Почему бы не пойти направо? Кажется, там меньше кустов, да и ветви деревьев не срослись с холодными прутьями. Я двинулся навстречу неизвестности, расчищая кустарники, прилипшие к забору. Ветки лезли в лицо и царапали руки. Я покрепче вцепился в шарф, чтобы он не слетел. Хоть шея будет цела.

Чем дальше я продвигался, тем больше веток я пробовал на вкус. Листья с навязчивыми насекомыми путались в кудрях, а шарф успел превратиться в коллекцию семян чертополоха; как внезапно всё прекратилось. Не успел опомниться — коварный корень подставил мне подножку, и я очутился на мягкой траве.

Поднявшись и отряхнувшись, мой взор упал на небольшую будку, стоявшую в центре необычной полянки. Единственная аккуратная тропинка, ведущая к этому строению, пересекала забор и скрывалась уже по ту сторону. Очень интересно, как она появилась, ведь в ограде не было никаких дверей или проходов, которые можно было бы часто пересекать. Но тем не менее натоптанный путь проходил прямо через забор, будто он был неосязаем.

Коснувшись, мокрых от влаги, прутьев забора и развеяв свои фантастические ожидания, я направился к будке, выкрашенной в тот же красный с белыми полосами цвет, что и шлагбаум.

Внутри было темновато и пыльно. Хотя двери не было, судя по всему погодные условия не могли сильно испортить внутреннее убранство, да и портить здесь было особо нечего. В домике не было мебели, а единственным предметом, отдалённо напоминающим её, была полка, прикрученная к одной стене к другой. На ней располагался большой пульт, напоминающий микшер, для настройки диапазонов звуковых частот. На нём было много разноцветных кнопок, тумблеров и рычажков, которые у меня не было особого желания трогать. Но одна кнопка на плоской поверхности отличалась. Она упрямо мигала красным цветом. Так и маня себя нажать.

- Ч-ч-шш-шп-ш…

Внезапный звук заставил меня вздрогнуть. Мой бегающий взгляд поочерёдно упал на каждый из внутренних углов будки, пока не остановился на динамике, висевшем над входом. Провод по потолку растянулся к пульту, а от него все провода уходили прямо под пол, защищённый стальной плитой. Но я ведь даже не успел ничего нажать.

Господи, за что меня так пугать! Я собирался выдохнуть, как вдруг вновь раздалось характерное шипение из потрёпанного динамика, но на этот раз что-то отличалось. Из глубины белого шума донёсся несвязный голос.

- Ч-пш-ш-Дерни син-пшш-пот-м-ч-ч- еная кнопка-балбес-пкч.

Помехи исчезли, а вместе с ними и странный голос. Ошеломлённый я стоял и смотрел на решётчатую сетку компактного громкоговорителя.

- Ч-чего?

Единственное, что я внятно расслышал, это слово «балбес». И чем я заслужил это? Ладно, сейчас не время думать об этом. Нужно собрать воедино то, что этот таинственный грубиян хотел донести. Там было что-то про зелёную кнопку… Нет, в начале он упомянул рычаг, вроде синий. Стоп, а если подумать здраво, с чего я должен доверять человеку, которого я впервые слышу?

Я облокотился о пыльную стенку. Вдруг после того, как я проделаю указанные действия, попаду в ловушку. Может меня обстреляют дротиками, а будка взорвётся? Ха-ха, ладно, я перебарщиваю. Во всяком случае…

- Не попробуешь — не узнаешь…

Я оттолкнулся от стены и медленно подошёл к настольному пульту. Точно ли мне нужно нажимать? Даже если я останусь невредим, вдруг на меня подадут судебный иск за проникновение на частную собственность? Мои руки дрожали. С моей зарплатой я не потяну даже мизерный штраф, назначенный компанией. Может, письмо было шуткой, а адресат, как и звонивший Густав, если это его настоящее имя, просто местные любители посмеяться?

Надо успокоиться. Вдох-выдох. Один, два… сто тридцать четыре, сто тридцать пять…

- Ладно, поехали!

Я резко дернул синий рычаг и нажал красную кнопку. Закрыв глаза и уши я стал ожидать худшего… Но ничего не происходило. Не замигала сигнализация и группа охранников, подражая мексиканским рестлерам, не набросилась на меня.

Я медленно открыл глаза. Всё было как прежде. Но почему же у меня в груди бушует беспокойство? Как будто что-то не так. И вдруг на микшере загорелся красный диод, потом второй.

- Вот черт…

Опомнившись, я подбежал к пульту и начал быстро тыкать по зелёной кнопке. Как же я мог так ошибиться! Чёртово мигание! Зачем я вообще на него посмотрел? Надо же было так накосячить. Лампочка за лампочкой, полоса из десяти диодов медленно, но верно загоралась ярким багровым светом.

В панике я огляделся на забор, ожидая самого худшего. Но, на удивление, ничего не произошло. Капли пота струёй текли мне за шиворот, заставляя мурашки по всему телу. Волосы стояли дыбом.

- Так… вроде ничего стра-а-а-а-а!!!

Пол подо мной будто провалился, и в панике я попытался ухватиться за порог, но рука, предательски соскользнула и погрузилась в кромешную тьму.

Люк, казавшийся до этого полом, медленно закрылся, оставив маленькую будку наедине с лесом, но на этот раз навсегда.

Глава 9

Я бежал. Десятки людей в предсмертных воплях хватали меня за ноги, ступавшие по колено в крови. Яркий алый свет сигнальных ламп придавал возникшему безумию состояние безысходности. Я старался как мог, волоча за собой орду воющих трупов, продвигаться вперед, подальше от этого безумия.

- Простите меня! Я не хотел этого!

Внезапно споткнувшись, я упал. Густая красная жидкость заволокла все мое тело. Сотни рук разом отпустили меня и лежа в океане крови и нагроможденных друг на друга тел, я протер глаза и обернулся к центру непрекращающихся истошных криков. По спине пробежал холодок.

Окруженная истерзанными телами, над тусклым светом фальшфейера стояла фигура, похожая на человека, но гораздо выше и тоще. Существо было повернуто ко мне спиной и держало в руке изнеможденное тело. До боли знакомый взгляд голубых глаз упал на меня тяжелым грузом, но вмиг угас, застилаемый белыми кудрями.

Тощее существо повертело бездыханное тело еще несколько секунд, гадая над причиной поломки своей очередной игрушки. Его хищный взгляд застыл в прострации, но внезапно, отбросив бездыханное тело в сторону, он замер. Свет замигал, и его взгляд медленно начал пробираться ко мне. Повернув голову в мою сторону, в густой тени лица, которое не достигал красный свет, я разглядел лихорадочную улыбку, полную нескольких рядов острых, как бритва, зубов. Неожиданно свет погас. Все крики агонии, не прекращаясь звучавшие в моей голове, внезапно затихли, и я остался наедине с непроглядной тьмой.

Мое тело окутал мрак, лишь кровавые капли, стекавшие с потолка, напоминали мне, что я все-еще жив. Я застыл на месте не в силах пошевелится. Мурашками по телу пробежал первородный страх. Где-то там, в непроглядной тьме, оно поджидает меня, слушает биение моего сердца, чувствует прерывистое дыхание и ждет кратчайший миг, чтобы воткнуть свои острые когти мне в горло. В мыслях застыла неестественно тощая фигура с безумной улыбкой, сверкающей в красном свете аварийных ламп. Мне вспомнилось тело, которое чудовище держало в своих лапах. Докторский халат, яркие голубые глаза и белокурые волосы, плавно спадающие на тонкие плечи. Такой знакомый и добрый, почти забытый силуэт. Запах ладана и табака, это было так давно...

Свет вновь зажегся и передо мной появилось лицо из застывшего образа. Холодный взгляд мертвых глаз, смотрел прямо на меня. Белоснежные кудри поднимались вверх и заканчивались костлявой бледной кистью. Я почувствовал теплое дыхание на своей спине, и позади донёсся утробный, гулкий шёпот, пробирающий до костей.

— Не это ли ищ-щешь?

— Анджела!

Внезапно я подскочил, охваченный холодным потом, сердце бешено колотилось в груди. Оглядевшись по сторонам, я попытался понять, где нахожусь. Яркий, ослепительный белый свет буквально прожигал глаза, заставляя щуриться и морщить лоб. Медленно я начал различать очертания помещения. Передо мной раскинулась больничная палата. Койки казались слишком маленькими, словно предназначенными для детей, а стены были украшены яркими, живыми рисунками - динозавры с грозными зубами и пышные растения, словно сошедшие со страниц детских книг, оживали в этом светлом помещении.

В груди по-прежнему билось тревожное чувство, дыхание было коротким и резким, словно я только что пробежал марафон. Но постепенно, словно волны, накатывающие на берег, вдохи стали приобретать более ровный, размеренный ритм. Сердце начало успокаиваться, и тревога понемногу отступала, уступая место слабому ощущению покоя. Я позволил себе сделать несколько глубоких вдохов, стараясь вернуть контроль над собой и осознать происходящее вокруг.

— Чертов кошмар.

В конце концов я положил руку на голов, пытаясь отогнать подступившую боль.

— Ай! Какого черта!

Всё тело пронзила резкая боль, словно от удара током. Прикрыв глаза, я снова прикоснулся к голове. На этот раз аккуратнее. Подушечками пальцев я почувствовал влажную марлевую повязку, покрывающую всё пространство от глаз до ушей. Скинув с себя белое одеяло, я хотел было встать, но знакомая боль отдала в конечностях, вновь пригвоздив меня к прежнему месту. По лбу заструились капли пота.

Неожиданно за пределами палаты послышались шаги и приближающийся скрип. Мне стало не по себе. Не зная куда деться, ничего лучше чем притвориться спящим не пришло мне в голову, да и сил на реализацию другого плана у меня не было. Я прикрыл глаза и подтянул одеяло повыше.

Дверь открылась, и было слышно, как большой железный поднос, гремя, подъезжает к моей койке. Все стихло. Спустя пару минут, набравшись смелости, я приоткрыл глаза и вздрогнул: прямо передо мной висело пушистое кошачье лицо с чуть сощуренными, яркими жёлтыми глазами. Усы слегка щекотали мой нос, и, неожиданно для себя, я чихнул.

— Апчу-у!

Уже через секунду пушистая мордочка, уронив белую медицинскую шапочку, ошарашенно глядела на меня с тумбочки, последней в ряду кровати. Теперь я мог рассмотреть её в полный рост: знакомое волосатое чудовище, называемое на поверхности "Кошка-девочка", в белом халате, слегка потрёпанное и раздражённое. От её ошарашенного вида я совсем забыл о ночном кошмаре, и, без возможности удержаться, рассмеялся что было сил. Слёзы покатились из глаз, хотя плакал я скорее от боли, чем от смеха.

— Ахахаха! Боже, Лин! Ахах, что ты здесь делаешь в таком виде?

Её большие глаза осветили меня неистовой злобой, но на перекор ее ожиданиям мне от этого становилось только смешнее. И пока я вытирал бегущие слезы вздрагивая от смеха, она, вдохнув и прикрыв глаза, плавно спустилась с тумбочки на соседнюю койку и, сделав грациозный па в полёте, приземлилась прямо передо мной.

— Весело тебе, как я погляжу, ня?

Добродушная улыбка Лин настолько ярко передавала её настроение, что я резко замолчал и, стараясь как можно глубже скрыться под одеялом, нервно кашлянул.

— Кхм. Я имел в виду, — сказал я, — чудесный наряд, Лин! Где ты только его раздобыла? Ты была в гробнице Тристины?

Казалось, её взгляд немного смягчился, и она наклонилась поближе.

— Эх... Маленький, глупенький Феликс.

По спине пробежал холодок.

— Несчастная Лин так старалась ухаживать за вами в госпитале «Узла», нянчилась с вами три дня и ночи, меняла тебе и твоей новой подружке повязки, — говорила она мягко. — Но ничего, ня… ещё денёк я смогу поухаживать за очередным дурачком в коме...

Улыбка Лин стала ещё шире, обнажая ряд острых зубов. Она грациозно выпрямилась и резко занесла руку над головой.

— Подожди, Лин! Это не то, о чём ты...

Я не успел закончить предложение, как по моей щеке прилетела пушистая лапка. Если со стороны казалось, что эти миленькие подушечки не могут навредить, то по ощущениям к диагнозу добавился перелом челюсти в трёх местах. Мир вновь окутал серый туман, и я провалился в приятную дрему.

Стоп — она сказала, мы в «Узле»? Вот черт!

Я вновь подскочил на кровати. Щека ещё болела, но Лин уже не было видно. Только металлический столик одиноко стоял у изголовья. Тело уже не болело так сильно, поэтому я планировал слегка приподняться, но внезапно почувствовал тяжесть в ногах. Это странно.

— Неужели мне так сильно заехали?

Я погладил больную щёку и мой взгляд опустился на колени. Там, в безмятежном спокойствии, свернувшись калачиком, валялся кот. Он был рыжего цвета с желтоватыми полосками и золотой серёжкой на правом ухе. На конце серёжки покоился голубой драгоценный камень в форме сердечка.

«Боже, боже, боже!».

Я аккуратно подхватил кота за подмышки. Всё тело бросало бросало в дрожь, но мне срочно нужно было уходить отсюда. Я уже собирался положить это пушистое чудо-существо на соседнюю койку, как замер, глядя на его мордочку. Открытые ярко-голубые глаза, как ночное небо, затягивали взгляд своей неописуемой красотой. Поначалу его мордочка выглядела удивлённо. Потом он опустил взгляд, резко поднял его обратно и ухмыльнулся — настолько естественно, насколько это может сделать кот и, после нескольких многозначительных взглядов, он наконец произнес.

— Рад тебя видеть, Феликс!

— А-а-а-а-а-а!

Я не стал медлить. Бросив кота на уложенную в форме пирамиды подушку, я побежал к двери. Каждое сухожилие отдавало болью. Всё мои вещи остались на тумбочке, рядом с подносом и этим рыжим ужасом, видеть которого у меня уже не было сил.

— Постой, Феликс! Тебе бы одеться!

Но я уже не слушал нежное мяуканье. Всё моё внимание было приковано к маршруту побега — преградой для которого служили аккуратно расставленные ряды больничных кроватей. Перепрыгнув две из них и чудом не потянув спину, я оказался у двери, но тут меня вновь окликнули.

— Я просто хочу поговорить по старой дружбе! Разве ты не хочешь узнать, что стало с верхними уровнями после твоей депортации?

Я обернулся и с озлобленным видом посмотрел в эти спокойные голубые глаза.

— Я не верю твоим сладким речам, Кью! Иди к гларгу!

Договорив, я мгновенно развернулся и дернул за дверную ручку. Она не поддавалась.

— Не может быть!

Я начал отчаянно бить по двери, надеясь привлечь чьё-нибудь внимание, но всё было тщетно. Дверь не поддавалась, и за ней было тихо, как в морге.

— Лин! Кто-нибудь!

И вновь за спиной донеслось протяжное мяуканье.

— Ты не представляешь, как я был рад новости, что знаменитый Феликс Сцилла, изгнанный из союза за помощь в распространении ереси, появился в моей скромной конторе. Думаю, нам многое следует обсудить!

В бесконечном побеге от товарища, отправившего меня на смерть, я сам попался в его цепкие пушистые лапки. Ситуация была безвыходной. Я не хотел с ним разговаривать. Только при мыслях о нём всплывали картины весёлого прошлого, совместных радостей и переживаний. Глубокое чувство обиды снедало меня изнутри. И окончательно смирившись, моё усталое тело рухнуло на ближайшую кровать.

— Мне нечего обсуждать с таким негодяем, как ты, Кью... — спокойно произнёс я. — Кто, если не ты, больше всех догадывался о проделках Тимора? В твоей власти было остановить его, но доверившись случаю, ты свалил всю вину на меня!

Я повернул голову и посмотрел в бесстрастные кошачьи глаза. Казалось, в них промелькнуло сожаление, но заметив мой взгляд, Кью принял прежний вид и начал свою речь.

— Феликс. Я знаю, что этого может быть недостаточно, но я извинюсь за то, что произошло.

Теперь, не скрываясь, по его мордочке растёкся глубокий след печали.

— Ты же знаешь, что после смерти Трины я был как не в своей тарелке! Углубился в исследования, забросил обязательства управляющего и отстранился от близких. После приглашения на суд я словно в дурмане отправился в палату сената, у входа в которую встретил нашего общего знакомого. Я знал, что у вас с Тимором хорошие отношения, ведь ещё до «Тихого часа» вы слыли хорошими друзьями. Он ввёл меня в курс дела, описав твои преступления и передав свои пустые сожаления. Мы прошли в просторный зал, но мраморный блеск белоснежных колонн уже не слепил меня так, как раньше. Пройдя к круглому столу, я увидел нашу группу снова вместе. Единственное, что меня смутило — это два пустых стула, и ты запертый в клетке, словно дикий зверь. Дальше всё было словно в тумане: спонтанные ссоры, дебаты, в ходе которых Амор чуть не съела Тимора. В итоге мнения разделились, и последний голос остался за мной.

Я помню, как посмотрел в твои глаза. Помню, как обида за то, что ты не смог защитить Тристину от неё самой, растеклась по моим венам. Я был охвачен горем и поверил в навязанную нам клевету. Тимор вызвался взять на себя твое содержание и проследить, чтобы ты не натворил дел. Суртр и Амор были против, но я и Лама поддержали его идею ради общей безопасности. В нашей памяти ещё не зажили раны, нанесённые безумием Тирс, и мы не могли повторить подобный исход. Дальнейшие события ты знаешь не хуже меня.

Мордочка Кью приняла гримасу, которую я никогда не видел на нём. Кажется, печаль и груз сожалений захватили его в свой круговорот, и буря горя, доселе невидимая глазу, исказила его лицо.

— В конце концов, я узнал о планах Тимора, но было уже слишком поздно. Если...

Он помолчал секунду, собираясь с мыслями.

— Если сможешь, прости меня, Феликс. Я... я не хотел потерять друга, так же, как потерял её!

Он вновь опустил взгляд, и, падая, зазвенели чистые, прозрачные, как жемчужины, слёзы.

Смотря на бессилие одного из умнейших существ в комплексе, я поднялся и подошёл к нему вплотную. Мои руки поднялись над его сгорбленным от горя маленьким тельцем и сжали его в крепких объятиях.

— Кью. Как я могу злиться на лучшего друга, который хотел меня защитить? Ты же знаешь, я никогда не говорю всерьёз, любознательный ты наш.

Он закрыл глаза и, предавшись моменту счастливого воссоединения, обнял меня в ответ. Как только его пушистые лапы обхватили мою шею, Кью прошептал:

— Спасибо тебе, голожопый извращенец.

— На себя бы посмотрел, скряга!

— Аха-ха-ха!

И вся палата залилась смехом. Только недавно подошедшая Лин, стоя за запертой дверью, скорчилась в недоуменной гримасе.

— Какого черта там творится?

Глава 10

Меня окружала тьма — густая и непроглядная. Казалось, если протянуть руку, можно было бы ощутить тень на кончиках пальцев. Но я не мог. Всё тело было словно сковано цепями: ни пошевелиться, ни умереть. Было сложно даже представить, где я нахожусь. Голова неимоверно болела, а очертания прошедших дней казались расплывчатыми, словно в тумане. Нужно восстановить хронологию. Если мне отправили письмо, значит, я должен был отправиться в Биврест. Дороги уже заросли, и я...

Дзынь

Внезапно для меня зажёгся свет. Яркие лучи ударили в глаза, освещая помещение, в котором я находился. Тело не слушалось, но я крикнул, надеясь привлечь чьё-то внимание.

— Хмп-ф!

Однако рот был связан — закрыт мутным тряпичным кляпом с привкусом спирта. Кроме протяжных мычаний, я не мог издать ни звука. Постепенно глаза привыкали к свету, но в ушах всё ещё звенело. Отголоски неудачного падения давали о себе знать. Открыв глаза, я первым делом заметил, что не лежу, как мне казалось, и с конечностями всё в порядке — по крайней мере, пока. Меня крепко привязали к кушетке, опрокинутой к стене так, что я мог стоять, если бы не тугая верёвка, держащая меня в подвешенном состоянии. Я поднял взгляд. Помещение, в котором я оказался, очень походило на хирургический кабинет. Широкие двери справа, кушетка с гигантской нависной лампой напротив и небольшой хирургический столик чуть левее.

Гул в ушах постепенно стихал, и я начал слышать журчание воды за медицинским светильником. Я сглотнул и решил присмотреться к противоположной стороне комнаты. Немного привыкнув к свету, я увидел, что за ярко освещённой кушеткой стояли небольшие белые тумбочки, выстроенные в ряд, а по центру — стальная раковина, напоминавшая небольшую квадратную ванночку для посуды. Перед раковиной стоял ребёнок и что-то старательно намывал, напевая весёлую мелодию. Девочка была одета в длинное пышное платье с витиеватыми кружевами. Оно было тёмного цвета с яркой бирюзовой вышивкой на материи. Свет хирургической лампы отлично освещал подолы платья, украшенные рисунками насекомых. Я слегка вздрогнул — нечасто увидишь ребёнка, увлекающегося энтомологией, особенно девочку. Но это был мой единственный шанс на спасение. Я ещё раз вскрикнул, стараясь привлечь её внимание.

— Хмп-ф! Хм-м-м!

Маленькое тело внезапно вздрогнуло, и вода, текущая до этого ручьём, остановилась. Девочка повозилась немного около раковины и с гулким звоном отправила набор гремящих инструментов прямо на стальной поднос. Поставив его на тумбочку, она начала аккуратно спускаться.

Но когда она подняла подол платья, чтобы не упасть, я увидел то, от чего по коже пробежали мурашки. Вместо человеческих ног, в странном подобии дырявого носка с подошвой, из-под платья виднелись неестественно выгнутые перепончатые лягушачьи лапы. Мысли смешались в густую кашу. Я попытался вырваться, но верёвки крепко держали меня. Попытка вскрикнуть и отогнать это странное существо тоже не увенчалась успехом. Было чувство, будто я — всего лишь жук, попавший в тщательно выверенную ловушку земноводного хищника.

Однако странному существу, казалось, не было до меня дела. Оно элегантно спустилось со стула, встало на носочки, прихватило поднос с помытыми инструментами и направилось к столику, стоявшему возле освещённой кушетки. Когда свет озарил невысокое тело, напоминавшее человеческое, мои ноги затряслись от страха. Если бы это был костюм, я бы удивился, насколько красиво и миловидно он сделан: тонкие голубоватые руки, украшенные белыми перчатками; ухоженные тёмные локоны, собранные в элегантный пучок; и забавная лягушачья мордашка с большими голубыми глазами и широкой улыбкой. Но это был не костюм. Точные, выверенные движения, моргающие глаза и влажная, слегка пупырчатая кожа — всё говорило о том, что это живое существо, которое прямо сейчас приближалось ко мне, неся в своих влажных руках набор хирургических инструментов. Было бы забавно наблюдать, как маленькая лягушка в платье катит этот большой стол, но не для меня — связанного по рукам и ногам без возможности выбраться.

Её яркие глаза посмотрели на меня, и наши взгляды встретились. В этом глубоком взгляде невозможно было прочитать и намёка на эмоции. Тёмные озёра, засасывающие в свою бездну, будто всматривались в мою душу. Внезапно она закрыла глаза, и улыбка на этом кукольном лице стала ещё шире. Словно песня сирен в бушующем море, по комнате прокатился нежный голосок:

— Хи-хи.

Утопая в звучном отголоске обворожительного смешка, следующая фраза вернула меня в чувство лучше ведра с ледяной воды:

— С какой конечности начнём?

Неловкая пауза окутала помещение. Несколько секунд я смотрел на неё, не в силах что-либо сделать, а она смотрела на меня, радуясь свежему улову. Прервав эту монотонную паузу, она мелодично пропела:

— Никуда не уходи, пупсик! Я за стульчиком!

Плавно отвернувшись от меня, она медленно направилась к раковине. Её движения были преисполнены грациозности. Каждый шаг был бесшумен и прекрасен. Скоро это маленькое тельце дойдёт до стула, и я чувствовал, что когда она вернётся, мне не поздоровится.

Я дергался из стороны в сторону, как мог. Вены вздулись, а кожа, перетянутая плотной верёвкой, горела как никогда. Я крутился и извивался, как змея, и наконец мои усилия дали плоды: узел, которым я был скреплён, натянулся, дав лёгкий простор для движения правой руки. От радости и удивления мой взгляд наполнился надеждой, а улыбка растеклась по лицу. Я обернулся в сторону кушетки, чтобы рассмотреть маленькое чудовище. Она, добравшись до небольшого помоста, на котором стояла ранее, уже тащила его по влажному кафелю, издавая при этом не самые приятные звуки.

Нужно выждать момент неожиданности! Я спрятал руку за пазухой и вновь принял страдальческий вид.

— Хмф-п!

Маленькая фигурка становилась всё ближе. Приставив табурет впритык к моим ногам, она взглянула в мои полные отчаяния глаза.

— Знаешь, мясо, на самом деле у нас с тобой много общего.

Существо в платье повернулось к подготовленному подносу и взяло в руки небольшой скальпель.

— Мы с тобой остались одни-одинешеньки. В безвыходной ситуации и без надёжных союзников. Преданные и отчаянные!

В следующую секунду стол, на котором покоился поднос, с удивительной силой пинка отлетел к стене, и звонкий лязг металла вновь прокатился по помещению.

Было странно — казалось, после секунды безудержного гнева плечи существа опустились от безысходности и печали. Я молчаливо продолжал слушать этот монолог, ожидая удачного момента.

— Покинутые и отвергнутые...

Её голос становился тише. Она будто погрузилась в воспоминания и, застыв на месте со скальпелем в руке, с отрешённым видом смотрела в пол.

— Хмм-м!

От моего крика её плечи нервно вздрогнули.

— Конечно, — по миловидному лицу растянулась безумная улыбка, — ты мне поможешь, пупсик!

Она сняла белоснежные перчатки. Её лапки, испещрённые шрамами, внушали ужас. Она приближалась всё ближе и уже начала залезать на стул, как вдруг я решил действовать. Я протянул свои длинные руки к маленькому тельцу, надеясь выхватить холодное оружие из её рук, но она была быстрее.

Сделав невозможное, она оттолкнулась ногами от стула и, совершив несколько кувырков в воздухе, плавно приземлилась на кафель.

— АХ ТЫ, МРАЗЬ! — её круглые глазки наполнились необузданным гневом.

— Я тебе тут душу изливаю, а ты решил меня прервать!

Она замахнулась, и скальпель со свистом ударился в плотный матрас рядом с моим ухом. Острое лезвие разрезало кляп, оставив на моей щеке небольшую красную полосу.

— Ну говори, ублюдок, кто ты и как здесь оказался!

Она подняла с пола хирургическую пилу.

— И только попробуй увильнуть — я тебе крылышки подрежу!

Я выдернул скальпель из матраса и принялся разрезать верёвки. Кукольная лягушка, ещё недавно надеявшаяся проникнуть в меня по частям, к моему удивлению, оставалась неподвижной, скрестив на груди лапки. Её лицо расплылось в улыбке, в то время как я, будто в кошмаре, вообще не понимал, что происходит.

— Ну хорошо, пупсик! Мне нравятся целеустремлённые мужчины! Как там Феликс говорил? В споре рождается истина! АХАХАХХАХА!

Безумный смех прокатился по комнате. Мои глаза, налитые страхом и непониманием, уставились на маленькую фигуру, почти в два раза ниже меня. Я не хотел драться, да и женщин я не бью, но как вообще можно причислять это к людям? Я стоял, недоумённый и потрёпанный, в истощённом подобии боевой стойки и думал о последствиях своего выбора.Чёрт, ладно. Мама всегда говорила: «Подумай, прежде чем сделать». Я решил рискнуть и попытаться выиграть время.

— Ты тут не единственная, кому интересно, как я здесь оказался!

— Что ты имеешь в виду, туша?

Её глаза недоверчиво сощурились. Пила всё ещё была в её руках, и я чувствовал, что в любой момент она может быть применена.

— Слушай, — я постарался выглядеть как можно менее агрессивно, — я сам в недоумении, где я и как здесь оказался. Я не собираюсь сражаться с первым встречным, особенно с дамой.

После этих слов она раскрыла глаза в удивлении, а затем внезапно залилась звонким смехом, выпуская пилу из рук.

— Пф-ф-ф, ахахахаха!

Я ошарашенно смотрел на маленькую фигуру. Что за внезапные перепады настроения?

— Эй! Что тебя так рассмешило?

Она уже упала на пол, прихватившись за живот руками. Казалось, её приступ смеха не собирается заканчиваться. Наблюдая за этим, я дал себе немного расслабиться и сел на пол, облокотившись о стену. Спустя пару минут безудержного смеха она наконец начала успокаиваться, и я переспросил:

— Так что тебя так сильно рассмешило?

Она глубоко дышала и, вновь подняв взгляд на меня, снова разразилась смехом.

— Ахахах, о боже, извини, честное слово, просто ты... ахахах!

Она снова залилась смехом, а я закатил глаза. Господи, сколько можно! Если бы не был изнеможён, я бы попытался что-нибудь предпринять, но последние силы были потрачены на безрезультатную попытку устрашения, которая только вызвала хохот у моей мучительницы.

— Фух, фух...

Её дыхание становилось глубже, видимо, она понемногу успокаивалась.

— Ахах, шиш! А ты весёлый парень. Я ещё ни разу не слышала, чтобы человек называл меня дамой! Ахахах, ой, моя печёнка! Ахах, ай, mince!

Странно, что именно это её рассмешило. Видимо, жизнь у неё была нелёгкой. Антропоморфное земноводное всё ещё лежало на полу, и мой взгляд вновь упал на её израненные руки. Мне стало её даже немного жаль.

— Рад, что я тебе понравился. Так ты не объяснишь, где мы? Я не шутил, когда сказал, что не знаю, как сюда попал.

Лежа на полу, она повернулась на бок и, улыбаясь, посмотрела мне в глаза:

— Это верхний уровень блока C подземного исследовательского комплекса корпорации «Dome» — «Бивреста». Добро пожаловать в ад, пупсик!

Я в «Бивресте»? Но... разве это не обычный парк развлечений? Да, он огромен, как город, и закрыт гигантским куполом, но при чём здесь подземный исследовательский комплекс? Голова кружилась от вопросов. Я опустил руку на лицо.

— Чудно, теперь у меня вопросов больше, чем ответов. Кстати, я Френсис.

Подложив руку под свою большую лягушачью голову, она ухмыльнулась:

— А всё-таки забавный ты парень, Френсис. Даже не хочу тебя больше расчленять, ахах!

Она вновь легла на спину и закрыла глаза. Молчаливая пауза окутала комнату. Немного нерешительно, а потом с большим напором она наконец заговорила:

— Я Тристина, но друзья зовут меня просто Трис. Запомни, Френсис, это имя! Оно тебе ещё ой как пригодится!

Не в силах пошевелиться, я мог лишь ухмыльнуться. Объятия Морфея окутывали меня, и я лишь надеялся, что не проснусь привязанным к очередной койке или расфасованным по пакетикам.