Тихая высотка

У вас входящие

Taranoff_mer 29 апреля

22:40 Ты здесь?

22:45 Что хотел

22:45 Говорят, ты теряешь хватку

22:47 Кто говорит?

22:48 Ходят слухи

22:50 Передай этим слухам -

у меня все под контролем.

22:51 Так-таки всё?

22:51 Готовимся к выборам.

Готовим прогоны к праздникам.

Весь мой район в

полном порядке.

22:52 Кроме высотки в Мохино, полагаю?

22:54 Ты о чем?

22:57 Видишь, ты даже не в курсе,

что у тебя под носом творится.

22:57 . .·.

22:57 Зацени, каково было мне

получить люлей чуть ли

не от Самого за твой

заколдованный домик и

весь этот цирк с конями

вокруг него

22:59 Такая заноза в заднице

и прямо в твоём и без того

паршивом районе!

И это накануне выборов!

Хорошо же ты готовишься,

помощничек

23:00 Погоди, не кипятись,

я все узнаю

23:01 Узнает он! Узнали уже.

Неделю тебе даю.

Материалы пришлю дипкурьером

23:02 Материалы?

23:02 . .·.

23:03 Почитай папочку, удивись.

Целая папка уже компромата

против него, а он не в курсе!

У него бомба под носом!

Ты хочешь, чтобы весь город

на уши встал?!

Не хватает самого чутка, чтобы перед

моими окнами начали

скандировать «Хотим как в Мохино!»

Слетишь как пробка с шампуня в Новый год,

23:05 и меня подставишь

23:05 Я разберусь

23:06 Неделя срока. Чат удали. И не звони мне,

тут какой-то совсем нездоровый движ начался.

Папку вернешь. Всё

23:07 Понял

Чат удален

Документ №**1. На! Злобу дня

Выдержка из стенограммы выпуска телешоу «На! Злобу дня» от 15 мая 20xх г., ТК «2/3», подшито в дело, касательно объета АО-00013/1

— Ита-ак, добры-ый в-в-вече-е-е-р-р!!! Рады, что вы смотрите нас на канале «Две третьих», а также счастливы видеть и слышать всех неравнодушных к проблемам нашего города в нашей студии на тридцать седьмом этаже супер-небоскрёба «Сити-Плаза-Центр»! Итак, это программа «На!.. Злобу дня»! Я — Антон Селихватов, со мной вам будет помогать невероятная и блистательная Дарья Арсонова, которая, прежде чем мы начнем, ознакомит нас с самыми свежими новостями и событиями, случившимися на просторах и в закоулках любимого города!

— Добрый вечер, Антон, гости и зрители программы «На!.. Злобу дня»! Из самых серьезных происшествий сегодня — Многодетная мать не справилась со своим роскошным внедорожником «Жилли-Т» и, пробив чугунное двухсотлетнее ограждение Волконской набережной, отправила двухтонный автомобиль вместе с собою и четырьмя детьми на борту прямо в черные воды реки Меринка. Только чудом никто не погиб, так как машине не дал полностью погрузиться в ледяную воду затонувший минувшим летом на этом самом месте прогулочный катер «Неутомимый»…

— Который до сих пор не извлекли из-под толщи воды наши неутомимые городские службы.

— Совершенно верно, Антон, — по банальной причине — из-за бюрократической проволочки! Администрации двух граничащих по реке городских районов, Каменерского и Замеринки, до сих пор никак не могут согласовать, за чей счет будут проведены работы по извлечению катера, и теперь уже, видимо, остовов двух затонувших объектов, практически полностью перегородивших русло. Пострадавшие, — мать-водитель и дети, среди которых была маленькая девочка трех лет, — к счастью, отделались лишь легкими ушибами, переохлаждением и испугом. Их вскоре извлекли из мокрого заточения доблестные спасатели МЧС и отправили ближайшую больницу для обследования.

— Невероятно, Дарья! Как бы теперь высокие чины не решили использовать подобную волокиту как пример жизнеспасающего долготерпения к несчастным и нерадивым жителям, так и норовящим проверить на прочность инфраструктуру нашего города!

(На заднем фоне в зале слышится многоголосый смех)

— Но я с твоего позволения, Антон, продолжу душещипательную сводку.

— На! Злобу дня!

— Точно! В Александровском районе опять случилось типичное уже дорожно-транспортное происшествие…

— Дай-ка угадаю! Неужели с участием СИМ?

— Ты как-то особенно прозорлив сегодня, Антон! Абсолютно верная догадка! Подростки на арендном электросамокате, на зебре, вчетвером!

— Дай снова угадаю — не спешившись на пешеходном переходе?

— Ну разумеется! К сожалению не обошлось без серьёзных травм и…

— Печально, но ожидаемо!

— Мы только что заполучили видео происшествия…

— Внимание на экран!

— Водитель желтого такси не успел отреагировать на внезапно возникшую перед ним четвёрку на колесиках и буквально разметал их по проезжей части. Средство СИМ ударом отбросило на тротуар, и оно сбило пожилую женщину. Подростки с переломами и ушибами были доставлены в Институт Скорой помощи. Женщина, к сожалению, скончалась по пути в больницу от сердечного приступа…

— И снова смертельная трагедия на улицах прекрасного города!

— Печально, но ежедневный список происшествий с каждым следующим днем становится будто бы длиннее и как-будто всё изощрённее.

— Всё верно, Дарья, всё верно! Мы могли бы продолжать и продолжать…

— Здесь и коммунальные аварии — с выбросом трехэтажных струй кипятка из-под вмиг просевшего асфальта в Вышинино, и бесконечные криминальные сводки с разных концов города с исходом разной степени тяжести — тройное убийство на Ленинском, дерзкое ограбление крупнейшего банка «Савинбанк» в самом центре на площади Декабристов…

— Отдельно сегодня не упомянем зловещее облако химикатов, выброшенное на северо-западе города шестым химкомбинатом промышленной группы «ФОГ» и угрожающее всей агломерации фантастическим жёлтым уровнем опасности!

— Да, Антон, мы не закрываем глаза сегодня на бесконечный ком проблем, несомненно, подмешивающий солидную ложку дегтя в бочонок мёда — жизнь в одном из крупнейших и прекраснейших городов нашей необъятной родины…

— Наоборот, милая Дарья! Мы оборачиваемся и распахиваем свои глаза как можно шире, чтобы рассмотреть и изучить новую загадку.

— И обсудить, не стала ли эта удивительная загадка новой серьёзной проблемой для нашего замечательного города.

— А поможет нам сегодня в этом специально приглашенный эксперт…

— Профессор кафедры психологии краевых общин и кафедры социопатологии Института РАН, член особой группы при Совете по проблемам инцидента, Андрик Авдиевич Хизелльман!

— Поприветствуем, уважаемые зрители в студии!

(Слышен шум рукоплесканий на заднем фоне).

— Добрый вечер, уважаемый профессор! Вы на связи?

— К-хм! Добрый вечер, Дарья, да, к-хм, простите не запомнил отчества.

— Совершенно спокойно можете звать меня по имени!

— Благодарю.

— Итак, мы собрались здесь сегодня, чтобы заострить внимание горожан на странном событии…

— Я бы даже сказал — не на событии, а на внезапно возникшем явлении…

— Город долгое время не мог поверить в происходящее, и сложно даже вспомнить когда именно это началось.

— Да, что говорить, Антон — ведь многие до сих пор не верят, что такое в принципе возможно!

— И это, милая Дарья, не смотря на то, что даже была поставлена серия экспериментов, одобренная на самом высоком уровне и показавшая совершенно изумительные результаты, подтверждающие самые невероятные предположения.

— Итак, дорогой профессор, что же вы можете нам рассказать о природе загадочного явления, которое в народе уже окрестили «Мохинским чудом»? Кто-то в соцсетях сострил про «башню седации»…

— А некоторые злые языки обозвали «Шпилем юродивых»!

— К-хм… Дарья? Меня слышно?

— Да, прекрасно слышим вас, профессор!

— Так вот. То, что вы называете «Мохинским чудом» или… как-как вы сказали?

— «Шпиль юродивых» или вот ещё пишут про «островок блаженных», как-то так. Но это не мы, а злые языки.

— Вероятно, Дарья, из зависти, не иначе.

(Слышен смех в зале).

— На то они и злые языки, Антон.

— Да, к-хм… Дарья, Антон, не слышал до сих пор подобных названий. В нашей, учёной среде как-то более прижилось название «феномен Мохино».

— Интересно!

— Ну так вот. Собственно, я уже пытался объяснить вашим коллегам, что еще очень рано говорить о сущности… о природе явления, обнаруженного в январе, вернее, феврале этого года в одной из высоток по улице Энергетиков в черте бывшего сателлита, городка Мохино, сравнительно недавно включенного в состав города…

— Ну разумеется, профессор! Но мы надеялись, что вы сможете дать нам нужные ориентиры, так сказать, утвердить нас, что мы на верном пути в попытке осмыслить происходящее.

— Н-да. Так вот. Если говорить о неопровержимых фактах, отбросив всякие досужие домыслы… То картина представляется следующей.

(Слышен звук скрипнувшего кресла или стула, усиленный и искаженный редкими помехами в передаче сигнала).

— Во-первых, визуальными наблюдениями, а также проведением неоднократной спектрометрии, фото- и видеосъемки установлено, что начиная примерно… не ранее двадцатого января текущего года с наступлением сумерек и до восхода солнца дом номер шестнадцать по улице Энергетиков обнаруживается погруженным в легкую изумрудную сияющую дымку, кратковременно, с частотой от получаса до трех часов, меняющую цвет и прозрачность до ярко-алого или розового оттенка, почти невидимого невооруженным глазом. Дымка полностью исчезающая с наступлением светового дня. Более никак себя не проявляющий феномен, однако, совершенно для нас неожиданно, возымел и продолжает иметь последствия в виде влияния на события и поведение… К-хм!

— Жильцов дома?

— Ведь все только об этом и говорят!

— Строго говоря жильцов дома феномен касается опосредованно и крайне выборочно, с точки зрения прямого воздействия, если оно вообще имеет место быть.

— Но погодите, уважаемый профессор Хизелльман! Это же очевидно, что некая аура, совершенно непонятно откуда опустившаяся на дом, влияет на всех его постояльцев и даже на гостей, и просто случайных гостей или…

— К-хм! Во-первых, с чего вы решили, что «аура» опустилась на строение, а не, скажем, поднялась из-под земли, или, скажем, не была принесена сильным смещением воздушных масс?

— Ну как же?..

— Кстати, Антон, синоптики в самом деле заявляли, что накануне, вернее в ночь с девятнадцатого на двадцатое января дул необычайно сильный ветер со снегом, чуть ли не ураганный вихрь, настоящий снежный шторм был зафиксирован ближайшей метеостанцией, с эпицентром прямо совпадающим с адресом этой двадцатипятиэтажной высотки…

— К-хм! Не уверен, что уместно применять к подобным погодным явлениям определения из арсенала сейсмологов…

— Вы сейчас говорите о чём, уважаемый профессор?

— Да так, ни о чём, дорогая Дарья, мысли вслух…

(негромкий, короткий, разрозненный смех в зале).

— Так вот. Если говорить откровенно, мы не знаем о природе данного феномена НИ-ЧЕ-ГО. Ничего, кроме свечения, никак иначе себя не проявляющего. Никаких опасных, неопасных, просто физически, химически, радиационно, — биологически, в конце концов! — значимых регистраций! Ничего, кроме необъяснимого феномена корректировки поведения отдельных лиц, скажем так, находящихся в здании или вне его, чьи действия, к-хм! скажем так, направлены в той или иной степени против матерального, морального, физического или иного вида благополучия или, если угодно, благосостояния тех жильцов данного капитального строения, которые имели счастье или несчастье находиться внутри него во время неизвестных нам событий, наступивших, предположительно, двадцатого января сего года. Дальнейшие исследования и наблюдения, возможно, покажут — с каким знаком эти последствия… В общем-то и всё. Это то, что мы доподлинно знаем, отбросив массу бессмысленных и бесплодных домыслов и догадок, коими, к моему удивлению, до сих пор заняты умы огромного количества жителей нашего мегалополиса, да и, к слову сказать, и многих за его пределами.

— Но подождите, уважаемый Андрик Авдеевич…

— Авдиевич.

— Простите, профессор…

— Не страшно.

— Каковы же причины возникновения этого феномена?

— Мы не располагаем такими данными.

— А как же версии про невероятную солнечную магнитную активность накануне, падение метеорита, зафиксированное неделей ранее, проседание породы на стадионе в двух кварталах южнее данного дома?

— Это все домыслы. Никаких связующих факторов между событиями до сих пор не зафиксировано.

— Но разве загадочное явление коснулось не всех находившихся в здании?

— В том-то и дело. Только проживающих, и только некоторых из них — тех, кто находился в тот момент в здании, при этом соответствующих определенному критерию, суть которого нам до сих пор не ясна. Гостей, посетителей заведений в нижней части здания, представителей различных коммунальных служб, некомуннальных служб — администрации, полиции, кого ещё я забыл упомянуть?

— Курьеров… а также был один таксист, которого неведомая сила заставила позвонить в домофон и сообщить что он приехал, так как клиент, жилец этого дома, никак не выходил на связь и не спускался, правда, случайно сообщил заранее номер квартиры.

— Вот же диво дивное какое!

— И не говори, Антон. Я однажды вызвала такси к своему дому, так этот невероятный кре…

— Дарья, Дарья, мы в прямом эфире!

— …креативный малый, оказывается, встал за два квартала от моего дома возле совсем другого подъезда. Полчаса не могли найти друг друга, вернее — я его, он-то себя прекрасно чувствовал и так. В тот день еще, как на зло, не работала сотовая связь и джи-пи-эс!

— Вот они — прелести жизни в невероятно огромном мегаполисе в политически нестабильные времена! Но вернемся к нашему волшебному зданию, уважаемый профессор.

— Да-да, коллеги… к-хм! Так вот, если говорить о голых фактах, то даже те, кто жил в данном здании когда-то прежде или решил бы поселиться сейчас, но не проживал там двадцатого ноль первого, никак не подвержены влиянию феномена.

— Что вы говорите?!

— Какой удивительный факт, Антон!

— Да-да… Строго говоря, вы даже можете, — исключительно в качестве эксперимента, разумеется, — попытаться, так сказать… снизить тем или иным способом качество жизни данных индивидуумов, и у вас это, по всей вероятности, может получиться при должном усердии. Не без некоторых последствий для себя, разумеется, в той или иной степени. Особенно, если вы при этом нарушите местные или федеральные законы…

— Само собой, дорогой профессор! С учетом того внимания, которое приковано ко всем, кто хоть как-то причастен к судьбе удивительной Мохинской высотки!

— Вынужден сразу оговориться — я настоятельно прошу и даже призываю ни в коем случае не испытывать на себе последствия направленного асоциального поведения по отношению к бедным жильцам злополучного дома номер шестнадцать. Органам правопорядка даны самые строгие указания на этот счет…

— Конечно, полностью вас поддерживаем! Этим бедолагам и без того сейчас, должно быть, несладко приходится, уважаемый профессор!

— Вот и я о том… Тем не менее, факт есть факт. По отношению к данной группе обследуемых… исследуемых лиц теоретически возможно проявление как открытой, так и скрытой, завуалированной агрессии без каких-либо последствий и долговременных эффектов…

— Как интересно и неожиданно!

— Однако, при попытке совершить подобные, к-хм, деяния против, э-э, резидентов здания номер шестнадцать времени «икс», как мы это обозначаем в отчё… К-хм! Мы, конечно, продолжаем с коллегами, находясь в самом плотном контакте, наблюдать за динамикой происходящего… Но на данный момент, с высокой долей уверенности могу утверждать, что в таком случае вы потерпите полное и безусловное фиаско.

— Поистине, «это фиаско, братан!»

— Простите?

— Э-э, ничего, ничего, это вы простите меня, профессор! Не смог удержаться!

— Антон просто напомнил всем нам один старый известный мем, пришедший к нам с просторов сети внутринет. Неужели вы не помните этот ролик?

— А, понятно. Нет, никогда не видел и не слышал. Внучка моя любит эти, как их называют — «шортсики»?.. Тем не менее, если вернуться к теме нашего разговора… Мы в городском Совете по исследованию феномена обнаружили куда более странную и загадочную аномалию.

— Какую именно, можете рассказать?

— Безусловно, Дарья, тайны в этом никакой нет. Хотя опять же, совершенно ума не приложу, что с этим можно поделать и к каким выводам на основе подобных данных прийти.

(на заднем фоне слышен гул голосов).

— Тишина в зале! Прошу вас!

— Мы столкнулись с весьма странным явлением. Строго говоря, не мы, а как раз эта группа, так называемые «резиденты дня икс» или просто «резиденты». Вероятно, мы сможем наблюдать социальное взаимодействие, аналогов которому не видела история.

— Да что вы говорите, профессор! И в чём же суть этого явления?

(слышен резкий звук зуммера).

— Извините, у меня срочный звонок на другой линии… Возможно, мы могли бы обсудить это в другой раз? (в сторону) — Да-да, я вас слушаю… что вы говорите? СОБР опять не смог войти?! Фиксируйте всё как можно подробнее!

— Что ж, спасибо ещё раз, дорогой Андрик Авдеевич!

— Авдиевич! Простите, это я не вам, господин вице-мэр…

— Да-да. Уважаемые зрители! К сожалению, наше время на исходе. С нами был на прямой связи из Института социологии РАН многоуважаемый профессор Хизелльман! Аплодисменты нашему эксперту!

— Спасибо, всего до…

(слышен щелчок обрываемой связи, затем звуки громких, продолжительных рукоплесканий).

— Ну что ж, а мы продолжаем! Итак, милая моя Дарья! Что же мы можем сегодня сложить в копилку этого богатого на злобу дня?

— Жизнь в великом городе, конца и края которому не видно даже из нашей студии, с нашего тридцать седьмого этажа, не смотря на непрерывно растущий вал проблем, к которым вдобавок прибавляются неразрешимые загадки в отдельно взятых районах!

— В отдельно стоящих зданиях!

— С отдельными группами горожан!

— Об удивительной судьбе которых мы непременно будем вам рассказывать по мере поступления новых фактов, приоткрывающих завесу таинственности…

— Какой бы она, эта завеса, не оказалась — изумрудной или ярко-алой.

— Или даже светло-розовой!

— Так что оставайтесь с нами и ни в коем случае не переключайтесь!

— А мы уходим на рекламу! Сразу после неё — у нас в гостях певица Ариша и её новый хит «Башня чистый изумруд»!

Документ №**2. Приезжайте в Мохино

(Пометка на полях).

По объекту АО-00013/1

Сборное, для постанализа, неструктурир., требуется сортировка

стр.1-4

Протокол АО-00013/237. Дневник Д. Сережнёва (резид.№ 113), обрывочно, восстановлено из разбитого устройства, найденного 01.03.xх во внутр. периметре (инв.№.34047Н, смартфон черный).

1 января 0:31

Решил снова вести дневник. Звукотекст. Хоть иногда.

Настроение как у осеннего Пушкина. Очень злобного кучерявого Пушкина с пистолетом. Хоть с кем-то поговорить без риска ПТСР можно? Разговоры с чатботами в последнее время только пугают, а еще больше злят, даже с настройкой «кореша — не разлей вода». На ретро-форумах, такое ощущение остались только занозы-в-заднице-тире-снобы да полные придурки.

Новый год, новое счастье, кринж. Как встретишь так и проведешь. «Оливье» — и тот обветренный из доставки. Конечно, позвонил родакам, обрадовались. Пожелал им здоровья, они мне новых друзей и новую девушку. Как будто старая когда-то была. Да что говорить, я ведь всё-таки счастливчик — своя микрохата, спасибо родакам, хоть и на самом краю города. У многих других и того нет. Правда, два месяца уже не наскребаю за коммуналку, которая, походу, скоро догонит зарплату, особенно если мне опять урежут премию.

Кто-то умудрился нагадить в большом лифте под камерой. Я догадываюсь кто. Приезжайте к нам в Мохино!

Думаю, все же начну пить.

…

10 января 22:31

Дерьмо! До сих пор руки трясутся! Опять напали у самого подъезда. Что за район? Как будто и не уезжал из своего задрипинского Востругино! Мало нам соседей с десятого этажа — детдомовских отморозков, люди с их этажа и соседних воют от них. Так еще эта гопота залетная того гляди башку пробьет ради покоцанного смарта…

Хотел помыться — вода опять еле-еле течет! Походу, все соседи разом обделались, поглядев как меня мутузят во дворе, и теперь тщательно смывают плоды своих трудов. Гот дамн, как говорится! И денег на повышающий насос или как его там, нет. Смарт я им так и не отдал — это моя маленькая, но победа. Вырвался. Правда, пообещали вдогонку, что найдут. Ага, по айпи вычислят. Чёрт, скулу в кровь разбили и нога сильно болит. Должно быть, подвернул неудачно, когда убегал. Или прилетело. И куртку порвали.

Жизнь — дерьмо.

19 января 23:31

Курьер, гад, сожрал всю салями из пиццы. Больше некому, хоть и заклеено. Или это проделки кухни? Я только из-за их вкуснейшей салямки и заказывал этот тощий вялый кусок теста. Со злости выбросил в окно. Обычно никогда так не делаю — воспитание, всё-таки. Сходил поискать, выбросить в мусорку, не нашел, чумовая пурга на улице.

Денег вообще не осталось, аванс только через 5 дн. Сессию походу в этом году не сдам. Жрать нечего, совсем, в шкафу только крошки от дошика. Нога по-прежнему болит. Может, это перелом? Хотя опухла не то чтобы сильно.

Сегодня звонили в домофон, угрожали «опустить». Походу, те отбитыши и правда вычислили мой пэд. Или школота балуется. В полицию что-ли сходить, заяву написать? Знаем мы, что они с этими заявами делают. Плавали…

Я так больше не потяну, наверно.

Даже писать ломает. Двадцать первый этаж. Луна сегодня какая-то огромная. Видна как на ладони, хоть внизу и метет страшно, и ветер такой, что дом иногда потряхивает. Повыть на нее что-ли?

Доколе-е-е-е?!!!!!!!

21 января 20:31

Зашел сосед из квартиры напротив, дедок лет пятидесяти, с которым не помню чтобы когда последний раз виделись. Дал денег, три косаря, сказал «спасибо, браток» и что теперь в расчете. Чтобы я кому-то давал в долг? Разве что после переезда могло случиться, на радостях, когда мои еще присылали, на первом-то курсе. Я не помню давно как наличные-то деньги выглядят. То что на карту падает, быстро улетает.

Купил еды.

…

25 января 22:31

Да не, бред какой-то. Что-то не так.

Такое только в глупых сказках и очень тупых боевиках бывает.

Вечером, опять поздно шел из своего игроклуба, со смены. Опять эта гопота. Я еще в ту пятницу, когда ночью метель мела, решил, что все, если их встречу, ничего не отдам — пусть хоть забьют, все легче будет. В этом наметенном сугробе и останусь.

Эти два дебила минут пять меня избить пытались. И еще проткнуть страшного вида заточкой в две моих ладони длиной. Не могли попасть, хотя я даже не уворачивался уже, стоял, хлопал глазами. Клоуны, ей-богу! Убежали, рыдая. Буквально. РЫДАЯ. Били друг друга на ходу, матерились и еще больше рыдали.

Не понимаю, как такое возможно.

Заказал пиццу через доставку. Руки так дрожали, что даже напиток не смог выбрать, просто повторил последний заказ в одну кнопку.

Эти тоже удивили. Салями на этот раз вся была на месте. Походу, даже двойная порция. Ага, будто в зачет прошлого подлого косяка.

Запил крепким сладким чаем, в глубине стола нашел пакетик «гринфилда» и два бумажных «стручка» сахара.

Наконец, понял что это. Кайф.

Нога почти не болит. Легкий шрам на лице мне даже идет.

30 января 5:31

Соседи начинают что-то подозревать. Я вообще не вдупляю, но что-то происходит.

Все ходят, в подъезде и лифтах косятся друг на дружку. Некоторые даже здороваться начали, кто раньше в упор меня не замечал. Что-то происходит, но никто понять ничего не может. Жду упоительных историй. Весело год начинается.

Опухоль и гематома на ноге прошли.

31 января 18:31

Сегодня внезапно досрочно сдал сессию. Всё.

Можно ехать в дурку. Я. Закрылся. Досрочно. Сдал. Мать её сессию. Половина предметов — вообще автоматом, но это я просто ответственный — смены вечерне-ночные, на все пары хожу, надо только не палиться, когда совсем уж рубит от недосыпа. А вот с другой половиной хуже, и особенно два предмета… Как-нибудь потом напишу отдельно про остальную засаду.

Никогда не пил, не лезло в горло. Но сегодня выпил рюмку водки, плеснул из почти полной бутылки «Студёной», которую еще батя привозил год назад на мою днюху. Блаженство прям. Подотпустило.

Так не бывает. Кто-то там наверху шутит?

01 февраля 12:31

Пришел с ночной смены из клуба.

Встретил в лифте отморозка-детдомовца с десятого, одного из этих заноз в заднице всего дома. Он стоял и тупо смотрел на себя в зеркало, будто не узнавал. Потом, когда приехали на его этаж, зыркнул на меня мутным косым глазом и зачем-то сказал, что будут съезжать из этого дурдома. Спросил вдруг его «чего так?» Само как-то вырвалось, обычно не говорю с ними, во избежание. «Оно мне всралось?», говорит, «как завалюсь в хату, сразу в торец будто кто прописывает — нахера я такой живу? У чики на базе норм, к ней переберусь. Перекантуюсь, пока не утихнет».

А ведь их по закону вроде и выселить нельзя, даже если ссать тебе на лоб начнут.

Так бывает? Думал всю дорогу до своего этажа. Потом забыл. Вот, проснулся, вспомнил.

03 февраля 15:31

Про сессию.

Я думал, что все, край — это моя последняя. Потом отчисление, военком, жадно потирающий ручки, материны слезы в трубку, армия, там — как повезет, может и на самый край вялотекущего боестолкновения.

Всё из-за двух преподов. Один — Чекушев, курс ХВЭ, меня невзлюбил за что-то, может рожей ему не вышел, может где поздороваться забыл, может Луна была в козьем роге. Может, у всех так. Второй — Макаров, тупо взятки требовал со всего потока за сдачу неподъемного курсового по ТМН. Отличники рыдали. Но там не подкопаться, жалуйся не жалуйся, матерый волк и предмет его — ад и погибель. И тупо все заплатили, кроме меня, потому что препод брал только наличкой, да и в целом не слишком ломил. Но у меня и так полный голяк, какие там взятки… Да и противно.

Я единственный сдал, кто не платил Макарову. И первый, кто сдал с одного раза Чекушеву.

Теперь полпотока меня будут ненавидеть, а другая половина — наоборот, походу. Даже уважать как-будто начали. За руку стали здороваться, чуть не в очередь в библиотеке встали, куда сегодня пошел книжки сдавать. Думают — у меня блат какой-то есть. А в глазах — знакомая собачья тоска и надежда. Дураки.

Встретил знакомого лаборанта с кафедры ТМН, шепнул на ушко, что Макаров, волк наш матерый, после совсем не в себе был от того, что мне курсач нечаянно подмахнул. На измене чел полной, никто ведь его не мог прогнуть на его поле. Не запил только, потому как сессия в самом разгаре. Но все-таки перебрал в тот день. Чуть ли не Росгвардию на кафедру вызывали, утихомиривали всем профессорским составом, но так, без выноса сора из избы, он какой-то заслуженный. Такие дела.

Боюсь спугнуть. Но что если жизнь ну типа как это говорят потихоньку налаживаться начинает? И то моя полоса из липучей сажи что-то подзатянулась… Так ведь и личную жизнь захочется, а это потом сильно больнее падать.

Сплюнул.

…

10 февраля 12:31

По подъезду ходят слухи, что наш дом кто-то «зарядил». А особо злые на язык — что «сглазил». Вчера дворник Далер, что жил в подсобке, уволился. Ну как уволился — сбежал. Тетка из УК-шки, все зовут ее Петровна, рассказала — он в предутреннюю пору вышел как обычно, придомовую от снега, наледи почистить, скреб-скреб, потом что-то его дернуло на дом поглядеть. Так и застыл, говорит, на полчаса. Потом прибежал к ней, она с сантехниками в подвале была, акт составляли какой-то аварийный, ни свет, ни заря выдернули из теплой кроватки, злая была как черт. Тут Далер этот прибегает. Глаза круглые, вращаются, сказать ничего не может, наверх пальцем тычет. Потом что-то на своем выдавил, она только «шайтан» разобрала, и убежал куда-то, больше его не видели.

Петровна потом из подвала вышла, тоже на дом глянула, а он — будто в зеленоватой такой дымке парит. Как будто северное сияние за дом зацепилось и задержалось. Но после солнце взошло и вроде пропало. Но она не суеверная. Ей дворника нового искать.

23:31

Спецом сходил на улицу, глянул на дом. И правда что-то такое еле клубится, вроде зелененького тумана. Я думаю, ерунда это все. Зелень эта сто пудов из промзоны на юго-востоке прилетела косым облачком. Там регулярно балуются выбросами химии по ночам в ветреную погоду. Окна пожалуй не буду открывать в ближайшую неделю.

…

15 февраля 17:31

Выходной, гулял весь день по городу. Возле дома какая-то нездоровая суета — полиция, скорые, даже пожарка стоит, доки даже спросили. На своем этаже опять встретил соседа напротив, как там его, Палыча — стоял курил на балконе, вниз смотрел, по телефону базарил. Тот, что деньги вернул спустя три года. Увидел меня, зацепились языками с ним на полчаса. Пришел, решил записать его болтовню, как запомнил, слово в слово. Потому что кажется так не бывает. Хочу разобраться.

«Тут с утра у нас такое было, Даня! Из ментовозок во дворе видел целый флэш-рояль собран? Во-от! Я там весь день около крутился. Даже в новостях сюжетик дневной прошел! Домик наш опять засветился в криминальной хронике, да ещё как засветился! Мужик с восьмого этажа, — Антон его зовут, кажись, или Артём? — месяца три назад поймал за жопу свою жену на измене с каким-то молодчиком из фитнес-центра, что за углом, на Полярников. Мне потом еще Петровна своих подробностей подсыпала сверху новостных.

Короче, челик впахивал на трех работах, а ей на хозяйстве, видать, скучно стало, а может и не переставало скучать одним местом, оленю нашему рога растить помимо дочки, значит. А он нечаянно домой заскочил пожрать между двух работ, а они там, значит, во всю жарятся. Ну, он парень совсем не конфликтный, предложил бабе той — сьезжать и развод. Дочка пяти лет с ним остается, к бывшей уже жене претензий никаких, хата его полностью, до свадьбы купленная. Так эта тварь стебливая решила до конца парня поиметь и заявила, что, мол, пусть сам катится, а квартиру ей с дочкой и никаких, или она ему устроит.

Чел с такого расклада знатно прифигел, но решил тихо на своем настоять и при своих остаться. Адвокат, в суд на развод и выселение. Баба эта, как почуяла, что дело идет к завершению привычного уже фри парадайз лакшери отель анд спа в ее жизни, и — ведь ничего лучше и подлей не придумала! Взяла, ребенка в одних трусах в ванну втолкнула и ролик как для тик-тока твоего сняла, когда он из душа голый вылезал, как дочурка пялится на его хозяйство. Потом заяву накатала, даже две. Что он и ее саму неоднократно «износ» против ее воли, и дитя общее развращал неоднократно, изощренно и умышленно.

Короче, этим много не надо возбудиться на такую-то жирную палку, пришли они в три головы парня вязать за двойное особо тяжкое. Здесь, видать и была их первая ошибка. Тёма этот — парень на диво спокойный, законопослушный, даже где-то слишком. У него за пять лет за езду ни одного штрафа не было, не то что привода, в новостях сказывали. Вызвали бы повесткой, сам бы пришел, да, может, так бы и сел надолго и без особой надежды по другому прожить свои лучшие годы. Но перемкнуло вдруг его отчего-то. Видно, жизнь совсем уж несправедливо к нему колючим задом повернулась — и как перегорело внутри что-то. Заперся в квартире (дочку он давно к матери отправил на время), шалаву эту, что из квартиры ни в какую не выкурить было, одним аккуратным рывком выкинул за дверь в железный предбанник и ментам негромко крикнул, чтобы шли лесом, не виноват он ни в чем и пусть они эту бабу сначала повяжут за оговор и осудят, а там и разговор будет по душам.

Дальше, всем причастным и непричастным как-будто все стало яснее ясного, и исход дела казался очевидным и безрадостным для столь нерадивого борца за свои права и свободы. По всем канонам и базовым системным принципам возмутителя должны были выкурить, повязать, опосля добавив еще прилично срока к его особо тяжким за сопротивление властным структурам, а бывшую жену — бедную и несчастную — сначала к психологам травмы залечивать, потом в его же хатку трехкомнатную отпустить почивать на лаврах да с фитоняшами членистыми постебываться, кто ж ее теперь после всего выпишет оттудовась? Так ведь? Так?

А вот шиш! Дальше, брат, случается следующее. Менты эти стоят совещаются, баба эта в предбаннике верещит — ключей-то у нее нет, и вообще она там типа чуть не в одной пижаме босая стоит на голом ледяном полу — мол, вытащите меня отсюда, он меня избил, щас вообще убьет, а потом еще раз показательно остывашку «износит», подлый извращенец! Вот ведь какие на белом свете бывают, а, сосед? Мотай на ус, пока молодой и говорю тебе по-братски — не женись и с детьми поосторожнее, смотри куда семя разбрасываешь! Она ведь даже про босоту свою наврала, в тапочках меховых он ее выставил, еще и куртку теплую швырнул вдогонку. Петровна — баба строгая, но справедливая, не даст соврать, своими глазами все видела.

Короче, вызвали парни СОБР, им с коваными дверьми и упрямыми рогачами сподручнее управляться по жизни. Те, не долго думая, первую дверь вскрыли, бабу эту менты приняли, там уже целая бригада сподручных прибыла — шутка ли, целый террорист-насильник вырисовывается на районе! Передали типа несчастную жертву маньяка медикам на обслед и последующий реабилитаж. Ну и, опять не долго думая, давай высаживать вторую входную, даром что стальную, в четыре миллиметра лист. Ребятки крепкие, намордники суровые, болгарки резкие, диски точеные, че не спилить?

Петровна при таких делах не раз и не два присутствовала как ответственное лицо УК-шки, сам знаешь, какой дом у нас, не без юродов… Говорит, обычно они за пару минут управляются, дверку уронят, хорошо если не внутрь хаты вместе с куском стеночки, и потом тащат бедолагу за волосы и портки, заломленного ласточкой!

А тут — ни в какую! Не поддается дверка никак! Они и петли все срезали, и замочек кувалдой осадили, уж и косяк должен был податься вместе с окаянной! Отнюдь! Стоит как вкопанная. Парни малость прифигели от ситуации, решили саму дверь распустить на лоскуты и ломами добить негодную. И тут у них дохнет болгарка. Совсем, наглухо. Тащут другую — и та артачится, диск лопнул и заклинило его! Как заговоренные. Со злости херачат кувалдой, может сама упадет, ослабнет? Ноль реакции, будто прадеды строили…

А Петровна смотрит на дверь и тут замечает, что дверка та будто бы слегка, но переливается зелененьким, ласково так изумрудится! А она все никак вспомнить не может, где она такое сияние видала уже, и совсем как-будто недавно… И звонит уже мне опосля, тогда так и не вспомнила, что дом наш в темноте вроде прям так же вот переливается зеленым. Когда уже третий по счету джамшут от нее сбежал, она и поняла, что ерунда какая-то творится в поднадзорном хозяйстве…

Короче, парень этот так и сидит в квартирке своей, не выходит, с ментами через дверь свою хрустальную иногда переговаривается, и твердит только одно — бабу эту блудливую на язык и не только на язык посадите, может и выйду. Но ты, уж подумал небось что на том и дело застыло? А? Не-ет, тут целое продолжение еще в запасе! Бабенка та как поняла, что бывшего ее ни щас, ни в ближайшее время не возьмут и не законопатят капитально, а ее вдруг внезапно потянули на экспертизу, в том числе на «износ», а та сам понимаешь что покажет, если ничего не было, и побоев следов нет никаких… Короче, после-во-время всех процедур, ни с того, ни с сего башня у нее слетает и она вдруг накидывается сначала на экспертов-медиков, а затем и на ментов, пытающихся ее усмирить легонько, и даже кого-то там успевает отделать нешуточно с применением подручных средств, пока к ней самой не применили специальные.

В общем, ей теперь реальный срок вполне даже светит, плюс в свете происходящего решили там в кои-то веки конкретно разобраться (че скалишься?): и дите аккуратно опросить, и родню, и прочих причастных, где чего и как, выяснили быстренько и про стебаря ее атлетичного и про прочие дела… А парень пока сидит тихо, но твердо. Мы уже тут подумываем с мужиками, может, ему через форточку на нитке еды какой начать передавать, когда у него свои запасы закончатся? Пусть лучше так сидит, чем в ка-пэ-зэ».

Я спросил соседа, откуда он все узнал? Вряд ли Петровна настолько в курсе всего в той семье и тем более в ходе расследования? Ну там, тайна следствия? Он тогда снова мне сел на уши и давай шептать по секрету (вот же трепло!):

«Сам я в органах когда-то работал, сейчас на пенсии уже, звякнул по старым связям одному полкану на районе, тот и рассказал, что да как, по старой дружбе с пылу да с жару, у него на контроле все. Менты уже сами охренели от происходящего. Щас, типа, решают, стоит ли с балкона к нему опять лезть. Там один ретивый уже сорвался с троса, чудом на крону березы внизу упал, переломом ребра отделался. Они ему свет обрубили — а потом смотрят, стемнело уже, — а у него свет на кухне горит! Короче, буксуют чуваки на месте, как ментовской „патрик“ на деревенском тракте после дождя… А раз бабу его раскручивать начали на ложный донос и за прочее причинение, то пока и вовсе повременят, говорит. Не будут уже пороть горячку».

19:31

Перечитал и решил, что сосед по легкой синьке откровенно гонит, тем более что от него зачетно несло перегаром. Хотя заливает он с каким-то особым знанием дела. Еле-еле заткнул его, закрыв дверь перед носом.

20:31

Спустился ради интереса на восьмой этаж, а там и правда дежурит наряд, даже из лифта не выпустили, прописку на этаже спросили. Но краем глаза заметил ту дверь за спинами полицейских, она как раз в конце коридора от лифта. Будто бы и правда слегка отливало зеленым издали, или показалось?

Что-то все-таки в доме и вокруг меня однозначно происходит.

Только что?

…

(приписка карандашом внизу страницы):

дальнейший текст дневника в процессе извлечения, затруднен деградацией чипа, спец.2разр.СеменовВ.П.

Документ №**3. Новая реальность

Из интервью председателя Совета городского развития Файзрахманова М.П. внутринет-порталу «Город@вой» 05.07.xх г., касательно объекта АО-00013/1

— Итак, Максим Петрович, мы хотели поговорить о планах и перспективах развития нашего несомненно восхительного мегаполиса, сталкивающегося, тем не менее — как и любой подобный город с многомиллионным населением — со множеством проблем и трудностей в самых разных сферах жизни.

— Я весь ваш, дорогой Семен, и чутко внимаю!

— Ха-ха, да, спасибо. Но это все же больше к нам… Это мы внимательно хотим выслушать ваши соображения.

— Что ж… Обозначенная тема довольно обширна, согласитесь.

— Ну разумеется, Максим Петрович, разумеется. Наших читателей особенно интересует бурное развитие одного из районов города — некогда окраинного, ничем не примечательного, более того, скорее даже депрессивного. Неблагополучного в криминальном плане, да и коммунальное хозяйство в нем всегда было далеко не в лидерах — частые аварии на сетях из-за изношенного фонда. И вот внезапно! Под нашим боком начинает расти чуть ли не Лас Вегас посреди пустыни, да простят мне наши слушатели и читатели портала подобное сравнение.

— Согласен с вами, дорогой Семен, целиком и полностью! Феномен Мохино удивителен и многогранен. Казалось бы, не прошло и полугода с момента, как было обнаружено странное свойство той самой пресловутой высотки номер шестнадцать…

— Столпа-модератора, как её прозвали некоторые наши остроумные комментаторы.

— Да-да, забавно. Так вот, не прошло и нескольких месяцев, а что мы имеем?

— Что мы имеем?

— С одной стороны — полная неспособность исполнительной власти не то что разобраться в ситуации и взять ее под свой контроль! Даже простого вразумительного ответа на вопрос «да что у вас там, собственно, происходит?!» Бегство особо впечатлительных граждан как из самого дома, так и его окрестностей, исход откровенно маргинального контингента, что характерно — удивительно стройными рядами отходят товарищи! Но сам факт не может не вызывать беспокойства…

— Но есть и положительные последствия?

— Несомненно! О них как раз и стоит поговорить. С другой — этой самой положительной стороны — мы наблюдаем во-первых — феноменальный рост стоимости недвижимости как в целом по Мохино, так и в пресловутом небоскребе в частности. Оказалось, огромному количеству граждан буквально физически необходимо приобщиться к ощущению «мой дом — моя крепость, мое убежище», уверенности в своих соседях и даже близких членах семьи! Понимаете остроту проблемы?

— Конечно, это удивительный факт. Люди, уставшие от невозможности доверять и и строить отношения, чуть ли не силком пытаются затащить свои семьи, близких «под крыло», или хотя бы прикоснуться к стенам, в надежде, так сказать…

— И это только один из частных случаев! Вы посмотрите что происходит с бизнесом. Ведь вся офисная инфраструктура в микрорайоне и самом доме выкуплена и перепродана уже десятки, а то и сотни раз. Возникла целая отдельная «Мохинская биржа», активы которой растут трехзначными цифрами процентов в день! Вы представляете, отбоя нет от желающих открыть офис в данной высотке и нанять в сотрудники на баснословной зарплате кого-либо из так называемых «резидентов» дома! Ведь такому бизнесу, такому предприятию с того момента можно будет только позавидовать! Представляете, какие перспективы возникают, например, при желании выйти на так называемое «ай-пи-о»? Акции мгновенно взлетают в небеса, контрагенты сами встают в очередь, а экономика района, и за ней — и всего города, региона — неудержимо устремляются и вверх, и вширь.

— Да. Можно сказать, что часть жителей «Мохинского шпиля» определенно вытащила счастливый билет, даже не начав еще играть.

— Но также стоит понимать, какая колоссальная психологическая нагрузка на них сейчас! Какое колоссальное давление! И ведь многим из них совершенно претят эта внезапно обрушившаяся известность и нетипичные для простого обывателя заботы!

— Тем не менее, им очень многие завидуют как белой, так и черной завистью. Многие отдали бы если не все, то многое, чтобы поменяться с ними местами…

— К сожалению, или может быть, к счастью — на данный момент это невозможно. Но может это и к лучшему? Мне вот пришла одна светлая идея на этот счет. А почему бы вам, дорогой Семен, не взять для своего портала интервью у одного из этих самых резидентов Мохинской высотки, а?

— Идея прекрасная, безусловно. Однако, нам, похоже, придется встать в очередь…

— Хм, да, что ж, давайте тогда перейдем и к другим насущным вопросам, которые все еще требуют нашего пристального внимания помимо феномена Мохино. Город все-таки большой…

— Как раз о городе. Что вы думаете, о предложении перенести резиденцию Правительства в Мохино?

— Вот этого как раз, по моему мнению делать не стоит.

— Отчего же? Раз буквально все активные слои населения устремились хотя бы мысленно в новую реальность?

— Посмотрите на опыт зарубежья. Полагаю, разумнее все же разнести хотя бы в пространстве столь различные сферы. Как говорится — мухи отдельно, котлеты отдельно. А впрочем… Помните зажигательную речь Остапа Бендера в небезызвестном шахматном клубе? Не хотелось бы сейчас походить на данного оратора, хотя так и подмывает позаимствовать риторику и эпитеты в описании дальнейших перспектив.

— Ха-ха-ха, очень смешно, Максим Петрович! Что ж, добро пожаловать в новую реальность!

— В Наиновейшие Васюки!

— Ха-ха! Да… Ну, а сейчас, на этой оптимистической ноте перейдем к обсуждению других проблем нашего города.

Документ №**4. Сов.секретно

[Штамп в верхнем правом углу] СОВ.СЕКРЕТНО

Из протокола инструктажа агента № 04Н по проведению успешного контакта и дальнейшей работе с резидентом №… (засекречено), выдержка касательно объета АО-00013/1

…

И: Повтори цели задания.

А: Вхожу в контакт с целевым объектом, максимальная естественность и непринужденность, силами обеспечения будет подстроена случайная встреча и сопровождение. Выхожу на максимальную степень доверия объекта, развиваю привязанность объекта и всячески ее поощряю в кратчайшие сроки…

И: В разумные сроки, в разумные. Но без излишнего затягивания — огромное количество времени и средств угрохано на объект, и так сложно уже обосновать все расходы. Дальше?

А: Выясняю, что доподлинно объект знает о воздействии на себя поля, как на самом деле относится к данному воздействию, степень удовлетворения, не ослабло ли действие поля со временем, не выросла ли толерантность к его воздействию. Возможность вербовки. Анализ эффективности нейроблокировки поля…

И: Хорошо. Повтори ограничение по средствам.

А: Не применять спецсредства до особого распоряжения. Строгий контроль и ежедневный доклад об обстановке и динамике.

И: Меры по обеспечению собственной м-м… безопасности и невосприимчивости к полю основного объекта?

А: При обнаружении неэффективности или сбоев в работе нейроблокиратора немедленно докладываю о событии и при необходимости запрос эвакуации.

И: Хорошо. Меры по преодолению негативного воздействия поля при попытке причинить обоснованный вред целевому объекту?

А: Демонстрация и постоянный контроль верхнего слоя мышления на уровне «люблю/желаю счастья» объекту.

И: Смотри, не вздумай влюбиться по-настоящему. В тебя пусть влюбляется хоть до беспамятства. Глядишь, пойдет на пользу дела.

А: Понятно.

И: Дашь волю эмоциям, привяжешься, не дай бог — влюбишься — считай, сразу списание и в расход. Соберись! Мы не можем менять высококлассных агентов как перчатки. Не питай излишних иллюзий — пробовали и до тебя, результат пока нулевой, если не отрицательный. Задание трудное. Есть версия, особое мнение, что объект АО-00013/1 — результат воздействия сверхсекретной разработки вероятного противника, сверхсовременное вооружение новейшего типа. Не разгадаем секрета — проиграем больше чем войну. Доступно излагаю?

А: Так точно.

И: Тогда свободны. Желаю успеха, агент Горянка.

А: Спасибо, Виктор Павлович.

…

(приписка карандашом внизу страницы):

далее в папке — 36 страниц разрозненных отчетов и данных, в основном повторяющих общую картину

Глава 1. Консультант по вопросам

К единственному подъезду дома номер шестнадцать по улице Энергетиков в сопровождении большого чёрного «джипа» подъехал длинный чёрный лимузин и остановился строго посередине подъездной дорожки. Из «джипа» резво выскочили двое крепких парней в чёрных кожанках, чёрных брюках, начищенных чёрных ботинках и чёрных очках, хорошо смотревшихся на их до черноты суровых лицах. Они резво подскочили к правой задней двери лимузина и один из них открыл её. Из машины вышел плотный человек среднего роста и чуть более средних лет, облачённый в строгий серый костюм, и с лёгким недоумением осмотрел освещённые ещё высоким августовским солнцем окрестности обычной, прежде весьма бедной городской окраины, сейчас, однако, переживавшей удивительно бурный рост и подъём. Потом взглянул на серую нависшую громаду дома и — словно удивляясь, что он здесь вообще делает, — пожал плечами и быстро направился ко входу в здание. Двое крепышей в чёрном кинулись сопровождать человека, временами кидая по сторонам быстрые колючие взгляды, которые не могли укрыть даже чрезмерно тонированные стекла их до киношного строгих очков.

Однако, совсем скоро мужчине в дорогом костюме вновь пришлось приподнять брови. Путь ему неожиданно преградила запертая железная дверь подъезда, окрашенная в максимально отталкивающий ядовито-коричневый цвет. Хотя вид у старенькой высотки был довольно потрёпанный, и сама дверь тоже была немолода, на ней, тем не менее, светился вызывающе новенький домофон — этакий выпуклый прямоугольничек, сияющий совершенно гладким, без единой царапинки, металлом. У человека отчего-то возникло в голове странное слово «жизнерадостный» по отношению к этому устройству, но он тут же решительно отогнал эту мысль.

Мужчина строго посмотрел на дверь, словно зная силу своего взгляда, но та так и не распахнулась услужливо перед ним, как это бывало сотни раз прежде в других подобных ситуациях. Очевидно, не привыкший к подобному обращению, мужчина удивлённо повернулся вполоборота к сопровождающим. Те, слегка поёжившись под тяжестью взгляда, быстро переглянулись, и один из них, чуть более сообразительный робко указал на сверкающий домофон.

— Нужно нажать кнопку, босс.

Человек в сером костюме повернулся обратно к двери.

— Ну так нажми? — наполовину вопросительно, наполовину приказным тоном произнёс он.

— Нам нельзя, босс… — ещё более робея, произнес сообразительный. — Они ведь предупреждали. Звонит только тот, кому нужно.

— Чёрт знает что такое! — процедил сквозь зубы «босс», однако, помедлив пару секунд, тем не менее, осторожно шагнул к двери и, наклонившись к металлическому сиянию и ещё секунд пять поизучав циферблат с единственной кнопкой под ним с изображением колокольчика, нажал на неё. Дисплейчик домофона радостно засветился зелёным, послышалась негромкая приятная мелодия ожидания, затем из динамика послышался приятный женский голос:

— Доброго вам дня! Озвучьте, пожалуйста, цель визита!

Опять бросив за спину недовольный взгляд, мужчина коротко произнес:

— У меня назначено.

— Офис? Квартира?

— Офис.

— Как к вам обращаться?

— Остюгов… Сергей Петрович.

После небольшой паузы, приветливый женский голос ответил:

— Пожалуйста, Сергей Петрович, второй этаж, третья дверь налево.

Щёлкнул электронный замок, и дверь приоткрылась. Сергей Петрович нетерпеливо дёрнул правым плечом, и правый охранник, подскочив, потянул на себя тяжелую дверь.

Пройдя совершенно безлюдный холл, резко контрастирующий с невзрачной входной дверью и внешним видом высотки дорогой отделкой, в строгом стиле «стекло — металл», и поднявшись на правом лифте с яркой табличкой у входа «Для посетителей», в котором не оказалось ни единой клавиши, — даже кнопки «SOS», а двери сами бесшумно открылись и закрылись за ними, — троица прошла по длинному коридору и остановилась возле матовой стеклянной двери с золотистой гравировкой «КОНСУЛЬТАНТ Д. СЕРЕЖНЁВ».

— Подождите здесь, — кинул через плечо Остюгов и нетерпеливо постучал по гравировке.

— Войдите, — послышалось из-за двери спустя пару мгновений.

Остюгов вошёл.

В кабинете той же строгой отделки, что и холл, не было ничего, кроме огромного стола в виде толстенной стеклянной столешницы на шести толстых хромированных ножках и двух высоких удобных кресел, на одном из которых, за тем самым столом, сидел юноша лет двадцати, не старше. Внешность его, самая обыкновенная, не смотря на довольно приличный костюм тёмно-коричневого цвета в чёрную «ёлочку», не произвела на Сергея Петровича должного впечатления. Впрочем, его предупреждали, что обычные рамки традиций и ожиданий, и особенно первых впечатлений, так важных порой в его нелегком деле, здесь, в этом, в высшей степени загадочном для него, месте, не играли особой роли.

Юноша не встал и даже не кивнул вошедшему Остюгову, однако, весьма приветливо улыбнулся.

— Прошу вас, — любезно указал он приглашающим жестом на свободное кресло.

Остюгов расстегнул пуговицу на пиджаке и сел, слегка развалясь.

— Для начала… Здравствуйте?.. — в своей полувопросительной манере произнес он, приподняв левую бровь.

Юноша вновь приветливо, но несколько устало улыбнулся, и кивнул.

— Добрый день. Чем могу быть полезен господину вице-мэру города?

Остюгов слегка выпрямился и чуть отведя полусогнутые руки в стороны, немного поёрзал в кресле, устраиваясь в кресле поудобнее.

— К-хм! Насколько мне объяснили ситуацию, к-хм… — откашлявшись, начал вице-мэр, — с некоторых пор группа жильцов этого дома, называемых с подачи наших экспертов «резидентами», уполномочила исключительно вашу персону выступать от их имени по любым вопросам, касающимся взаимодействий с властями…

Юноша кивнул в третий раз, при этом благожелательно приспустив веки, потом снова вопросительно взглянул на гостя.

— К-хм! Извините, Данила… Как вас по отчеству?

— Андреевич.

— Да-да, вылетело, извините. Столько дел… Знатную кашу вы заварили со своим домом, знаете ли!

— Мы? — удивленно вскинул тонкие брови Данила Андреевич.

— Ну не вы лично, разумеется, хотя тут вопрос всё ещё спорный и открытый… Впрочем, согласен, наш брат чиновник в данном вопросе изрядно наломал дров.

Остюгов набрал воздуха в лёгкие, быстро провел ладонью правой руки по ёжику седых волос и с шумом выдохнул.

— Так о чём вы хотели поговорить, Сергей Петрович?

— Видите ли, Данила Андреевич, — после некоторой паузы начал вице-мэр, — бюрократическая машина весьма неповоротлива и порой где-то неуклюжа… От лица власти города я хотел бы принести тем из ваших… «резидентов» дома, кому были доставлены особенные неудобства действиями или наоборот бездействием городских служб и ведомств самых разных уровней.

Данила Андреевич опять благосклонно кивнул, однако, улыбка сошла с его губ.

— Уж лучше бы бездействие, Сергей Петрович, — кротко произнёс он. — С некоторых пор всё лучше этих ваших попыток «разобраться», «взять всё под контроль», «держать руку на пульсе» и так далее. Собственно, моя роль отныне, — юноша развернул лицом к посетителю серебристую табличку с всё той же золотистой надписью «Консультант», скромно спрятавшуюся на бескрайнем поле стола, — включает в себя как одну из первоочередных задач не допустить больше подобных инцидентов. Если уважаемые власти Города до сих пор так и не поняли — мои доверители в высшей степени мирные и спокойные граждане, и не хотели бы больше, чтобы кто-либо пострадал, пытаясь изощрёнными методами расширить границы своего или чьего-либо ещё познания. Давайте уже поставим здесь точку и попробуем спокойно жить дальше. А, Сергей Петрович? Это ведь кажется совершенно понятным и логичным, разве нет? Мы совершенно простые люди, где-то очень маленькие, и хотели бы жить тихой, уютной жизнью в своём тихом и уютном жилище. Только и всего.

— Только и всего, надо же!.. — повторил вдруг раздражённо Остюгов. — Ну а что, если мы хотим разобраться?

— Больше, чем вы узнали на данный момент, у вас узнать вряд ли получится. Не ищите же некоей подноготной, там, где её нет. Дайте нам спокойно жить, и всё. Примите как новую реальность.

— Вам легко говорить! — возмущенно произнес Остюгов и слегка крутанулся вокруг оси. Крепкое кресло всхлипнуло.

— Нет, нелегко. Но после всех этих попыток «разобраться», — Сережнёв выделил последнее слово, — большая часть моих соседей вообще была готова отказаться от всяческих дальнейших контактов с вами.

— Вы как-будто угрожаете мне… нам?

Данила опять устало улыбнулся и опустил веки.

— Скорее, это вы постоянно пытаетесь что-то доказать. И проверить нас и нашу «крепость» на прочность.

Данила вдруг легко вскочил со своего места и обойдя стол, присел на его край с другой стороны, ближе к посетителю. Остюгов разглядел на его ногах неброские на вид, но вполне себе недешевые ботинки. «Октавиан». Он сам любил этот бренд.

— Скажите откровенно, господин вице-мэр — что ещё вы не попробовали? Может, ядерную бомбу сбросите на Мохино? Условный тактический заряд. М-м?

— Ну зачем вы так, Данила… Андреич! — примирительно развел руками Остюгов, быстро переводя взгляд с обуви собеседника на него самого.

— И главное — действительно, зачем? — подхватил Сережнёв. — Никто никому не вредит, народ, о котором вы будто бы радеете, рано или поздно успокоится, поняв, что ни переезд, ни слёзы, ни мольбы, ни угрозы, ни увещевания, ни попытки соблазнения, ни тем более попытки обмана «резидентов» ни к чему не приведут. Хотите разобраться, говорите? Тогда пожалуйста! Повторю, быть может, в тысячный раз: Нет, мы не знаем секрета дома! Да, мы осознаём некоторую степень социальной напряжённости, которую создаём, нет, мы ничего с этим делать не будем, так как и не можем. Да, есть подозрения, что это как-то связано с ментальными особенностями, да, не всех это коснулось, нет, мы до сих пор доподлинно не знаем, почему откровенно маргинальный контингент добровольно и в числе первых покинул дом. Нет, лично я против каких-либо дальнейших обследований, изучений, сдачи анализов и прочего препарирования и вмешательства в мою жизнь, и повторяю дословно то же самое от лица моих доверителей. Если вам недостаточно тех, кто по-первости и по своей глупости согласился сделать это ранее, за деньги или прочие преференции — мне очень жаль.

— Но вы пытаетесь вести незаконный бизнес! Это неприемлемо!

— Так узаконьте его, это же по вашей части! И строго говоря, незаконный бизнес — это не про нас, а про тех, кто усердно пытается нажиться на слухах вокруг нас.

Остюгов сидел, несколько вжавшись в своё кресло и глядел снизу вверх на неожиданно преобразившегося Сережнёва.

— А вы… сильно изменились, Данила Андреевич, — вдруг, после долгой паузы произнёс он. — Как это вам удалось?

— Мы раньше встречались с вами? — удивлённо переспросил Данила. — В смысле — до… инцидента?

— Нет-нет, просто… — Остюгов замялся, размышляя, стоит ли раскрывать некоторые карты, но потом всё же продолжил.

— Мне довелось прочесть обрывки вашего дневника.

— Ах это! — засмеялся Данила. — Знаете, я и сам уже начал подзабывать, какое жалкое впечатление, должно быть, производил на окружающих в то время, накануне события. Да и много позже. Понимание ведь приходит не сразу, Сергей Петрович…

— Понимание чего? — хищно напрягся Остюгов, подавшись вперёд.

— Что на самом деле важно, а что — мусор, который не стоит копить вокруг и особенно в себе.

— Вы сейчас о чём, Данила Андреич? — с неподдельным интересом спросил вице-мэр.

— Так… мысли вслух, дорогой вице-мэр.

Сережнёв встал и обойдя стол, сел в своё кресло.

— У вас ещё есть вопросы ко мне? — намекнул он на окончание аудиенции. К его удивлению, гость не поспешил удалиться, дыша угрозами или натужно скрипя извилинами, как это неоднократно делали его предшественники, в том числе здесь, в этом новеньком кабинете, радующем глаз. Наоборот, Остюгов как будто сник и даже постарел. Лицо его, только что боевое, вдруг явило черты усталости и многомесячного напряжения.

— Мне бы хотелось воспользоваться вашим… гостеприимством и обратиться по личному вопросу, — произнёс он, не поднимая глаз.

Данила нахмурился было, но тут же расправил брови и складки на лбу.

— Вынужден напомнить, дорогой Сергей Петрович, и пояснить. Возможно, повторюсь, что основная цель моих консультаций — помочь желающим разобраться в своей жизненной ситуации, в своей безысходности, своём тупике, направить к тем из жильцов, кто может и готов помогать, предоставляя так сказать свои посреднические… способности тем, кто действительно нуждается или столкнулся с крайней степенью несправедливости. Ну и, разумеется, мы ничего никому не обещаем, кроме того, что приложим все старания. Понимаете?

Остюгов кивнул, чем вновь несказанно удивил Данилу.

— Также я обязан сообщить, что последствия для тех, кто попытался или попытается обмануть резидента на любом из этапов оказания посильного посредничества, бывают крайне плачевными, как впрочем и для тех, кто решит навредить резиденту и его временному протеже, и в этом нет никакой вины резидента. Более того, об этом с некоторых пор неоднократно и многократно предупреждается, а также берётся подписка с заявителя. Да, некоторые резиденты, коих абсолютное меньшинство, по каким-то своим личным причинам, брали на себя риск помочь подозрительным личностям и организациям, либо поучаствовать в сомнительных сделках, о чем позднее сильно пожалели. Поэтому сейчас всё довольно строго.

— Понятно.

Данила вздохнул.

— Если у вас действительно сложная ситуация, то мне нужны максимум подробностей. Само собой это все строжайше конфиденциально и безопасно. Никаких записей, никакого компромата и шантажа. Незачем.

— А вы сами?..

— Нет. Я на данный момент не занимаюсь оказанием посреднических услуг лично по… личным причинам. Кроме самых сложных случаев. Озвучьте мне суть вашей проблемы и я подскажу, кто из действующих резидентов скорее всего согласится оказать посредничество.

— А стоимость?

— Это вопрос сугубо индивидуальный. Строго говоря, лично я, например, давно… уже некоторое время особо не нуждаюсь в средствах либо в кардинальном улучшении образа жизни. Тем не менее, пожертвования без каких-либо взаимных обязательств в фонд благосостояния Дома вполне допустимы и даже приветствуются. Тем более что большая их часть всё равно в конечном итоге будет или уже была направлена на нужды… нуждающихся.

— А как насчёт роскошных подарков и такого прочего?

— Мои соседи, как выяснилось, либо очень быстро учатся на своих, либо быстро делают выводы из чужих ошибок, дорогой Сергей Петрович. Опять-таки, возможно, кто-то ещё не наигрался в тесты на стойкость к стихиям, кого-то всё ещё манит звон монет и медных труб, льстящий самолюбию. Хотите, дерзайте. Просто напомню одно из немногих правил — это работает в обе стороны. В смысле последствий.

— Это что же, опять угроза?

— Господь с вами, Сергей Петрович! Что вы в самом деле везде врагов видите… Всего лишь констатация… Вернее, концентрация накопленного опыта.

Данила снова устало улыбнулся.

— Я смог ответить на все ваши вопросы, уважаемый Сергей Петрович?

— Да, вполне, — миролюбиво развёл руками Остюгов.

— Тогда, если вы не против, можем вернуться к вашему… личному вопросу.

Вице-мэр снова неожиданно замялся.

— Скажите, Данила Андреевич… Вы точно не хотите лично мне помочь? — заглянул он в глаза собеседнику. — Моя благодарность не будет иметь границ…

Данила внимательно посмотрел на Остюгова.

— Вы… не хотите лишней огласки.

Вице-мэр кивнул.

— Что же… Могу порекомендовать вам Зинаиду Львовну, милую пожилую женщину с третьего этажа. Удивительной мудрости и проницательности человек! И знаете, вот никогда не видел её сидящей на лавочке у подъезда в известном окружении. Только одинокие прогулки в парке. Образец конфиденциальности!

Остюгов нахмурился.

— Н-нет, спасибо. Я пока не готов.

Мужчина встал.

— Если всё же надумаете, сообщите мне. Буду очень благодарен.

— Я подумаю, — кивнул Сережнёв. — Но, как помните — никаких обязательств и клятв. Они здесь теперь попросту не нужны.

— Я понимаю. Всего доброго.

Остюгов развернулся и быстро вышел из кабинета.

* * *

Данила Сережнёв задумчиво смотрел ему вслед. Не далее как полгода назад косноязычный полунищий студент с перспективой вылета из универа, по вечерам боявшийся возвращаться домой, и вовсе не только из-за гопоты, а ныне «консультант» по вопросам, о глубине и серьёзности которых он раньше и помыслить не мог. А теперь о необычной услуге «посильного посредничества», как оказалось, крайне востребованной в бескрайнем Городе, его просит даже практически всемогущий вице-мэр этого Города…

Однако, положение гостя с некоторых пор его совсем не волновало. Удивительно, подумалось ему, как, оказывается, могут быть интересны простые попытки помочь людям решать их иногда совсем маленькие, но такие огромные и неподъёмные для них самих, проблемы… Ему ещё многому в этом деле требовалось научиться, многое освоить, помимо навыка вести беседы и излагать свои мысли, что далось ему на самом деле совсем не легко. Но как же приятно учиться новому, зная, что это точно не будет напрасно! А в самом «посредничестве», пожалуй, вполне реально достичь мастерства. Правда, он, похоже, и в этом на данный момент преуспел даже больше остальных. Семён из семьдесят восьмой ему на днях, после того случая с «ночной бабочкой», так и сказал: «Даня, у тя прям талант!» Хотя у его профессии даже не было ещё подходящего названия.

Так что пока он будет просто «консультант по вопросам». А для себя будет брать только самые сложные случаи.

Глава 2. Такое доброе лицо

День приема № 56

В девять двадцать утра Данила Сережнёв вышел из своей уютной студии на двадцать первом этаже, затем спустился на внутреннем лифте, переделанном из старого грузового, на второй этаж, и бодро прошагал по пустому и чистому коридору к своему офису.

— Анфиса, не поделишься, какие у нас на сегодня планы? — бодро произнёс он, войдя в кабинет и направившись к рабочему месту.

— Доброе утро, Данила Андреевич, — раздался бархатный женский голос из невидимых динамиков. — Планы самые обычные, ничего экстраординарного и срочного. Сегодня запланирован только приём посетителей для консультаций. Первый посетитель — уже поднимается в гостевом лифте.

— Ну и отличненько.

Данила не спеша обошёл бескрайнее полотно стола и уселся в кресло.

— Напомни мне, сколько я там пропустил последних занятий по риторике?

— Три. Желаете поупражняться сегодня после приёма?

— Возможно. Если все же не случится чего-то «экс-тра-ор-ди-нар-ного» — как божественно ты произносишь это слово! Но ты всё равно набросай план занятия.

— Хорошо, я записала.

— Кто посетитель? — спросил Данила.

— Поляков Сергей Михайлович, сорок пять лет, женат, трое детей. Работает в поликлинике.

— Врач?

— Сообщает, что в администрации, ведает снабжением или что-то в этом роде.

— Понятно.

Проём двери слегка потемнел, и раздался осторожный стук по стеклу.

— Входите, пожалуйста! — громко произнёс Сережнёв.

В кабинет вошел низкорослый полный мужчина, лысеющий, с узкой черной каемкой мокрых от дождя волос над ушами и на затылке. В одной руке он держал портфель, через другую перекинутый плащ. — Доброе утро, Данила… Андреевич.

— Здравствуйте, Сергей Михайлович, — благожелательно кивнул Данила и указал посетителю рукой на стул. — Присядете?

— Да-да, спасибо…

Посетитель аккуратно подошел к предложенному стула, перекинул плащ с руки на спинку стула, поставил портфель, покрытый на пол и сел, выдохнув, как будто с облегчением. На портфеле блестели капельки дождя.

— У вас ко мне какое-то дело? — с участием спросил Данила.

— У вас такое доброе лицо…

— Я вас слушаю.

Посетитель вдруг замялся и спрятал взгляд.

— Мне сказали, вы решаете сложные вопросы, — наконец, после долгой паузы, произнес посетитель, немного искоса взглянув на Сережнёва.

Тот слегка качнул головой.

— Я скорее здесь, чтобы определить, насколько ваш вопрос соответствует возможностям моих… друзей по дому. Так что, пожалуйста, будьте предельно откровенны.

— Да-да, — возбужденно закивал Поляков, — Я много слышал об этом чуде, удивительный дом!

Сережнёв коротко кивнул и, не давая собеседнику уйти в бесперспективное рассыпание комплиментов, быстро продолжил:

— Так в чем же, собственно, проблема ваша, Сергей Михайлович?

— Видите ли, я был очень впечатлен тем, как разрешилась ситуация Артёма… э-э… Демидова, о котором много говорили в новостях. Совершенно безвыходная ситуация — и так неожиданно разрешилась! Просто удивительно!

Данила терпеливо ждал.

— Так вот, у меня несколько похожая ситуация…

— В самом деле? — слегка заинтересованный, Сережнёв чуть качнулся вперёд.

— Ну не то чтобы один в один…

Посетитель опять замялся и спрятал глаза.

— Ваша жена вас шантажирует?

— Что? — вздрогнув, переспросил Поляков. — Н-нет, нет! Вернее… Вообще, да, шантажирует. Требует развод раздел, половину имущества.

— Поймали её на измене?

— Э-э… Не совсем.

Сережнёв нахмурился. На Сергея Михайловича было больно смотреть — так он весь заёрзал и завертелся на месте, без конца пряча глаза от собеседника.

— В общем, у меня обязательства… перед еще одной женщиной, и мне приходится её… поддерживать, предоставлять жильё и такое прочее… А жена неожиданно узнала — и сами понимаете, понеслось оно по трубам.

— Так, подождите, Сергей Михайлович, — еще сильнее нахмурясь, произнёс Данила и чуть дёрнул левым плечом, — В чем, собственно, беда-то ваша, кроме эталонной житейской ситуации «жена застукала с любовницей»? Она вам угрожает чем-то?

— Видите ли, мне сейчас никак нельзя в это вот все влезать — в раздел имущества, разъезд, с кем и куда дети…

— Понимаю, но вроде бы ничего незаконного ваша жена не требует, так?

— В том-то и дело, что… в общем та другая женщина живет в квартире, которую я, ну в общем, скрыл от жены, приобрел. Как-то удачно подвернулось, ей не сообщил, а потом забылось, а потом — встретил Людочку — и закрутила нелёгкая.

— Хорошо, спрошу максимально прямо, — вздохнул Сережнёв, — от меня… от нас вы чего конкретно хотите, уважаемый Сергей Михайлович?

Он доброжелательно, но строго посмотрел на собеседника и легонько потрогал большим и указательным пальцами правой руки край сверкающей таблички с его именем на столе.

— Я очень надеюсь, что вы мне поможете… Миром уладить с женой вопрос.

— Жена готова с вами примириться? С этой женщиной вы расстались или?..

— Да нет же, в этом отношении всё предельно ясно. Она знаете какая строгая на этот счёт… Только развод! Как отрезало.

— Ну так разводитесь. Нельзя же насильно человека удержать в браке, тем более после измены.

— Но я надеялся, вы мне поможете… В общем, оградите от её поползновений на моё имущество. А то ведь по закону и вообще… Такая морока, потери, разборки…

— То есть, если я правильно вас понял, вы хотите, чтобы жена отказалась от раздела имущества, поисков его и так далее? Так, что ли?

— А это возможно? — с надеждой заглянул в глаза Сережнёва «несчастный» разведенец.

Данила резко погрустнел и еще более тяжко, чем прежде вздохнул.

— Сергей Михайлович, вы точно уверены, что понимаете, зачем я здесь сижу?

— Ну как же, — развёл руками Поляков, — людям помогаете? С их трудными проблемами, горем…

— Вот именно, дорогой наш гость, в чём трудность-то ваша? Горе ваше в чём? Детей она отбирает, или быть может, наоборот — заботы на вас все переложить хочет?

— Дак дети с нею остаются, сама сказала, а я и не против… — пожал плечами Поляков. — Видеться же будем, само собой — помогать буду… Так вы поможете?

— В чём?

— Ну, чтобы с имуществом не расставаться зазря…

Сережнёв встал.

— Хорошо, Сергей Михайлович, я вас выслушал. У нас строгое правило — никаких ответов и решений на собеседовании, у нас определённая система… Вам позвонят или отправят сообщение — в зависимости от тех или иных обстоятельств. Ответ или приглашение в любом случае вы получите.

Поляков встал, подскочил к Даниле и схватив обеими руками его ладонь, начал благодарно трясти.

— Спасибо, спасибо!

— Не спешите, — помотал головой Сережнёв. — Здесь не я решаю, помочь вам или нет.

— Да-да, — быстро закивал в ответ Поляков, — я понимаю.

Он насилу отпустил руку Данилы и, едва не пятясь, словно боялся развернуться задом, быстро выскочил из кабинета. Данила ещё какое-то время стоя и молча глядел ему вслед, а затем на закрывшуюся дверь. Только спустя пару минут, проведя рукой по лбу, он заметил, что тот покрылся испариной.

Да, иногда ему было трудно сдерживаться, чтобы сразу не отправить иного посетителя восвояси. Но ведь и правда, он здесь особо ничего не решает. Дом должен показать своё отношение к делу… Так что ему лучше отбросить личные впечатления и сложившееся своё мнение о приходящем. Впрочем, как он ни просил посетителей — редко кто был полностью откровенен и не скрывал хотя бы крошечный, покрытый многолетней пылью мышиный скелетик в своём шкафу тайн и проблем. Хотя, в данном конкретном случае, Даниле кажется уже был ясен будущий ответ. Высотка как-то по-особенному равнодушна к сугубо материальным запросам и тем более — к хитрым схемам и попыткам выкроить. Если только от этого и вправду не зависела чья-то жизнь.

«Как она вообще может такое понимать?» — сотый раз спросил себя Данила. Додумать мысль ему не дали.

— Босс, — разнесся стереоэффектом по кабинету бархатный голос Анфисы, — звонят из университета. Сам декан, висит на линии минут пять уже, сказал — подождёт. Дело неотложное.

— Ты спросила, зачем я им понадобился?

— Да, разумеется. Интересуются — планируете ли посещать занятия дальше, три месяца вас не видели уже…

— Ах, чёрт, совсем я забыл про свою альмочку матерь… Закрутился я в околодомовых делах, Анфиса!

— Как я вас понимаю, босс. Так что делать с деканом?

Данила на пару секунд зажмурился. Потом открыл глаза и, выдохнув, ответил:

— Соедини, если ещё не отвалился.

— Соединяю.

— Слушаю вас! — бодро произнёс Данила, хотя разговаривать ему сейчас со звонящим совсем не хотелось. Однако, вопрос, пожалуй, и правда стоило закрывать.

— Данила Андреевич, родной! Вы ли это? — раздался из колонок ещё более бодрый, чем его, голос декана факультета «Э-1», Симеона Варфоломеевича Нуждина.

— Здравствуйте, Симеон Варфоломеевич! Да, я, кто ж ещё…

— Яхонт вы мой ненаглядный, как же так? Только-только, значится, выбились из серых середнячков едва ли не в лучшие студенческие кадры на факультете, и — исчезаете на месяцы! Как же так, родной мой?

— Закрутился. Дел навалилось множество бескрайнее и совсем не математическое, Симеон Варфоломеевич… Сами знаете, наверное, про нашу… ситуацию.

— Да знаем, знаем, всей кафедрой нонче да надысь обсуждали, что же с вами делать. Особо ретивые и недальновидные сотрудники даже предлагали отчислить вас, дорогой мой, за систематические прогулы и текущую неуспеваемость, и это не смотря на блестяще сданную последнюю сессию и открытые проекты.

— А это возможно? — с лёгкой надеждой в голосе спросил Данила и даже привстал от стола, на край которого он присел в самом начале разговора. Он и сам, честно боясь себе признаться, давно тяготился прежними заботами и занятиями, несколько померкшими и отступившими после того, как в эпопее с Высоткой стали открываться всё новые и новые перспективы.

— Фатум ведёт вас, Данила Андреевич! Кто ж рискнёт теперь вас отчислить?! Да ещё в нынешнем положении факультетских реалий? По секрету вам скажу, что уважаемый Федор Альбертович — вы же помните нашего ректора? — не далее как позавчера, дал негласное распоряжение проработать данный вопрос — ну чисто теоретически, разумеется! — так ему внезапно позвонили с такого уровня… К-к-кхм! Поинтересовались, кстати, успехами некоторых выдающихся студентов, и вашими, в частности, и попросили всячески содействовать и не мешать, если возникнут всякого рода бюрократические или технические сложности…

— В самом деле? — сделал вид, что удивился Данила.

— Однако, Данила Андреич, вы не перестаёте меня удивлять с самых разных и неожиданных сторон!

— Ну что вы, уважаемый декан, я всего лишь скромный студент, как вы верно сказали — серый середнячок. Просто вот один раз удачно сдал сессию — и всё.

— Знаете, скромняга вы наш, о серых середнячках мне и тем более самому ректору за двадцать шесть лет моей институтской и университетской деятельности ещё ни разу не звонили из таких высоких кабинетов… Так что, дорогой мой, если всё-таки вы найдёте среди своих неотложных и важных дел время, чтобы посетить нашу скромную обитель и продолжить, так сказать, взаимовыгодное сотрудничество, то мы вас ждём с нетерпением и надеждой!

— Да, да, разумеется, Симеон Варфоломеевич, вот только разгребусь немного — и сразу к вам, за гранитом знаний…

— Ну и отлично! До скорого!

— До свиданья.

В невидимых колонках щёлкнуло. Данила выдохнул.

— Не, ну в самом деле, а! — возмущённо выдал он в пустоту кабинета. — Даже отчислить за академическую неуспеваемость нормально не могут! Я ж летнюю сессию вчистую завалил, и в универе с апреля не появлялся!

— В жизни иногда случаются неожиданные повороты, босс, — участливо заметил голосовой ассистент.

— Вот возьму и сам заберу документы, посмотрим, как запоют. Взаимовыгодное сотрудничество им подавай!

Данила стукнул кулаком по толстому стеклу стола.

— Кстати, ты не знаешь, кто это мог им звонить насчёт меня?

— Данила Андреевич, в этом кабинете, кажется, перебывала едва не половина высших и выше среднего уровня чиновников этого города, включая недавний визит вице-мэра.

— Да я просто так спросил, — протянул Данила. — Риторически…

— Может, кофе?

— Пожалуй…

В гладкой стене по левую руку от стола бесшумно открылась небольшая ниша, затем послышалось уютное журчание набирающегося в кружечку дымящегося ароматного напитка. Данила подошёл к нише, взял кофе и, сделав глоток, вернулся к столу.

— Что у нас дальше по списку «неотложных дел»?

— Срочно пришли из УК, говорят, имеются проблемы с коммуникациями в доме.

— Пригласи.

Данила снова отпил из кружки. Кофе был замечательный.

Дверь в кабинет резко распахнулась, и вместе с очередным посетителем внутрь ворвался небольшой, но энергичный воздушный вихрь, который вполне мог бы разметать бумаги на столе, если бы они на нём имелись.

— Батюшки, Петровна! — улыбаясь, приветственно развёл в стороны руки Сережнёв. — Какими судьбами?

Невысокая плотная женщина с короткой мужской стрижкой седых волос, в синих потёртых джинсах, видавших виды кроссовках и простой серой футболке остановилась посреди кабинета и сложила руки на мощной груди.

— Смотрю, неплохо ты тут устроился, Даня.

— Да ты садись, Петровна! — указал на кресло Данила. — Кофе хочешь?

— Что мне с твоего кофе? — недовольно пробурчала женщина, однако в кресло уселась. — У меня в правом стояке опять давления нет. Всё эти строители проклятые — как затеяли эти стройки вокруг моего дома, так и всё окончательно пошло по бородинскому полю! Все коммуникации перетянули к себе! Народ контору жалобами засыпал — а я что сделаю? Сама, что ли, воду им качать буду, ручной помпой?

— Что, совсем плохи дела? — участливо спросил Данила, протягивая Петровне кружку кофе с молоком и корицей, без сахара, но с конфеткой на блюдечке — всё как она любила.

— Вам, резидентам, наших забот не понять! — рубанула воздух ладонью женщина, но кружку благосклонно приняла и тут же сделала большой глоток. — А народ простой страдает! Всё как обычно.

Данила откинулся в кресле и запустил пальцы рук в кучерявые чёрные прядки на голове.

— Слушай… — сказал он, подождав, пока Петровна допьёт кофе, съест дежурную конфетку и хоть немного подобреет. — А что, если?.. Правый стояк — это же на моей стороне, верно?

— Угу, — кивнула Петровна, зашелестев обёрткой второй конфеты.

— Ты позови слесарей, пусть подключат стояк к моей квартире, посмотрим, что «скажет» наша Девочка. Ты же знаешь, у нас в квартирах перебоев с коммуналкой не бывает…

Петровна хмыкнула, допивая кофе, но Данила уже понял, что встал на верную дорожку.

— А со вторым стояком что делать? — спросила женщина. — Ведь та же петрушка получится. Не сегодня, так завтра.

Данила встал из-за стола и прошёлся по кабинету мимо неё и обратно.

— А давай посмотрим, что получится с выводом из моей квартиры. Если дело пойдёт, тогда я поговорю с кем-то из резидентов левого крыла — например с Кочергиным… Или с Евсеевыми. Думаю, они согласятся без лишних проблем.

Петровна поставила пустую кружку на стол и, хлопнув себя по коленям, встала.

— Я тогда побежала за парнями.

— Вот-вот, давайте, ага. Только смотри, чтобы трубу подключили после моих «потребителей».

— Ладно. У тебя ведь незаперто там? — спросила она уже из дверного проёма.

— Да как обычно, ты — свободно…

Петровна кивнула и, буркнув неразборчиво что-то вроде «спасибо за кофе, Андреич», так же стремительно улетела, как и появилась.

Данила улыбнулся. «Огонь-женщина!» Судя по всему, вода у «народа» будет уже сегодня. И Дом точно не будет против. А если вдруг что-то пойдёт не так, то Данила очень удивится. Разве что сантехники как-нибудь особенно накосячат… Но тогда им Петровна устроит весёлую жизнь.

— Анфиса, милая, давай следующую запись!

«Главное, не забыть после третьего посетителя сделать паузу и прогуляться» — подумалось Даниле. В прошлый раз он забыл это простое правило, и заработал двухчасовую мигрень средней тяжести от перенапряжения, когда настраивался на нужный лад возле Высотки. Нужно ведь хорошенько вспомнить каждого посетителя, пропустить через себя. Только тогда Высотка покажет, стоит ли заниматься корректировкой.

И ещё ему очень нужно научиться правильно говорить «нет».

Глава 3. Рано или поздно это случается

Данила неспешно прогуливался недалеко от дома по вечернему Мохино — по широкому, покрытому зеленью бульвару Гагарина, который упирался в самую их высотку по улице Энергетиков. Он шёл совершенно расслабленно, одетый совершенно по-простому — в футболку, шорты и в кроссовках — и размышлял о событиях минувшего дня. Заодно он удивлялся, хотя и совсем чуть-чуть, тому, как быстро преобразился откровенно депрессивный район, этот недавний городок-спутник, а ещё раньше — умирающий моногородок без градообразующего предприятия, благополучно сгинувшего в конце прошлого столетия. Весь этот безумный ажиотаж последних месяцев с перепродажей помещений на первых двух этажах высотки, с которым ему, Даниле, как представителю, ещё предстояло разбираться, вернее, отбиваться от кровожадных риэлторских контор и биржевых волков, затеявших чёрт знает что, и предлагавших космические суммы за предоставление доступа и подписи в договорах…

Все эти начавшиеся стройки на пустырях и бывших гаражах (детские площадки и парки «резиденты» в общем единогласным порыве им запретили трогать, и что удивительно — даже сработало без лишних демонстраций)! Район и правда начал походить на какой-то сумасшедший курорт без моря или хотя бы захудалого водохранилища под боком, или хотя бы живописных холмов, на совсем уж худой конец. Подземных вод, забивших посреди площади фонтанами, внезапно оказавшихся целебными, тоже, очевидно, в пределах видимости не наблюдалось. Так чего же им всем так захотелось, этим предприимчивым делягам? Откуда такое чутьё, что соседство с ним, Данилой Сережнёвым и подобными ему, вчерашними никчёмышами и неудачниками (с их, деляг, точки зрения уж точно!) принесёт им невероятный доход и прочие преференции?

Ведь, наверное, уже сотни раз им было сказано и подробно объяснено, что все их безумные затеи и бизнес-планы — один сплошной пузырь и блеф, надуваемый, чтобы лишь громко лопнуть в скором времени. Нельзя заставить человека, обретшего вдруг практически идеальную защиту от злого дурака, начать торговать тем, чем он не владеет и не может передать другому, если только он не конченый мерзавец. Впрочем, все подобные пузыри, кажется, именно такими мерзавцами и накачиваются…

Данила вспомнил важного позавчерашнего полуденного посетителя, этого вице-мэра, второго, если не первого человека в Городе. А ведь они бывают очень умны и наблюдательны, эти особого склада люди, идущие в большие чиновники! Часто вызывающие неуловимо отталкивающее впечатление из-за неминуемо проявляющегося и чудовищно профдеформирующего лицедейства. «Ведь этот Остюгов видел меня, считай, в первый раз, не считая фотографий или видео в какой-нибудь услужливо приготовленной секретной папочке! Однако, сразу отметил серьёзные изменения по сравнению с тем мною, образца полугодовой давности. Я сам-то в запарке последних месяцев, с этой горой событий, чудес и искушений, даже не обратил внимания, что начал меняться не только внешне, но и изнутри».

Принимая те или иные решения, занимая ту или иную сторону, а то и мудро держась в стороне — когда, в какой момент Данила позволил Ей начать изменять себя как личность? И как? Что она вообще может, кроме как довольно своеобразно защищать тех из них, которых выбрала по своим неведомым никому причинам? Разве она разумна? Данила давно пришёл к выводу, что как-будто нет. То, что произошло и происходит с ними — сродни стихийному бедствию, как неумолимый сход лавины или селя, несущий чудовищные разрушения и неузнаваемо меняющий ландшафт. Но при этом дающий новую жизнь и энергию тем росткам, что смогли пережить смертельную встряску. Ведь он всегда старался быть самим собой, и всё, в общем-то. Однако, легко поддавшись и начав меняться, с той же легкостью избавился от многих привычек былого окружения.

И всё-таки случился удивительный отбор, даже здесь, внутри необъяснимого чуда. Чем он, Данила, лучше, или быть может, наоборот, хуже, да хоть того же Палыча из квартиры напротив? Хороший ведь мужик? Три года он не доставлял проблем, встречались, здоровались, иногда трепались о том, о сём, вернее, чаще сосед на уши садился, но… Ну что Палыч там долг три года не отдавал, так это разве не ерунда?! Что такое в наше время жалкие три тыщи? Продуктов купить один раз… И именно в тот ведь момент вернул он бабки, когда они были больше всего нужны! От голода уже кишки сводить начинало. Данила ведь не бомжара подмостовый, в конец опустившийся, чтобы пойти искать выдачу бесплатной вечерней пайки. Кредиты же он запретил себе брать, как батя научил в своё время. Совсем один в огромном Городе, друзей так и не нажил, с девушками дно полное… Ну чем он лучше этого соседа? Однако, сосед из квартиры напротив, при всей своей кажущейся положительности и нормальности, высотку не заинтересовал. Не зацепил.

Поначалу, после того как стало окончательно ясно, что высотка «изменилась» и встала на защиту некоторых из них, Данила даже опасался выходить из квартиры. Боялся, что это вдруг нахлынувшее удивительное чувство спокойствия и безмятежности, осознание, что в общем-то ничего тебе, лично тебе, больше не угрожает — вдруг исчезнет, растворится в воздухе вместе с той изумрудной дымкой на стенах высотки поутру. Потом, со временем, отпустило, свыкся, даже порой казалось, как это ему раньше вообще жилось без этого удивительного ощущения спокойствия и безмятежности?

И вот теперь он — консультант по вопросам. Интересно, что этот вице-мэр не смог сам разрулить со всеми своими связями, что решил обратиться к нему? Ведь хоть эту простую вещь они должны были там в своих высоких кабинетах понять? Что мы помогаем сейчас — и на самом деле только таким и можем помочь! — кто, возможно, на самом краю оказался. Краю полной безнадёги и самом центре лютой несправедливости. Такой, что хоть волком вой и на стену лезь, или локоть кусай.

Удивительно и то, что именно он, Данила, простой студент-троечник, первый догадался, и вообще сообразил, что эту чудесную «броню», которую на них, девятнадцать «резидентов» (слово-то какое подобрали эти чёртовы эксперты!) наложила родная многоэтажка — что её можно использовать как рабочий инструмент или агрегат, вроде безропотного трудяги-подъёмника в автосервисе. Не только как способ начать приводить в порядок СВОЮ жизнь — не выживать, а вести нормальную, да, не роскошную, не идеальную, не омут приключений, не безумие взлётов в поднебесье и падений на дно — и всё в один день, — нет! Просто НОРМАЛЬНУЮ СПОКОЙНУЮ ЖИЗНЬ, когда тебя никто и ничто не может лишить внутреннего покоя. Да и внешнего. Когда ни один чудак, кем бы он не был, не сможет одним движением, одной своей гадкой ухмылкой и накопленным «ресурсом» превратить вдруг, в одночасье, эту твою простую жизнь в жуткий кошмар бессильной борьбы. С системой ли, с кучкой ли зарвавшихся мерзавцев, с вероломно предательской половиной, неожиданно обернувшейся сущим демоном, — наподобие той бывшей женушки Артёма из восемьдесят четвёртой, — влиятельными друзьями мерзавцев, друзьями друзей мерзавцев, «ожившими» врагами из детства, список неполный и можно бесконечно пополнять.

Да, тихонько подправить чью-то жизнь. Попробовать себя в новом качестве — конечно, с осторожностью, потому что поначалу были опасные прецеденты, а сейчас и вовсе необходимо проводить целое расследование на предмет того, не пытаются ли тебя использовать для своих тёмных делишек нечистые на руку дельцы. Высотка этого не прощает. И тем не менее…

Он вспомнил один из первых случаев и невольно улыбнулся. Это случилось, когда ещё не было даже в планах никаких «консультантов по вопросам», строгого офиса на втором этаже и дорогого ремонта холла и фойе, когда все жильцы высотки номер шестнадцать только-только разделились на две неравные группы, не считая, конечно, самих бедных «резидентов», не знавших, что и делать с неожиданно упавшим в руки гешефтом. И первая группа, многочисленная и боевая, сначала попыталась выдавить их из дома, «во избежание». Но быстро поняв, что откуда-то прилетает обратно сильно и порой очень больно, начала вторую волну исхода, спустя примерно месяц после той самой волны побежавших «проблемных» и асоциальных. Они, конечно, ещё подкинули проблем позже, начав активно распродавать квартиры, которые сначала никто вообще не хотел покупать, а немного позже, особенно после расползания второй волны слухов и небылиц, вдруг взлетели в цене невероятно.

И вот как раз в то время, когда уже пошла молва о том, что те самые «отмеченные» не только себя могут защитить от чужого произвола или просто от вездесущей и безграничной людской глупости. Но даже, иногда, и тех, с кем ненароком они вступят в контакт или, как говорят иногда, за кого случайно «впишутся». Правда, и здесь у глупости не оказалось границ. И само собой поползли слухи, что к ним как к святым можно лишь едва прикоснуться, и всё как рукой снимет. Данила тогда, помнится, недели три из дома не выходил. Пришлось даже пустить по этим мутным водам «антислух», что если коснуться «заколдованного мохинца», когда он с печатью заботы на лице, то на тебя перейдет неснимаемый «сглаз». После этого с наплывом паломников «единого прикосновения» вроде подотпустило, правда, потом ещё долго пришлось ходить по улицам с жутко хмурым лицом и зыркать на особо ретивых контактёров страшными глазами. Внутренне давясь при этом от смеха.

И как раз в одну из таких коротких прогулок в их Мохинском парке к нему робко подошла одна женщина, скромно одетая, лет пятидесяти пяти. И как-то совсем по-простому спросила: «Простите… Вы не из тех, кого выбрал тот Дом?» И указала рукой со смятым платочком в ладони на высотку. К нему тогда много психов и подходило, и подлетало, и в двери ломились, и в подъезде поджидали — чего только в некрепких головах людй не происходило. И чаще всего он на них просто не реагировал или, в основном гуляя по вечерам, отступал в тень, чему научился со временем с определённой долей мастерства.

Однако, эта женщина чем-то приглянулась Даниле сразу, и что-то дёрнуло его ответить просто «да, из тех». Она вдруг как-то вся обмякла сразу и сделав пару шагов в сторону тяжело опустилась на ближайшую лавочку. Данила осторожно наблюдал за ней, не двигаясь с места.

— У меня обманом отняли единственное жильё, квартиру. Живу одна, вернее — жила, сейчас с больным сыном у подруги перебиваюсь, но ей и так сложно…

— Как это случилось?

— Сама не знаю. Не мошенники даже, родственница. Сестра… Как-то само собой вышло. Уговорила мать подарить ей квартиру, в которой мы все жили, настроила против меня, что я такая-сякая негодная, житья ей не дам… Всё тайно, само собой, а я даже и представить не могла, уж несколько лет прошло. О маме до смерти заботилась, как могла… В полиции говорят — оснований для возбуждения нет, идите в суд. В суд идти было бессмысленно по словам юристов — свобода, мол, договора и выражения воли ещё при жизни умершей… А я внутри понимаю, прямо жжёт что-то, что неправильно это, совсем несправедливо… Сестра эта квартиру уже продала, ведь в центре — и на деньги эти себе уже две квартиры купила, счастливая и довольная — и дочек обеспечила, и себя. Всегда она была бойкая, деловитая, в отличие от меня. И вот…

Данила тогда медленно подошёл к ней и спросил:

— Мне очень жаль, но я даже не знаю, чем вам помочь… Что вы от меня хотите?

— Да я просто так… — женщина теребила свой платочек, была она вся какая-то несовременная, как-будто не вписанная в этот окружающий мир, выпадающая из него.

— Я просто хотела взглянуть на вас, посмотреть как это бывает, когда…

— Когда есть кому защитить? — вдруг вырвалось у Данилы само собой.

Женщина посмотрела на него, кивнула и опустила глаза. Данила вдруг, словно его что-то дёрнуло за левое плечо, развернулся и посмотрел на высотку, что виднелась в самом конце бульвара, как раз на противоположной стороне от парка. И ему снова показалось или высотка вдруг секундным переливом изумрудного сияния по своим стенам как будто подтолкнула его «ну, что же ты, давай»? И Данила неожиданно для себя самого сказал:

— Я вам помогу.

И действительно помог.

Он сам до конца тогда не понял, как всё получилось. Он только написал всего одно письмо, сам уже не помнил, в какое ведомство, в котором кратко описал ситуацию этой женщины и попросил помочь. Расписался и отправил по почте.

Просто написал короткое письмо с просьбой.

Через неделю Татьяна позвонила (он дал ей свой номер, чудо чудное, обычно теперь — почти никому!) и, рассыпаясь в благодарностях, поведала, что неожиданно ей стали писать и звонить из кучи ведомств, вскрылась какая-то давняя информация о проделках сестры и её недобросовестности, и даже в поликлинике нашли медкарту матери и выяснили что мать оказывается была недееспособна в тот период, когда подписала дарственную, так как принимала серьезные лекарства, влияющие на психику, и так далее и тому подобное.

Через два месяца Татьяна ему позвонила еще раз и рассказала, что на имущество и счета сестры судом наложен арест, пока не выплатит ей долю, а город ни с того, ни с сего по каким-то прежним заслугам предложил ей бесплатно квартиру. Пусть совсем крохотную, и ближе к окраине, но свою.

Данила снова улыбнулся. Как это работает, он уже давно начал догадываться, и потому он будет пытаться ещё и ещё. Потому что заниматься только своим повседневным благополучием быстро наскучивает. Ему уж точно. И не только ему, как выяснилось.

Конечно, время от времени пробегал холодок по спине — вдруг всё закончится так же внезапно, как и началось? Проснется этакий важный и возмужавший Данила Андреич Сережнёв утречком, и — бац! Высотка — прежняя, холодная и бездушная. И сам он весь — как на ладони, бери его под белы рученьки и вези в дурку, на принудительное дообследование после затянувшегося приступа шизофрении. Что совладать с ним не могли — так это совпадение просто! С кем не бывает тяжелого дня, когда всё из рук валится…

— Молодой человек, у вас водичка из сумочки выпала! Эй, там — в белой футболке!

Женский голос выдернул Данилу из глубокой задумчивости, он остановился и развернулся вполоборота назад. Позади, метрах в пяти от него стояла девушка в изумительном светло-жёлтом платье и протягивала ему прозрачную пластиковую бутылочку.

— Ваша?

Данила похлопал себя по сумке, висевшей через плечо и действительно обнаружил пропажу. Похоже, пока он был в глубокой задумчивости, из открытого кармашка и выпал полупустой бутылёк. Впрочем, не велика и потеря. Но девушка!..

Она была хороша. Да ещё в этом воздушном летнем платьице с открытым воротом и чуть выше колен. Стройная фигура, не лишённая при этом выдающихся прелестей. И эта её улыбка, какие-то смешливые искорки в серо-зелёных глазах. А эти каштановые волосы, обрамляющие милое лицо спадающие лёгкими волнами на плечи!

Такие с ним никогда не заговаривали сами. Чаще просто не замечали. А если замечали, то только если им срочно что-то было нужно от него или же он досадно мешал. Должно быть, он ей изрядно помешал. Наверное, споткнулась об эту бутылку, прервав свой лёгкий шаг.

— М-моя.

Только и получилось выдавить у него. «М-моя». Проклятье! Как в старые недобрые времена! И куда только подевалось с таким трудом приобретённое красноречие? Данила застыл на месте как соляной столб и только чуть приоткрыл рот. Он даже не сообразил сразу, что надо бы из простой вежливости сделать пару шагов вперёд и забрать из её рук… Совершенно непринуждённо и легко девушка подошла к нему и протянула потерянное.

— Держите. Воду пить полезно. Ещё умрете от жажды!

Данила улыбнулся. Её лицо тоже озарила задорная улыбка.

— Похоже, вы меня спасли, — нашёлся, наконец, Данила. — Выходит, теперь я ваш должник.

— Даже так? — чуть наклонив голову набок, внимательно посмотрела на него девушка.

— Да. Требуйте возврата долга, когда вам заблагорассудится.

Девушка изящно покрутилась на месте из стороны в сторону, как-будто в раздумьях.

— Тогда я требую, чтобы благодарный юноша, спасённый от неминуемой смерти от обезвоживания… ну, например, поужинал со спасительницей в ближайшем кафе! Как вам такое?

Она была обворожительна. Данила пожал плечами.

— Это «да» или «нет»? — с напускной строгостью спросила красавица.

— Я согласен, — простодушно вымолвил «спасённый».

— Только если вы вдруг решили, что я из этих… Как вы, парни, их называете?..

— Кого?

— Тарелочниц! Так вот, я не такая и сама могу за себя заплатить.

— Все боги с вами, прекрасная незнакомка! У меня и в мыслях не было… Кстати, о незнакомках. Я — Данила.

— Оксана.

Она деловито протянула ему свою ладонь, но словно бы не для лёгкого рукопожатия, а для поцелуя. Данила с трудом удержался от этого, вовремя подумав, что это было бы слишком. Не та эпоха, в конце концов. Да и он, уж точно, не Арамис.

Ужин в парковой кафешке оказался выше всяких похвал. Что-то и правда изменилось в Мохино в последнее время. Данила сидел за летним столиком, уплетал мороженое с шоколадной крошкой и во все глаза смотрел на свою новую знакомую, которая весело рассказывала ему, как старому приятелю, что-то про одну из своих подружек, что-то очень смешное, и он смеялся, но больше наслаждался вот этим всем, раньше совсем недоступным — общением с прекрасной девушкой, которая смотрела на него широко открытыми смеющимися глазами без тени презрения и лукавства. Рано или поздно это ведь должно было случиться и с ним?

Он ни разу не оглянулся на свой дом, который в свете закатного солнца время от времени очень гармонично переливался розовым.

Глава 4. Рабочие процессы

День приема № 57

— Меня хотят убить.

— Что вы говорите? — Данила от неожиданности весь напрягся и подался вперёд. — Кто же?

Парень, сидящий в кресле напротив, не выглядел сумасшедшим — обычная внешность, неброские предметы одежды, аккуратная стрижка. Даже поза его была совершенно нормальная, соответственно моменту — сидел он без лишнего напряжения в теле, но и не вальяжно развалясь. Только глаза его контрастировали с остальным, выдавая внутреннюю скованность. Кажется, ему действительно было страшно. Однако, Данила в этом кресле перевидал уже многое. Стоило проверить. Парень молчал, насупившись.

— Итак?..

— На мне долг висит, лямов тридцать… пять.

— Ого.

Данила не сдержался и хмыкнул. Сумма выглядела внушительной для простого молодого паренька, на вид — курьера или студента.

— И вы их?..

— Что?

— Ну, неужто потеряли?

— А, да, — парень грустно усмехнулся. — Торганул криптой с плечом перед просадкой.

Сережнёв нахмурился.

— Отыграться… В смысле, восстановить позиции пробовали?

— Ага, пробовал. Потому и тридцать пять, а не двадцать два.

— Понятно. В полицию обращались?

— Это к тем, которые «как убьют, то приходите»? Не-а. Смысл?

— Ну вам же угрожали? Есть доказательства угроз?

— Ага. В чатике борды на бирже. «Тебе звезда, если не вернешь бабос ко вторнику», — парень протянул Даниле смартфон со светящимся на экране скриншотом чата. — И ещё кинули пару ссылок на новости.

— Это какие же?

— Из криминальной, как его… хроники. Типа завершённые случаи. Так что там всё по-взрослому, чувак. Ой, извините.

Данила благосклонно улыбнулся уголками рта.

— Вернуть долг реально?

Пришла очередь паренька, чем он и воспользовался, громко хмыкнув.

— Мог бы вернуть, сюда бы не пришёл, так ведь?

— А родители, друзья, имущество какое-то, может быть?

— Сирота я, детдомовец. А друганы… Ну, есть один чел. Предложил на даче у него заныкаться, пока не пронесёт. Там меня и найдут, походу, в его колодце на пять колец…

— Ну, вы не торопитесь нагнетать. Как вас зовут, кстати?

— Ну зачем вам, договорились же, это… анонимно, ведь так?

— Разумеется, но это не для меня.

Данила развёл руками.

— Это нужно для Неё. Для лучшего контакта с вами. Можете назваться как угодно, нет нужды в реальном имени.

Парень снова хмыкнул, но, подумав немного, кивнул.

— Тогда зовите меня Иванушка-дурачок. Криптодурачок, вернее.

Данила грустно усмехнулся.

— Хорошо, «Иванушка»… Правило вы знаете. Никаких обещаний. С вами свяжутся в ближайшее время. Не теряйте надежды. Но может быть и отказ. Ничего личного.

Паренёк молча встал и, сделав ручкой, неспешно удалился. Данила, проводил его взглядом и потёр виски. Сегодня было как-то плотно на приёме. С утра пошли косяком странные посетители. Один за другим — и каждый страннее предыдущего. И вроде бы ничего необычного, наоборот, скорее даже — чем дальше, тем привычнее для него становились явления всевозможных фриков, городских сумасшедших, а то и откровенных мошенников под видом несчастных и обездоленных. Но попадались и такие, как этот последний парень. Инкогнито, «Иванушка-криптодурачок».

Вроде бы всё чуть ли не сразу ясно и понятно с ним — действительно, сам себе дурачок, нажил проблем на ровном месте. Но что-то в его короткой истории не давало покоя Даниле. Как бы то ни было… Он ведь лишь проводник и посредник. Хоть и «консультант». Пусть Она решает, на грани этот «криптодурачок» или просто пытается по-лёгкому соскочить с неприятной проблемы, прикрывшись неведомой и волшебной палочкой-выручалочкой.

Данила поймал себя на мысли, что с приобретаемым опытом ему не становилось легче. Нет, разумеется, навык давал о себе знать, и само общение уже не становилось для него источником причин для нервных срывов и переживаний, потных ладоней и бросания в жар от неверно принятых решений, неловкого чувства вины за сказанное ложное утешение или отправленное короткое «нет».

Ну, не Господь же Бог эта высотка, в самом деле? Что бы кто-то там себе об этом явлении возомнил. Видоизменённое поле возможностей. Или НЕвозможностей. Реакция на изломы и линии чьих-то судеб? Или её полное отсутствие. В конце концов, «нет» — это ведь, по сути, — если он верно понял! — это ведь значит, что есть какой-то другой выход! Или даже… что возмездие справедливо? А может?..

Данила положил ладони перед собой на поверхность стола и медленно вдохнул-выдохнул по методу «квадрата». Ему надо успокоиться, такое бывает. Он ведь не железный, и сам вызвался участвовать в этом. Никто не заставлял. Мог бы, как те шестеро из двенадцати — ровно половина, кстати! — заниматься исключительно своими делами, изредка помогая кому-то из своего же окружения… Тоже выбор? И Высотка ничего им за это не предъявила. Не обделила, не лишила «звания». Наоборот, один из наших (Данила назвал его «нашим», как интересно! уже разделил!) не так давно получил приличную встряску за попытку помочь вопреки Её воле. За одну лишь попытку! Так-то вот.

— Босс, у нас снова ЧП, — прервал его задумчивое состояние мягкий голос помощницы.

— Что такое, Анфиса?

— На крышу пробралась «прыгунья». Ума не приложу, как Дом её пропустил.

«Ума» — усмехнулся про себя Данила, но виду не подал. «Ну и самомнение у нашей продвинутой искусственной…»

— Что она делает сейчас?

— Стоит на парапете, грозится спрыгнуть.

— Была на приёме?

— Нет, не прошла даже предварительного отбора.

— Странно… Однако, нам ли судить… Кто ещё там?

— Полиция внизу стоит, на крыше — капитан, двое из МЧС, психолог, и из управления, старшая по дому.

— Ага, Петровна — куда такие дела без неё.

— Журналисты пытались прорваться, но не пустили. Снимают снизу.

— Ну, без этих точно не обойдёмся.

— Уже минут двадцать как все там. Вас спрашивали, но я не беспокоила вас на приёме. Они знают правила.

— Хорошо. Сообщи — я поднимаюсь.

Данила встал, потянувшись, снял с плечиков кресла летнюю курточку и натянул на себя. Сегодня стояла прохладная погода, чувствовалась близость осени и последнего дня лета, с утра дул западный ветер. «А он у нас всегда холодный», — подумалось ему. Тем более там, наверху. Торопиться особо не было смысла — вряд ли Высотка позволит чудачке разбиться насмерть, даже если та рискнёт-таки сигануть вниз. Данила вздохнул. Порой ему приходила на ум запретная мысль, что если бы Она позволила одному из самых ретивых борцов с собственным существованием осуществить задуманное возле себя родимой, то может, и самих ретивых здесь разом поубавилось? А то ведь пытаются прыгать едва ли не через день. Отогнав от себя эту ненужную и неправильную мысль, Данила решительно застегнул молнию на груди и направился к лифту.

«Прыгунья» оказалась из решительных, но, тем не менее, довольно сообразительных. Позицию на крыше она выбрала с расчётом, чтобы «растяжку» эмчеэсовцы внизу не смогли расставить — мешали две огромные раскидистые берёзы, что росли по восточной стороне дома. Хотя, это было скорее на руку. Меньше поводов обывателям думать, что спасение будет чудесным. Это, конечно, если сообразительная действительно окажется решительной.

«Группа поддержки» действовала по-накатанному сценарию — рассредоточилась возле девушки, стоящей на самом краю полуметрового парапета, полукругом, на разумном расстоянии, чтобы не спровоцировать героиню, и с поочередно чередовала режим уговоров с минутными паузами на обдумывание. Данила вздохнул. Картина становилась уже привычной, и даже надоедающей. Дом манил к себе людей с неустойчивой психикой.

— Как вас зовут? — спросил Сережнёв девушку, осторожно входя в «полукруг». Как раз длилась очередная «минута молчания».

— А тебе не всё равно, полурослик? Из новостей узнаешь, — огрызнулась девушка. Сама она была довольно высокого роста, худощавая и бледная. Впрочем, бледность могла быть следствием состояния стресса. Лицо её на вид не казалось красивым, но и на выставку уродцев тоже не просилось. Обыкновенная внешность, каких миллионы живут на свете, не пытаясь спрыгнуть с крыши…

Данила пропустил мимо ушей обидное высказывание и продолжил:

— Не хочу никаким образом вас провоцировать, но также и расстраивать. С этого дома ещё никому не удалось нормально м-м… самозавершиться. В основном — только травмы, переломы, сотрясения. Такая вот «печальная» статистика.

— А может я буду первая, кому удастся. А? — снова с вызовом громко ответила высокая девица и смерила Данилу презрительным взглядом. — Ты вообще кто такой? На майора или психолога не похож. Вон стоят, убогие.

Девушка кивнула в сторону капитана полиции и психолога, стоявших у края крыши и о чём-то тихо переговаривавшихся. Те неодобрительно посмотрели на неё, затем с надеждой на Данилу. Видно было, что им тоже это порядком надоело — мотаться на эту крышу как на работу.

— Я вообще здесь живу. Иногда помогаю тем, кому плохо.

— Знаю я таких… помощничков!

Данила помолчал пять секунд.

— Не хотите выпить кофе и спокойно всё обсудить в моём кабинете? Обещаю, последствий со стороны «убогих» не будет.

— Ага, щас! — выпалила девушка и отвернулась, опасно качнувшись в сторону пустоты. Петровна тихо ахнула, прижав ладонь ко рту.

— Когда я просилась на приём, мне отказали! А теперь, значит, пожалуйста, только не прыгай с нашей крыши! Так?

Данила тяжко вздохнул. Похоже, наступила пора натягивать защитную сетку с дополнительным ограждением по периметру крыши Дома. С их нынешними возможностями вопрос вообще выглядел ерундовым. Тем более, что эти попытки и в самом деле порядком всем причастным надоели.

— Девушка, милая, я повторюсь, что прекратить свои мучения раз и навсегда у вас вряд ли получится, а вот травмы и последствия могут с вами остаться на всю последующую жизнь! Один из недавних прыгунов, к сожалению, остался инвалидом. И перемещаться теперь может только в коляске.

«Или кресле-каталке? Как правильно?» — отчего-то подумалось Даниле. К тому же, прыгунья неточности в его словах не заметила или не придала значения, лишь дернула плечом и резким движением головы отбросила прилипшие волосы со лба.

— Отойдите, я буду прыгать.

— Да что случилось-то у вас?! — повысив голос, спросил Данила и шагнул внутрь «полукруга», нарушив тем самым негласное правило. Вопрос о сетке и ограде, считай, был решён, так что этот случай должен был стать последним.

— Просто хочу, наконец, чуда.

Девушка развела руки в стороны, будто обнимая закат.

И сиганула вниз.

«И в правду решительная», — вместе с падающим куда-то в пятки сердцем и парой невысказанных бранных слов пронеслось в голове у Данилы, когда он вместе с остальными членами «полукруга» ринулся страстно обнимать парапет, чтобы так же вместе с ними бессильно проводить горящими взглядами и громкими чертыханиями напополам с ругательствами — у кого что успело вырваться — стремительно удаляющееся тело с развевающимися в воздухе волосами.

Снизу послышался далёкий, но удивительно громкий треск берёзовых веток и, спустя пару мгновений, не такие же удивительно громкие для такой высоты девичьи вопли, а затем, — ещё спустя недолгое время, — рыдания, всхлипывания и, наконец, восхитительно отборный мат.

— Жить будет, — буднично констатировала Петровна, глядя вниз и подперев подбородок ладонью. — Раз уже матерится, то, походу, ничего критического.

Эмчеэсники побежали к выходу, грохоча сапогами, а капитан с девушкой-психологом, переглянувшись, с явным облегчением последовали за ними, но гораздо медленнее. Данила выпрямился и посмотрел на небо, подзатянувшееся большими дождевыми тучами, принесёнными западным ветром. Стоявшая две недели нетипичная для конца лета жара спала, давая округе небольшую передышку.

Впрочем, на городских сумасшедших эта передышка, очевидно, не распространялась. И будет их ещё легион с хвостиком…

Данила решил мысленно переключиться на что-нибудь поприятнее должников, бегающих от разъярённых кредиторов, и сигающих с крыши безбашенных «адреналинщиц». И он вспомнил вдруг, что вчерашняя знакомка, прекрасная внешне, и не менее восхитительная и простая в дальнейшем общении, не оставила ему никаких способов дальнейшего взаимодействия. Он так был увлечён и восхищён Оксаной «не-тарелочницей», что, боясь привычныго, но оттого не менее страшного «меня это не интересует», или «ты забавный, но нет», а то и «ладно, увидимся [когда-нибудь, ага, конечно]»… И прочих обрывающих всё и сразу фраз, после того как девочка развлеклась с полуросликом. «А всё-таки она тебя задела, эта лётчица…»

Нет, это всё ерунда. Кто его действительно задел, нет, зацепил, НЕТ, заарканил, загарпунил, и похоже, очень крепко, так это ОНА.

Девушка в удивительно воздушном жёлтеньком платьице. С удивительной улыбкой и пронзительно глубокими серо-зелеными глазами…

Она исчезла так же внезапно, как и появилась. С улыбкой и пронзительным взглядом, гибкая и ладная. Совершенная. «Увидимся, пока! Надо бежать!»

Что ж, хорошего должно быть понемножку, так говорят неудачники? Он будет иногда (каждый вечер, каждый) гулять на том же месте, надеясь на чудо. Он, буквальный владелец чуда из чудес, выбравшего его для опеки, будет ждать самого обыкновенного чуда. Потому что это, случившееся с ним — что-то на счастливом, чего в его жизни так не достаёт, не смотря даже на то, что девушки и женщины стали его замечать, будто бы разом отменив прежний повальный игнор.

Но как же ему с нею вновь встретиться? Отчего его опять как парализовало при прощании? Опять испугался отказа? Оксана вела себя так мило в разговоре, увлекательно рассказывала сама и так неподдельно внимательно слушала его, что ему казалось уже, что они едва не сто лет знакомы и последующие встречи неминуемы, логичны и естественны…

Громкий стон вырвался из груди Данилы, и он, спохватившись, оглянулся вокруг. Но напрасно он переживал, что крик его души кто-то услышит. Крыша давно опустела, и только накрапывающий дождик напомнил Даниле, что пора и ему уходить. Приёма сегодня уже не будет, надо бы сказать Анфисе, чтобы перенесла жаждущих. Последняя попрыгунья что-то его несколько вымотала. К тому же, и воспоминания об очередном провале на личном фронте тоже не придавали бодрости и сил.

Данила решил сходить куда-нибудь развеяться. Тем более, что он давно хотел проверить, что за громадина «казино-отель-энд-спа» открылась у них неподалеку. Там наверняка есть бар и хорошая выпивка. То, что ему сейчас нужно после тяжёлого дня.

— Анфиса, — произнёс он, глядя на близкую тучу, нависшую уже прямо над ним.

— Да, босс, я слушаю, — раздалось из часов на левом запястье.

— А что там за «казино-всё-в-одном» открылось в квартале отсюда на юго-запад? Есть ли там приличный бар, нешумный и с приятной музыкой?

— Предположу, что вы говорите о комплексе «Эмеральд-Роял». Недавно открывшийся, содержит в себе три ресторана и восемь баров на разных уровнях. Вашему запросу соответствует бар на седьмом этаже «Перламутр и сирень», с лаунж-зонами и живой музыкой. Забронировать вам столик в лаунж-зоне?

— Да, пожалуй.

— Девятый столик забронирован.

— Отлично. Что-то замотался я сегодня. Перенеси, пожалуйста, записи на ближайшие окна. С извинениями, само собой. Все мы люди, и любим хорошее отношение к себе.

— Уже отправила сообщения.

Он спустился на лифте до холла и вышел на улицу. Для очистки совести он дошёл до места, где всё ещё возились с последствиями последнего прыжка. Коммунальщики убирали сломанные ветки и мусор, эмчеэсники спешно сворачивали своё оборудование, пока не намокло, а полицейские грузились в свои «пативэны». Волки-журналюги тоже, судя по всему, задерживаться не стали и быстро уехали, чем несказанно обрадовали. Данила окликнул того знакомого капитана, который был с ним на крыше.

— Что с девушкой?

— А-а, — махнул рукой капитан. — Что тут даже таким отбитым сделается? Прикинь, сломала три толстенных ветки на берёзе — и всего один перелом руки! Ну и пара ушибов, вывих! Ещё брыкалась, зараза! Увезли уже на скорой. Бывают же дурищи…

Данила устало улыбнулся.

— Удивительный дом, — добавил капитан и покосился на высотку.

«Ну, хоть у кого-то ещё сегодня случилось чудо», — подумал Данила. Он молча кивнул, развернулся и, на прощанье махнув рукой капитану, направился в сторону глыбы комплекса «Эмеральд-Роял», закрывшего собой отсюда едва не четверть неба.

Глава 5. Нежданные гости всегда нежданны

День приема и ответов № 58

— Анфиса.

— Да, босс?

— Сегодня нужно будет решить, как связаться с недавними посетителями.

— Что именно нужно уточнить?

— Тут такое дело…

Данила откинулся в кресле и обхватил затылок обеими руками. Каждый раз перед необходимостью выбора способа сообщения «мнения» Высотки, он чувствовал какую-то необъяснимую робость и оцепенение. Хотя — казалось бы? Что могло быть проще? Ведь, по сути, ему даже не приходилось ничего решать самому. Бордовое облачко, проступающее сквозь поры и трещины старых сероватых панелей — вежливый, но неуклонный отказ. Зелёноватый (а иногда даже сверкающе изумрудный, да, да, действуй!) туман: «Мы готовы посодействовать вам в вашей проблеме». Однако ж, вот, поди скажи человеку это проклятое «нет»… Особенно, когда и самому уже не просто кажется, а охватывает твёрдая уверенность, что помочь — надо.

Однако, человека обмануть легко. Её, каменюку бесчувственную, — крайне трудно, похоже, если вообще возможно. «Ладно», — подумал он, вздохнул и подался вперёд всем корпусом.

— Напиши, пожалуйста, Полякову, тому снабженцу, максимально вежливый отказ.

— Составила и отправила.

— А этому Иванушке… «дурачку»… Отправь эсэмэс, что с ним свяжутся в ближайшее время. Ему взялся помочь Семён Соловьёв из семдесят восьмой. Он любит такие дела, как выяснилось.

— Поняла.

— Ты уж сама Семёну передай все данные, ладушки?

— Хорошо, босс.

— И вот ещё что…

— Да?

— Позвони нашему недавнему высокому гостю.

— Вице-мэру?

— Ага. Скажи, что я готов с ним встретиться по его личному вопросу, ну, скажем, например — завтра. В баре, в том, который ты мне подобрала вчера…

— «Перламутр и сирень».

— Вот-вот. Когда согласует, закажи нам тот же уголок с видом на Мохино. Хорошее место.

— Сделано, босс.

— Что там с посетителями сегодня?

— Назначено двоим, но есть одна загвоздка…

— Что такое, Анфиса?

— К вам пришли из военкомата, с усиленным нарядом полиции. Требуют…

Данила от удивления даже слегка привстал с кресла, оперевшись на подлокотники.

— Прямо требуют, да?

— Ну, очень настоятельно просят о личной встрече. Они в фойе, я пустила. Дом был не против.

— Даже так? — усмехнулся Данила и кивнул. До чего же быстро экспериментальная ИИшечка, предоставленная ему одним из продвинутых благодарных клиентов, освоилась в простых контактах с Высоткой. Он, Данила, и сам-то, порой, не был уверен в её отношении к чему-либо… С другой стороны, тут ведь и в самом деле всё довольно просто. Нажал на кнопочку — дверка открылась. Или не открылась.

— Давай — запускай.

«Посмотрим, что этим понадобилось» — подумал он, внутренне удивляясь, особенно с учётом недавнего звонка от декана. «Странные вещи творятся, однако, в нашем тридевятом царстве…»

В кабинет потянулась целая делегация. Первым вошёл тот знакомый капитан из местного отдела, к слову, с довольно виноватым выражением лица, вздыхая и пряча глаза в сторону. Данила всё силился вспомнить как его звать, но не мог, а спросить Анфису выходило совсем уж неловко. За грустным капитаном, громыхая полуботинками, ввалились двое полицейских — сержант и ефрейтор, судя по их лычкам на оглушительно скрипящих куртках. Эти парни особых эмоций на пуленепробиваемых лицах не выражали и встали по обе стороны от старшего. Из-за широких спин этой доблестной троицы выглядывали двое — один в военной форме без особых знаков различия и в фуражке на голове, второй — в штатском, в простом коричневом костюме.

Данила с таким неподдельным интересом разглядывал прибывшую пятерку, что даже забыл поприветствовать вошедших.

— Доброе утро, господа! — опомнившись, сказал Данила, и указал на клесло, но тут же осёкся. — Прошу извинить — мой скромный кабинет не рассчитан на приём больших делегаций…

— Здравствуйте, Данила Андреевич, — грустно произнёс капитан, — Вы уж извините за вторжение. Вот, — он мотнул головой назад, — товарищи из военкомата настояли…

— Ага, — кивнул Данила «заднему» ряду. — Значит, всё-таки, по мою душу?

Человек в военной форме сдержанно кивнул, заложив руки за спину.

— По вашу, по вашу, гражданин Сережнёв.

— А что же вы — не повесткой? Вызвали бы, глядишь, и сам бы пришёл, и ножками не пришлось бы ходить? Неужели вы думали, что я могу удариться в бега? Вроде ведь и незачем?

Двое на «задней линии» удивительно дружно улыбнулись и пожали плечами.

— Всякое случается, Данила… Андреич, — с улыбкой на лице произнёс военный. — Кстати, нас не представили — начальник Мохинского военного комиссариата, подполковник Глебов Геннадий Петрович.

— Ничего не понимаю, — пожал плечами Данила. — Охота вам за студентами-очниками лично бегать? Неужто жёсткий недобор случился или какая-то другая оказия?

— Так то — студенты, Данила Андреич, то — студенты, — загадочно улыбаясь, протянул военком. — А вы у нас с некоторых пор — отчисленец значитесь. И на повестки никак не отреагировали, целых две — бумажную и электронную, вкупе.

— То есть как — отчислен? — нахмурился Данила. Он не то чтобы сильно б и расстроился, если бы его в самом деле отчислили, но — разговор деканом буквально накануне? Заверения в том, что это практически невозможно, не смотря на его несколько расслабленное отношение к учёбе в последнее время…

— Вы уверены? — спросил Данила военкома, ещё сильнее хмурясь.

— Так вот же, уже и бумаги о вашем отчислении поступили, — протянул руку военком своему спутнику в штатском, на что тот тут же сунул ему в протянутую руку несколько заготовленных листков бумаги. — Вот… Не желаете взглянуть?

— Минутку… Погодите, пожалуйста, — вознёс указательный палец вверх Данила и добавил, чуть повернув голову в сторону: — Анфиса, посмотри, пожалуйста, нет ли на моё имя повестки во входящей корреспонденции?

— Уже смотрю, босс.

После некоторой паузы ассистентка добавила:

— Позавчера пришёл огромный пакет с письмами и запросами, приходящий помощник только-только успел всё рассортировать. Действительно, есть повестка на ваше имя, босс.

— Вот видите! — торжествующе сложил на руки на груди подполковник. — Нехорошо получается.

— Хм, — удивлённо приподнял брови Данила, — повестка едва пришла, а вы уже бежите к потенциальному призывнику?

— Так ведь новый закон приняли, Данила Андреич! — довольно потирая руки, сказал военком, — Мгновенная передача данных из ВУЗов, а отправка повестки обязывает явиться по первому вызову, не дожидаясь даты в ней. Да и случай ваш настолько уникальный, что мы с моим коллегой из… Впрочем, не будем об этом сейчас. Короче говоря, мы как узнали о таком значимом изменении в вашей жизни, не могли пропустить столь радостного момента и лично засвидетельствовать вам, дорогой наш призывник Данила Андреевич Сережнёв, что с нетерпением ждём вас вот прямо сейчас и сердечно приглашаем — вот, и товарищи из полиции всячески готовы посодействовать! Так что, вот — к нам, на комиссию, и без лишних проволочек, так сказать. А? Что скажете?

Глебов явно находился в немалом возбуждении от неких вероятных перспектив в отношении персоны Сережнёва, неважно — нарисованных им самим в его воображении или, быть может, — при возможном недостатке оного, — кем-то, вроде этого товарища в штатском. Данила в задумчивости потёр лоб большим и указательным пальцами левой руки, облокотившись на стол. Бояться ему было нечего — этот бодрый вояка на пенсии с напористостью бывшего танкиста, не иначе, явно до конца не понимал, с чем имел дело. Однако, ретивость, которую он проявил, притащив сюда, к Даниле, наряд полиции и ещё этого, в штатском, из ведомства, которое всё никак не отставало от попыток донять Данилу, и уже порядком поднадоело этими своими попытками…

— Вы позволите? — кротко спросил Данила у военкома, — Мне нужно позвонить в университет и кое-что уточнить.

— Да ради бога, дорогой призывник, ради бога! — щедро развёл руками подполковник. — Но после звонка, милости просим — с нами, ага?

Данила ещё более кротко пожал плечами. «Это мы ещё посмотрим» — подумал он. Он бы и так не слишком не слишком переживал, если бы его на самом деле отчислили, и даже подумывал о том, чтобы забрать документы. Но здесь налицо была какая-то явная путаница или ошибка. И вообще, про военкомат и связанные с этим проблемы у Данилы напрочь вылетело из головы. Однако, вот поди ж ты, как быстро прискакали…

— Анфиса, дорогая, свяжи меня с нашим деканом.

— Дозваниваюсь… Он сейчас на лекции, но я сообщила его ассистенту, что дело срочное.

— Да-да? — раздалось в колонках спустя какое-то время, в течение которого Даниле пришлось наблюдать всю ту же картину — хмурый капитан, который ему, Даниле, явно симпатизировал, два бойца на подхвате со скучающими лицами, ликующий военком и человек в коричневом костюме и с колючими глазами…

— Симеон Варфоломеевич? Здравствуйте! Это Данила Сережнёв…

— Данила Андреевич, милосердный мой! Что-нибудь случилось? Мне сообщили — что-то срочное?

— Да не то чтобы сильно срочное, — решил слегка подтроллить Данила военкома и широко улыбнулся ему. — Однако, вызывает некоторое удивление после нашего последнего разговора.

— Да-да?

— Сейчас ко мне в кабинет пришли пятеро, среди них — трое полицейских, вооруженных табельным оружием.

Капитан озадаченно оглядел своих подчинённых, те по-прежнему сохраняли невозмутимость. Стоявший справа словно бы утвердительно легонько похлопал себя по правому бедру.

— Да что вы говорите?!

— С ними — уважаемый подполковник из местного комиссариата вместе с помощником…

«Помощник» на этом слове поморщился, военком протестующе замахал обеими руками, а Данила ещё более широко улыбнулся теперь уже и «помощнику».

— Так вот, о самом главном. Дорогой подполковник утверждает, что я благополучно отчислен из нашего… то есть отныне только вашего ВУЗа. Получается, как минимум дней пять или все десять как, раз уж все бумаги пришли и даже повестку мне успели отправить…

— Дорогой мой! Этого просто не может быть!

— Выходит, что может. Раз они передо мной стоят и даже требуют пройти с ними.

— Минутку, золотой мой, не отключайтесь, повисите на линии, я только сделаю пару звонков! И дорогих гостей попросите подождать немного…

— Хорошо, Симеон Варфоломеевич, ждём все вместе с нетерпением. Ведь так, господин военный комиссар?

— Да, пару минут мы подождём. — Он обернулся к своему спутнику. — Подождём немного, да?

Спутник благосклонно кивнул.

В кабинете повисла несколько неловкая пауза, и Данила, чтобы не продолжать разглядывать посетителей, которых он уже и так успел подробно изучить, начал слегка подталкивать указательными пальцами табличку на столе из стороны в сторону, глядя, как отражается свет потолочных ламп на её гранях.

Спустя полторы минуты (Данила отметил по встроенным электронным часам в табличке, что были видны с его стороны) у военного комиссара резко зазвонил телефон — что-то наподобие трогательного военного марша или гимна.

— Подполковник в запасе военный комиссар Глебов слушает! — бодро продекламировал в трубку военком. Внезапно, спустя пару мгновений, лицо комиссара вдруг вытянулось, улыбка, что до этого играла на губах, сползла. — Так точно… Понимаю…

Он вдруг зачем-то взглянул на экран смартфона, но тут же приложил трубку обратно к уху.

— Мы знаем о его исключительном положении, хотели только обсудить перспективы сотру… Так точно! Господин вице-мэр, я-а не превыша… Тут и товарищ Шуленков из безопас… Так точно! Есть!

Глебов отодвинул трубку от уха и зачем-то опять посмотрел на медленно гаснущий экран.

— К-хм!.. — произнёс он и осмотрел стоявших рядом с ним взглядом, словно в первый раз их увидел. Потом он перевёл взгляд на Сережнёва и пару раз моргнул.

— Это какой-то… Недосмотр!

Военком взглянул на своего спутника, потом на капитана. Затем — вновь на Сережнёва.

— Позвонил сам… Сергей Петрович… Оказывается, в ВУЗе случилась оказия, кто-то перепутал и составил документы на отчисление на имя Сережнёва вместо другого студента с похожей фамилией, некоего Серёгина…

— Алло, яхонтовый мой Данила Андреич! — раздалось вдруг из колонок, и военком вздрогул от неожиданности. — Всё прояснилось, слышите?! Кто-то в комиссии из особо ретивых не так понял слова нашего душечки господина ректора, а тут подвернулась папка на отчисление Серёгина Дениса Алексеевича, вот ведь совпадение, прямо все ваши буковки в ФИО! И кто-то, кто, по всей видимости, к вам не очень ровно дышит и с кем ещё будет отдельный и очень долгий разговор, стремительно! подмахнул у ректора приказ на ваше, дорогой мой человечек, имя. Ну, а тот в запарке, не глядя — ведь начало семестра, у педсостава дичайшая охота добить хвосты! Ректор, душечка наш, сам, лично! Уже изорвал в клочки тот приказ, метая гром и молнии… Не вздумайте переживать! Вы уже восстановлены по всем фронтам, сапфировый вы наш, Данила Андре-е-ви-ич!

— Я понял, я понял, уважаемый декан, простите — люди ждут, я отключаюсь, спасибо за помощь в прояснении вопроса.

— На связи, всегда на связи!..

Колонки булькнули завершением звонка.

В кабинете вновь повисла неловкая тишина. Наконец, спустя минуту, человек в коричневом костюме решительно шагнул вперёд.

— Если бы сейчас было совещание на должном уровне, я доказал бы Сергею Петровичу, что не стоило вот так реш…

— Прошу прощения, вы прямо сейчас хотите устроить совещание? — прервал его Данила, которого начал уже утомлять весь этот спектакль с попыткой его повязать и отвести под белы рученьки в военкомат при первой же возникшей возможности.

— Я понимаю ваш сарказм, уважаемый Данила… Андреевич. Мы сейчас уйдём. Но я, как представитель небезызвестного вам ведомства, предлагаю вам ещё раз, в добровольном порядке, рассмотреть наше предложение о сотрудничестве.

— Анфиса, будь добра, сделай кофе и пару бутербродов с сыром. Вы позволите, друзья? У меня как раз перерыв…

Пятёрка молча, по одному, несколько понуро потянулась из кабинета. В гулкой тишине стало слышно, как ефрейтор тихо спросил сержанта: «Слушай, я не въехал — а причём тут „медосмотр“?» На лице капитана, тем не менее, перед тем как он развернулся к выходу, читалось выражение облегчения. «Всё-таки, он неплохой парень, этот капитан. Чёрт возьми, никак не могу вспомнить, как его зовут! А спросить по-прежнему как-то неловко» — подумал Данила, доставая из открывшегося проёма в стене заказанные кофе и тарелку с бутербродами.

«Да, эти, похоже, от нас ещё долго не отстанут» — подумал он, жуя бутерброд и запивая его ароматным кофе. Однако, больше его в этой истории взволновал не человек в коричневом костюме, а то, что Высотка допустила сам факт подобного события. С другой стороны — судя по всему, даже реальное отчисление, а не ошибочное, вряд ли чем-либо ему угрожало. Тем более, что он просто мог не пойти с ними, и ему ничегошеньки за это не приключилось бы. Здесь впору уже было составлять томик рассказов на тему «а чего они ещё не перепробовали», проверяя на прочность бедолаг-резидентов, особенно, почему-то, мужскую их часть…

И вот, снова на горизонте возник этот могущественный вице-мэр… Настолько могущественный, что не побоялся едва ли не открытой стычки с представителем известного ведомства? Ведь не вмешайся он, эти настырные люди опять попытались бы вынудить его искать защиты у Дома. Что ж, возможно, Даниле будет что обсудить на предстоящей встрече с могущественным доброжелателем.

Данила вдруг подумал, что соскучился по своему универу, который словно бы обиделся на него за то, что тот не появлялся на его пороге вот уже столько месяцев. Пожалуй, ему стоит появиться там ненадолго, пройтись по коридорам, поглазеть на абитуриентов, сходить в столовку, поесть пельменей. Пельмени в столовке во внутреннем корпусе отличные! Не то что в рыгаловке в пятом корпусе, для первокурсников. И правда, что-то засиделся он. Всё кабинет, кабинет…

— Анфиса, я съезжу в университет на пару часиков. Обязательно всех приму, перенеси утренние встречи на вечер или самое удобное для них время.

— Хорошо, босс.

Данила встал из-за стола, убрал посуду в нишу и бодро вышел из кабинета.

Глава 6. О пользе посещения занятий

Университет встретил Данилу с показным равнодушием, словно бы насмехаясь над его мыслью о мелких обидах из-за маленьких людей с разыгравшимся самомнением. Огромный комплекс зданий, — раскинувшийся на площади нескольких квадратных километров в одном из центральных старинных районов Города, наполненный людскими массами и не иссякающими даже поздними вечерами бурлящими потоками и спокойными струйками студентов, преподавателей и обслуживающего персонала по своим широким проездам, тоненьким улочкам и аллеям, обширному парку, маленьким скверикам и узким проходам, — дышал жизнью и сам шумел как небольшой город.

Но всё равно Данила был рад, что выбрался. Однажды ему придётся решить, что со всем этим делать, окончательно. А пока — нужно развеяться, побродить по улочкам и зданиям, перекусить, пообщаться, если доведётся кого-то встретить из знакомых…

И ещё он вдруг поймал себя на мысли, что за всё время, как стал налаживаться его необычный «бизнес» с консультациями и разруливанием разных людских жизненных ситуаций, — то есть, считай, все последние два месяца, — Данила почти не выбирался из Мохино. Да что говорить! — он почти не выходил из Дома. Натура он, конечно, увлекающаяся, но ведь помимо главной идеи — как далеко способна зайти Высотка, оберегающая его и ещё нескольких избранных, в отношении других людей… И ведь правда — насколько далеко в буквальном смысле распространяется действие невидимой, мягкой, но весьма могущественной силы?

Тут он вспомнил, что этот вопрос, в общем-то пытался прояснить ещё Роман Кочергин с тринадцатого этажа. Рокер, здоровяк, около тридцати, ростом под два метра, «байкер с глушителем», как прозвали его другие жильцы с лёгкой руки Палыча, соседа Данилы из квартиры напротив, того самого трепача с бескостным языком и безразмерным обаянием. Мотоцикл Кочергина (тот бы, пожалуй, не убил бы, но мощно двинул втык Даниле за то, что он так обозвал его «байк») был огромным, с невероятно длинной рулевой вилкой, сверкающий хромом и все дела. Но почти не слышен был звук его мощного движка, мурлыкавшего как котёнок на холостых оборотах и утробно рычавшего на повышенных — на как спокойный, но весьма серьёзный сторожевой пёс при опасном приближении чужака.

Роман исколесил на своём двухколёсном красавце, с момента как сошёл снег вместе с городской грязью, кажется не только весь Город, но и всю огромную область. Его даже, кажется, заносило за тысячу километров отсюда, в соседний город, на какой-то там слёт таких же «вежливых байкеров». Сам он парень не конфликтный совершенно, хотя вид и имел весьма внушительный. Но и специально беречься от различного рода неприятностей не имел привычки.

И — ничего. Даже малейшего дорожного инцидента. Впрочем, он вряд ли и рассказал, если бы что и случилось.

Конечно, никто не поручал Кочергину намеренно провоцировать Дом на попытку защищать однажды взятого под крыло. Да, в общем-то, хотел бы Данила посмотреть на того, кто попробовал бы что-либо поручить этому мирному, но довольно угрюмому амбалу с тяжёлым взглядом из-под густых бровей и едва заметной кривой ухмылкой из-под не менее густых усов. Так что случай, всё же, не слишком показательный. Короче, экспериментов никто не ставил, а все эти внешние «изучатели возможностей» с их огромным арсеналом средств, без желания и разрешения резидентов в целом были совершенно бессильны что-либо выяснить наверняка.

«И слава Богу», — со вздохом облегчения подумалось Даниле. Он ещё раз, стоя перед главным зданием, окинул взором обширные угодья универа, и решительно направился ко второму корпусу в глубине за первым корпусом. Там находилась та самая чудесная столовка, в которую он любил заглядывать, когда были деньжата на карте, в ту пору, когда ещё он часто ходил на пары. А он испытывал сильный голод после последней нежданной встречи. И дежурных бутербродов хватило лишь на время его приглушить.

Однако, когда он уже пришёл, то, встав перед закрытой дверью с затертой зеленоватой табличкой, с досадой вспомнил, что время было ещё слишком раннее, около одиннадцати, а столовка открывалась на выдачу не раньше полпервого.

— О, ты глянь, Валера! — вдруг услышал он за спиной громкий возглас. — Никак Даня нарисовался!

— Да не, не он. Данила про нас забыл давно. С тех пор как зазвездился в этом своём сказочном чудо-юдо-домике.

— Ха! Да точно он, спорим?

Данила усмехнулся, не оборачиваясь. Одногруппники, «два брата-акробата», как их прозвали на потоке. Валера и Слава. Совсем не братья, но так похожи внешне, и абсолютно одинаковы по своим манерам, словно выросли в одной семье. Не слишком благополучной, но однозначно весёлой.

Сзади, вторя его мыслям, последовал мощный удар ладонью по правому плечу, да такой силы, что Данилу качнуло вперёд.

— Здарова, сачок! — раздалось над его левым ухом Валерино басовитое приветствие.

И тут же, не давая опомниться, последовал чувствительный толчок кулаком в левый бок. Это уже вместе с задорным тенорком прилетело от Славы:

— Где пропадаешь, прогульщик? Полсеместра тебя не видели и всю сессию?

Данила обернулся, продолжая улыбаться, хотя в глазах слегка потемнело от таких «приветствий». Обнялись, пожали руки — всё как обычно, с улыбками, по-свойски.

— Ты больной, что ли? В смысле — заболел?

— Чем-то серьёзным?

— Привет, привет, парни! Да нет — замотался вот совсем…

— Слушай, он как-будто толще стал? — продолжили в своей манере подкалывать Данилу ребята, переглядываясь.

— И круги под глазами. Ночами плохо спит, походу…

— Ты смотри — от работы кони дохнут!

— А вот ослики — они мудрее! Устал — упал, и дальше с места его не сдвинешь, так то! Учись!

— Ты никак в столовку намылился?

Данила кивнул.

— Ну так рано же ещё!

— Давай с нами, на пару щас сходим, к доценту Печурчику, а?

— Пошли, у него на лекции не напряжно, он добрый, ты ж должен помнить Печурчика, с того года. Вот после лекции — можно тогда уже и пожрать сходить, на большом перерыве.

— Ладно, уговорили, черти.

— Во-от! Узнаю прежнего Данилу! — возопил, подняв сжатый кулак вверх Валера.

Когда ребята пришли к аудитории, лекция уже началась, они немного опоздали. И поэтому тихонько открыв дверь, троица студентов на цыпочках зашла в аудиторию, благо двери находились в её конце, а не сбоку, как иногда бывало. Однако, преподаватель их всё равно заметил, не смотря на то, что при этом что-то сосредоточенно писал на доске маркером. Бросив на них неодобрительный взгляд через левое плечо, лектор продолжил записывать и произнёс:

— Внимание! Для опоздавших! Сейчас распишем план занятий и лабораторных на семестр и ничегошеньки не пропустим! И тогда в конце года — прекрасно сдадим сессию!

Большая аудитория была заполнена примерно наполовину, и все присутствующие разом обернулись поглазеть на «опоздавших». Данила мысленно чертыхнулся (теперь после лекции не будет отбоя от любопытных с их глупыми вопросами и, возможно, придётся пораньше свалить), и тихонько сделав всем неравнодушным к их приходу ручкой, стал осторожно по пробираться третьем ряду с конца, чтобы сесть поближе к центру.

«Акробаты» решили сесть пониже и спустились на пару рядов. Данила какое-то время слушал Печурчика, но быстро потерял интерес и стал разглядывать соседей. Часть слушавших он знал — они были из его потока. Но другая половина оказались незнакомыми. Должно быть, лекции этого семестра объединили с другими потоками.

Внезапно взгляд Данилы, расслабленно рассматривавшего новые лица, вернее новые профили и, иногда, затылки и причёски, буквально приковало к удивительно знакомой и в тоже время почти незнакомой девичьей головке.

Данилу бросило в жар. Это была ОНА! Та прекрасная незнакомка с бульвара Гагарина, впоследствии — «не тарелочница» Оксана, которая исчезла так же внезапно, как и появилась… И вот теперь она спокойно (в отличие от него! ах, как мы заёрзали-то, заёрзали, Данила Андреич!) сидит на лекции доцента Печурчика Л. Е., на которую Данила и думать не думал являться, и вообще собирался бросать универ, и это даже не смотря на последний, не слишком-то приятный инцидент с военкомом со-товарищи!

Оказывается, чтобы вновь встретить девушку своей мечты, нужно было всего лишь опять начать ходить на занятия! И не надо никаких чудес. Разве что, должно повториться чудо, случившееся во время первой встречи — чтобы ТАКАЯ девушка, как она, снова проявила интерес к такому, как он, невзрачному, невысокому («А тебе не всё равно, полурослик?» — пронеслось в голове колкое воспоминание), стесняющемуся своей внешности и оттого всегда старающегося быть как можно незаметнее… Даже сейчас, когда у него появилось в жизни действительно стоящее и интересное занятие, серьёзное дело, быть может, даже призвание.

Что ж, как однажды сказал главному герою Мышонок из «Матрицы», и с этим не поспоришь: «Телу ещё кое-что нужно, кроме необходимых питательных веществ и минералов»…

«Ведь ты подойдешь к ней? Подойдёшь?» — завёл свою шарманку внутренний голос. «Ведь тебе хватит духу подойти к ней, к этой красивой, привлекательной девушке, с которой вы на днях провели такой замечательно счастливый вечер?»

Она не была одета в то прекрасное воздушное платье — нет, всё обычно и подходяще для лекции в университетской аудитории. Простой белый свитерок и синие джинсы, и на ногах, должно быть — обычные кросовки. Каштановые волосы собраны резинкой в аккуратный хвост на затылке. Но по-прежнему прекрасна.

Должно быть, он слишком пристально глядел на неё. Оксана сосредоточенно что-то писала в своем большом блокноте, а может, рисовала смешные рожицы, или котиков, или пейзаж, что виднелся за огромным окном аудиториии, — ведь кто на полном серьёзе станет записывать то, что проговаривал и строчил на доске Печурчик? Когда он сам на следующем занятии раздаст им распечатки всего того же самого, о чём вел речь на первой лекции — чтобы лучше отложилось в юных ветреных головах…

Потом, как это всегда бывает, человек чуть шевелит плечом, поводит головой, затем стремительно и как-будто непроизвольно оборачивается и встречается с тобой взглядом, и оба вы испытываете странную неловкость, будто одного из вас застали за постыдным занятием, но другой, или другая, обнаружив и удивившись такому странному повышенному вниманию к своей персоне, решает вдруг, что сохранит вместе с вами этот внезапно возникший и так же внезапно ставший общим маленький секрет…

Конечно же, их взгляды встретились. И Данила даже не успел ничего сообразить или изобразить на лице, кроме довольно глупого выражения удивления, которое, в общем-то и не сходило с его лица, и ещё такой же глупой улыбки… И вдруг — она в ответ улыбнулась ему! Снова! Как тогда, на бульваре, и после, в летнем кафе за летним же столиком, когда они кушали восхитительно вкусный пломбир с шоколадной крошкой и разговаривали о всяких восхитительных пустяках…

Больше, однако, она не оборачивалась и всё оставшееся время до короткого перерыва продолжала сосредоточенно уничтожать тёмными линиями, знаками и закорючками девственную чистоту страниц своего блокнота. К ещё большему удивлению Данилы, во время короткого перерыва Оксана вдруг собрала вещи и направилась к выходу. Пройдя на несколько рядов ниже места, где сидел Данила, она снова бросила мимолётный взгляд на него, но затем быстро пошла по проходу вверх к выходу из аудитории.

Данила проводил её оторопелым взглядом и некоторое время сидел в оцепенении. Спустя полминуты он вдруг подскочил как ужаленный и бросился к выходу. Судьба, или кто-то там, кто был за неё, давали ему второй шанс, а он мог атк бездарно этот шанс истратить впустую!

Он не сразу обнаружил её в лабиринтах коридоров второго корпуса, тем более что походка девушки была не только лёгкой, но и весьма стремительной, если не сказать — целеустремлённой.

— Оксана, постойте! Куда же вы всё время исчезаете? — наконец, робко окликнул её Данила, несколько приустав преследовать девушку и одновременно собираться с духом.

Девушка (о, счастье!) замедлила шаг и даже (там точно кто-то есть наверху!), будто бы с неохотой, остановилась и затем, развернувшись вполоборота, посмотрела назад.

— Разве мы не перешли на «ты» ещё тогда, в кафешке? — лукаво улыбаясь, спросила она подоспевшего Данилу.

— Вы… Ты всегда такая стремительная, особенно когда так целеустремлённа? — в свою очередь спросил он, немного отдышавшись и ослабив ворот рубашки.

— Хм, кому-то не мешало бы заняться укреплением дыхалочки! — рассмеялась Оксана. — А то, глядишь — все девушки разбегутся.

— Все не нужны, — вдруг само собой вырвалось у Данилы. — Только некоторые.

— Даже так? — покачала головой из стороны в сторону девушка. — И что же в этих некоторых такого особенного?

— Они сами особенные.

— Хм… — серьёзно протянула она. И замолчала выжидающе.

— Кстати, насчёт поддержания здоровья и восстановления энергии и сил, — нашёлся, наконец, Данила. — Не хотите… Не хочешь подкрепить эти самые силы порцией вкусной и полезной еды? Я знаю здесь одно неплохое местечко…

— Надо подумать, — совершенно естественным жестом, Оксана сложила руки на груди, потом коснулась подбородка костяшкой согнутого указательного пальца и нахмурила брови, будто задумалась над серзьёзнейшей задачей. — Мне нужно на пять минут заскочить в деканат, надо отдать одну очень важную справку…

— Отлично! Мне тоже туда нужно заглянуть! — обрадованно воскликнул Данила. — А потом?..

Он смотрел на девушку с одновременно с опаской и надеждой во взгляде.

— Там видно будет, — деловито произнесла Оксана и тут же хитро подмигнула ему.

Дальше они проследовали вместе и, таким образом, благополучно дошли до деканата. Пока Оксана ходила к секретарю и отдавала справку, Данила заглянул в соседний кабинет и убедился, что с его бумагами всё в порядке и досадная ошибка с отчислением благополучно исправлена. К счастью, декана на месте не оказалось, и ему не пришлось выслушивать очередные дифирамбы в свой адрес.

— Ну что, Данила-мастер, показывай свой каменный цветок… Шучу-шучу! — расхохоталась Оксана, увидев как вытянулось слегка испуганное лицо Сережнёва. — Показывай свою замечательную местную базу по восстановлению сил.

— Ах это! Ну это с радостью! — рассмеялся в ответ Данила, и вправду поначалу немного опешивший. Привлекательная, обаятельная, да ещё с необычным чувством юмора, легко идущая на контакт. Действительно, не девушка — мечта…

Преподавательская столовка, скрытая в глубине второго корпуса, уже открылась и манила вкусными запахами. Спросив у Оксаны, не бывала ли она здесь раньше и получив отрицательный ответ, Данила строго рекомендовал ей отведать вместе с ним местных пельменей со сметаной, маринованными огурчиками и хреном. Они взяли себе по порции, дополнив напитками (Данила взял себе местный компот, а девушка — стакан фруктового сока), и устроились за столиком возле окошка, открывающего вид во внутренний дворик, заросший плотным двухметровым шиповником.

— М-м… Вкусно! — одобрительно отозвалась о еде Оксана, бодро уплетая пельмени и запивая их соком.

— Держат марку, — согласно кивнул Данила, отправляя очередную порцию в рот.

— Слушай, — спросил он, — как так вышло, что я тебя не встречал раньше? Прости, если нескромный вопрос… Никак не могу взять в толк.

— Да всё в порядке, что ты! — улыбнулась девушка. — Я перевелась из филиала в другом, совсем небольшом, городке. Пришвин, может, знаешь?

Данила помотал головой.

— Решила, что здесь преподаватели посильнее, и вообще — большой город, большие возможности. В таком духе, в общем и целом. Как там говорили прежде, хотя сейчас это ине в моде — птица ищет, где повыше… Ничего необычного, короче.

— Понятно, — улыбнулся Данила. — Тогда это всё объясняет, и меня полностью оправдывает. Слушай…

Он немного замялся.

— У тебя, наверное, могут быть сложности из-за рассинхрона в программе?

— Да уж, мои преподы — не чета здешним. Кое в чём я уже поняла, что довольно сильно отстаю. А что? Ты думаешь, смог бы помочь наверстать?

Данила опять замялся.

— Да я бы с радостью… Только из-за новой своей работы последний семестр совершенно запустил. И сессию надо как-то досдавать. Часть предметов я, конечно, закрыл автоматом…

— А-а, — девушка слегка погрустнела. — Жаль.

— Ну, ты погоди расстраиваться, — поспешил заверить её Данила, — большую часть программы я помню и недостающие конспекты раздобыть не трудно!

— Хорошо, буду знать, к кому обращаться. А у тебя не будет проблем из-за пропусков, недосданной сессии?

— Да тут такое было! — усмехнулся Данила. — Меня по ошибке даже успели отчислить, и сегодня с утра чуть в армию не забрали. Хорошо, декан вмешался, быстро разобрались… Так что я снова в строю, как бы двусмысленно это не звучало.

— Ничего себе! — удивлённо вскинула брови Оксана, а Данила опять поймал себя на мысли, что не может перестать любоваться ею. — Ты водишь дружбу с деканом, так, что ли, выходит?

«Эх, если бы только с ним», — вздохнув, подумал Данила.

— Да там долгая история, успел отличиться в начале года…

— Похоже, я начала обрастать нужными связями, — рассмеялась Оксана, допивая сок.

— К твоим услугам.

— А что за работа у тебя, если не секрет? — поинтересовалась она, поправляя волосы.

— Это ещё более долгая история, — со вздохом ответил Данила.

— Что, настолько всё сложно?

— Сложно, но очень интересно.

— А где работаешь?

— Представь — не выходя из дома!

— На удалёнке, выходит? Айтишник, наверное?

— Да нет, Оксана, ни то, ни другое.

— Художник?

Данила отрицательно помотал головой.

— Работа с людьми. Консультант по вопросам. Довольно деликатным, кстати.

— Неужели? По интимным каким-то?

Они вместе рассмеялись, который раз. «Как с ней легко», — подумалось ему, — «удивительно легко».

— Скорее, по глубоко личным.

— Ну, это должно быть что-то очень сложное, — задумчиво произнесла девушка, посерьёзнев. — Удивительно, как ты заполучил такую работу в таком возрасте.

— Если захочешь, обязательно расскажу в подробностях.

— Конечно, хочу! Интересно же.

— Тогда мне нужен твой смартфон, — неожиданно протянул к ней руку Данила.

— Зачем это? — подозрительно приподняв бровь, спросила Оксана. Но в уголках её глаз заиграли искорки.

— Не бойся, жучков и следилки ставить не буду. Мне подобное противно в принципе.

— А-а, — девушка протянула ему свой телефон, разблокировав его. — прид ётся поверить на слово.

Данила набрал свой номер и сохранил его в контакты на телефоне.

— Вот, — сказал он, возвращая ей смарт. — Если захочешь узнать подробности, буду рад продолжить наш разговор.

— Что, даже не наберешь сразу, как обычно парни делают? — рассмеялась Оксана.

— Знаю, что могу пожалеть об этом, но так уж я устроен. Терпеть не могу навязываться.

— А может ты боишься?

— Может и боюсь.

— Понятно.

Оксана забрала телефон и убрала его в сумочку.

— Ты не пойдешь на следующую пару?

Данила взглянул на часы.

— Пожалуй, ещё на часок я смогу задерж…

Как по заказу из часов раздался переливчатый звонок и засветился циферблат. Звонила Анфиса. Данила поднёс запястье к уху. Только сейчас он сообразил, что гарнитура осталась на столе в кабинете — забыл, после лёгкой встряски из-за гостей из военкомата.

— Слушаю, Анфиса.

— Босс, у нас в доме опять ЧП.

— Ну ни дня спокойного, а? — вежливо улыбнулся он Оксане. — Что там случилось на этот раз?

— Сейчас я вам включу старшую по дому.

В часах что-то щёлкнуло, и через пару секунд раздался громкий голос Петровны:

— Даня! Где ты, когда ты так нужен?!

— Что случилось, Петровна?

— Случилось! Прорыв у нас в подвале! Озеро — по грудь! А эти долбоклюи мои не могут перекрыть!

— Почему?

— Говорят, что это те трубы, что идут из твоей квартиры в обход магистрального стояка… ну, помнишь?

— Да, да! Так в чём проблема-то?

— Эти ящеры убогие говорят, что не могут перекрыть, потому что из твоей хаты вода по типу волшебная. И в хату войти не получается, хоть и дверь не заперта. Краны крутят, а она всё равно прёт с тем же напором! Вашу ж мать, дармоеды!!! Держите хоть зубами! Хлещет же в потолок!

— Хорошо, Петровна, держись — я уже бегу! Скоро буду.

— Давай уж, благодетель! Спасай дом-то!

Данила прервал звонок и встал.

— Оксана…

— Ну что же ты, давай, беги, — вдруг кротко произнесла девушка. — Тебя ждут.

— Да, да.

Данила вышел из-за стола, но тут же обернулся и встал на месте как вкопанный.

— Ты сбросишь звонок?

— Ну конечно! — удивительно мягко улыбнулась она. — К тому же мне очень хочется узнать, что за волшебной водой ты способен управлять.

— Ты что, не смотришь новости?

— Какие? — удивлённо спросила девушка.

— Ах да, ты же недавно в Городе.

— Ну да.

— Прости, мне нужно бежать!

— Пока, Данила-мастер.

Данила на ходу обернулся к ней, улыбнулся какой-то совершенно беззащитной улыбкой и выбежал из столовой.

Когда он исчез за дверным проёмом, лицо девушки помрачнело. Собрав свои вещи в сумку, она встала и в задумчивости побрела к выходу.

Глава 7. Нет конца для бизнес-идей

День приёма и интересных предложений № 59

— Вы должны найти мне жену.

Сережнёв был давно привычен ко всякому, что слышал в своём кабинете, однако сохранить спокойное лицо ему удалось с трудом.

— Почему — «должны»? — только и смог выдавить он в ответ, округлив глаза.

Сидящий напротив был удивительно серьёзен, явно не видел ничего смешного или ненормального в своей просьбе. Выглядел он вполне респектабельно — одет в приличный костюм, свежая светлая рубашка, дорогие начищенные полуботинки. Волосы седые, при этом аккуратно пострижены и даже уложены. Широкое лицо его было гладко выбрито, хотя выглядел мужчина несколько осунувшимся.

— Ну как же? — пожал он плечами, словно вещи, о которых он говорил (просил? или же действительно требовал? — Данила всё силился это понять), были очевидными и понятными. — Это же ясно как божий день. В наше время невероятно трудно найти себе спутника жизни, подругу дней суровых, второго пилота, вторую половинку — видите, сколько эпитетов, метафор и сравнений придумали люди, чтобы описать всю важность и сложность и без того непростого дела. Сойтись двум взрослым людям, жизнь которых наполнена мириадами дел и занятий, увлечений и забот, у которых могут быть совершенно разные интересы — крайне трудно! Да даже если б и одни интересы, — ну чисто теоретически, хотя бы в виде пересечения двух сфер на некоей плоскости, — и тогда эти все потуги выглядели бы как попытка скрестить нескрещиваемое, совместить несовместимое, уложить…

— Дайте угадаю, — попытался прервать затяжной полёт мысли самоуверенного собеседника Данила. — Неуложимое?

— Совершенно верно, — невозмутимо продолжил мужчина. — Знаете, это как взять железное ведро, наполненное большими камнями вперемешку с песком, высыпать всё содержимое, засыпать обратно песок, и после — пытаться засунуть в это ведро все камни.

— И-и… что будет? — попытался понять очередную «метафору» Данила.

— А вы попробуйте, — грустно усмехнулся широколицый. — Ни черта у вас не получится. Камни не влезут обратно. Вот также и с поиском жены. Один сплошной песок и камни — и все норовят сначала насыпать песок! Никто не догадается сначала положить камни. То есть совместить основные необходимые качества. А уж потом сыпать всё остальное, на самом деле — несущественное.

— Вот сейчас совсем не понял, простите, — сдался Данила. — Чего вы, собственно, от меня хотите, уважаемый Валентин Августович?

— Я вам уже битых полчаса вам объясняю. Найдите мне соответствующую жену. Чтобы мы подходили друг другу идеально.

— Да как же вы себе это представляете? У нас тут вроде не брачное агентство.

— Так я об этом и говорю — не тем вы тут заняты, в основном. Такие возможности пускаете на ветер! Ведь это чудовищно, если вдуматься! Всё человечество на протяжении веков и даже тысячелетий занимается, по сути, гаданием на всякого рода гуще, теряется в догадках о загадочной женской душе, примитивизирует мужчин, меняет патриархальные устои на царствование амазонок и обратно… И тут появляетесь вы со своим домом, который знает ответы.

— С чего вы так решили? — искренне удивился Сережнёв.

— Ну разумеется! Как же ещё? Глядите сами — даже в вашей пресловутой брошюрке, которую может получить всякий желающий приобщиться к могуществу явления…

Валентин достал из кармана пиджака сложенный буклет, развернул и начал зачитывать из него:

— «Если вы уверены, что вам больше не к кому обратиться, вы перепробовали всё что можно и даже „нельзя“ для решения вашей самой серьёзной, самой жестокой, больной проблемы, ищете ответ на вопрос „что же мне делать дальше?“ или „как дальше жить?“. Вот! Разве не ваше?

— Но здесь же совсем не про то, что вы говорите, написано, — возразил Данила. — Это же про совсем отчаявшихся людей и, собственно, для них и написано…

— А я вот — один из них! Я совсем отчаялся, понимаете?

— Понимаю, — устало вздохнул Сережнёв. — Не понимаю только, как мы вам можем помочь. Вы тоже меня постарайтесь понять — главная цель Дома — оберегать выбранных им жильцов от определённого рода вредных воздействий. И в некотором роде это свойство данной локальной системы может быть полезным для некоторых других людей, если при определённых обстоятельствах находящийся под защитой человек возьмет таковых на время под своё крыло — потерявших порой всякую надежду. Но никто пока не смел утверждать, что хотя бы отчасти понимает суть происходящего. Просто стараемся пользоваться доступными возможностями на благо страждущих. Однако, искать ответы, тем более на подобные вопросы — как найти идеальную жену?

— Но вы же не пробовали? — парировал собеседник. — Вот, к слову, вы сами — женаты?

— Я? — несколько смутившись, переспросил Данила. — Нет, не женат.

— Вот видите! — торжествующе произнёс Валентин. — Значит, нужно обязательно просить дом, или как вы это делаете…

— Хорошо. И как вы это себе представляете? «Милый Дом, я хочу найти идеальную жену»? И бац! На следующий день по моей квартире ходит идеальная женщина, мечта всей моей жизни? Так дела не делаются. И вы же не ребёнок и должны понимать, что брак — это всё-таки союз двух взрослых людей, последствие добровольного выбора двоих, а не одного…

— Во-от! — возопил вдруг Валентин, да так громко, что Данила вздрогнул от неожиданности и силы воздействия. — Сами, наконец-то, дошли! Я же о том и твержу вам битый час! Я много времени думал и придумал — раз вам предоставляются некоторые критерии выбора и выносятся решения, вроде «да» или «нет»… Ведь вы не всем берётесь помогать, так?

Данила осторожно кивнул. То, что Высотка даёт знать резидентам, готова она помогать кому-то из внешних или нет, давно уже не было каким-то особым секретом для окружающих.

— Вот я вас и прошу. Вернее — даже по сути предлагаю параллельно едва ли не готовую бизнес-идею, если желаете! Конечно, ваш дом не будет искать мне жену и приводить за ручку. Но! Что если вам собрать некий пул одиноких сердец и предложить вашему дому м-м… выбрать или показать, кто из них максимально подходит друг для друга? А? Как вам идея от человека, крайне отчаявшегося. Ведь я, не поверите — восемь раз был женат! Восемь!

— Что вы говорите? — сочувственно покачал головой Сережнёв. — Соглашусь. Вашему печальному опыту можно только позавидовать… Вернее — посочувствовать.

— Так вы согласны?

Данила устало вздохнул.

— Дорогой Валентин Августович! Смею напомнить, что я здесь, по сути, ничего не решаю, кроме самого факта — желания помогать в принципе, и потому я здесь. Но это, как вы, надеюсь, понимаете — не имеет никакого отношения к личности обращающегося. Однако, помогать дальше или нет — решаю не я. Тем не менее, не смотря на всю… странность вашей просьбы лично для меня, я… Я попробую выяснить, есть ли такая возможность вообще, и возможна ли она технически.

Данила встал, намекая, что время встречи подошло к концу.

— С вами обязательно свяжутся. Я или мой ассистент.

Собеседник его тоже встал, пожал Даниле руку, прощаясь и направился к выходу. В дверях, однако, он задержался и, обернувшись, спросил:

— Чисто деловой вопрос, простите. Если дело всё-таки пойдет на лад, и сердца, бьющиеся в унисон, начнут находить друг друга под сенью этого дома, я могу рассчитывать на некую долю отчислений или что-то вроде того?

Данила развёл руками.

— Пока здесь совершенно не о чем говорить. И вообще, если упоминать о финансах — то больше по части сбора пожертвований от неравнодушных и благодарных. Так проще для всех и в целом надёжнее. Стараемся не брать никаких обязательств. У нас ведь тут всё держится на полностью добровольных началах.

— Понятно.

Казалось, что мужчина был несколько разочарован. Похоже, ему самому очень нравилась его идея и возможные перспективы.

— Всё же, — решил слегка обнадёжить его Данила, — по опыту прежних дел могу заверить, что хотя Дом совершенно индифферентен материальным благам, как правило те, кто готов помогать другим, не остаются без должной награды.

— Спасибо за откровенность. Всего доброго.

Когда дверь за посетителем закрылась, Данила провёл рукой по лбу. Грань между стяжателем, загнанным в угол и откровенным сумасшедшим порой совсем не так очевидна, как может казаться недостаточно искушённым в его деле… За время же последней встречи Даниле как скаковой лошади пришлось буквально нестись по кругу, на котором в качестве вех или контрольных точек были указаны как раз все эти три перечисленных им пункта. И он до конца так и не знает ответа практически каждую такую встречу.

«Хотя в бредовой идее восьмикратно женатого всё же что-то такое есть», — пришло ему вдруг в голову. «Особенно, если бы удалось не превратить это всё в какой-то дешёвый аттракцион». Об этом, пожалуй, стоило подумать на досуге, а ещё посоветоваться с кем-то из резидентов. Вон, тот же Кочергин до сих пор не женат. Затем Данила вспомнил про Артёма Демидова, и ему сразу расхотелось думать о сватовстве. По крайней мере, сейчас.

— Анфиса, — произнёс он, — есть новости?

— Звонила Александра Петровна, сказать, что она нашла причину вчерашнего чрезвычайного происшествия.

— Ага, ну и что там она выяснила? — с неподдельным интересом спросил Данила.

— Ваша догадка, что Дом сопротивлялся какой-то попытке совершить что-то противоправное, полностью подтвердилась.

— Что ты говоришь? Ну и что там в результате?

— Кто-то из застройщиков в округе, прознав про то, что Дом перешёл на самообеспечение по части водоснабжения — ведь с вашей же подачи оба стояка были подключены к квартирам резидентов, выразивших готовность помочь в кризисной ситуации с подачей воды…

— Об этом я в курсе. Дальше?

— Застройщик предложил одному из слесарей подзаработать и подсоединить к внутренним магистралям Дома трубы от соседних строящихся зданий, чтобы снабжать их водой. Тот подбил на пособничество и остальных.

— Понятно. Дай угадаю, что было дальше: и здесь наша дорогая Высоточка помешала осуществить столь грандиозные планы, попросту не дав парням временно перекрыть воду, так?

— Совершенно верно. Сегодня Александра Петровна с пристрастием допросила бригаду, и те, в конце концов, во всём сознались. Двоих она сразу уволила, третий клятвенно пообещал подпольной коммерцией не заниматься и впредь не пытаться испытывать судьбу.

— Ай да Петровна! За что я люблю эту женщину — за то, что любит доводить дело до конца! — рассмеялся Данила. Он вспомнил, как вчера нёсся домой на всех парах, предложив таксисту доплатить двойной тариф за повышенную техничность в преодолении перекрёстков и заторов на пути, затем ехал, подпрыгивая от нетерпения, в слишком медленном лифте, как естественно казалось в тот момент, потом заскочив в квартиру спокойно перекрыл воду на новых «подающих» трубах…

И после, — спустившись к Петровне в подвал и слушая, как она материт работяг, — Данила долго силился понять, в чём же, собственно, была вся сложность в общем-то пустякового дела? Почему Высотка допустила такое происшествие внутри себя? Кстати, воду в подвале, где эти горе-бизнесмены пытались сделать врезку в ставшие уже ненужными магистрали, ведущие из здания дальше, в городскую систему, мокрым бедолагам даже не пришлось откачивать. Постояв огромным озером, пока все промокшие ходили на перекур, вода испарилась вдруг в никуда, как её и не было вовсе. Счастливой Петровне разве что оставалось распорядиться просушить в подвале полы и стены. И будут как новенькие.

Оксана, долгожданную встречу с которой ему пришлось прервать из-за внезапного потопа в Доме, до сих пор никак не давала о себе знать — ни звонком, ни смс, ни через какой-нибудь мессенджер внутринета. Впрочем, — убеждал себя Данила, — если у них на самом деле завязывались отношения, то и правило «трёх дней», например, никто ведь не отменял?

— Босс, напоминаю, что у вас сегодня встреча с вице-мэром в баре на седьмом этаже «Эмеральд-Роял». Через полчаса.

Данила тихонько шлёпнул себя по лбу ладонью. Точно! У него же сегодня встреча с Остюговым. Узнать, о чём таком важном тот хотел попросить Высотку, причём непременно через него.

— Спасибо, что напомнила. Иду.

Через пятнадцать минут он уже сидел в отдельном лаунже и, потягивая безалкогольный коктейль, любовался видом на день ото дня хорошеющее Мохино. Погода стояла солнечная и тихая, по небу бежали белые облака и всё вокруг играло вполне жизнерадостными красками — и зеленеющие внизу скверы и бульвары, и вымытые недавним дождём старые высотки, и растущие на глазах новые здания, кое-где облепленные строительными лесами и окружённые однорукими кранами, время от времени снующими туда и сюда, и деловито шевелящими при этом своими длинными «руками».

— Любуетесь видом?

Данила привстал, пожал протянутую широкую ладонь вице-мэра и утвердительно кивнул. Он окинул быстрым взглядом мощную фигуру чиновника. Всё тот же безупречный вид делового человека — благородная осанка, дорогой, но строгий костюм неброского цвета, аккуратная стрижка, почти незаметный аромат дорогого мужского парфюма, не вызывающего обострённых реакций у окружающих. Само собой — едва виднеющиеся из-под рукава сорочки на левой руке «ролексы», которые, пожалуй, стоили дороже всего остального гардероба…

Все те мелочи, которые должны отличать сильных мира сего от остальных. Что же понадобилось этому могущественному человеку от простого паренька, недавнего бедолаги-студента, пусть и с некоторых пор и прикрытого уютной и надёжной «крышей» безмолвного здания на окраине большого Города?

— Что ж… Обойдёмся без ненужных прелюдий и банальностей? — с лёгкой улыбкой на лице спросил Данила собеседника, дождавшись, когда тот сядет в своё уютное кресло за столиком.

— Слышал, у вас вчера возникли некоторые трудности с местным военкоматом? — в свою очередь улыбнулся Остюгов, демонстрируя безупречную улыбку публичного человека.

— Честно говоря, не ожидал, что вы так энергично и скоро вмешаетесь в их далеко идущие планы.

— Мне доложили, меня слегка возмутила очевидная несправедливость ситуации, в которой вы оказались? — пожал плечами вице-мэр, выдав привычную своей манере говорить полувопросительную-полуутвердительную фразу. — Что, думаете — не стоило вмешиваться?

— Как знать.

Данила качнул головой из стороны в сторону.

— Вы же понимаете, что Дом всё равно рано или поздно вмешался бы. Просто, чем позже она… он это делает, тем больнее для активно действующих бывает ответ.

— Ну, я всё равно рад, что всё обошлось, и не без моего участия, — опять широко улыбнулся Остюгов.

— Так о чём вы хотели спросить меня, Сергей Петрович? — спросил Данила, глядя прямо в глаза вице-мэру.

Тот с минуту помолчал, изучающе глядя на Данилу. Тот выдержал его тяжелеющий взгляд.

— Я давно работаю с людьми, Данила Андреевич. Вот уже двадцать пять лет. И честно говоря, с каждым годом отнюдь не становится легче. Уверен, с некоторых пор и отчасти вы меня хорошо понимаете.

Данила кивнул.

— В моём деле собрать хорошую, надёжную команду единомышленников — это если не всё, то большая часть успеха. Но именно люди же — и главное зло. Главные слабые места. И всегда — невовремя, в самые неподходящие моменты. Тем более, что плохие и самые неприятные моменты в жизни и работе — так же чаще всего наступают весьма неожиданно. Вы вот знали, например, что появление вашей высотки в подопечном мне районе едва не стоило мне карьеры?

— Даже так?

— Вот так.

— Однако, вы удержались. Всё наладилось?

— Как сказать. Не совсем.

Вице-мэр тяжко вздохнул.

— Собственно, я к этому и веду сейчас этот разговор.

— Извините мне мою малоопытность, — прервал его Сережнёв. — Я совсем забыл предложить вам что-нибудь выпить.

— Да, пожалуй. Не откажусь, — кивнул в свою очередь Остюгов. — Закажите мне «кровавую мэри». Уже можно.

Данила поднял руку и помахал ею бармену. Через полминуты к ним подошёл худенький молодой человек в строгом наряде — чёрные брючки и ботиночки, белоснежная рубашка, такие же безупречные перчатки на руках.

— Готовы сделать заказ? — учтиво спросил официант.

— Моему другу, пожалуйста, «кровавую мэри», а мне — ром с колой. Будьте добры.

— Не заставим долго ждать, — с лёгким кивком головы произнёс официант и быстро, но с достоинством удалился.

— Так вот, о чём я… — продолжил вице-мэр. — Как я уже говорил, с каждым годом становится не легче, а труднее. Люди — штучный товар, дорогой мой Данила Андреич! И не смотря на рост населения и прилив свежих кадров, найти среди них достойных, и главное — преданных и надёжных — порой, просто непосильная задача.

— Но как же я, скромный сдудент, в общем-то — зелёный пацан, могу вам здесь помочь?

— Видите ли, не смотря на свою молодость, вы, Данила Андреич, удивительно достойно показали себя во всём этом инциденте… в этом деле с Мохинской Высоткой. Даже тот факт, что даже после всех перепетий с нашими м-м… перегибами на местах вы не закрылись, не ощетинились, и не испугались, а наоборот — в каком-то смысле взяли в свои руки ситуацию и, более того — решили стать представителем интересов всех остальных…

Данила скромно потупил взгляд и промолчал.

— Так что вы зря скромничаете, — продолжил Остюгов. — А мне как раз нужен такой человек рядом. Который в трудное время не отступит, не сбежит, не спрячется, а встанет рядом, где-то — шагнёт вперёд, прикроет, даст своевременный совет или передышку.

— Вы что же, предлагаете мне работу? С вами?

— Только вы, Данила Андреич, не торопитесь отказываться. Я вам предлагаю не просто работу — стать моей правой рукой.

— То есть, вашим заместителем?

— Нет. Заместители, по большей части — ширма, громоотводы, формальные прикрытия, внешние публичные люди, да, но функции у них — соответствующие, и вовсе не главные. Моя правая рука — всегда в тени, но держит руку на пульсе. И это не работа даже — стиль и уровень жизни, доступные очень немногим. Понимаете, о чём я?

Данила помолчал с минуту. Как раз бесшумно появился худощавый паренёк и принёс заказ, так же тихо удалившись после этого.

— Понимаю, — наконец, произнёс он. — Я тоже должен вам кое-что пояснить. Вы ведь, возможно, гораздо больше других в курсе наших дел, так? Я имею в виду дела «резидентов» Дома.

— В курсе, обязан быть.

— Так вот, тогда вы должны быть в курсе, что не смотря на то, что всего нас, избранных Домом для того, чтобы оберегать — двенадцать персон, только шесть из нас проявили интерес к моей идее, возникшей в своё время — не попробовать ли «растянуть» это уютное одеялко ещё на кого-то, кто в особенно нуждается в помощи.

— Да-да, я в курсе этого момента, — Остюгов выпил залпом коктейль и поставил пустой стакан на стол.

— Тогда, наверняка, вы и в курсе того, что нас изначально было семеро из двенадцати.

Остюгов промолчал.

— После известных событий — ему тоже предложили высокую должность и работу на «важных» людей. Опустив подробности, которые, я предположу, вы и без меня знаете, добавлю лишь, что хотя седьмой и остался всё же под защитой, однако кому-либо помогать и вообще как-то участвовать в чьей-либо жизни и тем более в улаживании проблем любой степени сложности у него, вернее — у неё напрочь пропало желание. Девушка почти не выходит из дома. Надеюсь, однажды она придёт в себя достаточно, чтобы снова получать радость от жизни, и отдельно — от своего особого положения того, кто мало чего боится в этом мире.

— Но ведь, насколько я в курсе дел — вашей знакомой предложили вести дела с заведомо «неприглядным» контекстом? Я же вам предлагаю совсем другой уровень…

— Дело не в уровне или даже «чистоте» задач, дорогой Сергей Петрович.

Данила сцепил пальцы рук перед собой.

— Проблема в том, что вы, как и они — рано или поздно потребуете от меня того уровня преданности, который вполне ожидается и нормален для простого человека, искренне преданного кому-то или чему-то, но как выяснилось — совершенно недопустим для… нашей семёрки выбранных, по сути, против своей воли загадочной силой, которую олицетворяет Дом.

Данила кивнул за окно в сторону Высотки.

— В каком-то смысле мы подневольные люди, Сергей Петрович. И наша госпожа — очень добра, но и очень ревнива. Тем более, что если даже возможно как-либо выйти из-под этой опеки, то… — Данила опять ненадолго замолчал, но потом снова продолжил: — То вряд ли такой человек будет по-прежнему вам интересен, дорогой вице-мэр.

— Значит, вы отказываетесь?

— Я просто не смогу. Если бы мы встретились при иных обстоятельствах, и мне каким-то образом удалось бы оказаться вам интересным — наверняка, я был бы счастлив работать у вас. В нынешнем же положении — стать преданным кому-то, кроме моей Защитницы — нет. Я, в конце концов, себе не враг. Надеюсь, вы это понимаете.

Настала очередь Остюгова выдержать минуту молчания.

— Понимаю. И даже не буду обижен вашим отказом. Не переживайте по этому поводу.

Данила с облегчением выдохнул.

— Однако, я предполагал нечто подобное, то есть, что вы именно так мне и ответите, если не вдаваться в детали, конечно — продолжил Остюгов. — Настолько глубоко в данный вопрос я не вникал, так что благодарю за разъяснение. Однако! У меня, тем не менее, есть для вас ещё одно предложение.

— Какое же? — не скрывая удивления, спросил Сережнёв.

— Оно, в общем-то, как раз по вашей части.

— В самом деле?

— Да-да, не удивляйтесь. Раз уж вы сами пока не готовы идти в мою команду…

«Хм», — проскочило в голове у Данилы, — «Вот ведь упорный дядя, не собирается быстро сдаваться…»

— То не откажетесь ли вы в компании со своей замечательной Защитницей помогать мне на вполне себе регулярной основе — за вознаграждение, разумеется, и весьма щедрое! Так вот — готовы ли вы оказывать мне время от времени посильную помощь в, так сказать, тестировании…

— Не совсем понимаю вас…

— Я поясню. Помогать в проверке моих нынешних и возможных сотрудников на, скажем так, некоторую «чистоплотность» намерений.

— Ах, вот как?

— Да-да, этот вопрос с подбором достойных кадров меня мучает, честно говоря, все последние двадцать лет, если не больше. И в последнее время ощущаю, что в данном вопросе буквально назрела необходимость. Что скажете?

Данила осторожно отпил из своего стакана. Сладкий и одновременно терпкий коктейль приятно обволок нёбо и язык.

— Идея интересная.

Он сделал ещё один глоток, размышляя.

— Я, в принципе, не против. Осталось выяснить, пойдёт ли на это Она.

— Понимаю. Я рад, что вы готовы помочь. Я это очень ценю. И то, что вы были со мной откровенны.

— Я тоже рад нашему разговору.

— Вы тогда обдумайте, как это организовать. Не знаю, пробный заход? Так?

— Да, что-то вроде этого. Тогда и будет понятно, как отреагирует Дом на новую задачу.

— По рукам.

Они снова обменялись рукопожатиями.

— Позволите мне ещё один вопрос, Данила Андреич? — спросил вдруг вице-мэр, не торопясь выпускать руку Сережнёва из своей.

— Ну разумеется, Сергей Петрович! — осторожно ответил Данила, забирая руку из цепкого капкана собеседника.

— Отчего вы называете вашего… Протектора не «он», а «она»? Это что-то личное?

Данила лишь пожал плечами, кротко улыбнулся, отпил из своего стакана и посмотрел в окно на зеленеющую вдали Высотку.

Глава 8. Что значит «попёрло!»?

День приёма и лёгкого помешательства № 60

Ровно в девять двадцать утра Данила вышел из своей студии на десятом этаже Высотки и спустился на лифте к своему кабинету. Сегодняшнее утро не предвещало особых проблем. Тем более, что за последние пару дней событий произошло более чем достаточно, чтобы, наконец, предоставить простому студенту, а по-совместительству, консультанту по личным, и оттого — всегда сложным вопросам — небольшую передышку.

«Хорошо бы сегодня обошлось без сумасшедших и носителей невероятных идей», — подумал Данила, входя в кабинет.

— Доброе утро, босс.

— Привет, Анфиса.

Данила сел в своё кресло.

— Что у нас на сегодня?

— К вам опять полиция, босс.

«Да чтоб тебя!» — мысленно возмутился Данила. — «Что им опять понадобилось? Ну, если это опять военком чудит!»

— Что на этот раз?

— Просятся на консультацию.

— Серьёзно?

Такого поворота Сережёв не ожидал.

— Ну… И ты их, конечно, уже пустила внутрь?

— Пока нет, босс. Я же поняла, как вы прошлый раз оказались расстроены моей излишней расторопностью.

«ИИ-девчонка нарывается на комплимент за проявление заботы», — промелькнула мысль у Данилы. — «А вот фигушки тебе…»

— Ну, что же ты! Зачем заставлять людей зябнуть на улице? Сегодня прохладно. Пригласи скорей в дом. Если, конечно, Дом не против.

— Хорошо, босс.

Дом был не против. Посетителей оказалось двое. К удивлению Данилы они были не в форме, а в обычной, гражданской одежде.

— Я так понял, вы из полиции? — обменявшись с вошедшими приветствиями, спросил Сережнёв.

— Не совсем. Мы из Мохинского управления внутренних дел, — ответил тот, что выглядел постарше и был одет в серый плащ, под которым, распахнутым, виднелся довольно поношенный, но ещё приличный светло-коричневый костюм-двойка. — Старший следователь Вишневский. А это мой помощник — оперуполномоченный Котик, — указал он кивком на своего спутника. Оперуполномоченный Котик, коротко стриженный, одетый в джинсы и потёртую кожаную куртку, сдержанно кивнул.

— Очень приятно, — кивнул им в ответ Данила. — Консультант Сережнёв. Чем могу быть полезен?

«Целый старший следователь пожаловал, ух ты!» — подумал Данила. — «Интересно, зачем я им понадобился? Консультант из меня весьма специфический. Уж не по душу ли кого из обращавшихся пришли? И не пора ли вводить тайну исповеди?»

— Тут такое дело, уважаемый Данила Андреевич…

— Сразу вынужден предупредить, что если у вас консультация по личному вопросу, то у нас строгое правило — приём исключительно в индивидуальном порядке.

Старший следователь замотал головой и, хоть и несколько с грустцой, усмехнулся.

— Нет-нет, мы за другого рода консультацией. По большей части — по нашей специальности.

— Присаживайтесь, — Данила указал следователю на кресло, а его помощнику — на одинокий стул возле двери.

— Слушаю вас, — сказал он, после того, как гости расселись по предложенным местам.

— Данила Андреевич, у нас затык с одним особо важным делом. Только предупреждаю, дело не терпит разглашения.

— Думаете взять с меня подписку?

— Пока не знаю. Давайте, я совсем в общих чертах обрисую ситуацию, а если возьмётесь помочь, то после и бумаги все справим.

— Хорошо. Так в чём, всё-таки, дело?

— Видите ли… Мы расследуем серию нападений на женщин с целью изнасилования. Все они, порядка десятка случаев, объединены характерным общим почерком подозреваемого. Все случаи кроме одного произошли в лесопарковой зоне на границе с гаражным кооперативом «Солнышко», что расположен на северо-востоке района. Все нападения удивительно равномерно распределены по датам — примерно раз в месяц в течение года, типичное время -поздним вечером или ночью, все пострадавшие — молодые девушки, по той или иной причине оказавшиеся в указанном районе, часто в нетрезвом виде…

Данила в задумчивости потёр переносицу большим и указательным пальцами левой руки.

— Это всё, конечно, интересно, но я пока совершенно не представляю, как вам помочь.

— Я как раз к этому и веду. Преступник очень осторожен и довольно сообразителен, следов почти не оставляет, в том числе биологических. Но есть одна особенность — на дело он всегда выходит во хоккейной вратарской маске, ну и в прочей атрибутике, вроде наколенников и защиты. Фетиш у него такой, или что-то в этом роде.

— Так.

— Короче, во время одного из последних нападений одной из девушек удалось повредить насильнику ногу, а заодно… как бы это выразиться… соскрести ногтями с пластика экипировки часть материала, достаточную для последующих следственных действий. Если, например, мы найдём эту экипировку, то по следам от ногтей, крови и этим остаткам экспертиза сможет определить соответствие.

— Всё ещё не понимаю.

— Мы почти на сто процентов уверены, что насильник хранит свою экипировку в одном из гаражей этого «Солнышка». Тому есть косвенные подтверждения. Но этих гаражей там что-то около трёхсот!

— Триста двенадцать, — подал голос со стула оперуполномоченный Котик.

— Вот, — кивнул Вишневский. — Представляете получить санкцию на обыск трёхсот гаражей? А даже если мы её получим, какой шум поднимется? И преступник почти наверняка сможет перепрятать инвентарь, если мы начнём обыскивать гаражи по порядку.

— Что же вы предлагаете? — спросил Данила, переводя взгляд со старшего следователя на Котика и обратно.

— Насколько мы поняли из описания особенности вашего Дома, он по какой-то загадочной причине неравнодушен к совершению преступлений против личности.

— Да, но спешу вас огорчить — это в основном касается всего лишь нескольких человек из числа жильцов этого дома.

— А как же вы тогда помогаете разным людям? О вас и вашем доме целые легенды ходят…

— Здесь есть одна особенность. Если кто-то из таких жильцов решит помочь кому-то, чья проблема достаточно серьёзна, то если Дом готов помочь, то может случиться маленькое чудо.

— Угу, — произнёс следователь Вишневский и посмотрел на Котика.

— А как вы узнаёте, готов ли дом помочь?

— Если по-простому — я знаю, как реагирует дом, когда думаю о проблеме человека.

— Понятно.

Следователь вздохнул.

— Если честно, то мы уже отчаялись поймать засранца, больно он ловок. Поэтому и пришли к вам. Может быть, у вас появится идея как помочь нам? Иди придётся ждать, пока он не проколется на очередном преступлении. На это могут уйти годы.

— Это если он ещё не начнёт убивать своих жертв, — буркнул из своего угла Котик.

— Да, такое часто случается со временем, — добавил Вишневский.

Данила откинулся в кресле.

— Погодите немного, мне надо подумать.

Пару минут он сидел, скрючившись в кресле в довольно неудобной позе и о чём-то размышляя, затем вдруг он вскинул вверх указательный палец и громко произнёс:

— Ну конечно же! Петровна!

Он быстро вскочил на ноги, схватил со стола беспроводную гарнитуру и, посмотрев на старшего следователя сверху вниз, спросил:

— Вы на машине, надеюсь?

— Да, конечно, — ответил удивлённый следователь. — Вы что-то придумали?

— Пока только идея, — ответил Данила, направляясь к выходу из кабинета. — Поедемте к этим вашим гаражам. Мне только нужно совсем коротко переговорить с одним из сотрудников нашего УК.

— Без деталей, надеюсь?

— Ну разумеется! Ей вовсе не нужно знать о нашем разговоре.

* * *

— Это ваши гаражи? — спросил Данила, когда машина остановилась.

— Да, — ответил Котик, сидевший за рулём.

— У вас есть какая-нибудь легенда на случай, если будут задавать вопросы, что мы делаем возле гаражей?

— Можно на «ты»? — спросил Котик Данилу, и после того как тот кивнул, задал ещё один вопрос: — Какой конкретно у тебя план?

— У вас есть с собой фотография одной из девушек? Всё равно какой из них — мне главное чтобы я мог подумать о ней.

— Может лучше с одной из них лично сюда приехать?

— Исключено, — вмешался Вишневский. — Запросто можем спугнуть нашего клиента, если он её заметит, да ещё в нашем обществе.

Он порылся в своей папке и вынул фотографию.

— Вот, есть парочка фото. Это одна из последних, Екатерина её зовут. Она как раз и вцепилась в его доспехи.

— Даже ещё лучше, — сказал Данила, беря в руки фото и вглядываясь в него. Девушка на фотографии выглядела довольно симпатичной. Рыжие волосы, веснушки, скуластое лицо. Разглядывая фото, Данила нажал на часах вызов и сунул гарнитуру в ухо.

— Алло, Петровна? — дозвонившись, спросил он. — Ты вышла во двор? Отлично! Встань так, чтобы видеть самую тёмную сторону дома и видеть ту дымку, ну ты знаешь. Ага… А ещё лучше — сядь на лавочку, я здесь буду, наверное, не меньше часа бродить. Короче, как только стена окрасится в розовый или красный — звони! И не уходи никуда, хоть там очередной потоп случится. А то я тебя знаю. Всё будет в порядке! На связи.

— В общем, если кто спросит, — произнёс Котик, потирая краем ладони подбородок, — мы ищем гараж, который продаётся на доске объявлений, хотим посмотреть место и всё такое. Пошли?

— Да, — согласился Данила. — Фотку я возьму с собой. Глупо, конечно, выглядит. Будто я экстрасенс какой-то из дешёвого шоу на канале «Две третьих», но другого способа у меня вам помочь особо и нет.

— Не переживай, — сказал Котик. — У нас каких только не бывает консультантов с причудами и прибабахами.

— Главное, чтобы сработало, — пробурчал Вишневский.

Они ходили вдоль гаражей не меньше часа. На сто сорок пятом гараже Петровна, наконец, позвонила.

— Алло. Бордовый, говоришь? — спросил Данила, вертя в руках фотографию. — Никогда не видела такого перелива?

Данила повернулся к парням из УВД.

— Похоже, есть. Вот этот.

Он указал на гараж с белой трафаретной цифрой «145» на зелёных железных воротах, кое-где покрытых ржавчиной. Видно было, что створки не так давно открывали.

— Не пойдёшь дальше? — уточнил следователь.

— Разве что для успокоения совести. А вообще — думаю, всё чётко. Слишком уж яркая реакция. Высотка нас оттенками редко балует.

— Оттенками чего? — переспросил Котик.

— Неважно, — махнул рукой Данила. — Слишком долго объяснять. Да вам и не нужно это, к делу вряд ли сможете такое пришить.

Он для порядка ещё прошёлся вдоль пары десятков гаражей и вернулся.

— Да, всё верно. Эффект сохраняется. Что-то здесь точно есть, как-то связанное с этой девушкой.

— Думаю, мы на всякий пожарный проведём вскрытие и двух соседних.

— Вам виднее.

— Спасибо за помощь, Данила! — пожал ему руку Вишневский. — Котик тебя отвезёт.

— Сообщите, если что найдёте. Мне тоже интересно ведь, сработало или нет.

— Само собой! Думаю, мы ещё посотрудничаем.

— Обращайтесь, парни.

* * *

Данила зашёл в кабинет и упал в кресло, вытянув ноги и водрузив их на край стола.

— Фу-ух! Наконец-то можно передохнуть. Анфиса, я вернулся!

— Вообще-то, я всегда знаю, босс, где вы находитесь. Вы же носите браслет на правой руке.

— Отстань, зануда! Не хочешь общаться по-человечески?

— Очень хочу.

— Ну вот и поддерживай подобную малоосмысленную болтовню.

— Я постараюсь это учесть в дальнейших беседах.

— Что у нас с кофе и бутербродами?

— В достатке и того, и другого.

— Отлично! Сделай парочку и чашку кофе. Сегодня ещё запланированы встречи?

— Да. К вам записался на приём некий Виталя. Он назвался «местным авторитетом». Удивительно, но Дом на предварительном отборе его пропустил.

— Ты правда способна удивляться?

— Вопрос слишком сложен для короткого ответа.

— Зануда моде он, — пробормотал Данила и устало покачал головой.

— Иногда вы разговариваете слишком тихо.

— Проехали. Так что там с этим Виталей?

— Он ожидает в фойе.

— Зови, — сказал Данила, допивая кофе и доедая бутерброд.

Спустя минуту дверь в кабинет распахнулась от мощного рывка, и в кабинет в развалочку зашёл крепкого вида крупный мужчина. «Вот это амбал», — проскочила первая мысль в голове Данилы.

— Дарова, земеля.

— Приветствую, — кивнул ему Данила.

— Базар до тебя есть конкретный.

«Базара нет», — чуть не вырвалось у Данилы, но он сдержался и лишь указал гостю на кресло перед собой. Ему начинало казаться, что реальность вокруг стала несколько искажаться, будто бы закручиваясь в огромную спираль. Высокие чиновники, представители силовых структур, криминальные авторитеты — их словно что-то притягивало мощным полем к безмятежной Высотке. А отдуваться за всех приходилось Даниле. Однако, он сам вызвался.

«Этому-то красавцу что от меня понадобилось?» — удивлённо разглядывая похожего на шкаф здоровяка.

— Ты пойми, братан, так дела не делаются на районе.

— В смысле? Что-то не так?

— Есть определённые правила поведения, сечёшь?

— Пока не очень.

— Не дрейфь, ща распедалю всё, ништяк будет.

«Шкаф» откинулся назад, и крепкое кресло издало жалобный скрип.

— Короче, если ты помог ментам, обладая ресурсом, будь нормальным пацаном и держи баланс.

«Вот это да!» — удивился Данила. Двух часов не прошло, как он походил с двумя сотрудниками органов внутренних дел возле гаражей на окраине, а эти бойкие ребята уже в курсе событий! Ещё даже не известно точно, помог он тем ребятам или нет!

— Это как? — осторожно спросил он бугая.

— Значит, если тебя попросят, нужно оказать помощь и нашим. Иначе — пойдёт нездоровая канитель, и люди могут быть недовольны.

— Но ведь всем не угодишь?

— Это верно. Но принцип есть принцип, земеля. Проявляй уважение, и не будет проблем.

— Так, а что конкретно нужно будет сделать… для баланса?

— Пока расслабься. Пока ты грань не перешёл, серьёзным людям не навредил. То, что грязного изловить помог — в целом даже всему району пользу сообразил. Просто держи в уме, что если к тебе придут, от нас или от них — не торопись, подумай. Куда качнётся. Сечёшь линию?

— Секу.

— Ну и отлично. Так-то по жизни ты в целом пока ровно идёшь, парням нравишься. Не наглупи. Ну, будь здароф.

Амбал удивительно легко поднялся из довольно глубокого кресла (кажется, ставшего ещё более глубоким после него) и, сделав Даниле ручкой, так же вразвалочку, как и пришёл, направился к выходу.

Какое-то время после последнего разговора Данила сидел неподвижно и переваривал услышанное и увиденное. «Однако, как же кучно пошли!» — наконец, проскочила в звенящей голове первая здравая мысль. Что ж, это разумно, в конце концов. За балансом полезно следить в любом деле. И особенно в таком, где пересекаются интересы очень многих. У Данилы вдруг возникло ощущение, едва ли не видение — что Высотка, и он вместе с нею, стоят на пересечении каких-то невидимых, но вполне ощущаемых линий сил. Пресловутых «сдержек и противовесов».

— Босс, только что позвонил один из тех сотрудников УВД, которые приходили утром. Просил передать, что метод сработал — они уже нашли в гараже какие-то «игрушки». Так что, возможно, они ещё попросят о помощи.

— Здорово. Спасибо, что хоть предупредили.

Данила задумался на пару мгновений. «Что ж, меня можно поздравить. Прям выход на новый уровень отношений. Ну и это было похоже на предупреждение и одновременно — на предложение сотрудничества. Теперь попробуем аккуратно порулить между всех этих монолитов. Разумеется, не без помощи Высотки».

Тем не менее, вот он — ещё один урок в копилку знаний о его работе. Как бы Даниле не казалось очевидным и правильным помогать кому-то, если он не хочет новых проблем и неожиданностей, то нужно обязательно тратить время на размышление о последствиях своих действий. Тот факт, что Высотка даёт защиту, не означает, что она будет прикрывать любые новые дыры и фонтаны на месте починенной изначальной проблемы. Взять хоть ту же ситуацию с водой. Возникли проблемы с подачей воды — хорошо, Она решила проблему. Но! Тут же возникли две новые — хитрые проныры, ищущие выгоду (а они, в принципе, никуда и не девались), и потоп из-за прямолинейной «принципиальности» Высотки.

Или вот даже взять этих оперов и авторитетов. Поможешь одним, другие тут же вылезут с недовольными лицами. И хорошо, если только с лицами…

— Ну, Анфиса, гляди как попёрло! — вдруг воскликнул он на весь кабинет, так что стены отозвались эхом. — Сейчас у нас пойдут дела! Одни других веселее! А если ещё безумная идея того восьмикратно несчастного Августиныча про брачное агентство придётся по нраву нашей железобетонной девочке, то и вовсе можно наоткрывать целые отделы и направления! И назовёмся мы — «Корпорация До энд Бра»…

— Извините, босс. Что в вашем контексте значит — «попёрло!»?

Ответить «босс» не успел. Его часы тихонько пиликнули сигналом эсэмэс. Прочитав его, Данила изменился в лице произнёс:

— Всё, Анфиса. На сегодня и завтра хватит, поработали! Пора и о личном подумать! Завтра приёма не будет, хоть папа Римский приедет!

Он резво вскочил из кресла и понёсся к выходу, будто его ужалили.

Глава 9. Свидание с мечтой

День настоящего отдыха № 1

Данила лежал в одних трусах поперёк большой широкой кровати, которая в разложенном виде занимала едва ли не пятую часть площади его скромной, хоть и весьма уютно обставленной студии. Лежал и просто глядел в потолок. Спустя какое-то время, полчаса, может, час, он встанет и начнёт неспешно собираться на свидание с девушкой своей мечты. Да, пожалуй что, больше чем мечты. О такой, как Оксана, он даже и не мечтал. Боялся мечтать. Выходит, не соврал он ей, когда сказал тогда, в уютной университетской столовке: «Может, и боюсь».

Ещё он вспоминал события последних двух, а то и трёх дней. «Удивительное рядом, но оно запрещено», — усмехнулся он, вспомнив слова очень старой шуточной песни. «Это всё от бати, он любил слушать такое…», — подумалось Даниле вдруг, и он загрустил. Как они там, его «старики»? В этой суматохе дней, удивительно насыщенных не менее удивительными событиями — чего только стоила череда этих явлений могучих мира сего, одного за другим, не давая ему никакой передышки!.. Ну, пусть не мира — довольно скромного мирка по имени Мохино, хотя и разросшегося в последнее время необычайно.

Когда он в последний раз звонил или писал им? Ну, он обязательно позвонит им завтра. Сегодня уж больно важный день у него, и никак ему не собраться с мыслями.

Ему нужно привести себя в полный порядок, побриться, принять душ и все дела, подобрать подходящую случаю одежду и обувь. А ещё постараться не ударить в грязь лицом в процессе… Впрочем, такого исхода он почему-то совсем не боялся. Может быть, потому что рядом с ней он чувствовал себя удивительно легко и свободно. И это с такой-то красавицей и умницей! Ну, почти не боялся…

Вчера она написала короткую эсэмэску. «Встретимся завтра в 12?» Он предложил: «Ок. на бульваре, там же где в первый раз». И отправил скрин, что заказал ей такси к этому времени. Она ответила: «ты знаешь, откуда мне ехать? ; \». А он написал: «От академгородка. не угадал? 8-|». И она написала: «Почти. всё нормально. жди =)» И он написал «до встречи».

Ровно в полдень Данила уже стоял на том самом месте, на бульваре, нарядный, в белых брюках и рубашке, светлых сандалиях и, разумеется, исполненный надежд. Погода для воскресного дня выдалась отличная, по-летнему тёплая и солнечная, не смотря на начало сентября. Но солнце уже не жарило, как обычно летом, а лишь тихонько и очень приятно грело кожу.

Оксана, как всегда — удивительно, как ей это удавалось? — подошла незаметно, со спины, и снова окликнула его в своей ироничной манере.

— Такой красивый и нарядный юноша — и совсем один?

Данила обернулся на голос и на секунду зажмурился, словно ослеплённый — так она была хороша! Он улыбнулся и ответил:

— Выходит, что теперь уже не совсем.

Девушка тоже выбрала белый наряд — лёгкая блузочка, изящные туфельки и обтягивающие, укороченные летние брючки, великолепно подчёркивающие её прекрасную фигуру.

— Что? — с улыбкой спросила она, увидев его заминку.

— Дар речи, — ответил Данила. — Где-то был тут. Но я никак не могу его найти и вернуть на место.

— Такое бывает.

Оксана подошла ближе и взяла его под руку.

— Но хотя бы план действий по развлечению девушки остался на месте?

Данилу обдало ароматом её духов, и у него немного закружилась голова — так восхитительно она пахла.

— План есть — весь день для тебя и чего бы ты не пожелала, всё будет.

Они медленно пошли по бульвару, в такой день хоть и многолюдному, однако, окружающие им совершенно не мешали сегодня. Удивительно, никто не преграждал им путь, уткнувшись в свой смартфон и не видя никого вокруг, не опутал их ноги в белоснежных брюках видавшим виды собачьим поводком на рулетке и не уткнулся мокрым собачьим же носом впридачу. Никто сегодня не разговаривал слишком громко рядом с ними, невольно посвящая их и всех окружающих в свои личные дела и проблемы, а также проблемы всех родственников до третьего колена и друзей в пределах четырёх звеньев социальных связей…

— Выходит, наш юноша не только красив сегодня, но и богат? — спустя какое-то время с лукавинкой в уголках глаз спросила Оксана, глядя на него чуть исподлобья.

— Буквально вчера получил наследство от того самого дядюшки-принца из Нигерии, о котором всем писали когда-то, представляешь? Оказалось — всё правда, — в тон ей подыграл Данила. — Так что можем начать, например, с лёгкого второго завтрака в летнем кафе, потом переместиться на круизный пароходик, что катает по всей городской части реки, а ещё лучше — если нас будет носить по водной глади маленькая яхта с капитаном — и только для двоих пассажиров. Ну а дальше — как душа девушки пожелает…

— Что ж, я вижу, кто-то неплохо подготовился к первому воскресенью сентября. План одобряется. — девушка вздохнула. — После первой недели в универе уже хочется отпуска и вернуть ушедшее лето.

— Тогда держим курс на кафе. Отпуск на один день начинается!

И они пошли гулять, стараясь ни о чём не думать, что могло тяготить и тянуть обратно в омут проблем. Они с аппетитом перекусили в летней кафешке, погуляли вдоль берега Мохинского водохранилища, потом сели на пустой трамвайчик, который довёз их до пристани, где они сняли яхту на полдня с капитаном и напитками в придачу. И весёлый капитан три часа возил их по реке. А после он отвёз их в плавучий ресторан, доступ в который имелся только с воды, и они просидели в нём ещё три часа, без умолку болтая ни о чём и обо всём сразу, уплетая вкуснейшие закуски и запивая их лёгким вином.

— Помнишь, ты спросил у меня удивлённо, что я не смотрю новости? — неожиданно спросила Оксана Данилу, после очередного бокала лёгкого и шипучего.

— Да, что-то такое вспоминаю. Как раз позвонила Петровна с её авралом и трубами.

— Так вот… — задумчиво произнесла девушка, — Я почитала новости, просветилась, так сказать.

— И-и что-о? — выжидательно протянул Данила.

— Оказывается, ты у нас знаменитость номер один. По крайней мере, в Мохино и в универе точно. Ректор и декан от тебя оба без ума и памяти. На телеканалах целые шоу и передачи, где только и разговоров про этот ваш «дом»…

— Тебя это смущает?

— Ну так, самую малость, — улыбнулась она. — По секрету тебе скажу, мне тётки в деканате про тебя все уши прожужжали, что мол ректор надеется, что ты им поможешь получить какие-то невероятно крупные гранты на развитие университета и его программ.

— Ну, успехов им в этом, конечно, — усмехнулся Данила.

— А что, их ждёт разочарование? — с интересом спросила Оксана.

— Ох, я со своей новой занятостью на самом деле всерьёз подумывал бросить универ. Днюю и ночую в своём офисе. И ты не поверишь — чем дальше, тем легче не становится!

«Прямо всё как у нашего вице-мэра выходит», — вдруг поймал себя на мысли Данила и нахмурился. Он вспомнил о просьбе высокого чиновника и на секунду задумался, насколько вообще это реально — проверять людей на вшивость таким вот необычным способом? Ведь Высотка, она… Да кто в конце концов её знает, кто она. А он сейчас на свидании с самой восхитительной девушкой на свете, вот что сейчас главное, и вообще…

— Эй, Данила-мастер? — увидел он перед собой движущуюся ладонь Оксаны. — Куда это ты пропал?

— Прости, — помотал головой Данила, словно пытаясь стряхнуть с себя дурные мысли. — Задумался. С этим Домом действительно много проблем. Вернее, с ним как раз проблем нет, а вот вокруг него люди создают огромное их количество. Причём самых невероятных и глупых.

— Тебя, должно быть, замучили вопросами и расспросами…

— Есть немного, да.

— Но мне на самом деле интересно. Не стоит тебя мучить, да? — спросила она, и обезоруживающе улыбнулась.

— Ну что ты, — расплылся в ответной улыбке Данила. — Тебе я готов рассказывать про Дом часами. Спрашивай, не стесняйся!

— Хорошо, — деловито кивнула девушка. — А что там за история с волшебной водой?

— Ха! Это вот, Оксана, история совершенно показательная и невероятно хорошо демон… стрир…

Язык Данилы стал немного заплетаться от количества выпитого шампанского, и девушка совершенно неотразимо и заразительно рассмеялась.

— Всё, кое-кому больше хватит! — рубанула воздух её миниатюрная ладошка.

— Это точно! — с виноватой улыбкой согласился Данила.

— Так вот, история такая — Дом обладает невероятным острым чутьём на человеческую, как бы это поточнее выразиться…

— Дай угадаю… Нечистоплотность? — произнесла Оксана, как бы прицелясь в Данилу указательным пальцем.

Данила изумлённо воззрился на собеседницу.

— Как ты удивительно точно подметила! Да, верно. Иногда, или даже чаще всего, эта нечистоплотность превращается в банальную жадность и эгоизм. Иногда в бессмысленную злобу, мстительность, но чаще всего — да, в жажду наживы, желание набить побыстрее карманы, устроиться повыше и потеплее. Вот, например, с той же волшебной водой — Высотка с некоторых пор снабжает весь дом водой, берущейся буквально ниоткуда! Из своих железобетонных недр берёт, больше неоткуда. Так эти ушлые деляги-строители, вокруг Дома роящиеся, прознали о том, и что ты думаешь? — тут же, тут же! решили на этом нагреться и подкупили местных слесарей сделать незаконную тайную врезку в этот наш чисто семейный водопровод. Результат — ты уже знаешь или догадываешься. Высотка объявила бойкот и потоп. Ну а мне пришлось бежать это разруливать и спасать.

— И как, спас?

— Как видишь. Иначе сложно представить даже — как вообще можно перекрыть неперекрываемый волшебный водопровод. Там должно быть на месте Мохино уже возникло бы нерукотворное озеро. Этакий Китежград, только из железа и бетона вперемежку с кирпичом.

— Короче, ничего нового под солнцем, — подвела итог Оксана. — Чудеса новые, проблемы — старые и замшелые.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты умница? — спросил Данила, глядя на Оксану с обожанием.

— Не буду тебя расстраивать, но скажу — сколько бы ни говорили, слушать это всегда приятно. Да ещё от такого милого собеседника.

— Ты правда так думаешь?

— Да, — потупив взгляд, тихо сказала Оксана.

— А я думаю, что ещё никогда в жизни не встречал такой девушки, как ты.

— Ты и правда так думаешь?

— Не могу перестать думать.

Минуту они молчали, чуть неловко пряча взоры и потягивая вино из бокалов.

— А ты покажешь мне свою «красавицу»? — наконец, спросила Оксана.

— Высотку-то? Конечно! — с воодушевлением ответил Данила. — Поехали, хоть прямо сейчас!

— Поехали, — тихо сказала девушка.

Когда они подъехали на такси к Дому, уже стемнело. Здание высотки в темноте, как это обычно бывает, казалось больше чем на самом деле. Держась за руки они медленно пошли по дорожке, ведущей к подъезду.

— А как ты узнаёшь, стоит помогать кому-то или нет? — спросила вдруг Оксана и покосилась в темноте на Данилу.

— О, это одновременно и самый простой, и самый сложный вопрос. Ты опять попала в самую точку, умница девушка Оксана.

— А если бы я попросила тебя мне помочь?

— Ты? — опешил от такого неожиданного вопроса Данила, и на секунду даже выпустил руку девушки, но, опомнившись, тут же вновь взял её.

— Я, — отвернувшись в темноту улицы, тихо произнесла она.

— А о чём же ты…

Данила замолчал. Они подошли к домофону. Но что-то было не так. Дверь не открылась сразу, сама, тихим щелчком автоматического замка. А экран над подсвеченными цифрами отчего-то горел рубиновым светом.

— Погоди, что-то не так.

Данила отпустил руку девушки и набрал номер квартиры на циферблате. Экран по-прежнему горел красным и ничего не происходило.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Данила, снова и снова набирая номер и прикладывая палец к распознавателю отпечатков.

— Сейчас, погоди минутку! — сказал он Оксане и поднёс запястье ко рту.

— Анфиса!

— Да, босс.

— Открой дверь подъезда. Что-то заело, должно быть.

— Открываю, босс.

Замок щёлкнул, экран на секунду загорелся зелёным, но тут же площадку вокруг опять залило ярким рубиновым светом. Дверь не открывалась.

— Извините, босс. Что-то мешает. Не могу открыть.

— Да что там такое?

Данила подёргал за ручку, но дверь не поддавалась.

— Не мучайся, Данила-мастер, — вдруг тихо и грустно произнесла Оксана. — Это всё из-за меня.

— Как это из-за тебя? — удивлённо воззрился он на девушку. — Что ты такое говоришь?

— Из-за меня. Я не должна была сюда приходить.

— Но почему?

— Ты точно хочешь это знать, Даня?..

Она впервые так назвала его, и что-то ёкнуло у него внутри.

— Конечно, хочу!

— Вот поэтому я и спрашиваю тебя… и твой Дом.

— О чём, милая?

— Что если мне тоже нужна твоя помощь? И Её.

— Конечно, я помогу тебе, Оксана!

— Тогда помогите мне.

Данила стоял и смотрел на неё, не сводя глаз и ничегошеньки ещё не понимая, но тут вдруг заметил, что из глаз её, огромных, красивых, серо-зелёных (он помнил!) глаз текут огромные слёзы, величиной с маленькие озерца.

— И меня зовут Дарья.

Замок вдруг громко щёлкнул, и дверь отворилась сама, светя приглашающим изумрудным светом экрана.

* * *

— Так значит, всё это — не всерьёз? — спросил Данила, аккуратно держа её за руку на протяжении всего её рассказа обо всём. Они сидели в его студии на краю кровати вот уже целую вечность.

— Ну что ты, Даня… Поначалу, конечно, ты был лишь заданием. Первым таким серьёзным моим заданием. Ты не представляешь сколько средств и сил у нас… — Дарья осеклась, но после продолжила: — Там вбухивают в эту войну с ветряными мельницами вроде тебя и твоей Высотки! Но что ещё ждать от тех, кто ведёт непрерывную тайную войну вот уже десятки лет… Ты только представь — они не придумали ничего лучше, и решили, что твоя Высотка — это секретное сверхоружие. Что весь этот чудо-объект, мать его, я ведь наизусть этот номер помню, он мне снится! А, О, тире, три ноля, тринадцать, дробь, один, Вэ! И всё это — якобы, результат воздействия сверхсекретной разработки вероятного противника, сверхсовременное вооружение новейшего типа.

— А сейчас? — спросил Данила упавшим голосом. — Что сейчас?

— Сейчас… — Дарья потупила взгляд. — Сейчас остался только страх. И надежда. Что ты поможешь мне выбраться из этой лжи.

— Конечно, помогу. Но чего ты боишься? Здесь тебе ничто не угрожает, поверь! Она защитит тебя, как меня!

— Я верю тебе, Даня. Очень хочу верить. Ты такой хороший…

Она вдруг потрогала мочку уха.

— У меня вживлён чип. Они нас слушают. Вот… Здесь. Нужно выт… Ножницы или шило…

Она вдруг резко закатила глаза и рухнула на пол. Данила ошарашенно глядел на неё. Её тело вдруг скрутила сильнейшая судорога.

— Ско-… рее… Они… Убьют… Ме-… ня…

— Сейчас! Милая! Подожди секунду!

Данила схватил из кресла подушку и подложил ей под голову, чтобы она не разбила затылок. Потом бросился к комоду и резко выдвинул все ящики разом, так что содержимое вывалилось на пол. Найдя, наконец, канцелярский ножик и старенькое шило, которое он привёз ещё из дома в Востругино… Молнией он метнулся к аптечке, схватил бинты и спирт, а затем — к Дарье, которую уже начало непрерывно трясти.

— Вот сволочи! Гады! Ублюдки!

Данила аккуратно, но сильно зажал коленями её голову возле шеи, затем быстро смазал мочку уха антисептиком и, выдохнув и замерев, сделал аккуратный надрез на мочке уха. В ней что-то пульсировало — горячее, злое, ядовитое. Он сжал пальцами мочку и резко выдавил сверкающий шарик из раны. Пото обработал края раны и зажал бинтом. И держал так, пока кровь не перестала течь. Он аккуратно положил голову Дарьи на подушку. Девушка по-прежнему не приходила в себя, однако, биться в конвульсиях перестала.

Данила осторожно взял салфеткой металлический шарик с пола, протёр его и стал разглядывать. Шарик вдруг недобро замигал красным.

— Не н-надо… — простонала вдруг Дарья. — Выброси… скорее…

Данила осмотрелся и не найдя ничего лучше, подошёл к открытому окну.

— Передавайте привет остальным сволочам! — произнёс он и с силой швырнул враждебный имплант в окно.

Вдруг, спустя пару секунд, в воздухе несколькими этажами ниже что-то хлопнуло с яркой вспышкой. Да так, что звякнули окна. Данила опустился на колени возле Дарьи и осторожно вытер ей уголки рта от выступившей пены.

— Сейчас, сейчас, милая моя. Дом ещё никому не позволял умереть внутри себя. Так что мы с тобой выкарабкаемся.

Так он просидел над девушкой не менее часа, изредка проверяя рану и меняя компрессы. Наконец, она открыла глаза.

— Где я?

— Спокойно, Даша. Ты у меня, в безопасности. Ты теперь всегда будешь в безопасности.

— Ты простишь меня? Я не хотела обманывать тебя с самого начала…

— Конечно, милая. Конечно.

— Только не прогоняй меня, слышишь?

— Ни за что на свете.

У них ещё много дел впереди. Разобраться с сильными, чтобы не слишком борзели на их территории, помогать обездоленным и просто несчастным по жизни, когда придут за посильной помощью. И дело пойдёт на лад.

Ну и, в конце-то концов, что если он уверен, что Высотке на самом деле понравится идея того чокнутого? Как там его звали? Августиныч? Нет, Августович. Неважно. Ведь наверняка совсем рядом или где-то далеко кто-то до сих пор безнадёжно ищет себе идеальную пару, половинку, второго пилота, а то и первого. И не будет счастлив, пока не найдёт.

Так уж устроен мир.

Часы на его руке вдруг запиликали призывным звоном. Данила взглянул на циферблат и устало улыбнулся.

Это звонила Петровна.

Ну, значит жизнь точно продолжается.

Продолжение следует…