Тихая война

Пролог. Дама в беде

3.14.80 г. века Битв.

Свободные города. Искен.

Зима, а с ней и Хладберг остались позади. Пришла весна. Вдоволь поохотившись в заснеженных лесах Дейны, братья Вейнс решили перебраться в края не менее богатые зверем, но куда более приветливые и теплые. Пара монет, почти четыре луны плавания, и вот Свободные города: яркие, причудливые, а местами и откровенно странные. Давным-давно они были частью двух больших и сильных империй, теперь же представляли собой скопище независимых друг от друга полисов. Разные гербы и правители, непохожие обычаи и традиции, в корне отличные взгляды. Пока в Ас-Этре о милости молили Спасителя, жители Кагарана продолжали поклоняться древним богам своих предков – духам лоа. В Искене, где и остановились близнецы, чтили и первого, и вторых, и вообще всех мыслимых и немыслимых богов.

Порой Эйнеке казалось, что жители Свободных городов умышленно ищут, как и чем бы выделиться на фоне соседей. С другой стороны, ему это даже нравилось. Во-первых, разнообразие. За семидневку можно было объехать около трех городов, а в итоге побывать чуть ли не в трех разных странах. Это увлекало. Во-вторых, этакая открытость… лояльность, терпимость местных ко всему новому. В Свободных городах принимали всех. Здесь орк и человек могли вместе содержать кузницу, а кошколюд-мау с гномом заправлять банком. Людоящеры, гноллы, тролли и прочие существа, обычно пугающие простых горожан, считались просто диковинкой, но куда чаще такой же нормой, как и темнокожий человек.

Серьезный минус Свободных городов – преступность. Эти края со всем своим разнообразием, вольными нравами и доброжелательным терпеливым людом привлекали не только честных работяг, купцов и путешественников, но и лиц, не совсем склонных следовать закону. Это затрудняло поиск работы. Некоторые заказчики не доверяли братьям, полагая, что они очередные проходимцы. Иным не доверял сам Эйнеке. Впрочем, кое-какую работенку полукровка смог отыскать себе и брату. Племянница видного искенского купца возжелала себе на День Рождения крылатого скакуна – пегаса. По счастью, одного такого видели в лесах близ города. Дальше вылазка. Разведка. Слухи подтвердились. Оставалось только одно: изловить зверя и привести к купцу. Как и полагалось хорошему охотнику Эйнеке готовился к этому. Именно подготовка и привела его на Большой рынок. Здесь же полуэльф смог как следует прочувствовать еще один изъян, присущий едва ли не всем Свободным городам.

Толпа.

Любви к многолюдью у Эйнеке не прибавилось. К праздникам тоже. А местные, как назло, отмечали какое-то малопонятное для полуэльфа событие. Кажется, он был посвящен богу плодородия. Что-то в этом роде. Эйнеке не вникал. Раздражение в нем сейчас перевешивало любопытство.

Крики торговцев и зазывал. Гул людских голосов. Рык, мяв, шипение и лай выставленных на продажу животных, а то и некоторых нелюдей. Скопище живых тел, пышущих силой и магией. Голод бродил где-то на кромке сознания, однако Эйнеке не давал ему воли. Не давал он воли и своему раздражению, однако давалось это ой как непросто! И дело было не только в необходимости пихаться и толкаться, прокладывая себе путь к очередному прилавку, и даже не в том, что Эйнеке никак не мог отыскать нужную вещицу. Нет. Во всем был виноват Наталь.

На этот раз грешный старший братец не придумал ничего лучше, как накануне охоты найти себе девицу и ухмыздать с ней праздновать. Пропал Наталь еще вчера, оставив на столе записку (спасибо и на этом!). Вернуться обещал не раньше, чем послезавтра. А Эйнеке… Что ж, он был предоставлен сам себе.

“На бабу променял!” - ворчливо заметил внутренний голос.

Эйнеке же нахмурился. Собственные мысли отвлекали его от дела. Еще раз оглядел прилавок, усыпанный побряковинами всех мыслимых форм и размеров, отрицательно качнул головой, чем вызвал подлинное разочарование на лице у продавца, и побрел дальше. Обида росла. Вроде бы Эйнеке честно пытался держать раздражение при себе, ведь что плохого в том, что брат нашел себе подружку? Ан нет, оно выжигало изнутри!

“Он оставил меня одного! И ради чего?!”- кипели полные возмущения мысли.

“Любовь всей жизни, ха! Да у него таких “любовей” в Хладберге четыре осталось! И еще с два десятка на трех материках! Он эту девку за семидневку забудет, если не через день! Только время и деньги попусту тратит! Какая… неразумность!”

- Не интересует! - проходя мимо торговца тканями, бросил Эйнеке. В охоте тряпки бы ему никак не помогли, да и на новую одежду денег совсем не осталось.

Отмахнулся он и от продавца керамики, а чересчур назойливому типу, предлагающему подушки, даже показал клыки. Тот, не будь дураком, расценил сей жест верно и переключился на пожилого мужчину, шедшего прямо за полуэльфом. Куда более настойчивыми оказались девицы, вившиеся у фонтана посреди рынка. Эйнеке, порядочно устав бродить туда-сюда, желал немного отдохнуть в тени и умыться, но в итоге чуть не угодил в объятия молодой незнакомки. Местные традиции оказались довольно… своеобразны! Чтобы ненароком не стать чьим-нибудь мужем до конца праздника (что-то такое лепетала та девица), Эйнеке был вынужден спешно ретироваться к самым дальним рядам прилавков.

“А может, зря это я?” - мелькнула в голове вдруг шальная мысль.

“Почему я должен оставаться один, пока Наталь там развлекается и тешит свою похоть?”

Тогда же нервно усмехнулся.

“Потому что не хочу. Не могу так!”

Кое-что Наталь умел делать лучше своего близнеца. Например, расслабляться и не забивать голову. Веселиться и не усложнять. Любить ярко и без оглядки на то, что ждет потом. Эта особенность брата частенько казалась Эйнеке изъяном, ведь нельзя же вот так вот просто бросаться за очередной “любовью всей жизни”! Иногда же он завидовал. Тихо. Едва ли не в тайне от себя самого. Впрочем, Эйнеке не привлекали кратковременные связи. Искать же что-то более долгоиграющее…

“Да чтоб я еще раз в такое вляпался!”

Из этих размышлений Эйнеке выдернула куча хлама, заботливо разложенная по прилавку руками очередного торгаша.

“А вот это, быть может, сойдет…” - сообразил он, зацепив краем глаза несколько изделий из бронзы и латуни.

Подошел ближе, оглядывая весь товар. Подсвечники, серьги, перстни, кое-какая посуда. Торговец – загорелый низкорослый мужчина в просторных одеяниях – заметил интерес полуэльфа. Улыбнулся, широко раскинул руки, словно приглашая возможного покупателя получше разглядеть товар.

- Нравится что, а? Дай только знать, друг! - молчать торговец тоже не собирался.

Эйнеке в ответ ему только коротко кивнул и склонился над прилавком. Подсвечники – слишком большие и неудобные: с ними по лесу за крылатой лошадью не побегаешь. Серьги и кольца – слишком маленькие: едва ли вместят в себе столько силы, сколько нужно для дела! Фигурки – каждая не больше ладони – казались вариантом куда более подходящим. У той, что изображала слона, форма казалась весьма удобной… Легко в руке лежать будет!

- Можно? - Эйнеке указал на слона. С тем же велел своей магии проявиться. Мелкие всполохи волшебства заискрили между пальцев.

Торговец подозрительно сощурился – даже в Свободных городах магия вызывала некоторую опаску – но все-таки одобрительно кивнул:

- Не попорти! - добавил торговец мгновение спустя и взглядом указал на мау, державшегося в стороне от прилавка: он был обнажен по пояс и ничто не скрывало его мускулов, темную шкуру украшали шрамы. В лапах зверолюд держал дубинку. Вероятно, это был охранник.

- Понял, - усмехнулся Эйнеке.

Потребовалось некоторое время, чтобы сосредоточиться на фигурке. Усилие воли. Еще один всполох магии. Он медленно потянулся к слону. Столь же неторопливо просочился под его бронзовую шкуру. Магия потекла внутрь, пускай и не так легко, как хотелось бы Эйнеке. Металл принимал ее. Полуэльф удовлетворенно улыбнулся. Оборвал было поток чар, но тогда же заметил – почуял – некий сгусток чужой магии неподалеку. Прикрыл глаза. Прислушался к ощущениям. Отдался им. Рука прикоснулась к чему-то куда более теплому, чем металл. Когда же Эйнеке открыл глаза, то увидел перед собой небольшую резную шкатулку. Нахмурился. Отнял ладонь и указал на слона.

- Сколько? - спросил.

- Пять сентаво для господина мага, - снова заулыбался торговец и, кивнув на шкатулку, добавил: - Ее отдам за три.

Эйнеке чуть вскинул бровь.

- А что в ней? - поинтересовался.

Торговец не ответил. Вместо того он открыл шкатулку и извлек из нее черный бархатный мешочек. Развязал тесемки, протянул Эйнеке. Эйнеке заглянул внутрь.

“Камни?”

- Для гадания, - пояснил торговец, будто прочитав мысли полуэльфа, и предложил: - Попробуй! Возьми!

Полуэльф протянул было руку, но, наученный опытом торговли со всякого рода личностями, поостерегся. Решил уточнить:

- Сколько это будет стоить?

- Ни единого сентаво! - отозвался торговец.

Тогда Эйнеке кивнул и запустил руку внутрь. Бархат приятно коснулся кожи. Пальцы зацепили несколько камушков. Когда Эйнеке выложил их на прилавок, торговец пробормотал что-то, затем просиял.

- Тебе везет, господин маг! - сообщил он. - Хорошие знаки!

- Хм? - Эйнеке снова вскинул бровь. - Меня ждет удачная покупка?

Торговец насмешки не уловил, а может, просто не подал виду.

- Этот означает успех в деле, - он увлеченно рассматривал камушки, - а этот – судьбоносную встречу. Он же, - торговец поднял с прилавка зеленый камень, весьма похожий по виду на яшму, - сулит исполнение желаний. Вы желаете чего-нибудь, господин маг, а?

Эйнеке молча выложил на прилавок пять сентаво, подхватил фигурку слона и двинулся прочь. Игра в гадание начала утомлять.

“Все, чего я желаю, так это выручить за ту крылатую кобылу побольше серебра!” - подумал про себя. Нечто внутри же тихонько добавило:

“И не быть одному в этот день!”

***

Таверна “Гнездо Чайки” (а, вернее, комнатушка на втором ее этаже) уже которую семидневку служила братьям Вейнс домом. Не лучшее место, зато недорогое как по части постоя, так и по части выпивки. В самый раз для порядком исхудавших кошелей. Оказавшись в большом зале, Эйнеке несколько удивился собравшейся там толпе. Даже для “Гнезда” (дешевизна делала свое дело!) народу было многовато, а это только полдень миновал! То, как обстановка поменяется к вечеру, полуэльф даже боялся представить.

“Что ж, праздник... В праздники всегда так!” - Эйнеке метнул короткий взгляд на барную стойку.

Около нее несколько выпивох искали свое счастье на дне бутылки, а один за столиком у дальней стены уже тихонько похрапывал.

“Никто работать не хочет, только пить, гулять да трахаться!” - на этот раз взгляд полуэльфа зацепился за небольшую компанию, расположившуюся у очага.

Двое почтенных мужей в дорожных костюмах – вероятно, торгаши средней руки. Три девицы, юные и вполне приятные на вид, но не слишком прилично одетые. Яркая ткань платьев едва прикрывала груди. Эти девицы видом своим вполне напоминали тех, что окружили Эйнеке у фонтана, а потому полуэльф затруднялся определить, празднующие ли они или просто шлюхи. Зато он точно знал, что сказал бы Наталь, увидь такую компанию.

“Кому-то крупно повезло, братишка, и у него сегодня будет сразу две!” - прозвучали бы его слова. Ну или как-то уж очень похоже…

“А, неважно! У Наталя тоже вместо мозгов это вот “выпить-погулять-совокупиться”, раз он меня одного оставил, да еще и когда! Когда денег кот наплакал и к делу готовиться надо!” - кипели гневные мысли.

Стараясь не обращать внимания на сборище в зале, Эйнеке стремился к лестнице на второй этаж. Хотелось поскорее вернуться в комнату, избавиться от навязчивого чувства толпы, уединиться наконец. К тому же, полуэльфу предстояла работа: долгая и кропотливая. Напитать магией предмет – дело непростое, тем более что для охоты на пегаса купленную фигурку слона следовало наполнить под завязку. И опять же в Эйнеке вспыхивал гнев – жгучее ощущение несправедливости. Пока Наталь там развлекается, он – Эйнеке – будет работать в поте лица! Ради общей, между прочим, выгоды. Совершенно один!

Несколько ступенек осталось позади, больше десятка только ждало впереди. Эйнеке ощутил толчок. Чуть отшатнулся, вцепился рукой в деревянные перила, возвращая равновесие. Слишком увлекшись своим возмущением, полуэльф совсем не заметил на лестнице еще одно живое существо. Женщину.

Она совсем не походила на тех девиц, что там, внизу, веселились в обществе приезжих купцов. Никаких ярких цветов, только черное и белое. И никаких едва прикрытых грудей. Закрытая светлая блуза и кулон с крупным агатом. Подол до щиколоток. Черные, как смоль, волосы собраны в пучок, да так аккуратно и скрупулезно, что нет ни единой выбившейся прядки! Эйнеке замер, не столько очарованный незнакомкой, сколько просто удивленный и застигнутый врасплох их столкновением. Та тоже казалась удивленной. Немного напуганной даже! Эйнеке заметил легкий отблеск страха в ее глубоких темно-карих глазах.

- Прошу прощения, - опомнившись, улыбнулась женщина: тоже совершенно очаровательно. В высоком голосе не было ни тени обиды, раздражения или испуга. Он звучал ровно и приятно, едва ли не...

“Безупречно!” - подумал Эйнеке, сам того не замечая, как лицо его озаряет ответная улыбка.

- Извини, - отозвался вслух, затем подался в сторону, уступая дорогу.

Женщина благодарно улыбнулась и, миновав оставшиеся ступеньки, поспешила к стойке. Похоже, ей надо было переговорить с хозяином заведения – рослым детиной по имени Эб – странным плодом любви человека и орчихи.

Эйнеке проводил женщину взглядом. Не смог отвести глаз! Волнительное щекочущее чувство шелохнулось в груди. В этот раз полуэльф был совсем не против новых случайных прикосновений. Эйнеке качнул головой, укорил сам себя в неуместной слабости и поспешил было наверх, однако...

“Что это?” - Эйнеке нахмурился.

Склонился, цепляя когтистыми пальцами аккуратно сложенный квадратик пергамента. Повертел в руках. Осмотрел. Сделал логичный вывод, заметив выведенное в уголке имя:

“Письмо. Для Вивьен из Дории”, - Эйнеке еще раз осмотрел пергамент, но имени отправителя так и не обнаружил. Разворачивать не стал. Вместо того вскинул голову и обвел взглядом зал. Та женщина... Это наверняка она обронила! Нужно отдать и...

“Ее зовут Вивьен”, - новая улыбка тронула губы.

Эйнеке опять качнул головой и ринулся вслед за женщиной. Та только-только отошла от стойки. Эб за ее плечом выглядел крайне расстроенным и даже недовольным. Похоже, разговор у них не задался. Женщина двинулась к выходу. Эйнеке прибавил ходу в попытке преградить путь.

Новое столкновение.

Не такое сильное как предыдущее, но все же ощутимое. Женщина охнула. Пошатнулась. Эйнеке, храня невозмутимое молчание, подхватил ее за талию – не дал упасть. Удивленный взгляд темно-карих и глубоких как ночная бездна глаз. Женщина не вырвалась и не отстранилась – ждала ответа. Эйнеке же, несколько смутившись, поспешил объясниться:

- Вивьен из Дории? - осторожно спросил он, убирая руку с чужой талии.

- Да, - кивнула женщина. Подозрительно сощурилась. Взяла Эйнеке за руку, потянула в сторону – к стене – прочь от прохода.

- Что... - начала было Вивьен, однако тут же стихла: Эйнеке показал ей письмо.

- Ты обронила. На лестнице, - объяснился.

Вивьен молча кивнула и приняла письмо. Разворачивать не стала, лишь бегло осмотрела, убеждаясь, что это и впрямь ее. Когда же она наконец решила ответить, произошло нечто странное. Сам Эйнеке далеко не сразу уловил что именно.

Скрипнула дверь. Послышался грохот тяжелых сапог. Тогда же Вивьен совершенно неожиданным образом оказалась ближе. Она была не слишком высока, и все-таки Эйнеке почувствовал ее взволнованное прерывистое дыхание на своей коже. Тогда же оцепенел, поддавшись внезапной истоме. Она наполнила все тело, и она же заставила поддаться всем дальнейшим действиям Вивьен.

Чужое манящее тепло. Запах духов: какие-то нежные южные цветы и мускат. Объятия. Руки Вивьен оплели шею Эйнеке. Пальцы запутались в каштановых кудрях. Полуэльф покорился, уловив подлинный смысл этого движения – немой приказ. Опустил голову, и мягкие податливые губы прильнули к его губам.

Поцелуй.

Столь же сладкий, сколь и внезапный.

Сначала Эйнеке отдался ему. Едва ли не весь без остатка! Прикрыл глаза. Тихо заурчал. Вновь подхватил Вивьен под талию. Прижал к себе крепче. Поцелую сам добавил огня. Сделал его более глубоким и более страстным. Очнувшись мгновение спустя, Эйнеке ощутил панику. Слишком легкую, чтобы совершать глупые и необдуманные поступки, впадать в истерику и вести себя непристойно, но уже достаточную для того, чтобы отстраниться. Попытаться отстраниться...

Эйнеке отступил на шаг. Вивьен снова подалась ближе. Эйнеке прервал поцелуй, но его губы тут же накрыли новым. Тогда полуэльф упер в Вивьен возмущенный и ничего не понимающий взор. Понял, что смотрит она отнюдь не на него. Проследив за взглядом женщины (и более не прерывая поцелуя), Эйнеке заметил тройку бугаев самого неприятного вида. Те что-то искали. Вернее, кого-то. Разносчицы и хозяин помогать им явно не спешили.

Сложив два и два, Эйнеке снова покрепче прижал к себе Вивьен. Перехватил инициативу. Прижал спиной к стене, своим же плечом закрыл от бугаев. Прервал поцелуй. Щекой прильнул к щеке Вивьен и лишь украдкой заметил одновременно и напуганный, и полный надежды взгляд.

“Дама в беде... Какая банальщина, Эйнеке! Если хотел найти себе на голову приключения, мог бы сообразить что-нибудь поинтереснее!” - насмешливо фыркнул внутренний голос.

Эйнеке тем временем следил за бугаями. Они были без доспехов, если не считать стеганку на одном, но при оружии. У каждого имелся при себе кинжал и дубинка. На городскую стражу эти ребята не походили совершенно, и никаких гербов у них не имелось.

“Бандиты?” - пришло на ум первым.

Впрочем, особо-то разбираться Эйнеке не стал. Дождавшись, когда вся троица поднимется вверх по лестнице на второй этаж, он взял Вивьен за руку и увлек прочь из таверны.

***

Шли молча. Выяснять что-либо на улице Эйнеке не собирался, остерегаясь привлечь ненужное внимание. Сама Вивьен также не выказывала желания говорить. Она лишь крепко сжимала ладонь полуэльфа и не отставала от него ни на шаг. “Гнездо Чайки” осталось позади. Бугаи тоже. Они не заметили их с Вивьен исчезновения. Полуэльф и его спутница миновали несколько торговых лавок и дом ростовщика. Приближались к Большому рынку. Особых идей относительно того, куда идти у Эйнеке не было. Все, что пока подсказывал ему инстинкт, сводилось к тому, чтобы убраться как можно дальше от таверны и затеряться в толпе. Для последнего Большой рынок, особенно в праздничный день, подходил как никогда.

- Мне нужно покинуть город, - Вивьен наконец подала голос.

Говорила она все так же спокойно (словно ничего и не произошло!), но тихо. За людским гомоном Эйнеке лишь чудом уловил ее слова. Уловил и замер, задумавшись. Мгновение. Эйнеке повернул в сторону от рынка и повел Вивьен к жилым районам. Наконец в уме начал складываться толковый план.

“Ей нужно убраться из города не только быстро, но и тайно. Может, сегодня-завтра выходят в плавание какие-нибудь корабли, но разве в порту ее не будут искать в первую очередь? Я бы искал… Слишком очевидно!” - размышлял полуэльф, невозмутимо минуя улицу за улицей.

“Значит, лучше бежать по суше. Купцов на праздник много понаехало, вряд ли кто захочет так скоро его покидать, да еще и ее с собой взять, но… Может повезет? Может кто из знакомых найдется?”

В свое время близнецы немало лет отходили в охране караванов, да и сейчас не брезговали подобным заработком. Среди странствующих торговцев Свободных городов у братьев хватало бывших нанимателей. Дела Эйнеке и Наталь вели честно и чисто (насколько уж могли), а потому… Да, можно было надеяться на кое-какую удачу! Конечно, вряд ли удастся хоть кого-то убедить покинуть город сегодня – прямо в самый разгар празднества – но завтра или послезавтра…

“За завтра-послезавтра ее могут найти…” - Эйнеке метнул короткий взгляд на Вивьен: та держалась молодцом. Ни тени страха на лице!

Несмотря на явно слишком быстрый для нее темп ходьбы, Вивьен не отставала и усталости не показывала, а без лишних жалоб и неуместных укоризненных вздохов шла следом. Пыталась не отставать. Это, пожалуй, восхищало. Эйнеке слишком привык видеть в людских женщинах слабость и хрупкость, но Вьвен явно была не такой.

“Не найдут. Я позабочусь”, - решил. Немного подумал, затем задал сам себе вполне закономерный вопрос:

“И зачем я только встрял в это? Лишняя морока ведь! Я едва ее знаю!”

Ответ пришел скоро и неожиданно. Эйнеке еще раз глянул на Вивьен. Вспомнил ее дыхание на своей коже, запах духов и тот поцелуй. Снова ощутил его на своих губах.

“Потому что я сейчас, как Наталь: не головой думаю…”

Захотелось рассмеяться: слишком уж ироничным Эйнеке показалось собственное же осознание! Сдержался. Или, вернее сказать, не успел. Проявление неуместного веселья упредила Вивьен. Она куда сильнее сжала ладонь полуэльфа и тихонько сказала:

- Найдем другую дорогу. Не хочу показываться на глаза страже, - женщина кивком указала на небольшой патруль, следующий по другой стороне улицы.

Эйнеке вскинул голову. Оценивающе глянул на стражников. Не похоже, чтобы те кого-то искали. И все же полуэльф прислушался к просьбе своей спутницы – он свернул в ближайший переулок. Тогда спросил:

- У тебя проблемы с законом?

- Нет, - коротко ответила Вивьен. Немного подумала и добавила: - Скорее с обратной его стороной.

Эйнеке кивнул.

- Думаешь, стражу могли подкупить? - осведомился почти шепотом.

На лице Вивьен мелькнула улыбка. Не радостная и веселая, нет! Горькая.

- Сир Эрно Коль – начальник искенийской стражи – не отказывает себе во взятках. Охотнее него подачки принимает только изголодавшаяся дворняга, - в тон Эйнеке отозвалась Вивьен.

- Тогда почему же он все еще на своем месте, если так нечист на руку? - продолжил разговор полуэльф.

Краем глаза заметил, как вслед за ними в переулок сворачивает группа мужчин – человек пять. Впрочем, разглядеть их Эйнеке толком не смог. Неудобно через плечо-то! Да и долго на кого-то смотреть определенно не вариант, если не хочешь привлечь его внимание.

“Нехорошо это… Ох, нехорошо!” - прошелестело в уме. Что-либо предпринимать сейчас Эйнеке не рискнул. Решил подождать, увериться, что господа эти идут за ними.

- Он осторожен и умеет действовать скрытно, - тем временем говорила Вивьен. - К тому же, для господина Флореса – главы местной купеческой гильдии – Коль весьма удобен. Искеном правит не наместник, а купцы, так что…

- Ты много знаешь, - заметил Эйнеке, оборвав женщину на полуслове. Украдкой он все еще наблюдал за незнакомцами: те не отставали.

- Я бы сказал, что слишком много, - добавил мгновение спустя.

Вивьен усмехнулась, а Эйнеке, желая проверить свою догадку, свернул в небольшой закуток между домами.

- Куда?! - Вивьен было воспротивилась.

Эйнеке шикнул.

- Нужно сбросить хвост, - только и сказал, чтобы пресечь новые попытки сопротивления.

Вивьен сразу же притихла. Эйнеке затаил дыхание. Услышал тяжелые шаги. И вопрос:

- Где они?

- Сюда! - ответил ему низкий грубый голос.

Эльфийский слух позволил Эйнеке безошибочно определить, где именно находится обладатель этого голоса. Маг напрягся, понимая, что сам себя загнал в тупик. Потянул к кончикам пальцев силу. Впрочем, не позволил ей проявиться. Встал перед Вивьен, закрывая ту собой.

- Вот они! Сюда, парни! - в закуток вошел мужчина с редкой клочковатой бороденкой.

Он походил на одного из тех дуболомов, что разыскивали Вивьен в “Гнезде”. Тоже неприятного вида и без гербов, зато с дубинкой и кинжалом у пояса. За спиной Эйнеке шумно выдохнула Вивьен. Ни слова она, впрочем, не проронила. Может, женщина и была напугана, но выдавать это врагам она не собиралась. Эйнеке не видел лица Вивьен, однако был готов поклясться, что сейчас оно все такое же спокойное, невозмутимое и безупречно красивое.

- А я же говорил тебе, Джеф, что они туда свернули! - подоспели оставшиеся громилы: все как на подбор рослые и плечистые.

- Заткнись, Билл! - рыкнул один из бугаев. Видимо, Джеф.

- Заткнитесь оба! - рявкнул на них бородатый – тот, что первым завернул в закуток.

- Чего надо? - холодно осведомился Эйнеке, оглядывая всю свору.

“За оружие пока не взялись, уже хорошо!” - подумал про себя.

- С подружкой твоей побеседовать, - ответил бородатый.

- Она не в настроении, - тогда же сказал Эйнеке, продолжая стягивать магические токи к кончикам пальцев. Силы скопилось достаточно, чтобы нанести удар, однако полуэльф не торопился. Бойня в его планы не входила.

- Три сентаво, - предложил бородатый.

- Десять! - ответил Эйнеке, желая потянуть время.

Ему нужно было сплести чары так, чтобы те в случае атаки не наделали много шума и не поубивали этих дуболомов, но при этом оглушили их на некоторое время.

- Пять, - бородатый недовольно нахмурился. Рука его легла на дубинку.

Тогда же Эйнеке почувствовал чужую магию. Ее скопление расцветало где-то позади.

“Вивьен?” - догадался полуэльф и, тихо ругнувшись сквозь зубы, вскинул руки.

Потоки чародейской силы схлынули на бандитов. Получилось не так тихо и изящно, как задумывал Эйнеке, но отхватить чужим заклинанием в спину из-за того, что Вивьен все неправильно поняла, он не хотел. Чары обхватили всех пятерых бугаев. Впились в них. Проникли под кожу. Ни крика, ни визга, ни ругани. Одно только недоумение в глазах! Пять здоровенных туш как подкошенные рухнули в уличную грязь. Один – то ли Джеф, то ли Билл – упал не слишком удачно, приложившись затылком о ближайшую стену.

- Идем, - Эйнеке повернулся к Вивьен лицом.

Та выглядела растерянной и явно обескураженной. Пальцы ее все еще сжимали кулон с черным агатом, однако никаких отголосков магии Эйнеке более не чувствовал. Заметив его взгляд, Вивьен очевидно смутилась. Опустила руку, а после, оглянув закуток и поверженных бандитов, спросила:

- Ты их не убьешь? Они ведь...

- Нет, - сухо ответил Эйнеке. - Ты мне не платишь – мараться в крови за тебя я не буду.

Вивьен недовольно сощурилась. Хотела было возразить. Вероятно, сказать, что эти ребята ее так просто не оставят и продолжат поиски, как только придут в себя. Полуэльф опередил:

- Они не скоро очухаются, - пообещал он.

Вивьен, явно сомневаясь, кивнула.

- Хорошо, - согласилась она и снова взяла Эйнеке за руку: - Идем.

***

- Тебе везет, - только и сказал Эйнеке, покинув кабинет Киона Тевра.

Вивьен, сидевшая у самого входа в контору Тиманской Торговой компании, встрепенулась. Радость и надежда отразились в ее темных глазах, однако довольно скоро их сменил сдержанный интерес. Эйнеке уловил немой вопрос. Спешно ответил:

- Мастер Тевр распродал свой товар утром. Он согласился покинуть Искен завтра до полудня и взять тебя с собой. Его караван идет в Дорию, - выдержал короткую паузу, после спросил: - Ты ведь из тех краев, верно?

- Вроде того, - уклончиво ответила Вивьен. Тоже немного помолчала, прежде чем заговорить вновь:

- Сколько мастер Тевр возьмет с меня за проезд до Дории?

Закономерный вопрос. Ответ на него несколько тревожил Эйнеке, а вернее не давал покоя его жадности и здравому смыслу, но… За все нужно платить, ведь так? Тиманцы (а Кион Тевр происходил именно из этого народа) уважали честный обмен.

- Можешь договориться с ним об этом сама, - полуэльф пожал плечами. - Тем самым снимешь с меня долг.

Вивьен нахмурилась. Заметив это, Эйнеке поспешил развеять ее сомнения.

- Услуга за услугу, - пояснил он. - Мы заключили с господином Тевром контракт. Через три семидневки отправлюсь с другим его караваном в Гвинтру. Получу чуть меньше в оплату, чем обычно. Ерунда, - снова пожал плечами.

Вивьен коротко кивнула. Поднялась со скамьи, на которой все это время сидела, бегло осмотрела полупустую контору – большинство помощников мастера Тевра уже присоединились к праздничным гуляниям – и почти шепотом спросила:

- Ему можно доверять?

Эйнеке усмехнулся. Личность того, от кого Вивьен бежала из города, интересовала его все больше. Впрочем, с расспросами полуэльф решил повременить.

- Вполне, - ответил он женщине. - За те шесть лет, что я с ним работаю, мастер Тевр еще ни разу меня не обманул. К тому же, он – тиманец. Тиманцы дела ведут честно. Берегут доброе имя. Знают цену хорошей репутации.

Вивьен снова кивнула. На этот раз не так быстро. Кажется, она о чем-то задумалась, а может, ей было не слишком привычно доверяться одной лишь “тиманской честности”.

- Тебе не стоит искать ночлег на постоялых дворах, - заметил Эйнеке как бы между прочим. - Мастер Тевр сказал, что ты можешь переночевать в конюшне на сеновале. Своих он предупредит. Никто не потревожит. Идем, покажу, где это.

На словах “конюшня” и “сеновал” Вивьен ничуть не смутилась, только удивленно вскинула брови. Голос она подала, лишь когда Эйнеке вновь протянул руку.

- Меня там не найдут? - спросила женщина.

- Не думаю, - вздохнув, отозвался Эйнеке.

Легкое раздражение всколыхнулось в нем: чужая настороженность стала докучать. Впрочем, чувство это сразу притупилось, когда мягкая узкая ладонь коснулась его предплечья.

- Это конюшня Тиманской Торговой компании. Всех посторонних ребята мастера Тевра быстренько выставят за порог, - пояснил, заглянув в темно-карие глаза. Тогда же замолк, поняв, что тонет в них.

Вивьен это заметила.

- Обещаешь? - нарочито нежно спросила она.

У Эйнеке как-то вдруг перехватило горло, и руки похолодели. Чуть щекочущее волнительное чувство опять зашевелилось внутри.

- Да, - отозвался Эйнеке еще до того, как успел понять смысл чужих слов.

- Обещаю, - спешно добавил, когда все-таки их осознал.

Вивьен улыбнулась: совершенно очаровательно и ровно так, как улыбается женщина, жаждущая обворожить мужчину. Это уже заметил Эйнеке. Смутился, пускай и без того был изрядно смущен. Потянул Вивьен прочь из конторы, на ходу добавив:

- Я присмотрю за тобой. Не против компании? Мне, пожалуй, пока лучше не возвращаться в ту таверну.

Вивьен нахмурилась. Коротко глянула на Эйнеке.

- Нет, совсем не против, - ответила она.

***

Было душно. Пахло сеном и пылью. Сквозь небольшое окошко на втором этаже конюшни доносились звуки шумного праздника: многоголосье толпы, пьяные песни и радостный смех. Внизу же, на первом этаже, тихо фыркали лошади и посапывал дежурный конюх. Особого романтического настроя Эйнеке не ощущал, а, наверное, должен был. Сеновал, красивая женщина и день как никогда подходящий! Всем, что чувствовал сейчас полуэльф, было смущение и растерянность. Стоя у оконца и используя подоконник, как импровизированный стол, он открывал бутыль с вином и попутно думал о том, как оказался в такой ситуации. Вивьен молчала. Что она делала, Эйнеке не знал: не смотрел в ее сторону.

“”Красная Звезда Сиринтора” все так же хороша…” - откупорив бутылку, полуэльф принюхался к букету, удовлетворенно улыбнулся. Впрочем, миг радостного предвкушение длился недолго. Его отравило осознание:

“Болван!” - рыкнул внутренний голос.

“Мало того, что бездумно встрял в какую-то авантюру и подписался на работу за бесценок, так еще и последние деньги на выпивку тратишь!”

Справедливый укор.

Эйнеке не нашел, чем возразить самому себе, только чуть скривился и сделал глоток из горла. Отчетливый привкус вишни и пряностей немного притупил нахлынувшую вдруг злобу. Какая разница? Сделанного не воротишь! Эйнеке оглянулся на Вивьен – та держалась у сеновала. Кажется, о чем-то думала, тонкими пальцами поглаживая кулон с черным агатом.

- Будешь? - Эйнеке приподнял вверх бутыль.

- Только пить придется из горла. Не хочу злоупотреблять гостеприимством мастера Тевра и клянчить бокалы, - он улыбнулся.

- Буду, - согласилась Вивьен. Несколько стремительных шагов, и вот бутыль уже в ее руках. Сдержанный глоток. Довольная улыбка:

- “Красная Звезда Сиринтора”? - спросила Вивьен.

- Она самая, - согласился Эйнеке.

- Мне нравится этот сорт, - пожал плечами.

- У тебя есть вкус! - заметила женщина, вновь улыбнувшись. На этот раз одобрительно.

Короткая пауза. Вивьен первой ее нарушила:

- Я так и не знаю, как тебя зовут… - заметила она как бы между прочим. Украдкой тронула Эйнеке за руку. Полуэльф без труда понял намек.

- Алион, - представился он. Свое подлинное имя предпочел сохранить в тайне.

- Алион из…? - Вивьен чуть вскинул бровь.

- Просто Алион, - невозмутимо ответил Эйнеке.

- Вот как… - Вивьен нахмурилась, но настаивать не стала.

Помолчала, затем придвинулась ближе. Жестом заставила поставить вино на подоконник. Руками обвила шею. Эйнеке, будто околдованный, не сразу сообразил, что к чему. Поддался, но, как только Вивьен встала на носочки, отстранился. Попытался выскользнуть из объятий, однако замер под недоумевающим взором визави. Ее недоумение довольно скоро сменилось иным чувством. Легкая усмешка скривила чужие губы.

- Испугался? - явно подтрунивая, поинтересовалась Вивьен.

Эйнеке не ответил. Тогда женщина нахмурилась. Спросила:

- Разве ты не этого желал в благодарность?

В этот раз нахмурился Эйнеке. Отвел взгляд.

- Нет, - отозвался сипло.

- Это было бы слишком низко! - добавил мгновение спустя.

- Не слишком-то вяжется с историей о том, как благородный чародей выручил попавшую в беду даму, - попытался улыбнуться, дать понять, что сказанное всего лишь глупая шутка.

Вивьен улыбнулась в ответ, после даже тихо рассмеялась. Покачала головой и сказала:

- Что ж, спасибо тебе, добрый чародей, за твое великодушие, - руки, впрочем, она с плеч Эйнеке не убрала. Мгновение спустя опять подалась ближе, почти шепотом спросила:

- Я ведь могу тебя поцеловать, Алион?

- Да… - отозвался Эйнеке. Голос его чуть дрогнул.

Тогда же Вивьен снова приподнялась на носочки. Полуэльф наклонился. Новый поцелуй оказался куда слаще и приятнее того в таверне. Эйнеке невольно замер, наслаждаясь им и волнительным трепетом в груди. По горлу прошла вибрация. Тихое урчание сорвалось с губ.

- О, мне тогда не показалось! Ты и впрямь издаешь эти забавные звуки! - отстранившись, просияла Вивьен. Ее теплые пальцы погладили Эйнеке по щеке. Украдкой заправили непослушную каштановую прядь за острое ухо.

- Я?.. Что?.. - Эйнеке растерянно моргнул.

- Все эльфы мурлычут, если их целуют, или только ты? - не унималась Вивьен.

Эйнеке вздохнул, затем, оправившись от смущения, фыркнул.

- Не знаю. Я не целовал других эльфов, - отозвался он, хотя и был не совсем честен. Немного подумав, добавил уже вполне искренне:

- Оно само так получается. Просто мне хорошо и вот… как-то так!

- Буду знать, - Вивьен улыбнулась чуть шире.

Эйнеке наконец высвободился из ее объятий – женщина более не противилась этому – отошел от окна к сеновалу. Лег. Вивьен, прихватив бутылку, осторожно присела рядом. Жестом предложила полуэльфу вино. Эйнеке согласно кивнул и, устроившись поудобнее, принял бутыль. Отхлебнул, затем передал вино обратно Вивьен. Та тоже пригубила.

- Ответишь на пару вопросов? - как бы между прочим поинтересовался Эйнеке.

Вивьен настороженно глянула на полуэльфа.

- Например? - ответила вопросом на вопрос.

Эйнеке чуть задумался, выпил еще вина (бутыль как раз вернулась к нему в руки), затем спросил:

- От кого ты бежишь? Почему?

Вивьен шумно вздохнула: не раздраженно и не укоризненно, скорее устало. Снова взглянула на Эйнеке. Слабо улыбнулась и покачала головой.

- Не могу сказать.

Эйнеке чуть нахмурился.

- Тебя и правда зовут Вивьен из Дории? - задал следующий вопрос.

- А тебя и правда зовут Алион? - в тон собеседнику отозвалась женщина.

Эйнеке усмехнулся. Вивьен улыбнулась ему, как тогда в конторе: обворожительно и безупречно.

- Ты – маг? - отпив из горла и передав бутылку обратно, спросил Эйнеке.

- Не могу сказать прямо, но кое-что в чарах я смыслю, - с уже знакомой уклончивостью отозвалась женщина. Эйнеке кивнул: ему хватило и такого ответа. К тому же, бутыль снова оказалась у него.

- Ответишь на пару моих вопросов? - ненавязчиво поинтересовалась Вивьен. Вино взяло свое: бледные щеки женщины украсил слабый румянец.

- Валяй, - Эйнеке добродушно усмехнулся, потом добавил: - Может, окажусь чуть менее таинственным, чем ты!

Вивьен усмехнулась в ответ. Шутку она восприняла без обиняков.

- Чем ты занимаешься, Алион? – спросила. - Ну, конечно же, когда не сопровождаешь караваны и не спасаешь попавших в беду дам?

Эйнеке сделал еще один глоток. Вернул вино Вивьен. От бутыли осталась от силы четверть.

- Охочусь, - коротко ответил.

- На кого? - Вивьен вопросительно изогнула бровь, после пригубила из бутыли и передала ее Эйнеке.

Эйнеке прикончил остатки вина. Отставил опустевшую бутылку в сторону.

- На зверье всякое. Волшебное и не очень.

- Например? - Вивьен чуть подалась вперед. Ее явно заинтересовал предмет разговора.

- Пегас, - Эйнеке прикрыл глаза, легкое предвкушение грядущей охоты затеплилось внутри. - Не так давно получил заказ на пегаса. Уже пару раз имел с ними дело. Не убивал. Просто ловил и…

- Как? - Вивьен, похоже, окончательно отдалась своему любопытству.

- Магия, - отозвался Эйнеке, довольный таким интересом. - Пегас – суть природный дух. Воздушный элементаль. Разумный сгусток магии. На магическую зверюгу магические же методы ловли. Я собирался сделать небольшой артефакт, - с этими словами он пошарил по карманам и извлек оттуда бронзовую фигурку слона, - напитать эту штучку своей силой и на нее приманить животинку…

- А потом? - спросила Вивьен.

- Потом я свяжу пегаса и эту штуку чарами, - пояснил Эйнеке, - сделаю так, что магия внутри статуэтки и та, из которой состоит сущность пегаса, сплетутся. Духу тогда уже никуда не сбежать, а объездить его… Что ж, это дело времени!

- Хм-м… - задумчиво протянула Вивьен, а после одобрительно кивнула:

- Умно, - сказала она.

Ненадолго замолчали. Каждый думал о своем. Эйнеке смаковал предстоящую охоту. Вивьен… Она первой нарушила молчание:

- Интересный выбор для первоосновы, - женщина кивком указала на фигурку слона.

Эйнеке удивленно вскинул брови.

- Да? Почему? - спросил он.

- Жрецы Матери Лун с Южного Материка видят в слонах символ силы, надежности и целомудрия… - принялась было разъяснять Вивьен, но слегка захмелевший Эйнеке ее перебил:

- А, брось! Хватит с меня на сегодня символов да знаков!

- Вот как? Почему? - Вивьен чуть тронула Эйнеке. Игриво повела пальцами по его плечу. С улыбкой заглянула в глаза. Отступать она не собиралась. Поняв это без лишних слов, полуэльф вздохнул:

- Ну, мне тут напророчили судьбоносную встречу и… - было ответил он, однако на этот раз нетерпеливость проявила Вивьен:

- Потому ты и выручил меня? Гонялся за обещанной встречей? - поинтересовалась она: без упрека, но с явной насмешкой.

Эйнеке задумался, после опустил веки и качнул головой.

- Нет. Не знаю. По крайней мере, я сам так не считаю, - вздохнул и вновь устремил на Вивьен взгляд. Смотреть ей прямо в глаза… дать понять, что сейчас как никогда честен – это казалось необходимостью.

- Мне всего лишь захотелось тебе помочь, - признался Эйнеке. - Просто так. По велению сердца…

“И мне слишком не хотелось быть одному в этот день”, - закончил про себя, отведя взгляд в сторону.

Тогда же щеки вновь коснулась мягкая женская ладонь, а кожу обожгло тепло чужого дыхания.

- Спасибо… - после очередного поцелуя прошептала Вивьен.

***

Как и когда он уснул, Эйнеке не помнил. Зато он запомнил то, что нашел по утру. Вивьен не было. На ее месте, помимо пустой бутыли, остался лишь кулон с темным агатом и записка на клочке пергамента, приложенная к нему. Текст записки гласил:

“Прости, я не попрощалась. Ты спал слишком сладко, чтобы тебя будить. Может, звезды еще сведут нас вместе, но полагаться на одну их волю я не хочу. Оставила тебе свою побрякушку. В ней есть некоторый запас колдовских сил. Собирала их на черный день. Хочешь – оставь себе на память. Хочешь – пусти в дело и излови того пегаса. Теперь оно все твое. В благодарность за доброту и заботу. Удачи, благородный чародей!

Дама, которую ты спас от беды.”

- Дама, которую ты спас от беды, - повторил Эйнеке и скривился.

- Вот же драму устроила! - покачал головой.

Сунул кулон в карман, затем снова глянул на записку. Первым порывом было воззвать к своей магии и сжечь ее, а пепел развеять по ветру, однако…

- Вот ведь лисица! - буркнул полуэльф и спрятал записку под одежду. Оставил у самого сердца.

I. Кровь на брусчатке

Спустя две семидневки после событий в Искене.

Свободные города. Ас-Этре.

Планы изменились. Вернее, мастер Тевр решил переиграть их договор. Вместо мирного сопровождения каравана до Гвинтры близнецов ждала новая охота и на куда более выгодных условиях. В виноградниках близ Ас-Этре завелась некая бестия. Четыре порванных живьем лошади и один человек. Хозяин виноградников – Алонсо Грассо – приходился господину Тевру близким другом и преданным компаньоном по части продажи вин. Смерть скота он еще терпел, а когда дело дошло до людей…

По настоятельной просьбе господина Тевра Эйнеке и Наталь прибыли в Ас-Этре сразу, как только разрешили дельце с пегасом. Договор был прост: отработать заказ господина Грассо, изловить чудище из виноградников – и долг забыт. На плату за неведомого зверя Тевр не претендовал, и это более чем устраивало Эйнеке. Уж всяко лучше, чем за бесценок тащиться до Гвинтры! А жизнью рисковать… Что ж, им с Натом не привыкать.

Представитель господина Грассо встретил близнецов еще у городских ворот. Сопроводил до конторы. Пришлось выждать еще пару часов прежде, чем из кабинета вывалился сам наниматель – толстопузый человечек, ростом едва достающий Эйнеке до середины груди.

- Братья Вейнс? - спросил он, окинув близнецов оценивающим взглядом.

- Они самые! - бодро отозвался Наталь: по неведомой для Эйнеке причине тот пребывал в неприлично радостном настроении. Может предвкушал грядущее дельце – охотиться Наталь любил, а может уже нашел кому в Ас-Этре под юбку залезть.

- Кто из вас маг? Правда, колдунствовать можешь? - поинтересовался Грассо, сощурив хитрые темные глазки. - Или шарлатанством промышляете?

Эйнеке тихо вздохнул: опять эти ритуалы! Каждому новому клиенту приходилось устраивать демонстрацию силы. Он поднял руку. Миг, и между пальцев затрепетало белесое пламя. Вихрь искр оплел костлявое запястье.

- Не доверяете слову мастера Тевра? - мягко прошелестел Эйнеке.

Ни насмешке, ни враждебности он не дал проявиться в собственном тоне, хоть этот маленький человечек и не вызывал у полуэльфа особой симпатии. Бывает такое: видишь человека, и нравится он тебе. Просто так, без какой-либо веской (а самое главное разумной) причины. А бывает и наоборот: один взгляд и внутри все коробит от неприязни и раздражения. Впрочем, опыт подсказывал Эйнеке, что подобные первые впечатления редко бывают справедливы. Грассо следует дать шанс. Должок перед Тевром никто, в конце концов, не отменял!

“И плата. Не стоит ссориться с тем, кто платить тебе будет!” - добавил внутренний голос.

- Угу, вижу, - господин Грассо коротко кивнул, поиграл желваками, а потом сказал:

- Ты только в городе не чародействуй шибко. Не хочу проблем со слугами Спасителя! - немного подумал и добавил: - Да и местные тоже колдунов побаиваются.

- Понял, - ответил Эйнеке. Легкое движение рукой, и пламя погасло.

- Проблемы со жрецами и ответственными горожанами мне тоже не нужны, - он позволил себе улыбку.

Господин Грассо снова кивнул, на этот раз одобрительно.

- Прогуляемся? - предложил толстячок мгновение спустя. - Всю жопу себе отсидел в этой проклятущей конторе! А там, говорят, денек что надо!

- Ага, - согласился Наталь, - солнце жарит, как пламень у дракона под хвостом! И ветерок приятный!

Господин Грассо весело хохотнул, Эйнеке же лишь покачал головой, укоризненно зыркнув на брата: он явно не понимал, какую чушь несет порой.

- А ты мне нравишься, верзила! - бросил Грассо и жестом пригласил близнецов идти следом.

Наталь с видом “смотри, Эйнеке, я кому-то нравлюсь!” первым двинулся за нанимателем. Эйнеке, тяжко вздохнув, заковылял следом.

Погодка на улице и впрямь стояла погожая. Редкие облачка и яркое лазурное небо. Солнце играло на флюгерах домов и позолоченных крышах вилл и храмов. Жарко, однако, не было: легкий ветерок полнился морской влаги и прохлады. Контора располагалась в порту, а потому на набережной близнецы и господин Грассо оказались скоро.

И вот, снова толпа!

Даже приятная погода не могла исправить явного неудовольствия от пребывания среди столь большого числа людей и нелюдей. Впрочем, как успел заметить Эйнеке, первых все же было куда больше, чем вторых. В иных Свободных городах такая разница казалась не столь очевидной. Если в Искене долговязые кошкоподобные мау-ррат встречались едва ли не чаще людей, то на набережной Ас-Этре Эйнеке заметил лишь двух, да и то мельком. Собратьев-эльфов же Эйнеке и вовсе не видел, зато он чувствовал на себе чужие взгляды. Не враждебные, скорее любопытствующие, но не слишком приятные. Не привык маг к такому вниманию! Да и для Свободных городов подобное по отношению к чужеземцам было не свойственно.

“Жрецы Спасителя постарались, не иначе! Из Навариона понаехали и взялись за местных! Так у Свободных городов никакой свободы и не останется!” - раздраженные мысли закопошились в уме.

Имелся у Эйнеке кое-какой неприятный опыт общения со священнослужителями. Удивительно, как в голове у одного и того же человека могли одновременно помещаться соображения о многообразии жизни, сотворенной Спасителем, и о неестественности некоторых его творений.

“Не имеет значения! Думай о деле!” - сам себе приказал полуэльф.

Он глянул на спутников. Наталь и господин Грассо беспечно болтали обо всякой ерунде: о погоде и о ценах на вино, о кораблях в порту и о девицах. Грассо был до неприличия серьезен и на всякий вопрос старшего близнеца отвечал максимально полно. Наталь же то и дело выдавал реплики невпопад и бестолково улыбался.

- Господин Грассо, - улучив момент, встрял в разговор Эйнеке, - расскажите о звере, что завелся у вас в виноградниках, - попросил он. - Хочу знать, с чем предстоит иметь дело!

- О, конечно-конечно! - радостно закивал толстячок. Похоже, беседа с Наталем его утомила и сменить тему Грассо желал не меньше Эйнеке, а может (и это было куда более вероятно), жаждал поскорее разрешить свою “маленькую проблему”.

- Что вам нужно знать о проклятущей бестии? - спросил Грассо.

- Все, господин. Все, что знаете, - отозвался Эйнеке.

- Хм-м… - Грассо задумался. Полуэльф не торопил.

Тем временем вся их честная компания из двух полукровок и одного пузатого богатея оставила набережную. Прошли по мощеной улице к площади, среди которой возвышался широкий помост. На нем привязанные к столбам стояли трое людей, орк и, кажется, гном. На шее у каждого красовалась табличка с ярко-красной надписью на Общем. Особой толпы у помоста не было, да и палача не виднелось, зато пара вояк в мундирах ас-этрийской стражи приглядывали за привязанными. Стайка детишек носилась неподалеку, но лезть ни к стражникам, ни к господам на помосте не смела.

- А это что такое, господин Грассо? Я не слышал, чтобы у вас в Ас-Этре работорговлей промышляли! - брякнул Наталь. На работе сосредоточиться он не спешил.

Грассо вскинул брови и воззрился на Наталя с искренним недоумением. Эйнеке тоже метнул на брата взгляд: осуждающий и недовольный.

- Ты почитай, что у них на табличках написано, бестолочь! - не удержался Эйнеке.

Наталь остановился. Сощурился, вглядываясь в надписи.

- Мошенник. Вор. Пропойца и нарушитель общественного порядка. Фальшивомонетчик. Ренегат и еретик, - прочитал Наталь. Нахмурился. На лице его отразился недюжинной силы умственный процесс. Мгновение. Еще одно, и на Наталя наконец снизошло озарение.

- А, так это ж преступники! - широко улыбнулся старший близнец.

- Можно камнем в кого-нибудь из них кинуть? - спросил он у Грассо.

- Нет-нет! У нас так не принято! - уж слишком активно закачал головой толстячок. - Уважаемый господин-наместник и члены городского совета строжайше запретили подобные издевательства!

- А-а-а, ну ладно! - протянул Наталь. Новость его, конечно, разочаровала, но не настолько, чтобы унывать дольше, чем пару минут.

- А что за “ренегат и еретик”? В чем провинился? - поинтересовался Эйнеке.

На господина Грассо он, впрочем, не смотрел. Взгляд полуэльфа был прикован к противоположному концу площади. Там у небольшой часовни с причудливыми витражами взывал к прохожим проповедник. Напыщенно-пафосная речь его посвящалась всеблагому замыслу Спасителя и магии, коя, согласно этому самому замыслу, должна была служить человеку: о том, как именно, умалчивалось.

- Это Джероме. Алхимик местный и ворожей, - поморщившись так, будто лимон целиком проглотил, ответил господин Грассо. - Неприлично выражался про Спасителя и слугу его - епископа Серджио из храма Всеблагого Света. Отказывался платить церковную десятину, чувства верующих оскорблял… В общем, господину наместнику пришлось приструнить его, покуда совсем уж шум не поднялся!

- Хм-м… - только и протянул в ответ Эйнеке, затем поспешил сменить тему, а точнее вернуться к той, что более всего его интересовала:

- Так что там со зверем? - напомнил он.

- Ах, да-да! - закивал господин Грассо.

- Только вот… - вдруг нахмурился он и наградил близнецов недоверчивым взглядом, - Тевр, конечно, писал, что вы на него работали, но что у вас по части опыта, парни? Давно охотитесь, а?

Эйнеке чуть выгнул бровь. Пожал плечами. Собрался было отвечать, однако рот открыл Наталь:

- Сомневаетесь в нас? - спросил он. Не без вызова и даже по-эльфийски острые клыки показал.

“Ну еще бы! Ты же столько глупости уже навалил!” - промелькнула в уме раздраженная мысль.

Эйнеке покачал головой, давая брату понять, что ему говорить больше не стоит. Наталь насупился. Недовольно поджал губы, но беззвучному приказу все-таки подчинился.

- Не хочу попусту тратить время! - тем временем отвечал Грассо. - Да и смерти ваши на свою совесть брать не хочу, гм.

- Не беспокойтесь, - Эйнеке попытался изобразить вежливую улыбку – вышло, впрочем, что-то натянутое. - На зверье мы охотимся уже лет восемь, не меньше.

- А до того? - полюбопытствовал господин Грассо.

- До того наемничали. Караваны водили и с отрядами на войну ходили, - сказал Эйнеке. - С “Волками Фенра” брали переправу через Долгий Зубец в пятьдесят первом году, когда Балдор Черный против наварионского императора пошел…

- Тот самый Черный Балдор, что бастард Максимилиана? - не скрывая своего удивления переспросил Грассо.

- Он самый, - подтвердил Эйнеке. - Сдох на той переправе. Там вообще много народа полегло. От “Волков” остались лишь мы с Натом, да еще пара ребят из офицеров. Знатная свара была! Зубец от крови покраснел!

Воспоминания о той давней битве на самом деле не шибко радовали Эйнеке, но он это пережил. Время притупило боль потерь, страх и осознание жестокой бессмысленности той битвы. Сейчас же нужно было просто произвести впечатление. И у Эйнеке это получилось.

- О-о-о! - протянул господин Грассо. Во взгляде его мелькнуло уважение.

Еще с две сотни шагов. Позади осталась и площадь. Очередное переплетение улиц и улочек встретило полуэльфов и их потенциального нанимателя. Хоть Ас-Этре в целом не вызывал у Эйнеке симпатии, он нашел кое-что приятное среди всех особенностей этого города.

Яркие цвета.

Краски!

Пестроту одежд местных жителей Эйнеке уже успел отметить, но вот дома… Полуэльф только сейчас обратил внимание, как причудливо и разнообразно они были покрашены. Ярко-оранжевая или синяя черепица. Приятные светло-желтые, персиковые, бледно-зеленые и голубоватые стены. Некоторые дома особенно выделялись на фоне этого безумия цвета великолепными садами, пышными плодовыми деревьями и даже искусными рисунками прямо на фасадах. Дремлющие коты и дивные тропические птицы, крылатые змеи и переплетенные цветочные лозы – ни один из расположенных вдоль дороги домов не походил на соседний!

- А до того, как наемничать взялись, чем занимались? - как бы между прочим поинтересовался Грассо.

Заслышав это, Наталь громко хохотнул:

- У мамки титьку просили! - заявил старший близнец, несмотря на красноречивые взгляды младшего.

Говорил Наталь не совсем правду, но для работы на Грассо вся правда и не нужна. К тому же, братья были не в том положении, чтобы рассказывать о своей жизни и происхождении.

- Зверь, господин Грассо, - настойчиво напомнил Эйнеке. - Нам нужно знать о звере.

- Ах, да, зверь! - в который раз воскликнул Грассо. Немного помолчал, собираясь с мыслями, и наконец перешел к делу:

- Сам лично ничего не видал, - начал он. - Я на виноградниках нечастый гость. Дела далеко от города не отпускают, но мой управляющий Орландо все в подробностях мне расписал. Бестия поселилась в старом шато. Место само по себе такое… нехорошее! С тех пор как родная сестра моей прапрабабки – Джулианой ее звали, дурная была девка! – убила себя от неразделенной любви, там всякая демонщина твориться начала! То птицы дохнут, просто мимо пролетая, то лоза гибнет без всякой на то причины. Если люди туда и заходили, то потом от всяких недугов семидневки две мучились! То брюхо прихватит, то кашель страшнее, чем у чумного! В общем, старого шато давно работнички мои сторонились…

“О, боги, дайте мне терпения!” - Эйнеке украдкой вздохнул: лишних подробностей не избежать.

- Но смертей прежде не случалось? - уточнил полуэльф.

- Нет, - ответил Грассо, а потом, подумав, добавил: - Ну разок только мальчишка – сынок одного из моих винокуров – по дурости залез в шато и навернулся на старой лестнице. Сломал шею. Нашли его только через семидневку, да и то чудом!

- А убийство случилось…? - спросил Эйнеке, покуда собеседник снова не ударился в ненужную болтовню.

- Первое… - начал было господин Грассо, но его оборвал Наталь.

- Первое? - переспросил он удивленно.

- Мастер Тевр рассказал нам лишь об одном, - спешно добавил Эйнеке.

Господин Грассо тяжко вздохнул. Покачал головой.

- Мне только вчера пришло письмо от Орландо. Три дня назад тварь задрала пьяного конюха. Этот дуралей сунулся прямиком в шато, а потом… - Грассо еще раз покачал головой и добавил: - Нашли его поутру с кишками наружу и без ног. Уши, нос и глаза тварь сожрала…

- А сердце? Сердце на месте? - спросил Наталь.

- Первая жертва… она выглядела так же? - вставил Эйнеке. - Те же повреждения?

- Уж не знаю про сердце! - первым Грассо решил ответить Наталю. - Я сам ничего не смотрел и не разглядывал, а Орландо про то не писал.

- Гм… - Наталь явно остался недоволен. Углубился в раздумья.

“Нет, братец, не думаю, что у них там оборотень завелся. Трупов было бы куда больше, да и полнолуние только грядет! Три дня назад луна растущей была…” - Эйнеке чуть качнул головой. Наталь уловил это движение. Разочарованно вздохнул.

- Первую жертву тварь на куски порвала и разметала по всей округе. Орландо не сразу и сообразил, что случилось. Только когда собаки башку нашли, тогда и стало понятно, куда Луи подевался! - тем временем говорил господин Грассо. - Он погиб две семидневки назад, а до того тварь рвала и пожирала лошадей да зверье помельче: овец, собак и кошек. Началось это без малого луну назад. Грешили на волков. Их много развелось в окрестных лесах, но вот следы…

- А что со следами? - заинтересовался Наталь. Кое-что по части следопытства старший близнец смыслил, и зверя на совместных с братом охотах выслеживал обычно именно он.

Эйнеке тем временем слушал вполуха. Происходящее впереди отвлекло полукровку. Ноги вынесли его и его спутников к главной улице. Широкая полоса мощеной дороги тянулась от западных парадных ворот Ас-Этре и рассекала ее на две части, обрамленные стройными рядами торговых лавок и магазинов. Народу было видимо-невидимо! И все шумели, галдели, смеялись. Иные указывали куда-то в сторону ворот и о чем-то переговаривались друг с другом. Цветные флажки и ленты, яркие одежды, веселье и странное полное предвкушения ожидание чего-то со стороны ворот. Для ощущения праздника не хватало разве что песен и танцев!

- Да не похожи они на волчьи! Вот совсем не похожи, как писал Орландо, а у меня причин ему не верить нет, - говорил господин Грассо. - По его словам, следы те были не меньше человеческой стопы. Да и по форме они какие-то не такие! Ну не волчьи, понимаешь?

- А никто бестию не видел? - уточнил Наталь, хмурясь.

- Кто видел, того уж не расспросишь! - господин Грассо махнул рукой. - Но Орландо писал, что работнички мои считают, будто это дурная Джулиана из могилы вернулась. Не нашла покоя в объятиях Спасителя, упырицей обернулась и в отчий дом заявилась, чтобы ненавистное мужичье жрать и за гибель свою мстить. Крестьяне! Какую только чушь не выдумают!

- А ты, господин, думаешь, что это не упырица? - вполне серьезно спросил Наталь.

- Я… - начал было Грассо, но Эйнеке, заинтересованный происходящим на улице, перебил:

- Что происходит? Какой-то праздник?

А про себя подумал:

“Если праздник, то… Боги, неужели в Свободных городах, что ни день, то повод выпить?!”

- А, так это люд вышел поприветствовать гостью господина наместника, - сообщил Грассо. Если мгновение назад он был сосредоточен и даже несколько расстроен предметом разговора – события в виноградниках купца явно не радовали – то теперь просто сиял!

- Она к нам аж из Брайны едет! Это на северо-западе от Ас-Этре. Почти семидневку на лошади ехать без продыху! - принялся пояснять Грассо. – Господин наместник надумал жениться на леди Адель Марино. Ее батюшка большой человек в Брайне! Свадьба уж совсем скоро случится – приготовления вовсю идут. Вот и гости подъезжать начали. Сегодня встречаем леди Изабель – родную сестрицу невесты. Женщина она, говорят, красоты необыкновенной! Жаль только замужем!

- А то бы посватался к ней, господин Грассо? - хохотнул Наталь.

- Рискнул бы! - с охотой поддержал его Грассо, потом, усмехнувшись, добавил: - И виноградники свои ей в подарок бы не пожалел, если б не бестия!

- Разберемся мы с бестией, - хмыкнул Наталь, - а уж с мужем леди Изабель придется тебе самому как-нибудь!

- Где находятся виноградники, господин Грассо? - спросил Эйнеке. Ему пришлось повысить голос, дабы тот не утонул в шуме многолюдной толпы. - Нам с братом нужно на все самим взглянуть. Тогда и об оплате переговорим.

- Да-да, Орландо я уведомлю. Как дело исполните, трофей принесете он плату передаст. Готов любую цену заплатить, парни, только поскорее покончите со всем этим! - заявил Грассо, потом сказал: - Что до места… Два дня пути от Ас-Этре по южной дороге. Виноградник “Сиреневые холмы”. Рядом еще озерцо есть. Не заблудитесь! К тому же, как только двинетесь в путь, я с птицей отправлю письмо. Мои люди встретят, а Орландо позаботится, чтобы вам было где спать и что есть.

- Славно! - Наталь широко улыбнулся, а Эйнеке, чуть наклонив голову, сказал:

- Спасибо, господин Грассо! Мы постараемся поскорее разрешить вашу проблему.

Дальнейшая беседа в основном касалась вин, охотничьих достижений братьев и грядущей свадьбы наместника. Эйнеке в разговоре более не участвовал. Небольшая компания из двух полуэльфов и низкорослого господина Грассо угодила в самую гущу толпы. Эйнеке было банально тяжело. Постоянные попытки говорить громко (достаточно громко, чтобы его услышали) отзывались болью в горле. Разговор не стоил таких мучений, а потому полуэльф переключил свое внимание на массу людского сборища вокруг. Благодаря этому именно Эйнеке первым заметил появление на дороге великолепного экипажа и его сопровождения.

Пестрые стяги и сверкающие на солнце доспехи волей-неволей привлекли взгляд. Эйнеке даже остановился на миг. Поднялся на носках, желая получше разглядеть колонну всадников и пышную золоченую карету. От природы высокий рост тут сыграл только на руку. Эйнеке обежал взглядом отряд, сопровождающий экипаж: два десятка рыцарей и каждый как на подбор! Великолепные кони – все светло-серые, почти белые. Доспехи, выполненные в единой манере и украшенные причудливой гравировкой в виде цветочных лоз. Шлемы с пышными плюмажами. Страусиные перья, из которых те были слажены, заботливые руки мастеров окрасили в зеленый и белый – гербовые цвета Ас-Этре. Герб города – журавль в окружении трех лилий – украшал щиты рыцарей и попоны их лошадей. Судя по всему, это была личная гвардия наместника. Лучшие рыцари Ас-Этре, призванные охранять жизнь и покой правителя.

Вслед за ними и едва ли не в самом конце процессии Эйнеке заприметил еще с десяток вояк. Тоже конных, однако не столь лучащихся великолепием и единодушием по части гербов и брони, на разномастных конях и с самыми разнообразными по цвету и форме щитами. Они, вполне вероятно, представляли собой охрану леди Изабель, прибывшую с ней из Брайны. К своему неудовольствию, Эйнеке также заметил и две фигуры, особенно выделяющиеся на фоне всего этого разноцветного рыцарского сборища: два черных силуэта на столь же черных конях. Доспехи их будто…

“Опалило пламенем. Пламенем Спасителя. Закалило их и вернуло в мир, дабы вершить Его волю!” - на долю секунды взгляд полуэльфа остановился на стилизованном изображении меча на щите одного из “опаленных”.

Охваченный священным огнем, тот символизировал волю Спасителя, а заодно и причастность владельца сего щита к ордену, что Спасителю этому служил. Те двое… Они были Меченосцами – рыцарями-паладинами, место которым скорее в храме на страже у ящика с пожертвованиями, нежели подле знатной особы.

“Везде лезут!” - Эйнеке в раздражении дернул плечом. Затем, заметив, сколь сильно отстал от брата (тот уже оглядываться начал) и господина Грассо, снова двинулся вперед; нагнал их, однако взгляда от экипажа и его провожатых так и не оторвал.

Бегло оглядел Эйнеке и немногочисленных пеших: те несли стяги с гербами Ас-Этре и Брайны, а также с личными гербами господина наместника и его гостьи. Те мало заинтересовали мага, и потому он довольно скоро переключил свое внимание на тех, ради кого здешний люд высыпал на улицы, кого приветствовал радостными криками и брошенными к лошадиным ногам цветами. Сам господин наместник отказался от кареты. Верхом на рослом гнедом коне он ехал в середине процессии. Сам по себе немалого роста, на лошади этот человек и вовсе казался великаном. Широкий в плечах, горделивый, явно привычный к езде верхом, он внушал определенное уважение. Лицом господин наместник был молод. В волосах его, однако, уже мелькали серебристые нити седины, а потому Эйнеке затруднялся определить возраст. Да и не особо-то он этого хотел!

Взгляд полуэльфа скользнул на спутницу наместника. Та тоже предпочла ехать верхом, а не в карете. Еще мгновение – ровно одно и короткое настолько, что Эйнеке успел вдохнуть, но не выдохнуть. Он замер, озадаченный и удивленный.

Лицо.

Знакомое лицо! Темно-карие глаза в обрамлении темных же ресницы. Взгляд, в котором можно утонуть без остатка. Волосы чернее черного. Губы… О, Эйнеке помнил их прикосновения! Помнил столь отчетливо и ясно, что снова ощутил. По коже побежали мурашки.

“Быть не может!” - взбунтовалось то холодное и рациональное, что еще царило в его уме.

- А я говорил, что леди Изабель – женщина невероятной красоты! Смотри, как твоего брата шарахнуло! Как мешком по затылку! - сквозь гомон толпы пробился голос Грассо: теперь надоедливый как никогда.

Наталь что-то поддакнул ему, смеясь. За стуком крови в ушах Эйнеке не разобрал, что именно там ляпнул его любезный братец, зато он отчетливо услышал следующие слова господина Грассо:

- Увы, не твоего полета пташка, полуэльф! Да и опять же, замужем красавица! Хотя слышал я тут давеча от приятеля – он у наместника при дворе служит, – что, собственно, наместнику нашему отнюдь не леди Адель по вкусу пришлась! Он в любовниках у Изабель ходит, а чтобы подозрения отвести и порочной связи не разрывать, надумал вот, на Адель жениться! Так, мол, почаще видеться будут. Под предлогом семейных торжеств. Одними любовными письмами, как ты, остроухий, верно знаешь, сыт не будешь!

Первым был гнев. Он полоснул Эйнеке изнутри. Заставил тихий рык клокотать в горле. В один миг захотелось дать волю закипевшей вдруг магии – шарахнуть Грассо разок небольшим разрядом или же опалить ему лицо колдовским пламенем. Потом свое взял здравый смысл. Эйнеке унял рвущийся наружу рык. Подавил ярость. И не позволил своему магическому щиту принять иную форму – форму, куда более подходящую для атаки.

Он промолчал. Продолжил идти след в след за Грассо и братом, упрямо разглядывая леди Изабель. Силился как следует рассмотреть ее черты, убедиться, что все только почудилось, что никакого сходства нет и это всего лишь наваждение.

Не получалось.

Толпа и расстояние мешали. Нужно было приблизиться, пробиться в первые ряды! А потому Эйнеке, охваченный желанием сделать это, при первой удобной возможности отделился от их небольшой компании. Господин Грассо и Наталь решили промочить горло в ближайшей таверне. Эйнеке же на недоумевающий взгляд брата отмахнулся, мол, иди, а я потом догоню. Противиться старший близнец не стал, хотя и оставил младшего с явной неохотой. Миг, и он вместе с Грассо исчез среди каменных зданий, обрамляющих главную городскую дорогу. Эйнеке ринулся сквозь толпу.

Церемониться он не стал. Кому ногу отдавил, кого локтем под бок пихнул. На шипение и ругательства брошенные в спину внимания не обращал – не до того было! Цель оправдывала средства, ведь этой самой целью было душевное спокойствие Эйнеке. Он бы попросту не нашел в себе сил, чтобы успокоиться, если бы не убедился: ему только показалось. Никакого знакомого лица! Никаких губ, чьи прикосновения буквально пару семидневок назад вызывали в нем все эти приятные и волнительные чувства. Все показалось… почудилось! Шутки разума – не более того! Эйнеке и не верил в иной исход. Был слишком скептичен для этого. Однако некоторая часть его души… Она желала – о, как страстно желала! – чтобы все сложилось иначе. Чтобы не показалось, и это действительно оказалась она.

Еще несколько рывков сквозь толпу, еще парочка ушибленных прохожих, которым не посчастливилось встать у Эйнеке на пути. Дело шло неплохо: всего лишь пара рядов отделяла от цели! Впрочем, дело осложнялось тем, что двигаться приходилось не только сквозь толпу, но и не отставать от экипажа, а тот не думал останавливаться. Из плюсов: стражи вдоль дороги было не так уж много – скорее неприлично мало! – а потому, когда Эйнеке наконец прорвался в первые ряды и едва не выскочил прямо к морде коня, на коем ехал наместник, никто его не осадил.

Конь недовольно всхрапнул, кося большим карим глазом на Эйнеке, но никак более не отреагировал. Его седок тоже остался равнодушен к полукровке. Куда больше его занимала беседа с леди Изабель.

Один короткий маневр – Эйнеке ушел на безопасную дистанцию. Теперь он мог свободно смотреть на леди Изабель, не рискуя угодить под копыта. И снова внимание полуэльфа принадлежало этой женщине. Волосы ее нынче не были собраны в простой и неприхотливый пучок. Они вились и волнами ложились на плечи. На солнце горели и поблескивали каменьями причудливые украшения, исполненные в виде крохотных цветов. Их леди вплела в прическу. Вместо скромных черно-белых одеяний, насыщенно-желтое, расшитое серебряной и золотой нитью платье. Куда более открытое, чем в прошлую встречу: оно совсем не скрывало плеч.

И все же это бы она.

“Вивьен”, - Эйнеке замер, провожая женщину взглядом. Она ни разу не оглянулась на него. Кажется, вовсе не заметила. Немудрено в такой-то толпе!

К тому же, женщина была слишком увлечена беседой с господином наместником. Оба они улыбались. Наместник то и дело что-то тихо и вкрадчиво говорил (что именно, Эйнеке разобрать не мог). Вивьен смеялась. На вид: вполне искренне.

Странное чувство зашевелилось внутри. Горячее, едва ли не жгучее! С тем же гадкое и скользкое, как змея или червь. Оно заставило сердце биться все чаще и чаще, а магию кипеть где-то у самых кончиков пальцев. Опять та просила дать ей волю. Добавляло своего и непонимание. Растерянность… Эйнеке захлебывался в ней! А тем временем Вивьен и наместник Ас-Этре уезжали все дальше и дальше.

“Упустишь же!” - сам себя подстегнул полуэльф.

Опять пришлось прорываться сквозь людское сборище, однако неудобства Эйнеке уже не ощущал. Точно одержимый он рвался все вперед и вперед, гоняя в голове обрывки разрозненных мыслей. Судорожно пытался сообразить, как быть. Что делать дальше, да и стоит ли? В том, что женщина подле наместника – это Вивьен сомнений у полуэльфа не было. Оставить как есть, он тоже не мог – все внутри противилось этому! Кроме здравого смысла, пожалуй. Тот говорил, что Эйнеке следует отступиться, вернуться к брату и нанимателю, готовиться к новому делу и жить своей жизнью, а не гоняться за едва знакомой особой без веского на то повода. Только вот… Балом правило совсем не здравомыслие!

Эйнеке рыкнул сквозь зубы. Прибавил ходу. Расстояние между ним и целью то сокращалось, то снова нарастало. Впрочем, не от того, что вся процессия решила поторопиться и поскорее добраться до поместья господина наместника. Просто Эйнеке то и дело увязал в толпе. Разок он чуть не получил древком копья в брюхо – чудом успел улизнуть от обозлившегося стражника! И все-таки удача отвернулась от него: полуэльф более никак не мог нагнать Вивьен. Он пытался, да только вот силы начали оставлять Эйнеке не в самый подходящий момент.

Горло саднило. Привкус собственной крови во рту охладил пыл. Жадно вбирая в легкие воздух, Эйнеке остановился – на этот раз окончательно. Снова накатила растерянность и злоба. Первая вскоре переросла в потерянность, а вторая в отчаяние. Единственный порыв – он повелел Эйнеке подать голос, попробовать окликнуть Вивьен. Однако свое взяла гордость: кто эта женщина, чтобы звать ее? И кем будет он, если сделает это? Наконец включился в дело и здравый смысл: разве Вивьен услышит Эйнеке в таком-то многоголосье? Нет, перекричать толпу у него нет и шанса.

На смену отчаянию и потерянности пришло смирение. Отвратительное, тупое, но… такое закономерное! Эйнеке выдохнул. Тряхнул головой, гоня прочь неприятные мысли и ощущения, лезущие в душу. Он развернулся и было двинулся прочь от главной улицы. Собирался присоединиться к брату и господину Грассо в кабаке, который еще предстояло найти, однако не успел сделать и шагу.

Чувство.

Новое и не менее странное. Только вот на этот раз оно было связано отнюдь не с узнаванием и удивлением. Неприятно сдавило внутри – в брюхе. На кромке сознания же полыхнул яркий всполох. Голод. Он откликнулся на него!

“Магия?” - Эйнеке удивленно заозирался, попытался найти источник случайно обнаруженного им колдовства.

Тогда грянул взрыв. Первый из последовавшей череды.

Удивленные и испуганные крики вдалеке. Следующая вспышка. Уже ближе. От нее магический щит Эйнеке зазвенел и почти проявился. Тем временем процессия остановилась. Скрежет металла, извлекаемого из ножен, неприятно резанул по ушам.

Еще вспышка.

Все ближе и ближе!

Заржали и захрапели взбудораженные кони. Послышалась ругань и торопливые приказы. Кажется, господин наместник пытался разобраться в происходящем, но…

“Лучше бы ты бежал!” - Эйнеке стиснул зубы. Если уж кто-то и возжелал устроить бойню среди бела дня, то нужно быть совсем идиотом, чтобы не понять, ради кого она!

“Вивьен!” - еще одна оглушительная мысль: она прозвучала почти так же громко, как грохот очередного взрыва.

“Почему она бездействует?! Почему не уезжает?!”

- Проклятье! - не выдержал Эйнеке. Его ждал очередной рывок сквозь скопище людских тел – новая попытка настичь Вивьен.

И еще одна вспышка.

И еще один взрыв!

Крик. Оглушительный крик испуганной толпы. Недавно смирное сборище в одно мгновение превратилось в беснующееся море людских тел. Горожане кинулись кто куда, и повезло тем, кто держался у самого края – подальше от дороги. Они не угодили в образовавшуюся вдруг давку. Эйнеке подхватил людской поток. Он уносил его все дальше и дальше. Не давал прорваться к Вивьен и экипажу.

Сдавило ребра. Дыхание оборвалось. Отчаянно рявкнув, Эйнеке дал волю магии и когтям. Угроза собственной жизни в одно мгновение сняла в уме все запреты. Колдовской щит жегся. Когти наносили удар за ударом. Эйнеке бил, не целясь. Он не желал убивать – всего лишь пытался очистить себе путь и не погибнуть.

Его действия приносили результат. Сборище вокруг поредело. Эйнеке все еще слышал пронзительные вопли перепуганных людей, видел их дикие метания и округлившиеся от ужаса глаза, однако между ним и паникующей толпой теперь имелось определенное расстояние – этакая буферная зона. Теперь полуэльф мог двигаться свободно. Относительно.

Он почти настиг Вивьен и раздающего приказы наместника, однако буквально в паре десятков шагов до них уловил странное движение. Темное пятно мелькнуло сбоку. Эйнеке дернулся.

Человек.

Он видел человека! Неуместно спокойного в свете сложившихся обстоятельств и, самое главное, тоже идущего наперекор движению толпы. В руке его светила некая сфера. Светила она все ярче и ярче с каждым мгновением, словно накаляясь, а колдовской щит Эйнеке снова запел и зазвенел, перекликаясь с чужой магией.

“Какого?!” - не прекращая движения, Эйнеке коротко глянул на человека со сферой.

Уловил направление, в котором тот двигался. Почуял, как потоки колдовской силы скручиваются внутри сферы, пульсируют, едва не трещат от натуги!

Озарение.

Оно пришло столь внезапно и стремительно, что Эйнеке толком не успел его осмыслить. Тело опередило разум. Яростно рыча, полуэльф выбросил руку вперед. Обернул щит острием и направил на сферу. Попытался обхватить ее, пронзить, а потом пожрать – сделать магию внутри нее частью щита. Дополнил это действо еще одним: сам кинулся вперед – на незнакомца со сферой. Когтями метил в лицо. Тогда же грянул еще один взрыв. Последний.

Сфера лопнула.

***

Сумрак перед глазами развеялся столь же быстро, как и накатил. Эйнеке обнаружил себя лежащим на брусчатке. Нещадно болели ребра, грудь и подбородок. Полуэльф, похоже, здорово приложился при падении. Гудела и голова, но это было ожидаемо. Вот что оказалось совсем неожиданным для Эйнеке, так это сплошная и беспрерывная тишина, окутавшая Ас-Этре. Эйнеке не слышал ни криков испуганных горожан, ни воплей раненых (недавние взрывы наверняка зацепили немало народу!), ни приказов господина наместника. Не слышал Эйнеке и звона колокола – верного сигнала тревоги в людских городах. Взрывы на главной улице просто не могли остаться незамеченными! Или…

“Кто-то захватил ратушу?!” - спонтанная мысль новой вспышкой боли раздалась в голове. Она звенела и гремела внутри черепа как десяток (если не сотня) колоколов!

Эйнеке зашипел, но тут же стих, нутром чувствуя неладное. Глаз он пока так и не открыл. Звуков по-прежнему не слышал. Разум опирался лишь на ощущения тела и запахи, ставшие как никогда острыми, и на еще одно чувство, пробудившееся с некоторым запозданием. Оно отвечало за магию: как собственную – ту, что текла по жилам Эйнеке и окружала его щитом, – так и чужую, могущую причинить вред или накормить. С помощью этого особого чувства полуэльф обычно находил источники природной силы, чтобы ими напитать свой щит. Сейчас это чувство ясно давало понять Эйнеке, что источник магии рядом – неестественного происхождения. Неприятное ощущение в затылке и специфический запах, напоминающий тот, который царит в воздухе после недавней грозы, подсказывали что причина этому – человек. Или даже несколько людей. Они колдовали. Совсем близко!

А еще кровь…

Кровь, паленая плоть, волосы и тряпки – все это Эйнеке чуял наравне с “запахом” магии.

“Вставай! Приходи в себя!” - приказал сам себе, упираясь ладонями в брусчатку – слишком уж горячую даже для такого солнечного дня!

“Вставай, пока не сдох как бродячая собака!” - Эйнеке поднялся на локтях.

Сел, открыв глаза. Сначала его встретила мутная пелена и новые, еще более яркие вспышки, пробивающиеся через нее. Пришлось зажмуриться. Каждая вспышка приводила к приступу боли в голове и рези в глазах. От последней накатывали слезы. Забавно, но только почувствовав влагу на глазах, Эйнеке уловил еще одно схожее ощущение: в этот раз на шее. Рассеянный жест. Ладонь нащупала мокрое, горячее и липкое. Оно тянулось тонким потоком от ушей и стекало за шиворот.

“Кровь!” - догадался полуэльф еще до того, как снова открыл глаза и воззрился на свою окровавленную руку. Причины отсутствия всяких звуков стали… понятнее.

События, предшествующие отключке, промелькнули перед мысленным взором. Сфера лопнула, а Эйнеке… Что ж, его, похоже, угораздило оказаться едва ли не в самом эпицентре взрыва. Тогда почему он еще жив? Ответ пришел сам собой, когда полыхнула уже невесть какая по счету вспышка: магический щит затрещал и завибрировал. Он стал шире. Ощущался ярче. Держать его незримым и спокойным становилось все труднее и труднее…

“Я пожрал магию той штуки… сферы! Я смог!” - решил полуэльф, а после снова зарычал:

“Неважно! Хватит тратить время! Действуй!”

Страх. Непонимание, которое его вызвало… Они требовали от Эйнеке незамедлительных действий. Он должен был понять, что происходит. Отсутствие слуха… Оно все усложнило! Впрочем, не сделало невозможным.

Подниматься на ноги Эйнеке не спешил. Искать укрытие и прятаться – тоже. Первое могло бы обратить на него ненужное внимание. Второе… Следует, пожалуй, сперва определить, где угроза, а потом от нее прятаться.

Эйнеке огляделся. Мутная дымка, туманящая взгляд, почти рассеялась, а потому происходящее на главной улице Ас-Этре предстало перед полуэльфом во всей красе. Горы мертвечины вокруг – прохожие и зеваки, простые горожане, вышедшие встретить своего правителя и его гостью. Были и представители городской стражи Ас-Этре, и гвардейцы наместника. Из всего его сопровождения выжило едва ли с десяток людей! Они держались у перевернутой кареты. Двое Меченосцев, рыцарь из Брайны и гвардейцы. Они вели бой. С кем именно Эйнеке понял не сразу. Вспышки магии слепили…

Фигуры в невзрачных темных одеждах: неброских, едва ли отличимых от обычных гражданских. Они наступали и числом явно превосходили остатки эскорта. Впрочем, колдовало из них лишь двое. Остальные лезли на рыцарей с разного вида самодельным оружием: перекованными серпами и косами, дубинами и молотами, обычными дровоколами. Едва ли все их наступление имело бы смысл, если бы не недавние взрывы и поддержка магов. Прямо на глазах Эйнеке один из гвардейцев наместника упал, полыхая точно факел и источая запах горелого мяса. Воплей полуэльф не услышал, но точно знал, что они есть.

“Проклятье!” - мысленно ругнулся Эйнеке, снова припадая к брусчатке.

Ему повезло очнуться в стороне от очага битвы. Похоже, когда грянул последний взрыв, наместнику и его людям хватило ума пришпорить коней и попытаться уклониться от столкновения. Попытка не увенчалась успехом, но, к счастью для Эйнеке, схватка сместилась не меньше чем на сотню метров от него. Это спасло полукровке жизнь.

“Надо сваливать!” - было первым и, пожалуй, самым осмысленным порывом. Это не его битва – Эйнеке в том не сомневался, однако…

Среди вспышек и сполохов, в коконе колдовского жара проступил знакомый силуэт. Тонкий и изящный. Женский. Неизмеримо прекрасный, гордый и в свете всех нынешних скверных событий, пожалуй, даже грозный.

Вивьен.

Она была жива. И она сражалась. Силясь защитить рыцарей, Вивьен атаковала одного из вражеских магов. Сгусток колдовского огня шарахнул о своевременно возведенный барьер и рассыпался искрами по брусчатке. Следующий сгусток пламени достался второму магу. Тот тоже успел его отразить, хотя и менее успешно. Эйнеке видел, как загорелся рукав второго колдуна. Вивьен было добила его следующим заклинанием, однако первый маг вовремя прикрыл соратника, метнув в сторону женщины очередной магический поток. Тот на лету пожрал пламя и растворился в дрожащем от напряжения воздухе.

“Надо помочь!” - другая мысль: не самая благоразумная. Только увидев Вивьен в бою, Эйнеке понял, что не сможет уйти отсюда, не пролив крови.

Сжимая зубы и рыча (хоть рыка своего полуэльф и не слышал, он чувствовал, как тот клокочет в горле), Эйнеке встал. Колени подгибались. Картинка перед глазами предательски качнулась, однако полукровка уже не мог позволить себе ни мгновения слабости.

Тогда же себя проявил третий колдун. Эйнеке смотрел на Вивьен – стремился к ней, но краем глаза заметил всплеск красок у перевернутой кареты. Рявкнул. Развернулся за миг до того, как один из Меченосцев поднял щит. Как служители Спасителя это делали, полуэльф не знал, но тому с щитом удалось “расплести” вражеское заклинание. Сгустком ярких, но совершенно безобидных искр оно разлетелось в стороны. Вражеского мага это, впрочем, не смутило. Эйнеке видел, как тот снова поднимает вверх руки и творит чары. Меченосцы едва ли могли ему помешать. То и дело наседающие враги не давали им сделать ни шагу прочь от кареты. К тому же, была подле них и еще одна фигура. Эйнеке узнал ее. Вернее, его. Это был наместник. Он сидел, прислонившись к днищу кареты и был то ли ранен настолько, что не мог пошевелиться, то ли без сознания.

“А может мертв”, - ввернул свое худо-бедно соображающий разум.

“А что если нет?” - этот вопрос был уже лишним и, наверное, не имеющим никакого значения для него – для Эйнеке – ведь единственной причиной его вмешательства была Вивьен, но…

“Если жив, нельзя ему тут оставаться!”

Короткий жест. Беззвучный приказ собственному магическому щиту. Тот аж запел, когда ему дали наконец проявиться. Поглощенная сила сферы выплеснулась наружу – Эйнеке лишь указал ей цель. Вражеский чародей погиб мгновенно, так и не поняв, что с ним случилось. Обрушившаяся на него магия попросту вывернула и изломала кости, вскипятила и высушила кровь. На брусчатку рухнуло не тело, а мумия в темной запыленной одежде.

Так Эйнеке заявил о себе. Заодно и выплеснул избыток магии из своего щита. Управлять им стало гораздо легче, да и чувствовался тот лучше. Со смертью вражеского чародея схватка у перевернутой кареты на миг остановилась. Сыграл фактор неожиданности, и им Эйнеке собирался воспользоваться сполна.

Он сделал несколько шагов навстречу Меченосцам и их противникам. Еще раз махнул рукой, отделяя от щита толику магии и обращая ту в десяток серебрящихся и искрящих копий. Еще один взмах – им Эйнеке указал направление своим творениям. Осаждавшие Меченосцев паршивцы повторили участь своего союзника-мага: попадали наземь. Впрочем, смерть их была куда менее красочна. Они не обратились в мумий, но оказались пронизаны насквозь мерцающими колдовскими остриями.

Легкая усталость влилась в тело. Избыток магии был сброшен, и теперь за чары приходилось платить собственными силами.

- Уносите его прочь! Быстро! - рявкнул Эйнеке Меченосцам.

Их ответа (если тот вообще был – за забралами шлемов лиц не различишь!), как и собственного голоса, полукровка не услышал. Меченосцы, кажется, поняли нежданного союзника правильно. По крайней мере, они не ударили в спину и не преградили путь к Вивьен.

Еще несколько шагов: быстрых, хотя и не таких твердых, как хотелось бы самому Эйнеке. Главная улица и заруба на ней покачивались перед глазами. Эйнеке эту качку пытался игнорировать. Игнорировал он и основную схватку между гвардейцами и неизвестными. Без поддержки чародеев те представляли собой жалкое зрелище. Против хорошо вооруженных и закованных в броню ас-этрийских рыцарей долго не протянут. Не протянет и Вивьен одна против двоих не самых паршивых колдунов. Помочь ей стало приоритетной целью и не только из личных побуждений.

Эйнеке сократил расстояние. Маги осаждали Вивьен. Не давали ей выйти из глухой обороны. Щиты и барьеры, что она возводила, держались, но это только пока. Даже самый могущественный чародей не смог бы защищаться вечно.

Застать врага врасплох на этот раз не получилось. Его вмешательство вовремя заметили. Вражеские маги переглянулись – это мелкое едва уловимое действие не укрылось от (почти) эльфийского глаза. Один из врагов оставил в покое Вивьен. Переключился на Эйнеке, а Эйнеке… Он того и ждал.

Чародейская молния белым зигзагом пропорола воздух, рассекла свободное пространство между Эйнеке и его противником, а после была поглощена щитом. Она не рассыпалась, столкнувшись с ним. Не распалась, нет! Она стала частью щита. Непонимание отразилось в глазах врага. Он явно ожидал другого исхода. В конце концов, обычные колдовские щиты работали иначе, чем тот, что окружал Эйнеке. Недоумение довольно скоро сменилось раздражением. Едва ли не ненавистью! Эйнеке широко улыбнулся и жестом пригласил противника продолжать.

“Ну давай! Это все, что ты можешь?!”

Либо его враг слишком вошел во вкус, сражаясь с Вивьен, либо не отличался большим умом. Он повелся на незамысловатую провокацию. Несколько пасов руками и витиеватая формула, наспех оттарабаненная прежде, чем очередное скопище искр обратилось в пламя. Эйнеке почувствовал его жар, когда щит сожрал и огненный шар. Слегка закололо кожу, однако сейчас это ощущение казалось скорее приятным, чем раздражающим. Эйнеке тоже входил во вкус. Ему нравилось, как злится и недоумевает его противник. Нравилось настолько, что притупилась боль, а неожиданный прилив бодрости дал сил для дальнейшей борьбы. Разве что слух не вернул! Эйнеке стал, пожалуй, привыкать к отсутствию звуков. Ему это не мешало. Слова врага он читал по губам. Свой собственный смех, грянувший внезапно даже для него самого, полуэльф чувствовал.

Подобного унижения противник выдержать не смог. Он осыпал Эйнеке градом колдовских ударов, так и не поняв, что сам кормит зверя, который его укусит. Эйнеке стоически терпел. Сдерживался, впитывая чужую магию, практически не прилагая для того особых усилий. Куда большего требовали от Эйнеке попытки сдержаться – не атаковать преждевременно и не дать своему щиту самостоятельно обратиться в оружие. Не хотелось долгого поединка, дуэли… Хотелось покончить с этим вспыльчивым колдунишкой, как и с его предшественником – обрушить на него столько магии, что никакие барьеры не выдержат! Хотелось высушить его. Изничтожить.

Украдкой Эйнеке наблюдал и за Вивьен. Отсутствие одного из врагов развязало ей руки. Женщина пыталась контратаковать, хотя и не слишком успешно. Сказывалась усталость. Она сражалась дольше Эйнеке. К тому же, у нее не было преимущества вроде пожирающего магию естественного щита.

“Ей и не нужно. Покончу с этим – займусь вторым!” - самоуверенные мысли. Впрочем, Эйнеке полагал, что при всем своем могуществе он имеет право на такую самоуверенность.

Это и сыграло с ним злую шутку.

Случилось то, что Эйнеке не играло на руку. О, совсем не играло! Вивьен поддалась. Ее последний защитный барьер рассыпался, звеня будто битое стекло. Колдовская стрела, разбившая его, лишь слегка задела женщину, но свое опять же взяла усталость. Вивьен покачнулась. Не упала, однако вряд ли была способна защищаться. Ее враг готовился нанести последний удар – смертельный. Эйнеке видел, как магия большими ярко-лиловыми сгустками окутывает его пальцы.

Эйнеке злобно рыкнул. Оскалился. Его собственный враг тоже готовил чары. Спешно, с остервенением. Убить обоих? Вряд ли получится! При всей своей перенасыщенности щит Эйнеке был недостаточно гибок и податлив. Чтобы просто и грубо обрушить его целиком нужна одна цель, да и то желательно стоящая не слишком далеко. Для сотворения чего-то более тонкого и изящного, как те острия, коими Эйнеке убил досаждающих Меченосцам типов, требовалось время: несколько мгновений кропотливого сплетения. Атаковать и защищаться одновременно? Та же проблема, что и с атакой в две далеко стоящие друг от друга цели – щит недостаточно податлив! Придется выбирать: либо убивать, либо выживать.

Эйнеке выбрал.

Всю накопленную силу он обрушил на колдуна, целившего в Вивьен. Магия схлынула. Налетела на врага. Просочилась под его барьеры. Прожгла одежду и кожу. Втекла в кости и вскипятила кровь. Лишь миг Эйнеке видел чужую агонию, потом его и самого обдало жаром.

И снова погружаясь в темноту, он задал себе один-единственный вопрос:

“Зачем я выбрал это?”

***

Беспамятство, оберегающее от боли, затем сон, а теперь это место. Незнакомое, но светлое, уютное. На Сумеречный Сад, в который якобы попадают после смерти эльфийские души, не похоже. В людских богов Эйнеке верил еще меньше, чем в эльфийских, а потому не рассчитывал на послесмертие в их царствах. Значит, он жив.

Утешающий вывод! Если бы не нахлынувшая вдруг боль, был бы даже приятным. Голова, спина, бока, уши и подбородок – все это жгло и ныло. Зато Эйнеке снова слышал. Не так отчетливо, как прежде (все звуки доносились будто из-под толщи воды), но хоть как-то! Это тоже утешало: появилась надежда, что слух рано или поздно восстановится. К тому же, теперь Эйнеке чувствовал себя комфортнее: раз он слышит, значит с куда большей вероятностью вовремя заметит угрозу.

С другой стороны, место, в котором пребывал Эйнеке, казалось ему безопасным. Более или менее. Тишина и спокойствие. Сам Эйнеке лежал на широкой мягкой постели, причем лежал он на животе. Почему – полуэльф догадывался. Жгучее болезненное ощущение на коже подсказывало причину: на спине ему лучше не спать ближайшую семидневку, если не все две.

“Кто-то обо мне позаботился!.. Принес сюда… как надо положил…” - обрывочные мысли едва-едва складывались во что-то цельное.

Лежа на брюхе, Эйнеке не мог целиком осмотреть комнату. Он видел лишь ее малую часть: край лакированной тумбочки, комод в отдалении, обшитую деревянными панелями стену. Ничего особенно интересного и запоминающегося. Из примечательного лишь то, что комната эта вряд ли могла находиться в крестьянской лачуге. Эйнеке приютил кто-то знатный или как минимум достаточно богатый, чтобы жить в подобных условиях.

“Нужно встать… осмотреться… найти… Найти хоть кого-нибудь!” - советовал здравый смысл.

Эйнеке с ним соглашался всецело. Хоть угрозы жизни он не чувствовал, позволить себе и дальше бездействовать полуэльф не мог. Необходимость понять происходящее стала слишком острой.

Он завозился на постели. Скрипя от натуги зубами – сон, увы, не слишком способствовал отдыху – Эйнеке попытался сесть. В то же время некоторая часть его существа силилась определить в каком состоянии его магический щит: не нужна ли кормежка? И то, и другое получалось не слишком-то хорошо. Спину полоснуло болью. Кожа на ней будто ссохлась, а при движении треснула, изливая наружу что-то мокрое и липкое. Не самое приятное ощущение! Щит же либо настолько ослаб, что Эйнеке не мог его почувствовать, либо ослаб сам Эйнеке, а его магическое чутье притупилось, либо имело место быть и первое, и второе разом.

Не получилось. Ничего не получилось!

Эйнеке рухнул обратно на постель, утыкаясь лицом в мягкие чистые подушки. В груди зарождался раздраженный протестующий рык. Полуэльф сдержал его. Произошло и кое-что хорошее. Эйнеке услышал голос:

- Ляг, Алион! Тебе еще рано вставать! - сказал он. Интонации… Волнение и трепет чувствовались среди них. Это даже льстило, ведь Эйнеке узнал голос.

“Вивьен!” - сил на еще одну попытку сесть полуэльф в себе не нашел, однако он повернул голову в ту сторону, откуда доносился голос. Да, это и впрямь была Вивьен! Теперь Эйнеке был в том уверен.

На смену открытому желтому платью, в котором женщина ехала через город, пришло куда более привычное по тону: черно-белое. Впрочем, не такое простое и скромное, как в их первую с Эйнеке встречу. Расшитое бисером и украшенное причудливыми вышивками оно куда больше соответствовало образу леди Изабель, нежели Вивьен из Дории – по имени, увы, простолюдинки.

- Эйнеке… - отозвался полуэльф и тут же скривился: горло саднило.

На лице Вивьен мелькнуло легкое недоумение. Женщина нахмурилась.

- Меня зовут… Эйнеке… - пояснил Эйнеке и даже попытался изобразить улыбку, - Эйнеке Вейнс…

Короткая пауза. Вивьен понадобилось некоторое время, чтобы осознать услышанное. Мгновение. Еще одно. Затем женщина медленно кивнула.

- Тебе нужно еще поспать, Эйнеке! - сказала она.

Эйнеке моргнул. Задумался: да, поспать лишним не будет. Самочувствие описать иначе, чем “гадкое”, не получалось, да и Вивьен… Раз она рядом (несмотря на все свои странности по части имени и поведения!), значит, ощущение безопасности не обманчиво. Эйнеке хотелось видеть в этой женщине союзника, доверять ей. Он доверял. Отчасти потому что считал ее обязанной (уже дважды!), отчасти потому что… хотел? Да, пожалуй, просто хотел. Впрочем, перед сном следовало кое-что разрешить.

- Вивьен… ты? - слова путались и мешались. Сказывалась слабость. И все же Эйнеке заставил себя смотреть на собеседницу: прямо, ясно, требовательно.

Она поняла его вопрос. Явно замялась, но все же ответила:

- Да, Вивьен, - подтвердила женщина и спешно добавила: - Для тебя. Здесь я – леди Изабель Нери, супруга сира Фабио Нери, сестра леди Адель Марино из Брайны. Прошу, зови меня этим именем!

Еще одна пауза.

- Так надо! - снова зазвучал голос Вивьен.

Эйнеке неопределенно махнул рукой. Только так он и мог выразить свое согласие. На что-то иное сил не было. Впрочем, несмотря на это, полуэльф не удержался от двух немало волновавших его вопросов:

- Что… Что происходит? - прозвучал первый. Следовало добавить еще что-то вроде “кто напал и почему?”, однако говорить становилось все тяжелее. Оставалось надеяться на догадливость Вивьен.

- И где я?.. - последовал второй.

- Ты в доме Ламмерта Лебрана – наместника Ас-Этре. Он полагает, что ты спас его от смерти и считает своим долгом… - начала со второго Вивьен.

- Понял, - оборвал ее Эйнеке.

- Что происходит… - тут женщина заметно напряглась и, немного поразмыслив, выдала: - Об этом мы поговорим в другой раз.

Такой ответ не устроил Эйнеке. По многим причинам. Одна из них, например, не давала ему лежать на спине.

- Где… благодарность?.. - нахмурился полукровка.

Вивьен также недовольно нахмурилась.

- Я тебе благодарна! - отозвалась она, после же, сменив гнев на милость, добавила: - Но об этом мы поговорим позже. Когда ты хоть немного поправишься.

Оставалось только спорить и настаивать. Для этого сил в себе Эйнеке не находил. Пришлось смириться. Он промолчал, а Вивьен, будто терзаемая совестью, вдруг спросила:

- Я могу что-нибудь для тебя сделать? Что-нибудь... другое!

Эйнеке задумался. Впрочем, размышлял он недолго – все плавало на поверхности!

- Наталь Вейнс... Он мой брат. Мы… нанялись к Алонсо Грассо… он сотрудничает с… с Тиманской Торговой компанией… - просипел полуэльф. - Передай брату… весточку… пускай не беспокоится!

Вивьен в ответ лишь молча кивнула, а Эйнеке… Что ж, ему не оставалось ничего другого, кроме как смежить веки и отдаться сну.

II. Танцы на острие. Под крышей поместья Лебран

Спустя четыре дня после покушения на дороге.

Свободные города. Ас-Этре. Поместье Ламмерта Лебрана.

Клетка.

Гребаная золотая клетка! Эйнеке рос в похожей. Рос, смотрел на мир через прутья роскоши и заботы, бился в тщетных попытках вырваться, кричал и протестовал, силясь убедить всех и каждого, что сможет жить на воле. Ему не верили. Говорили: “Ты слишком маленький!”, “Ты слишком слабенький!”, “Слишком ты болезный, милый Эйнеке!”. Были правы. Недолго. Полуэльф все-таки смог прорваться на волю. Тогда.

А что теперь?..

Эйнеке шумно выдохнул, однако звук собственного дыхания остался для него где-то совсем далеко – словно за стеной. Слух восстанавливался медленно. Впрочем, люди Ламмерта Лебрана делали все возможное. Пару дней назад Эйнеке слышал еще хуже, а вдобавок не мог с кровати сползти, только лежал на брюхе и иногда сидел, откинувшись на подушки, да курил. Вчера он смог встать на ноги и кое-как пройтись по комнате, несмотря на головокружение. Уже тогда Эйнеке чувствовал, что угодил в клетку. Ощущение усилилось с появлением Наталя. Дорогой родич заявился как раз в тот момент, когда Эйнеке по стенке пытался добраться до окна и оценить обстановку.

- Братец! - гаркнул родной голос. Несмотря на глухоту Эйнеке, прозвучал он неожиданно громко.

Полуэльф подскочил, тогда же понял, что утратил точку опоры. Его повело. Эйнеке попытался вцепиться когтями в подоконник. Не сумел – только почувствовал нагретую солнцем древесину. И пальцы… Они как назло занемели, отказались гнуться, хвататься и цепляться! Он полетел спиной вперед, но успел лишь испугаться. Эйнеке не упал – Наталь подхватил его. На место, впрочем, не поставил. Наталь взял брата на руки так легко, будто бы тот весил не больше чем тряпичная кукла, и уложил в постель. Эйнеке не протестовал. Он выл от боли – потревоженные раны на спине саднили.

- Не вставай! Ты совсем еще слабенький!.. - пробились сквозь глухоту слова, пропитанные чрезмерной заботой.

Эйнеке морщился, жмурился и все громче выл. Сначала он пытался хоть как-то усмирить боль, потом сдержать накатывающее отчаяние и отвращение: к себе, к Наталю, ко всей этой ситуации, вновь превратившей его – Эйнеке – в беспомощного ребенка. И магия… Проклятье! Полуэльф по-прежнему не чувствовал ее. Это все только усугубляло.

“Заткнись! Заткнись! Заткнись!” - сознание как-то уж слишком внезапно скатилось в истерику. Оно не хотело вспоминать об исчезнувшей магии, не хотело слушать Наталя, не хотело… всего этого!

Тепло. И новая волна боли. На этот раз не только в спине, но и в груди. Потом облегчение и успокоение, накатывающее столь же скоро, как и недавняя истерика.

- Мне так жаль, что все это случилось! Так жаль!.. - жаркий шепот Наталя пробился сквозь глухоту, обжег ухо, а следом и душу. Брат обнимал его – Эйнеке это осознал с запозданием.

Осознал и ответил. Он крепко – как мог – обнял Наталя в ответ. Уткнулся лицом ему в плечо. Выдохнул. Ненависть к себе и к сложившимся обстоятельствам спуталась в Эйнеке с иным чувством: нежной радостью воссоединения.

- Все в порядке!.. Все хорошо, братец!.. - бормотал Эйнеке в тщетной попытке успокоить близнеца.

“Да ни хрена подобного!” - в то же время протестовал разум.

“Я влез в какое-то дерьмо! Опять! А у нас контракт и его нужно исполнить!”

- Грассо?.. - Эйнеке первым оборвал объятия.

Отстранился. Требовательно заглянул Наталю в глаза. На миг в них промелькнуло разочарование, затем его сменила серьезность – старший близнец сумел достаточно быстро переключиться на рабочие дела:

- В порядке, - коротко ответил он, тоже отстраняясь и усаживаясь на самый край постели. - Когда городские сплетники растрындели о покушении на наместника и о твоем… г-хм… участии в его предотвращении, Грассо согласился повременить с исполнением контракта. Люди этого Лебрана уж слишком убедительны, когда их господину что-то нужно!

Эйнеке поднялся на локтях и сел, шипя от боли: не такой сильной как несколько минут назад, но все еще весьма ощутимой.

- Не хорошо это… - выдохнул младший близнец.

Да, он бывало отказывался от работы, а порой шел и против заказчиков, но таким не стоило злоупотреблять. Тем более без веских на то причин. А уж когда заказчик из Тиманской Торговой компании…

- Ляг, Эйнеке! - Наталь отчего-то не разделил обеспокоенности близнеца срывающимся контрактом. Куда больше он волновался за самого брата.

Эйнеке протестующе зарычал. На смену недавней нежности пришли раздражение и обида, ощущение собственной слабости, сомкнувшихся стен золотой клетки.

- Этот хлыщ… лебранов докторишка говорил, что ты должен лежать и набираться сил! - заявил Наталь, давя Эйнеке на грудь и принуждая того лечь.

- И тебе стоит, пожалуй, поменьше курить!.. - еще один голос.

В пылу схватки с Наталем Эйнеке едва-едва расслышал его. Из всей реплики он разобрал от силы лишь половину слов, остальное додумал. Вывернулся из-под руки близнеца, отмахнулся от нее (благо Наталь не продолжил свои посягательства), снова сел.

- Ох, Спаситель! Слуги еще не скоро выветрят отсюда запах табака!

Вивьен.

Она замерла у входа. Строгая прическа. Черное с белым платье. Подвеска с крупным бриллиантом (взамен той с агатом?) на шее и легкая полуулыбка-полуусмешка на губах.

- Госпожа Изабель!.. - Наталь склонил голову в приветственном поклоне, потом как-то уж слишком спешно поднялся с постели брата, отошел к окну и там замер, сложив руки на груди. Он будто бы испугался, что кто-то другой – кто-то совсем чужой! – увидит его любовь к Эйнеке, осудит ее. Это и ранило, и позабавило младшего близнеца. Куда больше ранило, но… Как следует Эйнеке оскорбиться не успел – его внимание слишком быстро уцепилось за одну примечательную мысль:

“Он называет ее Изабель. Он не знает кто она такая!” - звучала она.

Это льстило. Пожалуй, даже слишком.

- Приве-е-ет! - протянул Эйнеке нарочито беспечно.

- Здравствуй, Эйнеке, - Вивьен кивнула ему. Открыла было рот, заговорила, но младший Вейнс ее опередил:

- Мне скучно, госпожа, а когда мне скучно, я курю! - заявил он. Похоже, слишком громко – Эйнеке уловил краем глаза как вздрогнул Наталь, заметил, как чуть поморщилась Вивьен. Вздохнул.

- Все еще паршиво слышу… - виновато улыбнулся и пальцем указал на ухо.

Вивьен кивнула. Наталь тем временем вставил:

- Прошу прощения, госпожа! Мой брат всегда немного… капризен, когда дело доходит до лечения, - прозвучало до зубовного скрежета учтиво.

Когда дело касалось общения с высокородными дамами, Наталь менялся до неузнаваемости. Эйнеке это раздражало. По крайней мере, сейчас, когда он то и дело замечал какие взгляды его брат адресует Вивьен и некоторым частям ее тела.

Вивьен кивнула Наталю, мол, я услышала тебя, затем снова обратилась к Эйнеке:

- Скоро ты сможешь развлечься, милый друг, - она улыбнулась, а Эйнеке нахмурился: обращение “милый друг” его смутило. Чем? Полуэльф и сам не понял.

- Господин Лебран попросил меня проведать твоего брата, - а вот эти слова Вивьен предназначались Наталю. - Он желал убедиться, что у него есть все для скорейшего выздоровления и исполнения обязательств…

- Обязательств? - переспросил Эйнеке, переводя недоуменный взор с Вивьен на Наталя и обратно. Эти двое… Они будто и не заметили ни его вопроса, ни взгляда!

- Эйнеке – крепкий сукин сын! - естественная манера речи Наталя на короткий миг проступила сквозь учтивость. - Мы оба будем присутствовать на событии.

Эйнеке молчал.

- Рада слышать! - на губах Вивьен зацвела новая улыбка: вполне любезная. - Уверена, господин Лебран тоже будет рад этому. Сдвинуть мероприятие хотя бы на день… О, такие хлопоты!

Эйнеке продолжал слушать, хоть для того и приходилось прилагать определенные усилия.

- Понимаю, госпожа, - Наталь наклонил голову, имитируя очередной поклон. - Все будет в лучшем виде!

Тогда же Эйнеке не выдержал:

- Проклятье! Вы обо мне-то часом не забыли?! - спросил он возмущенно. - Что за хрень происходит?! Ты подвязал нас на халтуру для этого Лебрана?!

Последний вопрос предназначался Наталю, однако ответила на него Вивьен: в отличие от старшего Вейнса, она совсем не смутилась гнева Эйнеке:

- Мой дорогой друг, господин Лебран пригласил тебя и твоего брата на бал в честь его свадьбы с моей милой сестрицей Адель, - об обстоятельствах знакомства наместника с Наталем Вивьен рассказывать не стала – она сразу взяла быка за рога. - Ты был не в себе и нуждался в отдыхе, а Наталь…

- Я удачно подвернулся под руку, - наконец подал голос старший Вейнс, - и мне не предлагали выбирать. Грассо тоже. Он… гм, уступил нас Лебрану.

Наталь явно хотел сказать что-то еще, но осекся, сдержался. Лишь во взгляде близнеца Эйнеке уловил это невысказанное продолжение: “Этот ублюдок крепко взял нас за яйца”.

- Прошу прощения. Я перебил вас, госпожа Изабель! - и вот Наталь, сам на себя непохожий, в очередной раз изобразил поклон.

- Все в порядке! - а Вивьен снова лучезарно улыбнулась. - Мы…

- Что за хрень происходит, Изабель? - Эйнеке не собирался сдаваться. Его требовательный взгляд обратился к женщине.

“Я помогу тебе, как и в тот раз. Тебе всего лишь нужно объясниться!” - кипело в уме.

Вивьен словно услышала мысли полуэльфа. Во всяком случае он уловил в ее ответном взгляде раскаяние. “У меня тоже не было выбора”- читал Эйнеке в темно-карих глазах женщины.

- Мы поговорим об этом, когда ты будешь здоров, - и все же голос ее не дрогнул. Вивьен осталась непреклонна.

Эйнеке обратился к брату:

- Наталь?!

На лице Наталя отразилась вселенская мука. Желание угодить младшему брату в нем спорилось с чем-то иным. Неужели Вивьен успела взять и Ната в оборот?

- Прости, не могу, - Наталь покачал головой. - Я дал слово, а ты… Тебе и впрямь нужно поправиться!

И тогда Эйнеке вспылил – иного ему не оставалось.

- Да здоров я! - рявкнул он так, что горло резануло точно лезвием, а толща воды, заглушающая звуки, ненадолго исчезла. Низкий гортанный рык вырвался из груди. Впрочем, утих он едва ли не в то же мгновение.

- Ты будешь здоров, когда об этом господину Лебрану сообщит мастер Браун – твой врач, – парировала Вивьен: голос ее был на удивление терпелив и строг.

Эйнеке выдохнул. Поджал губы. Он отчего-то не нашелся с ответом. Вдобавок разболелось не только горло, но и голова. Полуэльф вдруг понял, что не чувствует себя здоровым. Вот совсем!

- Думаю, нам пора. Твоему брату стоит отдохнуть, а нас, вполне вероятно, уже ждут к обеду, - теперь Вивьен обращалась к Наталю. Тот охотно закивал: старшему Вейнсу уж очень захотелось покинуть младшего.

- Принесите мне выпивки! - потребовал Эйнеке напоследок. - Раз курить мне нельзя…

Вивьен было двинулась прочь из гостевых покоев, но тут обернулась:

- Не думаю, что мастер Браун это одобрит, - все тем же строгим и тоном сказала она.

Эйнеке шумно выдохнул – только так он и мог сейчас выразить очередной свой протест.

- Тогда яблок! - и все же смолчал он. - Проклятущие яблоки-то мне можно?!

- Хорошо, - коротко кивнула Вивьен и удалилась.

Наталь проследовал за ней, оставив Эйнеке один на один с гадким подозрением, будто все уже решили за него.

***

Шел седьмой день его заключения. Впрочем, все вокруг называли это лечением. Эйнеке устал спорить. Он банально не видел в том никакого смысла. Свои скудные силы полуэльф предпочел сосредоточить на более полезном занятии: сборе информации. Наталь отмалчивается? Вивьен не желает объясняться? Отлично. Просто превосходно! Эйнеке выяснит все сам. В конце концов, он в поместье градоправителя, здесь много слуг и все они (или почти все) горазды поболтать о делах благородных господ. Кто-нибудь наверняка мог услышать что-нибудь лишнее, чересчур личное и полезное – могущее намекнуть полуэльфу на происходящее в Ас-Этре.

Так Эйнеке стал прислушиваться к разговорам слуг, что проходили мимо его покоев или попросту крутились рядом. Заводил беседу с горничными, приходящими прибирать его комнаты. Однако особых результатов полуэльф не добился. Во-первых, слуху его по-прежнему не хватало остроты, а, во-вторых, слуги господина Лебрана не слишком-то стремились к общению с чужаком.

Горничные были милы и любезны. Они выслушивали Эйнеке с вежливым интересом. Вполне охотно отвечали на его вопросы, так или иначе сопряженные с их работой. Сами расспрашивали полуэльфа о том, чем бы ему угодить и скрасить его пребывание в поместье, однако, как только дело касалось слухов и прочих интересных штук, они крайне искусно ускользали от ответов. Это удручало! По меньшей мере.

Проведя несколько дней за безрезультатными попытками разговорить прислугу, на третий Эйнеке решил перейти к куда более активным действиям. Он отважился покинуть гостевые комнаты – желал осмотреть другие части поместья. Возможно, поговорить с иными слугами: теми, что не знают его в лицо. В конце концов, стоял Эйнеке уже вполне твердо, а магия его пускай еще и была слаба, но теперь хотя бы слушалась.

Дождавшись, когда горничные закончат свою ежедневную уборку, а молодой ученик мастера Брауна скормит ему все расчудесные порошки, таблетки и отвары, назначенные доктором, Эйнеке встал с постели. К счастью, ему вернули его одежду, предварительно ее постирав и просушив, иначе пришлось бы отказаться от идеи прогуляться по поместью. Сложно не привлекать к себе внимание, если ты одет в одну только ночную рубашку!

Поместье Лебрана оказалось куда больше и запутаннее, чем представлял себе Эйнеке изначально. Коридоры то и дело сворачивали то влево, то вправо, оканчивались лестницами или уводили в долгие галереи.

По первой полуэльф едва переставлял ноги. Его донимали головокружение и боль в висках, а мышцы словно бы позабыли каково это – ходить. Конечности слушались скверно, да и гнулись едва-едва! Добавила своего и спина. Как таковой боли Эйнеке в ней не чувствовал, однако прикосновения ткани к коже удовольствия не причиняли. В куда более просторной ночной рубахе подобного полукровка не ощущал, но, похоже, с последствиями взрыва на главной дороге придется мириться несколько дольше, чем он рассчитывал.

“По спальне ходить было легче…” - с некоторым разочарованием подумал Эйнеке.

Мрачно усмехнулся: он и впрямь переоценил свои силы! Впрочем, вслух полуэльф никогда бы в этом не признался. Он и про себя-то это не так уж охотно признал.

“Чем сложнее, тем лучше. Быстрее приду в себя!” - откликнулось нечто особенно упрямое в душе.

Стоило признать и еще кое-что: Эйнеке нравилось делать то, что он делал сейчас, и не только из-за того, что это причинило бы неудовольствие Наталю или Вивьен. Ему казалось, что так он точно оправится. Еще Эйнеке чувствовал, что преодолевает трудности, а это дарило то самое потрясающее чувство свободы, которого ему не хватало всю минувшую семидневку.

Очередной коридор остался позади. Забавно, но до сих пор Эйнеке встретил лишь караульных – солдат в одеяниях личной гвардии господина Лебрана. Те никак на него не реагировали. Вернее, просто не пытались его остановить, однако, когда Эйнеке проходил мимо провожали его долгими заинтересованными взглядами.

Еще несколько поворотов и спуск по широкой лестнице, полуэльф покинул гостевое крыло. Людей стало больше. Замелькали слуги и даже знатные господа – возможно, посетители поместья, ждущие аудиенции у наместника Ас-Этре, а возможно, гости, ждущие свадьбы господина Лебрана и леди Адель.

“Может затеряюсь среди них”, - решил Эйнеке, хотя он все еще несколько сомневался в своей затее. Скверное самочувствие не прибавляло веры в собственный актерский талант, да и полуэльф догадывался, что видок у него тот еще.

Теперь Эйнеке прислушивался. Точнее, всячески напрягал слух, пытаясь преодолеть “прослойку”, до сих пор отделяющую его от звуков. Попутно полуэльф дал волю своей магии. Это, впрочем, принесло крайне неожиданные результаты.

Возмущение.

Странное возмущение колдовских сил почувствовал полукровка. Его природный магический щит не мог растечься по залам и холлам поместья. Что-то мешало ему, сдерживало в привычных границах. Сперва Эйнеке пытался преодолеть это странное сопротивление, после смирился – слишком нецелесообразно! Что бы не сдерживало магию, тратить на его преодоление силы не стоило. Тем более Эйнеке не желал привлекать к себе внимание.

Разговоры знатных господ особого интереса не вызывали: самая обыкновенная светская болтовня о погоде, о женах и мужьях, о политике. Было и кое-что о недавних событиях, однако ничего ценного для себя Эйнеке в том не нашел. Да, нападение на господина Лебрана не осталось незамеченным, и да, это имело последствия – городская стража вела расследование, а поврежденную брусчатку и окрестные дома спешно ремонтировали, но…

Ничего полезного! Занятая расследованием стража не назвала ни единого подозреваемого, а благородные господа и дамы Ас-Этре, похоже, были выше того, чтобы выдвигать какие-либо предположения. В определенный момент Эйнеке даже показалось, что аристократы вполне осознанно избегают этой темы. Им словно было неловко…

Неожиданный бриллиант нашелся среди прислуги. О да, ставка Эйнеке сыграла! Впрочем, не мирные беседы привлекли полуэльфа, а короткая склока между двумя слугами. Те столкнулись в небольшом закутке неподалеку от очередной лестницы. Эйнеке застыл на самой ее вершине, заслышав голоса. Чересчур громкие даже для полуглухого мага. Один слуга – хриплый и не в пример властный – распекал второго, куда более молодого:

- Я же велел тебе помочь во дворе! А ты что?! Бегаешь за прачками!

- Дядюшка Марио, я… - начал было оправдываться молодой, но дядюшка Марио слушать его не собирался:

- Что дядюшка?! Что?! - распалялся тот. - Я не для того упрашивал господина Лебрана взять тебя на работу, Джино! Немедленно отправляйся в сад! Не хватало еще, чтобы гости господина увидели тот гадюшник, который оставили эти сектанты! Быстрее! Быстрее, Джино! Иначе, видит Спаситель, я отошлю тебя обратно к матери!

“Сектанты?” - Эйнеке навострил уши, однако тщетно: Джино поспешил выполнять поручение, напутствуемый ворчанием своего доброго дядюшки.

Слуги разошлись. Марио двинулся к лестнице, на которой и скрывался Эйнеке, а Джино зашагал в противоположную сторону. Полуэльф спешно двинулся вниз, всеми силами пытаясь сделать вид, что он не подслушивал. Марио на полукровку даже не взглянул – слишком уж негодовал по поводу своего нерасторопного племянника.

Джино же ничего вокруг себя будто бы не замечал. Эйнеке держал дистанцию. Они минули всех караульных и благородных гостей, наводнивших поместье, свернули в небольшой пустынный коридорчик. Впрочем, пустынным он оставался недолго. Две молоденькие горничные, хихикая прошли мимо. Джино заметно оживился, завидев их. Впрочем, его улыбки девушки не заметили, а если и заметили, то предпочли не подавать вида. Зато их внимания удостоился Эйнеке. Заинтересованные взгляды, легкий румянец, снова девичье хихиканье: на этот раз игривое. Эйнеке растерялся. Улыбнулся в ответ, затем прибавил шагу. Не потому, что отстал от Джино, а потому что хотел побыстрее разминуться с горничными.

“А Джино не очень-то везет на девичье внимание!” - подумал полуэльф между делом.

Вслед за молодым слугой Эйнеке вышел в открытую галерею с колоннами и балюстрадой из белого мрамора. Вид на полный молодой зелени сад заставил полуэльфа на миг остановиться, вдохнуть полной грудью свежий воздух. Проклятье, как же Эйнеке успел по нему соскучиться! Впрочем, как и чересчур глубокая затяжка при курении, этот вдох привел к приступу кашля.

“Да твою же!..” - Эйнеке едва не согнулся пополам, прикрыл рот рукавом – попытался не выдать себя, но тщетно: Джино оглянулся.

- Вам помочь? - он ринулся к Эйнеке.

Полуэльф неопределенно махнул рукой и зашелся в новом приступе кашля: столь сильном, что у Эйнеке потемнело в глазах. Он не заметил, как пошатнулся, зато в определенный момент почувствовал, что теряет равновесие. Любая попытка удержаться на ногах и не шлепнуться в обморок беспощадно прерывалась болью в горле и в горящих огнем легких. Эйнеке будто вдохнул что-то лишнее, что-то чужеродное и жгущее. Невыносимо жгущее! Точно маленький уголек или головешка… И чувствовал этот жар, это жжение полуэльф не только телом, но и магией?..

О да, его колдовской барьер тоже пребывал в весьма взбудораженном состоянии. Снова возникло то напряжение, сопротивление, что полукровка чувствовал ранее при попытках расширить свое магическое поле. Только вот на этот раз Эйнеке ничего не делал и не предпринимал. Он просто... оказался не в том месте?

“Где-то здесь то, что мешает моей магии!” - подумал полуэльф, когда пришел в себя. Пока же он ожесточенно кашлял, повиснув (к собственному же удивлению) на плече Джино.

Отпустил приступ лишь тогда, когда молодой слуга увел Эйнеке прочь из галереи. Ощущение напряжения, противоборства невидимых глазу сил притупилось, либо Эйнеке наконец смог к нему приноровиться. В голове прояснилось, только вот в горле теперь стоял отчетливый привкус железа.

- Я в порядке... Не беспокойся! - прохрипел Эйнеке напуганному и изрядно озадаченному слуге.

Тот недоверчиво глянул в ответ: слова полукровки его едва ли убедили, и все-таки Джино медленно кивнул.

- Как скажете... - тут он смолк, оценивающе разглядывая Эйнеке.

- Милорд, - закончил после небольшой заминки.

Эйнеке попытался изобразить улыбку, хотя и вряд ли из этого могло получиться что-то путное. На некоторое время полуэльф оставил слугу и свои планы по слежке. Разум его переключился на иное: что вызывает у него эти... отвратительнейшие ощущения? На что его магия, его существо, так реагирует?

- Простите, милорд, но кто вы? - Джино вдруг напомнил о себе.

Эйнеке глянул на слугу в упор. Нет, такой не заметит и очевидной лжи! Что уж говорить о маленькой безобидной хитрости?

- Прошу простить, но сад сейчас закрыт для гостей и... - залепетал под чересчур внимательным взором полукровки Джино. Он, кажется, не совсем верно трактовал его.

Эйнеке махнул рукой, мол, расслабься. Снова вдохнул, на этот раз не так глубоко и спешно, как в саду. Перевел дух, собрался с силами, с мыслями и только тогда заговорил:

- Эйнеке Вейнс, - для начала представился он.

- О! - Джино вдруг перебил его. Глаза молодого слуги округлились от удивления.

- Вы тот самый чародей, что спас господина? - спросил молодой человек, и голос его дрожал, а в светло-карих глазах мелькнуло чересчур уж явное восхищение. Тогда Эйнеке понял, что ему удастся водворить в жизнь свой замысел.

- Тот самый, - согласился полуэльф, потом со всей возможной серьезностью заявил: - Хоть мне еще нездоровится, по просьбе господина Лебрана я веду расследование и...

Он не договорил. Джино снова его перебил:

- О, я понимаю! - закивал слуга. - Вам определенно стоит взглянуть на то, что мы со стариком Альфонсо нашли в саду по утру!

- Разумеется. Я здесь именно для этого! - быстро сориентировался полуэльф. - Проводишь меня?

- О да! Конечно, да! - юноша вмиг преисполнился энергией и желанием помочь.

Эйнеке ободрился, однако лицо Джино уже в следующий момент переменилось: выразило обеспокоенность и волнение.

- Вы…

- Со мной все в порядке, - предугадав вопрос слуги, оборвал его Эйнеке.

- Веди! - повелел, не оставляя возможности возразить. Впрочем, Джино и не смел возражать. Он послушно кивнул, жестом пригласил Эйнеке идти следом.

Вернувшись в галерею, полуэльф подтянул к себе щит, сделал его второй кожей. Вдыхать глубоко больше не рисковал. Теперь Эйнеке пытался как можно меньше взаимодействовать с незнакомой силой, витающей над садом. Получалось поскольку-постольку. Да, теперь полуэльф не задыхался, не кашлял, не терял сознание, но все же отчетливо чувствовал напряжение вокруг себя. Стала нарастать и головная боль. Пока она была еще терпимой, однако Эйнеке чувствовал, что это лишь вопрос времени.

Галерея закончилась. В компании Джино полуэльф дошел до входа в сад – увитой лозой арки, охраняемой двумя Меченосцами. Вороненые доспехи, закрытые шлемы, герб – охваченный священным пламенем клинок… Эйнеке начал смутно догадываться, почему ему стало так дурно на входе в галерею.

Сила.

Сила, противоречащая его собственной. Меченосцы излучали ее.

“Они всегда так… разили?” - сам себя спросил полуэльф, но не нашелся с ответом. Он и прежде замечал некоторую… неприятность, исходящую от храмовников, однако никогда прежде не ощущал ее так отчетливо и так остро.

- Мы по приказу господина Лебрана. Прибраться идем, - коротко и сухо сообщил караульным Джино. Он заметно нервничал рядом с паладинами, но держаться пытался уверенно.

Один из Меченосцев – тот, что справа – кивнул.

- Проходите! - грубо пробасил он из-под забрала.

Повторного приглашения не требовалось: и Джино, и Эйнеке задерживаться подле этих двоих не желали. Стремительным шагом, едва ли не бегом, они оба двинулись по мощенной голубовато-серым камнем тропинке.

Резные листья пальм, приятная прохлада тени, плодовые деревья… На короткий миг Эйнеке даже растерялся. Некоторая часть его не верила, что все это настоящее, самое взаправдашнее. Умом полукровка был еще в Хладберге, в заснеженной и скованной льдами Дейне. Бесконечная зелень и живость Ас-Этре… Эйнеке оказался к ней не готов.

Мысли о саде, о резкой и удивительной смене окружения оставили полукровку столь же скоро, как и нахлынули на него. Разум переключился на иное – более важное и животрепещущее: скверное ощущение, вызванное присутствием Меченосцев, лишь усиливалось, хотя и вход-арка остался далеко позади.

Вскоре Эйнеке понял почему:

“Да сколько их тут?!” - Эйнеке украдкой оглянулся.

Вороненая сталь мелькала то тут, то там. На миг полуэльфу даже показалось, что Меченосцев в саду больше, чем деревьев! Впрочем, это было явное преувеличение. Эйнеке насчитал всего лишь с десяток рыцарей в полном вооружении и еще трех человек в неброских темных одеждах, подходящих скорее для долгой дороги, нежели боя. Напряжение на магическом плане заметно усилилось, однако по-настоящему взволновало Эйнеке другое: те трое смотрели на него. Словно гончие псы, почуявшие запах добычи, они вскинули головы, насторожились, устремили на полуэльфа взгляды: хищные, жадные, острые.

“Кто?..” - только и успел подумать Эйнеке, проходя мимо одного из этой троицы.

- Эти из Инквизиции жуткие, правда? - шепотом спросил Джино, когда “псы” оказались далеко позади.

Эйнеке в ответ лишь кивнул. На какой-то миг он утратил способность говорить.

“Инквизиция… Неужели Лебран сам пригласил их сюда?” - судорожно соображал полукровка.

“Зачем?” - вопрошал он сам себя.

Джино и Эйнеке прошли веющий прохладой фонтан и углубились в сад. Впереди среди нежной молодой зелени замелькали снежно-белые просветы.

“Стена”, - мгновение спустя понял полуэльф.

Похоже, они с Джино добрались до дальнего края сада. Догадка Эйнеке подтвердилась буквально пару минут спустя, когда он в компании молодого слуги вышел на прогалину в зелени сада – округлую площадку, мощеную все тем же голубовато-серым камнем, что и тропинки. Под ботинками захрустела гранитная крошка. Впереди замаячило трое человек, крутящиеся подле стены с ведрами, бадьями и тряпками и небольшой темный постамент. От изваяния, возвышающегося над постаментом, остались лишь ноги: правая обломана аккурат под коленом, левая по щиколотку, да куча мелких обломков. Безупречную белизну стены испоганили вкрапления красного: яркого до рези в глазах!

Эйнеке моргнул.

“Надпись!” - понял он.

Слуги – двое мужчин крепко за сорок и молодой парнишка лет двадцати – усиленно затирали ее, однако получалось у них это скверно. Буквы Общего языка размазывались и растекались, однако насыщенности цвета не теряли.

- Звезда Сиринтора воссияет вновь … - прочитал Эйнеке нижнюю и единственную читаемую из трех строк на разукрашенной стене. Вскинул бровь. Словосочетание “звезда Сиринтора” вызывало у него лишь одну ассоциацию – одноименное вино с юга Наварионской империи.

- А? - мужик, затирающий стену с особенным остервенением, обернулся.

Эйнеке в ответ лишь покачал головой, мол, не обращай внимания.

- О, Джино наконец-то явился! - второй мужик тоже обернулся и как-то уж совсем хмуро глянул на спутника Эйнеке.

- Белила где? - спросил он. - А то мы только зазря эту грязь развозим!

- А это кто? - и третий уборщик обратил внимание на Эйнеке.

- Расследую дело по приказу господина Лебрана, - быстро и уверенно ответил Эйнеке.

Молодой уважительно закивал, двое постарше лишь устало вздохнули: их куда больше волновал вопрос о белилах.

- Дядя Марио ничего не говорил про белила! - уже оправдывался Джино.

Грубая брань послужила ему ответом. Впрочем, от назревающей склоки слуг отвлек Эйнеке.

- И давно это тут? - спросил он.

- Те черные говорят, что с ночи. Альфонсо и этот безмозглый по утру нашли! - буркнул в ответ тот, что первым заикнулся про белила.

Эйнеке кивнул. Продолжил допрос:

- Статую тоже ночные гости расколотили?

- Ага, - подтвердил мужик без особого энтузиазма.

- А кому… - начал было Эйнеке, но Джино предугадал его вопрос:

- Святой Лебран, - сообщил он. В ответ на недоумевающий взгляд полукровки пояснил:

- Это была статуя Святого Лебрана. Он наш местный… ну, святой. Предок господина…

- За белилами иди, болтун! - оборвал его рассказ старший слуга.

- А вы, господин хороший, смотрите что вам тут надо, да идите! От работы не отвлекайте! - это уже предназначалось Эйнеке.

Полуэльф недовольно скривился. Желание преподать урок грубияну возникло быстро, но Эйнеке подавил его. Не в состоянии он, да и мужика понять можно: работа не ждет.

- Всего два вопроса! - и все же настоял полукровка.

Слуга недовольно заворчал, однако поддался:

- Быстрее только, господин!

Эйнеке кивнул.

- Гости что-то оставили после себя, кроме надписи и вот этого? - он указал на опустевший постамент, затем сразу же задал второй вопрос: - Что было написано на стене?

- Без понятия, милорд! Мы не очень-то научены читать, сами понимаете… - ответил вдруг Джино на второй вопрос. За белилами он не очень уж спешил…

- Черных спросите. Они тут следопытствовали и говнялись, что мы им все затоптали! - а вот это уже сказал старший слуга.

- Благодарствую, - Эйнеке кивнул. Развернулся. Жестом повелел Джино идти за собой.

“Мне нужно поговорить с кем-нибудь образованным… и желательно сведущим в истории здешних краев!” - подумал полуэльф и тут же поморщился: головная боль нарастала неумолимо.

- Доктор Браун… - проскрипел Эйнеке в сторону семенящего следом Джино, - где?

III. Танцы на острие. Эйнеке ведет расследование

Посетить доктора Брауна стоило как минимум из-за двух вещей. Первая заключалась в желании Эйнеке показать, что здоровье его не так скверно, как вообразил себе лекарь. Вторая – в добыче информации о происшествии в саду.

“В деле замешаны маги, раз сюда для расследования нагнали Инквизицию!” - тем временем неустанно твердило нечто в уме Эйнеке. Другое нечто ему вторило:

“Дело серьезно! Опасно!” - говорило оно.

“Ну, разумеется, серьезно и опасно! Кем бы эти любители сиринторского вина не были, они пытались убить наместника прямо среди бела дня!” - на этот раз подумал сам Эйнеке и мрачно усмехнулся:

“Они попытаются еще раз, а потом еще раз, и еще, и так пока Лебран не отправится на свидание к своему богу!”

Джино проводил полуэльфа до комнат доктора Брауна. На том они и распрощались. Слуга более не был потребен Эйнеке. К тому же, он не мог дать искомых сведений. По пути полуэльф пытался задавать слуге наводящие вопросы, однако в ответ получал то неопределенное мычание, то пожимание плечами, то честное и открытое “не знаю!”.

Доктор Браун оказался более полезен. Для начала его неприкрытое удивление позабавило Эйнеке, когда он упрямо и нарочито непринужденно вошел в кабинет лекаря. Кроме доктора Брауна там никого не было. Сам лекарь сидел за столом из позолоченного черного дерева и, похоже, писал. Заслышав шаги, он вскинул голову.

- Как ваш слух, господин Вейнс? - спросил он голосом совершенно разнящимся с общим изумленным видом. - А спина как? Не докучает?

Эйнеке улыбнулся. Чувствовал он себя скорее скверно, чем превосходно, но доктору Брауну об этом не следовало знать.

- Слух меня еще подводит, док, а в остальном все замечательно! - не моргнув и глазом, солгал Эйнеке.

Доктор Браун подозрительно сощурился и все же одобрительно кивнул.

- Славно! - прищур сменился широкой добродушной улыбкой. - Уверен, скоро слух вернется к вам в полной мере. Остальные раны, смею заверить, заживут в свой срок, и следа не останется! Я приложу к тому все свое мастерство.

- Благодарствую, - отозвался Эйнеке.

Повисла пауза. Эйнеке не торопился переходить в атаку, а доктор Браун только-только подошел к пониманию того, что полуэльф его так просто не оставит.

- Что-то еще, господин Вейнс? Вас что-то беспокоит? - наконец спросил лекарь с осторожностью.

Вот теперь Эйнеке и пошел в лобовую.

- Что вы знаете о ночном происшествии в саду? - спросил он. - “Звезда Сиринтора воссияет вновь”. Вам что-нибудь известно об этом?

Доктор Браун шумно выдохнул. Помолчал, явно размышляя, потом сказал:

- Леди Изабель и господин Лебран недооценили вашей настойчивости!

Хоть Эйнеке и польстили эти слова, в ответ на них он лишь небрежно пожал плечами.

- Вы понимаете, что я связан обещанием молчать? - подумав еще, спросил доктор Браун с явным дакорским акцентом.

Эйнеке догадывался о подобном обстоятельстве. Он медленно кивнул.

- Разумеется, - добавил вслух.

- Хорошо, - кивнул в ответ доктор.

- Но вы не оставите меня в покое, пока я не дам вам хоть что-то, верно? - спросил он мгновение спустя.

- Верно, - более чем честно ответил Эйнеке.

Доктор Браун еще раз шумно выдохнул.

- Что ж, - изрек он, - тогда, я надеюсь, господин Лебран и леди Изабель простят мне эту вольность. В конце концов, им следовало лучше присматривать за вами!

Эйнеке навострил уши, напряг слух, чтобы уж точно ничего не упустить. Внутри него воцарилось радостное предвкушение, щедро сдобренное торжеством. Полуэльфу казалось, что он добился своей цели: без Наталя и Вивьен приблизился к разгадке происходящего в Ас-Этре. Какое же его ждало разочарование!

- Я не могу дать вам прямого ответа, мастер Вейнс, - заговорил доктор после весьма волнительной паузы, - но я могу дать вам подсказку где следует начать поиски.

Эйнеке удрученно закусил губу и все же кивнул.

- Я был бы вам признателен, док, - отозвался он, рассудив, что лучше так, чем никак.

Доктор Браун одобрительно кивнул.

- Хорошо… - пробормотал он. - Во-первых, вам следует знать, что “Красная Звезда” и “Белая Звезда” не только превосходные вина из Сиринтора. Они имеют определенное место в истории Свободных городов и за ними когда-то стоял человек. Я бы сказал, что человек очень могущественный. Во-вторых, в библиотеке господина Лебрана прекрасная коллекция сочинений об истории Свободных городов. Я бы рекомендовал вам, мастер Вейнс, обратить внимание на работы святого монаха Абелара из Навариона. Особенно хороши те, что касаются века Покинутых и становления Сиринторской магократии.

На этом доктор Браун смолк и жестом дал понять, что ничего более не расскажет.

- Я вас понял, - сказал Эйнеке и, приложив руку к сердцу как того требовали традиции его эльфийской родины, поблагодарил. - Вы оказали мне неоценимую услугу.

- Вы тоже окажете мне неоценимую услугу, мастер Вейнс, если об этом никто не узнает, - ответствовал лекарь.

- Разумеется! - горячо пообещал Эйнеке и засобирался восвояси.

- А еще, мастер Вейнс, вы окажете мне неоценимую услугу, если сами позаботитесь о своем здоровье. Не перетруждайтесь! - на прощание выдал доктор Браун.

Эйнеке задержался на пороге кабинета. Обернулся.

- Не могу обещать, простите, - ответил.

***

Найти библиотеку в поместье Лебрана труда не составило. Слуги вполне охотно указывали полуэльфу путь, да и гости наместника не разводили в непонимании руками. Похоже, коллекция книг Лебранов пользовалась определенной популярностью в Ас-Этре, а может и за его пределами тоже. Как следует Эйнеке убедился в этом, когда наконец оказался в самой библиотеке. Для частной в ней было весьма многолюдно. Судя по всему, Ламмерт Лебран был совсем не против показывать свою коллекцию посетителям поместья.

“Хорошо бы этот монах Абелар писал не на старо-каэрединском языке! Ну или был переведен на современный наварионский!” - размышлял Эйнеке, ловко обходя работников библиотеки и рыщущих гостей.

Шкафы, содержащие исторические сочинения, документы и летописи, он нашел сам и без особых затруднений. Найти же работы Абелара из Навариона, да еще и посвященные становлению Сиринторской магократии среди сотен разноименных томов оказалось той еще задачкой.

Эйнеке ходил туда-сюда, вчитываясь в корешки. Попутно он прокручивал в уме то, что знал об истории Свободных городов и соседствующих с ними стран. Выводы были неутешительны: Эйнеке знал лишь некоторое количество общих сведений, вроде того, что Свободных городов когда-то было больше и остались они в наследство от двух истерзанных друг другом империй. Остальное оставалось для него смутным и малопонятным. Это удручало!

“О, нашел!” - заметив наконец нужное имя на черной коже корешка, полуэльф просиял.

Удача улыбнулась ему и даже не единожды! Во-первых, святой монах называл свои труды просто, незатейливо и в соответствии со столетием, о котором писал. Невозможно тяжелый и массивный “Век Покинутых” нашелся едва ли не сразу. Эйнеке перенес том на ближайший стол.

Там, распахнув книгу, он и обнаружил свою вторую удачу: переведено на Общий язык было не только название и имя монаха, но и сам текст. На этом, однако, везение Эйнеке и закончилось. Абелар составлял свои летописи крайне непоследовательно, перескакивая с событий одного региона на другой и чередуя все это с зубодробительными заключениями о неправедности тех или иных персоналей.

“Вот уж воистину благочестивый монах Спасителя!” - скривился Эйнеке, перелистывая очередную письменную тираду о праведных и неправедных деяниях. На этот раз ее удостоилось распутство дейнхарских королей, допустивших брак единокровных сестры и брата ради объединения разваливающегося на части королевства.

“Лучше бы пристойное содержание составил!” - Эйнеке даже укоризненно покачал головой, затем вернулся к методичному пролистыванию книги.

“...Великая смута воцарилась в землях Свободного города Эталас. Ныне он принадлежит нашей славной империи, как принадлежат ей Наварион и Сиринтор, однако в те далекие годы, еще не озаренные священным пламенем Спасителя, Наварион и Сиринтор были также Свободными городами, притом весьма амбициозными. Хоть Сиринтор, Наварион и Эталас поддерживали Пакт Трех, обеспечивающий их безопасность и честную торговлю на протяжении более чем десятилетия, ни один бы не отказался от владений соседа. Ослабленный Эталас вмиг стал желанной добычей для самых отъявленных интриганов того времени: леди Элены Термет и мага Турма, известного в наши дни под именами Алого мага Сиринтора и Красного Деспота с юга...”

Эйнеке задержал взгляд на последнем имени. Турм Алый… Это имя казалось ему смутно знакомым. Почему? Полуэльф и сам не знал. Он продолжил чтение, надеясь что это прояснит его смутные ощущения.

“... В году тридцать втором Века Покинутых случился Эталаский инцидент, более известный нам как Кровавые именины Лианны Майер. Наместник Эталаса Альберт Майер устроил празднество и прием в честь шестнадцатых именин своей любимой дочери Лианны. Гости из Сиринтора и Навариона прибыли по приглашению Майера в Эталас, ибо не может событие подобной величины…”

- А вот и ты! Твой брат и впрямь был прав. Ты в упертости обойдешь даже гнома! - высокий женский голос выдернул Эйнеке из книги.

Заложив пальцем страницу, он поднял голову. Глянул на Вивьен. Сегодня она куда больше походила на саму себя - ту самую Вивьен из Дории, которую Эйнеке встретил в Искене. Строгая аккуратная прическа. Платье – только черный и белое, ничего лишнего! В темно-карих бездонных глазах сверкала насмешка. Эйнеке нахмурился.

- Я читал, леди Изабель, а ты мне помешала, - не без упрека заметил полуэльф.

Насмешка в глазах Вивьен стала более явной. Это раздражало.

“Смогу ли я ей возразить? Поставить на место? А может и вовсе выйти из этой игры?” - спросил Эйнеке сам себя.

“Нет”.

Бежать из Ас-Этре он не собирался отчасти из любопытства, а отчасти из осознания того, что Лебран теперь так просто не отпустит их с Наталем. Что до возражений, то тут Эйнеке просто чувствовал себя кроликом под гипнотическим взглядом змеи. Он испытывал желание угождать и с тем же отчаянно противился этому… этой слепой болезненной покорности!

- Да, я вижу, - улыбнулась она столь безупречно, что у Эйнеке от восхищения заныло в груди.

- Но боюсь, мой друг, так ты еще долго не приблизишься к отгадке, - заявила женщина.

Эйнеке нахмурился сильнее.

- Так я на верном пути? - спросил он осторожно.

Вивьен позволила себе короткий смешок:

- Если говорить о твоем здоровье и положении, то нет, - заявила она. - Тебе, милый Эйнеке, следует находиться в постели, а не истязать себя скучным чтивом.

Внутри Эйнеке всколыхнулось было негодование: сколько, в конце-то концов, можно тыкать в его “нездоровье”?! Впрочем, перебить Вивьен он не посмел. Хватило одного только взгляда на ее губы, чтобы растерять и всю смелость, и весь гнев. Устыженный, полуэльф отвел взгляд.

- Если ты о своей загадке, то да, ты пришел бы к нужной персоналии, - тем временем продолжала Вивьен. - Остальное додумать – малое дело!

- Вот как… - пробормотал Эйнеке, затем снова обратился взглядом к книге.

- Что ж, тогда мне придется дочитать это “скучное чтиво”, - сказал он.

Вивьен в ответ лишь покачала головой:

- Не стоит, - произнесла вслух.

- И почему же? - осведомился Эйнеке, вскинув бровь. Внутри него снова зашевелилось раздражение.

- Я скучного чтива не боюсь!

Вивьен лучезарно улыбнулась:

- Потому что я облегчу тебе задачу, друг мой, рассказав что там понаписал старый монах Абелар. Видишь ли, я уже читала эту тягомотину и с радостью избавлю тебя от того же, - заявила женщина.

Эйнеке сощурился: Вивьен оставила свою молчанку? Она сдалась и вот-вот выложит все карты на стол? Наконец объяснится?

- Хорошо, - медленно кивнул полуэльф. - Я слушаю.

Подтверждая предположение Эйнеке, Вивьен не сразу пустилась в рассказ. Вместо того она встала из-за стола и жестом позвала слугу:

- Поставь это на место! - повелела она, указав на книгу, затем вновь обратилась к Эйнеке:

- Идем, - только и сказала она, а полуэльф уже взял ее под руку.

***

В качестве места для беседы Вивьен избрала гостевые покои. Те самые, что предназначались Эйнеке. По первой полуэльф даже заподозрил спутницу в обмане, мол, хитростью вернула его обратно в клетку, опасения его вскоре развеялись.

Вивьен не обманула. Устроившись на изящных резных стульях за чайным столиком и тем самым чаем, они говорили об истории. Хоть Вивьен и отзывалась о трудах Абелара из Навариона как о невероятной нудятине, в предмете разговора она оказалась весьма сведуща.

- Значит Альберт Майер пал жертвой заговора своих приближенных, а леди Валлоран из Навариона воспользовалась оказией и пошла войной на Эталас, желая заполучить его железноствольные рощи? А леди Термет из Сиринтора не понравился такой расклад и она выступила третьей стороной? - переспросил Эйнеке, усваивая полученные сведения.

- Верно, - подтвердила Вивьен. - Они обе были сильными и амбициозными женщинами, и ни одна бы ни за что не упустила возможности расширить свое влияние.

Эйнеке понимающе кивнул. В уме его складывалась весьма занимательная картина противостояния двух великолепных правительниц: Розалин Валлоран из Навариона и Элены Термет из Сиринтора, однако...

- Наша персоналия – Турм Алый, этот самый деспот из Сиринтора, - не вопрошая, а скорее утверждая, произнес Эйнеке.

Вивьен заметно поморщилась на словосочетании “деспот из Сиринтора” и все же согласились:

- Да, он интересующая нас личность.

- Он всегда был с Эленой и, как понимаю, участвовал в ее… - тут Эйнеке замялся, подбирая наиболее подходящее слово. “Завоеваниях” не казалось ему таковым.

- Да, он был с ней всегда и везде, - выдохнула Вивьен с некоторым особенным волнением. - Видишь ли, Эйнеке, как маг Конклава, Турм всеми силами пытался удержать мир в тогдашних Свободных городах и с тем же он желал усилить влияние Конклава. Строил школы и библиотеки, щедро спонсировал художников и скульпторов. Искусство и знания процветали благодаря ему!..

- Он тебе явно неравнодушен, - хмыкнул Эйнеке, перебив.

Редкое зрелище: на хорошеньком личике Вивьен поступил румянец.

- Я в некотором смысле восхищаюсь им, - смущаясь, призналась Вивьен.

- Ах вот причина твоей нелюбви к трудам святого монаха Абелара! - не удержался Эйнеке.

Вивьен сощурилась, глянула на визави как-то уж слишком пристально. В этом взгляде полуэльфу почудилось негодование. Мимолетная вина настигла его. Эйнеке почти раскаялся, когда Вивьен нанесла ему ответный удар.

- Неужели ревнуешь? - сладко пропела она.

Настал черед Эйнеке смущаться. Его первым порывом, разумеется, было выпалить непоколебимое “нет”, но это стало бы ложью. Эйнеке ревновал. Не к Турму Алому, нет. Тот, в конце концов, теперь всего лишь вереница слов на старом пергаменте, а вот Наталь или Ламмерт Лебран…

- Туше! - досадливо фыркнул Эйнеке.

Вивьен теперь выглядела весьма и весьма довольной собой. Желая хоть немного поумерить ее самодовольство, полуэльф вернул разговор обратно в историческое русло:

- Итак, этот Турм Алый был весь из себя пригож, да благороден, боролся за мир, а потом содействовал женщине, завоевывающей соседние города?

Вивьен вздохнула. Лицо ее из торжествующего вмиг стало сосредоточенным и каким-то слегка печальным.

- Да, - согласилась она, а после словно бы попыталась оправдать своего кумира: - Понимаешь ли, Эйнеке, он видел в Элене тогда единственного человека, способного править Свободными городами. К тому же, ему не претила идея госпожи Термет с объединением городов в одно больше и сильное королевство. А когда Элена зашла слишком далеко в своих завоеваниях, он осознал свою ошибку…

- И возвел себя на престол Сиринторского королевства, перешагнув через труп недавней союзницы. Резво переписал законы, дав право выбирать лишь его друзьям-магам и стал… - перебил ее Эйнеке, но Вивьен почти сразу вернула себе инициативу.

- Стал тем, кем стал, - сказала она. - Благие намерения часто ведут не туда, куда по твоему разумению бы следовало.

Эйнеке кивнул. Спорить ему не слишком хотелось. К тому же, вся эта история падения благородного человека в бездну интриг к делу отношение имела довольно посредственное. Следовало перейти к более важному.

- И это Алый маг жертвовал деньги не только на стишки, да картины, верно? - спросил полуэльф. - Он вложился еще и в вино?

Вивьен согласно кивнула:

- Да, - подтвердила она. - Турм купил виноградники под Сиринтором. Те самые, что…

- Производят “Белую” и “Красную Звезду Сиринтора”, - закончил Эйнеке и получил еще один утвердительный кивок.

- То-то я думал, имя знакомое! - усмехнулся Эйнеке.

- Да, оно есть на каждой бутылке, - согласилась Вивьен.

Повисла пауза. Теперь Эйнеке сводил воедино все полученные сведения.

- Значит, мы имеем дело с фанатиками, быть может, сектой, избравшей себе за образец подражания Турма Алого и его магократическое государство? - наконец выдвинул он свое предположение.

Вивьен в очередной раз кивнула.

- Конклав полагает, что да, - сказала она, - и Конклав это беспокоит.

Эйнеке открыл было рот, чтобы задать вполне резонный вопрос, но Вивьен не позволила ему прозвучать. Упреждая все “почему?”, женщина продолжила свой рассказ:

- Свободные города – ценный союзник для Конклава. Здесь нет прямого запрета на волшебство, и многие маги из более консервативных стран находят в них прибежище. Церковь Спасителя это знает. Они не первое столетие соперничают за этот регион. Прежде Конклав стойко удерживал свои позиции, теперь… Скажем так, из-за людей вроде Ламмерта Лебрана Конклав вынужден действовать крайне осторожно…

- Значит, Лебран нам скорее враг, чем друг? - Эйнеке заинтересованно выгнул бровь.

Вивьен покачала головой.

- Не все так однозначно, милый Эйнеке! - выдохнула она. - Лебран нам не враг и Конклаву тоже. Конклав хотел бы привлечь его на свою сторону, сделать союзником, как сделал это прежде с семейством Марино из Брайны. Для того требуются определенные условия и деликатность. Происки возможной секты, косвенно связанной с Конклавом…

- Путают все карты? - вставил Эйнеке.

- Да, пожалуй, именно так, - согласилась женщина. - Ламмерт, вообще-то, не такой уж и благочестивый человек, как может показаться. Он не сторонник Наварионской Церкви, но последние события, особенно покушение, напугали его.

Эйнеке потер виски пальцами. Необходимость постоянно напрягать слух, чтобы хоть что-то слышать, а также обилие новых имен и фактов теперь грозили ему затяжной мигренью.

- Значит, все эти Меченосцы в Ас-Этре тут из-за страха наместника? - уточнил полуэльф.

- Некоторые – да, некоторые – нет, - отвечала Вивьен терпеливо. - Сначала Ламмерт дал волю местным слугам Спасителя, надеясь, что это убережет его и его народ. Теперь он уже пишет Владыке Церкви в Наварион и просит о защите.

- Я понял, - кивнул Эйнеке, мысленно взвешивая полученную информацию. В конце концов, полуэльф пришел к необходимости задать еще как минимум два вопроса.

- Что так напугало Лебрана? - прозвучал первый. - Ну, до того покушения на дороге. Все ведь началось задолго до этого?

Вивьен немного помолчала прежде, чем ответить. Возможно, размышляла о том, что сказать можно, а что нельзя.

- Похожие покушения случались и раньше, - наконец сообщила женщина. - Примерно с минувшей осени. Только тогда жертвой был не Ламмерт, да и действовали эти, хм, сектанты куда осторожнее. В Искене я едва вышла на их след!

“А вот и ключик к загадке нашей первой встречи!” - промелькнуло в уме у полуэльфа, а следом:

“Проклятье! А эти культисты влиятельны, раз могут устроить среди бела дня охоту на неугодного им человека!”

- Какое ты имеешь отношение к Конклаву, Вив? - задал Эйнеке второй вопрос. Он позволил сократить имя собеседницы. Та, похоже, не возражала.

- Я знала, что ты спросишь, - улыбнулась Вивьен.

Эйнеке же только пожал плечами на это. Он ждал объяснений.

Женщина выдержала паузу и только после нее заговорила:

- Я не хочу всю жизнь оставаться отступницей-самоучкой, - Вивьен все еще улыбалась, только на этот раз как-то виновато. - Я хочу сделать что-то запоминающееся, что-то великое. И Конклав сделал мне предложение, от которого я не могла отказаться.

“И все-таки она с Конклавом. Что ж, теперь я хотя бы знаю с кем стою на одной стороне!” - полуэльф кивнул.

Новая пауза. Длилась она совсем недолго. Вивьен отважилась задать свой вопрос: по мнению самой женщины, важный, а по мнению Эйнеке, очевидный и не нуждающийся в ответе:

- Теперь, когда ты знаешь все, ты не откажешь мне в помощи? - прозвучал он.

Эйнеке шумно выдохнул.

“Будто у меня есть выбор!” - подумал в который уже раз, понимая, что выбор-то есть, просто он не кажется ему достаточно привлекательным.

- Не откажу, - произнес Эйнеке, затем усмехнулся: - Наталь ведь уже подписал меня на эту работенку!

IV. Танцы на острие. Перед балом

До бала в честь грядущего обручения Ламмерта Лебрана из Ас-Этре и леди Адель Марино из Брайны осталось не более пары часов. В парадном зале поместье вовсю шла подготовка: гремели свадебные колокольца, скрипела и грохотала передвигаемая мебель, переругивались слуги. Гости оставили все бесконечные коридоры, скрылись в покоях, облачаясь в парадные одеяния. От всеобщей предпраздничный суеты уклонились лишь шестеро, да и не по своей воле, а из суровой необходимости. Свой маленький совет господин Лебран собрал в личных покоях.

Вивьен из Дории, по-прежнему именуемая леди Изабель, устроилась в резном кресле по правую руку от хозяина поместья. Слева от господина Лебрана устроился командир его личной гвардии – сир Седрик Арно. В память о недавнем покушении на наместника у него остался солидный рубец под скулой. Красная вздувшаяся нить под кожей мрачного и грозного как старый волкодав рыцаря бросалась в глаза так явно, что Эйнеке не мог сосредоточиться на предмете разговора. Сам он, а заодно и Наталь, занял диванчик напротив господина Лебрана. Последний же участник этой встречи – тайной и несомненно важной – бестолковому сидению предпочел не менее бестолковое стояние.

Габриэль Райван.

Старший инквизитор, праведный слуга Спасителя. Он был высок. Почти так же высок, как и Эйнеке. С тем же лишь немногим он превосходил полуэльфа в ширине груди и плеч. Старший инквизитор не казался могучим или чересчур внушительным. Сухой и тонкокостный, он скорее походил на притаившуюся в зарослях змею, чем на рыкающего льва. Черные одежды лишь добавляли сиру Габриэлю “змеиности”, как и хитрый прищур чуть раскосых янтарно-карих глаз. Пожалуй, единственное, что не отвращало в нем Эйнеке, а только настораживало: аура.

Габриэль Райван источал миазмы святости и благочестия, но не более того. Никакой силы! Никакого отвратительного давящего колдовства, пожирающего его – Эйнеке – магию! Дурнота, как тогда в саду, не настигла полуэльфа, а это наталкивало на определенные мысли. Например, сила слуг Церкви заключалась не в них самих, а, скорее всего, в каких-то предметах. Проводя расследование в саду, они увешались ими не иначе как с головы до пят. Во время нападения на Лебрана же у тех Меченосцев из сопровождения не оказалось достаточно этих… святых вещиц! Либо они были повреждены. Потому-то те святоши и оказались в столь затруднительном положении. Сир Габриэль же пришел на встречу без своей “штуки”, а потому тоже не излучал мерзкой антимагической ауры.

“Быть может, она работает лучше, если прихвостней Спасителя рядом не один, а целая толпа?” - размышлял Эйнеке, как бы между делом разглядывая инквизитора.

Подобную возможность исключать не стоило, хотя она и изрядно позабавила полуэльфа, вызывая у него причудливые ассоциации. Впрочем, кое-что общее у Меченосцев и тараканов и впрямь было: надоедливость, вездесущесть, непозволительная многочисленность.

- Поскольку мероприятие не свадьба, а лишь прелюдия к ней, речей читать никто не будет, кроме меня и леди Изабель, которая представляет свою семью в отсутствие господина Марино, - говорил тем временем Ламмерт Лебран. - Мы вместе предстанем перед гостями на балконе в бальной зале в самом начале вечера. С нами будет моя прелестная леди Адель…

- Неразумно, мой господин! - прервал его инквизитор. Голос у него тоже был какой-то змеиный: сухой и шелестящий.

Господин Лебран глянул на церковника заинтересованно. Вслух же за него спросил сир Седрик:

- И с чего бы это, милорд? - некоторая насмешка мелькнула в тоне Арно, хотя тот и пытался ее скрыть. Нутром Эйнеке чуял, что рыцарь от инквизитора тоже не в восторге, и это располагало.

- Думаю, для господина Лебрана и госпожи Изабель жизнь юной леди Адель не менее значима, чем их собственные, - сказал сир Габриэль с тем особенным терпеливым видом, с которым взрослые отвечают на вопросы любопытствующих малышей. - Им наверняка хочется защитить прекрасную Адель, а кто справится с этим лучше, если речь идет о магической угрозе? Клинки Спасителя более чем…

- Маг, - бесцеремонно оборвал церковника Эйнеке. - С магической угрозой лучше всего справится маг.

Сир Габриэль нахмурился. Сир Седрик чуть заметно усмехнулся: похоже, он тоже видел в Эйнеке союзника.

- Вейнс, мой дорогой друг, - вмешалась вдруг Вивьен, - никто не ставит под сомнения ваш талант и мастерство, однако вы не можете оказаться сразу в нескольких местах одновременно, верно?

Теперь настал черед Эйнеке хмуриться. Он медленно кивнул:

- Верно, - согласился. Успешная атака в сторону инквизитора быстро закончилась отступлением - противостоять Вивьен полукровка не желал совершенно. Да еще и это обращение на “вы”!..

- Вы с Наталем останетесь в зале, - подал голос Лебран, - в качестве моих почетных гостей. Я надеюсь, что ваши таланты, Эйнеке, - наместник Ас-Этре кивком указал на полуэльфа, - помогут вам загодя отыскать негодяя, если тот все же явится на мой бал.

- Не сомневайтесь в нас, господин! - со всей своей горячностью встрял в разговор Наталь. - Я и мой брат не подведем вас!

Ламмерт Лебран благосклонно улыбнулся:

- Я знал, что на вас можно положиться, господа! - заявил он, срывая с губ Наталя ответную и чересчур уж довольную ухмылку.

“Нат поладил с этим хлыщом… С чего бы это?” - Эйнеке невольно напрягся.

Некоторая часть его рассудка слишком привыкла искать во всем подвох, хотя, быть может, у Наталя просто хорошее настроение. В конце концов, много ли старшему надо, чтобы проявлять к клиенту любезность? Еда, место для сна и доброе отношение легко покупали его благосклонность.

- Сир Габриэль, я рассчитываю, что вы и ваши люди присмотрите за порядком в зале, однако мне придется настоять на том, чтобы вы сменили мундиры Меченосцев и почтенных инквизиторов на одеяния с моими гербами, - продолжил господин Лебран. - Благородный люд Ас-Этре хоть и благочестив, но все же непривычен к присутствию паладинов на своих празднествах. Мне бы не хотелось смущать гостей.

Эйнеке снова глянул на старшего инквизитора. Полукровке была интересна реакция слуги Церкви на такие слова. Что окажется в нем сильнее: гордость или благоразумное смирение? Эйнеке ставил на первое, однако ставка его не сыграла:

- Я понимаю, милорд, - прошелестел Габриэль. - Пускай мне это и не по душе, ведь рыцарям Спасителя не следует скрывать свое подлинное имя и причастность к богу, но когда на кону столько жизней… Полагаю, Спаситель поймет нас, ибо мы поступим так из благой цели.

Он выдержал паузу, после добавил:

- К тому же, так мы не покажем врагу нашего присутствия сразу. Неожиданность – ценное преимущество!

Эйнеке не сдержал смешка. Церковник был прав: неожиданность и впрямь штука до крайности ценная. Порой она дарует в бою победу, но…

- Если так желаете застигнуть врага врасплох, Ваше Святейшество, то расстаньтесь до поры до времени с вашими антимагическими штучками, - заметил полуэльф. - Несколько дней назад я наведался в сад, а там не продохнуть от ваших, хм… товарищей. Я их почуял еще на половине пути!

Инквизитор поменялся в лице: несущественно, но достаточно, чтобы Эйнеке понял – ему удалось подцепить соперника. И дело оказалось даже не в том небрежно оброненном “Вашем Святейшестве”!

- Господин Лебран, я же крайне убедительно просил вас не допускать в сад никого, кроме членов ордена и ограниченного числа слуг! - грозно сверкнув змеиными глазами, сказал сир Габриэль. - Это могло помешать расследованию!

Прежде чем наместник Ас-Этре успел что-то ответить, в дело вмешалась Вивьен. Сердито покосившись на Эйнеке, она сказала:

- Господин Лебран, наш отважный Вейнс решил провести собственное расследование. Я взяла на себя смелость и позволила ему осмотреть сад, - напоследок Вивьен обворожительно улыбнулась хозяину поместья.

Тот ответил ей улыбкой на улыбку. Понимающе кивнул. Эйнеке молчал, хоть сердце его и забилось вдвое, а то и втрое быстрее от сдерживаемой злобы.

- Сир Габриэль, - наконец обратился к инквизитору наместник, - не вижу в том ничего дурного. В конце концов, вы и господин Вейнс действуйте заодно.

- К-хм, вы правы, милорд, - неохотно, но все же согласился Райван. Впрочем, это был не последний удар, который предстояло принять сиру Габриэлю на свой счет.

- Я также прошу вас прислушаться к совету господина Вейнса, сир, - заявил вдруг наместник. - Среди моих гостей будут и чародеи. Скройте от них свое присутствие. Я слышал, что ваши… хм, методы вызывают у посвященных определенные… неудобства. К тому же, я и впрямь бы хотел застигнуть возможного врага врасплох.

Сир Габриэль поиграл желваками. Задумался.

- Я бы сказал, милорд, что это весьма рискованный шаг, - в конце концов, заговорил инквизитор, - если не неразумный, однако прибывшие со мной рыцари умелы и крепки в вере. Мы защитим вас и ваших гостей без всяких вспомогательных средств.

- Премного благодарен, сир, - господин Лебран наклонил голову.

“Вспомогательные средства значит?..” - тем временем подумал Эйнеке. Он предпочитал знать врага в лицо. Габриэль Райван легко мог стать врагом.

- Итак, вы и ваши люди, сир Габриэль, присоединитесь к сиру Седрику и моей гвардии. На вас охрана поместья и в особенности бального зала. Четверых я возьму с собой: двух своих рыцарей и двух Меченосцев, - продолжил излагать свой план наместник Ас-Этре. - Им не стоит показываться на самом балконе, ибо я не желаю смущать гостей – пускай их не беспокоят подобные меры безопасности. По этой же причине никто из моих личных телохранителей не должен в зале чересчур явно следовать за мной и моей невестой. Держите расстояние и станьте моими тенями.

- Так точно, господин наместник! - почтительно склонив голову, произнес сир Седрик.

- Я понял вас, милорд, - вторил ему сир Габриэль.

Ламмерт Лебран выдохнул и кивнул обоим в ответ:

- Превосходно! - сказал он мгновение спустя, затем обратился к Наталю:

- Я полагаю, вы присмотрите за леди Изабель и обеспечите как ей, так и своему брату надлежащую безопасность.

- Без проблем, господин, - ответствовал Наталь простодушно. - Все как и договаривались!

Еще один одобрительный кивок Лебрана. Небольшой совет подходил к своему логическому завершению. Пока этого не случилось, Эйнеке решил задать вопрос, внятный ответ на который не особенно-то ожидал услышать:

- Кого вы ожидаете увидеть своим врагом? - прозвучал он. - Вы подозреваете кого-то конкретного?

Тишина.

Все, кроме Ламмерта Лебрана замерли в очевидном ожидании, сам господин-наместник поджал губы, задумался. Мгновение. Второе, а следом и третье. От всеобщего нетерпения едва ли не затрещал воздух! Даже Вивьен, которая, как думал Эйнеке, была в курсе совершенно всего относительно этого дела, заинтересованно склонила голову к плечу.

- У меня много недоброжелателей, господин Вейнс, - наконец ответил Лебран, - но я, поверьте, не готов ни одного из них обвинить в злодеяниях, подобным тому, что случилось с нами на дороге.

- Выходит, что вы отправляете нас в пасть к голодному льву, - мрачно усмехнулся Эйнеке. Только так он мог выразить свою досаду.

Господин Лебран лишь развел руками.

- Если все пройдет благополучно и вы защитите в случае непредвиденных обстоятельств меня, моих гостей и мою дорогую Адель, господин Вейнс, - после некоторой паузы произнес наместник Ас-Этре, - я заплачу вам столько, сколько не заплатит вам никто, даже за то, что вы заглянете в пасть голодному дракону!

Эйнеке в ответ лишь снова усмехнулся.

***

Две снежно-белые тонкие рубашки, два расшитых мужских блио, штаны и туфли в комплект. Ламмерт Лебран был и впрямь готов хорошо заплатить за участие близнецов. По крайней мере, он пошил им костюмы за свой счет и вполне ясно дал понять, что не потребует их назад после бала.

Наталь почти закончил с облачением в парадное. Сшитый точно по мерке костюм сидел превосходно. Благородный лазурный цвет блио лишь подчеркивал синеву его глаз, а вкупе с золотой вышивкой в виде виноградных лоз навевал некоторые воспоминания. Непрошенные призраки прошлого: яркий цвета неба вымпел, герб с поджарой рысьей фигурой, орнамент не без отсылок на виноград – все это шло из детства и ранней юности, когда что Эйнеке, что Наталь звались не Вейнсами.

“Я – Ал`Аллэ”, - Эйнеке поднял взгляд на свое отражение на мутноватой поверхности зеркала.

“Я – Эйнеке Таэлири Ал`Аллэ, сын Арлея, внук Ориса, правнук Таэля, принц Благородного Дома Ал`Аллэ, княжич Дарруны. Моя родина – Альдан, и как бы я далеко не был, каким бы именем не представлялся, я всегда буду Ал`Аллэ”.

Неожиданная мысль, и все-таки сердцем полуэльф чувствовал, что правдивая. Он коротко глянул на Наталя, убеждаясь в том, что все это применимо и к брату, потом подошел к постели за своим блио. Быстро надел его и застегнул застежки. В помощи близнеца и уж тем более слуг Эйнеке не нуждался. Дворянское происхождение не привило ему привычки чрезмерно полагаться на других, а ожоги на спине стараниями доктора Брауна и его алхимии почти не доставляли неудобств.

Снова вернулся к зеркалу, расправляя складки на бархате. Глубокий багряно-красный цвет пришелся полуэльфу по вкусу: его всегда привлекал красный. Неудобства доставлял только размер одеяний. И блио, и рубаха были Эйнеке несколько великоваты. Мерки для обоих костюмов снимали с Наталя, а тот хоть и был с братом одного роста, заметно превосходил его в ширине плеч и груди.

“Зато не тесно!” - внезапный проблеск оптимизма заставил полуэльфа улыбнуться. Отражение ответило взаимностью.

Эйнеке тем временем повел по волосам. Непослушные каштановые вихры теперь были расчесаны и аккуратно уложены. Пожалуй, от такого-то порядка на собственной макушке полуэльф уже отвык!

Скрипнула дверь. Тихонько. Увлеченный изучением себя в зеркале, Эйнеке не сразу это заметил, да и слух его нет-нет, а все еще давал слабину. Шаги пришелицу тоже не выдали – ступал та бесшумно, и только радостный возглас старшего брата заставил младшего вздрогнуть и обернуться.

- Госпожа Изабель! - прогремел рокочущий голос Наталя.

- Здравствуй, Наталь! - вполне охотно отозвалась женщина.

Эйнеке коротко кивнул, означая молчаливое приветствие. В ответ он получил благосклонную улыбку. Короткая пауза. Вивьен, совершенно не скрывая своего интереса, разглядывала обоих близнецов. Те тоже не преминули случаем. Черно-белые тона женщина снова оставила до лучших времен. Сегодня на ней было алое с золотым платье – аккурат в цвет к одеждам Эйнеке. Черные волосы, украшенные багряными лентами и подхваченные тонким венцом, свободно вились по плечам. Короткий завороженный вздох сорвался с губ полуэльфа, хотя он испытал тоску по той Вивьен, что скрывалась за этой пестрой маской. Скромные и неброские цвета, закрытые грудь и плечи, высокая прическа, оголяющая изящную шею – все это привлекало его куда больше.

- Превосходно выглядишь, дорогой друг! - в конце концов, обратилась Вивьен к Наталю.

Тот просиял.

- Благодарю! - продолжил он обмен любезностями.

Эйнеке же почувствовал горячую боль в груди: недостаточно сильную, чтобы согнуть его пополам, но достаточно, чтобы позлить. Он отвернулся к зеркалу. Дальнейший разговор Вивьен и брата полуэльфа интересовал мало. Он предпочел сосредоточиться на другом:

“Почему я не чувствую в Вивьен магии, когда она рядом? Я точно знаю, что Вивьен способна к колдовству. Я видел, как она делала это во время нападения… Скрывается от церковников?” - последнее, пожалуй, было самым логичным объяснением такого поведения.

Опять скрипнула дверь, и опять Эйнеке того не заметил. На этот раз, впрочем, число живых душ в комнате не увеличилось, а наоборот убавилось – Наталь отчего-то решил оставить брата и Вивьен наедине.

Легкое прикосновение.

Тепло. Его Эйнеке почувствовал даже через ткань одежд.

- Ты такой красивый! - нежно проворковала женщина, обнимая полуэльфа за талию.

Внутри все замерло, дыхание оборвалось, а после стало быстрым и резким. Эйнеке чувствовал себя влюбленным юнцом. Это и удручало, и очаровывало одновременно. Недавний приступ ревности окончательно сошел на нет. Ему на смену пришла чрезмерная радость и энергичность. Некоторая часть Эйнеке сейчас была настолько взбудоражена, что полуэльф был готов буквально ходить по стенам. Другая, вестимо имеющая что-то общее со здравомыслием и гордостью, лишь чудом удерживала Эйнеке от подобных глупостей.

Он повернулся к Вивьен лицом. Ответил объятиями на объятия. Женщина положила руки ему на плечи, теперь Эйнеке держал ее за талию, вдыхая сладковатый запах духов из незнакомых ему тропических цветов.

“Полюбил ли я ее?” - очередной безмолвный вопрос самому себе.

Поцелуй.

Вивьен целовала его со всей присущей ей властностью. Эйнеке отвечал: охотно и страстно. Иногда ему действительно хотелось играть по ее правилам. Тихое довольное урчание прошло по его горлу.

“Я ей увлечен”, - ответил полукровке внутренний голос, когда женщина прервала поцелуй.

- Береги себя, Эйнеке, - Вивьен легко и ласково погладила его по щеке.

- И ты себя тоже, - промурлыкал Эйнеке в ответ, затем наклонился и легко коснулся лба женщины губами.

Та улыбнулась. Удивленно.

“А люблю я ту, что оставил в Альдане”, - подумал, понимая что на месте Вивьен хотел бы видеть Миристель.

V. Танцы на острие. Кровь и вино

Стоны флейт. Пронзительное верещание десятка-двух скрипок. Бал еще не начался официально, однако музыканты уже не упускали возможности развлечь гостей. Тех в зале пребывало пока от силы полсотни, однако с каждым мгновением благородные леди и господа под громогласные представления герольда миновали входную арку, наполняли зал все больше, больше и больше. Эйнеке следил. Вынюхивал, прислушивался, разглядывал. Для полуэльфа праздника не существовал. Вместо него была очередная охота. На этот раз, впрочем, на зверя двуного и разумного. Первое удручало, ибо Эйнеке не желал иметь дело с людьми: какими бы уродами они не были, а судить их полукровка не намеревался, становиться орудием чужого правосудия ему хотелось и того меньше. Второе же – разум – настораживало. Держало в напряжении. Нет зверя хитрее и изворотливее, чем человек!

“Зря Лебран все это затеял”, - размышлял полуэльф, кругом обходя бальный зал.

“Он мог оставить Ас-Этре, мог скрыться в каком-нибудь отдаленном владении и провести там скромную церемонию, но все равно рискует своей шкурой. Самовлюбленный павлин!”

Происшествие на главной дороге словно бы забылось всеми: и хозяином, и гостями. Никаких тревожных разговоров, нервных слушков и натянутых улыбок. Господин наместник сделал все, чтобы в доме его царила беспечная легкость. Пир во время чумы! Эйнеке сжал зубы. Очередной круг по вытянутому прямоугольнику зала остался позади.

“Он делает и себя, и всех нас легкими мишенями!” - эта раздраженная мысль вдруг стала растопкой для иной: возмущенной, но яркой, как озарение:

“В том и есть его замысел. Мы и сам Лебран – приманка. Самонадеянный идиот!”

Впрочем, Эйнеке не был удивлен. Все же этот факт плавал на поверхности. Ламмерт Лебран призвал к своему двору достаточно Меченосцев и инквизиторов, собрал свою стражу и до кучи заручился помощью Конклава. Он сделал все, чтобы контратака принесла ему победу, и Эйнеке отчасти поддерживал этот план, только вот одно “но”...

“Пострадают гости – невинные люди, верующие в покровительство хозяина Ас-Этре”, - мрачно подумал полуэльф, оглядывая пеструю толпу в шелках, бархате и батисте.

Поблескивающие сатином в свете свечей цветастые туфли. Высокие прически с цветами и причудливыми украшениями. Очаровательные маленькие шляпки, пышные перья, броские колье и броши с неприлично крупными каменьями. Беспечные улыбки… Несмотря на свою почти животную неприязнь к шумным людским сборищам, Эйнеке проникался к окружающей его толпе симпатией. Однако, едва ли эту симпатию можно было счесть чем-то радостным и уж тем более здоровым. Для полуэльфа эти люди выглядели несправедливо осужденными висельниками.

“Не мое дело. Я просто работаю. Выполняю условия, забираю плату”, - пресек он всякое сочувствие в себе.

“И помогаю Вивьен, пока ей это нужно”, - последнее могло бы вызвать в уме Эйнеке новый поток размышлений, однако полуэльф решил оставить это.

Его внимание теперь снова было приковано к залу. Здравый смысл и охотничьи привычки советовали как следует оценить “местность”. Неплохо бы знать куда при случае можно отступить, а откуда ждать удара. К тому же, Эйнеке желал знать откуда, кроме как из соседствующей с залом комнатушки, можно подняться на балкон. Лебран упоминал о скрытой за портьерами двери на лестницу. Он приставил к ней своих гвардейцев, но велел им лишь приглядывать за ней, а не нести караул постоянно. Это, конечно, не привлекало лишнего внимания к скрытому проходу, но с тем же несло и свои риски. Стоит самому присмотреть…

“Нужно запомнить что и как тут, потом возможности может и не статься”, - полуэльф пошел на очередной круг по залу.

К прибывающей толпе он больше не приглядывался. Для того, чтобы выискивать среди гостей потенциальных врагов и заговорщиков были Меченосцы, да и Наталь не зря крутился у входа. Согласно их с Эйнеке договоренности, он тоже присматривался к гостям.

Бальный зал поместья Лебрана мало чем отличался от сотен и даже тысяч таких в Свободных городах. В основе его лежал банальнейший прямоугольник. Стены задрапировали в цвета дома Лебран – в белый и травянисто-зеленый. Изображения гербовых журавлей и трех распустившихся лилий встречались немногим чаще золоченых якорей дома Марино. У стены напротив входа на невысоком возвышении разместился оркестр, а над ним в добрых метрах трех взгромоздился широкий балкон, украшенный лепниной. По сторонам зала стояли столы с угощениями и выпивкой, а послушные слуги в темно-зеленых дублетах, вытянувшись точно по струнке, застыли подле. Начищенный до блеска черный паркет ждал танцев.

“Когда явятся все гости, здесь будет не протолкнуться”, - заметил Эйнеке. Хоть зал и казался просторным, опыт подсказывал, что для всего того безумного числа приглашенных, этого окажется недостаточно.

“Если кто-то решит здесь подорвать те магические сферы… бомбы, живым не уйти никому. Мы даже ко входу протолкнуться не успеем!” - неутешительная мысль. Впрочем, ее побила иная, холодная и вполне разумная:

“Прежде чем это случится, сферу почую не только я, но и святоши. Если наши “недоброжелатели” опять решаться на этот паскудный фокус...”

Контраргумент в духе “они могут использовать не магическую, а алхимическую бомбу” грозил очередным спором с самим собой. Помешала этому Вивьен.

“У нее, похоже, вошло в привычку появляться в самый неожиданный момент…” - про себя отметил полуэльф, когда женщина настигла его и взяла под локоть.

- Осматриваешься, милый Эйнеке? - мягко спросила она.

Эйнеке скосил на нее глаза. Отвернулся. Нахмурился.

- Вроде того, - ответил он коротко и спокойно. Пускай и ненавязчивое прикосновение Вивьен его взбудоражило, полуэльф не желал этого показывать. Неуместно.

- Улыбнись, сегодня ведь праздник! - новое прикосновение. На этот раз Вивьен легко тронула его ладонь. Непринужденная улыбка озаряла ее напудренное лицо.

“Это – не праздник. Это – засада”, - мысленно поправил женщину. Вслух не стал. Вместо того поддался – попытался изобразить ответную улыбку. Уголки губ дрогнули, но, судя по слегка укоряющему вздоху Вивьен, получилось все не слишком-то убедительно.

- Может танец со мной тебя порадует? - как бы невзначай спросила женщина, взглянув на Эйнеке из-под лукавого прищура.

Сам Эйнеке от неожиданности даже остановился. Вскинув брови, он обратился к спутнице взглядом: удивленным и озадаченным.

- Разве я подходящая партия для вас, леди Изабель? - играя согласно местным правилам, спросил полуэльф. В груди его, однако, забилось с волнением, затрепетало сердце. Предложение льстило.

- Ты – герой, Эйнеке. Ты спас меня и нашего дорогого Ламмерта, а также добрых граждан и рыцарей Ас-Этре, - парировала Вивьен. - Разве можно сыскать более подходящую партию в отсутствие супруга?

“Герой!..” - Эйнеке лишь хмыкнул.

Ничего героического в своем сумасбродстве он не видел. К тому же, полуэльфа все сильней и сильней охватывала неловкость. Он уже чувствовал, как пылают кончики заостренных ушей.

“Брось! Стоит ли быть на балу, если с красивой женщиной танцевать боишься?” - резонно спросил внутренний голос.

Эйнеке решился.

- Я не могу вам отказать, и вы это знаете, миледи, - тихо урча, молвил полукровка.

Очередная одобрительная улыбка Вивьен подстегнула его к более смелым действиям. Эйнеке подхватил свободную руку женщины и приложил ее к губам.

Смешок: радостный и удивленный. Он послужил достойной наградой.

- Гости почти собрались, - выдержав короткую паузу, заметила Вивьен. - Я найду тебя, как только закончится официальная часть.

- Буду ждать, - послушно отозвался Эйнеке, а изящная женская рука соскользнула с его предплечья.

Вивьен вновь улыбнулась и поплыла прочь. Полуэльф проследил взглядом. Спонтанное предположение о том, что женщина пожелает подняться на балкон по скрытой лестнице, оказалось вполне справедливым. Властный жест, и один из лакеев отдернул портьеру. Приоткрылась невысокая дверца (Вивьен пришлось пригнуть голову, чтобы пройти). Мелькнула сталь. Похоже, кто-то из стражи Лебрана. Вивьен исчезла, а дверцу снова скрыла портьера.

“Правая сторона. Между шестым и седьмым столами”, - про себя отметил полуэльф.

Он продолжил свое шествие. На этот раз, впрочем, без какой-либо цели, просто пытался убить время. Народу в зале заметно прибавилось. Эйнеке приходилось даже прилагать определенные усилия, чтобы маневрировать между знатными господами и не менее знатными леди. Некоторые из них приветствовали его, улыбались, называли по имени, чем изрядно смущали полуэльфа. Впрочем, по-настоящему неловко он чувствовал себя тогда, когда кто-то вдруг начинал рассыпаться в благодарностях за “оказанную всему Ас-Этре услугу” или даже за спасение чьей-то жизни. Несмотря на попытки тех или иных гостей вовлечь его в беседу, Эйнеке непременно ускользал. Теперь его сердце билось не от нежного трепета к Вивьен, а от страха перед новыми знакомствами.

Пожалуй, единственной встречей, которой Эйнеке был хоть как-то рад (да и то только потому, что знакомство уже состоялось прежде), стала встреча с Грассо. Разодетый в тонкий атлас, расшитый бисером на южный манер, круглощекий и низкорослый господин от всей души приветствовал Эйнеке. Он пожал ему руку, порадовался за скорое выздоровление полукровки, а затем вручил высокий бокал на тонкой ножке, предварительно взятый у ближайшего слуги.

- Вино из “Сиреневых холмов”, - сообщил Грассо, затем с гордостью добавил: - Лучшее из того, что поставляется ко двору господина Лебрана!

Эйнеке кивнул.

- Тем больше причин избавить вашу собственность от неприятностей! - заметил полукровка и поднял бокал.

Грассо поддержал его тост. Они выпили. Купец сразу и до дна, а Эйнеке лишь самую малость. Вино оказалось на редкость хорошо: в меру терпко, в меру сладко и изрядно сдобрено ароматами трав. Впрочем, полуэльф не желал рисковать. Он и Наталь условились, что выпивать будут лишь малость – трезвый рассудок не утратит бдительности. К тому же, Эйнеке тревожило кое-что еще. История. Яд. Полуэльф помнил прочитанное о бойне в Эталасе, помнил с чего все началось тогда: Альберт Майер пал замертво, отравленный вином. В Свободных городах яд – определенно не самое редкое оружие хоть тогда, хоть сейчас. Впрочем, Эйнеке понимал, что накручивается и вполне возможно зря.

Грассо оставил его, поплыл здороваться и хвастать своим вином дальше. Эйнеке же вернулся к бесцельному блужданию. Несколько ничего не значащих встреч. Новые приветствия. Лица. В основном незнакомые, но мелькали и те, кого полуэльф уже знал. Доктор Браун явился в обществе миловидной леди в бордовом платье. Сир Габриэль Райван вырядился в черное и выглядел в полном соответствии сему цвету: отталкивающе и мрачно. Наталя Эйнеке обнаружил в обществе двух хорошеньких девиц. Они премило болтали у левой стены. Наталь, похоже, шутил или пытался шутить. Девушки хихикали, прикрывая лица тонкими веерами, и весело переглядывались друг с другом. Похоже, старшему Вейнсу удалось их очаровать.

“Главное, чтобы он не позабыл на радостях зачем мы здесь”, - хмуро подумал Эйнеке.

Бродить туда-обратно ему порядком надоело, а неуклюжие разговоры приелись и подавно. Хотелось уединиться, но грозило это в лучшем случае к полуночи, а то и утром. Лучшее, что мог для себя сделать полуэльф, так это сесть подле наименее облюбованного другими гостями стола. На удачу тот находился аккурат напротив скрытой за портьерами дверцы. Отличный наблюдательный пост!

Гости меж тем наполнили зал до отказа. Осипший герольд наконец умолк, а музыканты на возвышении заиграли легкую спешную мелодию, более подходящую для деревенских гуляний, чем для бального зала. Впрочем, что-то подсказывало Эйнеке, что все это ненадолго. Скоро оркестр возьмет паузу, на балконе нарисуется рослая фигура Лебрана в сопровождении Вивьен и той самой леди Адель, и начнется официальная часть.

“Скучно”, - короткая мысль.

Она подходила вполне и к происходящему сейчас, и к тому, что только намечалось. Неудовлетворенная жажда одиночества дополнилась желанием покурить. Вместо того Эйнеке продолжил следить за гостями. Мирные беседы, костюмы… Все это его теперь интересовало мало. Полуэльф прислушивался к магии.

Да, вряд ли враг снова прибегнет к колдовству, но кто знает? Бдительность лишней не бывает! К тому же, Эйнеке помнил, что говорил господин Лебран об иных своих гостях. Среди них будут чародеи. Возможно, весьма могущественные, как решил сам полуэльф. Он осторожно расширял свое поле, ощупывал ауры, силясь определить кто из приглашенных отмечен волшебством, а кто нет. Возможно, то была не лучшая идея, ибо колдовской голод внутри Эйнеке уже вскинул голову, разинул хищную пасть, но хоть какое-то развлечение!

- Господин Вейнс, если не ошибаюсь? - совсем рядом прозвучал глубокий приятный голос.

Полуэльф чуть вздрогнул. Стянул магическое поле. Повернулся к источнику звука. Им оказался мужчина лет чуть за тридцать на вид. Он устроился на соседнем стуле, справа от полуэльфа. Ярко-синий кафтан, бородка и прическа – все в лучших традициях местной моды. Приятные черты лица. Честный и спокойный взгляд. Незнакомец одним своим видом вызывал симпатию, и Эйнеке счел это подозрительным.

- Эйнеке Вейнс, - согласно кивнул полуэльф, бегло и цепко оглядывая визави.

- Артур Кош, - представился тогда мужчина и протянул руку.

Эйнеке нехотя пожал ее. Сколько бы он не жил среди людей, а к такому типично человеческому приветствию, как рукопожатие, полукровка привыкнуть так и не смог.

Пауза. Разговор прервался столь же скоро, сколь и начался. Впрочем, Эйнеке и не стремился его продолжать. Кош…

- Наслышан о вас, - сообщил он непроницаемым тоном. Полуэльф почувствовал на себе долгий изучающий взгляд.

- Вот как? - Эйнеке изогнул бровь. - И что же вы слышали?

Ответ не последовал. Виной тому, однако, была не нерасторопность Коша, а резкая перемена в зале. Прозвучала особенно высокая и звонкая нота, а после музыка оборвалась. Толпа замерла. В воздухе повисло ожидание: нетерпеливое и восторженное. Кош перевел взгляд на балкон. Эйнеке тоже.

Три фигуры возвышались теперь над пестрым многолюдьем. Первая – Вивьен. Она стояла в центре, раскинув руки в приветственном жесте. Две другие: Ламмерт Лебран и хрупкая белокурая девица – вероятно, леди Адель Марино. Они держались в стороне, уступая все внимание Вивьен. Сложно было не заметить даже с такого расстояния, как господин Лебран трепетно держит руку своей избранницы. И ответные нежные взгляды леди Адель на жениха не укрылись от Эйнеке.

“А брак-то будет не столько из расчета!..” - отметил про себя полукровка.

- Дорогие гости! - Вивьен начала речь.

Тогда же голос подал и Кош:

- Многое, господин Вейнс. Например, о событиях на главной дороге...

Однако Эйнеке его и не слушал. Чуткий взор полуэльфа заметил движение портьеры между шестым и седьмым столами на правой стороне. Двери за толпой полуэльф не увидел, лишь отметил чересчур явное движение складок на прикрывающей ее ткани.

“Нужно проверить!” - сию секунду скомандовала бдительность.

- Простите… - только и пробормотал Эйнеке недавнему собеседнику.

Шаги. Хотелось бежать, но в таком многолюдье это едва ли представлялось возможным! К тому же, господин Лебран на “военном совете” ясно дал понять, что не желает паники среди гостей. Ловко лавируя и мягко отстраняя, полуэльф прокладывал себе путь. Двигался он быстро – ровно так быстро, как только мог, однако разум его негодовал и понукал. Не отпускало ощущение того, что этого недостаточно, что он опаздывает, упускает!.. Полностью сосредоточившись на портьере и скрытой двери, Эйнеке не сразу заметил преследователя.

Кош.

Тот не отступал. Следовал по проторенной полукровкой “тропе”. Лишь за пару шагов до столов Эйнеке украдкой заметил его невыносимо синий кафтан.

“Какого?!..” - промелькнуло в голове прежде, чем разум зацепился за другую куда более важную деталь: дверь за портьерой была открыта.

Никакого отблеска металла в темноте, никакой стражи. Эйнеке подошел – едва ли не подлетел! – ближе. Вверх уводили спиралью ступеньки. На последней из тех, что видел полуэльф, мелькнули каблуки чьих-то парадных туфель. Происходящее казалось неправильным. Тревожным. У Эйнеке не возникло сомнений в том, что он должен отправиться следом – проверить.

Полукровка почти перешагнул невысокий порожек, когда его вдруг схватили за рукав. Недовольно рыкнув, он оглянулся.

Опять Кош!

С непроницаемым лицом он смотрел на Эйнеке.

- Не делайте глупостей, господин Вейнс, - предостерегающе сказал он.

Несколько гостей отвлеклись от речи Вивьен. Их недоумевающие взгляды и осуждающие перешептывания лишь еще больше растревожили Эйнеке. Он попытался молча стряхнуть с себя руку Коша. Тот нахмурился, затем сделал странный жест: повернул свободное запястье. Тихий щелчок – Эйнеке лишь чудом услышал его! – сталь холодно блеснула в свете свечей. Миг, и в ладони Коша оказался короткий узкий кинжал.

Ледяной пот прошиб Эйнеке. Волосы на загривке встали дыбом. Это явление застигло его врасплох, но не отточенные рефлексы. Эйнеке ускользнул от удара в бок – Кош метил в печень. После полукровка полоснул когтями по руке, что сжимала его одежду. Зашипев, Кош выпустил рукав. Замешкался. Тогда Эйнеке просто и безыскусно толкнул его. Не ожидавший такого сопротивления, Кош пошатнулся. Он с руганью и треском завалился на ближайший стол. Кинжал выскользнул из его руки, однако напоследок – аккурат перед тем как его хозяин рухнул – чиркнул Эйнеке по щеке.

Речь с балкона потонула в удивленных возгласах и девичьем верещании. Заскрежетала сталь. Зал в одночасье потонул в каком-то странном и чересчур ярком для такой мелочи безумии. Впрочем, Эйнеке того и не заметил. Он уже взлетел на лестницу и стремглав помчался наверх. Порез на щеке сперва не причинял неудобств. Куда больше полуэльфу докучало его собственное сердце: оно колотило так, что закладывало в ушах! Потом – ступеньке на тридцатой-сороковой – начало твориться нечто невообразимое. Влага сочащейся крови перешла в жжение. За жжением накатила слабость и головокружение. Картинка перед глазами поплыла.

“Кинжал отравлен!” - зажглась единственная ясная мысль, да и то в самом отдаленному уголке разума.

Эйнеке прибавил ходу, хотя и чувствовал, что имеет все шансы споткнуться и полететь вперед спиной. К счастью, лестница кончилась раньше. Небольшая комнатка над бальным залом встретила его не меньшим хаосом, чем тот, что остался внизу. Истекающий кровью сир Седрик на полу уже не подавал признаков жизни. Ламмерт Лебран сцепился с одним из своих рыцарей, но преимущество явно было не на его стороне. Вивьен, закрывая собой Адель, все еще оставалась на балконе. Кажется, что-то колдовала. Впрочем, наиболее неуместно, странно и дико выглядел парень в зеленом дублете слуги. Удерживая в обеих руках некое устройство, отдаленно напоминающее аркебуз без лука и с одним только стволом. “Слуга” целил в Вивьен.

Магия?

Эйнеке пустил вперед свое поле, обратив его в острие, но помутившийся рассудок сыграл с ним злую шутку. Удар ушел в стену.

Грохот.

Каменная крошка и паленая щепа разбитой магией мебели. Добился Эйнеке этим лишь всеобщего замешательства. Вивьен явно потеряла концентрацию и ее собственное заклятие сорвалось – рассыпалось искрами в полуметре от рук женщины. Лебран зато сумел выбить из рук рыцаря меч. “Слуга” ошарашенно оглянулся на новоприбывшего, затем снова вскинул странный аркебуз на Вивьен. Палец его уже почти надавил на спусковой крючок.

Рык: гневный и отчаянный.

С ним Эйнеке бросился на стрелка. Раз магия отказала, у него осталось только одно оружие – собственные клыки и когти. Рывок. Опрокинуть “слугу” ничего не стоило. Он повалился и смачно шмякнулся головой об паркет. Его оружие с глухим щелчком и присвистом выпустило из своих недр снаряд. Тот вонзился в диванчик у чайного столика. Сам аркебуз отлетел к стене.

Эйнеке взгромоздился на врага. Все еще рыча и с тем же чувствуя, как из-за свистопляски перед глазами накатывает тошнота, он схватил стрелка за горло. Сжал, вонзая в кожу когти. Замешательства врага хватило от силы на миг. Совсем скоро он заелозил под Эйнеке в попытках если не сбросить полукровку, то хотя бы освободить собственную шею. Это лишь распалило Эйнеке. Гнев горячей волной вспыхнул в крови. Усилил пьяную лихорадку. Полуэльф убрал руки от чужого горла, но лишь затем, чтобы схватить его клыками.

Дикий вой. Бульканье и клокотание. Эйнеке со всей силой сжимал челюсти. Тело под ним забилось, затрепыхалось столь же отчаянно, будто крохотная птичка в когтях кошки. Металлический привкус наполнил рот. Сладостное ощущение чужой пожираемой силы закололо язык. Жизнь и крупинки магии оставляли стрелка, насыщая Эйнеке. Когда полуэльф поднял голову, перед глазами его прояснилось. Ядовитый туман отступил, и способность мыслить вернулась к нему.

- Паскуда!.. - пробормотал, вытирая губы, но на деле лишь еще больше размазывая чужую кровь по лицу.

Ошарашенные взгляды. Даже Лебран, чьи руки были обагрены кровью его собственного рыцаря, смотрел на Эйнеке с удивлением и испугом. Полуэльф поднялся и стремительным шагом ринулся к балкону. Прояснившийся рассудок подсказывал, что объяснения лучше оставить на потом. Сейчас же стоило оценить ситуацию в зале. Неутихающие крики. Перезвон стали. Они не внушали оптимизма.

- Ар-р-р-гх! - злобный рык опять вырвался из-за стиснутых зубов.

Картинка снова помутилась перед глазами. Отчасти из-за высоты, на которой располагался балкон, а отчасти от царящего внизу разгрома.

Кровь.

Кровь и вино разливались по паркету. Большая часть гостей оставила зал – сбежала через широко распахнутые двери. Другая и менее везучая половина приглашенных осталась. Алые раны, обильно сочащиеся влагой. Рваные шелка. Даже навскидку Эйнеке не мог сказать сколько он видит трупов. Бал обратился бойней. Немногие выжившие прятались под столами, жались к стенам, ошалело глядя на сражавшихся.

В зале кипело подобие битвы. Гвардейцы Лебрана в праздничных одеждах бились со своими же соратниками и Меченосцами. У некоторых Эйнеке заметил те же причудливые аркебузы, что и у убитого им стрелка.

- С балкона! Быстро! - рявкнул полуэльф Вивьен.

Несмотря на шок, та подчинилась. Вместе с Адель она в мгновение ока оказалась в комнатушке.

- Вас предали, - сухо констатировал Эйнеке, обращаясь на этот раз к Лебрану.

Привкус желчи едва не перебил железистый вкус крови во рту. Полуэльфа подташнивало. Впрочем, оставлять балкон он не спешил, хоть и был там превосходной мишенью.

- Я… - бормотал за спиной наместник Ас-Этре.

- Я понял… Седрик… Во имя всеблагого света Спасителя!..

Эйнеке не слушал. Эйнеке сосредоточенно смотрел вниз. Искал Наталя. Пытался осмыслить творящееся. Сопротивлялся странному желанию нырнуть вперед. Рухнуть. Отключиться. Забыться.

Яркое пятно.

Синее.

Эйнеке увидел его сквозь застилающий глаза туман. Разум сразу вцепился в это. Кош. Артур Кош. Ублюдок с ядовитым ножом в рукаве. Он убегал. Прошмыгнул между двумя сцепившимися точно голодные шавки рыцарями, саданул по горлу замешкавшегося слугу и стремглав помчался к выходу.

- Держите его! - крикнул Эйнеке с балкона. Запоздало попытался настигнуть Коша заклинанием. То снова дало осечку, лишь выбив пару дощечек из пола в полуметре от ступней беглеца.

Однако магия оказалась не так уж бесполезна. Она привлекла внимание. Обозначила врага. Внезапно Эйнеке заметил брата. Тот, как и следовало ожидать, был в самой гуще схватки. Используя за оружие стул, он лихо бился с рыцарями-предателями. Заслышав крик брата и увидев короткую колдовскую вспышку, он от всей души шарахнул ближайшего врага стулом по хребтине. После, верно оценив расстояние и свои шансы нагнать цель, Наталь схватил с чудом не развалившегося стола что-то серебряное (кажется, вазочку для фруктов) и метнул в Коша.

Увы, удача сегодня была не на стороне Вейнсов. Вазочка пролетела мимо. Дальнейшего развития событий Эйнеке не стал дожидаться. Он оставил балкон. Бегом пересек комнатку и выскочил обратно на лестницу. То и дело шарахаясь плечом о стены, перелетая через ступеньку, а то и через две, Эйнеке несся вниз. В конце лестницы он запнулся, слетел почти что кубарем! До искр из глаз шарахнулся затылком и все же встал.

Пошатываясь и заваливаясь то на один бок, то на другой, Эйнеке пересек охваченный безумием зал. Лишь раз на него попытались напасть. Полуэльф прервал это покусительство жестом – небрежным потоком чар. Для остальных же он остался незамеченным или попросту неинтересным.

Пара мгновений. Тяжелые хриплые вздохи, долгим эхом отдающиеся в ушах. Эйнеке оставил зал, выбежал в коридор. Он минул здоровенный холл и свернул в примыкающий к нему коридорчик, ориентируясь лишь на угасающие вдалеке отголоски шагов, и только для того, чтобы увидеть, как сир Габриэль Райван – черный грач Инквизиции – настигает его цель.

Хруст костей. Крик удивления и боли. Один прицельный удар инквизитора сбил Коша с ног, а Эйнеке…

Эйнеке, привалившись к стене, сполз на пол.

Письмо сира Филиппа Монтье к сиру Клеменсо Дюри

Письмо сира Филиппа Монтье к сиру Клеменсо Дюри:

“Почтенный милорд!

Спешу Вам сообщить, что расследование продвигается успешно и близко к завершению. Мы арестовали двадцать трех помазанных рыцарей и одиннадцать слуг. Последних господин Лебран уже отстранил от службы. Заподозренные в содействии заговорщикам рыцари все еще причисляются к гвардии, однако, думаю, это вопрос времени. От обвинений если кто и отвертится, так только Леондар и Красио. Их причастность все еще вызывает определенные сомнения, но, уверен, мы найдем улики и против них. В конце концов, эти скользкие угри не могут быть не причастны! Как иначе эти распроклятые фанатики попали в поместье? Либо это предательство, либо ужасающая халатность! Ох, милорд, мне до сих пор не верится в случившееся. Вы знаете, что я никогда не был чересчур мягкосердечен и раним, но я верил в наше братство и в верное служение Ас-Этре. Я полагал, что все это – незыблемая истина, основа нашего существования. Я все еще не могу понять, что толкнуло наших братьев на столь низкий поступок! Золото? Ладно прислуга – они лишь простолюдины! Но как столь благородные люди могли отвернуться от своего сюзерена за горсть монет? Как могли отвергнуть скромность – любимейшую добродетель Спасителя? Признаюсь, милорд, я хоть и скорблю по сиру Седрику (вы знаете, он был мне все равно что отец родной!), но часть меня рада тому, что он ушел к Свету. Такое гнусное предательство, несомненно, разбило бы нашему благородному командиру сердце!

Что касается личности Артура Коша: люди сира Райвана ведут свое расследование. Они категорически против вмешательства со стороны и на контакт идут лишь с господином Лебраном. Впрочем, я навел кое-какие справки. Милорд, ответственно заявляю: в списках приглашенных имени Коша нет.

Клеменсо Дюри. Верноподданный рыцарь Ас-Этре”.

Письмо сира Габриэля Райвана, адресованное Святейшему Владыке в Наварион

Письмо сира Габриэля Райвана Владыке Церкви:

“Великий Владыка!

Да воссияет над Вами священный Свет и да отметит Спаситель Ваши благие деяния! Спешу сообщить, что расследование в Ас-Этре идет полным ходом. Дела гвардейцев Лебрана мы оставили им самим. Я сосредоточил наши силы на расследовании личности Артура Коша, его деяний и связей с мятежниками в Свободных городах. То, что он один из этих еретиков сомнений нет. Впрочем, считаю обязанным заметить, что аура его стабильна и лишена скверных отголосков. Он не маг, Ваше Святейшество, но и не пешка. У меня есть все основания полагать, что господин Кош руководил всей операцией. Это ставит в тупик. Кош, которого мы преследовали в Эталасе и Брайне явно был чародеем. Также разведка донесла весьма противоречивые сведения об Артуре Коше. Во-первых, его имени и имени семейства Кош нет ни в одном документе, ни в одном архиве сего региона. Во-вторых, свидетели якобы видевшие Коша лично, описывают его облик и манеры совершенно по-разному и зачастую до крайности противоречиво. В-третьих, Кош был замечен в городах, расположенных более чем в трех днях пути друг от друга, одновременно. Не сомневаюсь, вы понимаете к чему я клоню, Ваше Святейшество. Скверное обстоятельство! Этот культ… это скопище еретиков… Боюсь, я неверно оценил исходящую угрозу!

Впрочем, ситуация под контролем. Мы допрашиваем нашего Коша. Пока он держится крепко, но, видит Спаситель, это ненадолго! Каленые щипцы и дыба развязывали языки и не таким упрямцам! Благо, господин Лебран потерял всякое терпение и позволил нам вести допрос Коша самостоятельно.

Также считаю важным сообщить, Ваше Святейшество, о происках нашего нечестивого врага. Под протекторатом господина Лебрана ныне находится маг полукровного происхождения – некий Эйнеке Вейнс. Я писал о нем прежде, Ваше Святейшество, и теперь я настаиваю на дозволении взять его под арест. Я изучал его ауру, Ваше Святейшество, и со всей уверенностью могу сказать, что она ненормальна. Чрезвычайно много скверны, хватит и на десятерых еретиков из Конклава! К тому же, этот полукровка несдержан и дик. Звериные черты его эльфийский натуры, очевидно, возобладали над разумом. Я видел его лицо в тот день – оно было в крови, но не в его крови. Как я узнал после из разговора с господином Лебраном, этот метис загрыз одного из нападавших. Воистину дикарский поступок! Впрочем, даже для дикаря в набедренной повязке такое было бы чересчур!

Эйнеке Вейнс – потенциальная угроза человеку, я в этом убежден. К тому же, его скверная магия по-прежнему может быть полезна нашему ордену. Изучив столь мощную ауру, мы сможем найти способ ее подавлять, а значит и более усердно служить Спасителю. Буду ждать скорейшего ответа и распоряжений, Ваше Святейшество, и да хранит Вас всеблагой Свет!

Габриэль Райван, лорд-инквизитор и верный рыцарь Спасителя”.

Заметки Алонсо Грассо о культистах и их снаряжении

Заметки Алонсо Грассо о нападавших и их снаряжении:

“Договорился с Монтье. Он дал осмотреть один из тех самострелов. Любопытная штука. Напоминает аркебуз, однако без плеч. Просто желоб и механизм, выбрасывающий стрелы. Точнее, дротики. Отравленные. Отправил в цех алхимиков на изучение. Яд шаласийского скорпиона. Предположительно, конечно. Мертвецов осмотреть люди Райвана не позволили. Впрочем, Браун кое-что мне рассказал. Картина схожа с той, что мне описали цеховые. Также он упомянул, что наш общий друг Вейнс (младший) единственный отреагировал на яд совершенно удивительным образом. Яд шаласийского скорпиона даже в малой дозировке убивает человека менее чем за минуту. Этот же смог более суток провести без противоядия и лишь тогда прийти к Брауну за настойкой от головокружения. Противоядие Вейнсу так и не потребовалось. Воистину чудеса эльфийской крови! Однако, как заметил Браун, эльфам не свойственна настолько высокая устойчивость к ядам.

Вызнал, что Вейнс тоже кое-что прибрал к рукам из оружия нападавших. Объясниться как выкрал клинок Коша прямо из-под носа Меченосцев он не пожелал, а Райван если и заметил пропажу, то виду не подает. Склоняюсь к тому, что бравый инквизитор ничего не заметил. Сейчас его мало, что интересует кроме пыток Коша и посещения вечерних служб.

Итак, клинок: узкий кинжал из гвинтрийской стали, длина лезвия около восемнадцати сантиметров, обе кромки заостренные. Ножны имеют пружинный механизм и ремнями крепятся к предплечью. Движение кисти под определенным углом приводит механизм в действие, и кинжал рукоятью вперед выскальзывает из ножен. Хоть и изготовлена вся конструкция явно не гномами, в самой идее подобного оружия вижу их гений.

Любопытно было бы взглянуть на те бомбы, что использовали негодяи в нападении на дороге. Впрочем, боюсь быть понят неправильно. Мной движет исключительно научный интерес!

Отправил наброски стреломета и кинжала Северину Торкеллу в форт Хьялмор. Если это и впрямь гномьи технологии, он их признает. Гном гнома издалека чует! Удручает одно: ответа ждать не меньше луны, а возможность угодить Лебрану своим знанием улетучится куда скорее!

Чем больше я наблюдаю за леди Изабель, тем больше сомневаюсь в том, что она та, за кого себя выдает. Ее акцент отдает скорее северными наречия. Манеры отличны от тех, что присущи дамам Свободных городов. К тому же, ее отношения с младшим Вейнсом вызывают вопросы.”

VI. Зверь Сиреневых холмов. В пути

Некоторое время спустя после событий в поместье Ламмерта Лебрана.

Свободные города. Земли Ас-Этре.

Перестук копыт. Тихое пофыркивание. Кони медленно брели по тракту. Их всадники – два полуэльфа и рослый мужчина в черном – были уже порядком измождены. Эйнеке ехал последним, и устал он не столько от долгой дороги, сколько от всех тех событий, что свалились на него в последнее время. То, что начиналось как помощь попавшей в беду даме, обернулось той еще головной болью, и даже после событий в поместье Ламмерта Лебрана полуэльф не был уверен в том, что выпутался из этой истории. Да, сейчас они с Наталем занимались привычным делом, никак не сопряженным с политикой и заговорами – настало время исполнить обязательства перед Грассо и мастером Тевром – но…

“Мы не можем рисковать жизнями настоящих героев! Прошу, примите помощь сира Эрика!” - мысленно передразнил голос Лебрана. Холодный взгляд Эйнеке остановился на широкой спине рыцаря – тот ехал впереди.

По правде сказать, ненавидеть Эрика было не за что. Для слуги Спасителя – такого же инквизитора, как и сир Габриэль Райван (которому, к слову, изначально принадлежала идея приставить к близнецам охрану) – он был вполне неплох: тих, не склонен к проповедям и вполне вынослив – долгий путь он переносил стойко. Впрочем, раздражения Эйнеке это не умаляло. Обида… После всего пережитого было совсем непросто заглушить ее голос!

При дворе Ламмерта Лебрана полуэльфа и впрямь звали героем, спасителем благородных господ. Дворяне Ас-Этре улыбались ему, слуги кланялись, горожане привечали в своих лавочках и трактирах, однако это была лишь красивая сторона медали. Другая же воплощала страх: дикий, звериный, тупой. Отголоски этого страха Эйнеке улавливал в глазах тех, кто осыпал его благодарностями. Слышал в восхваляющих голосах. Все знали, что он сделал: что он загрыз человека, пускай и гнусного негодяя. Такого изнеженная людская натура простить не могла.

Одной рукой Лебран воздавал полуэльфу хвалу, другой пытался как можно скорее отстранить от себя. Когда близнецы заявили о том, что пора бы им исполнить обязательства перед Алонсо Грассо, Лебран явно испытал радость. Он благословил их на дело и радостно выдохнул. Это было неприятно, но привычно – не в первый раз с Эйнеке случалось такое, да и в сущности плевать он хотел на покровительство очередного лицемерного дворянина. Грассо тоже стал заметно холоднее к близнецам, хотя и от заказа на зверя из “Сиреневых холмов” не отказался. Самое обидное дерьмо случилось с Вивьен. Ее страх и ее отстраненность причиняли больше всего боли.

“Я не люблю ее. Я только увлекся. Я…” - сколько бы Эйнеке не убеждал сам себя в собственном равнодушии, в бесстрастности, внутри него гнила и кровоточила рана.

С Вивьен они так и не попрощались. С того самого бала Эйнеке даже толком и не говорил с ней. Каждый раз женщина находила причину уклониться от беседы с глазу на глаз.

“Да я из-за нее во все это встрял! И Ната из-за нее впутал!”

Эйнеке нахмурился. Ему бы хотелось верить в это, но разум его слишком ясно понимал: влез он во все сам. Еще в Искене Эйнеке мог бросить Вивьен на произвол судьбы, а даже если и не тогда, то в Ас-Этре – точно. Он мог бы не спасать ее от тех разбойников, учинивших бойню на главной дороге. Мог бы!.. До встречи с Ламмертом Лебраном у Эйнеке всегда был и выбор, и возможность. Он просто не стал этим пользоваться. Остался, и в том был виноват сам.

“Идиот! Болван, побежавший за юбкой!” - злость на Вивьен сменилась злостью на самого себя.

От дальнейших скверных мыслей Эйнеке уберег спонтанный вопрос Наталя:

- Эй, Черный, а ты только ведьм с сектантами ловил или вервольфов тоже, а? - предназначалось это сиру Эрику. “Черный” – только так Наталь и звал рыцаря.

- Сир Эрик Бервенор – так меня зовут, друг, - спокойно и терпеливо представился инквизитор.

- Ага, - кивнул Наталь. Конь его поравнялся с холеным жеребцом сира Эрика.

- Так что? Охотился, Черный? - напирал старший близнец.

Сир Эрик хмуро глянул на Наталя, пригладил смольные волосы на макушке и кивнул.

- Я выслеживал не только отступников, полуэльф, - последнее слово инквизитор особенно выделил, мол, раз ты не зовешь меня по имени, значит и я не буду звать тебя.

Наталь в свою очередь даже ухом не повел. Он ждал подробностей. И дождался:

- Когда я служил Меченосцем, то бывало выслеживал с отрядом и вампира, и волколака, и…

- Волколак тебе не вервольф, Черный! - фыркнул Наталь насмешливо.

- Волколаки – хитрые, но все же звери, и ума в них ни на грамм! - говорил он с явным превосходством. - И никакой дрянью они тебя не заразят, а вот вервольфы, волки-оборотни то бишь…

- Я знаю, - как и прежде невозмутимо отозвался сир Эрик. - Поверь, полуэльф, я прекрасно знаю на что иду и обузой не стану.

Наталь хмыкнул. Задиристое настроение и природное упрямство заставляли его продолжать спор, однако за что еще зацепиться старший близнец пока не придумал.

Эйнеке вздохнул. Ехать в тишине ему нравилось куда больше, чем слушать эти неуклюжие придирки брата. Нужно было вмешаться…

- Нат, отвали от святоши, - тихо, но твердо потребовал младший брат. - Не думаю, что он сам шибко рад нашему обществу, просто кому-то же нужно шпионить для…

- Господа, - вмешался сир Эрик, его невозмутимое спокойствие впервые за все это время треснуло, надломилось, - мне действительно будет необходимо написать отчет о результатах охоты, но я не…

- Не распинайся зазря, рыцарь! - оборвал его на полуслове Эйнеке.

Сир Эрик смолк. Выглядел он явно раздраженным, однако спорить не стал и никак больше не проявил своего недовольства. Тогда Эйнеке спросил:

- Лучше скажи, рыцарь, как работают эти ваши антимагические штуки? Могут ли они чем-то помочь против Зверя, если к колдовству он никак не причастен?

На прямоту и разглашение всех паладинских секретов Эйнеке, конечно, не рассчитывал, но прикинуть возможности союзника стоило. В конце концов, раз им с Наталем навязали этого типа, свою выгоду от него они непременно получат.

- Церковь учит своих рыцарей справляться со всяким врагом, господин Вейнс: и с тем, что источает магию, и нет, - отозвался сир Эрик. - Звери, люди, чудовища. Для каждого у нас есть свой метод.

- И о методах этих вы, сир, распространятся не в праве? - мягко уточнил Эйнеке.

Инквизитор согласно кивнул:

- Я дал присягу, - добавил он мгновение спустя.

Теперь кивнул Эйнеке: одобрительно, мол, я уважаю твою преданность. Впрочем, отступать полуэльф так просто не желал.

- Я знаю, что вы – святоши – умеете подавлять магию, - заметил полуэльф. - Как? Это тоже колдовство или…

- Нет, - усмехнулся сир Эрик, - мы не маги. Я не могу говорить с не посвященными о тайнах моего ордена, - ненавязчиво напомнил инквизитор, - но дело исключительно в вере, а не в чаровстве.

“И насколько должна быть крепка вера и человеческая воля, чтобы так подавлять магию – силу могучую и природную?” - вспыхнуло в уме. Схожий вопрос уже крутился у полуэльфа на языке. Он почти прозвучал, как вдруг Наталь позвал близнеца:

- Эйнеке! - в голосе старшего брата младший уловил легкую тревогу, неозвученное предупреждение. Наталь не просто хотел привлечь его внимание…

Эйнеке вскинул голову. Устремил вопросительный взгляд на брата. Сир Эрик, уловив всеобщее настроение, тоже насторожился, и даже кони как-то присмирели.

- Кто-то едет. Галопом мчит, - пояснил Наталь.

- Слышишь? - спросил он, и Эйнеке напряг слух.

Частый стук. Подкованные копыта. Кто-то и впрямь гнал коня галопом. Гонец? Или просто спешащий путник? С одной стороны, ничего удивительного в том не было: южная дорога Ас-Этре пользовалась немалой популярностью, и за минувший день небольшой отряд из братьев-полуэльфов и слуги Спасителя видел немало иных странников, караванов и бродячих ремесленников. С другой, большинство путников на южной дороге не торопились никуда. Шаг был наиболее популярным аллюром. Галоп… Он навевал подозрения!

“Либо мы уж совсем свихнулись!” - мрачно усмехнулся Эйнеке и кивком указал своим спутникам на обочину.

***

Они расположились на лугу неподалеку от дороги. Не скрывались, ибо ни близнецы, ни сир Эрик действительно веских причин для того не видели. Все трое спешились, однако коней держали под уздцы, дабы в случае необходимости сразу же вернуться в седло.

Недолгое затишье.

Нарушал его лишь стук копыт вдалеке. Сначала его слышали лишь братья, но вскоре отголоски этого звука донеслись и до сира Эрика. Эйнеке уловил этот момент – на спокойном лице рыцаря тогда отразилась особенная сосредоточенность: человек прислушивался. Вскоре после этого на дороге появился одинокий всадник.

Тонкая фигура. Темные одеяния. Серый в яблоках скакун явно не смешанных безродных кровей. За время своих странствий жизнь научила Эйнеке разбираться в лошадях. Сильный, но легкий конь вполне годился для быстрой и долгой скачки. Голова, постав шеи… В чертах зверя Эйнеке улавливал сходство с лучшими скакунами Гвинтры. Прикинув стоимость такого коня (весьма и весьма немалую!), полуэльф исключил возможность встречи со случайным путешественником-одиночкой. Тот, кто готов заплатить такие деньги за лошадь едва ли станет странствовать в одиночку.

“Гонец?” - тогда проскочил в уме закономерный вопрос.

Эйнеке тут же отмел его. Конечно, посланцам нужны быстрые и выносливые кони, но едва ли даже королевская особа даст гонцу настолько великолепного скакуна. Тем более, что коней гонцы меняют на каждой почтовой станции. Вновь задаться вопросом “так кто же это?” Эйнеке не успел. Острое зрение наконец рассмотрело седока.

“Что она здесь делает?!” - молнией сверкнуло в голове.

Эйнеке напрягся. Целый вихрь самых разнообразных и противоречивых чувств поднялся в его душе. И ребяческая радость, и гнев, и обида, и простое недоумение – все это охватило его разом.

Вивьен тем временем придержала коня. С галопа он послушно перешел на рысь, а после, фыркая и потряхивая заплетенной в косички гривой, зашагал. Наталь не растерялся. Когда конь Вивьен остановился рядом, старший близнец взял и его под уздцы. Женщина благодарно улыбнулась, а Наталь спросил:

- Что ты здесь делаешь, госпожа Изабель?

Вивьен глянула на полуэльфа с высоты седла, затем метнула короткий недовольный взор на сира Эрика, молча ожидавшего объяснений.

- Зови меня Вивьен, Наталь, - вдруг повелела женщина. - Без госпожи. Просто Вивьен.

Наталь удивленно округлил глаза. Непонимание отразилось в его взгляде. Непонимание и растерянность... Наталь обернулся, глянул на Эйнеке. Как и всегда старший искал ответы на чересчур сложные вопросы у младшего. Эйнеке, по правде сказать, и сам недоумевал. Впрочем, по несколько иным причинам:

“Почему она здесь? Почему при Черном уже не притворяется?”

Тем не менее, Эйнеке пояснил брату:

- Ее зовут Вивьен, братец. Леди Изабель она притворялась для дела. Это был… маскарад, - сказал младший близнец, а Вивьен согласно кивнула.

- Прости за обман, друг, - добавила она некоторое мгновение спустя. - В этом имелась необходимость…

- Ага-а-а… - протянул Наталь. Ему явно было нужно время, чтобы все осмыслить.

- Так это вы агент Конклава, о котором нас предупреждал Верховный чародей? - наконец подал голос сир Эрик.

Вивьен снова обратила на него взгляд, затем медленно кивнула.

- Все верно, - согласилась она. - В этом деле я представляю мастера Гаэлтиаса Аст`Рэя и исполняю его волю. Сир?..

- Сир Эрик Бервенор, - представился рыцарь, уважительно склонив голову.

- Вивьен из Дории, - отозвалась женщина, но кланяться не стала.

Недолгая пауза. Эйнеке выдержал ее прежде, чем прямо спросить:

- Зачем ты здесь?

Вивьен обратила на него свой взгляд. Посмотрела как-то странно… по-особенному. Возможно, даже нежно, с сожалением, однако Эйнеке, охваченный обидой, не уловил этого.

- Я хочу помочь тебе, милый Эйнеке, - сказала женщина и мягко, и с тем же решительно. - Услуга за услугу, как говорят тиманцы.

Эйнеке молчал. Мгновение. Два. После качнул головой и бросил брату:

- По коням!

***

К вечеру они остановились в стороне от дороги. Ни Вивьен, ни сир Эрик не возражали от ночевки под открытым небом, а близнецам было не привыкать. Лагерь разбили не в голом поле, однако, а у небольшой рощицы. Наталь возился с костром, сир Эрик с лошадьми, Вивьен больше была занята собой и своим будущим ночлегом, когда как Эйнеке решил ускользнуть прочь. Он был смущен и озадачен. Немного зол, но больше всего – растерян. Появление Вивьен выбило у него почву из-под ног. Хотелось побыть одному…

Полуэльф прошел по узкой тропке, проложенной многими поколениями тех, кто прежде останавливался у этой рощицы. Добрался до мелкого ручейка. Тогда же боковым зрением Эйнеке заметил движение. Он невольно напрягся. Оглянулся.

Вивьен остановилась в полусотне шагов от него. Беспокойный взгляд. Сжатые руки. Странное выражение лица. Эйнеке не мог понять, что оно означало. Жалость?

- Я… - начала Вивьен, но тут же стихла, смутившись, точно робкая деревенская девица.

Эйнеке нахмурился и напрягся сильнее, вжал голову в плечи. На несколько мгновений в воздухе повисло молчание: неловкое и напряженное, будто воздух перед грозой.

- Я тебе помешала? - наконец решилась спросить Вивьен.

Эйнеке вскинул бровь. Женщина выглядела все более смущенной. Полуэльф не сразу осознал, что сложившаяся ситуация несколько неоднозначна, как и возможная причина его желания уединиться. Эйнеке хмыкнул, поняв, а потом сказал:

- Нет, ты мне не помешала.

Вивьен благодарно кивнула. Она заметно расслабилась, сделала несколько шагов навстречу. Эйнеке не сдвинулся с места. Где-то на кромке его разума все еще копошилась обида: он ведь защищал Вивьен, помогал ей, несмотря ни на что, а она… После бала она же явно избегала его!

- Ты чего-то хотела? - спросил Эйнеке после недолгой паузы.

Полуэльф сложил руки на груди. Голос свой он пытался сделать как можно более мягким и спокойным, обычным, но эмоции брали верх. Легкий рык так или иначе, а все же прорывался в его напряженный тон.

Вивьен вздохнула. Она приблизилась к нему. Эйнеке отвел взгляд, опустил голову. Он чувствовал что ведет себя глупо, однако не находил в себе сил противиться своей обиде.

“Зачем она пришла?! Что ей надо?! Она уже сделала все! Все!” - бунтовал в душе Эйнеке обиженный мальчик.

- Поговорить, - просто ответила Вивьен. Она протянула к Эйнеке руку, попыталась коснуться его, но полуэльф отстранился – сделал шаг назад, протестующе мотнув головой.

Вивьен снова вздохнула: тяжело и явно разочарованно.

- Я оскорбила тебя? - прямо спросила женщина.

“Нет!” - хотел выпалить Эйнеке, только вот это было слишком нелепо. Он это понимал.

- Я расстроен, - как сумел смягчил Эйнеке.

- Прости… - Вивьен виновато опустила взгляд.

Короткая пауза.

- Я испугалась, - призналась женщина.

- Угу, - только и выдавил из себя Эйнеке. Ничего другого он и не ожидал услышать.

Еще одна пауза: короче, чем предыдущая.

- Я… В Конклаве много эльфов, - заговорила женщина. - Очень много. Я говорила с ними и училась, но… Они никогда не показывали себя такими… Не показывали себя настоящими! И ты полуэльф… Я думала, что ты… Извини.

“Думала что? Что я больше человек?” - всколыхнулось в Эйнеке возмущение, а следом за ним накатили горькое сожаление и смирение.

У себя на родине – в Альдане – он был недостаточно эльфом. Здесь же и для Вивьен Эйнеке – недостаточно человек. Может ли он быть хоть где-нибудь “достаточно”? Или для полуэльфа такое попросту не дано? Думать об этом не хотелось – становилось слишком гадко.

- Ну да, я умею не только мурлыкать, - мрачно усмехнулся Эйнеке.

Вивьен слабо улыбнулась в ответ. Кажется, эти слова она восприняла, как некий знак примирения. Женщина снова придвинулась к Эйнеке, встала почти вплотную. Ее легкие ладони легли на его руки. Полуэльф расслабился, хотя и некоторая часть его существа сопротивлялась этой непозволительной близости.

- Зачем ты приехала? Разве ты не должна играть роль леди Изабель при дворе Лебрана? - спросил Эйнеке, а потом его обида нашла способ явить себя: - Он будет скучать!

Вивьен и бровью не повела в ответ на это ехидство. Она стойко выдержала словесный укол и лишь сильнее сжала руки Эйнеке.

- Пускай скучает, - тихо сказала женщина. - Моя работа при его дворе закончена.

Недолгое молчание.

- Я уже говорила почему приехала, - все так же мягко молвила Вивьен. - Я просто хочу помочь тебе, Эйнеке, как ты помог мне. Ты позволишь мне это?

“А мое “нет” что-то изменит?” - первым промелькнуло в уме, потом же:

“Мне все равно”

- В конце концов, ты же из-за меня взялся за эту работу… - добавила Вивьен.

Эйнеке вскинул брови.

- Грассо растрепал? - поинтересовался он.

- Грассо растрепал, - с улыбкой согласилась Вивьен.

Эйнеке усмехнулся и покачал головой. Остатки напряжения его отпустили.

- Оставайся, - произнес полуэльф. - Я совсем не против. Только, если услышишь нытье Наталя о том, что плату придется делить на четверых, не принимай близко к сердцу.

Вивьен улыбнулась чуть шире. Беспокойство в ее образе сменилось расслабленностью.

- Я рада, - и снова голос ее стал тих и нежен.

Руки Вивьен оплели шею Эйнеке. Женщина привстала на носки, а сам полуэльф наклонился. Он не хотел этого (во всяком случае сейчас), не чувствовал ни тепла, ни желания, но… Они с Наталем были похожи куда больше, чем Эйнеке мог признаться себе. От некоторых соблазнов, он отказаться не мог.

VII. Зверь Сиреневых холмов. В новом шато

Люди Грассо встретили их на перекрестке меньше, чем в двух часах езды от “Сиреневых холмов”. Их было пятеро. Все верховые, но при оружии лишь четверо. Пятый походил на обыкновенного кмета, разве что одетого чуть побогаче, чем большинство скотоводов, да землепашцев. Спутники его принадлежали, очевидно, к иной породе. Вояки. Крепкие, безмолвные и суровые, они внушали определенное уважение, а вместе с тем и некоторое беспокойство. Молодцы явно не принадлежали ни к ополченцам из числа все тех же крестьян – слишком уж уверенно держались, да и вооружены были хорошо. До рыцарей, впрочем, они тоже не дотягивали – не та для благородных стать! Скорее всего это были наемники. По крайней мере, так их определил для себя Эйнеке.

“Разве не стража Ас-Этре должна охранять все виноградники вокруг?” - подумал полуэльф, пока конь его сокращал расстояние до пятерых всадников.

“Грассо дружен с Лебраном, да и в здешних краях даже о частных виноградниках наместнику должно заботиться…” - размышлял Эйнеке.

“С другой стороны, “Сиреневые холмы” все-таки частное владение, и почему бы Грассо не укрепить оборону свой счет, когда какая-то чудь народ жрет?”

Собственные измышления полукровка находил вполне справедливыми, однако какое-то непонятное чувство тревоги прочно укоренилось в нем.

- Эйнеке Вейнс, - представился полуэльф, когда конь его остановился меньше, чем в десяти шагах от незнакомцев. В качестве приветствия он слегка наклонил голову, затем поочередно представил своих спутников: всех, кроме Вивьен, ибо та сама назвалась. Сегодня она предпочла имя Кассандра.

Прибывший с наемниками парень вскинулся. Лицо его на миг отразило эмоции: малопонятные, но яркие; потом человек обозначил почтительный поклон и выпалил:

- Господин Вейнс! - голос человека дрогнул. - Очень рад вам! Видит Спаситель, мы так ждали! Так ждали!

Эйнеке вскинул бровь, украдкой глянул на Наталя. Тот ухмылялся: его, похоже, забавляло поведение слуги Грассо. В противовес кмету, наемники вели себя крайне сдержанно. Недружелюбия они никоим образом не выражали, но и радости от встречи у них тоже не было.

- Пришлось задержаться в Ас-Этре, - коротко ответил Эйнеке. - Как мне звать тебя?

Вопрос о имени застал человека врасплох, заставил засуетиться, заволноваться.

- Лука – мое имя, - представился кмет.

Лет ему Эйнеке дал бы не меньше тридцати, однако вел себя Лука так, словно был неловким юношей.

- Я личный помощник господина Орландо, - добавил мужчина. - Он послал меня, чтобы я вас до нового шато проводил. Тут немного осталось!

- Конечно, - кивнул Эйнеке. Он хотел было добавить что-то вроде “поехали, не будем зря терять время”, однако голос подала Вивьен:

- Что-то случилось, Лука? - спросила она прямо, опустив все приветствия, знакомства и прочие церемонии. - Зверь снова напал?

Короткая пауза: напряженная, пропитанная страхом. Эйнеке почуял его нутром, как хищник чует запах добычи.

“Как я этого не заметил раньше?” - промелькнуло в уме. Полуэльф досадливо прикусил губу.

- Д-да, госпожа… - наконец выдавил из себя Лука, понурив голову. - Вчера нашли Альбу – дочку коваля нашего…

- Едем! - вдруг повелел один из наемников.

Эйнеке перевел на него взгляд. Про себя полуэльф тут же отметил, что никто из сопровождения Луки называться по имени не стал. Страха в них Эйнеке тоже не видел, только какое-то едва уловимое раздражение.

- Господин Орландо сам все расскажет, - добавил наемник и тронул лошадь.

- Господа, миледи, прошу! - сориентировался побледневший Лука и тоже развернул коня.

***

До нового шато отряд добрался, когда первые лучи заката наполнили небо винно-розовым цветом. Всю дорогу Эйнеке размышлял то о Звере, то о наемниках, то просто глазел по сторонам. Причем последнее полуэльфа под конец поездки увлекло с головой.

О, посмотреть было на что! Ярко-зеленые рощицы по обе стороны дороги вскоре сменились садами. Плодовые деревья, усыпанные цветами, наполнили воздух сладковатыми ароматами, а голоса рабочих жизнью. Замелькали тут и там побеленные постройки самых разных размеров и назначений. Красновато-оранжевые крыши отчетливо выделялись на горизонте. За садами последовали поля и пастбища с мирно пасущимися лошадьми и овцами, потом ландшафт слегка изменился. Ровная дорога запетляла, вокруг выросли холмы. Вдали выгнуло свою блестящую спину огромное озеро, а местность вокруг затопило бесконечное море сиреневого цвета.

Лаванда.

Эйнеке слышал, что в иных краях она цветет много позже – летом – но здесь, в “Сиреневых холмах”, отчего-то это правило не действовало.

До нового шато оставалось всего ничего, когда лаванда уступила бесконечной виноградной лозе. Людей стало явно больше. Несмотря на близящийся вечер, работа на плантациях была в разгаре. Старого шато с дороги Эйнеке не увидел. Как сказал ему между делом Лука: увидеть и не должен – старое шато построили в глубине владения, в лесу неподалеку от озера.

Еще с полчаса езды шагом, и наконец перед отрядом во всей своей красе выросло белокаменное поместье – новое шато – с десятком построек поменьше. Конюшня, винокурня, склады и сараи. Эйнеке лишь бегло оглядел шато и прилегающие строения. Про себя отметил как много вокруг вооруженных наемников. Людей с гербом Ас-Этре полуэльф не заметил вовсе.

“Неужели Грассо своими силами охраняет виноградники?” - подумал Эйнеке, покидая седло.

“Почему никого из местных тогда не обучил? Держать столько наемников… Так ведь и разориться недолго!”

Поводья полуэльф передал подоспевшему конюху. Пока спешивались остальные, Лука что-то быстро спросил у проходившего мимо рабочего. Слов Эйнеке не расслышал, но предположил, что речь шла об управляющем Орландо и его местоположении. По крайней мере, на дворе управляющий их не встретил.

- Прошу за мной! - подтверждая догадки полукровки, пригласил Лука.

Он повел путников внутрь поместья.

***

Управляющий Орландо оказался совсем немолодым мужчиной. Годами крепко за сорок. На макушке уже появились залысины, а курчавую черную бороду изрядно украсила седина. Впрочем, в черно-карих глаз все еще сверкал огонек ясного живого ума, да и скромная одежда не скрывала крепкой стати управляющего. Ожидал их Орландо в своем кабинете на втором этаже шато – прямо напротив библиотеки.

Он был не один. В кабинете управляющего также находился еще человек. Немногим моложе, тоже седой и бородатый, однако явно не местный. Северянин. Бледная кожа и серые глаза выдавали. Клинок у его пояса тоже выглядел характерно: совсем не по-южному!

- Эйнеке Вейнс, - просто представился полуэльф, оказавшись в кабинете, затем жестом указал на Вивьен и произнес. - Кассандра. Специалист по вервольфам, упырям и неупокойникам.

Вивьен наклонила голову, означая приветственный поклон. Орландо ответил ей тем же. Северянин воздержался. Наталь и сир Эрик в комнате не присутствовали. Вместе с Лукой они отправились осматривать комнаты, что выделил им управляющий. Вивьен, по правде сказать, тоже следовало пойти с ними, однако в самый последний момент женщина проявила своеволие. Она взяла Эйнеке под локоть и вместе с ним зашла в кабинет.

- Орландо, управляющий сим владением, - немного высокопарно представился Орландо.

- Аксель, - назвался северянин. Голос у него оказался грубым и низким, а в речи отчетливо проступал акцент. Какой именно Эйнеке, впрочем, не сообразил.

- Присматриваю тут за порядком, - сухо добавил Аксель мгновение спустя.

“Не очень успешно, да?” - издевка мелькнула в уме. Эйнеке оставил ее при себе, лишь коротко кивнул, мол, принял к сведению.

- Господин Грассо обещал нам чародея, но сразу два мага… - начал было Орландо, но Вивьен его оборвала:

- Я не маг, господин, - соврала она, не моргнув и глазом. - Я всего лишь скромная исследовательница. Ученая.

Аксель как-то странно покривился. В его глазах мелькнуло нечто вроде снисхождения и недоверия. Похоже, женщина-ученый казалась ему крайне абсурдным сочетанием. Северянин все меньше нравился Эйнеке…

- Я не господин, - тем временем с вежливой улыбкой ответил Орландо. - Я не благородных кровей, и господина во мне ни щепоти.

Эйнеке снова кивнул. Тоже слегка улыбнулся. Управляющий, напротив, вызывал симпатию.

- Конечно, - отозвалась Вивьен, а полуэльф поспешил взять дело в свои руки, пока разговор не утек в ненужное русло:

- Расскажите о деле, - попросил Эйнеке, обращаясь одновременно и к Орландо, и к Акселю, ибо оба они могли предоставить ему нужные сведения.

Ответил Орландо:

- Кто-то близ старого шато людей наших губит, - скорбно опустив голову, сообщил управляющий. - Но да это вы уже, верно, знаете. Господин Грассо рассказал.

Эйнеке согласно кивнул.

- Хотелось бы узнать подробности, - произнес полуэльф.

Вивьен поддержала:

- Где именно находили тела? В каком они были состоянии? Что-нибудь еще на месте находили? Какие-то странности? Улики?

- Есть предположения о том, кто в этом повинен? - добавил Эйнеке. - Старое шато… Его осматривали?

Аксель усмехнулся. Орландо растерялся. Настоящий шквал вопросов каждый из них принял по-своему. Отвечать, впрочем, не спешил ни один. Повисла пауза. Потом управляющий тяжко вздохнул и под пристальным взором Акселя заговорил:

- Началось это луны полторы назад. Сначала помер наш егерь Леоне – старый он уже был и своей смертью помер-то, - говорил Орландо. - После животных кто-то драл, да кишки по всему лесу у старого шато разбрасывал, а вскоре пошли люди… Луи, конюх Джорно, а теперь вот еще и малышка Альба… Я писал господину Грассо о первых жертвах…

- Припоминаю, - протянул Эйнеке. - Господин Грассо упомянул, что местные считают, будто шато проклято, мол, сестра его прабабки…

- На призрака Джулианы не грешите, - покачал головой Орландо. - Бесплотный призрак не оставил бы следов. Верно, госпожа Кассандра?

- Верно, - согласилась Вивьен, а потом резонно заметила: - Но вот упырица вполне могла оставить следы. Где захоронили Джулиану?

- В родовом мавзолее на севере от озера, - покорно сообщил Орландо. - Но не грешите на нее, не грешите! Старушка Джулиана тут совсем не причем. Ее прах в урне не тронут. Я лично все проверял.

- Ее сожгли? - поинтересовалась Вивьен.

Управляющий кивнул.

- Она не была набожна, но отец ее свято чтил Спасителя, а тот, как вам известно, велел мертвых предавать огню, - сказал Орландо.

- Господин Грассо рассказал о следах, - Эйнеке снова подал голос. - Что с ними? В письмах…

- Волчьи. Только волк этот не иначе, как с лошадь ростом, - заговорил после долгого молчания Аксель.

- В письмах говорилось иное, - Эйнеке вскинул бровь. Он глянул сначала на Акселя, потом на управляющего.

- Мне показалось, что форма лапы не совсем звериная… - как-то уж слишком неуверенно начал Орландо, косясь на северянина. Аксель же не спускал с него пристального взора.

- Но люди Акселя заверили меня в том, что я ошибаюсь. Совсем не смыслю в следопытстве! - управляющий покачал головой.

- А люди Акселя смыслят? - Эйнеке сощурился.

- Немного, - отозвался северянин. - Профессиональных охотников и следопытов среди нас нет, но господин Грассо давал нам добро вместе с его егерем в здешних лесах волков бить. Волчьи следы мои парни сразу узнают!

“Самоуверенный”, - про себя отметил полукровка, но спорить с Акселем не стал. Предпочел просто продолжить расспросы:

- Все тела нашли близ старого шато? У убитых сердца были на месте?

- Луи и Джорно нашли у шато, а вот Альбу… - Орландо покачал головой. - Альбу мы нашли на берегу озера. Зверь не успел растерзать ее, но…

- Обглодал только, - перебил Аксель. - Напал среди бела дня, но сбежал, когда меня с парнями учуял. А что до сердец… Ха! Бестия в такое месиво мертвяков превращает, что руку от ноги не отличишь, а уж где сердце так одному Спасителю ведомо!

Эйнеке недовольно цокнул.

- Тело Альбы осмотреть можно? - спросила Вивьен.

Эйнеке кивком поддержал вопрос. Осмотреть последнюю жертву было бы не лишним.

- Ее сожгли пару часов назад, - сухо сказал Аксель.

- Родители настояли, - извиняющимся тоном сказал Орландо. - Девочке всего четырнадцать исполнилось. Только-только в цвет вошла, жениха еще не выбрала, а тут такая трагедия!

Управляющий сокрушенно покачал головой.

- У ее отца можете порасспрашивать что к чему, - предложил Орландо после недолгой паузы. - Его Винсенте зовут…

- Только с утра к нему идите, - вставил Аксель и усмехнулся. - Тогда может застанете трезвым!

“Надо будет проведать этого Винсенте. Может хоть он что дельное расскажет?” - решил Эйнеке.

- Старое шато осматривали? - Вивьен повторила вопрос.

Тогда Эйнеке в очередной раз заметил некоторую особенность во взаимоотношениях наемника и управляющего. Второй хотел было ответить, открыл даже рот, однако тут же закрыл – тяжелый немигающий взгляд со стороны Акселя упредил. Северянин ответил сам:

- В здравом уме, пока в округе такая хрень народ жрет, туда никто не сунется!

Повисла пауза. Долгая и тяжелая. Лишь спустя пару мгновений длинной в вечность управляющий Орландо наконец подал голос:

- Идемте, я покажу столовую и провожу вас в гостевые комнаты, - жестом он пригласил Эйнеке и Вивьен идти следом. - Утром Лука покажет остальное шато.

***

Утренняя прогулка по шато оказалась не слишком занимательным делом. Не скучать Эйнеке помогала лишь необходимость собрать как можно больше информации о местности, где предстоит охотиться. К сожалению, Лука слишком мало говорил об окрестностях и о шато, но слишком много о вине, виноградниках и виноделии. Темы эти, конечно, тоже по-своему увлекали, но…

“Что проку?”

Эйнеке, Наталь, Вивьен и сир Эрик шли вслед за Лукой по мощеным цветной мозаикой дорожкам. Рядом суетились и спешили люди: не только мужчины, но и женщины, и даже дети. В заботе о драгоценной лозе были задействованы едва ли не все, кого видел полуэльф. Отчасти это напоминало о давно забытом доме, отчасти…

“Ты отвлекаешься!” - упрекнул сам себя Эйнеке и вновь сосредоточился на голосе Луки.

- Конюшня находится прямо за винокурней. Там еще склад недалеко и колодец, - говорил мужчина, рукой указывая направление. - Дома для слуг вон там. Их отсюда не очень-то видать за деревьями, но мы там живем, да-а.

- А где дорога на старое шато? - поинтересовался сир Эрик. Он, как и Эйнеке, похоже, намеревался выжать из Луки как можно больше полезной информации.

- За домами прислуги, - ответил Лука с некоторой неохотой. Тема старого поместья явно не нравилась мужику: это чувствовалось и во взгляде, и в голосе, и вообще во всем его образе.

- Она в лес уводит и на север, к озеру. Старое шато недалеко от берега стоит, - сказал Лука, немного подумал и добавил с легким сожалением: - Красиво там было когда-то…

Эйнеке попытался представить местность. Картинка складывалась – недостатка фантазии полуэльф никогда не испытывал, однако точные детали… О, их не хватало катастрофически!

- Как далеко от домов прислуги до старого шато? Насколько большой лес? - подал голос Эйнеке. Нужно было срочно дополнить картину. - А озеро как далеко? Есть еще что-нибудь примечательное в окрестностях?

Лука остановился – едва не запнулся! – от такого-то напора. За спиной громко усмехнулся Наталь. Привычки брата ему были хорошо известны, и старшего полуэльфа они действительно забавляли. Вивьен и сир Эрик никак не выразили эмоций, лишь навострили уши.

- Меньше чем за половину дня доберетесь, господин, - собрался с мыслями Лука.

Эйнеке одобрительно кивнул, но вслух ничего не сказал, ожидая, что крестьянин продолжит. Тому, впрочем, ничего другого и не оставалось под испытующим взглядом сразу четырех пар глаз!

- Лес… - Лука задумался. - Достаточно большой, чтобы господин Грассо держал егеря и велел тому разводить косуль для охоты…

- Егерь? - заинтересовался Наталь. - Нового уже нашли? Я слышал, что старый-то помер недавно.

- Да, господин, - кивнул Лука. - Старик Иверо теперь вместо Леоне егерем служит. Живет на опушке у озера. Шато-то старое на северо-востоке отсюда, а его домишко много западнее, ближе к заброшенной шахте…

- Ближе к шахте? - и снова в разговор вступил Эйнеке: картинка в его уме обрела желанные детали.

- Да-да, - подтвердил Лука без особой охоты. - Там уголь добывали давным-давно. Мой дед еще мальчишкой был, вот как давно это было! Сейчас шахта закрыта, туда только по дурости детишки бегают иногда, а так…

- Никому она и даром не сдалась, ага? - беспечно улыбаясь, спросил Наталь.

Лука согласно кивнул.

- Да, - произнес он вслух, потом как бы между прочим заметил: - “Сиреневые холмы” все подземными ходами и пещерами изрезаны, спасибо погребам и шахте этой!

“Любопытно…” - про себя заметил Эйнеке.

Внутренний голос же советовал ему запомнить эти сведения. Старые ходы и шахта, как-никак, тоже неплохое убежище для дикой бестии!

- А когда с этим вашим Иверо встретиться и переговорить можно? - снова вступил в диалог сир Эрик.

“Кого как не егеря расспрашивать о следах и звере?” - мелькнуло в уме.

Эйнеке взглянул на рыцаря с уважением. Да, тот был Меченосцем и инквизитором – фанатиком в той или иной степени – однако голова у него соображала, и это подкупало. Вслух полуэльф, конечно же, ничего не сказал бы, но сир Эрик казался по меньшей мере полезным.

- Он с зари и до заката в лесу дела свои лесничие делает, застать его дома дело непростое, - отвечал Лука, а жестом пригласил четверых гостей идти следом. - Но вы можете его здесь дождаться. Он раз в семидневку возвращается в поместье. Пополняет припасы, новостями с господином Орландо обменивается. Он уж скоро прийти должен! Не сегодня, так завтра будет!

- Благодарствую, Лука, - молвил сир Эрик, после рыцарь явно задумался о чем-то своем.

На некоторое время воцарилась пауза. Молчали и гости шато, и их провожатый. В тишине шагали по дорожке. Как заметил Эйнеке, шли они в сторону домов прислуги.

- Лука, я хочу поговорить со здешними работниками о бестии и о последних событиях, - наконец заговорила и Вивьен. - С кем лучше потолковать об этом?

Лука оглянулся на женщину. Помолчал с полминуты, размышляя о чем-то, и только затем ответил:

- Можете любого спросить, - сказал Лука. - У нас все вести быстро расходятся, все все и обо всем знают, госпожа. Только я бы просил вас не отвлекать никого от работы, господину Орландо и господину Акселю это вряд ли понравится.

- Господину Акселю не понравится? - в удивлении вскинул брови Наталь.

- Разве он не просто наемник? Какое ему дело до работы виноградников? - подхватил Эйнеке. И впрямь ведь странность какая!

Лука тут же растерялся и даже слегка сбледнул. С ответом, однако, он нашелся:

- Господин Орландо… - небольшая заминка – она не укрылась ни от Эйнеке, ни от его спутников, хоть виду никто не подал. - Господин Орландо дал ему полномочия. Для нашей же безопасности и… и все такое!

Прозвучало не слишком убедительно. Лука это явно понимал, а потому выпалил:

- Господские дела – не для моего ума!

Вивьен лишь кивнул, остальные голоса не подали, даже Эйнеке удержался, несмотря на растущее внутри подозрение. Что-то было тут не так…Только вот что именно?

“Выясним”, - пообещал внутренний голос, а Эйнеке в тот же миг согласился с ним.

“Если кто-то задумал поиграть с нами…”

Холодная решимость сплелась с недавним недовольством.

- Можете еще Элизу порасспрашивать, она у нас все сплетни в округе знает, - предложил Лука некоторое время спустя. - Она сегодня белье стирать собиралась. У ручья на опушке леса наверняка найдете, а так живет она вон там, - и мужчина указал на ближайший домишко.

Еще несколько минут ходьбы в безмолвии. Лука вывел своих подопечных к широкой дорожке, уводящей в лес.

- Вот, по этой дороге и до старого шато, и до озера можно добраться, - сказал крестьянин. - К домику Иверо тоже, нужно только с основной дороги на тропку охотничью сойти и уже ее держаться.

Выдав это, Лука замолк и по очереди оглядел спутников, будто вопрошая может ли он еще им чем-то услужить.

- Спасибо за прогулку, Лука! - убедившись, что мужчинам более нечего спрашивать, поблагодарила Вивьен.

- Ты замечательный провожатый! - улыбнулась она обезоруживающе-очаровательно. И хоть улыбка эта предназначалась не ему, Эйнеке невольно улыбнулся в ответ.

- Вы слишком добры, госпожа Кассандра! - отозвался Лука, затем они распрощались, и крестьянин был таков.

Четыре пристальных взгляда проводили его, а когда мужчина ушел достаточно далеко, чтобы не услышать то, что слышать ему не следовало, Эйнеке сказал:

- Что-то здесь нечисто, - он озвучил свои подозрения: - Этот Аксель…

- Много себе позволяет для наемника, - согласилась Вивьен.

- Угу, - поддакнул Наталь, а сир Эрик лишь молча кивнул.

- Я переговорю с Орландо, - решительно сказала Вивьен, - может с глазу на глаз он будет более откровенен.

Сир Эрик еще раз кивнул:

- Тогда я поспрашиваю рабочих, - сказал он. - И эту Элизу тоже.

- Славно! - одобрил Эйнеке.

- Чем займетесь вы, мастер Вейнс? - тем временем спросил у Эйнеке сир Эрик.

- Осмотрим лес, Черный! Что же еще? - усмехнулся Наталь, будто бы рыцарь спросил какую-то глупость.

Эйнеке впервые за утро ощутил какое-никакое удовольствие. Близнец его, конечно, иногда был той еще занозой в заднице, но, стоит признать, Наталь как никто другой умел понимать его без слов и предугадывать замыслы.

- Разве это не слишком опасно? - спросила Вивьен. Лицо ее оставалось невозмутимым, но вот во взгляде, устремленным на Эйнеке, читалась тревога.

Эйнеке не сдержал новой улыбки: уверенной и ободряющей.

- Не думаю, - сказал он непринужденно. - Мы же охотники!

VIII. Зверь Сиреневых холмов. Охота в лесу. И после

“Милый лесок!” - что-то такое выдал Наталь, когда он и его близнец оставили позади и шато, и домики прислуги. Местные вряд ли бы согласились с полуэльфом – слишком сильны были среди них предрассудки, а Эйнеке… Что ж, красоты здешних мест он не мог не заметить!

Зеленые кипарисы и стройные ясени, раскидистые дубы, каштаны и синие очертания далеких гор на северо-западе. Купаясь в золотых лучах южного солнца, они радовали глаз, а звонкое птичье пение и стрекот букашек в траве – слух. Лес не выглядел опасным и уж тем более зловещим. Никаких признаков магического проклятия Эйнеке не чуял, а его щит лишь тихо гудел, соприкасаясь с естественной силой этого места. Призраков, неупокойников и прочих типично “темных” существ здесь точно не завелось. На ведьму или друида-отступника тоже похоже не было. Леса, конечно, страдали от их присутствия не так очевидно, как от нежити, источающей ауру смерти и увядания, однако следы эти твари тоже оставляли весьма явные: отголоски дикой магии, подранная дичь, разросшаяся плесень и расплодившийся гнус.

“Если только оборотень, да и тот не проклятый и не урожденный, а новообращенный…” - размышлял Эйнеке, ступая по утоптанной лесной дороге.

“Но странно, что он всю живность вокруг не распугал еще!”

Еще несколько шагов, а может и несколько десятков. Эйнеке вскинул голову, подставил лицо под просачивающиеся сквозь кроны деревьев солнечные лучи. Тепло ласкало кожу, чуть прохладный ветерок трепал каштановую гриву. На долю мгновения мысли и чувства Эйнеке ускользнули от дела и долга. Он отдался ощущениям собственного тела, мимолетной радости от природы и погоды. После стылой Дейны и уж тем более после стен чужого дворца хорошо было вот так вот вдохнуть полной грудью!

- Сойдем с дороги? - предложил Наталь.

Эйнеке оглянулся на брата. Тот остановился у края тропы. Наталь не выглядел напряженным или настороженным, лишь заинтересованным. Он всматривался куда-то вглубь леса. Эйнеке и сам глянул в ту сторону: подлесок был редким, местность просматривалась неплохо, и все же ничего особенно примечательного младший близнец не уловил. Он пустил вперед свой щит, обратив его в чуткий щуп, однако и это не помогло ему обнаружить хоть что-то мало-мальски примечательное.

- Сойдем, - согласился Эйнеке, пожав плечами.

Вслед за братом он свернул с дороги, сошел на рыхлую лесную почву. Наталь тогда же опустился на колени, принялся обшаривать землю. Выискивал следы. Эйнеке склонил голову к плечу. Лучшим следопытом из них двоих был Наталь, и младший брат привык полагаться на опыт старшего, но свое брало любопытство. Эйнеке опустился рядом.

- Ничего… - буркнул Наталь, заметив маневр близнеца.

Эйнеке согласно кивнул: он тоже по-прежнему не замечал ничего примечательного. Оба брата поднялись на ноги, снова зашагали вперед. Они больше не возвращались к дороге. Посещать старое шато близнецы не намеревались, во всяком случае пока. В их планы входило лишь прочесать окрестности нового шато и дойти до озера, а может быть и до старой шахты, которую упоминал Лука. С егерем же Эйнеке думал побеседовать тогда, когда тот придет с докладом к Орландо. Пытаться найти с ним встречу раньше полуэльф смысла не видел. Рано утром они с Наталем вряд ли сыщут его домик, а поздно ночью им там едва ли будут рады. В иное время разыскивать егеря по всему лесу – все равно что иголку в стоге сена пытаться найти!

- Никаких идей, братишка? - как бы между прочим поинтересовался Наталь.

Эйнеке снова пожал плечами:

- Ничего такого в чем я бы уверился до конца, - отозвался он.

Наталь раздосадованно хмыкнул. У него у самого точно с идеями было туго. Если отбросить оборотня-вервольфа, ничего толкового больше и не оставалось!

Братья шли молча. Наталь сосредоточенно смотрел под ноги – все еще выглядывал следы. Эйнеке же был больше сосредоточен на лесе вокруг и своих магических ощущениях. Магии он по привычке отдавал предпочтение, однако первую хоть сколько-нибудь интересную зацепку ему помогло заметить зрение.

- Шерсть… - пробормотал маг.

В пару быстрых шагов Эйнеке миновал расстояние, отделявшее его от куста с замеченным им клочком бурого меха. Цепкими пальцами полуэльф снял комок шерсти с тонких шипастых ветвей. Волос был длинный и грубый, и явно не принадлежал ни косуле, ни какому еще местному копытному.

- Медведь? - спросил Наталь, выглянув из-за плеча.

Эйнеке поднес клок меха к носу, втянул запах.

- Не-а, - покачал он головой. - Псина. Старая песья шкура, провалявшаяся на чердаке с полвека!

Наталь в удивлении вскинул брови, а Эйнеке лишь протянул ему клок меха, мол, сам понюхай и убедись. Смесь собачьей вони и старой пыли ощущались явно, тем более для острого (почти) эльфийского обоняния.

- Какого...?! - только и пророкотал Наталь.

Эйнеке лишь пожал плечами. Своего волнения он предпочел не показывать. Дело, конечно, и без того не лишено было странностей, а теперь…

“Скверно это! Все совсем не так, как представил нам Грассо!” - думал полуэльф. Недоверие, заботливо взращенное годами наемничьей жизни, вопрошало: “Грассо обманул нас или он – жертва?”.

- Следы, смотри, - Эйнеке кивнул на нечеткие и явно старые следы неподалеку от кустов.

Наталь кивнул. Спустя пару мгновений он уже сосредоточенно хмурился, разглядывая отпечатки, запечатленные на рыхлом лесном грунте. Минута. Другая. Третья. Старший полуэльф глухо ругнулся и тряхнул головой. Эйнеке вскинул бровь, устремил на брата требовательный взор.

- Не понимаю! - буркнул Наталь.

В иных обстоятельствах Эйнеке бы наверняка не сдержал бы ехидства, сказал бы, что брат вообще мало чего в жизни понимает, однако ситуация не располагала. Ощущение того, что все идет не так, усиливалось. Крамольная мысль вспыхнула в уме:

“Может в Пустоту все это? Может бросить все и уехать, пока мы опять не влипли во что-то слишком уж скверное?”

Эйнеке пару мгновений обдумывал эту возможность и в итоге отмел ее. Он не мог позволить себе сбежать. Во-первых, он дал обещание не только Грассо, но и Киону Тевру, а портить с ним отношения не слишком-то выгодно – потом ни один тиманец работы не даст! Во-вторых, людям в шато нечто или некто угрожает. Пускай не зверь и не призрак, но три человеческих трупа и бессчетное число разорванных в клочья животных оно оставило. В-третьих, Эйнеке уже втянул в это дело Вивьен. Захочет ли она все бросить? И сможет ли он бросить ее, если женщина уезжать откажется?

“Дерьмо!” - только и выругался про себя полуэльф.

- Идем дальше, может еще чего найдем, - предложил он близнецу.

Наталь кивнул. В молчании они прошагали не больше минуты: собравшись с мыслями, старший брат спросил:

- У варгов ведь четыре пальца?

- С прибылым – пять, - отозвался Эйнеке, догадываясь к чему клонит Наталь. Он и сам успел мельком осмотреть следы, привлекшие внимание брата. На земле читались отпечатки лишь трех пальцев.

- Даже для варга слишком большой след, - заметил Эйнеке.

- Может это очень большой варг? - предположил Наталь. Голос его звучал неуверенно. Старший полуэльф и сам сомневался в сказанном.

- Тогда это очень большой варг-калека, ведущий свой род от собаки и живший последние лет пятьдесят на пыльном чердаке, - в этот раз Эйнеке не смог сдержать ехидства.

Наталь хмыкнул. Обижен он не был, только все так же насторожен, как и его близнец.

- Знаешь, Эйнеке, - вдруг начал Наталь, - я уже по горло сыт и этими Свободными городами!

“Я тоже, братец, я тоже…” - младший полуэльф лишь согласно кивнул.

Еще с полчаса близнецы пробирались сквозь лес. Кустарник по первой не особо мешал им, но на середине пути к озеру подлесок вдруг стал гуще. Кое-где братьям пришлось прорубать себе дорогу, а кое-где даже искать обходной путь. Это немало раздражало и Эйнеке, и Наталя – нервы у обоих были выкручены недавними открытиями. Впрочем, были в том и свои плюсы: куда чаще встречались клочки бурой шерсти – Эйнеке только и успевал снимать пыльный мех с тонких цепких веточек. Следов тоже оказалось немало, и некоторые из них оказались вполне отчетливыми.

- Наш варг не только трехпалый, но и двуногий, - заметил Наталь, когда лес вновь стал редеть.

Эйнеке это не удивило. Он лишь крепче убедился в мысли о том, что зверя нет и за ним стоит кто-то двуногий и лживый.

- И следы-то совсем свежие… - добавил старший мгновение спустя, а рука его легла на рукоять молота.

Вот эта весть для Эйнеке показалась куда более интересной. А что если им повезет и они выловят “варга” сейчас? О, покончить с делом в один-единственный день – весьма заманчивая перспектива! Только вот что-то подсказывало Эйнеке, что даже если они с Наталем сейчас умудряться изловить ряженного, история со Зверем “Сиреневых холмов” не закончится, скорее наоборот.

- Идем, глядишь нагоним! - и все же бросил Эйнеке брату.

Спешка. Азарт ударил в кровь. В Эйнеке просыпался охотник. Он расширил свой магический щит: не сильно, ведь для того потребовалось бы сосредоточение, но все же достаточно, чтобы улавливать то, что не видят глаза.

Местность переменилась. Деревья стали совсем редкими, земля круто ушла вниз. Эйнеке заметил несколько тонких тропок, уводящих с заросшего лесом холма к озеру и само озеро вдалеке: его синеватая поверхность поблескивала в лучах полуденного солнца. Цепочка следов прервалась у ближайшего спуска. Впрочем, это волновало мало – новые отпечатки наверняка найдутся внизу!

- Высоковато… - пробормотал Наталь, поглядывая вниз с холма.

- Ерунда! - отозвался Эйнеке и первым ступил на тропу.

Наталь еще с минуту потоптался наверху и последовал за братом. Спуск занял куда больше времени, чем сперва предполагал Эйнеке: тропа с холма петляла среди раскаленных солнцем валунов и редких кустов. Кое-где из-под ног начинало сыпаться мелкое каменное крошево. В такие моменты полуэльфу казалось, что он вот-вот упадет, утратив опору, однако удача до конца оставалась на его стороне. Лишь внизу тропы она изменила близнецам: нет, ни Эйнеке, ни Наталь не навернулись при спуске, просто…

- И куда он делся?! - рыкнул Наталь недовольно. Он оглядел землю вокруг и даже сделал несколько шагов в сторону озера (до того оставалось по-прежнему немало), и все равно ничего! Следы исчезли.

- Идем к берегу, - предложил Эйнеке. - Осмотримся.

Еще один кивок: короткий и раздраженный. Наталь явно не был готов так просто отступать. Не хотел делать этого и Эйнеке, однако он не терял надежды.

Растительность вокруг сменилась. Каштаны, дубы и кипарисы остались на холме. Вокруг замелькали низкорослые пальмы, а впереди – по мере приближения к озеру – стена камыша и рогоза. Эйнеке вглядывался вдаль – Наталь под ноги. Впрочем, новую зацепку они не увидели, а почуяли. Первым был Эйнеке и его магический щит. До сего момента колдовская преграда не реагировала на что-либо – все было слишком нормально и никак не могло притянуть к себе ее внимание. И вдруг что-то произошло.

Голод.

Он всколыхнулся, напомнил о себе. Эйнеке сжал челюсти – попытался подавить в себе спонтанный порыв. Стянул щит. Тогда же голод слегка ослаб. Слегка…

- Погоди… - пробормотал Наталь. Теперь и он что-то почуял.

Эйнеке глянул на брата: тот замер, вытянул шею и закрыл глаза, шумно потянул носом, потом еще и еще, а после даже открыл рот, словно пытаясь попробовать воздух на вкус. Наконец Эйнеке понял почему его щит повел себя столь странно.

“Кровь!” - младший близнец тоже втянул носом воздух: запах свежей крови ударил по обонянию.

Не сговариваясь, близнецы припустили к озеру.

Смятый камыш. Нарастающий железистый запах крови. Стук собственного растревоженного сердца где-то прямо в глотке. Наверное, стоило снова расширить щит: искать возможных врагов, но… Разум Эйнеке сейчас был сосредоточен на ином: он направил собственную магию к кончикам пальцев. Наталь же прямо на бегу выхватил из петли боевой молот.

Их бег закончился меньше чем через десять минут. Братья вылетели к самой кромке воды. Галька захрустела под сапогами. Наталь громогласно выругался. Эйнеке же коротко рыкнул.

Труп.

Кровь растекалась под ним, тянулась тонкими алыми нитями к глади озера. Эйнеке первым склонился над мертвецом: несколько глубоких ран на спине, сломанная шея, вспоротое горло – следы не зверя, но человека с повадками злого животного. Убитый не был молод, одет несколько теплее, чем требовала погода, зато одежда его была прочна и удобна. На поясе у него Эйнеке нашел пустые ножны из-под охотничьего ножа, а за плечом обнаружился колчан с десятком сломанных стрел. Лука поблизости так и не обнаружилось.

- Кажется, с егерем Иверо мы уже не поговорим, - мрачно сообщил младший близнец старшему.

Наталь не ответил. Он что-то разглядывал в зарослях камыша.

- Где его собаки? Неужели старый один в лес пошел?.. - пробормотал Эйнеке.

- Тут его собаки, - на этот раз Наталь все же подал голос.

Оставив труп старика, Эйнеке подошел к близнецу, взглянул на то, что тот обнаружил: две дохлые псины, вывалив из пастей синюшные языки, лежали друг подле друга. Выглядели они куда менее свежо, чем их хозяин, да и ран на их телах не было.

- Их отравили?.. - неуверенно спросил Наталь, оглядываясь на брата.

Эйнеке пожал плечами. Однозначное “да” он не мог себе позволить, лишь единожды взглянув на мертвых животных, но…

- Очень похоже на то.

- Да какого же тут происходит?! - в очередной раз за день проревел Наталь и взмахнул молотом. Его удар пришелся на прибрежный камень, расколов его пополам.

Треск и грохот. Тревожные крики птиц на другом берегу. Несколько сизых теней поднялись из травы и упорхнули ввысь. Эйнеке проводил их взглядом, а потом…

Хрусть!

Близнецы моментально обернулись на звук. Галька затрещала под чужими ногами где-то совсем неподалеку. Зашуршали камыши. Звук стремительно отдалялся. Кажется, тот, кто скрывался там всего пару мгновений назад, теперь, поняв, что выдал себя, дал деру. Эйнеке сорвался следом. Наталь за ним.

Снова сердце застучало в глотке, а в висках – кровь. Эйнеке мчался вперед как только мог быстро, а Наталь… Что ж, он никогда не мог тягаться с близнецом в скорости! Старший брат отстал, но младший даже бровью не повел. Сейчас им правило лишь одно, лишь одно имело для него значение – охота, преследование, цель.

Эйнеке был быстр. Впрочем, его добыча оказалась еще быстрее. Она (или он?) удерживала полуэльфа на расстоянии. У Эйнеке не получалось даже разглядеть убегающего! Погоня увела мага от озера. Вслед за неизвестным он ускользнул куда-то в сторону холмов. Время играло не в пользу полуэльфа – его добыча оказалась не в пример выносливее. Горло наполнилось привкусом крови. Легкие горели огнем. Эйнеке не желал… не мог сдаться! И все же…

“Проклятье!” - силы покидали полуэльфа с ужасающей стремительностью, а потому он предпринял последнюю отчаянную попытку настигнуть цель: Эйнеке выбросил вперед руку, и с пальцев его соскользнул поток магии.

Миг.

Долгий и волнительный миг!

Яркий всполох и шипение. Россыпь искр.

- А-а-а-ар-р-р! - злобно рыкнул Эйнеке - добыча ускользнула.

Глубокий вдох и выдох. Полуэльф осел наземь, судорожно дыша. Он не чувствовал в себе сил бежать, да даже встать пока не мог. Кружилась голова. В груди тихо тлела ярость.

- Эйнеке! Эйнеке!.. - голос Наталя где-то неподалеку.

- Я здесь! - просипел младший близнец. Он не был уверен в том, что старший его услышал, однако тот довольно скоро вывалился к нему из кустов.

- Эйнеке! - еще один тревожный возглас, потом свое взяла вопросительная интонация: - Эйнеке?

- Я в порядке, братец… - прохрипел в ответ маг и кое-как поднялся на ноги.

- Ого! - раздалось вдруг со спины. Наталь был чем-то удивлен.

Эйнеке вскинулся. Наконец как следует огляделся:

“Кажется, мы нашли старую шахту…” - подумал полуэльф, глядя на раскрытый черный зев впереди.

- Он сбежал туда? - спросил Наталь, как завороженный разглядывая провал в скалистом подножии очередного холма.

Эйнеке в ответ лишь пожал плечами:

- Не знаю.

- Идем? - тогда спросил Наталь.

Эйнеке отрицательно покачал головой.

- Неразумно, - просипел он, потом сплюнул - привкус крови в горле изводил.

“Если мы сунемся туда сейчас, нас наверняка застигнут врасплох и порежут как того старика! Да и туда ли побежал этот… этот Зверь?” - оправдывался про себя Эйнеке, но правда была в том, что он просто боялся этого черного незнакомого провала в сердце холма.

***

Возвращались в спешке, и каждый шаг лишь углублял тревогу. Знает ли Грассо о том, что творится в его имении? Что знают Орландо и Аксель? Дело нечисто, и это уже не смутные подозрения! Эйнеке не отпускала мысль о том, что они с братом с самого приезда в Свободные города мечутся от одной беды к другой. Еще более неутешительная мысль цеплялась за нее: масштаб бед растет от раза к разу.

Что делать?

Закономерный вопрос! Здравый смысл велел Эйнеке скорее собираться, брать с собой Наталя и Вивьен, и как можно скорее убираться отсюда. Ни к чему хорошему эта охота не приведет. Какие-никакие понятия о чести и соображения о репутации требовали остаться, довести дело до конца. Ни Грассо, ни стоящие за ним тиманские торговцы не простят братьям Вейнс такого обмана. Ссорится с представителями и союзниками Торговой Тиманской компании себе дороже. Не стоило сбрасывать со счетов и Лебрана, он ведь крепко пустил в них с Наталем когти. Не отпустит, найдет и вернет силой или отомстит. Он ждет расследования того нападения на балу…

“А еще Вивьен. Вивьен слишком тесно связана с Лебраном, а тот с Грассо. Не захочет ссориться ни с одним из них. Она наверняка попытается закончить дело без меня с Наталем. Ей ведь Конклав обещал за это что-то”, - мрачно размышлял Эйнеке, вышагивая по тропе. Позади осталась и шахта, и озеро, и лесок. Впереди уже мелькали дома прислуги, конюшня и рабочие пристройки, а за ними великолепное здание нового шато.

“Смогу ли я оставить Вивьен одну со всем этим?” - мелькнуло в голове.

Эйнеке нахмурился. Ответ он знал, но тот полуэльфу не слишком-то нравился. Жизнь наемника учила проявлять жестокость и эгоизм во имя собственного выживания, а теперь Эйнеке шел против всего того, что выращивал в себе десятилетиями.

- Нужно рассказать о егере… - тихо начал Наталь.

Эйнеке оглянулся и кивнул. Да, рассказать надо. Как минимум из уважения к самому погибшему. Каким бы человеком он не был, достойных похорон, согласно своей вере, заслужил.

- Только Орландо, - произнес Эйнеке столь же тихо, - и никому больше.

Теперь согласно кивнул уже Наталь, потом спросил:

- А про Зверя?

Эйнеке нахмурился сильнее, размышляя. Кто тут друг, а кто враг? Непонятно. Впрочем, молчать о своих подозрениях полуэльф тоже долго не мог – рисковал лишить себя полезных сведений от тех, кто лучше знал и здешних людей, и края. Раз Аксель ответственен за защиту шато и прилегающих земель, следует поделиться мыслями о Звере с ним, да только вот…

“Не доверяю я этому северянину”, - признал про себя Эйнеке.

- Нет, - в конце концов, сказал вслух.

Наталь снова понимающе кивнул, но на том его запас вопросов не иссяк:

- А Вивьен и Черному? - спросил старший близнец.

На этот раз Эйнеке не потребовалось ни единой секунды для размышлений – ответ у него был уже готов.

- Им надо, - сказал без колебаний. В том, что Вивьен и даже сир Эрик в этом деле на их стороне Эйнеке не сомневался, к собственному же успокоению.

- Только с глазу на глаз. Без лишних ушей, - добавил полуэльф мгновение спустя, а его брат уже в который раз согласно кивнул.

Миновали дома прислуги и рабочие пристройки. Солнце уже высоко стояло над головами. Суета над виноградной лозой поутихла. Обитатели “Сиреневых холмов” отдыхали в тени, обедая и наслаждаясь обществом друг друга. Умиротворяющая картинка! Несмотря на Зверя и учиненные им бесчинства.

“Управляющий Орландо наверняка в главном доме. В виноградниках в такой час ему быть не за чем”, - рассудил Эйнеке и уверенно направился к шато. Наталь покорно следовал за младшим близнецом.

Припекало. Солнце распалилось настолько, что даже теплолюбивому Эйнеке становилось неуютно. Шел от тени к тени, а оказавшись в прохладном холле шато, облегченно выдохнул и даже прикрыл от удовольствия глаза. Ненадолго, впрочем. Почти сразу услышал торопливые шаги в глубине коридора и распахнул глаза.

Вивьен.

Заметив ее, Эйнеке улыбнулся. Двинулся навстречу. Улыбка его, однако, погасла почти сразу – женщина выглядела встревоженной. Осознав это, полуэльф нахмурился и украдкой глянул на брата. Наталь, кажется, настроя Вивьен не уловил – его лицо сияло от радости. Встречи с Вивьен старшему близнецу явно были по душе. Остановившись друг напротив друга, полуэльфы и их союзница не стали терять зря времени. Вивьен заговорила первой:

- Я от Орландо, - обозначила она сразу.

Оба брата понимающе кивнули.

- Мы осмотрели окрестности, - произнес в ответ Эйнеке, а Наталь добавил:

- Нашли шахту и следы Зверя.

Во взгляде темных и бесспорно прекрасных глаз Вивьен мелькнул подлинный интерес. Вопрос союзницы Эйнеке предугадал и не позволил ему прозвучать вслух.

- Не сейчас, - сказал он спокойно, требовательно. - Не здесь.

Вивьен понимающе кивнула. К интересу в ее взгляде примешалась еще большая чем прежде тревога. Эйнеке попытался ободрить женщину улыбкой, но что-то подсказывало ему, что маневр этот изначально обречен на провал. Не та ситуация, и он сам слишком взвинчен.

- Как вышло с Орландо? - тем временем поинтересовался Наталь.

Вивьен перевела на старшего близнеца взгляд. Выдержала короткую паузу, словно решая что-то сама с собой, потом покачала головой.

- Тоже лучше не здесь, - понизив голос, сказала женщина.

Тогда же Наталь заметно помрачнел и нахмурился, а Эйнеке позволил себе обреченно вздохнуть. Нет, ему определенно не нравилось происходящее в “Сиреневых холмах”!

- Надо сходить за Черным, - заметил Наталь как бы между прочим.

Тогда же Эйнеке заставил себя отложить в сторону эмоции и сосредоточиться на деле. В конце концов, от переживаний толку нет никакого!

- Надо, - согласился младший брат со старшим, а потом добавил: - Сказать управляющему о егере тоже надо.

Эйнеке перевел взгляд с Наталя на Вивьен и спросил:

- Орландо в своем кабинете?

- Да, - согласно кивнула женщина, а Эйнеке перевел взгляд на брата.

Тот понял все без лишних слов.

- Я схожу к нему, - сказал Наталь, - и за Черным тоже.

Эйнеке одобрительно улыбнулся близнецу.

- Тогда мы будем ждать вас в комнате Вив, - обозначил Эйнеке и глянул на Вивьен.

“Идем”, - позвал безмолвно.

***

Наталь, Эйнеке и сир Эрик делили одну комнату на троих, но для Вивьен управляющий Орландо выделил отдельные покои. И пускай комната близнецов и сира Эрика была больше, дожидаться товарищей Эйнеке и Вивьен решили именно в спальне последней: просторнее, ведь куда меньше мебели. Вдобавок, едва ли кто-то из обитателей шато станет ломиться к даме слишком настойчиво и тем более без стука. Какая-никая уединенность гарантирована. Впрочем, Эйнеке счел необходимым перестраховаться. Расширил свое магическое поле, охватывая всю комнату изнутри – теперь ни один лишний звук не будет услышан снаружи. Волнение, вызванное недавними событиями и недобрыми предчувствиями, притупилось. Эйнеке выдохнул. Поднял взгляд на Вивьен.

“Она тоже беспокоится”, - промелькнуло в голове, и полуэльф попытался улыбнуться.

Вивьен улыбнулась в ответ. Повисло молчание, вскоре ставшее неловким и из-за отчетливого ощущения угрозы тяжелым. В определенный момент его захотелось нарушить, но Эйнеке не был уверен в том, что стоит говорить, пока Наталь и сир Эрик не вернулись. Повторять одно и то же дважды – удовольствие сомнительное. И все же…

- Вив… - начал Эйнеке не слишком уверенно.

- Да, Эйнеке? - мягко спросила женщина, устремив на него внимательный и на удивление ласковый взгляд.

Эйнеке смутился, сам не понимая чего именно. Сглотнул, через силу спросил:

- Насколько все плохо с Орландо?

Вивьен помедлила с ответом. Отвела взгляд. Очевидно, задумалась. Сперва ее лицо не выражало ничего, кроме этой самой задумчивости, потом все же проступило отчетливое сожаление. Сожаление и тревога.

- Не знаю, - призналась женщина и покачала головой.

Эйнеке нахмурился, но ничего спросить не успел – Вивьен вновь подала голос:

- Мне кажется, его запугали, - поделилась она доверительно.

У Эйнеке дрогнуло сердце. Не от страха. О, совсем не от страха! Вопреки всей серьезности и мрачности ситуации, его захватывала странная трепетная нежность к Вивьен. Он не мог отвести глаз от женщины, любовался ею, едва-едва осознавая это. Та обида… От нее не осталось и следа! Время примирило, а дышащая в загривок опасность требовала искать уютного и теплого хотя бы в моменте.

- Вив… - опять позвал Эйнеке и протянул к Вивьен руки.

Та, не колеблясь ни единого мгновения, сплела свои пальцы с его. Эйнеке невольно улыбнулся. Тихое урчание завибрировало в груди, потом в горле. Почувствовав его, полуэльф смутился, отвел было взгляд, но тут же Вивьен подалась ближе.

Этот поцелуй оказался удивительно сладким!

Эйнеке закрыл глаза, с головой отдаваясь внезапной ласке. Отозвался на поцелуй и крепко обнял Вивьен, прижимая ту к своей груди. Перехватил инициативу, но не допустил ни страсти, ни излишней пылкости. Целовал снова: легко и нежно. Тревога унялась, неловкость ушла, только легкий страх всколыхнулся внутри: неужели он все-таки влюблен? Уж слишком похожие ощущения!

“Миристель…” - вспыхнуло в уме, но тут же погасло, точно уголек брошенный в бездну подземного озера. На смену нежности пришла страсть.

- Наталь и сир Эрик… - тихим и чуть дрожащим голосом произнесла Вивьен, когда Эйнеке потянул ее к широкой постели. Не воспротивилась, а Эйнеке не остановился. Даже не подумал останавливаться! Огонь внутри него распалялся все больше и больше. Из маленькой искорки тот обращался настоящим пожаром!

- Эйнеке… - почти простонала Вивьен ему в губы.

- Вив!.. - отозвался Эйнеке уже едва ли не восторженно.

Он опрокинул ее на постель, прижал, целуя снова и снова. Одежда мешала. От жара и напряжения начала кружиться голова. От одежды стоило бы избавиться, но…

“Миристель!” - настойчиво напомнил внутренний голос, и Эйнеке, оборвав поцелуй, отстранился. Он завис над Вивьен, разглядывая ее черты, совсем не похожие на черты той, которую полюбил давным-давно в Альдане. О, совсем не похожие!

“Прости…” - Эйнеке сел на постели. Отвел взгляд в сторону, уловив в темно-карих глазах Вивьен непонимание и недоумение.

- Я хочу тебя, - нашел мужество произнести это вслух, но не сумел (да и какой в этом смысл?) озвучить причину своего поведения.

- Но Нат и Черный действительно могут прийти в любой момент, - тихо произнес.

Вивьен досадливо прикусила губу. Легкое недовольство мелькнуло на ее лице, и все-таки женщина приняла это. Она медленно кивнула, затем села на постели и снова приблизилась к Эйнеке. Обняла за плечи, прижалась щекой, даря новую порцию тепла. Эйнеке осторожно приобнял в ответ, носом зарылся в густые черные волосы. Душистый запах лаванды защекотал нёбо.

“Я тебя все-таки полюбил”, - с некоторой обреченностью осознал Эйнеке, покосившись на Вивьен, и, несмотря всю нежность, затеплившуюся в душе, подавил в себе этот порыв. Не позволил “лишним” словами прозвучать вслух.

“Но Миристель я тоже все еще люблю”, - заметил вдруг про себя.

- Мне не нравится Аксель, главарь наемников, - сказал Эйнеке после продолжительной паузы. Хоть и не хотелось ему возвращаться к тревожным мыслям о происходящем в “Сиреневых холмах”, полуэльф попытался вновь настроиться на рабочий лад.

- Почему? - тихо спросила Вивьен, слегка отодвинувшись и заглянув ему в глаза.

Эйнеке подумал с мгновение.

- Интуиция, - сказал он наконец, затем добавил: - И тот старик – помощник управляющего… Он явно нервничал, когда встречал нас.

- И Аксель тоже вел себя… странно, - согласилась Вивьен. Вздохнула, потом спросила:

- Так что же вы с Наталем нашли в лесу? Помимо шахты и следов Зверя.

Снова пауза. Говорить до возвращения Наталя и сира Эрика Эйнеке по-прежнему не видел смысла, но…

- Труп нового егеря. Его убили, - прикрыв глаза, сказал полуэльф.

- Зверь? - осторожно спросила Вивьен.

- Думаю, да, - согласился Эйнеке, а потом озвучил то, что тревожило его больше всего остального: - Я думаю, наш Зверь – не зверь вовсе. Он – человек.

IX. Зверь Сиреневых холмов. Исчезновение и поиски

Орландо и впрямь еще был в кабинете, когда Наталь его нашел. Старик с самым мрачным и встревоженным видом что-то писал за широким лакированным столом. Наталь вошел без стука – не из невежливости, скорее из привычки не тратить время на лишнее – и почти сразу устыдился содеянному. Старик вздрогнул, охнул и замарал пергамент здоровенной чернильной кляксой.

- Я… Ох! - пробормотал Орландо, беспомощно глядя на безнадежно испорченный лист. Попытался исправить положение, но только размазал невысохшие чернила.

Тогда же Наталь почувствовал, как в груди болезненно сжалось: не столько от сочувствия, сколько от откровенной жалости. Управляющий Орландо уж слишком напоминал ему сейчас загнанную зверушку, увидевшую охотника. Впрочем, даже заяц в силках, и тот посмелее!

“Чего ты такой зашуганный-то, человечек? Что ты такое знаешь, чего тебе знать не следовало?” - Наталь сощурился, не торопясь вступать в диалог.

Орландо, смирившись со своей неудачей, вздохнул и отложил испорченный пергамент в сторону. Говорить старик тоже не торопился. Пару долгих мгновений он просто смотрел в стол немигающим и каким-то неприятно пустым взглядом.

- Управляющий?.. - все-таки не выдержал Наталь.

Орландо встрепенулся. Растерянно и как-то виновато посмотрел на Наталя.

- Господин Вейнс?.. - взяв себя наконец в руки, осторожно спросил Орландо.

- Наталь, - уточнил полуэльф, уловив вопрос не только в голосе визави, но и во взгляде.

Человек его не узнавал? Не помнил имени? Не имеет значения. Наталю было не трудно напомнить. Подобное он воспринимал со смирением, уж слишком часто их с Эйнеке путали! И вроде бы отличий между ними имелось немало, но для людей, видать, все эльфы и впрямь на одно лицо.

- Да, Наталь, - облегченно выдохнул Орландо и поблагодарил за подсказку кивком.

- Что-то стряслось, Наталь? - нарочито мягким и каким-то неуверенно-робким голосом спросил управляющий.

“О да, стряслось! Еще как стряслось!” - подумал Наталь. Новый приступ тревоги напополам с каким-то дурацким нервным весельем накатил на него.

- Егерь ваш, Иверо который, помер, - не ходя вокруг да около, выдал Наталь.

- К-как?.. - Орландо встал из-за стола. Взглядом широко распахнутых глаз он вцепился в Наталя.

Наталь не дрогнул и не отступил. Со всем возможным хладнокровием полуэльф продолжил:

- Ваш Зверь задрал Иверо. И псины его тоже сдохли, - сказал Наталь. - У берега озера тела оставили. Не стали с братом трогать.

Наталь не считал, что он солгал. Убийцу местные зовут Зверем, ведь так? А о том, что Зверь – не животное, управляющему знать пока не стоит, раз уж Эйнеке не велел. Да и про то, как погибли псины Наталь ничего не сказал. Никакой лжи! Немного недоговорок разве что. Только вот не договаривать, как думалось Наталю, он имел полное право. Орландо тоже не договаривает и явно чего-то боится! Боится почище зайца в силках!

- У озера?.. - как-то уж совсем растерянно переспросил Орландо, а изумление на его лице все больше и больше походило на откровенный ужас. Ужас, впрочем, скоро уступил усталости: глубокой и такой обреченной.

- У озера, - отозвался Наталь, затем изволил уточнить: - Недалеко от тропы, ведущей от нового шато к старому. Мы там с братом порядочно наследили, опытный следопыт найдет легко.

Орландо нахмурился. Кивнул, мрачнея прямо на глазах.

- Я… - начал было управляющий, но словно бы поперхнулся своими же словами.

Наталь перехватил инициативу.

- Ты позаботишься, угу, - пробурчал полуэльф, - а я пойду о другом позабочусь.

***

Наталь вернулся не вовремя. Он это понял по позам Эйнеке и Вивьен, понял по красноречивому слегка сердитому взгляду брата и по смущению, мелькнувшему в глазах госпожи. Не вовремя…

“Будто я тут без дела слоняюсь и беспокою их от скуки!” - нахмурился Наталь. Он отбросил прочь вспыхнувшую было вину. Дождался, когда Эйнеке и Вивьен встанут с постели.

“Любовнички!” - проворчал старший близнец, однако всерьез осуждать брата не стал. Не так уж часто Эйнеке позволяет себе подобное легкомыслие! И он вроде бы счастлив с этой дамочкой… Меньше всего Наталю хотелось бы мешать счастью Эйнеке. Только вот…

- Ты поговорил с Орландо, Наталь? - спросила Вивьен, и Наталь вполне охотно отозвался:

- Да, госпожа.

- А что с Черным? - вступил в разговор Эйнеке. Его внимательный взгляд скользил по Наталю, требовал ответа.

Ну вот, дошло до очередного скверного обстоятельства их дела.

- Пропал, - отозвался Наталь мрачно.

Вивьен выдохнула. Эйнеке нахмурился. Как именно Черный пропал никто из них спрашивать не стал. В конце концов, не столь уж и важно как он пропал, думалось Наталю, куда важнее, считал старший полуэльф, было придумать как его отыскать. Потратив на поиски рыцаря не меньше часа, Наталь решил что разумнее всего обратиться к брату и к его магии.

- Я обошел все шато, - сообщил Наталь, упреждая возможные вопросы. - С работягами тоже поговорил, но они видели Черного только утром, а после полудня его уже никто не видал ни в шато, ни у домов прислуги, ни на плантациях.

Вивьен покачала головой – явно досадовала! Эйнеке пытался сохранить невозмутимость, однако Наталь нутром чуял, что брат встревожен. Он был встревожен после их небольшой прогулки, а уж сейчас…

“Да, братец, мы влипли по самые уши!” - Наталь посмотрел на Эйнеке.

Эйнеке опустил голову и глянул в ответ исподлобья. “Я знаю” – как-то так можно было трактовать этот взгляд.

- Сир Эрик бы не сбежал, - заметила Вивьен. - Не вижу у него для того никакого мотива.

- Только если он не узнал что-то такое, что не следует знать нам, но совершенно точно необходимо узнать Райвану или еще кому из Инквизиции, - возразил Эйнеке.

Тогда Наталь решил озвучить еще одну важную и не менее скверную деталь:

- Его конь в стойле, - сказал старший полуэльф. - Я зашел в конюшню, прежде чем вернуться к вам.

Эйнеке одобрительно кивнул, мол, предусмотрительно, братец. Наталь улыбнулся, довольный неозвученный похвалой.

- Надо искать, - произнес Эйнеке.

- Надо искать, - согласилась Вивьен, а потом на пальцах ее вспыхнула яркая серебристая искра.

Эйнеке заинтересованно взглянул. Наталь даже не дрогнул – давно привык к магии. Вивьен забормотала некие слова – заклинание, как понял старший близнец. Он покосился на Эйнеке. Эйнеке не пытался препятствовать, значит, магия госпожи им явно не навредит. Еще мгновение, и серебряная искра разрослась, а потом обрела форму: изящную и грациозную.

Ласка.

Зверек из чистого волшебства. Потрескивая магией, маленькая ласка ловко перебралась с платья Вивьен на пол и нетерпеливо заметалась у ног.

- Фамильяр, - констатировал Эйнеке. Выдержал продолжительную паузу, а потом вдруг выдал: - Красивый фамильяр!

Вивьен лучезарно улыбнулась в ответ.

- Благодарю, мой милый, - проворковала она, а Наталь вдруг ощутил себя третьим лишним.

- Предлагаешь искать его по ауре? - тем временем поинтересовался Эйнеке.

- Он – Меченосец, пускай и в звании инквизитора, - ответила Вивьен. - Антимагический барьер не всегда источает ауру, но какой-никакой его след все равно должен был осесть на вещах сира Эрика и на нем самом. Полагаю, у Айка имеются все шансы уловить след.

- Айк? - переспросил Эйнеке. - Ты дала имя фамильяру?

Снова Наталь уловил во взгляде госпожи Вивьен смущение. Словами на вопрос Эйнеке она так и не ответила, только небрежно пожала плечами.

- Разделимся, - предложил Эйнеке. - Наталь, сопроводи Вивьен, а я поищу Черного своими методами.

Наталь покорно кивнул. Затея разделиться ему не нравилась, но если Эйнеке уже что-то решил, то едва ли его можно переубедить.

***

Магический щит стелился покрывалом по земле, опережая Эйнеке на пару десятков шагов. Превращать его в щуп полуэльф не рисковал – остерегался упустить хоть что-нибудь, что может навести его на след сира Эрика.

Как назло: ничего. Ничего кроме утопических пейзажей юга Вольных Земель, бескрайней виноградной лозы и лаванды, давшей имя этим краям. Рабочая суета утихала – дело шло к вечеру, и обитатели “Сиреневых холмов” завершали работу на полях, возвращались домой: к уюту, к супругам и детям, вкусному ужину и к расслабленным разговорам. Едва ли сира Эрика кто-то пригласил к своему очагу! Не потому что обитатели “Сиреневых холмов” не отличались гостеприимством и дружелюбием – Эйнеке был склонен считать наоборот: они более чем гостеприимны и дружелюбны – просто едва ли это укрылось бы от внимания полуэльфа. Рыцарь Спасителя за столом у какой-нибудь из здешних семей произвел бы настоящий фурор! Сир Эрик стал бы причиной маленького праздника в доме какого прислуги.

“Нет, он пропал. Днем был здесь, а потом… потом пошел куда-то”, - пытался рассуждать Эйнеке, одновременно не теряя сосредоточенности на своем магическом щите, мало-помалу ощупывающему землю вокруг.

“Рабочие его видели на полях и у домов, но были слишком заняты, чтобы отследить передвижения”, - хмурился Эйнеке.

Он пытался говорить с местной детворой, да только все равно ничего путного не добился. Те, что постарше весь день работали наравне с родителями, и не могли увязаться за сиром Эриком. Те, что помладше были настолько малы, что не смогли бы ни пройти много, ни что-то толком рассказать. Малявки ростом ниже пояса – не самые толковые свидетели!

- Туда! Дядя-рыцарь шел туда! - сказал черноволосый курчавый карапуз, к которому Эйнеке обратился больше часа назад. Малыш отвлекся от возни с корзинками и грубыми плетеными куклами. Махнул ручонкой, указывая направление: куда-то к северу. Это было самой лучшей зацепкой Эйнеке. Самой лучшей, но такой… нелепой. Ненадежной.

Дети…

“А видел ли малой его вообще? Может присочинил? Заигрался и сбрехал первое, что в головешку пришло?” - сомневался Эйнеке, и причин для сомнений у него имелось более чем достаточно. Не только потому что он считал маленьких детей ненадежными и в целом достаточно бесполезными для своего расследования, но и потому что уже битый час брел в указанном мальчишкой направлении и совершенно ничего не находил.

Ничего примечательного: ни достойных внимания свидетелей – короткие переговоры с местными Эйнеке забросил быстро, ибо слишком бестолково оно; ни следов на земле – если на северной дороге из “Сиреневых холмов” и были отпечатки подкованных рыцарских сапог, то ходящее тут ежедневно многолюдье давным-давно все затоптало. Магических следов Эйнеке тоже никак не мог уловить. Антимагическое поле или хотя бы его отголоски не чувствовались. Впрочем, быть может, не чувствовались они потому, что Эйнеке не знал что именно ему следует чувствовать? Свои антимагические штучки сир Эрик при нем не использовал, а сам Эйнеке не прислушивался к ощущениям, что источала сама собой его фигура.

“А те инквизиторы в Ас-Этре?..” - Эйнеке нахмурился, сосредотачиваясь. Пытался воскресить в памяти все те мгновения, когда ему доводилось терпеть подле себя святых рыцарей Спасителя.

Толчок?

Нет, столкновение. Столкновение с преградой!

Эйнеке замер. Все его мысли, все воспоминания, силой вытянутые наружу, рухнули точно карточный домик. Прислушался к своим ощущениям. Не сразу его разум сумел понять, что столкнулось не тело, а магия – щит, растянувшийся до поля. Эйнеке моргнул, одновременно и растерянный, и озадаченный произошедшим. Обратил все-таки поле в щуп и потянул его дальше, однако снова налетел на загадочную преграду. Нечто словно натянутая перепонка отталкивала его обращенный в щуп щит. Эйнеке направлял его вперед, касался преграды, но щуп тут же отскакивал назад, сжимался. Сам не понимая зачем, Эйнеке еще с мгновение боролся с загадочной преградой, затем замер и встряхнулся.

“Прекрати!” - приказал сам себе, а потом раздраженно заметил:

“Ты теряешь зазря время!”

Тогда что делать? Эйнеке все стоял и молчал, размышляя. Наполнившийся вечерней прохладой ветерок трепал его волосы, щекотал лицо. Слух ловил в отдалении людские голоса, однако те становились все тише и тише – даже самые трудолюбивые работяги уже оставили поля. Стихли дневные птицы и цикады. На смену им приходили сверчки и лягушки из окрестных прудов и водных каналов. Шелест трав и листвы. Внезапное умиротворение накатило на Эйнеке. Полуэльф сглотнул. Глубоко вдохнул. Какая бы дрянь не происходила в “Сиреневых холмах”, он с ней справится. Ничего другого ведь и не остается! И для этого сперва надо отыскать сира Эрика.

“А чтобы найти Черного, мне надо осмотреть… изучить эту… эту штуку!” - сказал сам себе Эйнеке и медленно направил щуп к преграде.

Больше он не пытался преодолеть ее, только обойти – ощупать, понять размер и форму. Эйнеке закрыл глаза – так куда легче сосредоточиться на иных чувствах, в том числе и магических – и раскинул руки, управляя потоками собственной силы. Чем больше он касался загадочной преграды, тем яснее понимал: это то самое, это то, что ему нужно.

След!

“Что-то небольшое. Можно взять в руку. Аура сильная. Антимагическая”, - говорил внутренний голос, обращая смутные ощущения в ясные мысли, в факты: логичные и вполне достойные доверия.

“Недалеко. Минут за пятнадцать дойду. К северо-востоку?” - Эйнеке распахнул глаза и почти мгновенно сорвался с места.

Ему стоило труда не сорваться на бег. Ограничился одним только быстрым шагом. Тратить силы зря сейчас – крайне неразумно! Дыхание ускорилось. Сердцебиение тоже. Эйнеке ощутил будоражащий холодок в крови и предвкушение захватило его. Страсть охоты смешалась внутри с жаждой поскорее узнать ответ на загадку, терзавшую его так долго. Сир Эрик где-то рядом! Сам или то, что позволит его вскоре найти. С каждым шагом противостояние двух аур – щита Эйнеке и загадочной преграды – нарастало. У Эйнеке даже слегка заломило в висках, а потом…

- Ага! Вот ты где! - выдохнул он и ринулся к низкорослому кустарнику по правую сторону от дороги. Случайный отблеск металла не укрылся от эльфийского взгляда.

Медальон.

Эйнеке выцепил его из придорожной канавы и поднял к глазам. Фыркнул. Антимагическое сопротивление чувствовалось теперь настолько остро и ярко, что полуэльф едва не отшвырнул проклятущую вещицу в сторону. Протер рукавом. Символ меча ясно говорил о том, кому принадлежит медальон.

“Черный был здесь”, - вполне очевидный вывод!

Эйнеке отвел взгляд от медальона, присмотрелся к кустарнику: примят и поломан. Оглянулся на дорогу, сощурился, приглядываясь к следам. Отпечаток подкованных рыцарских сапог угадывался кое-где, однако уверенности полуэльф не испытывал и считать направление, в котором шел сир Эрик не имел и шанса. Куда интереснее было иное: четкие и свежие следы конских копыт.

“Глубокие”, - отметил Эйнеке почти мгновенно.

Конь был верховым – для боевого или рабочего животного размер копыт маловат. Тогда почему же следы настолько глубоки? Кое-какие соображения на этот счет у полуэльфа имелись. Самое очевидное: конь был нагружен чрезмерно. Вез двух седоков? Эйнеке поиграл желваками и, убрав медальон в кошель у пояса (с мерзкой антимагической аурой придется смириться), снова оглядел кустарник. Мог ли примять его конь? Вполне, хотя и лошадиных волос или шерстинок Эйнеке не сумел обнаружить, как не вглядывался. Колебался всего мгновение.

По другую сторону кустарника обнаружилось небольшое пастбище, но скота на нем не было давненько. Стрекот сверчков стал едва ли не оглушительным. Отчетливая межа наметилась в мерно колышущейся на ветру траве. Эйнеке бесстрашно двинулся по меже. Всего лишь сотня-другая шагов, и он достиг широкой проталины.

“Черный пришел с моей стороны, а они вышли с другого конца пастбища”, - отметил Эйнеке, оглядываясь. На проталине явно что-то произошло.

“Драка? На него напали?” - размышлял Эйнеке.

Кровь на траве. Совсем немного. Эйнеке не увидел ее, скорее почувствовал крупицу жизненной силы, осевшей вместе с кровью на траве и в земле. Полуэльф опустился на колени, тщательно выискивая и кровь, и следы. Верховой выехал с проталины. Коня привели также с противоположного конца пастбища, и там его следы были не так глубоки. Теория о том, что коня загрузили чем-то существенным подтверждалась. Телом?

“Слишком мало крови!” - сказал сам себе Эйнеке и решительно отмел прочь мысли о смерти сира Эрика. Пока не увидит труп собственными глазами, рыцарь жив.

“Его могли задушить…” - заметил внутренний голос, но Эйнеке отмахнулся от него.

“Нужно пройти по следу”, - решил.

Эйнеке вернулся на дорогу. Следы груженной лошади уводили на юг – обратно к шато.

***

Солнце уже заметно отклонилось к закату, когда Наталь, Вивьен и Айк достигли отдаленных плантаций на юге от шато. Эйнеке взял на себя северную часть “Сиреневых холмов”. Как продвигаются поиски Черного у брата оставалось только догадываться, хотя что-то подсказывало Наталю, что едва ли дело у него обстояло лучше, чем у них с госпожой. Рыцарь будто сквозь землю провалился! Снова Наталь обошел дома слуг. Вивьен говорила с ними, а сам полуэльф пытался украдкой читать следы. Бестолковое занятие! И первое, и второе. Слуги лишь плечами пожимали или говорили то, что Наталь слышал уже как пару часов назад. От следопытства проку было и того меньше: опуститься на колени – поближе к земле – Наталь не мог, иначе бы сразу привлек к себе море ненужного внимания (а его и без того хватало, благодаря Айку), да и людей тут ходило уж слишком много – все затоптали и перетоптали!

“Если Черный здесь и наследил, я уже ничего не найду. Не нашел бы и час, и два назад”, - мрачновато подумал Наталь.

Не имея плана лучше, Наталь и Вивьен побрели к плантациям. Они шли по узким дорожкам между тянущейся до самого горизонта лозой, щедро усыпанной крупными ягодами: по большей части зелеными, но кое-где уже красными и даже черными. Айк серебристой молнией метался то по тропинкам, то по бесконечным виноградным рядам. Фамильяр не оставлял следов, а искорки слетающие с его шкурки совсем не жглись. Наталь украдкой следил за волшебной животиной, а про себя думал: много ли толку с этой чудесатой светляшки?

- Эйнеке когда-то колдовал похожих птичек, - вслух заметил Наталь. Говорить не хотелось – уж слишком тревожно ему было – но молчать хотелось еще меньше, ведь так тревога становилась только сильнее.

- Чародейские птицы – один из высших приемов волшебства, - отозвалась Вивьен. - Твой брат, Наталь, очень талантливый маг. Не удивлена, что он способен творить чародейских птиц.

Наталь кивнул. В таланте Эйнеке он не сомневался, но…

- Эйнеке говорил, что ему сложно удержать их форму. Что-то не так с его магией, - продолжил старший близнец, вглядываясь вдаль.

- Его магия другая, насколько я могу судить, - отозвалась Вивьен. - Стандартные приемы волшебства, полагаю, не слишком ему подходят.

Наталь снова кивнул. В магии он был не особо-то искушен. Кое-что понимал благодаря брату и урокам в далеком альданском прошлом, но и только.

- Эйнеке следовало бы присоединиться к Конклаву, - вдруг заявила Вивьен.

“С чего бы это?” - Наталь удивленно глянул на женщину, а та невозмутимо продолжила:

- С его способностями… Эйнеке бы ждало большое будущее. И я уверена, что магистры Конклава смогли бы разработать для него подходящую систему обучения стандартному волшебству, - заявила Вивьен.

Наталь хмыкнул. Слово “стандартный” в его уме никак не сочеталось с Эйнеке. Эйнеке, сколько Наталь его помнил, никогда не был “стандартным”.

- Едва ли Эйнеке интересно “стандартное волшебство”, - выразил Наталь вслух свое мнение, - и ему совершенно точно не интересен Конклав.

Вивьен не стала спорить, хотя по ее лицу Наталь видел, что она с ним не согласна. Почему? Наверное, потому что видит в Эйнеке то, что желает видеть, а не то, что есть на самом деле? А что есть в Эйнеке на самом деле? Прежде Наталь был уверен, что брат его жаждет оставаться вольным чародеем и путешествовать, не подчиняясь ни орденам, ни королям. Сейчас почему-то уверенность покинула его.

“А ведь когда-то Эйнеке мог стать учеником Первого чародея Мириама. Стал бы магом Конклава вместо этого из Д`Вердант!” - вспомнил Наталь, и его уверенность в желаниях брата поблекла окончательно.

- А ты, Наталь, разве ты не обучался чародейству? - спросила вдруг Вивьен.

Наталь удивленно глянул на спутницу и покачал головой.

- Я не способен к магии, - признался Наталь честно.

Теперь удивленной выглядела Вивьен.

- Совсем? - переспросила она, а Наталь только в очередной раз кивнул.

“Да, я совсем не способен к магии, госпожа. Я даже с телепатическими штуками едва-едва справляюсь!” - добавил про себя. Вслух не стал. Ни к чему Вивьен все эти подробности. Наталь хоть и не был гордецом, лишний раз трепаться о своей бесталанности желанием не пылал.

- Странно, - после продолжительной паузы заявила вдруг Вивьен. Заметив вопросительный взгляд Наталя, поспешила объяснить:

- Вы с Эйнеке – полуэльфы. Эльфийская кровь, очевидно, у вас обоих доминирует над людской, - сказала она, - а значит предрасположенность к магии должна быть высокой и у Эйнеке, и у тебя. К тому же, согласно исследованиям господина Аст`Рэя в вопросах наследования магического потенциала, близнецы…

Что именно там с близнецами и их магическим потенциалом должно происходить, согласно исследованиям какого-то там господина, Вивьен так и не озвучила. Она резко замолкла и устремила взгляд на Айка. Фамильяр заметно оживился. Он засиял и заискрил, заносился кругом у ног Вивьен, явно готовый сорваться куда-то.

- Айк взял след, - сообщила Вивьен.

“Я догадался”, - мысленно отозвался Наталь и положил руку на верным молот в петле у пояса. Некое внутреннее чувство – Эйнеке насмешливо называл его интуицией – подсказывало, что ничего хорошего их не ждет.

- Идем, - тихо пророкотал Наталь.

Вивьен повела изящными пальцами – покорный ее воле фамильяр сорвался вперед, яркой вспышкой он пронесся по тропе между вьющейся виноградной лозой. Наталь уверенно ринулся следом. Судя по торопливым шагам позади, Вивьен отставала лишь самую малость.

- А почему Айк? - все еще не желая тонуть в тревожном молчании, спросил Наталь и глянул на Вивьен через плечо.

- В память о друге, - отозвалась Вивьен, но продолжать тему не стала.

- Сосредоточься, Наталь, - вдруг повелела она. - Сир Эрик где-то неподалеку.

Вместо “сосредоточься” напрашивалось скорее “заткнись”. Наталь обиды не почувствовал (жизнь с Эйнеке от обидчивости отучает быстро), но сообразил что затронул совсем не ту тему. Продолжать разговор как-то резко расхотелось, тем более что Айк двигался все быстрее, и следовало бы поберечь дыхание, чтобы поспеть за ним.

“Шустрый паскудник!” - про себя отметил Наталь.

Тревога сменилась каким-то странным предвкушением. Предвкушением чего? Наталю думалось что развязки.

“Надеюсь, Черный не решил отправиться на свидание к своему богу”, - подумал Наталь, а бесчисленные плантации винограда, как и всякие признаки присутствия человека, остались позади.

Айк вел их прочь от “Сиреневых холмов” куда-то в прилегающие земли. Принадлежали ли они кому? Оставалось только догадываться. Впереди Наталь не видел ни лозы, ни зданий, зато заприметил кипарисовую рощицу. Похоже, именно туда Айк и направлялся, сияя все ярче и ярче. Совсем скоро он стал напоминать ожившую звезду, а не ласку. Не сбавляя шага, Наталь прищурился – вгляделся в очертания кипарисовой рощи, тогда же заметил нечто, что вполне можно было принять за человека.

- Твою мать! - выругался Наталь сквозь зубы и сорвался на бег.

- Наталь! - окликнула его Вивьен, но Наталь даже не оглянулся. Если Черный в той рощице и особенно если он ранен, каждая секунда на счету!

Магии у своих эльфийских предков Наталь не перенял, а вот острое зрение – вполне. По мере того, как полукровка приближался к кипарисовой рощице, тем яснее для него становилось: там, среди деревьев, действительно лежит сир Эрик. Его черные одеяния на удивление сильно выделялись на фоне живописного многоцветья цветов и трав и кипарисовой зелени.

Айк первым достиг цели. Он заметался ослепительным всполохом у поверженного рыцаря. Наталь, не обращая внимания на суетливую волшебную зверушку, рухнул на колени рядом с сиром Эриком: бледным, избитым и связанным, но явно живым. Наталь видел, как вздымается его грудь и как пульсирует жилка на шее. Глаза рыцаря были закрыты.

- Он живой, только без сознания! - крикнул Наталь подоспевшей Вивьен. Та запыхалась – бегать много и долго, очевидно, не входило в ее привычки.

Наталь, решив что в чувство рыцаря приводить именно ему (а то пока там госпожа дыхание восстановит!), выхватил из-за пояса нож. Кто бы не напал на сира Эрика, узлы он вязал мастерски. Бил, судя по уже налившемуся синевой синяку под скулой рыцаря, тоже недурно! Наталь перерезал путы и вернул нож в ножны. Растер чужие запястья – восстановить кровоток поскорее лишним не станет! После этого потянулся к фляге, но тогда же понял, что позабыл ее, кажется, еще утром в их с братом комнате, а может даже потерял в лесу, когда они с Эйнеке гнались за Зверем.

- Зараза! - рыкнул Наталь и принялся хлопать Черного по щекам – ничего другого на ум больше не пришло. Увы, но толку от того не оказалось – сир Эрик и не думал приходить в себя.

Госпожа Вивьен, аккуратно подобрав подол платья, опустилась рядом. Айка она уже отозвала – Наталь с запозданием сообразил, что волшебная зверушка больше не носится и не сверкает рядом.

- Позволь мне, друг, - обратилась Вивьен к Наталю.

Наталь послушно отстранился, и тогда женщина тронула лоб сира Эрика самыми кончиками пальцев. Ни искры, ни заклинания не последовало. Вивьен лишь закрыла глаза и нахмурила темные брови, сосредотачиваясь.

Миг, и с громким глубоким вдохом рыцарь пришел в себя. Ошарашенным взглядом он уставился сперва в розовеющее небо, а потом не без труда сфокусировался на Вивьен.

- Г-госпожа?.. - просипел он сдавленно. Тогда же и попытался сесть.

- Не так резко, - посоветовал Наталь, - а то опять рухнешь.

Ему уже доводилось видеть, как люди, пролежавшие в обмороке, да еще и со связанными руками, торопливо вставали, а потом снова падали как подкошенные.

- Что произошло? - тем временем мягко спросила Вивьен.

Сир Эрик все-таки сел. Ответил он не сразу, да и хоть сколько-нибудь внятно выговорить слова на Общем сумел далеко не с первой попытки.

- Я… на дальнем пастбище… Напали!.. Я… Я узнал… Он был… встречал с Лукой… тогда! - просипел рыцарь.

“Эйнеке!” - Наталь тут же взвился на ноги. Ему нужно было как можно скорее вернуться в шато и отыскать брата.

- Наталь?! - услышал полуэльф окрик Вивьен.

- Я к Эйнеке! - не останавливаясь, бросил Наталь. В том, что брату грозит опасность он не усомнился ни на миг.

X. Зверь Сиреневых холмов. Управляющий Орландо

Проклятый медальон источал силу, явно противоположную силе самого Эйнеке. Контакт этот неимоверно раздражал полуэльфа, однако выкинуть злополучную побрякушку он не рискнул. Во-первых, лишать сира Эрика одного из его орудий не слишком-то разумно. Во-вторых, сам Эйнеке не был готов расставаться с единственной найденной им зацепкой. Приходилось мириться. Сжать щит и окутать им спрятанный под рубашкой медальон – только так Эйнеке удалось сгладить напряжение, возникшее из-за столкновения двух аур.

Следы верхового уводили обратно к шато. По крайней мере, вели они до тех пор, пока само шато не замелькало впереди. После, судя по следам, всадник совершил маневр. Он попытался объехать дома рабочих стороной, скрываясь то за пристройками, то за господским домом. Многолюдья всадник избегал, так что следы его коня Эйнеке сумел отыскать и там, однако едва не потерял их, когда те увели в сторону рощицы. Дальше продвинуться Эйнеке не рискнул, да и попросту не успел. Сперва полуэльф отвлекся на двух запоздавших работяг. Он показал им медальон, спросил видели ли те рыцаря или двух верховых на одном коне, но ни один из рабочих ничего дельного не сказал. Лгали ли они?

“Вряд ли”, - решил Эйнеке.

Рабочие не выказывали ни враждебности, ни заинтересованности. Они не были взволнованы и явно желали, чтобы полуэльф от них поскорее отвязался, но не потому что желали что-то скрыть, а потому что спешили домой к ужину.

После Эйнеке привлекли голоса – он как раз возвращался к господскому дому, надеясь снова отыскать потерянный след. Кто-то спорил на повышенных тонах, ругался, но не на Общем. Эйнеке не сумел определить язык, не разобрал слов, однако он узнал голоса: нервный и тревожный – Орландо; мрачный и холодный – Аксель. Из какой именно комнаты доносился спор, Эйнеке тоже сумел определить: широко распахнутое окно на втором этаже оставляло не так уж много вариантов. С этой стороны дома на втором этаже располагалась библиотека, пара гостевых спален, как раз занимаемых гостями господина Грассо – леди Кассандрой, близнецами Вейнс и сиром Эриком – а также кабинет Орландо. В их спальнях управляющий с Акселем бы спорить не стал, в библиотеке тоже вряд ли, да и Эйнеке казалось, что располагается она несколько правее. Эйнеке сделал ставку на кабинет.

И не прогадал.

Это полуэльф понял сразу, как только оказался на этаже. Голоса стали громче и яростнее – сила спора нарастала, а дверь толком не могла его заглушить. Эйнеке крадучись подобрался к двери в кабинет. Плечом прижался к косяку, но прислониться ухом к самой двери не рискнул – никак не мог на взгляд определить заперта она или нет. Подсмотреть в замочную скважину тоже не осмелился. На миг Эйнеке усомнился вообще в том, что ему следует находиться здесь, но он тут же отмел прочь эту мысль. Если Аксель и Орландо спорят, а сир Эрик пропал без вести, украденный неизвестным конником, то Эйнеке как раз именно здесь и сейчас должен находиться!

“Сосредоточься, Эйнеке. Ты должен понять о чем они говорят”, - полуэльф закрыл глаза и целиком обратился в слух.

Он знал родной альданский и довольно сносно говорил на Общем языке, но с наварионским дела обстояли куда хуже. Говорили Аксель и Орландо точно не на Общем – это Эйнеке понял еще внизу – и уж точно не на альданском. Наварионский? Нет, не он, но нечто родственное ему. Может быть, какой-то местный диалект? Эйнеке выхватывал отдельные слова: “старик”, “внимание”, “безумец”. Не нужно быть гением, чтобы понять в каком ключе шел спор управляющего и наемника, однако Эйнеке категорически не хватало подробностей. И говорили ли они о паладине? Этого полуэльф никак не мог понять. Чудовищный северный акцент Акселя совсем не упрощал дело…

И тут свершилось не иначе, как чудо!

- ЭТО ТЫ ВИНОВАТ В ИХ СМЕРТЯХ!!! - рявкнул Аксель, вдруг перескочив с почти-наварионского языка на Общий.

От неожиданности Эйнеке вздрогнул и едва не отскочил от двери. Сердце в груди пропустило удар, а потом радостно забилось с утроенной силой. Эйнеке застыл, отчаянно вслушиваясь.

- Я не мог не уведомить господина Грассо о происходящем, и ты это знаешь, северянин, - отвечал Орландо. - Слухи бы…

- Срать мне на слухи! - порычал Аксель, безжалостно обрывая управляющего. - Если бы не твоя почеркушка, эти бы ублюдки-полуэльфы сюда не притащились!

Тяжелые шаги. Эйнеке не шелохнулся. Что-то происходило в кабинете? Аксель подошел ближе? Кажется. Он нападет на Орландо? Эйнеке в этом сомневался…

- Я не мог не отчитаться господину Грассо о происходящем в его владении, - настойчиво повторил Орландо.

- Хочешь сказать, что это не ты вызвал охотников? - явно угрожающе спросил Аксель.

Грохот. Эйнеке напрягся. Все-таки нападает? Следует ли вмешаться? Нет. Нужно слушать дальше. Слушать внимательно и терпеливо, а грохот… Аксель ударил по столу? Звук характерный. Вполне похож на удар кулаком об древесину!

- Их вызвал господин Грассо, а я лишь уведомил его о происходящем в его имении, - отозвался управляющий, сохраняя невозмутимость.

Пауза. Эйнеке слышал дыхание. Аксель. Злость здорово вскипятила ему кровь! Он дышал шумно и прерывисто, точно бык. Тем не менее, он не нашел что возразить управляющему. Воспользовавшись заминкой визави, Орландо спросил:

- Позволь узнать, что с паладином? - снова пауза, потом управляющий заметил: - Его товарищи подняли на уши все шато с поисками.

“Черный!” - Эйнеке навострил уши, надеясь уловить хоть что-то полезное.

- Мои люди его обезвредили, - нехотя ответил Аксель.

- Обезвредили, но не убили? - уточнил управляющий Орландо.

Этот вопрос сбил Эйнеке с толку. Он склонялся к тому, что Орландо и Аксель по разные стороны баррикад, но по каким-то неведомым причинам первый второму содействует, однако…

- Он рыцарь Спасителя, святой человек. Его кровь ни я, ни мои люди не прольют, - со стылой яростью вдруг заявил Аксель.

“Черный жив”, - облегченно выдохнул Эйнеке. Полуэльф точно не желал ему смерти.

- Благородно, но потом не вини меня за то, что господин Грассо прислал сюда людей, - презрительно бросил Орландо Акселю. Даже если они и были на одной стороне, симпатий друг к другу явно не испытывали…

Скрежет стали.

- Ты смеешь винить меня, старик?! - снова взвился Аксель.

- Убери меч, северянин, - потребовал Орландо, но теперь голос его дрогнул. Управляющий был напуган.

“Ты должен уходить. Уходить и искать брата с Вивьен. Рассказать им все, что услышал”, - заметил внутренний голос. Эйнеке с ним согласился. Разумом согласился, но сердце…

Что ж, сердце приняло свое решение. И, проклиная его, Эйнеке с плеча открыл в дверь в кабинет. Орландо, уперевшись лопатками в противоположную стену, вскинул на полуэльфа взгляд: и испуганный, и удивленный. Аксель, приставивший к груди управляющего меч, оглянулся через плечо. Магия уже искрила у Эйнеке между пальцев.

- Гребанный выродок! - прошипел Аксель, оскалившись.

Эйнеке и ухом не повел – в свой адрес он слышал и куда более изощренные оскорбления.

Аксель развернулся и угрожающе двинулся на Эйнеке. Эйнеке вскинул руку, посылая вперед поток магии, и…

Только сейчас Эйнеке осознал свою ошибку.

“Медальон!” - яркой вспышкой полыхнуло в уме.

***

Наталь бежал, а сердце его громко ухало где-то в горле. От спешки ли ухало? От страха за брата ли? Вероятно, от того и от другого разом, но всерьез Наталю было попросту некогда задумываться об этом. Некогда ему было задумываться и о том, что он бросил раненого Черного и Вивьен, и о том, что напасть могут и на него самого. Разделяться было так неразумно! Но бросить Эйнеке в беде одного Нат попросту не имел права. Он ведь старший брат! Он обещал защищать Эйнеке до тех пор, пока жив сам. В опасности ли Эйнеке? Этого Наталь не знал наверняка, просто предпочитал действовать на упреждение. Нападение на Черного лишний раз доказывало, что в “Сиреневых холмах” друзей у них куда меньше, чем врагов.

“А враги те еще подлецы! Хитрые, чтоб их, подлецы!” - мелькнула раздраженная мысль и тут же утонула в шуме дыхания и реве ветра в ушах.

Наталь еще никогда не бегал так быстро. Он отчаянно выжимал из себя все силы, и все-таки нутром чувствовал, что безбожно опаздывает. К чему опаздывает? Полуэльф затруднялся ответить. Просто… интуиция? Дурное предчувствие захватило. Что-то произошло. Что-то совершенно точно уже произошло!

Впереди замелькали очертания домов. Золотисто-алый закат играл на оранжевой черепице господского дома. Толпа. Ее Наталь заметил издалека, и сердце его упало вниз. Дыхание оборвалось, застряло в груди, однако полуэльф не сбавил ходу. Он заставил себя бежать дальше – к собравшимся на пятачке свободного пространства перед шато людям. Много. Очень много людей! Наталь был готов поклясться, что тут столпились если не все рабочие “Сиреневых холмов”, то как минимум две трети. Мужчины, женщины и даже ребятишки – все собрались тут! Наталь уловил взглядом и парочку тревожно мечущихся дворняг.

Да, что-то уже произошло…

С замиранием сердца Наталь остановился подле толпы. Переводить дух не стал, хотя и в груди теперь ломило, а горло наполнилось железистым привкусом крови. Кровь… Наталь резко застыл, осознавая, что чувствует не только свою кровь и не только горлом. Запах недавно пролитой крови отчетливо проступил через вонь потных немытых тел, через запах поднятой толпой пыли, через цветочные благоухания и через влагу вечерней росы. Рыкнув сквозь стиснутые зубы, Наталь ринулся сквозь толпу. Не стал спрашивать о произошедшем. Уж лучше он все увидит сам!

А охваченная смятением и страхом толпа не сопротивлялась. Люди пропускали, отступали и уступали, едва-едва почувствовав напор Наталя. Не пришлось никого отшвыривать и отпихивать, применять силу и уж тем более когти. Дыхание выровнялось. Пускай путь через толпу и не был совсем легким, но худо-бедно отдышаться Наталь сумел. Мысли его слегка прояснились. Страх за брата никуда не ушел, но больше он не затмевал собой все и вся.

“Грассо нас подставил!” - сложилось в уме за мгновение до того, как Наталь наконец-то прорвался к первым рядам, а потом и вовсе сквозь них.

Тело.

Распростертое тело и буро-багровая от крови земля под ним. Не Эйнеке. Хвала всем богам не Эйнеке! Наталь выдохнул, чувствуя облегчение. Впрочем, он не позволил этому чувству себя ошеломить. Быстрым шагом Наталь подошел к распростертому телу. Опустился на колени, осматривая.

Не тело.

Живой человек, хотя и тяжело раненный. Всмотревшись в черты лица, Наталь без труда узнал Орландо. Провел ладонью над его приоткрытым ртом, почувствовал дыхание. Перевел взгляд на раны. Скверные раны! Кто-то вспорол управляющему брюхо. Три глубокие борозды, потом еще две и еще две. Раны рваные, будто оружие было… Ничего на ум подходящее не приходило, кроме разве что зазубренного ржавого клинка или еще какой дряни. Но зачем? Зачем рубить Орландо, тем более таким отвратительным оружием? Едва ли управляющий ему ответит…

“Без сознания”, - констатировал Наталь.

“Долго не протянет, если не перевязать”, - добавил внутренний голос, и Наталь обратился взглядом к толпе.

- Помогите! - потребовал Наталь у толпы, но та осталась равнодушна.

Толпу не волновал израненный управляющий, ее волновало другое…

- Зверь! Зверь! Зверь! - слышалось со всех сторон.

Мужчины, женщины, дети – все повторяли это слово из раза в раз. Кто тревожным шепотом, а кто испуганным криком, и только собаки чудом не вылаявали его. Как думалось Наталю лишь потому, что не способны к речи вовсе.

- Зверь подрал его! - разнесся чей-то истеричный вопль, и Наталь не выдержал.

Рык прокатился по его горлу. Вспышка ярости ослепила и оглушила. Наталь был готов броситься на толпу с когтями, но лишь в самый последний момент удержался. Нет, когтями и тем более молотом он не заставит этих бестолочей помогать, да и должного сострадания к раненому так не привьет.

- Лука! - рявкнул Наталь, заметив знакомую фигуру.

Помощник управляющего ответил взглядом, но вперед не ринулся. Наталь, чувствуя как мелко дрожит от охватившего его гнева, повторил:

- Лука! Иди сюда! - потребовал полуэльф.

Мужик попятился, но, видно взяв себя в руки, засеменил к Наталю и к распростертому на земле Орландо. Остановившись в паре шагов от них, Лука во все глаза уставился на распоротое брюхо управляющего.

- Это… - запинаясь и трясясь точно больной лихорадкой, начал Лука, но голос его дрогнул.

Наталь едва снова не зарычал. Сдержался. Не сорвался на единственного человека, от которого лелеял надежду добиться помощи.

- Да. Это Зверь, - пророкотал полуэльф, а затем повелел: - Беги в шато и кипяти тряпки на бинты, а то твой управляющий совсем кровью истечет!

- А? - Лука уставился на Наталя бестолковым взглядом, но прежде чем полуэльф успел вспылить, мужик все-таки понял что к чему.

- Да-да! Сейчас-сейчас! - затараторил он и ринулся в сторону господского дома.

- Эмилия! Мариса! А ну за мной! Живо! - окликнул кого-то из толпы Лука, и тут же две девичьи фигурки бегом кинулись к мужику. Впрочем, не это заставило Наталя облегченно вздохнуть и даже улыбнуться.

Голос.

Властный женский голос. Прекрасный всегда, но сейчас особенно. Вивьен!

- Что происходит?! - вопрошала она у толпы. - Я – леди Изабель Нери от имени господина Алонсо Грассо требую объяснить мне, что тут происходит?!

“Может она сможет его исцелить магией!.. Хотя бы остановить кровь…” - надежда в душе Наталя забрезжила с новой силой.

- Госпожа! Ко мне, госпожа! - позвал Наталь, возвышая голос в попытке докричаться до Вивьен. - У меня раненый!

***

С появлением Вивьен и Черного дело наладилось. Наладилось настолько, насколько вообще могло наладиться в свете столь скверных обстоятельств. Властный голос, громкое имя и рыцарь Спасителя (пускай и изрядно потрепанный) помогли взять под контроль толпу. Одних Вивьен отправила по домам, других осматривать окрестности в поисках нападавших. Одного верхового она отослала в город – за врачом. Впрочем, на его своевременное появление Наталь не надеялся. Старик обречен – так считал Нат. Хотя…

- Если он и может выжить, то только если ты его вылечишь магией, - сказал он Вивьен, когда та склонилась над истерзанным управляющим.

- Но я не целительница!.. - попыталась было возразить Вивьен, растерянно глянув на полуэльфа.

- Тогда он истечет кровью еще до того, как мы донесем его до шато и перевяжем, - заметил Наталь, стараясь удержать голос спокойным. Слабину полуэльф не мог позволить ни себе, ни Вивьен, а Вивьен в этот миг к слабине была склонна как никогда.

- Ты – маг, - после короткой паузы добавил Наталь и настойчиво глянул на женщину – та явно колебалась.

Наталь понимал почему она колеблется. Он родился и вырос среди магов, и всю свою сознательную жизнь жил бок о бок с магом. Наталь знал, что магия – всегда есть магия, и сращивать разорванную плоть ей под силу. Знал он и то, что если маг никогда не учился целительству, то более тонких и специфических манипуляций от него ждать не стоит… Едва ли такое лечение будет эффективно!

- На нас смотрят люди… - пробормотала Вивьен совсем растерянно. Очевидно, она почти поддалась, но присутствие свидетелей стало последней преградой.

“Ты хочешь сохранить ему жизнь или свое инкогнито?!” - возмущение яркой искрой вспыхнуло в Натале, но дать ему волю полуэльф не посмел, да и попросту не успел – голос подал потрепанный Черный.

- Во имя Спасителя, госпожа, примените свой дар. Я не позволю люду причинить вам вред из предубеждения к магии! - заявил рыцарь. Голос его звучал хрипло, но твердо.

- А я сломаю ребра всякому, кто посмеет мешать или осуждать, - тихо пообещал Наталь, грозно оскалив по-эльфийски острые клыки.

Вивьен посмотрела сперва на Наталя, затем на сира Эрика, и приняла окончательное решение. Уверенно кивнула. В темно-карих глазах женщины Наталь наконец уловил решимость, и облегченно вздохнул. Что ж, он сделал все, что мог.

Сделала все, что могла и Вивьен. Наталь был рядом, когда ее магия затопила потоком серебряного света раны на теле управляющего. Кровотечение замедлилось, а после и вовсе остановилось, но совсем ненадолго. Срастить вместе края ран Вивьен сразу не сумела. Дело сдвинулось лишь тогда, когда подоспевший с помощниками Лука отнес все еще пребывающего без сознания Орландо в подготовленные комнаты. Там Наталь перевязал раненого, а Вивьен предприняла вторую попытку магического врачевания – более удачную. А в себя управляющий так и не пришел…

“Придет ли?..” - размышлял Наталь, мрачно взирая на мертвенно-бледное лицо Орландо.

Беспокойство за брата нарастало. Наталь выкроил момент расспросить рабочих, но Эйнеке видел лишь один – тот, что с товарищем незадолго до нападения видел “господина полуэльфа” у рощицы за шато. Попал ли Эйнеке в беду? Наталю хотелось думать, что брат просто задерживается, и потому до сих пор не оказался рядом. Хотелось… Но думать так не мог – не позволяли здравый смысл и природная осторожность. Эйнеке не было слишком долго…

- Я должен искать брата, - в конце концов, проронил Наталь и поднял взгляд на Вивьен, затем перевел его на сира Эрика и обратно.

Эрик молчал. Не возражал. Впрочем, в том Наталь ничего удивительного не видел. Напади кто на него самого, он бы тоже нервничал от того, что не все союзники в сборе. К тому же, как понял Наталь из скупого рассказа рыцаря, напали на того подло – из засады. Вот и где же тогда гарантия, что точно так же не напали из засады на Эйнеке?

- Дай ему еще время, мой друг, - мягко попросила Вивьен и попыталась ободряюще улыбнуться.

“Эти полчаса могут стоить моему брату жизни!” - хотел было возразить Наталь, однако смолчал, только брови нахмурил. Удержала его одна очень важная и справедливая мысль: Эйнеке не беззащитен.

- Эйнеке – очень талантливый маг, Наталь. Если бы на него напали, мы бы об этом узнали, - словно прочитав его мысли, сказала Вивьен.

Наталь кивнул.

- Да, пожар от его колдовства мы бы непременно заметили, - улыбнулся Наталь: весело, но все-таки куда больше нервно. Тогда же заметил как сир Эрик неодобрительно хмурит брови. Как истинный рыцарь своего ордена “неразумное” применение магии он, очевидно, не одобрял.

Молчание. Напряженное и нервное молчание. Нападение на Черного выбило почву из-под ног у всех, а исчезновение Эйнеке и раненый управляющий… Это было уже чересчур! Мысли Наталя были обращены к брату. Вивьен не сводила глаз с бессознательного Орландо. О чем думал Черный оставалось загадкой. Впрочем, недолго. Рыцарь первым нарушил тишину.

- Они истерзали его ржавым зазубренным клинком, подражая когтям зверя? - предположил он, задумчиво разглядывая забинтованное брюхо управляющего.

- Разве не слишком очевидно, что раны оставил клинок, а не когти? Они рваные, но… - усомнилась Вивьен.

Тогда в разговор вступил и Наталь. Покачав головой, он сказал:

- Кметам хватило и этого, чтобы повесить все на Зверя.

“Люди не слишком умны”, - говорил часто Эйнеке, а Наталь не возражал. Только Эйнеке воспринимал сей факт или как нечто прискорбное, или как нечто крайне докучливое, а Наталь… Для него это была просто сама собой разумеющаяся истина. Обычно. Обычно, но только не сегодня. Сегодня людской глупости и Наталю оказалось через край.

Снова повисло молчание.

- Орландо – наша единственная зацепка, - нахмурившись, озвучил сир Эрик то, что и так витало в воздухе.

- И если он не придет в себя, то грош цена такой зацепке, - заметил Наталь, а потом, немного подумав, сказал: - Но можно будет осмотреть его кабинет, вещи, бумаги…

Вивьен согласно кивнула, затем перевела взгляд на сира Эрика.

- Ты ничего больше не вспомнил, сир? - мягко спросила она.

В ответ рыцарь лишь сокрушенно покачал головой.

- Все как в тумане, - произнес он с явным неудовольствием. - Меня слишком крепко приложили.

Наталь молчал. Снова думал. Что еще они могут предпринять? Нынешнее бездействие казалось таким… таким неуместным и угнетающим!

- Ты владеешь телепатией? - спросил Наталь, обращаясь к Вивьен.

- Не слишком хорошо, - честно призналась женщина. - У меня другая специализация.

Уточнить о том, какая именно Наталь не успел – голос подал Черный:

- Я владею, - спокойно заметил он, а на удивленный взгляд Наталя ответил следующее: - Против магов она также хороша, как и негаторы.

Наталь поморщился – мысль об охоте на магов не внушала ему ничего кроме отвращения. Мгновение спустя Наталь кивнул. Что ж, хотя бы такой вариант с ментальщиком у них есть…

- Если он не придет в себя, сможешь отыскать его последние воспоминания? - спросил Наталь, очередным кивком указав на бессознательного Орландо.

Черный неопределенно пожал плечами, а Вивьен неожиданно возразила:

- Это неразумно! - сказала она, однако почему именно считает сей маневр неразумным не уточнила – не успела.

Наталь и сам понимал, что после травмы головы заставлять рыцаря лезть в чужой бессознательный разум – большой риск.

- Если Эйнеке вскоре не вернется, мы с Айком поищем его, - пообещала Вивьен мгновение спустя.

Наталь кивнул, вынужденный согласиться с предложением. Идей получше полуэльф не видел. Что ж…

- Ты еще хоть что-нибудь помнишь о нападении? - обратился Наталь к Черному. Молчать категорически не хотелось, а других тем для разговора полуэльф не находил.

Рыцарь нахмурился и ненадолго погрузился в себя, вспоминая.

- Я помню как говорил с рабочими на полях и в оливковой роще. Помню и как пошел к пастбищам, куда мне указали дорогу местные, - начал сир Эрик. - Пастух спьяну похвалялся будто видел Зверя и остался жив. Я хотел поговорить с этим пастухом… - и вдруг рыцарь оборвал свой рассказ.

Орландо зашевелился в постели. Застонал. Наталь вцепился в него взглядом. Вивьен приподнялась со своего стула. На руках ее уже заискрилась серебром магия.

- Тише-тише, - проворковала женщина, магией усмиряя чужую боль.

Орландо открыл глаза. Наталь почувствовал внутреннее ликование, хотя старик и выглядел по-прежнему скверно.

- Г-госпожа К-Кассандра!.. - едва шевеля губами, пробормотал управляющий. Его едва-едва сфокусированный взгляд забегал по лицам присутствующих: от Вивьен к Наталю, от Наталя к сиру Эрику, от сира Эрика обратно к Вивьен.

- Я… Я… О, боги!.. - пробормотал Орландо, в ужасе округлив глаза. - Простите… П-простите меня…

- За что?! - рыкнул Наталь, не сумев совладать с испугом.

- Тише-тише, Орландо, - тем временем ласково уговаривала Вивьен, тревожно поглядывая то на Наталя, то на едва живого управляющего.

- П-полуэльф… Г-господин Эй-йнеке у них!.. - вцепившись в Наталя взглядом, выдавил из себя Орландо вместе с приступом жуткого кашля. На губах его выступила кровавая пена.

Вивьен отшатнулась, прикрыв разинутый в ужасе рот ладонью. Наталь оцепенел. Его обдало волной ледяного страха, но не за несчастного управляющего, а за Эйнеке, судя по всему, попавшего в плен.

- У кого?! У кого у них?! - чудом преодолев ступор, проревел Наталь.

Осуждающий взгляд Вивьен обжег, но полуэльф его проигнорировал. Брат. Только брат сейчас волновал его. Управляющего тем временем накрыл еще один приступ кровавого кашля, и Вивьен была вынуждена направить на несчастного очередной поток магии. Кашель унялся, и управляющий смог сказать:

- Аксель. Ак-ксель и его л-люди. З-зверь. Они – Зверь, - сказал он, а затем, судорожно отдышавшись, добавил: - П-погреба. Тоннели м-между погребами в новом ш-шато и с-старым. Ш-шахта. От шахты т-тоже есть т-тоннель. Они т-там. Там Зверь…

Наталь снова поддался ступору, едва-едва осознавая услышанное. Аксель. Тоннели. Зверь… Управляющий тем временем, несмотря на целебные чары Вивьен, зашелся новым приступом душераздирающего кашля. Он изогнулся дугой, а после резко обмяк и более не издал ни звука. Струйка темной крови стекла из уголка рта по щеке и шее прямо на подушку. Взгляд остекленел.

“Он умер”, - понял Наталь.

- Я… - Вивьен отстранила руки от чужого теперь уже бездыханного тела.

- Я не учла внутреннее кровотечение… - пробормотала она растерянно. Темные глаза блеснули.

Слезы? Наталь нервно дернул плечами, соображая что Вивьен вот-вот разразится плачем.

- Ты сделала все, что могла, госпожа, - спокойно и как-то даже сурово произнес сир Эрик.

- Да-да… - согласилась Вивьен дрожащим голосом, а Наталь тем временем подумал про себя: “Я не сделал все, что мог”.

Резко вскинувшись со своего места, он ринулся к двери – прочь из комнаты, прочь из шато, в тоннели, где Эйнеке держат в плену.

XI. Зверь Сиреневых холмов. Возвращение Артура Коша

Темнота отступала, но не железистый привкус во рту. Ныла челюсть. Эйнеке, не открывая глаз, попытался пошевелить ей. Больно, но подвижность не утратила. Что ж, хотя бы не сломал и не выбил. Выбил… Нервно сжавшись, Эйнеке вспомнил о зубах. Проверил языком все ли на месте. На месте. Природа одарила его не просто острыми зубами, но и крепкими. Либо удар Акселя оказался недостаточно крепким. Аксель… Где этот проклятый ублюдок? А где сам Эйнеке?!

Эйнеке распахнул глаза, но сразу сориентироваться не сумел. Потребовалось мгновение – всего лишь короткое мгновение! – чтобы зрачки перестроились под скудное освещение.

Свечи и факелы. Совсем немного. Густая темнота в углах. Пол под Эйнеке дощатый, а вот стены… Он в погребе? Полуэльф задумчиво нахмурился. Привкус крови во рту мешал как следует разобрать витающие вокруг запахи, но смесь пыли, сырости и какого-то лишайника Эйнеке уловил. Еще старая древесина – ее Эйнеке не только почуял, но и увидел: вокруг оказалось с избытком бочек и деревянных стеллажей под них. Еще одна примечательная находка: старая пыльная шкура. Собачья. На ней Эйнеке и оставили лежать со связанными за спиной руками. Чуть поодаль полуэльф заметил и причудливые самодельные лапы-ботинки.

Вот и Зверь “Сиреневых холмов”!

Эйнеке бы рассмеялся, да только челюсть у него болела нещадно. Пришлось оставить свое неуместное веселье при себе. И все-таки где Аксель? Оглядевшись, полуэльф наемника (наемника ли?) не обнаружил.

Холодно. Эйнеке повел плечами, но не столько из-за просачивающегося сквозь одежду подземного холода, сколько в попытке проверить насколько крепки путы. Крепки… Впрочем, у Эйнеке не успели затечь руки настолько, чтобы не чувствовать пальцы. Пальцами полуэльф шевелить мог, а это уже что-то! Колдовать?.. Эйнеке прислушался к своим ощущениям, и его снова чуть не пробрал смех: горький и нервный. Аксель не только вырубил его, связал и притащил сюда (где бы это “сюда” не было!), но и повесил на шею проклятый медальон Черного.

На магию не стоит и рассчитывать. Эйнеке слишком ослаб, чтобы бороться с подавляющей аурой, да и, по правде сказать, до столкновения с Акселем у него это тоже неважнецки получалось, иначе бы не оказался в такой паскудной ситуации. Еще и голова трещит! Причем как подозревал Эйнеке, не только из-за пропущенного удара, но и из-за негатора на шее. Ладно, не так уж оно и важно. Он сумеет освободиться и без чар, а потом вышвырнет этот дурацкий медальон как можно дальше. Вышвырнет эту пакость, затем найдет Акселя и свернет ему шею.

“Надо понять что тут происходит”, - потребовал внутренний голос. Эйнеке согласился, но сам себе заметил: прежде всего надо освободиться.

Приступил к делу. Сперва попытался подцепить пальцами узел и ослабить его хоть немного – не получилось. Тогда Эйнеке начал шевелить руками, понемногу вытягивая запястья из петли: тугой, но не настолько, чтобы у полуэльфа не было ни шанса на успех. Процесс шел: медленно, и все же шел. Силясь вытянуть руки из пут, Эйнеке тщательно прислушивался. Да, помещение, в котором он оказался, было пусто, однако из него вели два прохода, два тоннеля, и из утроб этих тоннелей полуэльф нет-нет, а ловил отголоски чужих разговоров.

“Разговоров ли?” - Эйнеке ненадолго замер, вслушиваясь.

Нет, то, что он слышал, никак не походило на мирную размеренную беседу. Высокие тона, властные и тревожные интонации. Дребезг и лязг. Торопливый топот ног в подкованных сапогах. Суета. Что-то происходило там – в других тоннелях. Что-то происходило, и в этом чем-то был задействован далеко не один человек. Возможно, их было куда больше, чем Эйнеке видел в шато.

“Искали мы Зверя, а нашли маленькое войско”, - мрачновато подумал Эйнеке и возобновил свои попытки освободиться. Впрочем, совсем скоро ему пришлось вновь замереть и затаиться.

Шаги.

Кто-то шел к нему. Эйнеке неловко сел и развернулся лицом к тоннелю, из которого вот-вот должен был появиться кто-то.

“Аксель”, - полуэльф без труда узнал прибывшего и недовольно нахмурился.

Его сердитый взгляд Аксель встретил спокойно, если не сказать равнодушно. Выглядел сам Аксель иначе, совсем не так, как в шато. Та же одежда и то же лицо, но северянин словно сбросил надоевшую маску и дал волю наконец своей истинной натуре. Перед Эйнеке стоял не вспыльчивый грубиян-наемник, но командир – стратег, одаренный выдержкой, хладнокровием и хитростью. Эйнеке наклонил голову к плечу, изучая этого нового Акселя. Старый Аксель ему не нравился, а этот новый – особенно.

- Пришел в себя? - коротко осведомился Аксель на Общем. Голос его тоже звучал иначе: куда холоднее и суше.

- Пришел, - согласился Эйнеке и, несмотря на боль, небрежно улыбнулся.

- Хорошо, - кивнул Аксель и, сложив на груди руки, плечом прислонился к ближайшей стене.

“Да ну?” - Эйнеке скептически глянул на своего визави, а тот без труда считал его взгляд. Аксель улыбнулся так, как может улыбаться человек, знающий доступную лишь ему тайну. Эйнеке от этого внутренне передернуло.

- Я хотел поговорить с тобой, полуэльф, - произнес Аксель.

Эйнеке нахмурился. Ожидаемо. Его оставили в живых явно не просто так, однако полуэльф рассчитывал на то, что он тут только пленник. Выходит не “только пленник” или?..

- Хочешь зачитать правила поведения в плену? - не удержался и съязвил Эйнеке.

Аксель на это лишь осуждающе покачал головой, мол, нашел время шутки шутить. Он выдержал продолжительную паузу, явно что-то про себя осмысляя, и только после этого заговорил вновь:

- Нет, полуэльф, - сказал Аксель. - Я тут за другим…

- И за чем же? - перебив его, поинтересовался Эйнеке и горделиво вздернул подбородок.

Аксель раздраженно скривился, но миг спустя продолжил абсолютно миролюбивым тоном:

- Я хотел с тобой поговорить, - повторил он, и настал черед Эйнеке кривиться. Впрочем, уточнить о чем будет беседа или хотя бы указать собеседнику на то, что он повторяется, полуэльф не успел – Аксель говорил дальше:

- Поговорить о происходящем и о твоем участии в этом, полуэльф…

Эйнеке не удержался и снова перебил наемника:

- О, я бы очень хотел знать, что происходит! - заметил он, не сдержав смешка.

- Только вот грош цена твоим словам, Аксель, - мгновение спустя добавил Эйнеке, не дав своему собеседнику и слово сказать, затем с усмешкой спросил: - Да и Акселем ли тебя зовут, Зверь “Сиреневых холмов”?

Холодность ненадолго покинула Акселя. Во взгляде его мелькнула смесь раздражения, веселья и интереса. Еще миг, и наемник с улыбкой признался:

- Аксель – не мое настоящее имя, - а после добавил: - Но мое настоящее имя, полуэльф, тебя не касается и не коснется, даже если ты примешь правильную сторону. Ты можешь звать меня Артуром Кошем, если угодно.

Эйнеке не знал, что в этой речи зацепило его больше: упоминание о “правильной стороне” или знакомое имя. Пожалуй, и то, и другое в равной степени…

- Я уже знавал одного Артура Коша, - заметил Эйнеке вслух. - Плохо кончил. Вы часом не родственники?

Его колкость новоявленного Артура Коша явно не проняла. Тот и бровью не повел!

- Артур Кош не один. Все мы – он, - пояснил Аксель-Артур.

Эйнеке нахмурился. Мысль о том, что именем Артура Коша зовется сразу множество разных людей, ему определенно не нравилась. Не только из-за того, что все это действительно очень походило то ли на заговор, то ли на секту, но и из-за того, что уже от двух Кошей в его жизни случилось слишком много проблем.

- Мы? - тем не менее переспросил Эйнеке. - Кто?

- Узнаешь, если выберешь правильную сторону, - терпеливо произнес Аксель.

“И тоже назовусь Кошем?” - крутилось на языке, но вместо того Эйнеке предпочел спросить другое:

- Ты уже второй раз говоришь о правильной стороне. Так что это за сторона?

На губах Акселя расцвела одобрительная улыбка. Не менее одобрительно Кош кивнул:

- Правильная сторона – это сторона вольных магов Свободных городов, наследников Турма Алого и Сиринторского Круга, - заявил он с некоторой даже гордостью.

Знакомое имя, знакомое название. Эйнеке вспомнил, как говорил о сиринторском чародее Турме с Вивьен в доме Лебрана. О, это было словно вчера! Благородное имя и благородный человек, которым так восхищалась Вив, несмотря на то, что все это благородство не уберегло Турма от неблагородных поступков. И эти люди, творящие в память о его заслугах террор. Злость захлестнула, но Эйнеке не позволил ей просочиться наружу.

- Звезда Сиринтора воссияет вновь… - пробормотал Эйнеке, припоминая и вандальскую надпись на стенах лебранова поместья.

- Да, Звезда Сиринтора непременно воссияет вновь, - согласился Аксель-Артур и серьезно кивнул.

Тогда же Эйнеке почувствовал, что желает одновременно и закатить глаза от всей нелепости ситуации, и нервно передернуть плечами от ее жуткости.

- Значит, вы идейные террористы, борющиеся за… - начал было Эйнеке, но теперь уже его перебил Аксель:

- Мы не террористы, - отрезал он, а Эйнеке в ответ лишь плечами пожал, мол, называй это как хочешь.

Вступать в бессмысленный спор у полуэльфа не было никакого желания. Продолжать разговор ему в принципе-то тоже не хотелось, даже с целью выведать у противника как можно больше полезных сведений. Откинувшись назад поудобнее, Эйнеке прикрыл глаза. “Мне неинтересно” – показывал всем своим видом. Впрочем, Акселя не проняло.

- Мы боремся за справедливость и за свое будущее, - заявил он как-то уж очень отчаянно и слегка напыщенно.

Эйнеке открыл глаза и снова глянул на Акселя.

- Ты – не маг, - заметил полуэльф. Не то, чтобы Эйнеке был так уж уверен в своих ощущениях – медальон-негатор здорово сбивал его – однако, если бы Аксель обладал силой, он бы это наверняка заметил.

- Я – не маг, - согласился Аксель, кивнув, - но мои дети – маги. Оба.

Эйнеке понимающе кивнул в ответ.

- Это многое объясняет, - произнес полуэльф.

- Кроме методов, - добавил он мгновение спустя.

Аксель скривился, стоило Эйнеке упомянуть о методах, но ничего на сей счет не сказал, тогда Эйнеке воспользовался паузой в их диалоге и осторожно спросил:

- Так что же происходит, Кош? Зачем вам “Сиреневые холмы” и вся эта игра в Зверя?

Нет, на прямой ответ Эйнеке не надеялся. Он вообще не надеялся на ответ, однако Аксель-Артур явно задумался. Эйнеке с интересом наблюдал за его метаниями секунд десять, а потом из недр коридора – того самого, из которого ранее явился сам Аксель – снова послышался торопливый топот, а потом и встревоженный голос:

- Господин Кош! Господин Кош!

Аксель оглянулся, отозвался:

- Минуту, мой друг, - попросил он, затем снова обратился к Эйнеке:

- У тебя есть время все обдумать, полуэльф, - сказал Аксель и наставительно добавил: - И подумай-ка крепко. В конце концов, ты ведь и сам маг.

***

Шаги Коша стихли. Его спутника – тоже. С минуту Эйнеке вглядывался во тьму тоннеля, но никого и ничего больше не обнаружил. Его оставили одного. Наконец-то! Полуэльф снова начал шевелить руками, мало-помалу ослабляя узел. Тот все больше и больше поддавался, но особых надежд Эйнеке не питал – освобождение и так, и эдак займется немало времени. Зато есть время подумать, а подумать бы стоило.

Что делать, после того, как расправится с путами? Избавиться от негатора само собой, а дальше? С “дальше” Эйнеке пока затруднялся. Разумеется, он не может оставаться здесь и ждать возвращения Акселя. И, разумеется, Наталь не оставит его здесь. Вивьен, хотелось бы верить, тоже. Они будут искать его. Возможно, уже ищут. Двигаться им навстречу? Разумно. Понять бы только где он сам находится, а потом уже определяться с направлением…

“Так ли важно где ты находишься, Эйнеке?” - спросил вдруг внутренний голос, а сам Эйнеке замер, прислушиваясь к нему.

Да, спасать себя – самое разумное, что он может сейчас сделать, однако это не все. Не все, что ему следует делать. Аксель и его банда опасны. Опасны не только для жителей “Сиреневых холмов”, но и для всех магов Свободных городов. Для Вивьен в том числе, да и для Эйнеке тоже, раз уж он позволил себе здесь настолько задержаться. Нужно понять не только, где сам Эйнеке находится, но и что происходит, что Аксель и его сообщники замышляют и для чего им вообще “Сиреневые холмы”.

“Значит, решено?” - спросил сам себя полуэльф. Внутри ничего не воспротивилось, и Эйнеке тихо, но удовлетворенно вздохнул, чувствуя как правое запястье выскальзывает из пут. Миг, и левое тоже было свободно!

“Нат и Вив меня найдут, а если нет, то я сам найду их”, - подумал, поочередно растирая оба запястья. Кровь быстрее потекла по жилам.

Эйнеке бегло огляделся – все еще никого и ничего! – и сорвал с шеи проклятый медальон. Тот дзинькнул, ударившись об пол и отскочил под дальний стеллаж с бочками. Эйнеке проводил побряковину взглядом. Пускай Черный сам за ней возвращается!

“Черный…” - Эйнеке задумчиво наклонил голову к плечу и нахмурился. Церкви Спасителя совершенно определенно не стоит знать о происходящем, а если об этом узнает Черный, то и остальные церковники тоже – это лишь вопрос времени.

“Потом. Не сейчас”, - отмахнулся Эйнеке от навязчивых мыслей и приблизился к первому тоннелю.

Он прислонился плечом к балке, поддерживающей потолок прохода, вгляделся, прислушался. Где-то далеко – в самой глубине прохода – слышались приглушенные голоса и топот множества ног. Что-то происходило. Что-то встревожило подручных Коша. Может это Вивьен и Наталь? Очень даже может! Тогда Эйнеке надо не туда. Полуэльф отстранился и перевел взгляд на второй тоннель – тот самый, по которому ушел Кош и его подельник. Там тише… Не слышно больше ни шагов, ни голосов. Что ж, выбрать этот проход следовало хотя бы из-за того, что шанс нарваться в нем на кого-то казался гораздо ниже! Впрочем, Эйнеке не терял надежды найти в конце этого тоннеля хоть какие-то сведения о планах Акселя.

“Значит, туда”, - и Эйнеке решительно двинулся вперед.

***

Эхо неслось по тоннелю, опережая Эйнеке на добрый десяток метров, хотя и пытался полуэльф ступать как можно тише и мягче. Оглядывал стены: то землистые, то дощатые. Оглядывал пол. Ничего примечательного, кроме разве что того, что Эйнеке совершенно точно под землей и, к тому же, достаточно глубоко, чтобы своды коридора пришлось укреплять балками. Было холодно. Эйнеке продрог, но согреть себя магией он так и не рискнул. Контакт с негатором не прошел бесследно – слабость все еще преследовала Эйнеке. Впрочем, она пройдет и пройдет, как думалось ему, скоро, пока же стоит поберечь силы для боя.

Один погреб сменился другим: те же стеллажи и те же бочки, но стоят рядами один за другим, и сам этот зал гораздо больше предыдущего. Эйнеке остановился и снова прислушался: ничего. Обзор из-за стеллажей тоже был неважнецкий, так что прибегнуть к магии банально пришлось. Все еще ослабший щит обратился незримым щупом, потянулся вперед. Никого. Из живых существ поблизости только мелкие жучки и червячки где-то в глубине землистых стен. Впрочем, среди крохотных отблесков их жизни Эйнеке почуял кое-что интересное, кое-что знакомое и определенно тревожащее.

Пульсация.

Не жизнь. Магия. Магия, заточенная в предмете. Не такая мощная и яркая, как тогда на главной дороге Ас-Этре, но все же отчетливая. Эйнеке передернул плечами, подтянул к себе свой незримый щит. Он уверенно, но все-таки осторожно двинулся к пульсирующему нечто. Взгляд скользнул по бочкам и по поблекшим табличкам на стеллажах: “Сиреневый цвет”, “Граф Блан”, “Закат над Жемчужным морем”. Старый винный склад? Эйнеке постучал по ближайшей бочке – та гулко отозвалась. Эйнеке хмыкнул. Интереса ради постучал по соседней бочке, а потом по еще одной – результат тот же. С вопросом где он находится определиться удалось: действительно на старом винном складе, которым вестимо обитатели “Сиреневых холмов” уже не пользовались давно. Возможно, даже где-то неподалеку от старого шато…

Пульсация.

Эйнеке вскинул голову. Оставалось всего ничего! От близости с источником этих будоражащих ощущений волосы на руках и загривке встали дыбом. Миновал еще один стеллаж, а потом снова замер. Стало просторнее. Никаких больше стеллажей, кроме того, что у дальней стены шагов через сорок. И уставлены они уже были не бочками…

О, совсем не бочками!

На стеллажах крупные стеклянные сферы рядами. В некоторых лишь темнота, а в других клубится магия – та самая пульсирующая магия! На широких рабочих столах тускло поблескивал металл. Детали? Эйнеке подошел ближе.

“Вот где вы собрали те бомбы!” - догадался Эйнеке, обводя взглядом и столы, и стеллажи, источающие кипучую магию.

“И соберут еще. Вот зачем им “Сиреневые холмы”!” - заметил внутренний голос.

- Не соберут, - тихо ответил сам себе Эйнеке.

У него был план. Зародился ровно в тот момент, когда полуэльф увидел эту оружейную мастерскую. Впрочем, пока подождет. Кое-что еще требовало его внимания. Взгляд Эйнеке упал на очередной стол, заваленный не деталями бомб, а ворохом пергаментов: писем, формул и чертежей.

***

Наталь больше не говорил и не слушал, больше не ждал – он действовал. На счету была каждая минута, и Наталь не мог себе позволить терять время попусту. Он оставил и Вивьен, и Черного, и мертвого управляющего, от которого теперь совсем не было проку.

Бегом мчался мимо домов прислуги. Куда? С этим Наталь так толком и не определился. Орландо упоминал шахту, упоминал погреба и старое шато, говорил о тоннелях, которыми они связаны. Эйнеке забрали туда? Выходит что так! Невнятные слова умирающего управляющего были единственной свежей зацепкой. Следы смотреть бестолку – все затоптали люди, когда толпись у раненого Орландо. Осмотреть кабинет самого Орландо Наталь не счел разумным, ведь времени действительно нет, а жизнь Эйнеке сейчас, возможно, на волоске! Зацепился за слова о тоннелях, но совсем не понимал откуда начать, да и велика ли разница, если все подземные ходы тут связаны друг с другом?

“Есть разница!” - сам себе ответил Наталь, а потом внутренний голос его добавил:

“Ты не так ставишь вопрос!”

Ну да, следовало бы спросить себя насколько существенной эта разница может быть. По какому тоннелю увели Эйнеке, а по какому настигнуть его получится быстрее? Стоит ли атаковать в лоб или лучше не рисковать жизнью брата и напасть исподтишка? Решительно непонятно! И понятнее стать не обещало, даже если Наталь найдет следы на тропинке к старому шато или к заброшенной (заброшенной ли?) шахте. От всех этих размышлений начинала гудеть голова…

“Плевать! Я все равно его найду, а тем кто схватил его, поотрываю бошки!” - ярость вскинулась внутри, и Наталь прибавил шагу. Он чудом не перешел на бег. От этого его удержала одна только необходимость беречь силы.

- Наталь! - окрик.

“Госпожа Вивьен?” - Наталь сердито рыкнул.

- Мастер Наталь! Подождите! - а это был, судя по всему, Черный, только вот обращался он уж чересчур уважительно!

Наталь от такой неожиданности чуть не запнулся, но все-таки оглянулся через плечо. Госпожа Вивьен и сир Эрик бежали за ним. Оба уже порядочно запыхались. Наталь с силой сжал челюсти. Нехотя остановился. Они пытались удержать его прежде – в шато – но Наталь не дался. Станут ли теперь? Снова ведь не дастся – там Эйнеке в беде!

- Подожди, Наталь! - попросила Вивьен настойчиво.

Наталь не сдвинулся с места, хотя и все внутри него твердило, что нельзя терять ни секунды. Особенно на ненужные диалоги! Впрочем, внутри, вопреки торопливому желанию исправить все здесь и сейчас, теплилась еще и надежда на то, что госпожа Вивьен поможет во всем разобраться. Хотя бы выбрать верный тоннель…

- Я жду, - сухо отозвался Наталь и так не сдвинулся с места. Он позволил Вивьен и Черному себя догнать и дал им даже отдышаться, прежде чем пророкотал:

- Я его не брошу!

- И я его не брошу! - в тон Наталю отозвалась госпожа Вивьен и смерила полуэльфа строгим, хмурым взглядом: - Но нельзя же быть таким опрометчивым!

- Они могут убить его в любую минуту, - парировал Наталь, упрямо хмурясь, а Вивьен на это только и сказала:

- Я знаю, - и резко помрачнела. Будь Наталь в более здравом и мирном расположении духа, он бы непременно счел это за верный признак того, что брат его действительно не равнодушен этой леди, но… не до того сейчас! Наталь было развернулся обратно – лицом к леску и вьющейся через него тропинке до шахт и старого шато.

- А могут и не убить. В любом случае действовать следует взвешенно и вдумчиво, - тогда же подал голос сир Эрик.

Наталь резко оглянулся на него, мрачно зыркнул и рыкнул сквозь зубы. Проклятый рыцаришко был прав! И сам Наталь это прекрасно понимал, пускай поступить желал совершенно иначе.

- Мы даже не знаем куда и каким путем его увели! - вставила госпожа Вивьен. Может быть она бы и еще чего сказала, однако Наталь ее бесцеремонно перебил:

- Что предлагаете? - спросил полуэльф. Слушать то, что он и сам понимал, Наталь не желал, так что предпочел перейти сразу к делу.

- Госпожа могла бы поискать твоего брата с помощью фамильяра, она говорила… - начал сир Эрик, но и его Наталь оборвал:

- Я знаю, - коротко и сердито сказал он.

- Мы могли бы снова разделиться и осмотреть сразу и шато, и шахту, и здешние погреба, - предложила Вивьен, ни капли не смутившись чужой резкости.

- Я бы предположила, что они скрываются в старом шато, но упускать из виду и остальное… - добавила женщина и покачала головой.

Разделиться? Эта идея сейчас виделась Наталю разумной, пускай и крайне рискованной. Впрочем, куда менее рискованной, чем штурмовать в лоб старое шато. Тем более что людей у Акселя было гораздо больше, чем трое. “Сиреневые холмы” охранял отряд по меньшей мере из двадцати рубак, но сколько еще могло скрываться в лесу, в подземных катакомбах или в старом шато?

- Вы намерены осмотреть что-то из этого списка одна, госпожа? - осведомился сир Эрик, взглянув на Вивьен внимательно и откровенно обеспокоенно.

- Я вполне могу за себя постоять, - с легкой усмешкой заявила женщина.

Наталь покачал головой. Нет, он не сомневался в том, что Вивьен может себя защитить – она же маг, в конце концов! – но расстраивать Эйнеке этой смертью старшему близнецу определенно не хотелось. Он предпочел “снизить риски”, тем более что после нападения и сир Эрик едва ли тянул на полноценного бойца.

- Идите вдвоем, - предложил он рыцарю и чародейке.

Вивьен не стала возражать, даже неудовольствия никак не выразила. Вместо того, чтобы тратить время на капризы, она сухо и по-деловому предложила:

- Мы с сиром Эриком возьмем на себя старое шато, а ты…

- А я шахту, - охотно поддержал Наталь и кивнул. В темноте он ориентировался явно лучше, да и в одиночку сражаться против нескольких врагов в тесном проходе он мог весьма и весьма неплохо.

- Тогда Спаситель с погребами и другими тоннелями! - изрек сир Эрик, а Наталь кивком согласился с ним.

- Значит, решено, - улыбнулась госпожа Вивьен. В ее образе Наталь не уловил даже намека на страх.

***

Тонкие пальцы провели по гладкому и чуть пыльному стеклу. Магия пульсировала. Пульсировала и текла. Он опустошал одну сферу вслед за другой, насыщая себя, насыщая свой щит. Тогда на дороге через Ас-Этре они застигли его врасплох, теперь он застигнет врасплох их. Честный размен!

XII. Зверь Сиреневых холмов. Битва за старое шато

Они прошли этой тропой. Наталь не медлил, но на следы под ногами поглядывал. Отпечатки сапог на лесной почве были достаточно четкими, а значит свежими. Человек десять, как прикинул Наталь. Были ли с ними Эйнеке? Оставалось только гадать. Своими ногами брат не шел – его бы следы Наталь непременно узнал. Нес ли его кто-то из похитителей? Можно предположить, ведь некоторые отпечатки на землистой тропе оказались достаточно глубоки. Либо кто-то нес тяжелую ношу на руках, либо был облачен в доспехи. Наталю больше нравился первый вариант. Надежда спасти брата здесь и сейчас грела полуэльфу душу.

“Оставили караульных”, - Наталь замер, издалека заметив дежурящих у шахты вояк. Всего двое, но вооружены.

Не желая выдавать себя раньше срока, Наталь мягко скользнул в сторону – к деревьям и кустарнику, скрываясь. Его не заметили, точнее Наталь заметил караульных сильно загодя. Что ж, у эльфийского зрения есть свои значительные преимущества! И Наталь этим своим преимуществом воспользовался сполна.

Затаившись в стороне, он пристально оглядел и вход в шахту, и людей стороживших его. Да, при оружии и в доспехах, но нападения явно не ждут. Застигнуть их врасплох не составит труда, придумать бы только как! Умным и хитрым Наталь себя не считал, ведь умным и хитрым у них был Эйнеке, но нападать в лоб сейчас не виделось разумным. Не хватало еще чтобы эти псы тревогу подняли и переполошили всю свою свору! Хитрить придется…

“Арбалет зря не взял”, - мрачно подумал полуэльф. Из шато он, откровенно говоря, уходить поторопился – арбалет остался в их с братом комнате. Зато при Натале был его верный молот и нож, которым он обычно добивал подстреленное зверье.

“Сейчас бы одного выманил, а второго подстрелил”, - с некоторым сожалением Наталь вздохнул и зашарил рукой по земле в поисках чего-нибудь достаточно увесистого.

“Дурацкий южный лес! Ни тебе шишки, ни коряжки поувесистее!” - Наталь сердито оскалился, но наконец-то сумел нащупать в густой траве гладкий камушек: не слишком большой и тяжелый, но все-таки для дела пригодный. Осталось сменить позицию…

Глядя на Наталя, едва ли кто-то мог заподозрить, что такой здоровяк способен тихо красться. Впрочем, “тихо” – не совсем то слово. Под ногами полуэльфа не треснула ни одна ветка, не хрустнула сухая прошлогодняя листва. Он двигался легко, мягко и плавно, как пантар по джунглям Южного Материка. Деревья скрывали его, а неброская одежда никак не нарушала этой маскировки. Выдать мог разве что молот, случайно блеснув. Часовые, однако, совсем не смотрели в его сторону. Они отчаянно таращились на тропу и тихо переговаривались. О чем именно Наталь так и не расслышал – далековато был.

Он подбирался все ближе и ближе, пока не замер немногим больше пары десятков шагов от входа в шахту. Затаил дыхание. Нарочито сильно наступил на сухую лесную подстилку. Шорох и треск не услышал бы только глухой! Часовые навострились, заозирались. Наталь широко ухмыльнулся и с силой швырнул добытый прежде камушек. Метил в невысокий кустарник, росший в противоположной стороне. Зашелестели листья. Один часовой пихнул в плечо второго и кивнул в сторону кустарника, мол, иди проверь. Второй явно не желал ничего проверять, но подчинился. Взяв меч на изготовку, он осторожно двинулся на куст, а Наталь с прежней непринужденной грацией скользнул прочь – к шахте.

Первый часовой не сводил глаз с товарища, и это было Наталю только на руку. Полуэльф крадучись обошел его с другой стороны и, выхватив из ножен охотничий нож, вонзил его в открытую шею по самую рукоятку. Схватил врага покрепче и зажал ему рот. Караульный судорожно дернулся в медвежьих объятиях Наталя, однако вырваться не смог, а вскоре истек кровью и обмяк. Ни крика, ни стона, только бульканье из раненного горла. Наталь осторожно опустил тело наземь и, выхватив молот из петли, первым делом заглянул в жерло шахты. Никого. Во всяком случае у самого входа. Хорошо! Осталось только разобраться со вторым караульным. Тот как раз возвращался.

Наталь скользнул за балку-опору, державшую свод шахты. Затаился в тени. Ничего не подозревающий караульный вернул меч в ножны, но тут же схватился за рукоять, издалека заметив распростертого на земле товарища. Наталь скривился от неудовольствия. Стоило бы затащить труп с собой в шахту, но это Эйнеке умный и хитрый…

- Вильям! Вильям, что с тобой?! - на бегу выдал караульный на грубом северном наречии.

Остановившись неподалеку от трупа, он ошарашенно замер. Тогда-то Наталь и явил себя. Полуэльф не стал размениваться на церемонии и попросту тратить время – внезапность все еще оставалась на его стороне. Один быстрый и мощный удар снизу-вверх, и второй караульный мешком повалился наземь со сломанной челюстью. Второй удар Наталь обрушил прямо на голову врагу, а тот даже не попытался защититься. Еще один удар, а потом еще и так до тех пор, пока череп злосчастного караульного не превратился в кашу. Излишняя жестокость, но тот, кто украл у него Эйнеке, не заслуживает ничего иного.

- В Пустоте твой Вильям! - сердито рыкнул Наталь распростертому у его ног трупу.

- И ты туда же катись! - добавил после короткой паузы, затем поудобнее перехватил молот. Скрывающихся в шахте ублюдков, он тоже в Пустоту отправит – это всего лишь вопрос времени.

***

Его молот не знал пощады, а число убитых врагов росло по мере того, как Наталь углублялся в шахту. Враги ждали его, но сдержать не могли. Метр за метром он проходил, оставляя только кровь и разбитые головы, пока глубоко в стволе шахты не прогрохотало. Ударило по ушам. Посыпались камни. Наталь сердито зарычал, шарахаясь прочь от обвала.

“Трусы! Проклятые трусы!” - кипело в голове. Он бы непременно прокричал это подлецам, в ужасе завалившим единственный проход, но не рискнул – и без того потолок вот-вот рухнет ему на голову!

***

Где-то в глубине подземелья прогрохотал взрыв. Тонкий слух Эйнеке уловил его отдаленный рокот. Наталь и Вивьен пришли на помощь? Если так, то все ли с ними в порядке? Впрочем, нет времени. Времени совсем нет, если он намерен покончить с этим здесь и сейчас! Короткий вздох, и, подавив мимолетные угрызения совести, Эйнеке прибавил шагу. Магия трещала и искрилась. Щит держался едва-едва. Если Эйнеке будет медлить, он попросту не удержит контроль, а ему нельзя не удержать! Приходилось чуть ли не бежать по незнакомому скудно освещенному коридору.

Украденные письма и чертежи за пазухой щекотали кожу. Стоило бы рассовать их по карманам и сумкам у пояса, но и на это у Эйнеке тоже не было времени. К тому же, он попросту остерегался обронить и потерять даже одно. За пазухой – почти у самого сердца – надежнее: если не на деле, так хоть по ощущениям! Прежде чем поглощать магию из бомб, полуэльф бегло осмотрел каждое письмо и каждый чертеж. Выбрал только самые важные и самые ценные. Из формул и схем лишь то, что описывало внутреннее устройство бомб. Из писем только те, в которых фигурировали причастные лица и мелькали намеки на места новых атак. Остальное пусть горит!

Мастерская осталась далеко за спиной. Место, из которого слышался взрыв – еще дальше. Голые землистые стены сменились дощатыми. Дохнуло не подземной сыростью и затхлостью, а лесной прохладой и залежавшейся пылью. Еще с минуту торопливого шага, и впереди замаячила грубая деревянная лестница. Из-под крышки люка над ней просачивался блекло-золотистый свет. Эйнеке сорвался на бег. Он птицей взлетел по лестнице, совершенно не боясь оступиться. С силой ударил по крышке люка. Та аж отскочила! Громко грохнула об пол. Подняла пыль. Эйнеке крепче схватился за лестницу, замотал головой, отчаянно фыркая. Не удержался. Расчихался. От пыли жгло в носу.

Чьи-то голоса. Откровенно встревоженные. Приближающиеся шаги. Отчихавшись, Эйнеке выбрался из люка. Огляделся за миг до того, как в комнатушку, в которую и вела лестница, вошел рослый мрачный тип с дубиной на изготовку. Эйнеке не стал медлить. Всплеснув рукой, он направил щедрый поток искрящейся магии на потенциального врага. Короткий вскрик. Сияющее острие навылет пробило чужую грудь. Щит чуть ослаб, но все еще кипел от переизбытка магии. Эйнеке тихо шикнул и поморщился. Волны нервных мурашек прокатывались по его рукам и спине. Усталость и слабость давно сменились возбуждением, а то грозило вот-вот перетечь в кровожадный кураж. Поглощенная магия рвалась обратно – наружу.

“Еще немного. Осталось всего ничего, и я тебя отпущу!” - обещал полуэльф безмолвно и то сжимал, то разжимал пальцы – кипучая сила нещадно колола их.

Больше никто не пытался ворваться в комнатушку. Эйнеке перешагнул через распростертый на пороге труп. Даже не взглянул ни на кровавый веер на полу, ни на россыпь ярко-красных брызг, стекающих по дверному косяку. Оказавшись в просторном, но пустынном зале, он замер. Голоса стали громче. В холле неподалеку мелькали людские силуэты. Говорили не на Общем языке, однако не без труда Эйнеке сумел различить некоторые слова. Люди Акселя – а в том, что эти типы служат Акселю полукровка не сомневался – суетились и ругались, говорили что-то о потерянной шахте и о наступающей в лесу чародейке.

“Они разделились. Атаковали с двух сторон”, - понял Эйнеке.

План показался ему смелым, пускай и чересчур рискованным. Также он понял, что со стороны шахты не следовало ждать подкрепления. Тот грохот в глубине подземелья… Они ведь завалили проход, верно? Что это еще могло быть, как не попытка защититься от нападения хоть с одной стороны?

“Неважно!” - одернул сам себя Эйнеке.

Снова атаковал. Атаковал столь же безжалостно и стремительно, что и в прошлый раз, только сейчас его магия стала не единственным острием, а широкой волной чистой силы. Волна прокатилась в холл, опережая Эйнеке на добрые три десятка шагов. Она смела с ног застигнутых врасплох бойцов, выжгла и осушила их. Эйнеке больше не останавливался. Покончить со всем как можно скорее – единственное, что он желал сейчас так отчетливо и так ясно. Холл опустел в мгновение, а забаррикадированная дверь не казалась серьезной преградой. Эйнеке был уже готов обрушить на нее всю мощь своей магии, как вдруг из-за плеча послышался голос:

- Полуэльф! - позвал он.

Знакомый голос!

“Аксель!” - тихо и зло рокоча, Эйнеке обернулся.

Очередной Кош, вооруженный мечом, стоял на высокой витой лестнице, ведущей из холла куда-то на второй этаж заброшенного шато.

- Уже выбрал на чьей ты стороне? - спросил Аксель, надменно вскинув голову, а пальцы его с силой сжали оплетенную кожей рукоять меча.

“Боишься, человечишка!” - как-то злорадно подумал Эйнеке. Свирепость нет-нет, а пробуждалась в нем. Пробуждалась, разрасталась, будоражила!

- Мне не нужно выбирать. Я давно выбрал, - отозвался Эйнеке и недобро оскалился.

Аксель явно не был так глуп, чтобы не уловить его враждебность. Меч он пока, впрочем, не обнажил. Все еще надеялся на мирный исход? Зря!

- Подумай, полуэльф, ты мог бы сражаться за таких, как ты… - продолжил было Аксель, но Эйнеке протестующе зарычал.

- Убивать невинных горожан, трусливо их взрывая – это не сражаться! - возразил Эйнеке, чувствуя как вместе со свирепостью в нем вскипает откровенная злоба. Проклятый лицемер! За одно только это его следовало судить!

Судить?..

На суд уже не было времени. Лебран далеко и едва ли его оскорбит подобное самоуправство. Эйнеке сам способен вынести приговор. Вообще-то не только вынести, но и исполнить. Так будет честнее, справедливее и гораздо скорее. В конце концов, это дело магов, а не дворян и церковников!

Новое острие скользнуло по тонким когтистым пальцам. И выхваченный с запозданием меч едва ли мог от него защитить. Бездыханное тело с опаленной и раскуроченной грудью скатилось по витой лестнице. Черно-багровый шлейф протянулся следом. Эйнеке отвернулся. Одним властным жестом он снес баррикаду у двери. Створки, жалобно скрипя распахнулись, а прежде приглушенные звуки битвы ворвались в старое шато.

Пора поставить точку.

***

Айк серебристой молнией несся через лес. Вивьен почувствовала – он взял след. Эйнеке был где-то неподалеку. Неподалеку было и шато, если верить словам местных жителей. Сама Вивьен так ни разу и не видела его, но… Какое это теперь имеет значение, если милого Эйнеке нужно вызволять? Айк приведет куда надо, а дальше сама Вивьен будет… будет делать то, что от нее требуется. Хотелось бы верить, что и сир Эрик тоже. Впрочем, он еще не совсем отошел от недавнего нападения и, к тому же, был храмовником. Храмовникам Вивьен, как и всякая магичка, не слишком-то и доверяла.

Они углублялись в лес. Становилось прохладнее, и Вивьен пожалела о том, что так опрометчиво – совсем без подготовки! – бросилась в эту авантюру. “Опрометчиво бросаться” было совсем не в ее привычках. Впрочем, поступить иначе значило не только рискнуть жизнью Эйнеке, но и почти наверняка потерять его чересчур преданного брата. Нельзя так привязываться к людям (и к полулюдям тоже!), да только поздно. Бросившись вслед за Наталем, Вивьен окончательно приняла для себя факт того, что ей не все равно, а раз ей не все равно, значит она будет и глупить, и рисковать, и вести себя опрометчиво, лишь бы только защитить тех, кого любит.

Их заметили. Стрела свистнула совсем неподалеку. Вивьен хватило благоразумия заранее навести защитные чары, и теперь самый кончик стрелы чиркнул по их кромке. Тогда же Вивьен контратаковала, бросив короткое заклинание. Молния ударила в ту сторону, откуда стреляли. Грохотнуло. Сноп искр и щепы разлетелся фонтаном. Новых выстрелов не последовало, и Вивьен удовлетворенно улыбнулась. Есть ли среди врагов маги? Хотелось бы надеяться, что нет…

Вивьен метнула короткий взгляд на Айка. Тот не чуял магов. По правде сказать, он не чуял ничего, кроме Эйнеке, чья аура была настолько сильна, что перекрывала собой все остальное. Не замечал фамильяр и живых существ вокруг, вынуждая Вивьен двигаться через лес практически вслепую. Точнее, опираясь только на собственные органы чувств, но для магички, привычной к помощи фамильяра, это лишь немногим отличалось от “вслепую”.

Еще один выстрел, а потом второй и третий. На этот раз с другой стороны. Очертания старого шато показались впереди. Вивьен ринулась за ближайшее дерево – полагаться только на чары было бы не слишком разумно и совершенно точно слишком энергозатратно. Мелькнула тень. Вивьен отвлеклась от своего заклинания. И вовремя! Острый изогнутый клинок мелькнул прямо перед ее лицом. Сир Эрик отвел удар. Оттеснил прочь кого-то рослого, плечистого и черного, точно клочок ночи. Удивленно моргнув, Вивьен узнала кошколюда мау. Что ж, даже если у врага нет мага, не стоит расслабляться! Еще немного и ятаган кота ее настиг бы.

- Я вас прикрою, госпожа! - сипло обещал сир Эрик, отбивая стремительные удары ятагана.

Вивьен коротко кивнула. Мау-ррат казался грозным противником, особенно для рыцаря, изрядно потрепанного недавними событиями, однако ей ничего не оставалось, кроме как довериться. Айк рвался вперед – к шато. Стрелы свистели в воздухе. Две – со стороны шато. Еще одна – правее. Мгновение и еще две стрелы рассекли воздух. На этот раз левее шато. Итого Вивьен насчитала пять стрелков, и избавиться от них следовало как можно скорее, иначе к шато им не пробиться. Топот ног, бряцание и постукивание. Хруст сухих веточек и листвы – со стороны шато к ним мчался отряд. Сколько их Вивьен не разобрала – предпочла вернуться к плетению чар.

Серебристый шарик зародился на ее ладонях. С каждым словом он все рос, рос и рос, обретая не только больший размер, но и все более яркое сияние. Пальцы зажгло, закололо. Снова просвистели стрелы, а после Вивьен решилась нанести ответный удар. Целила, впрочем, не в разрозненные группы стрелков, а в спешащий к ним с Эриком отряд мечников. Со всеми ними, да еще и с мау рыцарь бы никак не справился!

Взрыв.

Собранная в один тугой клуб энергия расплелась. Грохнула. Взрыла землю и разметала ее. Заглушила ошарашенные людские голоса. Попала ли она в цель и скольких поразила, Вивьен не знала, но на миг в лесу воцарилась зловещая тишина. Не было больше ни стрел, ни торопливого топота, ни бряцания. Даже сир Эрик с грозным мау приостановили свой поединок. Вивьен перевела дух. Выглянула снова.

Между деревьями курилась лазоревая дымка и черная гарь расползлась на целых шагов сорок от места взрыва. Слабый ветерок донес запах паленой плоти и волос. Смесь торжества и отвращения наполнила Вивьен – убийства не вызывали у нее восторга, но вот победы…

“Теперь стрелки”, - сама себе скомандовала женщина.

Однако ничего предпринять она уже не успела. Сперва рядом раздался протяжный вой и чавканье. Вивьен дернулась, оглянулась: сир Эрик изловчился и наконец настиг противника. Меч его на добрую половину лезвия погрузился в распоротое брюхо. Мау-ррат отчаянно завыл, заскулил. Ятаган выпал из его рук. Когтистые пальцы попытались схватить сира Эрика, вцепиться в него, но рыцарь вовремя отскочил, вырывая из чужого брюха свой меч. Мау отчаянно и злобно клацнул зубастой пастью, а после повалился наземь. Густая кровь полилась из раны. Медно-железистый привкус тут же наполнил рот. Кот в ногах у рыцаря забился в агонии, заскреб когтями по земле, но вскоре затих, окончательно испустив дух.

- Живучая тварь… - пробормотал сир Эрик, глядя на Вивьен дикими глазами. Вивьен растерянно кивнула. Потом…

Потом грянул взрыв. Еще один и чудовищный настолько, что у Вивьен заложило уши. Волна мурашек прокатилась по всему телу.

Магия.

Столько магии!

Айк рассыпался снопом шипящих серебристых искр – его сотканное из чар тело попросту не устояло под волной. У Вивьен заломило в висках. Сир Эрик тоже скривился и рухнул, прижимаясь плечом к деревцу. Вивьен тоже не удержалась на ногах. Боль пульсировала. Тело откликалось на безудержный поток магии, изливающийся из шато. Женщина спозла по стволу вниз. Замерла, сжалась, силясь побороть накрывающую ее дурноту. Сознание померкло.

- Госпожа! Госпожа!.. - из забытья Вивьен вырвал хриплый голос.

“Эрик?” - Вивьен отчаянно заморгала глазами, силясь сфокусироваться.

И впрямь сир Эрик! Женщина признала его бледное лицо, а после позволила себя поднять на ноги. Треск и рокот катились по всему лесу. Веяло нестерпимым жаром. Что произошло? И сколь долго она была в обмороке? Вивьен заозиралась. Они с сиром Эриком находились на все той же позиции.

- Вы в порядке? - тихо спросил рыцарь.

Вивьен только кивнула – на большее не хватило сил: ни телесных, ни душевных. Рыцарь кивком ответил на кивок и устремил взгляд в сторону шато. Вивьен проследила за его взглядом и обмерла.

Шато полыхало.

Золотистые языки колдовского пламени плясали по крыше и стенам, взвивались вверх столпами. Тянулись к окрестным деревьям…

“Эйнеке!” - ужас охватил Вивьен. Его ледяные объятия сжали ее, сперли дыхание.

Силуэт.

Вивьен заметила его с опозданием. Сморгнула слезы. Вгляделась: силуэт рослый и худой. За стеной пламени различить детали не получалось никак, но…

“Эйнеке!” - к ужасу примешалась и радость, и удивление, и смятение.

Разум никак не мог уловить: в опасности ее милый полуэльф или нет? Он был окружен стихией, и стихия грозно рокотала, уничтожая обреченное шато, но языки пламени даже не касались его! Они мягко обтекали силуэт…

- Эйнеке… - пробормотала Вивьен, чувствуя как сознание снова покидает ее.

Темнота.

Короткая вспышка золотого света. Снова темнота. Мир то угасал, то оживал вновь. Вивьен повисла у сира Эрика на плече. Несколько вспышек и приступов темноты спустя она обнаружила себя уже в других руках. Магия трещала совсем близко. От кожи веяло жаром и пеплом.

- Эйнеке!.. - Вивьен распахнула глаза, нашла в себе силу на улыбку.

- Эйнеке, - подтвердил знакомый тихий голос, и Вивьен улыбнулась шире. Он живой!

- Ты… Ты цел? - не без труда спросила женщина.

Эйнеке не ответил. Вместо этого он повелел:

- Присядь, - и мягко опустил ее на землю.

Вивьен вскинула голову. Попыталась сфокусировать взгляд. Что он делает? Зачем? Эйнеке отстранился. Его тонкая фигура метнулась к сиру Эрику, застывшему в стороне. Коснулась груди. Аккурат у самого сердца.

- Прости, рыцарь. Я не могу по-другому, - разобрала Вивьен тихие слова, а потом почувствовала нутром новый оглушительно-яркий всплеск магии.

Снова паленая плоть. Снова предсмертный хрип. И мертвое тело с выжженной грудью рухнуло к убитому прежде мау-ррат. Для Вивьен это стало последней каплей.

- Госпожа Вивьен! - голос подоспевшего Наталя донесся издалека – словно бы из другого мира.

Она окончательно лишилась чувств.

Письмо Алонсо Грассо, адресованное Ламмерту Лебрану

Письмо Алонсо Грассо, адресованное Ламмерту Лебрану.

“Уважаемый милорд!

Прошу простить за задержку этого письма – происходящее в “Сиреневых холмах” с прибытием сира Райвана и его людей потребовало от меня слишком много внимания. Они ведут свое расследование, и мои заверения в том, что Вы и Ваши люди во всем разберутся, их не удовлетворяют. Прошу Вас, милорд, вмешайтесь лично, иначе нам не избежать разорения “Сиреневых холмов”! Хозяйство и без того обречено на большой упадок. Вместе со старым шато выгорела часть леса и пострадали соседствующие лавандовые поля, мой несчастный управляющий мертв, а репутация винодельни разрушена руками негодяев, державших моего дорогого Орландо в заложниках! И будто мало всех этих бед – ищейки сира Райвана распугали добрую половину моих работников. Без Вашего вмешательства “Сиреневые холмы” попросту обречены, милорд!

Касательно госпожи Изабель Нери и господ Вейнсов: они выехали незадолго до явления сира Райвана и его людей. Все прошло удачно, мой доверенный человек сопроводил их из владений безопасной дорогой. Полагаю, они все еще в пути на север, где намерены продолжить свое расследование. Письмо госпожи Изабель я прилагаю к своему. Думаю, оно гораздо лучше объяснит намерения господ Вейнсов, и произошедшее в “Сиреневых холмах” в целом, а также судьбу сира Эрика Бервенора в частности. Сам я намерен вернуться в Ас-Этре сразу, как только закончу наводить порядок на винодельне.

Желаю доброго здравия Вам, милорд, и еще раз прошу Вас о покровительстве. Мне бы не хотелось ни на что намекать, но, если Вы сомневаетесь, вспомните о том, как верны были Грассо Лебранам последние два столетия. Услуга с “Сиреневыми холмами” будет более чем достойной платой за верность моих отцов!

Алонсо Грассо, Ваш верный друг и подданный”.

XIII. Охота на единорога. Агенты Конклава

Три дня спустя после событий в “Сиреневых холмах”.

Свободные города. Дорога на Кагаран.

Три дня они скакали прочь от “Сиреневых холмов”, останавливаясь лишь для того, чтобы дать себе и коням отдых. Избегали шумных деревень, кабаков и даже почтовых станций. Разбивали лагерь в стороне от дороги. Наталь и Эйнеке несли вахту по очереди, а после – с рассветом – снова садились в седла и мчались дальше на север. К исходу второго дня они рискнули взять восточнее – к Кагарану, куда им и требовалось добраться как можно скорее. Вивьен держалась… достойно. Гораздо достойнее, чем Эйнеке сперва предполагал. После пережитого ему бы перестать недооценивать ее силу, но… Все снова стало так непросто!

Вивьен молчала. Она молчала все три дня их скачки, чтобы к исходу третьего дня потребовать остановиться не в лесу или в поле, а в показавшейся впереди таверне. Ни Наталь, ни Эйнеке не нашли в себе смелости отказать. К тому же, они оба выбились из сил, и кони под ними спотыкались от усталости все чаще. Ничего дурного не случится. Они уже слишком далеко от “Сиреневых холмов” и сгоревшего дотла вместе с окрестным лесом старого шато. Оставили коней на заботливого конюха. Арендовали большую комнату на верхнем этаже. И так остались в “Лесном Очаге” на добрую половину семидневки!

Воля Эйнеке, он бы уже тронулся прочь и снова гнал коня к Кагарану, где назревало… назревало что-то воистину дурное и кровавое, однако Вивьен настояла. Она призвала Конклав. К добру или к худу, но маги его уже скакали на встречу. Встречу, к которой Эйнеке был совершенно не готов.

“Я устал”, - признался сам себе, сидя на застеленной шерстяным одеялом постели.

Он и впрямь чувствовал себя чудовищно уставшим. Легкая и беззаботная жизнь в Свободных городах, которую представлял Эйнеке во время зимовки в Хладберге, обратилась… чем? Чем она обратилась? Эйнеке не находил подходящего слова, но он словно бы чувствовал на своей шее петлю, которая с каждым днем затягивалась все туже и туже. Он уже едва мог дышать!..

“И все это по моей собственной же глупости!” - раздражение вспыхнуло, но сразу стихло, смирившись. Эйнеке бы напился – о, как он хотел бы напиться! – однако скоро его вахта.

С тех самых пор, как они заселились в эти бесспорно пристойные и удивительно просторные аппартаменты на третьем этаже обыкновеннейшей придорожной таверны, Эйнеке и Наталь по очереди следили за происходящим из окна. Пропустить приезд представителей Конклава и тем более кого-то из Меченосцев или людей Лебрана было смерти подобно. В том, что их будут преследовать не сомневался никто. Впрочем, Вивьен выразила сомнения в том, что Лебран начнет охоту на них из-за сира Эрика. Алонсо Грассо и сам Лебран, по ее мнению, все еще оставались их союзниками, пускай и весьма-весьма неоднозначными.

Напряжение витало в воздухе. От него не лез кусок в горло, а все разговоры превращались в пытку. Вивьен больше не молчала, но ее взгляды!..

- Церковникам нельзя было знать подробности! Нельзя… - оправдывался Эйнеке, когда Вивьен наконец спросила (упрекнула?) о произошедшем тогда – в “Сиреневых холмах”. И он чувствовал, как дрожит его голос, как внутренне колеблется он сам.

“Так ли нужна была эта смерть?” - крутилось в голове.

Этот же вопрос Эйнеке видел в глазах и Вивьен, и Наталя. К счастью, никто из них не стал задавать его вслух. Никто не сказал, что Конклав непременно нашел бы способ выкрутиться из тех обстоятельств, что сложились бы, узнай Церковь Спасителя о тех делах, что творили мятежные чародеи во всех Свободных городах, прикрываясь именем некогда великого чародея. И узнай они о том, что назревает в Кагаране…

- Церковники теперь тебя не оставят… - только и сказала Вивьен с сожалением и с… разочарованием? Или это была жалость? Может быть, сочувствие?

- Я знаю, - выдохнул в ответ Эйнеке, не находя в себе сил ни злиться, ни спорить.

Да и о чем тут спорить? Райвану и его рыцарям не нужно никаких доказательств – они и без того охотно обвинят Эйнеке в убийстве сира Эрика, а если поймают, то с не меньшей охотой и осудят. Осудят, озвучат приговор, а потом казнят, скормив святому пламени.

“Стоило ли оно того?” - еще один вопрос, который никак не оставлял полуэльфа.

В первые часы дикой скачки прочь от “Сиреневых холмов” Эйнеке почти не сомневался, но мере того, как уходила магия, украденная из бомб, и утихала отчаянная ярость…Тогда-то в голове Эйнеке зародился новый ворох вопросов:

“А не магия ли говорила во мне? Не мой ли голод заставил меня убить? Не зверь ли во мне?..” - и чем глубже Эйнеке уходил в попытки осознать это и найти ответы, тем сильнее ему хотелось напиться вдрызг и просто отключиться.

- Эйнеке… - тихо позвали его, а теплая (почти горячая!) ладонь легла на плечо.

Эйнеке вздрогнул всем телом. Инстинктивно отстранился, но тут же замер, фокусируя и зрение, и сознание на протянутой к нему руке и на женщине, которой она принадлежала.

Вивьен.

Вивьен вернулась с первого этажа. Она время от времени туда спускалась, проверяя не прибыли ли незамеченными посланцы Конклава. Сострадание без труда читалось на ее лице, хотя Эйнеке чувствовал напряжение, витающее между ними уже несколько дней.

- Ты в порядке, милый Эйнеке? - тихо спросила Вивьен, совсем не смущаясь Наталя, сидевшего подле окна на грубо сколоченном деревянном стуле.

Наталь ненадолго отвел взгляд от окна и настороженно посмотрел сперва на Вивьен, потом на самого Эйнеке. Эйнеке лишь слегка качнул головой, мол, не беспокойся. Затем он вернул внимание к Вивьен. Посмотрел на нее виновато и тоскливо.

“Нет”, - напрашивалось в ответ. Хотелось признаться, хотелось выговориться и получить хоть какое-то утешение! Хотелось… Хотелось. Очень хотелось!

“Это слабость. Разве ты можешь позволить себе слабость?” - тогда же вскинулся внутренний голос, а Эйнеке наполнило глубокое чувство стыда. Он не мог быть слабым, особенно при брате и Вивьен.

Заколебался. Засомневался. “Нет” и внутренний запрет говорить это “нет” сошлись в незримом противостоянии. Эйнеке не выдержал его – оборвал, выдав такое неуклюжее и блеклое:

- Я не знаю…

Вивьен отреагировал почти мгновенно.

- Ох, Эйнеке!.. - выдохнула она, и нежные объятия окутали полукровку.

Первым порывом было дернуться и снова отстраниться, но тепло вытеснило весь страх и все неприятие этого контакта. Эйнеке поддался. В ответ не обнял, однако прижался ближе, теснее и плотнее. Зарылся носом в распущенные, вопреки привычкам Вивьен, черные локоны. В невольном порыве прижался к чужой шее: сперва щекой, а потом губами и снова щекой. Застыл, невольно вслушиваясь в ощущения. Каким образом Вивьен скрывала свою силу, Эйнеке не знал, однако сейчас, прижавшись вплотную к ее шее, он чуял как магия струится по ее венам и артериям вместе с кровью. Другая магия. Спокойная и не такая… жгучая. Почти такая же, как его, но совершенно иная, если сравнивать ее с силой, заключенной в стеклянные сферы-бомбы.

- Твои друзья из Конклава… - не поднимая головы с чужого плеча, пробормотал Эйнеке. - Они не писали о том, что за артефакт там – в Кагаране?

Переключиться на деловой тон… Наверное, самое разумное, что мог сделать Эйнеке сейчас, чтобы скрыть свои сомнения и свое отчаяние. Еще бы голову поднять, еще бы отстраниться, но… Эйнеке не находил в себе сил сделать это. Тепло и приятный запах Вивьен его усмиряли и даже утешали. Совсем немного, но все же!

- Там целый список, Эйнеке… - выдохнула Вивьен, и ее нежные пальцы погладили его по кудрям на затылке. - Турм был великим чародеем, и его коллекция чародейских…

- Я понял! - вспыхнул Эйнеке и тут же снова ощутил острый приступ вины.

Может дело все-таки не в магии, а в том, что он действительно опасен? Как дикий зверь или как стихийное бедствие, которым в сущности и является со своим вечным голодом и неправильной магией.

“Прости. Прости меня!” - следовало бы сказать вслух, однако Эйнеке смог только вскинуть голову и заглянуть Вивьен в глаза.

- Ох, Эйнеке… - повторила она, а мгновение спустя полуэльф ощутил прикосновение ее горячих губ к своему лбу.

Туманная дымка заволокла вдруг глаза, затуманила зрение. Эйнеке судорожно всхлипнул, а по щекам побежали слезы. Он снова чувствовал себя глупым юнцом, запертым в клетке где-то в Алании.

“А не были ли они правы, называя меня убийцей?” - еще одна крамольная мысль. Оглушенный ею, Эйнеке не услышал тихого голоса Вивьен:

- Они приедут со дня на день. Я получила письмо с чародейской птицей…

Эйнеке не выдержал. Разревелся.

- Эйнеке! - и встревоженный голос близнеца полуэльф тоже не услышал.

Зато он ощутил, как объятия Вивьен стали крепче, а после почувствовал как к ним присоединились не менее крепкие и теплые объятия Наталя.

- Все будет хорошо… - шептал кто-то из этих двоих, а может оба сразу.

Хотелось верить. Очень хотелось!

Только получалось едва ли…

***

Они явились глубокой ночью. Эйнеке был на часах, но не потому что настал его черед, а потому что никак не мог уснуть. Не желая мучить Наталя и не допуская даже мысли о том, что караулить будет Вивьен, полуэльф сменил брата на посту у окна. Смотрел в ночь. Глаза болели и слезились, но Эйнеке все продолжал и продолжал смотреть в густую темноту за пределами блекло-оранжевых орелов света, текущего из фонарей таверны. Пока не стало слишком темно и слишком поздно, видел суетящихся конюшенных и уезжающих прочь постояльцев. Видел и в отдалении как притихли дневные птицы, а ночные проснулись. С наступлением ночи жизни стало не меньше, но в большинстве своем она была гораздо-гораздо более скрытная. Разок глаз Эйнеке уловил сову, еще разок заметил бродячую кошку, крадущуюся прямо туда, где вечером полуэльф видел гнезда мелких певчих птичек, а после всю эту ночную жизнь нарушило явление человека – мимо лихим галопом промчался верховой.

“Гонец”, - подумал Эйнеке и тихо вздохнул.

Он позволил себе отвлечься от созерцания окна и жизни по другую его сторону. Обвел взглядом их комнату. Вивьен спала, обняв набитую соломой подушку, сжавшись и зарывшись под колючее шерстяное одеяло. Наталь на соседней постели наоборот раскутался и широко раскинул руки, тихонько похрапывая. Вид спящего брата и подруги немного успокоил. Тогда же Эйнеке невольно задумался о том, что неплохо бы поспать. Мимолетная мысль. Ее полуэльф тут же прогнал прочь. Да, от недосыпа (и, если честно, от недавних слез – тоже) болели глаза, но сон… Сон едва ли придет к нему! Пускай лучше отдыхают те, кто действительно может отдохнуть.

Эйнеке встряхнулся и снова обратил взгляд к окну. Впрочем, на этот раз он смотрел не на дорогу и не на окрестные леса, а на небо – на звезды и две луны, заливающие мир бледным светом.

Луны все те же, что Эйнеке привык видеть и в Альдане, и в других краях, а вот звезды… Звезды – чужие! Задумчивым взглядом полуэльф изучал созвездия – благо ночь выдалась ясная – и соединял их воображаемыми линиями. Без всякой системы и умысла, не пытаясь что-то сложить и действительно увидеть. Просто убивал время? Пожалуй. Хотя надежда обнаружить что-то знакомое на чужом небе не оставляла его. В конце концов, Свободные города не так уж и далеки от Альдана. Когда знакомое вроде бы наметилось и сложилось перед мысленным взором, тонкий (почти) эльфийский слух уловил перестук конских копыт. Эйнеке насторожился. Напряжение вмиг сковало его тело. Взгляд обратился обратно к дороге.

“Всадники. И не один, а двое”, - еще задолго до появления фигур верховых понял Эйнеке.

“Конклав или церковники?” - теперь крутилось в уме. К напряжению примешивалась и тревога. Эйнеке бы непременно бросился будить спутников, если бы был наверняка уверен в том, что верховые не промчатся мимо.

Не промчались. Два всадника на изящных серебристо-полосатых конях остановились во дворе, и Эйнеке без труда узнал ортесианов – скакунов, что водятся лишь в эльфийских землях.

“Конклав”, - с облегчением понял Эйнеке. Церковникам попросту неоткуда взять таких лошадей!

Волна расслабленности прокатилась по телу, и полуэльф сумел даже улыбнуться. Впрочем, улыбка его вскоре поблекла, а тревога вернулась: да, Конклав – его союзники, но стоит ли ждать от них хоть чего-то хорошего?

Эйнеке сомневался. Сомневался, когда покинул свой пост. Сомневался, когда будил Наталя и Вивьен. Сомневался особенно сильно, когда в дверь их комнаты постучали.

***

Кого рассчитывал увидеть Эйнеке? Сложно сказать. Маги Конклава представлялись ему достаточно разношерстной группировкой, но встретить сейчас собратьев-альданцев, да еще и тех, которых знал лично… Эйнеке отшатнулся от двери в тот же миг, когда открыл ее. Два силуэта. Два знакомых эльфа. О, очень и очень хорошо знакомых!

- Калеан?.. - удивленно пробормотал Эйнеке, глядя на рослого юношу с забранными в хвост белоснежными волосами. Тот улыбнулся: так непринужденно и дружелюбно, что Эйнеке смутился лишь сильнее.

- Господин Мириам! - а вот теперь голос подал и Наталь. Он узнал альданского Первого чародея.

- Принцы Ал`Аллэ, - отозвался Мириам: в противовес Калеану темноволосый и гораздо-гораздо более древний эльф. Вот в его голосе не было ни намека на удивление, только дежурная вежливость.

Мириам первым приложил руку к сердцу, обозначая приветствие. Вслед за учителем и Калеан повторил этот жест, все еще лучезарно улыбаясь. Наталь ответил, а Эйнеке… Эйнеке растерялся, но с опозданием все-таки сумел воспроизвести традиционное для альданского народа приветствие, дополнив его легким, но более чем уважительным поклоном в адрес господина Мириама.

- Вы знакомы? - наконец голос подала и Вивьен.

- Знакомы, - ответил ей Калеан и одарил очередной беспечной улыбкой.

- Скажу больше, на моем месте мог быть Эйнеке, - заявил он спустя мгновение.

Эйнеке тут же покачал головой, мол, не надо. Калеан вскинул бровь, но ни слова более не произнес.

- Что ж, Верховный чародей Аст`Рэй и впрямь знал, кого к нам следует направить… - несколько растерянно проронила Вивьен.

- Разумеется, Гай знал, - отозвался Мириам и уверенно прошел вглубь комнаты.

Вивьен последовала за ним, как и Наталь, а вот Калеан задержался, не сводя с Эйнеке внимательного взгляда. Эйнеке тоже замер, вопросительно посмотрев на… на кого? На друга? Когда-то они и впрямь были друзьями, но кто они теперь? Эйнеке помнил Калеана подростком – совсем еще мальчишкой! – которого (как и его самого) привезли к господину Мириаму, дабы тот выбрал из них лучшего, выбрал ученика. Они сразу поладили. Все случилось само собой… Поладили и взбунтовались против самой идеи, что кто-то должен выбирать из них.

“Ну и дел мы тогда натворили!” - Эйнеке тихо усмехнулся, припомнив их совместное с Калеаном прошлое. Припомнил он и то, как Калеан рассказывал ему о драконах, о том, как хотел с ними летать. О чем тогда мечтал сам Эйнеке? Едва ли о драконах!

“И о чем же ты мечтаешь сейчас?” - мысленно спросил Эйнеке, так и не решившись превратить этот вопрос в телепатический импульс.

Калеан шагнул вперед. Его рука мягко и осторожно коснулась плеча Эйнеке. Эйнеке вскинул взгляд.

- Я рад тебя видеть, Ал`Аллэ, - тихо произнес друг. Пожалуй, все-таки друг!

Калеан явно хотел сказать что-то еще, однако Эйнеке ему не дал. Эйнеке… Что ж, он поддался эмоциям, обняв Калеана за плечи. Тот не отстранился и не воспротивился, хотя и Эйнеке знал, сколь непросто другим эльфам переносить близкий контакт с его щитом. Даже больше: Калеан ответил. Тихо смеясь, он обнял Эйнеке. Ненадолго, но и этого хватило, чтобы на полуэльфа накатило такое теплое и приятное чувство… и мысли о родине… В Альдане его не настигнут церковники. И в Альдане совершенно точно есть те, кто любит и его, и Наталя. Там их не станут преследовать.

“Не станут же?” - Эйнеке заглянул в лицо Калеана и улыбкой ответил на улыбку.

- Нас ждут, - как бы между прочим заметил Калеан, отстраняясь.

Да, их и впрямь ждали: Мириам, Наталь и Вивьен делали вид, будто не смотрят на их теплые приветствия, однако все трое улыбались. И все трое явно ждали, когда они закончат – разговор предстоял непростой.

- Да… - согласился Эйнеке с некоторым невольным разочарованием.

XIV. Охота на единорога. Ночные разговоры

- Кто-то из вас действительно убил сира Эрика Бервенора? - не ходя вокруг да около, спросил господин Мириам.

Вивьен и Наталь не ответили, но взгляды их устремились на Эйнеке. Калеан и Мириам, следуя их примеру, тоже посмотрели на него, а у Эйнеке сердце в груди сжалось и превратилось в ледышку. Страх и стыд накатили мощной волной, накрыли с головой. Первым порывом было солгать, а если и не солгать, то просто уклониться от честного ответа. Да, Вивьен и Наталь знают правду, они все видели, но… Увидеть в глазах Мириама и Калеана разочарование? Подтвердить перед альданцами ту старую мысль о том, что Эйнеке Ал`Аллэ – чудовище и убийца?

“Лжецом тебе нравится быть больше?” - не без ехидства спросил внутренний голос.

Эйнеке выдохнул. Он принял решение: пускай он будет для Калеана и Мириама монстром, но не лжецом для Вивьен, Наталя и себя самого.

- Я его убил, - произнес Эйнеке натянутым тоном. Пытался выглядеть спокойным и разумным, но руки против воли сжимались в кулаки.

Господин Мириам кивнул. Вопреки опасениям Эйнеке он не стал спрашивать ни о причинах, ни об обстоятельствах. Не стал Первый чародей Альдана и давать свою оценку его словам, его поступку. Господин Мириам просто принял сказанное к сведению, но не более того. Во всяком случае все “более” он оставил при себе.

- Я чувствовал это необходимым тогда, - выдохнул мгновение спустя Эйнеке.

Да, Мириам не желал знать о его мотивах, но сам Эйнеке… Нет, он молчать не мог – чувствовал в себе острую потребность объясниться!

- Я был зол и мне казалось, что сиру Эрику ни в коем случае нельзя видеть те документы, которыми я завладел в старом шато, - продолжил полуэльф, и никто не его не перебил. Мириам только нахмурился, но кивнул, мол, говори дальше.

- Мне казалось, что как только церковники завладеют доказательством причастности магов к этому… к этому безобразию в Свободных городах, - сказал Эйнеке и, выдержав короткую паузу, добавил: - Еще и та магия… Она так жгла изнутри!

- Та магия? - коротко осведомился Калеан и вопросительно выгнул бровь.

“Та магия”, - коротко кивнул Эйнеке и шумно выдохнул: ему нужно было перевести дух. Перевести дух и вспомнить все то, что он ощущал во время битвы в старом шато. Тогда это не казалось хоть сколько-нибудь важным и примечательным, но теперь…

- Я нашел в погребах шато цех по производству бомб. Тех самых бомб, которые они использовали в атаках на Ас-Этре и… и, наверняка, где-то еще, вам лучше знать, - Эйнеке нервно улыбнулся и глянул на господина Мириама и его ученика. - Я позволил им меня поймать, был ослаблен, решил взять всю ту магию, что нашел в заготовках бомб, и… Она была другая. Думаю, что была другая.

“Я реагировал неправильно, реагировал острее!” - напрашивалось следом, однако Эйнеке не посмел это сказать вслух: уж слишком оно смахивало на попытку оправдаться. И разве хоть что-то может оправдать убийство человека? Не врага, а союзника…

- Судя по тем письмам, что я захватил… - продолжил было Эйнеке, но Калеан его оборвал:

- Предполагаешь, что это может быть связано с тем артефактом, который они использовали при производстве бомб? - спросил он и улыбнулся, безмолвно извиняясь за свое вмешательство.

Эйнеке согласно кивнул и улыбнулся в ответ. Калеан его понимал. Понимал, и это утешало. Успокаивало хоть немного, пускай Эйнеке все еще чувствовал себя… ну, ублюдком? Ублюдком и убийцей?..

- Да, это вполне может быть, - обозначил Калеан. - Я читал о том, что некоторые артефакты обладают настолько специфической аурой.

Недолгое молчание. Наталь явно не рисковал вмешиваться в разговор магов, а сами маги, включая господина Мириама, задумались. Вивьен первой решила нарушить молчание:

- Что это за артефакт все еще неизвестно? - осторожно спросила она.

Тогда и Эйнеке подал голос вновь:

- У Конклава ничего не пропадало в последние годы? - не то, чтобы он надеялся на хоть какую-нибудь откровенность от Мириама (и даже от Калеана).

Ответ господина Мириама был предсказуем:

- Нет, ничего, - сказал он, а после уточнил: - Что это за артефакт мы пока не выяснили. Предполагаю, что это ранее неизвестный Конклаву предмет из коллекции Турма Алого, ибо все прочее его имущество Конклаву хорошо известно, находится в его пользовании и совершенно точно принадлежит лишь Конклаву.

Эйнеке кивнул – только это ему и оставалось. Подвергать сомнению безопасность хранилищ Конклава и компетентность магов-хранителей не в его интересах, да и едва ли могло привести хоть к чему-то полезному. Обращать разговор в бессмысленный спор… О, это совершенно точно не то, что поможет поскорее справиться с теми безумцами!

- Они хотят господства магов в Свободных городах, они используют магические бомбы, которые мастерят с помощью неизвестного Конклаву артефакта, их едва ли можно склонить на сторону Конклава, а их лидеры используют одно имя – имя Артура Коша, и это все, что известно и мне, и Конклаву? - осведомился Эйнеке, внимательно глядя на Мириама.

Пожелает ли тот поделиться еще хоть какими-нибудь сведениями? Маловероятно, однако полуэльф не терял надежды. Как-никак он уже позволил себе настолько глубоко погрузиться в противостояния Конклава и почитателей их давнего лидера!

- Их следующая цель – Кагаран, и нам это тоже известно, - с вежливой полуулыбкой отозвался Мириам. Посвящать Эйнеке дальше и глубже в известное Конклаву он явно не собирался.

Эйнеке покосился на Вивьен, гадая насколько много известно ей (но не ему), однако тут же в полной мере осознал: верность Вивьен Конклаву гораздо больше, чем ему. Она может любить его – Эйнеке – но никогда не поставит свои чувства к нему выше, чем верность Конклаву. И в присутствии (о, особенно в присутствии!) Мириама она будет молчать и даже не усомниться, что молчание – это правильно.

- Известно благодаря тем документам и сведениям, что я добыл, - и все-таки Эйнеке попытался проявить настойчивость.

Мириам наградил его долгим взглядом. На миг в нем полуэльфу почудилось сочувствие, а потом и насмешка. Ничего другого, впрочем, Эйнеке не добился.

- И Конклав за это тебе благодарен, принц Ал`Аллэ, - как-то уж чересчур официально произнес Мириам, а Эйнеке пришлось мысленно признать свое поражение.

“Они не дадут мне играть по каким-либо правилам, кроме тех, которые угодны им самим”, - подумал про себя и тогда же ощутил такой острый и яркий приступ злости. Впрочем, выпустить эту злость наружу не было ни шанса, ни возможности, ни смысла.

- Вы, верно, уже ознакомились с текстом тех писем? - осведомился Эйнеке.

- Разумеется, - отозвался Мириам, а после перевел взгляд на Калеана. Калеан этот беззвучный приказ уловил и откликнулся на него ровно так, как ожидал его наставник:

- Они намерены свергнуть временного наместника Кагарана и посадить своего человека до того, как в ситуацию вмешаются церковники, которые собираются для якобы мирной встречи в замке неподалеку от границ Кагарана и Наварионской империи. Они знают, что временный наместник и его правительство просили помощи у Навариона и Церкви Спасителя, их это не устраивает, как и оппозицию из числа непричастных к магии. В Кагаране грядет восстание, и наши “друзья” им непременно воспользуются, а потом почти наверняка расправятся с церковниками, открыто заявив о себе, - послушно пересказал Калеан.

Мириам одобрительно кивнул. Эйнеке нахмурился: сам он бы не рискнул столь уверенно говорить о расправе над церковниками, ведь в письмах фигурировали лишь планы на переворот, но…

“А разве эти безумцы не захотят себя обезопасить?” - мелькнуло в голове. Эйнеке смолчал. Предпочел поинтересоваться иным:

- Какой план у Конклава? - спросил он. - Как мы будем им противостоять?

Мириам посмотрел на Эйнеке пристально и серьезно. Эйнеке невольно напрягся, готовый услышать что-нибудь в духе “это не твое дело, полукровка”, однако в следующий миг на лице эльфа проступила одобрительная улыбка.

- А это мы обсудим утром, когда все смогут как следует выспаться, - мягко произнес Первый чародей и не встретил возражений. Впрочем, для них он дал шанс, спросив:

- Еще вопросы?

Пауза. Вопросов явно не было ни у кого из присутствующих, кроме разве что Наталя. Тот молчал весь разговор, не решаясь встревать, а теперь получил на это вполне очевидное приглашение. И он им воспользовался:

- Артур Кош – это имя настоящего человека или они его… ну… придумали? - спросил старший близнец не без любопытства.

Мириам весело хмыкнул. Эйнеке заинтересованно наклонил голову к плечу: он и сам был бы непрочь узнать ответ. Имя казалось смутно знакомым и прежде… Слышал ли он его до той встречи на балу в Ас-Этре?..

- Артур Кош или Артур Каэрединский – это вымышленный персонаж. Про него писали книги на закате Каэрединской империи. Не исторические, а… ну… - принялся объяснять Калеан, однако замялся, выискивая подходящий термин.

- Сказки? - осторожно предложил Наталь, а Калеан с ним согласился:

- Да, сказки, - и благодарно улыбнулся.

“Как по-дурацки…” - подумал про себя Эйнеке, а потом не удержался и рассмеялся.

Мысль о том, что по Свободным городам ходит столько людей, вполне серьезно называющих себя именем сказочного персонажа, и никто этому не придает большого значения, его развеселила. Не могла не развеселить.

Его смех подхватили и Калеан, и Наталь, а после спонтанному веселью поддалась и Вивьен. Не засмеялся один только господин Мириам и, как подумалось Эйнеке, виной тому был исключительно высокий статус Первого чародея, а не отсутствие чувства юмора как такового. Господин Мириам ограничился улыбкой.

***

Ночь становилась все темнее и все глубже. Эйнеке лежал на спине, но уснуть никак не мог. Наверное, прошло не меньше часа (а может и все полтора) с того момента, как Калеан и Мириам оставили их комнату. Трактирщик любезно предоставил им лучшие покои во всей таверне – денег Конклава более чем хватало на такой пустячок. Ночной вахтой решили пренебречь, ведь даже если по душу Эйнеке и явятся Меченосцы, они едва ли посмеют угрожать ему в присутствии Первого чародея.

Наверное, Эйнеке от того должен был чувствовать спокойствие, возможно, даже безопасность и умиротворение, однако ничего из этого к нему так и не пришло. Тревога отступила – да, но раздражение и недовольство оставались, и они не давали Эйнеке погрузиться в хоть какое-то подобие сна. Мысли об убийстве сира Эрика тоже бродили по кромке сознания. Впрочем, их пока держало в узде осознание (надежда?) того, что влияние чужой поглощенной силы могло подтолкнуть Эйнеке сделать то, что он сделал. Раздражение… Раздражение все пульсировало, все билось и разрасталось. Оно перекрывало собой и вину, и сожаление.

“Они хотят чтобы я участвовал во всем этом, но не знал ничего, что может стать для них неудобным”, - думал и думал Эйнеке, глядя в дощатый и пыльный потолок.

“Я не должен задавать лишние вопросы, только сражаться за них и за их интересы в Свободных городах. В конце концов, я ведь тоже маг, а если я – маг, то я должен быть по умолчанию на стороне Конклава. Так они думают”, - Эйнеке сердито вздохнул и перевернулся на бок – мышцы спины уже побаливали, он слишком долго лежал неподвижно на далеко не самой мягкой постели, да и шрамы, полученные в Ас-Этре ныли.

“И когда все в моей жизни стало настолько сложным?” - невольно спросил сам себя.

Наталь похрапывал, широко раскинув руки и развалившись на всей своей скромной постели. Вивьен наоборот сжалась в клубок под одеялом и лишь тихонько посапывала. Выглядела она во сне почти умилительно, но Эйнеке никогда бы не посмел потревожить ее сон, присев рядом и погладив по распущенным волосам.

Итак, когда же его жизнь стала настолько сложной? Когда он встретил Вивьен и позволил себе впутаться в ее проблемы? Когда встретился в лесной глуши с Керихат и решил начать все с чистого листа? Или еще раньше: когда сбежал из дома, проникнувшись идеями друидов о ритуальном путешествии во имя мудрости? Да, наверное, еще тогда. И имеет ли все это хоть какое-то значение?

“Хочу домой”, - в носу противно защипало, и Эйнеке почувствовал, как на глазах опять наворачиваются слезы.

“А могу ли я вернуться домой?” - тут же всплыл закономерный вопрос, и с ответом на него Эйнеке терялся. С одной стороны, в Альдане было кому ждать его и Наталя, и они совершенно точно не вне закона там, кто бы что не говорил. С другой стороны, все эти слухи и пересуды, все те косые взгляды…

“Я снова буду недостаточно эльфом. И снова моей магии будут бояться”, - старые страхи и обиды зашевелились внутри. Эйнеке сморгнул слезы.

Нет, с него решительно хватит на сегодня!

Он поднялся с постели. Сунул ноги в сапоги и мягко, почти бесшумно, двинулся прочь из комнаты. На ходу взял свой пояс с сумками и мешочками. Из одного достал трубку и небольшую деревянную табакерку. Оглянулся: никого не разбудил. Прошагал к двери и, прежде чем закрыть ее за собой, еще раз убедился в том, что Наталь и Вивьен мирно спят. Хорошо. Не хотелось бы объяснять никому почему ему взбрело покурить среди ночи.

В зале таверны тоже было пустынно: ни одного посетителя, лишь пара слуг спят на лавках у окна. Свечи и лампы давно погасили, однако полуэльфу они и не требовались – Эйнеке и без того видел куда идти. Мягко прошел к двери и с удивлением понял: на засов ту никто не закрыл. Дверь была лишь прикрыта, но не заперта. Впрочем, а должна ли? Приехавшие в ночи гости – тоже гости, и у них почти наверняка есть в кошелях и южное серебро, и любимое северянами железо.

Ночь.

Снова ночь, но на этот раз куда более осязаемая, чем в комнате. Прохлада лизнула щеки. Нос защекотал запах влаги в траве, дорожной пыли и конюшни, расположенной близ таверны. Похрапывали и пофыркивали кони – их Эйнеке тоже слышал превосходно, как и дремлющего в тепле и сене конюха: тот храпел гораздо громче своих копытных подопечных. Слышал Эйнеке и шорохи в траве, и стрекот сверчков. Уловил он и отдаленное уханье: сова, которую он слышал еще после заката, продолжала свою охоту. Что ж, вполне неплохая атмосфера для того, чтобы покурить!

Эйнеке давненько не курил. Наверное, с того самого момента как сел на корабль из Дейны в Вольные Земли. Все не до того было, да как-то и не хотелось. Не было нужды ни в мимолетном успокоении, которое дарил процесс курения, ни в таком же мимолетном удовольствии. Теперь… Теперь, наверное, Эйнеке как никогда нуждался и в успокоении, и в удовольствии.

“Улизнуть от Конклава сейчас я не могу. Заставить их играть по удобным мне правилам – тоже. Что ж, зато я могу хотя бы подымить в свое удовольствие”, - совсем дурацкая мысль, но Эйнеке она позабавила. Заставила улыбнуться.

Курить около входа в таверну не рискнул, да и у конюшни – тоже. Магия магией, но лишний раз рисковать не хотелось. Жизнь совершенно точно не станет краше от ночного пожара. Побрел в сторону – поближе к дороге. Тогда же заметил долговязый и крылатый силуэт впереди, а с ним крохотный огонек и ленту сизого дымка.

“Вот и компания нашлась”, - про себя отметил Эйнеке, удивленный тем, что и Калеан не спит. Удивленный и взволнованный, ведь Калеан – это… это Калеан! Сам факт его присутствия в таверне был невероятно волнующим!

- Тоже не спится? - коротко поинтересовался эльф, когда Эйнеке остановился подле. Сделал еще затяжку, затем выдохнул новый клуб дыма: терпкого и горького.

- Угу, - мрачно отозвался Эйнеке и принялся набивать собственную трубку. Ей он обзавелся в Хладберге, как и табакеркой. Возня с трубкой вдруг показалась ему куда привлекательнее все той же возни, но с самокрутками.

- Кошмары? - коротко осведомился полуэльф, не шибко надеясь на ответ. В конце концов, Калеан знал его мальчишкой, он доверял мальчишке, а Эйнеке тем мальчишкой уже давно не был.

- Кошмары, - согласился Калеан и, вздохнув, улыбнулся: вроде бы и дружелюбно, но как-то уж совсем печально.

Впрочем, сколько помнил Эйнеке этого эльфа, он всегда казался немного печальным. Наверное, печальность и тоска – родовые черты Дома Д`Вердант. Перешли по наследству вместе с даром сновидца.

Эйнеке забил трубку и бросил еще один взгляд на Калеана. Тот молчал. Курил. И в его образе Эйнеке теперь ясно улавливал следы пережитого кошмара: испарина на лбу, нахмуренные брови, крылья подрагивают нервно, а по коже все еще бегут мурашки и едва ли от ночной прохлады! Хотелось поговорить, хотелось спросить какого призрака на этот раз увидел Калеан, однако так и не рискнул. Пускай Калеан не дал причин даже думать о том, что между ними теперь стена, Эйнеке эту стену чувствовал. Чувствовал и совсем не решался ее преодолеть. Молчал, и молчание это угнетало.

“А он ведь настоящий эльф и настоящий принц Дома”, - подумалось вдруг.

Эйнеке позволил себе на миг залюбоваться и чужими черно-золотыми крыльями, и длинными белыми волосами, но, как только Калеан перехватил его взгляд, смущенно потупился, затем уставился на дорогу, на домишки и деревья по другую ее сторону.

При всем своем сходстве с эльфами крылатым Эйнеке не был, и это ему уже однажды ставили в вину. Размышляя об этом, он вызвал искорку магии – ее было более чем достаточно – и принялся раскуривать трубку. Горький и суховатый дым заскреб горло. Эйнеке чудом не закашлялся, только поморщился. Да, давненько он не курил!

- Не думал, что ты куришь, - заметил как бы между прочим Калеан.

Эйнеке, отвлекшись от своего дела, ответил:

- А я не думал, что куришь ты, - и улыбнулся. Улыбка вышла скорее нервной, чем веселой, но Эйнеке и впрямь почувствовал некий отголосок веселья внутри.

- Не думаю, что мне вообще стоит это делать, - вздохнул Калеан и глянул на свою трубку, потом улыбнулся: гораздо-гораздо более расслабленно, чем сам Эйнеке.

- Это может вызывать кошмары? - коротко осведомился Эйнеке.

- Возможно. Не знаю и не думаю, что хоть кто-нибудь знает, - пожал плечами Калеан.

Эйнеке отважился еще раз посмотреть на Калеана. Сновидство – редкий дар. Настолько редкий, что Калеан в некотором роде тоже стал отщепенцем для альданцев. Да, он правильный эльф и принц, но с особенностью настолько особенной, что ее вполне можно приравнять к изъяну. Такой же особенностью была полукровность Эйнеке и его магия. Наверное, они тогда так хорошо поладили потому что оба были немного не такими, какими их хотели бы видеть старшие. Впрочем, едва ли они тогда осознавали, что их “неправильность” – причина той симпатии, что возникла между ними с первого взгляда.

- Научился у людей, - сказал Эйнеке как бы между прочим и взглядом указал на свою трубку. Не сомневался, что Калеан его поймет. Тот понял и усмехнулся.

- Я тоже, - признался эльф, а потом добавил: - У школяров в Наварионе. Постоянно курят на мосту между главной башней Чертогов и Церковной.

Эйнеке хмыкнул. Он никогда не видел Чертогов Знаний в Наварионе и представлял их себе весьма условно, но мысль о том, что кто-то курит неподалеку от того места, где учат богословию, его позабавила.

И снова молчание.

Калеан все курил. Курил и Эйнеке. Говорить хотелось. О, как хотелось! Только вот, несмотря на все веселые смешки, стена никуда не исчезла, только стала куда более зыбкой и тонкой, почти прозрачной. Но все-таки не исчезла. Попробовать ее на прочность? Эйнеке сделал затяжку и выдохнул, чувствуя теперь не только сухость в горле, но и болезненный комок в груди. Думал. Взвешивал за и против. В конце концов, когда он еще сможет поговорить с Калеаном? Уже завтра их пути разойдутся и, быть может, они не увидятся еще десятки лет, а может даже и сотни. Для эльфов ни десять, ни сто лет – не срок.

- Ты давно бывал в Альдане? - и все-таки решился Эйнеке.

Калеан внимательно глянул на него. В его серых глазах среди печали проступили интерес и сочувствие. Калеану было явно любопытно, а еще он, очевидно, понимал, что у Эйнеке действительно имелись причины уехать и не возвращаться. Прошло столько лет… Да, для эльфов и десять, и сто лет – не срок, но… Хоть какой-то вес они все-таки имеют, верно? Особенно для столь молодых эльфов… Эльфа и полуэльфа. Да, тем более для полуэльфа.

“Получеловека”, - почти инстинктивно сам себя поправил Эйнеке. Это для людей имело первостепенное значение то, что он полуэльф. Для эльфов он был в первую очередь получеловеком. Чужак для всех.

- Прошлой зимой. Господин Мириам вернулся ко двору в Венец Зимы, а потом мы жили в Альвеносте до лета. Осенью вернулись в Наварион – Конклав призвал, да и я должен был продолжить учебу в Чертогах, - сказал Калеан.

Эйнеке благодарно кивнул. Он рассчитывал на куда менее развернутый ответ.

- А что? - вдруг спросил Калеан. - Ты что-то хотел узнать об Альдане?

И этим вопросом он застал Эйнеке врасплох, потому как Эйнеке действительно “что-то хотел узнать”. Что-то вполне конкретное. Просто… Просто пока не почувствовал в себе достаточно смелости. Калеан явно это понял. Понял и взял инициативу в свои руки.

- В Альдане все как и всегда. Цветут элорны, галлы пасутся, Ан`Инарил никому не кланяются, а Ар`Лидан женятся то с Н`Терн, то друг с другом и косо смотрят на всех остальных. В крепости Ветреного Пика все еще живут драконы, а фэйри по-прежнему передают друг другу корону каждые три луны, - непринужденно заговорил Калеан, покуривая. - У Ал`Аллэ тоже все славно, насколько знаю. Лоза растет и плодоносит как надо, а в гавани Дарруны полным-полно кораблей: и наших, и фироланских. Людских там тоже тьма.

Эйнеке удивленно моргнул и уставился на друга. Тот ответил ему беспечно-веселой улыбкой и новым клубом горького дыма. Опять защипало в носу и в горле заскребло еще жутче. Эйнеке сдался и, магией потушив огонек, принялся когтем выскребать на землю прогоревший табак. Губы невольно растянулись в улыбке.

- Ан`Инарил думают, что Ал`Аллэ ближе к ним, а Ар`Лидан – к ним, но мы-то оба знаем, что Мрачный Орис к Аи`Мирар тяготеет. Господин Таэль все врачует при королевском дворе. Он дал мне пару уроков в Альвеносте, - продолжал Калеан, а Эйнеке улыбался все шире: своего прадеда Таэля он любил и был бы совсем не против увидеть вновь. Дедушку Ориса, пожалуй, тоже, пускай и тот ему устроит знатную взбучку за побег.

- А Миристель Аи`Мирар? - тихо и почти что робко спросил. Рискнул поднять взгляд: если Калеан и что-то знает про его с Миристель отношения, то Эйнеке это непременно поймет.

- Принцесса Миристель все так же прекрасна, - Калеан широко улыбнулся и глянул на Эйнеке из-под лукавого прищура. - Она правит Аланией от имени князя Сигиона. И она еще не вышла замуж.

И снова этот хитрый взгляд! Хитрый и немного насмешливый, но не злобный, а доброжелательный. Калеан определенно все знал, хоть и уехал из Альдана до того, как Эйнеке впервые встретил в Аланийских рощах принцессу Миристель. Что ж, мир альданских принцев и принцесс довольно тесен, а слухи среди Благородных Домов распространяются быстро.

- Ее пытались сосватать за младшего из Ан`Инарил, но она сказала, что он для нее слишком юн, - усмехнулся Калеан.

“Она еще ждет меня?” - надежда напополам со смущением и жаром разгорелась внутри, однако спрашивать об этом вслух у Калеана едва ли имело хоть какой-то смысл. Даже если он виделся с Миристель лично, стала бы она так с ним откровенничать? Нет, Миристель совсем не такая!

- Что ж, рад слышать, что дома все хорошо, - заставил себя сказать Эйнеке и снова улыбнулся. Голос звучал сипло – к курению явно не стоило возвращаться, несмотря на всю жажду спокойствия и удовольствия.

Тишина подступила. Калеан сделал последнюю затяжку и принялся чистить трубку, а Эйнеке свою уже убрал в кошель и взглянул на наметившуюся у востока блекло-розовую полоску. Ночь уходила – ее вытеснял рассвет. Новый день уже на пороге. Новый день и старые проблемы… Впрочем, второе вдруг показалось Эйнеке куда менее значимым, чем первое. Время идет, мир живет, мир дышит, бурлит и кипит – это гораздо важнее мертвого паладина, безумцев-террористов и не в меру скрытных чародеев Конклава. Однажды не станет никого из них (а смерть паладина совсем утратит свою значимость), но солнце вставать не перестанет и мир не остановится. Он будет пульсировать жизнью, словно большое сердце кровью.

- Надумал вернуться? - этот вопрос застиг бы Эйнеке врасплох, но тот уж слишком поддался благодатному ощущению спокойствия и нормальности, которое пришло к нему вместе с зарождающимся рассветом.

Врасплох не застал. И опрометчиво-торопливо отвечать не заставил. Эйнеке наклонил голову к плечу. Всерьез задумался: так ли он хочет вернуться? И может ли он вернуться?

- Я хочу вернуться, - честно ответил полуэльф, - но я еще не готов к этому. Хочу сперва увидеть родину своей матери.

И вновь во взгляде Калеана мелькнул интерес. Эйнеке и без слов понял его вопрос. Весело и почти что счастливо рассмеялся. Забавно: в Альдане все знали, что принцы Ал`Аллэ – полукровки, однако едва ли кто-то кроме близких родичей знал, кем была их мать и откуда приплыла в Дарруну.

- Она с востока, - признался Эйнеке. - Из Тиманской империи. Так что, я не просто получеловек, а полутиманец.

И про себя понадеялся, что Калеану никогда не придется разрываться между ним и верностью господину Мириаму, не придется говорить о том, куда Эйнеке мог отправиться, если вдруг Конклав пожелает его преследовать или даже убить.

- Я там не бывал, но много читал, - улыбнулся Калеан. - Белые дворцы и храмы, бронзовые львы и олени, и порт такой большой, что не видно, где заканчиваются мачты кораблей.

- И все дышит морем и садами, а на рассвете дворцы Императорского холма кажутся то золотистыми, то розовыми, - Эйнеке не удержал нового звонкого смешка. - Мама так часто говорила об этом!..

За спокойствием и весельем пришла грусть, но грусть светлая и давно пережитая: мать умерла, когда Эйнеке был еще совсем малышом. Тогда он не понимал, но теперь… Что ж, его мать была всего лишь человеком и лет ей отмерили столько, сколько человеку и полагается – она бы никогда не увидела его и Наталя взрослыми.

- Я вернусь, - пообещал Эйнеке, улыбаясь Калеану.

- А я буду ждать, - пообещал тот с ответной улыбкой: совершенно искренней и теплой, почти что нежной.

XV. Охота на единорога. Снова в пути

Немного поспал, но, кажется, Эйнеке и не требовалось много. Как-никак вынужденная пауза – отдых в таверне – затянулась.

“Сегодня все закончится”, - именно с этой мыслью полуэльф и проснулся после непродолжительной и зыбкой дремы. Поднял голову от подушки и нахмурился, размышляя о том, что скрывается за этим “все”. Сперва он подразумевал лишь пребывание в “Лесном Очаге”, однако вдруг испугался, что за этим есть что-то еще.

Сел на постели, оглядываясь: ни Вивьен, ни Наталя в комнате не было. Мириама и Калеана, ожидаемо, тоже. Зато Эйнеке еще издалека заприметил на столе записку, прижатую кувшином. Послание. Послание для него.

Его ждали внизу – это Эйнеке узнал из записки. Успел он вовремя – завтрак в полупустом зале таверны был в самом разгаре. Калеан выглядел немного помятым и невыспавшимся (хотя Эйнеке казалось, что он всегда такой), а Мириам напротив: бодрым и едва ли не безупречным для столь раннего часа. Наталь и Вивьен ощущались явно напряженными, особенно Вивьен. Ее Эйнеке мог бы назвать даже взвинченной. Почему? Наверное, потому что и Вивьен, и Наталь тоже чувствуют, что что-то заканчивается сегодня. Может быть, они тоже не испытывают уверенности в том, что действительно знают что.

- Доброе утро, - первым поприветствовал Эйнеке Калеан, и Эйнеке улыбнулся ему в ответ.

Наталь подвинул стул, приглашая сесть рядом. Мириам кивнул, а Вивьен… Вивьен улыбнулась, и вся ее нервозность сошла на нет, сменившись радостью и принятием. Улыбка Эйнеке стала только шире. Смутные остатки сонливости и беспокойства покинули его окончательно. Что бы не случилось потом, сперва он… они насладятся завтраком.

И насладиться определенно было чем: свежие фрукты, молодой сыр, жареный хлеб и прочая выпечка, а главное разговоры: расслабленные и совершенно отвлеченные от всего того безумия, что происходило в Свободных городах.

***

Когда закончили с завтраком, поднялись в комнату Эйнеке, Наталя и Вивьен. Снова собрались там, как и ночью. Настало время для отложенной беседы. Молча поднялись, молча заняли свои места – Калеан и Наталь присели на постель, а Эйнеке на подоконник, Вивьен заняла стул (тот самый стул, на котором прежде по очереди дежурили братья) подле окна, а господину Мириаму достался второй (и последний из имеющихся в комнате). Молчали еще несколько долгих мгновений, а потом господин Мириам начал:

- Теперь нам надо обсудить план дальнейших действий, - констатировал он с самым невозмутимым видом.

Вивьен и Наталь согласно кивнули. Калеан никакой реакции не выразил – он все смотрел и смотрел на учителя, и смотрел внимательно, почти что жадно.

- Надо, - согласился Эйнеке вслух, затем добавил: - Обсудить и действовать.

Да, действовать пора. Они определенно засиделись в этой забытой богами глуши.

“Пускай это все закончится”, - подумал про себя Эйнеке, но больше ни слова не сказал, уступая инициативу господину Мириаму. В конце концов, тот старше всех присутствующих и годами, и званием, а о ситуации, очевидно, осведомлен гораздо лучше.

“Едва ли даже Калеан знает все, что известно ему…” - заметил внутренний голос, и Эйнеке ему тоже не стал возражать. Он был практически уверен в том, что все обстояло именно так. Маги Конклава настолько глубоко погрязли в интригах, настолько привыкли к ним, что не доверяют никому, кроме самих себя.

- И действовать, - согласился с ним Мириам, - потому как наши враги не станут ждать, когда мы им помешаем, - и улыбнулся лишь самыми уголками бледных губ.

Новая пауза: совсем короткая, но словно бы подводящая черту. Все, что было до нее не имело существенного значения. Если что-то его имеет, так это то, что последует дальше. Мириам оглядел присутствующих долгим задумчивым взглядом, улыбнулся снова и заговорил:

- Нам известно почти что о десятке работающих в Свободных городах Кошах, - его сильный и звучный голос заполнил собой всю комнатку, - но существенную угрозу представляют лишь двое: Кош из Кагарана и Кош из Олье. Прежде чем решать задачку с церковниками на границе, придется расправиться сперва с ними.

Эйнеке согласно наклонил голову: да, убрать этих двух Кошей – идея разумная и даже необходимая. Возможно, после этого “задачка церковников” решится сама собой. Во всяком случае из нее станет возможным исключить фактор участия безумцев с бомбами.

“И останутся только безумцы из Конклава, безумцы из Наварионской Церкви и безумцы из здешней знати”, - подумал тогда Эйнеке и только чудом подавил в себе смешок. Если бы не подавил, то непременно залился бы диким смехом и хохотал бы, пожалуй, до упаду, пока остальные присутствующие смотрели на него как на умалишенного.

- Придется разделить силы, - заявил Мириам, а веселье внутри Эйнеке погибло в зародыше. Младший полукровка нахмурился, да и старший выглядел настороженно. Опасался, что его разлучат с братом?

“А вот это дурная идея, господин Первый чародей! Разделяться – дерьмовый план!” - крутилось в уме, крутилось и на языке, однако и тут Эйнеке предпочел промолчать: ждал, когда Мириам завершит свою мысль, озвучит идею.

“Наверняка он не станет разлучать меня с Наталем и Вивьен”, - тогда же решил Эйнеке. Он просто не видел иного расклада. Разве Мириам мог предложить что-то такое? Скорее всего он подразумевал, что сам с Калеаном отправится куда-то, а они втроем будут…

У господина Мириама явно был иной замысел. Эйнеке понял это мгновение спустя, когда голос Первого чародея перекрыл собой голос потаенной надежды.

- Ты, - Мириам повернулся к Вивьен, - отправишься в Кагаран к первому нашему Кошу. В Кагаране он известен как Игнасио Корга. Это его настоящее имя. Род Корга издавна живет в Кагаране и носит имя, напрямую с ним связанное.

- Корга – это река, на которой стоит город, - коротко и тихо пояснил Эйнеке, перехватив непонимающий взгляд Наталя. Старший близнец уже было открыл рот, чтобы задать вопрос, но тут же закрыл его – Эйнеке сработал на упреждение.

- Все верно, - подтвердил господин Мириам и одарил Эйнеке одобрительным взглядом.

Приятное тепло разлилось по телу. Эйнеке почувствовал себя вдруг школяром, удостоившимся похвалы от чересчур строгого профессора, но радости и благодарности от того не выразил – слишком уж быстро эта радость угасла. Мысль том, что Мириам намерен отправить Вивьен прямо льву в пасть, Эйнеке не нравилась совершенно.

- В его доме немало и благородных женщин, и служанок – внедриться и затеряться не составит труда. Ты проследишь за ним и подготовишь для нас возможность нанести удар, а если обстоятельства сложатся благополучно – нанесешь удар сама, - продолжил Мириам ровно и непреклонно.

Вивьен смотрела прямо. Согласно кивала. В том, что она не станет возражать, Эйнеке не сомневался, ведь Вивьен – слишком во власти Конклава. Если кто и возразит, то только он сам. По-другому никак. Собравшись с духом, Эйнеке заговорил:

- Это… - и тут же его оборвали.

- Это опасно, я знаю, - совершенно спокойно произнесла Вивьен, - но мне не привыкать. Я справлюсь с задачей.

“Ты себя погубишь!” - Эйнеке нахмурился, продолжил было упорствовать, однако и Вивьен оказалась упорна:

- Я делаю это не в первый раз, Эйнеке, - повторила Вивьен и одарила его сочувствующим, но настойчивым взглядом.

“Она не отступится”, - понял Эйнеке и поджал губы. Нет, ему это не нравилось. И да, вероятно, он никак не мог повлиять на ее решение.

- К тому же, я позабочусь о том, чтобы меня не узнали. Для начала сменю внешность. Перекрашу волосы, - Вивьен успокаивающе улыбнулась ему.

Эйнеке оставалось лишь согласно кивнуть, а про себя признать собственное бессилие.

- Мы не оставим ее без поддержки и помощи, Ал`Аллэ, - пообещал Мириам, а Калеан дополнил:

- При кагаранском дворе есть верные Конклаву люди!

Мириам поддержал это высказывание сдержанным и едва уловимым наклоном головы, а сам сказал следующее:

- Мы с Калеаном будем неподалеку. Навестим наших “друзей” на границе и проследим за тем, чтобы не случилось ничего нежелательного и непоправимого.

“Я понял. Вы будете играть в политику, пока мы делаем грязную работу”, - Эйнеке прикусил язык. Правда правдой, но обижать Калеана ему не хотелось, да и едва ли господина Мириама хоть сколько-нибудь проняла бы эта колкость.

- А что мы, господин Первый чародей? - поинтересовался Наталь.

Господин Мириам легко кивнул, мол, хороший вопрос, выдержал очередную паузу и принялся пояснять свой замысел дальше.

- В Сиринторских лесах близь Свободного города Олье господин Стефано Олье объявил охоту, - снова пауза, а за ней вопрос: - Вы ведь охотники, верно?

- Верно, - подтвердил Эйнеке. Наталь же предпочел и дальше демонстрировать свою неосведомленность здешней географией:

- Разве Сиринтор не в Наварионской империи? - удивленно спросил он и глянул сперва на Эйнеке, потом на Мириама и снова на Эйнеке.

- Сиринтор в Наварионской империи, - со вздохом пояснил младший Ал`Аллэ старшему, - но Сиринторские леса большей частью в Свободных городах – в землях Кагарана и Олье.

Наталь протянул долгое и задумчивое “а-а-а”. Мириам с легкой усмешкой заметил:

- Ты определенно изучал карту Свободных городов.

- Не один час, - с ответной усмешкой откликнулся Эйнеке. В некоторой мере его утешало то, что и Кагаран, и Олье, и граница с империей находятся рядом. Они все окажутся неподалеку друг от друга и, вероятно, если что-то пойдет не так, Вивьен будет куда отступить, а ему где ее искать.

- Не люблю действовать вслепую, - добавил Эйнеке, а Наталь тем временем задал еще один вопрос и на этот раз куда менее дурацкий:

- И на кого охотится этот ваш Стефано Олье? - прозвучал он, и Эйнеке про себя отметил, что вопрос не только не дурацкий, но и очень даже уместный.

Мириам позволил случиться еще одной паузе, и Эйнеке успел подумать, что альданский Первый чародей уж слишком любит этими паузами нагонять драму, а потом произнес:

- На единорога.

- На единорога? - переспросил Наталь, изрядно удивившись. Эйнеке был удивлен не меньше. Подумать только: единорог! Настоящий, мать его, единорог!

- В Сиринторских лесах и правда видели единорога? - прозвучал еще один вопрос со стороны Наталя.

На этот раз ответил ему не Мириам, а Калеан.

- Видели или нет – не столь уж важно, - сказал он. - Важно то, что господин Олье верит, будто единорог в этих краях есть. Он уже две семидневки не появляется в городе, окопался в своем поместье на опушке Сиринторского леса и созывает со всех краев лучших охотников. Говорит, что грядет большая охота, и за единорожий рог или живого единорога он обещает целое состояние.

“Любопытно”, - мелькнуло в уме Эйнеке. За этой охотой явно скрывалось что-то очень и очень интересное, ведь в одночасье люди не сходят с ума по чудеснейшим зверям и не обещают состояние за тварь или ее рог, что якобы может исцелить любой недуг, но… Сейчас полуэльфа, пожалуй, интересовало не это, а немного другое:

- Надеюсь, от нас не требуется убить для Олье единорога? - спросил Эйнеке, внутренне чувствуя как самое его существо сопротивляется идее убийства настолько редкого существа.

- От вас требуется убить только самого господина Олье, - совершенно хладнокровно заявил Мириам, и Эйнеке на миг стало не по себе: для этого эльфа явно не существовало ничего, кроме цели.

“Если потребуется, он пожертвует каждым из нас ради Конклава. Калеаном – тоже”, - нахмурился полуэльф и нервно повел плечами. Стало немного не по себе.

- А перед этим вам следует подобраться к нему на расстояние удара, - невозмутимо продолжал Первый чародей. - Поскольку он объявил об охоте, а вы охотники с именем, полагаю, это не составит большого труда.

“Действительно”, - Эйнеке вздохнул и покорно кивнул, ведь именно этого – такого вот чисто символического согласия – от него и ждали.

- А что дальше? - поинтересовался Наталь.

- А дальше вы отправитесь в Кагаран и закончите это, - спокойно ответил господин Мириам.

“Угу, если Вивьен не закончит раньше”, - мысленно добавил Эйнеке и тогда же понял одну очень важную истину: Мириам ни разу не назвал Вивьен по имени, как и Калеан. Они словно бы намеренно избегали такой необходимости.

“Это не ее настоящее имя”, - Эйнеке… Нет, не осознал, скорее лишь еще глубже убедился в этом.

- Раз возражений нет, - тем временем говорил Мириам, - Калеан, вели седлать коней.

***

Выезжали из “Лесного Очага” все вместе – Калеан и господин Мириам определенно не боялись запомниться постояльцам и завсегдатаям таверны. Расстались, впрочем, совсем скоро – у первого же дорожного указателя. Вивьен, Калеан и Мириам повернули на Кагаран, а близнецы к Олье.

Расставание… Оно не принесло радости, что уж говорить! Оно только углубило тревогу, но возражения не принимались, и Эйнеке мог лишь оглядываться через плечо на удаляющихся трех верховых и только до той поры, пока они не исчезли, растворившись в дорожной пыли и сочной зелени окрестных лесов.

Вивьен…

Глупо отрицать, он привык к ее присутствию. Сильно привык! Вивьен он полюбил, только вот ничем хорошим ему эта любовь не сулила. Однажды их приключения в Свободных городах закончатся, а пути почти наверняка разойдутся: он поедет на восток в Тиманскую империю, а Вивьен останется с Конклавом и последует туда, куда Конклав ей укажет. В конце концов, какие сомнения, если она так легко приняла идею Мириама о необходимости забраться в самое логово врага в Кагаране?

“Лишь бы не убилась…” - выдохнул Эйнеке и усилием воли переключил себя на созерцании неторопливо плывущих и качающихся в такт лошадиным шагам пейзажам.

Он ничего не мог сделать, чтобы на этот раз уберечь Вивьен от опасности, только надеяться на лучшее. Надеяться на лучшее, как бы оно по-дурацки не звучало, и было сейчас самым лучшим. Разоблачение и смерть Вивьен при чужом дворе – определенно не то, к чему Эйнеке был готов. И не только из-за чувств и нежных привязанностей. Разве ее гибель не обесценит все то, что они уже пережили вместе? Разве не лишит смысла то спасение в Искене? И он в это все так глубоко увяз только из-за нее…

“Беспокойство не улучшит положение и не исправит ситуацию, так не лучше ли просто наслаждаться тем, что может принести удовольствие?”

Убитый паладин, Вивьен в опасности, Коши и их безумный заговор – все это подождет, все это он когда-нибудь обдумает и преодолеет, а пока…

“А пока в Пустоту все!” - тихо хмыкнул Эйнеке, а после, ненадолго ослабив поводья, откинулся в седле и вдохнул полной грудью.

Влага и листва, малознакомые южные цветы и далекое море, хорошо знакомая дорожная пыль и магия, целый океан магии пульсирующий в великом множестве живых тварей вокруг – все это он чуял, все это будоражило и внушало такую мощную и яркую жажду жить, что Эйнеке лишь чудом не дал коню шенкеля и не погнал его галопом.

Позабавиться и насладиться скачкой успеется еще, а пока стоит поберечь силы – до города Олье не меньше половины дня пути, а до лесного имения господина Стефано Олье еще час-полтора сверху. Эйнеке желал преодолеть это расстояние сегодня.

***

Леса окружали их недолго. Сперва дубовые и каштановые рощи стали совсем густыми, и Эйнеке невольно усомнился в том, что они с братом свернули на правильную дорогу, пускай и очередной дорожный указатель говорил об обратном. Позже поредел и без того редкий кустарник, а кое-где среди древесных стволов Эйнеке заприметил и лавровое дерево, а не только опостылевшие каштаны с дубами. Вскоре после этого поредели не только кустарники, но и сам лес. Деревья и вовсе отступили, когда солнце встало высоко над горизонтом. Бескрайние поля раскинулись вокруг, кое-где сменяясь холмами, темными очертаниями отдаленных рощиц и домами: виллами, шато, фермами и даже небольшими деревушками.

О, это был весьма заселенный край!

Обыденная зелень теперь мешалась с розовыми всплесками олеандра, сиреневым и фиолетовым морем лаванды и люцерны, белизной цветов многочисленных плодовых деревцев в садах и насыщенно желтыми пятнами полей с высокими и стройными подсолнухами. Никуда не исчезла и виноградная лоза, но буйство красок цветочных полей и садов в глаза бросалось куда охотнее. Эйнеке снова улыбался. Улыбался и прислушивался к округе: звуков тоже поприбавилось, и стали они гораздо разнообразнее чем те, что окружали его и Наталя в лесу. К шорохам растений и голосам птиц прибавилось и блеяние овец, кудахтанье квочек и гогот гусей, стучали тяпки и мотыги, фыркала рабочая лошадка за плугом, а где-то совсем в отдалении шумела вода и колесо мельницы совершало очередной оборот.

И люди.

Люди шумели. Люди переговаривались. Людям не было никакого дела ни до Конклава, ни до церковников, ни до безумцев, что так упрямо и беспардонно нарушали мир и спокойствие в других городах – в чужих городах, если так подумать, ведь в этих краях каждый полис был сам по себе. Впрочем, дело не в наплевательстве и не в недостатке коллективизма, а лишь в том, что работа на полях в самом разгаре. Работа сама себя не сделает! И все же работяги скоро прервутся – солнце слишком высоко, почти в зените. Самое время для обеда и послеобеденного отдыха.

Эйнеке улыбнулся еще раз и еще довольнее, почти счастливо даже, будто это его ждут обед и отдых! Но, увы, привалов их сегодняшний путь не допускал.

***

Когда впереди нарисовались башни и башенки укреплений вокруг Олье, день близился к закату. Жара спадала, и это обстоятельство Эйнеке радовало больше всего – часы езды на солнцепеке едва ли хоть кого-то оставят равнодушным. Повеяло даже морской прохладой, ведь Олье – город портовый, но близнецы свернули прочь: Сиринторские леса находились совсем в другой стороне.

XVI. Охота на единорога. Охотничий лагерь. Начало охоты

Розовый и красный пропитали небо насквозь. Солнце тоже покраснело и стало похоже на спелый плод: яблоко или, быть может, гранат. Конь устал и спотыкался все чаще, Эйнеке тоже чувствовал себя усталым, да и Наталь казался ему измотанным не меньше. Такие переходы не были для них в новинку, но даже этот опыт не мог уберечь от всех последствий долгой дороги. Начинала ныть спина, да и ноги хотелось размять после стольких-то часов в седле. К счастью, их путь должен был вот-вот завершиться.

Указатель, отмечающий путь к поместью и прилегающей к нему деревушке, они проехали давно, а сама деревушка уже показалась из-за поворота. С ней вместе появилось и поместье: высокий дом, выбеленный, но сейчас розоватый в закатных лучах, в окружении персиковых деревьев и стройных кипарисов. Впрочем, куда большей достопримечательностью оказался целый палаточный лагерь, раскинувшийся неподалеку – прямо на опушке вставшего стеной Сиринторского леса.

Поместье Эйнеке оглядел лишь мельком. Ни дворцом, ни замком не назовешь! Для первого скромно, а для второго укреплено недостаточно. Только вот проникнуть туда незамеченным и без приглашения полуэльф все равно не счел возможным: ворота выглядели надежными, а стены высокими. К тому же, по эту сторону не росло поблизости ни одного достаточно большого дерева, чтобы с него перебраться во двор. Быть может, Наталю удалось бы перелезть, закинув кошку, да только вот где бы хорошую кошку теперь взять? Для охоты-то им подобное снаряжение обычно не требовалось…

“Может ворота открывают утром. Надо поспрашивать в лагере”, - отметил про себя Эйнеке. За время пути у него созрел кое-какой план. Полуэльф надеялся решить это дельце быстро. Настолько быстро, насколько это вообще возможно.

В лагерь братья въехали в сумерках, а вербовщика нашли и того позже. К счастью, все желающие официально присоединиться к охоте господина Олье уже завершили дела бумажные и разошлись по шатрам. А желающих было явно немало… Эйнеке думалось, что утром у стола вербовщика собралась целая толпа, среди которой, к тому же, определенную часть составляли требующие всего возможного церемониала дворяне.

- Тоже к охоте господина Олье надумали присоединиться, парни? - спросил вербовщик, едва заметив близнецов, идущих к нему от коновязи. Эйнеке этот немолодой мужчина показался не менее изможденным, чем он и Наталь. Будто тоже весь день в седле провел!

- Так точно, господин! - нарочито бодро отозвался Наталь. Эйнеке поддержал брата молчаливым кивком.

- Да никакой я не “господин”! - небрежно отмахнулся вербовщик, затем представился: - Бруно я. Счетоводом при господине Олье работаю.

- Наталь Вейнс, - в ответ представился старший брат, а следом представил и младшего:

- Эйнеке, - сказал он, пальцем указав на близнеца.

Эйнеке украдкой вздохнул: не нравилась ему идея представляться своими почти настоящими именами (в конце концов, Вейнс не их родовое имя, а фамилия их матери), но это был тот случай, когда лучше рискнуть и воспользоваться репутацией. Быть может, Стефано Олье возжелает сам поговорить с именитыми охотниками.

- Те самые Вейнсы? - праздно полюбопытствовал Бруно.

- Те самые, - ровным тоном подтвердил Эйнеке и изобразил вежливую улыбку.

- Да, мы и с наемниками ходили, и на виверн охотились, одного дрейка даже… - вклинился Наталь, начав было не без гордости перечислять их общие на двоих заслуги, но Бруно его бесцеремонно перебил:

- Я вас запишу, только подписи поставьте, - буркнул он и принялся ворошить свои пергаменты. На миг Бруно отвлекся от этого дела, оценивающе глянул на близнецов и слегка небрежно добавил:

- Или что вы там умеете…

Наталь недовольно нахмурился, явно уязвленный неверием вербовщика в то, что они с братом умеют писать. Эйнеке перехватил инициативу:

- По правде сказать, мы бы предпочли переговорить с господином Олье лично, - заявил он уверенно, затем в той же манере спросил: - Господин Олье может принять нас утром?

Бруно снова посмотрел на братьев из-под своих бумаг, и взгляд его на этот раз был очевидно недовольный. В нем так и читалось: “Вот ведь выскочки!”.

- Господин Олье никого не принимает, - отрезал Бруно и, прежде чем Эйнеке успел ему возразить, добавил: - Господин Олье будет говорить только с тем, кто ему единорожца живого приведет или рог его добудет, а без рога или единорожца господину Олье с вами и говорить не о чем!

“Быстро не получится”, - тогда же про себя подумал Эйнеке.

- Вот тут подписи ставьте, - тем временем указал Бруно.

Наталь первым взялся за перо и первым получил ярлык: дощечку с гербом Стефано Олье и кратким его дозволением охотиться в сих землях. Тратить дорогой пергамент на грамоты для всего этого охотничьего сборища господин Олье явно не счел целесообразным.

***

Ночь прошла спокойно, пускай и провести ее пришлось в многолюдном лагере. Утро же окунуло близнецов в суету. В лес идти не торопились – сперва следовало переговорить с местными. Решили разделиться и встретиться позже. Наталь пошел в одну сторону. Эйнеке в другую. В лагере с самого раннего часа царило оживление. Те, кто в охоте действительно хоть что-то смыслил и пришел сюда не ради праздного безделья, вовсю собирались на дело. Действовали порознь, отдельными группками, а кто-то и вовсе в одиночку: лишь сам, да вышколенные собаки. А собак в лагере собралось изрядно! От их заливистого азартного лая у Эйнеке уже гудело в голове.

“А есть ли тут единорог в действительности?” - вольно-невольно задумывался он.

Единорогов Эйнеке и прежде видал. Видал, но никогда не охотился. Подобное не пришло бы в голову ни одному альданцу, ведь для альданцев эти звери были священны. Да и правильно звать их зверями? Дедушка Таэль говорил, будто единороги столь же умны, что и эльфы, а мудростью своей они не уступают драконам. Эйнеке помнил тонкий серебристый силуэт кобылы, пасущейся в тени даррунских элорнов, и такой же тонкий и серебристый, но гораздо более низкорослый силуэт жеребенка: совсем еще кроху! Единороги приходили в земли Дарруны, чтобы вывести детенышей. Они приходили и в земли других Домов и бесстрашно странствовали по всему Альдану, ведь знали, что там им никто не причинит вреда, кроме разве что диких хищников: совокошек, пантаров, волков и мантикор. Увидеть единорога в Альдане было так легко и так естественно… Не то что в землях людей!

“Но единорогов видели не только в Альдане”, - напомнил сам себе Эйнеке. Он достаточно много читал, чтобы знать о таких встречах, зафиксированных учеными Конклава.

“Просто совсем редко… Единороги… Они ведь скрытные очень, ведь так?” - и о скрытности этих существ Эйнеке тоже читал.

В Альдане единороги не прятались от посторонних глаз – настолько верили в свою безопасность – однако это не умаляло их природных талантов. Их магия почти не имела “запаха” – Эйнеке это запомнил очень и очень хорошо, ведь был привычен уже в те далекие юные годы слушать свое колдовское чутье. Их копыта не оставляли следов, и это было не менее странным и удивительным, чем отсутствие магического последа. Трава шелестела едва-едва под необычайно легкой поступью, не приминалась, а земля не запечатлевала ни единого отпечатка раздвоенного копытца.

“Это все их магия. Особенная магия”, - говорил тогда дедушка Таэль.

Он говорил, что бог Лиамар, сотворивший единорогов, наделил их даром передвигаться настолько скрытно, чтобы уберечь от охотников, жадных до целительной силы единорожьего рога и чародейской мощи их крови.

“Если кто-то и мог обнаружить единорога в Сиринторских лесах, то почти наверняка увидел его лично”, - рассуждал Эйнеке, бредя через бурлящий жизнью лагерь.

“Но единороги скрытны, осторожны, проворны и главное редки, так что он мог или солгать, или ошибиться”, - думал полуэльф, и оба этих варианта казались ему более правдоподобными, чем “в Сиринторских лесах и впрямь водится самый настоящий единорог”. В конце концов, на свете полно зверей, которых можно ненароком принять за единорога, особенно в густом лесу и не слишком уж внимательно вглядываясь!

“Тот человек мог увидеть кирина. Да, кирина! Киринов часто принимают за единорогов. Их даже называют ложными единорогами”, - решил Эйнеке и от сердца у него вдруг отлегло.

Мысль об охоте на настоящего единорога тревожила, и полуэльф только сейчас понял насколько. Все это было равносильно тому, чтобы покуситься на святыню – разорить храм своего или даже чужого бога. Поступок возможный, если того и впрямь потребуют обстоятельства, но бесспорно гнусный.

“Надо поискать того, кто видел “единорога”, и расспросить его”, - решил Эйнеке про себя. Еще один вопрос к списку тех, что предстояло задать здешним охотникам и, быть может, крестьянам из ближайшей деревушки.

К деревушке Эйнеке и направился в первую очередь – не терял надежды завершить дело быстро и без похода в лес по единорожью голову. Ворота поместья так и оставались закрыты, когда он шел мимо него к деревушке. Были они закрыты и когда полуэльф возвращался в лагерь, не получив от селян ничего мало-мальски ценного.

Господин Олье приехал в поместье две семидневки назад, едва-едва получив весточку о единороге от своего егеря, и более никто из селян (исключая слуг) его не видел. Господин Олье, как предполагали его крестьяне, заперся в поместье и носа не показывал, перепоручив толпу охотников на своего счетовода.

“Из которого мы не вытянули ничего полезного…” - мрачно подумал Эйнеке и напоследок спросил у старосты:

- А что с егерем? Он с охотниками? Он сам единорога своими глазами видал или как оно было?

- Да почем мне знать, где этот пройдоха сейчас! - фыркнул староста. - А единорожца не видал он, его наш малец увидал. Элио. Вон там его семья живет, - старик кивнул на домик в отдалении. - Каштаны собирать пошел, да заплутал недотепа. Говорит, что единорожец его из лесу вывел. Чушь это все, вот что я скажу! Элио – плохой мальчик, дурной. Чего только не ляпнет, лишь бы головомойку не получить! Зря только господ взбаламутил!

- А Элио где сейчас? - поинтересовался Эйнеке как бы между прочим. Думал о том, что будет совсем неплохо застать мальчишку дома…

- С охотниками теперь волочится по лесу, - буркнул староста. - Нет бы, как все хорошие мальчики помогать в полях, а он, бездельник…

Дальнейшую тираду старика Эйнеке слушать не стал. Вежливо распрощавшись, полуэльф поспешил обратно в охотничий лагерь.

Наталь ждал в условленном месте, и Эйнеке это не могло не радовать. Иллюзий полуэльф не строил: охотничий лагерь – не безопасное место. Он несет угрозу не меньшую (а может даже и большую), чем лес неподалеку. Обещанное Олье вознаграждение могло подтолкнуть особенно жадных ловцов к гораздо более дурным поступкам, чем невинный спор или драка с конкурентами. Кровопролитие случится вне зависимости от того, найдут ли охотники единорога или нет.

- Что узнал? - тихо спросил Эйнеке, присев на траву рядом с близнецом.

Как понял младший близнец несколько минут спустя: его старшему брату тоже не повезло, и раздобыл он примерно те же сведения, что и сам Эйнеке. Единорога своими глазами видел лишь тот мальчишка из деревни – Элио. И Элио, как и егерь донесший господину Олье о появлении столь редкого зверя, с самого раннего утра находился в лесу, сопровождали самую амбициозную группу охотников, возглавляемую кем-то из придворных Олье. Самого Олье тоже никто не видел с тех пор, как тот приехал в поместье. Разве что был случай…

- Говоришь, в поместье пустили какого-то Маттио? - переспросил Эйнеке у брата, задумчиво хмурясь.

- Ага, он говорил, что якобы изловил единорожца, - отвечал Наталь.

- А он что? - спросил Эйнеке, и сам зная что дело закончилось скверно для Маттио.

В конце концов, если бы этот Маттио привел настоящего единорога, охотничьего лагеря тут не стояло, а следопыты со всех окрестных земель не стекались в Сиринторские леса в надежде получить от Олье целое состояние.

- А он коня привел с крашенной карамелью вместо рога, - фыркнул Наталь и покачал головой. - Олье его пустил к себе, и никто толком не знает, что было в поместье, ведь там только Бруно и был из тех, кто в лагере постоянно околачивается, а он молчит и слова из него не вытянешь! Но вскоре после того, как Маттио свою кобылу привел в поместье, люди Олье его вытолкали за ворота, а потом в лес увели.

- Убили? - спросил Эйнеке, не сомневаясь в ответе.

- Убили, угу, - мрачно согласился Наталь. - Те, кто с людьми Олье в лес пошел, говорят, что Маттио связали, медом обмазали и под ульем оставили. Потом кто-то из ребят Олье улей стрелой сбил…

Эйнеке поморщился.

- Паршиво, ага, - согласился с его невысказанными словами Наталь, затем спросил осторожно:

- Что делаем?

Эйнеке ответил не сразу – сперва взвесил все за и против. По-быстрому действительно не получалось, если они с Наталем не хотят познакомиться со здешними лесными пчелами или сражаться разом со всем поместьем (и, быть может, с охотничьим лагерем тоже). Вздохнул. Ничего другого, кроме как играть свою роль и не оставалось.

- Идем в лес. Поохотимся, раз уж мы тут как охотники, - произнес Эйнеке и попытался улыбнуться, ободряясь сам и ободряя Наталя.

***

Несмотря на явную неудачу в лагере, Наталь времени зря не терял и даже принес некоторую пользу их с Эйнеке делу. Добыть новых и потенциально полезных сведений ему не удалось, зато Наталь свел знакомство с небольшой группой охотников с севера. По меркам здешних законов (да и по наварионским тоже), они считались бы браконьерами, если бы не деревянный ярлык, выданный от имени господина Олье. Хотели ли они и впрямь поймать единорога или намеревались просто воспользоваться случаем и побить зверья без страха быть осужденными, Эйнеке так толком и не понял, однако возражать против попутчиков не стал. В конце концов, Петер и его люди не так уж его раздражали. В лагере они проверили времени гораздо больше (Эйнеке не терял надежды обнаружить среди их сплетен еще хоть что-нибудь полезное), да и местность уже успели изучить.

- Поздновато мы вышли. Надо бы пораньше-то… - сетовал один из троих соратников Петера – человек не молодой, но все еще крепкий.

Его имени Эйнеке не запомнил, точнее, не стал запоминать, ведь полагал, что их сотрудничество с Петером не будет долгим. Сегодняшняя совместная вылазка имеет смысл, а вот завтрашняя – уже нет. К этому времени близнецы и сами смогут понять что к чему в Сиринторских лесах.

- Да-а, засранцы из селухи той зверье, наверняка, все распугали! - в тон ему ворчал еще один представитель банды Петера: то ли Иво, то ли Ивье.

Про себя Эйнеке его звал просто Парнем-с-собакой, ведь именно ему, как понял полуэльф, принадлежала единственная на весь отряд гончая: буро-рыжая и не слишком породная, но весьма деятельная. Псина сновала то туда, то сюда, вынюхивая.

- Так пьянствовать вечерами меньше надо, раз раньше выходить намерились! - недовольно рыкнул Петер: он со своими людьми не разменивался на любезности.

Разговоры тут же стихли, и Петер словно между делом добавил:

- Ну да ничего, не единорожца завалим, так хоть жирненькую косулю!

- Или зайцев настреляем! - жизнерадостно ввернул Наталь, а Эйнеке только чудом удержался от того, чтобы закатить глаза.

После одобрительного “ага” между старшим близнецом и вожаком браконьеров завязался разговор. Эйнеке участвовать в нем не спешил, а вот прислушиваться прислушивался. В конце концов, у Наталя куда лучше получалось невинными и пустыми беседами вытягивать сведения из незнакомцев. Сам Эйнеке тут мог только помешать, да и всегда нужен тот, кто станет слушать со стороны и отслеживать главное. К тому же, не хотелось терять из вида и сам лес вокруг, и все происходящее в нем.

Сиринторские леса мало отличались от тех лесов, что близнецы видели по пути сюда, но он был не просто полон жизнью, а просто полыхал ей. Уже знакомый лавр и дубы кое-где перемежались с акациями, каштанами и платанами. Чем глубже отряд уходил в лес, тем больше становилось и дубов, и платанов, но все меньше акаций и кипарисов. Кое-где Эйнеке замечал сосны. Впрочем, куда больше его занимали не деревья и не виды леса, а его запахи и голоса.

Редкий запах хвои перекрывали другие более резкие и терпкие цветочные ароматы. Сходу определить что это были за цветы Эйнеке не сумел, да и не то, чтобы он так уж много смыслил в южных растениях. Про себя только отметил, что как-нибудь неплохо добраться до одной из больших публичных библиотек в Ас-Этре или в Искене и там полистать атласы, составленные здешними алхимиками и ботаниками. Впрочем, поговорить с деревенскими травниками и знахарями, пожалуй, тоже стоило бы. И они могли удовлетворить его интерес к местной флоре.

С фауной пока дела обстояли куда проще и понятнее. И зайцы, и косули в здешних лесах водились совершенно определенно. Вепри и волки почти наверняка тоже. Эйнеке видел кое-где следы копыт, ободранную клыками кору и клочки шерсти с упругой щетиной. Если есть все это, то напрашивался логичный вывод о том, что вепри действительно водятся в Сиринторских лесах, а раз уж есть и вепри, и косули, то почему бы не быть волкам? Быть может, тут водятся и хищники посолиднее: пантары и мракорисы, например.

“Или мантикоры. Мантикоры для юга привычнее, чем мракорисы, а уж укрытие они себе всегда найдут”, - поправил сам себя Эйнеке.

Обнаруженные им следы, впрочем, едва ли могли привести хоть к какому-нибудь зверю – уж слишком старыми они были. Единственная на весь отряд псина их, конечно, обнюхивала и даже какое-то время шла носом в землю, однако вскоре бросала – тоже не считала за перспективные. Эйнеке лишь усмехался, украдкой наблюдая за животиной.

С птицей ситуация же обстояла предельно ясно. Птиц в этих лесах водилось полно и едва ли их можно было не заметить. Стоило углубиться в чащу, как гомон людей, коих в охотничьем лагере было все еще немало, сменился гомоном птиц, а потом и вовсе целым хором трелей, криков, визгов и трещаний. Туда-сюда носились пернатые тени: разных размеров, но все удивительно яркие. Эйнеке даже отвлекся от беседы Наталя с Петером и вскинул вверх голову, вглядываясь в крылатые силуэты.

Большие красные с желтым и синие птицы кричали особенно пронзительно и истошно. Маленькие зеленоватые верещали тише, но носились между ветвей лихо и вели себя с сородичами и иными пернатыми тварями особенно нагло. Они, не стесняясь, переругивались, отбирали фрукты и ягоды, без малейших зазрений совести задирали и себе подобных, и птах поменьше, и даже больших птиц: тех желто-красных и синих. Настоящих драк Эйнеке, тем не менее, не наблюдал, только возню, сравнимую с детскими стычками и склоками из-за игрушки или сладости. Были ли среди них хищники? О, едва ли!

- Попугаи, - коротко пояснил самый юный из банды Петера.

Кажется, его товарищи то ли в шутку, то ли нет звали Принеси-Стрела. Ему едва ли было больше пятнадцати, да и ростом Принеси-Стрела не отличался высоким. В отличие от остальных членов банды он более всего походил на местных – уродился таким же черноволосым и темноглазым – однако говорил с явным аварским акцентом.

- Попугаи? - переспросил Эйнеке.

О попугаях он имел довольно смутное представление, хотя слышал, что кое-где на юге держат подобных птиц, несмотря на то, что резко кричать им нравится гораздо больше, чем сладко петь.

- Ага, мой папаша, когда только мы притащились в Свободные города, учил меня их ловить, а потом мы их в Наварионскую империю везли или тиманцами продавали, - ухмыльнулся Принеси-Стрелу.

- Дурацкое занятие! - мотнул головой парень, а после с еще более довольной ухмылкой добавил: - Но тиманцы платили много. Будто у них своих попугаев никогда отродясь не водилось!

“Так они там и правда не водятся…” - подумал Эйнеке про себя и весело хмыкнул.

Из соображений о справедливости говорить вслух ничего не стал. В конце концов, сам он в Тиманской империи никогда не был, а про отсутствие попугаев в тех краях знал лишь из книг, да разговоров с некоторыми особенно говорливыми тиманскими купцами.

Принеси-Стрела, кажется, желал обсудить что-то еще, но тут оживился гончак. Пес нашел свежий след и двинулся по нему. На это указал Петеру хозяин животины, и Петер одобрительно кивнул. Его беседа с Наталем тоже прервалась, теперь все ступали молча и не просто молча, но тихо. Для урожденных людей ступали браконьеры Петера удивительно осторожно, почти бесшумно. Впрочем, гаснуть стал не только шум, что издавал их отряд, но и вообще весь шум вокруг. Эйнеке заметил это не сразу. По мере углубления в чащобу сперва вдруг смолкли попугаи, а потом примолкли и другие птахи. Не шумели даже вездесущие букахи, и только слабо шелестели окрестные деревья, да травы по кромке звериной тропы.

“Тут что-то не так!” - заметив наконец странное безмолвие, Эйнеке тревожно покосился на брата.

Наталь перехватил его взгляд и…

О да, он несомненно все понял! Эйнеке позволил себе короткую (но беспокойную) улыбку и стал больше вглядываться по сторонам и под ноги. Наталь теперь тоже больше следил за землей и не зря: отпечатки крупных (чрезвычайно крупных!) копыт читались особенно отчетливо и явно. Петер хмурился, а гончак, войдя в азарт, ушел далеко вперед и только белый кончик его хвоста маячил среди зелени. Охотники потянулись за арбалетами.

- Вот ведь крупная скотина! - с явным восторгом шепнул кто-то из людей Петера, но на него тут же злобно шикнули, веля заткнуться.

Эйнеке пригляделся к земле и даже опустился на колени, изучая следы. Теперь он видел не только два копыта, но и две когтистые лапы. Внутри все похолодело. Полуэльф вскинул взгляд на брата, и тот поспешил рассмотреть его находку. Эйнеке тем временем, желая убедиться (и искренне надеясь, что им повезет, и догадка его не подтвердится) отошел к деревьям, внимательнее пригляделся: кора и впрямь содрана, а ветви и кустарник поломаны так, словно сквозь них ломилось не просто крупная, а, откровенно говоря, огромная бестия. Серовато-бурый мех… Его клочков было не так много, но окраска вполне соответствовала картинкам из бестиариев. Одно только не сходилось…

“Разве они забираются так далеко на юг? Это ведь северные звери!” - Эйнеке замер, колеблясь.

Тогда же полуэльф почувствовал, как его магический щит откликается на чужеродную силу. Легкое поветрие принесло запах: знакомый, но не настолько мощный, чтобы узнать его сходу, точнее… Точнее, чтобы поверить, что это действительно он.

Эйнеке двинулся дальше – по зыбкому следу запаха и магии. Стараясь шуметь как можно тише, он отодвигал сломанный кустарник и шел точно там, где проходил зверь – тот оставил за собой солидную межу. А в конце межи…

Кровь.

Кровь и трупы. Да, теперь Эйнеке был уверен. Ошибки быть не могло! И раны на телах убитых людей Олье (во всяком случае гербы на одежде говорили, что это именно люди Олье) доказывали это.

“Уже остыли”, - мрачно заметил Эйнеке, коснувшись ближайшего из мертвецов. Вскинул голову: труп мальчишки выделялся на этой скверной картине особенно.

“Уж не видевший ли единорога Элио это?” - сощурившись, подумал полуэльф. Тогда же стремительно сорвался прочь. Нельзя было терять ни секунды!

По мере приближения к отряду Эйнеке уловил тихие, но яростные перешептывания: кажется, Наталь требовал от Петера отступить, а Петер упрямился и…

Отдаленный собачий лай.

Впрочем, не он заставил сердце Эйнеке замереть в груди, а ответный свирепый рев.

XVII. Охота на единорога. Ревун

Сперва мрачная и гнетущая тишина, вдруг сковавшая лес, потом следы и тревожные взгляды Эйнеке. Нет, Наталь был достаточно опытен, чтобы понять что что-то пошло не так. Как и брат, он принялся изучать отпечатки на земле, и… Ничего хорошего они им определенно не сулили! Слишком большие и слишком глубокие, чтобы принадлежать оленю или косуле. К тому же, ни олени, ни косули не обладают когтями на передних ногах. У них и передние ноги, и задние с копытами. Тварь же, что оставила эти следы, когтями обладала, как и обладала двумя широкими раздвоенными копытами. Весила она не меньше тонны, как прикинул Наталь, оценив глубину следа, а роста была явно немалого – гораздо выше человека. Размер копыт и когтей ясно о том говорил. Осознавая все это, Наталь занервничал и сам.

“Что это за чудище такое?” - мелькнул в голове закономерный вопрос, и старший близнец поднял голову, взглядом выискивая младшего. Эйнеке умнее, Эйнеке должен знать…

Но Эйнеке Наталь не увидел, только его исчезающий в зарослях силуэт. Тогда старший близнец нахмурился и поджал губы. Неразумно! Опасно! Теперь Наталь тревожился не только и не столько из-за всех крайне скверно складывающихся обстоятельств, но и из-за Эйнеке, которому вдруг заблагорассудилось что-то искать в кустах!

“Не глупи, братец! Возвращайся на тропу и давай отсюда поскорее сваливать!” - лоб Наталя покрылся испариной. Полуэльф смотрел в спину близнецу, чья одежда нет-нет, а мелькала среди ветвей и сочной зелени.

Слабое поветрие донесло до Наталя… нет, не запах, а самую настоящую вонь! И как раз с той стороны, куда ушел Эйнеке.

Кровь Наталь определил легко и практически сразу. Собственная кровь в жилах похолодела, а внутренности словно сжались в тугой комок от беспокойства. Силясь хоть как-то отвлечься – Эйнеке уже большой мальчик, и Наталь не может (пускай и очень хочет) от него требовать тотчас вернуться! – и разобраться в происходящем, старший близнец оглядел кустарник около того места, где его младший брат сошел с тропы. Он тоже нашел клочки жесткого серовато-бурого меха и стянул их с ветвей. Поднес к носу, втянул запах, лишь крепче убеждаясь в своей догадке относительно того, с кем нелегкая свела их в этом лесу.

“Ревун”, - подумал Наталь и недовольно поморщился: вот еще не хватало беды!

Ревуном эту тварь звали северяне, но как ее следовало кликать на южный манер и тем более по-научному, Наталь не имел ни малейшего понятия. Не знал он и как такая скотина, свойственная лишь северным широтам, оказалась здесь, практически на самом юге Вольных Земель. Впрочем, пускай с этим разбирается кто-нибудь другой, хоть те умники из Конклава! Наталь же намеревался просто сбежать: желательно поскорее и как можно дальше.

“Надо бы образумить этих болванов!” - голос совести напомнил о себе, и Наталь перевел взгляд на Петера: он и его люди уже схватились за оружие, и никто не додумался отозвать вошедшую в охотничий кураж собаку.

“Пока Эйнеке не вернулся, я могу хотя бы попытаться их отговорить, а если не станут слушать, так плевать на них! Своя шкура дороже!” - рассудил полуэльф и шепотом позвал:

- Петер!

Петер, до того момента сосредоточенно вглядывающийся в заросли впереди, отвлекся и метнул на Наталя нетерпеливый и даже слегка раздраженный взгляд. Он вскинул вверх голову, беззвучно спрашивая, мол, чего тебе?

- Не валяй дурака! Нам эту скотину не взять! - не ходя вокруг да около, заявил Наталь и метнул короткий взгляд на заросли, в которые ушел Эйнеке. Быстрее бы тот вернулся!

- С чего бы это? - Петер нахмурился. Во взгляде его отразилось и непонимание, и недовольство. Какой-то полукровка смеет сомневаться в нем и в его отряде?

- Я валил и зверей покрупнее, - фыркнул он мгновение спустя. - Больше сотни бронто повалил…

Наталь стиснул зубы, перебарывая нетерпеливый злой рык.

- Это ревун. Ревун – опаснее бронто… - начал было объяснять он, но Петер даже слушать не стал.

- Ревун – хищник, а у хищников копыт не бывает! Они ж не олени какие-нибудь! - выдал Петер совершенно убежденно, и многочисленные отметины чудовищных когтей вокруг его не смутили.

“Посмотри вокруг, болван!” - чудом не сорвалось у Наталя с языка. Свой рык он сдержать уже не мог. Ну что за дурость в голове у этого человечишки!

Вдали послышался лай, а вслед за ним треск и чудовищный рев. Охотники вскинули оружие, а Наталь оглянулся в поисках Эйнеке: тот как раз вернулся к тропе.

“Валим, братец!” - всем своим видом говорил старший близнец.

Только вот валить было уже поздно. Лай единственного на весь отряд гончего пса захлебнулся и перешел в пронзительный визг, а визг этот почти сразу утонул в треске и грохоте. Повалила щепа, натужно застонали древесные стволы и даже угрожающе дрогнула земля под ногами. Ревун мчался сквозь лес и, если слух не обманывал Наталя, мчался он прямо на них.

- Готовьтесь, парни! - азарт в голосе Петера вдруг уступил страху, но и это уже не имело никакого значения.

Вместо торжествующего “Я же говорил!” Наталь рявкнул:

- В рассыпную, придурки!

Был бы толк…

***

Столкновения не избежать.

Эйнеке понял это еще до того, как чудище, сломав широченными плечами тонкие молодые деревца, вывалилось из чащи. И впрямь ревун! Впрочем, в нем не было ни силы, ни смертельной красоты величественного северного хищника, только слепая ярость. Свежая кровь (вестимо, собачья) стекала с изуродованной одноглазой морды, а единственный янтарный глаз смотрел свирепо. Серовато-бурая шерсть свалялась и торчала во все стороны неопрятными клочьями, между которых проглядывали уродливые бугристые шрамы. Выглядел зверь хоть и злобно, но откровенно паршиво.

Для описываемых в бестиариях тварей он был мелок – едва дотягивал до половины того, что ученые Конклава считали нормальным для его вида, но все равно возвышался на несколько голов над Петером и его людьми. Был ревун и худым, если, не сказать откровенно, тощим. Рога его представляли жалкое зрелище и могли зваться не рогами, а лишь их зачатками, но куда более примечательным и объясняющим если не все, то очень и очень многое Эйнеке счел измазанную грязью цепь, тускло поблескивающую на шее животного.

“Сбежал из чьего-то зверинца”, - подумал полуэльф и тут же отмахнулся от этой мысли: сейчас она не давала ровным счетом ничего.

Ревун не отступит и не подчинится. Не отступит и Петер. Впрочем, им всем крупно повезло, что зверь в таком отвратном состоянии. Хоть какой-то шанс отбиться!

“А стоит ли отбиваться?” - молнией проскочило у Эйнеке в уме. Тогда же затрещала тетива и воздух рассекли стрелы.

- Это тебе за блохастого! - злобно пророкотал Петер. Если он и был напуган явлением ревуна, то виду не подал. Его оробевшие люди, видя это, тоже не струсили.

“Они будут драться. Не отступят”, - понимал полуэльф, и в душе его совесть схлестнулась с благоразумием.

Небольшой шанс одержать верх над скотиной имелся, но рисковать своей шкурой и шкурой Наталя Эйнеке ой как не хотелось, но и бросать людей на поживу обозленный твари – тоже. Да, они не друзья и даже не товарищи, однако они – люди. Люди, чьи жизни хоть что-нибудь, да значат.

Пока Эйнеке медлил, медлил и Наталь, бросая на брата тревожные взгляды, зато не медлили остальные участники этой сцены. Ревун вырвался из зарослей, свирепо взревел и изготовился к прыжку. Его глаз зловеще засиял, и в воздухе пахнуло магией.

- Твою же мать! - поняв, что сейчас вот-вот произойдет, выругался Эйнеке, затем крикнул: - В глаз цельте, болваны! И не стойте перед мордой!

Если его и услышали, то явно не пожелали слушать. Последовал новый залп, но никакого вреда он зверю не причинил – почти все стрелы прошли мимо, а одна чиркнула ревуна по плечу, заставив взрычать еще громче и еще злобнее. Оказавшийся прямо перед мордой чудовища Принеси-Стрела замер, околдованный блеском янтарного глаза. Он словно бы враз лишился разума! Парень застыл, практически оцепенел, и Эйнеке увидел, как широко распахнулись его глаза, а по губам и подбородку потянулась тонкая ниточка слюны. Миг, и чудовищные когти распороли юнцу брюхо. Взвизгнув, как поросенок, он повалился на землю, но, все еще околдованный не попытался ни встать и убежать, ни перекатиться и отползти. Принеси-Стрела просто рухнул, как мешок и более не шевелился, пока из его разорванного брюха толчками лилась темная густая кровь.

- Вот сучий сын! - рявкнул немолодой мужик из отряда Петера, чье имя Эйнеке так и не удосужился запомнить. Он же и стал следующей жертвой Ревуна.

Янтарный глаз засиял вновь, вновь пахнуло магией и беззащитный перед ней человек оцепенел, не в силах пошевелиться. Вдавив копытами в землю издыхающего Принеси-Стрелу, ревун ринулся на новую жертву, а Петер, смачно выругавшись снова выстрелил из арбалета. Стрелял он почти вплотную, так что промахнуться не мог. Стрела вошла глубоко в шею зверя, но тот даже ухом не повел, лишь небрежным взмахом лапы отшвырнул стрелка, точно надоедливую муху.

- Сваливаем! В Пустоту это все! - не выдержал Наталь.

Он кинулся к Эйнеке – Эйнеке это видел, инстинктивно повернувшись на голос брата – но ревун так невовремя пресек путь. Терзая клыками и когтями оцепеневшего охотника, Ревун таскал труп по поляне, вскидывал башкой, тряс ей, вырывая один кровавый кусок за другим. От такого зрелища уже оцепенел сам Эйнеке. Наталь… Наталь в свою очередь делал все, чтобы не угодить образине под копыта или под тяжелый удар когтистой лапы. Свирепость и ретивость бестии при всем ее паршивом состоянии поражали! Впрочем, хуже всего был тот проклятый желтый глаз и его гипнотическая сила. Как вдруг понял Эйнеке, совсем не обязательно смотреть прямо в него, чтобы ощутить, как твой разум тонет, тонет и тонет, как он утопает в вязком сером болоте…

- Эйнеке! - и голос Наталя выдернул его из этого болота.

Эйнеке тряхнул головой, прогоняя прочь остатки наваждения. Кинулся было близнецу навстречу – отступать по одному виделось не самым разумным, вот кого-кого, а Наталя Эйнеке бросить никак не мог! – но тут ревун снова выкинул скверный фокус.

Он отшвырнул тело браконьера, и то только чудом не сшибло Эйнеке с ног. Тогда же ревун, дико мечась по лесной тропе саданул когтями по ближайшему дереву. Посыпалась щепа и содранная кора. Пришлось зажмуриться, защищая глаза. Тем временем лес огласил еще один крик боли – на этот раз зверюга добралась до Парня-с-собакой и теперь того можно было звать не только Парнем-без-собаки, но и Парнем-без-головы. Эйнеке как раз отряхнулся от щепы и пыли, когда чужая смятая башка отлетела в заросли по правую его руку, а обезглавленное тело повалилось наземь. Чудище свирепствовало.

Недолго.

Грозный рык вдруг сменился пронзительным жалобным криком. Ревун заметался, заплясал по лесной дороге и зарослям, втаптывая все глубже в грязь растерзанных им людей. Сперва Эйнеке не уловил причину такой резкой перемены, а потом зверюга закружилась, точно волчок, и полуэльф увидел в чем дело. Петер не утратил самообладания, а может просто нашел в себе силы на единственный рывок. Он бросился на Ревуна с копьем и вонзил то ему в бок – аккурат между ребер! – но…

“Этого недостаточно”, - понял Эйнеке.

Петеру не хватило сил сразу вогнать копье достаточно глубоко, чтобы достать сердце или пробить легкое, а теперь он лишь волочился по земле вслед за раненым ревуном. Пытался встать, но все никак не мог – земля ускользала, а зверь тряс уж слишком неистово!

Треск.

Древко копья надломилось, не выдержав этой дикой пляски. Не выдержал и Петер, повалившись на задницу. Ревун же, проявив немалую прыть для столь крупного существа, развернулся и полоснул охотника прямо по лицу. Впал ли тот в транс от созерцания единственного ока твари, или попросту не успел опомниться, оставалось гадать. Еще миг, и изуродованный Петер присоединился к своим соратникам, а бестия…

Что ж, наступил черед Эйнеке. Ревун изготовился к прыжку, и его глаз сиял теперь особенно ярко и особенно невыносимо. Манящая желтизна била по извилинам, повергала в ступор. Эйнеке зажмурился. Выставил вперед руку, надеясь успеть, а еще лучше – опередить. Магический щит сплелся в единый тугой поток и ринулся вперед и вверх, обдавая кожу головокружительно-колющим ощущением. В костях завибрировало. Загудело в висках, а щеки спустя мгновение обдало волной тепла. Еще миг, и, соприкоснувшись с воздухом, магия обратилась столпом пламени.

Новый жалобный крик. Крик боли! Почти что визг! Эйнеке шарахнулся назад, чувствуя как близко к нему тварь, и вовремя – воздух качнулся в каких-то паре сантиметров от его груди. Полуэльф рискнул открыть глаза – Ревун с обожженной мордой метался и тряс башкой. Что с его глазом Эйнеке не видел, но предпочел не рисковать – атаковал снова, обращая свою магию в жгучее золотисто-алое пламя.

Наталь тоже не бездействовал. Эйнеке краем глаза увидел, как брат ловко проскользнул за спиной ревуна к раненому боку. В следующий миг он уже схватился за обломок копья и с силой вдавил его глубже.

Снова треск!

Только на этот раз издавало его не разбитое древко, а ломаемые ребра. Ревун опять завизжал и наконец замер. Замер, но почти сразу пошатнулся, неловко переступая с копыта на копыто и опускаясь на все четыре лапы. Наталь продолжал давить, а Эйнеке, боясь обжечь брата, прервал магический поток.

“Сдох!” - радостное облегчение накатило волной, но оказалось оно преждевременным…

Ревун из последних сил извернулся, и обломок копья – то немногое от него, что еще торчало снаружи зверя, а не ушло глубоко в его плоть – выскользнул из рук Наталя. Наталь покачнулся, оступился и полетел спиной вперед. Ревун в приступе предсмертной ярости кинулся на него.

Влажный хруст костей – на этот раз костей Наталя. Крик боли: не звериный, совсем не звериный!

- Наталь! - голос Эйнеке дрогнул и надломился. Сердце замерло в груди, а в кровь ударил то ли лед, то ли крутой кипяток.

Ревун повалился вперед, давя своей тушей старшего близнеца.

***

У него было много имен, но И`Нэльо всегда оставалось первым и истинным, оно по-настоящему принадлежало ему. А еще у него был Путь. Не мощеная дорога под ногами и даже не утоптанная тропка, а чувство того, что он должен где-то быть, куда-то идти. Именно Путь привел И`Нэльо в эти леса немногим больше двух семидневок назад. Впрочем, не леса были окончательной (хоть и временной) точкой его Пути, а дом за ними. Человеческий дом рядом с деревенькой… Туда вел И`Нэльо его Путь и туда сам И`Нэльо никак не решался отправиться, а потому бесцельно бродил по Сиринторским лесам, вслушиваясь в потоки магии вокруг и тщетно надеясь, что тот, кто скрывается в доме, сам выйдет к нему. Была ли эта надежда бесплодной? Возможно. И все-таки, по дороге в эти края И`Нэльо чувствовал, как тот, к кому ведет его Путь, движется навстречу.

Тот, к кому его ведет Путь…

Кто?

И`Нэльо не мог знать этого, зато он знал наверняка, что этот кто-то в нем нуждается и страдает без него. Очень и очень страдает! Путь был соткан из чужой боли, боли и горя. Они как маяк сияли в самом конце. И`Нэльо должен был прийти, должен был развеять и боль, и горе – такая уж у него природа! – но… Все случилось не так. О, совсем не так!

Сперва они двигались с Маяком навстречу друг другу, а потом тот застыл и снова двинулся в вперед лишь тогда, когда И`Нэльо встретил в Сиринторских лесах худенького и напуганного мальчика. Мальчик заблудился и совсем не возражал его компании. И`Нэльо вывел его на опушку, а после – несколько дней и ночей спустя – Маяк снова двинулся вперед. И`Нэльо уже не двигался. И`Нэльо ждал. Ждал, веруя что существо, столь нуждающееся в нем, придет само.

Оно шло, шло и шло, пока вдруг не застыло снова, но уже совсем близко! И`Нэльо подождал еще немного, а после все-таки рискнул сам двинуться навстречу. Тогда-то он и понял, что его Маяк в том большом доме близ деревни, а еще он понял другое и тоже очень-очень важное: на него началась охота.

Люди все чаще приходили в лес, а с ними и их лайкучие ретивые собаки. Сперва просто приходили, а потом возвели целый палаточный город у опушки! Если прежде И`Нэльо позволял себе в ночи прогуливаться под стенами большого дома, в надежде что Маяк наконец сделает последний шаг навстречу, то теперь попросту боялся выходить из-под лесной сени. В лесу было безопасно… Гораздо безопаснее, чем у самого логова охотников!

Впрочем, и это скоро бы изменилось – охотников становилось слишком много. И`Нэльо мог водить за нос с десяток людей и их собак, но полсотни или даже сотню? Нет-нет-нет! Слишком рискованно! Следовало уходить…

“Но я ведь должен помочь… Должен помочь кому-то!” - сопротивлялось все внутри. И Путь…

Путь не менялся! Он все еще вел к большому дому! Разве мог И`Нэльо ослушаться его и надеяться, что после побега Путь изменится сам собой? За все века его жизни такого никогда не происходило.

Охотники бродили по лесу. Бродили с ними и их псы. И первых, и вторых день ото дня становилось все больше. И`Нэльо скрывался. И`Нэльо был ловок и опытен, и магия текла по его жилам, делая касания ног к земле невесомыми, а запах совершенно неуловимым. Лишь серебристо-белый его силуэт мелькал между древесными стволами, но люди не замечали, а собаки если и видели, то слишком полагались на свое чутье, а чутье им говорило, что И`Нэльо – нет. Его попросту не существует!

Тот мальчик, которого И`Нэльо вывел из леса, тоже приходил. Он видел паренька среди охотников, а потому больше не открывался ему, даже когда тот оставался совсем один в лесной глуши.

Сколько так могло продолжаться?

И`Нэльо думал, что до тех пор, пока не изменится Путь или он сам не решится от него уклониться. О том, чтобы проникнуть в большой дом речи не шло – сама мысль об этом вызывала у него столь мощный приступ ужаса, что сердце замирало в груди, все внутренности сжимались, а по жилами разливалась не горячая живая кровь, а ледяная вода.

Нужно уходить… Нужно уходить немедленно! Но И`Нэльо не решался. Не решался проникнуть в большой дом, не решался и просто уйти, не решался выбрать хоть что-то, а охота все разрасталась. Разрасталась со скоростью пожара и охватывала весь лес. И`Нэльо сам загнал себя в ловушку.

Ошибка.

Одна из двух.

Он совершил еще одну меньше, чем семидневку назад.

Снова наблюдал за людьми, за охотниками, скрываясь в лесных тенях, когда отзвук чужой невыносимой боли ударил в его разум мощной волной. И`Нэльо зажмурился, прислушался. Без труда угадал направление. Дело шло к вечеру. Охотники – большая их часть – покидали Сиринторские леса, а потому двигаться он мог почти что свободно и не слишком утруждая себя скрытностью. Одни охотники покидали лес, но другие наоборот: стремились к нему. Впрочем, были ли эти люди охотниками? И`Нэльо не знал наверняка, однако он умел читать гербы. Если верить гербам, то это были люди из большого дома, и пришли они не одни, а со Зверем.

Зверь был тощим и обескровленным. Мускулы под его серо-бурой шерстью одряхлели, а кожу сплошь покрывали застарелые шрамы и свежие раны, из которых слабо – едва-едва! – текла вонючая черная кровь. Огромный янтарный глаз – единственный глаз на вытянутой зубастой морде – поблек и почти погас. Когти и рога стали ломкими, облезлыми. Зверь не сопротивлялся тем, кто вел его на цепи в самую глушь. Он еле-еле передвигал лапами, то спотыкаясь, то вовсе едва ли не падая.

Люди оставили Зверя. Они приковали его к толстому железностволу и оставили… умирать? Да-да, они оставили его умирать! Иного и быть не могло! Зверь стал им не нужен – И`Нэльо понял это. А люди всегда так делают, когда кто-то перестает быть им нужен – они оставляют его умирать. И Зверь действительно умирал. Ему недолго оставалось… И он мучился. Так мучился!

Сердце И`Нэльо дрогнуло.

В конце концов, его предназначением с самых древних и темных времен было спасать и исцелять. Спасать и исцелять давно стало для него образом жизни, образом мысли, единственным возможным вариантом существования. И`Нэльо поддался порыву. Он вышел из глубин чащи к обессилевшему Зверю, и тот лишь равнодушно посмотрел на него янтарным глазом: в нем уже не осталось ни страха, ни воли к жизни.

Сияние.

Сияние затопило полянку у железноствола, охватило и И`Нэльо, и Зверя. Оно забрало у И`Нэльо силу, но одарило ей Зверя. Кровоточащие раны затянулись. Мышцы снова стали упругими и крепкими. И Зверь сорвался с цепи. И`Нэльо казалось, что все так, как должно быть, что он поступил правильно. Но уже тогда легкая тень сомнения закралась в его сердце: Зверь-то ведь хищник! И Зверь зол. Очень зол! Его злоба щекотала И`Нэльо нёбо.

Надежда…

И`Нэльо никогда не терял надежды. Он надеялся, что злоба Зверя угаснет, что Зверь вернется к своей обычной звериной жизни.

Первый день так и было. И`Нэльо теперь не только скрывался от охотников, но и наблюдал за Зверем. В тот день Зверь много спал, а в сумерках, оголодавший совсем, вышел на охоту. Убил косулю и сожрал ее целиком. И`Нэльо не нравился вид и запах крови, однако он был достаточно зрел, чтобы понимать: хищники не могут без крови. Таковая уж их природа!

На второй день все пошло не так. Совсем не так! Зверь окреп. Он восстанавливался быстро, ведь природа сделала его не просто хищником, а хищником крайне живучим и способным приспосабливаться. Злость в нем не угасла. О, совсем не угасла! Она разгорелась с новой силой и из уголька превратилась в настоящий огненный шторм.

Зверь ненавидел людей. Зверь жаждал их убивать, жаждал мести.

И он мстил.

Сперва один отряд охотников, потом другой. Одиночек тоже не щадил: ни людей, ни отбившихся от своры собак. И совсем скоро его злость перекинулась на других живых тварей. Сиринторские леса пропитались болью и мукой. И кровь полилась рекой…

И`Нэльо…

А что И`Нэльо?

Теперь он просто бродил, просто смотрел. Ничего другого сделать просто не мог. Причинить боль Зверю? В нем никогда бы не нашлось столько жестокости, чтобы вступить в открытый бой, а убить – тем более. Сама его природа была против убийства. Исцелять тех, кого Зверь подрал? Это И`Нэльо мог, только вот никого в живых обезумевший от крови монстр не оставлял.

До сего момента.

Сегодня Зверь убил мальчика. Того самого мальчика, после встречи с которым началась охота на И`Нэльо, но не это стало поворотным моментом и даже не встреча с эльфом на месте той бойни. Впрочем, это был не эльф, а лишь отчасти эльф – И`Нэльо не увидел крыльев, а он знал, что все эльфы крылаты – и встречей встречу едва ли можно было назвать, ведь И`Нэльо не открылся. Эльфы не причиняют вреда таким, как он – И`Нэльо это помнил. Но этот ведь не настоящий эльф! Эльф только наполовину или, быть может, на две трети. И что он делает в этих лесах, если не охотится на него? Эльф резко пах магией, но… Нет, И`Нэльо не вышел к нему. Только смотрел, скрываясь среди густых зарослей.

Именно с этой встречи-не-встречи все и началось. Все случилось!

“Я должен был предупредить их о близости Зверя…” - в приступе отчаяния думал И`Нэльо, наблюдая уже не за эльфом, а за целой битвой эльфа, его родича и охотников со Зверем.

Битва кончилась.

Снова кровь. Снова смерти. Мертвы люди, но мертв и Зверь. И`Нэльо стоял сам ни жив ни мертв. Эльф жив! Жив его брат.

“Пока жив”, - мрачно поправил И`Нэльо внутренний голос.

И`Нэльо зажмурил глаза. Он больше не мог прятаться. Чужая боль накрывала его тяжелой волной, а еще стыд… такой невыносимый стыд! Это ведь его вина! Это ведь он – И`Нэльо – ошибся и спас чудовище. Собственный стыд, чужая боль…

Страх не устоял.

И`Нэльо сделал шаг. Явил себя.

XVIII. Охота на единорога. И`Нэльо

Если им в чем-то и повезло, так это в том, что Наталю самому хватило сил выбраться из-под туши ревуна. Эйнеке, сколько не пытался помочь брату, не мог сдвинуть мертвую тушу даже самую малость! Наталь сумел выползти практически целиком, лишь ноги ниже колен остались придавлены зверем, но на том скудная удача близнецов кончилась, а с ней и силы старшего брата. Взгляд Наталя потускнел, потом и вовсе погас – к ужасу Эйнеке, брат потерял сознание.

- Нат! Наталь! Наталь! - звал маг, но Наталь не откликался – не приходил в себя.

Перед смертью ревун сумел прокусить ему плечо, и кровь теперь сочилась из глубокой неопрятной раны бордовым потоком. Других очевидных повреждений, кроме сонма ссадин, царапин и ушибов Эйнеке не видел. Впрочем, то, что он их не видел не значило, что их действительно нет. Даже отощавший и столь мелкий ревун весил больше верховой лошади! Сломанные кости… Да-да, без переломов могло не обойтись!

Ребра…

Ревун мог сломать Нату ребра – Эйнеке старался не выпускать эту мысль из фокуса внимания, но вслед за ней тянулась еще одна: куда более нервирующая и даже откровенно пугающая. Сломанное ребро могло запросто проткнуть Наталю легкое или что-то еще, пока он силился выбраться из-под туши. Могло…

“Если так, то Нат может умереть!” - пульсировало в голове, и в такт этой пульсации по телу разливались волны леденящего страха – уже почти что-то настоящей паники! Впрочем, именно от паники Эйнеке останавливало то, что на губах брата еще не было крови – верного признака внутреннего кровотечения.

“Но дыхание…” - дыхание и впрямь было слабым, поверхностным и прерывистым. Оно беспокоило Эйнеке. Не могло не беспокоить!

“Прекрати! Сосредоточься на ране! Сперва нужно заняться ей, пока Нат не истек кровью!” - приказал сам себе и вытянул руки: они дрожали… О, как они дрожали!

Исцелять раны… Эйнеке умел исцелять раны, да, только вот едва ли его навыки можно было сравнить с умениями настоящим магов-целителей. Его магии не хватало тонкости, а самому Эйнеке… Что ж, сейчас ему явно не хватало уверенности. Эйнеке знал, что должен сделать, знал как, но в голове кипели и роились мысли… сомнения! И руки все дрожали и дрожали, а вместе с ними дрожала и внутренне сжималась от ужаса его врожденная магическая сила.

“У ревунов ядовитая слюна или нет?” - Эйнеке никак не мог вспомнить.

Он знал, знал и знание это крутилось где-то на периферии сознания, но никак не хотело выплывать на передний план. А это было важно… Слишком важно, чтобы действовать прямо сейчас!

“Проклятье, Эйнеке! Если ты сейчас же не возьмешь себя в руки и не начнешь действовать, твой брат истечет кровью и точно умрет!” - понукал внутренний голос, и в груди помимо страха разгорелся огненный клубок возмущения, но…

Эйнеке не решался. Эйнеке боялся. Боялся не справиться. Боялся ошибиться. Боялся убить брата собственными руками. Безумно боялся! Кожа покрылась пленкой пота. Сердце замерло в груди. И действие, и бездействие влекли за собой слишком много риска! Бездействие гораздо больше и гарантированно, но решиться на действие… Как?!

Серебряный всполох.

Эйнеке уловил его боковым зрением и резко оглянулся. Это была не его магия… И, кажется, не магия вовсе. Во всяком случае Эйнеке не учуял ее. Еще мгновение, и он понял почему: единороги “не пахнут” магией, пускай и обладают ей.

Единорог…

Самый настоящий и взаправдашний единорог!

Эйнеке повернулся к дивному созданию лицом. Замер, смотря во все глаза, хоть в уме и продолжала биться отчаянная мысль о раненом брате. Тонкое и изящное сложение, лебединая шея и львиный хвост. Двигался он грациозно и практически бесшумно. Белая шерсть в лесном сумраке казалась то чуть золотистой на солнце, то голубоватой в тени. Пышная грива ложилась на плечи крупными завитками, а в светло-карих глазах читался ум, подобный человеческому или даже эльфийскому (а может и куда более чуткий и внушительный), но более всего примечателен был рог чудесного создания: витой и жемчужный, он сверкал белыми искрами.

Единорог глянул на Эйнеке лишь мельком – куда больше его занимал Наталь. Чудесный зверь (зверь ли?) подошел ближе и носом спихнул с него тушу ревуна: та поддалась, будто весила не больше пучка перьев. Наталь оказался окончательно свободен, но он все еще пребывал без сознания и медленно истекал кровью. Единорог склонился над ним, а Эйнеке, ощутив внезапное облегчение отстранился – побоялся спугнуть. Единорог… Его намерения были для полукровки очевидны. И да, пожалуй, это лучшее решение. Эйнеке оставалось лишь не мешать. Не мешать, но наблюдать – никогда прежде он не видел как именно единороги творят свою магию.

Единорожья магия…

Сияние рога стало настолько ярким и мощным, когда зверь поднес морду к ране Наталя, что у Эйнеке по щекам побежали слезы. Еще миг, и ему пришлось зажмуриться – уж слишком нестерпимым стало это сияние! Магия единорога по-прежнему не пахла и не ощущалась кожей, но теперь Эйнеке ее чувствовал, чувствовал неким потаенным для него самого чувством и знал, что это – самая светлая и добрая магия, которая только может существовать в мире.

Открыть глаза Эйнеке рискнул лишь тогда, когда сияние стало слабеть и уже не так сильно резало веки. Он глянул на единорога из-под полуопущенных ресниц: тот еще не отстранился от Наталя, но магия на кончике рога и вокруг ран старшего близнеца гасла. Ни укуса на плече, ни царапин и ушибов, только кровь и грязь остались на коже брата. Эйнеке прислушался к дыханию: оно звучало ровнее. Гораздо ровнее!

“Исцелил его…” - немного растерянная мысль озарила сознание. Растерянность вскоре перетекла в облегчение, а после – восторг. Чужое могущество и чужая благость… Они не могли не восторгать!

Впрочем, и восторг в Эйнеке вскоре сошел на нет. Пришли иные чувства и иные мысли: холодные, прагматичные, темные. Господину Олье нужен единорог, а Эйнеке нужен господин Олье. До него не добраться без единорога, если, конечно, исключить варианты со взятием поместья штурмом или попыткой пробраться через стену в ночи. А единорог вот – прямо здесь! И господину Олье совершенно все равно будет этот единорог живым или мертвым. Один только быстрый и верный удар…

“Ты убил паладина, а теперь замышляешь убить единорога, который только что спас Ната?” - холодно спросил внутренний голос. Эйнеке опустил взгляд. Устыдился, но мгновение спустя сам себе возразил:

“Другого выбора нет. Так проще всего добраться до Олье!”

Проще. Но разве это единственный выход? Пока Эйнеке размышлял, единорог поднял голову и отступил от Наталя: тот был все еще без сознания. Теперь чудесный зверь смотрел на Эйнеке: пристально, не мигая. Будто чувствовал какие мысли его терзают!

“Ты убил Черного и сумел найти этому оправдание. Ты убьешь его и найдешь этому оправдание. Но перестанешь ли быть мразью? Оправдания – это всего лишь оправдания, гнилости натуры они не меняют”, - Эйнеке первым отвел взгляд и тихо вздохнул. Нет, он не станет этого делать…

“Но я не могу ему позволить уйти!” - решил Эйнеке в тот же миг, когда единорог развернулся и побрел обратно вглубь леса.

- Постой! - окликнул зверя полуэльф, и зверь замер.

Единорог повернул голову и навострил уши, словно безмолвно вопрошая.

- Не уходи… - попросил Эйнеке тише и мягче, но голос его предательски дрогнул под конец. Пришлось сглотнуть, собраться с мыслями, прежде чем сказать то, что сказать следовало:

- Спасибо, - совладав со своим голосом, поблагодарил он на Общем языке. - Спасибо, что спас моего брата.

В светло-карих глазах единорога мелькнуло понимание, а с ним интерес, радость и одобрение. Львиный хвост качнулся, затем зверь опустил голову, кивая и тем самым принимая благодарность. Переступил с ноги на ногу, выражая нетерпение, мол, у тебя все?

- Не уходи, останься, - снова попросил Эйнеке, и на этот раз во взгляде светло-карих глаз отразилось сомнение и немой вопрос: “Зачем?”.

- Мне нужна твоя помощь, я все объясню, когда мой брат очнется, - торопливо заговорил Эйнеке, надеясь не только задержать единорога, но и действительно убедить его.

- Я не причиню тебе зла. Я родом из Альдана, я – принц Эйнеке Таэлири Ал`Аллэ, и мой народ почитает тебя и тебе подобных, Вы – дети бога Лиамара – в это верит мой народ, - последнее полуэльф произнес на родном языке и прижал руку к сердцу, подтверждая искренность своих слов, а следом добавил: - Клянусь!

Единорог стоял на месте, все более и более задумчиво взирая на Эйнеке. Он колебался – Эйнеке это видел, даже больше: единорог боялся, а Эйнеке чуял его страх, как чует хищник свою добычу. Единорог добычей уже не был – Эйнеке убедил в том сам себя. Убедил ли единорога? Ноздри зверя широко раздувались. Копытом он нервно копал землю. Неужели он так не доверял людям… эльфам?

“Дело не только во мне. Тут всюду кровь и смерть. Единороги их не любят”, - подсказал разум. Да, в бестиариях писали о таком. Об этом говорил и дедушка Таэль давным-давно…

- Мы уйдем отсюда сразу, как только Наталь придет в себя. Найдем безопасное место, - пообещал Эйнеке. - Я не смогу унести Ната. Мне не хватит сил, - признался он и покачал головой, после добавил к своим обещаниям еще одно: - Я буду тебя защищать. Я смогу тебя защитить!

Единорог не двигался, но наконец во взгляде его мелькнуло доверие, а если не доверие, то хоть какое-то подобие уверенности. Зверь снова кивнул: медленно и, очевидно, согласно. Еще какое-то время он просто стоял, прислушиваясь к звукам леса, затем плавно и размеренно двинулся к Эйнеке. Эйнеке инстинктивно напрягся, хотя и разум его не верил в то, что единорог может причинить ему хоть какой-то вред. Еще миг, и зверь лег рядом, вытянув шею и устроив голову у Эйнеке на коленях.

Тогда же рука полуэльфа легла на морду зверя: погладила по носу и лбу, сместилась дальше – к мягкой и густой гриве. Сердце билось быстро-быстро, тронутое таким внезапным, но таким мощным доверием. И тепло потекло вместе с кровью. Остатки страха отступили – умерли окончательно.

Единорог был великолепен.

***

Сколько прошло времени? Скорее много, чем мало, если верить внутренним ощущениям Эйнеке, почти усыпленного теплом единорога, мягкостью его шерсти и гривы, кротостью его нрава. Время для полуэльфа тянулось долго – бесконечно долго! – но это не внушало беспокойства, а должно было бы, ведь долгий обморок мог навредить Наталю. Успокаивало присутствие единорога? Да, наверняка, ведь Эйнеке и впрямь чувствовал себя сонливым, да и не только сонливым, но и чрезмерно умиротворенным! А еще его успокаивала рациональная часть собственного рассудка: солнце слишком высоко и едва отклонилось к западу – пройти много времени попросту не могло.

Эйнеке не двигался, двигались лишь его руки, его пальцы, поглаживая то голову единорога, то его изящную шею. Сам единорог прикрыл глаза и, казалось бы, задремал, только уши его время от времени шевелились, ловя шорохи в лесной подстилке и птичьи крики в вышине. Вонь крови и трупы нервировали, но лишь самую малость. Чувство умиротворенности уж слишком перекрывало их. Мысли о других охотниках… Пожалуй, Эйнеке не следовало упускать их из фокуса внимания, но… Он удивленно и испуганно вздрогнул, уловив движение совсем рядом, и только тогда вспомнил про необходимость быть осторожным. Еще миг, и от сердца отлегло.

Наталь.

Наталь зашевелился, а под ним хрустнула какая-то веточка, после послышался тихий стон. Старший близнец коснулся головы рукой и поморщился, явно терзаемый головной болью, затем попытался сесть. Тогда же единорог вскинулся и поднялся обратно на четыре ноги, а Эйнеке лишь с небольшим запозданием последовал его примеру. Наталь покачнулся, не упав только чудом. Тогда же Эйнеке кинулся к брату, поддержав его.

Несколько мгновений Наталь сидел с самым растерянным видом, кривился и щурился, пытаясь прийти в себя. Наконец, он сумел вспомнить что предшествовало его обмороку. Эйнеке видел, как синие глаза его близнеца расширяются от ужаса и как ужас этот сменяется удивлением. Пальцами Наталь уже ощупывал собственное плечо и ребра.

- Все хорошо! Все хорошо, Нат! - поспешил успокоить его Эйнеке.

Наталь вскинул взгляд на близнеца, и Эйнеке попытался ему ободряюще улыбнуться. Насколько улыбка получилась действительно ободряющей Эйнеке не знал, но, кажется, Наталю хватило и этого. Теперь в его взгляде читалась благодарность и да, какое-никакое подобие спокойствия.

- Ты исцелил меня… - пробормотал Наталь: голос его был все еще слаб и тих.

- Спасибо! - поблагодарил он мгновение спустя, но Эйнеке покачал головой.

- Не я, - признался младший близнец мягко и ровно, - а он.

Теперь в синих глазах брата Эйнеке читал вопрос, мол, кто он? Тогда младший близнец оглянулся кругом, выискивая взглядом единорога. Того не оказалось рядом. По крайней мере, так показалось Эйнеке сперва, потом он заметил серебристо-белый силуэт в отдалении – между древесных стволов. Единорог ждал, нетерпеливо роя копытом землю и махая львиными хвостом, словно раздраженная кошка.

- Идем, - сказал Эйнеке брату, затем, опомнившись, спросил его:

- Ты сможешь идти?

Наталь помолчал с минуту, а после кивнул.

- Да, братишка, я ж не при смерти! - заявил он, сорвав с губ Эйнеке очередное блеклое подобие улыбки.

Эйнеке помог близнецу подняться, хотя помог – сказано сильно: все-таки для Эйнеке Наталь был тяжеловат. Они поднялись с земли вместе, однако сразу двинуться вслед за чудесным зверем не смогли: Наталь замер как статуя.

“Что такое?” - почти сорвалось с губ Эйнеке, но прежде он проследил за взглядом брата. Что ж, тот тоже заметил единорога!

- Мы его нашли?.. - удивленным шепот спросил Наталь.

Эйнеке усмехнулся:

- Не совсем, - ответил он брату. - Скорее он нашел нас.

Миг тишины и восхищения, разделенный на двоих, а после Эйнеке сумел сказать:

- Это он тебя спас, а не я, - и не только сказать, но и восстановить справедливость.

***

Они брели по лесу не меньше часа. Единорог двигался впереди: легко и неизменно изящно. Если бы зверь захотел от них убежать, то он бы сделал это без малейшего труда – Эйнеке в том не сомневался. Однако сбегать единорог явно не намеревался. Он лишь шел впереди, опережая на добрую сотню шагов. Замирал и оборачивался, когда расстояние слишком увеличивалось, переходил на плавную рысь, когда наоборот – непозволительно уменьшалось. Указывал путь…

“Куда?” - крутился в уме закономерный вопрос. Ответ на него Эйнеке находил лишь один:

“В безопасное место”.

Наталь шел рядом, не задавая вопросов. Они оба молчали и прислушивались к округе, надеясь уловить возможную угрозу до того, как она явит себя воочию. Впрочем, та часть леса, куда их увел единорог и впрямь оказалась безопасной. Вокруг носились птахи и мелкие звери, а кое-где Эйнеке замечал присутствие зверей и покрупнее, но не людей. Люди так глубоко не забирались в Сиринторские леса.

- Ты как? - между делом коротко осведомился Эйнеке.

- Порядок! - отозвался Наталь.

Выглядел он и впрямь неплохо: уже не такой вялый и бледный. Сперва путь через лес – а шли они по звериным тропам и порой буквально продирались через кустарник, который единорог миновал со всей мыслимой и немыслимой непринужденностью! – давался старшему близнецу с трудом, теперь же Эйнеке приходилось прикладывать силы, чтобы поспевать за братом. Единорожья магия его и впрямь исцелила, и не просто исцелила, но помогла восстановиться в считанные мгновения. Иного объяснения такой бодрости сразу после обморока у Эйнеке не находилось.

Солнце наконец сдвинулось дальше на запад, а небо разбавили первые нежные тона заката, когда единорог остановился. Рядом мощно рокотал водопад и журчали растекающиеся от небольшой заводи, полной цветущих кувшинок, ручейки. Птичьи переклички поутихли, сменившись стрекотом насекомых. Приятное благоухание цветов слилось со свежестью воды. Эйнеке на миг замер, вдыхая полной грудью, затем проследовал вместе с братом под сень гигантского платана – он почти царапал ветвями небо! – где их ждал единорог.

Они двинулись к зверю, но не пройдя и десяти шагов, замерли, удивленные и завороженные. Изящное тело единорога обволокло серебристое сияние. Сперва оно скользнуло волной от рога к гриве, по гриве к холке, а после потекло по спине и бокам, коснулось морды, груди, копыт и хвоста. В определенный момент сияние это охватило единорога целиком, превратив его в сгусток серебрящейся силы. Еще мгновение, и сияние это стало спадать, являя очертания уже не звериной фигуры, а эльфийской.

“Превратился…” - рассеянно подумал про себя Эйнеке, взглядом изучая новое воплощение единорога. Он слышал, что они на такое способны, но увидеть вживую… Что за удивительные создания!

Роста этот эльф оказался невысокого, но невысокого лишь по эльфийским меркам – встань рядом с ним самый обыкновенный человек, и оказался бы на полголовы ниже. В плечах он тоже был узок, но столь же утончен и изящен сложением, что и в зверином своем обличье. Тонкая белая кожа, такие же белые с серебром волосы и крылья. Легкие белые одежды. Эйнеке бы принял его за собрата, не задумываясь, если бы не видел самого превращения и если бы, пожалуй, не глаза. Глаза у единорога и в этом обличье остались единорожьими: светло-карими и с лошадиным зрачком.

“Если превращение – суть не перемена тела метаморфозами, подобным тем, которые переживают оборотни, а магическая иллюзия, то глаза остаются истинными: у драконов – драконьими, а у единорожцев – единорожьими. Магия не может скрыть истины”, - вспомнил Эйнеке из давно прочитанной книги. Какой? О, едва ли он сейчас вспомнит! Да и имело ли это хоть какое-то значение?

“Едва ли”, - сам себе ответил полуэльф и все-таки приблизился к единорогу, ставшему теперь эльфом.

Единорог сел в траву у древесных корней. Эйнеке последовал его примеру, а потом и Наталь, только вот близнецы устроились не в корнях, а точно напротив чудесного создания, теперь задумчиво изучающего их своими лошадиными глазами.

- Вы так похожи!.. - удивленно и несколько растерянно пробормотал единорог на чистейшем альданском языке.

- Мы близнецы, - с улыбкой ответил ему Наталь.

Единорог понимающе кивнул и улыбнулся в ответ, хотя его улыбка получилась не такой лучезарной как у Наталя. Она показалась Эйнеке неловкой и какой-то робкой, словно единорог совсем не привык улыбаться.

“А с чего бы ему привыкнуть?” - всплыл в уме закономерный вопрос вместе с совсем уж дурацким образом улыбающейся лошади. Эйнеке тут же отмахнулся от них, как от назойливых мух. Не до того сейчас!

- Он – принц Эйнеке Таэлири Ал`Аллэ из Альдана, - произнес единорог тонким, но благозвучным и мягким голосом, - а ты?.. - спросил он у Наталя.

- Лучше просто Эйнеке… - заметил Эйнеке между прочим.

- А я – Наталь Ал`Аллэ. Тоже принц и тоже из Альдана, - ответил Наталь, опустив свое второе имя. Улыбка его не погасла, а стала только шире, когда он приложил руку к груди и, наклонив голову, поблагодарил: - Спасибо тебе за помощь, дитя Лиамара!

Единорог потупил взгляд и даже вжал голову в плечи. Его бледные щеки самую малость порозовели. Он тихим и чуть дрожащим голосом сказал:

- Я просто делал то, что должен…

- И тем самым спас меня! - настойчиво произнес Наталь. - За это я тебе благодарен.

Эйнеке бы поддержал слова брата, но поостерегся: их визави оказался уж слишком стеснителен и робок. Если продолжать в том же духе, то он того гляди сбежит от них!

- Каково твое имя? - спросил младший близнец, надеясь сменить русло разговора и переключить единорога на что-то менее его смущающее.

- И`Нэльо, - отозвался единорог с энтузиазмом и даже с облегчением.

- Мое имя – И`Нэльо, - произнес он, а затем, немного подумав, добавил: - Но раз вы альданцы, то вы можете знать меня под именем Оронель.

Наталь нахмурился, не уловив связи, зато Эйнеке…

- Оронель? - переспросил он, внимательно глядя на И`Нэльо.

Закончить свою мысль Эйнеке не успел – Оронель, точнее И`Нэльо, его опередил:

- Я знавал Ал`Аллэ. Они не причиняли мне вреда, а потому я вам верю, кровь от их крови, - сказал И`Нэльо совершенно серьезно. И все же лицо его помрачнело, а в глазах отразилась печаль.

- Ты хотел поговорить о чем-то, Эйнеке, - мягко напомнил И`Нэльо мгновение спустя.

Эйнеке согласно кивнул.

- Хотел, - подтвердил он и глянул на Наталя: тот не возражал и не проявлял излишнего любопытства к замыслу близнеца, а терпеливо ждал.

Эйнеке помолчал еще немного, собираясь с мыслями. Все-таки то, что он намеревался предложить единорогу, могло показаться тому чем-то сродни самоубийству! И, возможно, оно действительно было самоубийством для них троих…

- Ты ведь знаешь, что на тебя идет охота? - начал Эйнеке немного издалека.

- Знаю, - согласился И`Нэльо спокойно, хотя и было видно, что упоминание о происходящем в лесу не причиняет ему удовольствия.

- И ты знаешь, кто устроил эту охоту? - спросил Эйнеке.

И`Нэльо кивнул.

- Кто-то из большого дома рядом с деревней, - сказал единорог, а затем поделился: - Я думаю, что это все-таки кто-то из большого дома, а не из самой деревни. В деревнях не живут господа, они живут в больших домах, и только господа могут устраивать такую большую охоту!

Эйнеке вскинул брови. Что ж, логика И`Нэльо ему была понятна, пускай и его представления о людях виделись полуэльфу очень уж обобщенными и слегка ребяческими. Украдкой глянул на брата: тот, похоже, подумал в том же ключе. Во всяком случае, только так Эйнеке смог и трактовать умиленную улыбку близнеца.

- Все верно, - подтвердил Эйнеке вслух. - Охоту объявил господин Стефано Олье, который сейчас живет в том поместье около деревни.

Пауза. Эйнеке внимательно посмотрел на И`Нэльо, а затем на Наталя. Наталь не спешил вступать в диалог, лишь внимательно слушал. Ему и самому было интересно в чем заключается план близнеца – обсудить его прежде они так толком и не успели. Наталю оставалось лишь довериться Эйнеке и он доверился, как и всегда. Проявит ли такое же доверие И`Нэльо? О, едва ли! И едва ли Эйнеке сможет его в том винить.

- Господин Олье – не очень хороший человек, И`Нэльо, - вздохнув, продолжил полуэльф. - Он и его союзники сражаются за свободную жизнь магов в городах, но они выбирают дурные методы. Из-за них уже погибло много людей, а пострадало еще больше. Олье продолжит делать то, что делает, если мы его не остановим.

Еще одна пауза – Эйнеке необходимо было перевести дух. Он глянул на И`Нэльо. Тот смотрел на него внимательно, но пока явно не понимал к чему полукровка клонит.

- Я тоже пострадал от их борьбы. Могу показать шрамы на спине, - предложил Эйнеке, а оставшиеся после битвы в Ас-Этре шрамы и впрямь заныли, зазудели.

И`Нэльо в ответ лишь медленно покачал головой, а потому Эйнеке продолжил:

- Здесь нас с Наталем только двое, а Олье заперся в том большом доме, - заговорил Эйнеке снова, силясь звучать как можно убедительнее. - Мы не сможем взять дом штурмом, не потревожив охотников, но мы можем в него попасть, если ты пойдешь с нами под видом трофея.

Глаза И`Нэльо округлились, однако вслух он не возразил. Эйнеке поспешил эти возражения упредить:

- Мы защитим тебя и не позволим никому ранить! - заверил он, а Наталь поддержал его твердым и уверенным “Да”.

- И ты сможешь сбежать сразу, как только Олье выйдет во двор своего дома, - пообещал Эйнеке, а в глазах И`Нэльо все еще читалось сомнение, почти что испуг!

На согласие и не следовало рассчитывать. Эйнеке, по правде сказать, не верил, что эта авантюра удастся и единорог согласится на нее, а также и на весь тот риск, который для него сулило появление в поместье. В конце концов, все бестиарии, прочитанные Эйнеке говорили о том, что единороги – существа практически трусливые. Он видел как остерегается И`Нэльо крови, какое страдание ему приносит вид мертвецов. И разве нужно быть единорогом, чтобы испугаться такого? Ни один здравомыслящий человек не согласился бы!

И все-таки И`Нэльо Эйнеке удивил…

- Хорошо, - выдохнул он после долгого молчания и даже улыбнулся: блекло и испуганно, но все-таки одобрительно.

Эйнеке удивленно уставился на него. Наталь, кажется, выглядел не менее ошарашенным. Повисло неловкое молчание, которое И`Нэльо прервал первым:

- Но я не буду сражаться и не буду лить кровь, я уйду сразу, как только спасу того, кто зовет меня в тот большой дом, - произнес он.

- Зовет в тот дом? - переспросил Наталь, непонимающе качая головой.

- Да, - как ни в чем не бывало отозвался И`Нэльо. - В доме есть тот, кто нуждается в моей помощи. Я тоже хочу попасть туда.

XIX. Охота на единорога. Встреча с Олье

Ночевать решили в лесу. Возвращаться в охотничий лагерь было уже слишком поздно, да и не хотелось Эйнеке лишний раз рисковать и упускать И`Нэльо из вида. Да, единорог легко мог сбежать, если бы захотел этого, но беспокоило полуэльфа другое: не хотел он, чтобы их новый союзник ненароком попался кому-то на глаза. И`Нэльо, бесспорно, был осторожен, иначе бы уже давным-давно Стефано Олье получил его рог, а может и всю тушу целиком, однако рисковать Эйнеке не хотелось даже самую малость. Уж лучше эту ночь они проведут все вместе и в лесной глуши. Втроем отбиться от других охотников им будет гораздо проще, ведь так?

Он устроился неподалеку от брата, соорудив гнездо из палой листвы и густой травы. Запахи вечерних цветов, как и шум воды неподалеку убаюкивали. К тому же, рядом с Наталем и задремавшим И`Нэльо – тот лег совсем рядом – было уютно и спокойно, да и ночи в этих краях стояли теплые. Спать вне палатки или дома Эйнеке привык давно, как и обходиться без костра – его жечь братья не отважились, ведь и он мог привлечь чужое нежелательное внимание.

Уснул, впрочем, Эйнеке не сразу. О, далеко не сразу! Его разум провалился в сон лишь тогда, когда небо стало густым черно-синим, а луны большими и ясными. До того в его уме кипело слишком много мыслей: мелочных и незначительных, вроде беспокойства за лошадей и прочее имущество, оставшееся в охотничьем лагере, и куда более весомых: об И`Нэльо, а еще о завтрашнем дне, который, если так подумать, не сулил им ничего хорошего.

Утром беспокойство никуда не ушло, но притупилось. Встали с первыми лучами солнца, едва-едва пробившимися через пышную зелень южного леса. Снова никакого костра. Завтракали Эйнеке и Наталь тем, что прихватили с собой, когда отправлялись на охоту с людьми Петера: немного хлеба, пара кусков сыра и вяленого мяса. Возиться с местными фруктами и ягодами, которых было в избытке, не стали – каждая минута на счету! Воды из ближайшего ручья вполне хватило, чтобы утолить жажду и умыться. Так и тронулись в путь – к дому господина Олье.

Палаточный лагерь следовало обойти стороной, как и все тропы, которыми пользовались охотники. Встречаться с другими ловчими близнецы по-прежнему опасались. Едва ли большая группа охотников не попытается на них напасть и отбить И`Нэльо, как только его увидят. Люди и без того не все любят честные состязания, а если речь шла о состязаниях, где главный приз – солидная сумма золотом… Нет, лишний риск в их и без того рискованной затее ни к чему!

По пути Наталь нашел веревку. Не абы что приличное, но Эйнеке тут же нашел ей применение, завязав на шее И`Нэльо, еще вечером принявшего свой истинный облик, петлю. Узел сделал не крепким и не тугим, простым и скользящим, таким, какой развяжется сразу, как только он – Эйнеке – потянет посильнее.

- Для большей достоверности, - пояснил полуэльф единорогу, когда тот вопросительно покосился сперва на него, потом на веревку. - Если мы приведем тебя на поводу, это будет больше походить на то, что мы тебя поймали.

И`Нэльо возражать не стал, только на короткий миг прижал уши к голове и недовольно всхрапнул. Эйнеке в ответ на это лишь пожал плечами и виновато улыбнулся.

До высоких стен поместья Олье они добрались в тот час, когда заря разгорелась вовсю и раннее утро было близко к тому, чтобы перетечь в позднее. По пути не встретили никого, лишь издалека и со стороны наблюдали за тем, как люди из лагеря отправляются в лес: кто группками, а кто по одному. На пути из деревни к лесу или к поместью никого и вовсе не видали – крестьяне куда больший интерес питали к своим огородам, садам, полям и пастбищам. У закрытых ворот поместья их никто не встречал. Эйнеке коротко глянул на брата. Наталь все понял без лишних слов.

- Эй! - закричал он, возвысив свой и без того громкий и мощный голос. - Открывайте! Господин Олье, мы привели вам единорожца! Эй!

Эйнеке поджал губы, глядя на ворота. И`Нэльо нервно перебирал ногами и хлестал хвостом. Наталь смолк, и повисла тишина, прерываемая щебетом утренних птах. В поместье словно бы и не было никого… Эйнеке прислушивался, но не слышал ни ржания лошадей, ни лая собак, ни другой какой скотины, которой полагалось водиться при дворе столь богатого и видного господина. Не слышно было и людей: ни голосов, ни шагов, ни какой-либо работы. Ничего. Эйнеке снова посмотрел на Наталя, но тот лишь развел руками. Тогда младший близнец решился было сам постучать в закрытые ворота. Протянул руку, но тут же опустил ее – наконец уловил звук со двора: бряцание стали, тяжелое дыхание и торопливый шаг.

“Кто-то идет!” - одним только взглядом сообщил Эйнеке старшему брату, а тот согласно кивнул: тоже слышал движение по-другую сторону ворот.

Створки скрипнули, застонали. Пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не мешать, а после ворота наконец отворились. В воротах стоял рослый и мрачный детина при оружии. Давно небритый и заросший. К тому же, совершенно определенно невыспавшийся. Он оглядел близнецов долгим и недовольным взглядом. Чуть скривился, то ли просто от сердитости своей, то ли узнав в братьях полукровок – недолюдей. После взгляд незнакомца остановился на И`Нэльо, замершем точно серебристо-белая (и чуточку розоватая в свете зари) статуя. Темно-карие, почти черные, глаза мужика расширились от изумления, а с губ сорвалось удивленное:

- И впрямь единорожец!

Так они простояли еще с полминуты, ожидая пока неизвестный придет в себя, потом у Эйнеке закончилось терпение – слишком уж нервно все это!

- Где господин Олье? - спросил полуэльф требовательно и прохладно.

Мужик моргнул, продолжая таращиться на И`Нэльо.

- Взаправдашний единорожец!.. - пробормотал он растерянно, затем, мотнув башкой, точно лошадь отгоняющая гнус от морды, сказал:

- Сейчас позову господина, а вы не стойте в воротах – заходите во двор! - и отступил, давая им проход.

Эйнеке, чувствуя как трепещет в груди сердце, через силу сделал первый шаг, а остальные дались ему уже гораздо легче. И`Нэльо, ведомый им за веревку, шел чуть позади, Наталь нога в ногу. Вместе они зашли во двор. Мужик уже мчался в сторону дома с каменной галереей и двумя резными лестницами. Ворота так никто и не закрыл.

“Хорошо. Нам будет куда отступить!” - подумал Эйнеке, сперва украдкой оглянувшись на широко распахнутые ворота, а после оглядывая уже и дом, и весь двор.

Едва ли это имение уместно было сравнивать с владениями господина Лебрана из Ас-Этре, но для своих краев и размеров его было вполне можно счесть приличным. Каменный дом в два этажа: помимо лестниц и галереи еще и пара аккуратных невысоких башенок пристроена. Квадратный двор, обнесенный по краям крепкими высокими стенами и хозяйственными пристройками. Конюшенка в отдалении и пышный цветущий сад, откуда доносился тихий рокот воды. Быть может, фонтан? Эйнеке бы не удивился фонтану, ведь милый маленький фонтанчик вполне вписывался в эту благостную картину небольшого поместья вдали от города. Охотничий домик, чтоб его!

Что показалось странным и почти неестественным: отсутствие людей. Эйнеке не видел слуг, не видел и охраны. Лошадей в конюшне по-прежнему не было слышно. Поместье находилось в странном запустении.

“Может слуги живут в деревне и еще не успели прийти?” - предположил полуэльф. Охрана же, как он решил, могла все еще находиться в доме, но…

“Если этот тип единственный при оружии здесь, то мы легко разберемся с Олье”, - подумал Эйнеке и вновь посмотрел на брата. Говорить вслух не рискнул. В конце концов, когда Наталь не ведет себя, как болван, их мысли частенько совпадают. Почти наверняка он подумал о том же!

- Ты можешь бежать, - Эйнеке тихо обратился к И`Нэльо. - Если хочешь.

Единорог повел ушами, навострившись в сторону дома. Послышались шаги где-то на втором этаже. Тогда Эйнеке потянул за веревку и узел, как то и было задумано, развязался, а сама веревка соскользнула с изящной шеи И`Нэльо, словно бы ее там никогда и не было.

Единорог не сдвинулся с места. Его уши по-прежнему торчали в сторону дома и во взгляде больших лошадиных глаз читалось все то же изумление, что и в глазах того мужика, что открыл им ворота.

“И`Нэльо?” - Эйнеке почувствовал, как сердце в груди снова сжимается и трепещет, но по-настоящему его залихорадило, когда со стороны галереи прозвучал голос:

- Вы поймали для меня единорога, - констатировал он утомленно, но явно облегченно, даже радостно. - Как вас зовут?

Эйнеке оглянулся на обладателя этого голоса. Им оказался высокий мужчина немногим за тридцать с рыжеватой бородкой и приятными чертами лица. Впрочем, он был бледен и явно изможден, как и его телохранитель (а если и не телохранитель, то кем был тот человек, что открыл им ворота?). Стояли они оба – и рыжебородый, и предполагаемый телохранитель – в галерее, взирая на двор сверху-вниз.

- Мое имя вы и без того знаете, - продолжил рыжебородый устало. - Я – Стефано Олье, а это, - он кивнул на телохранителя, - мой бодигард Клод.

Клод только кивнул, подтверждая слова господина Олье, а Эйнеке набрал в грудь воздух, намереваясь представить себя и брата.

- Так как вас зовут? - повторил Олье свой вопрос, но ответил на него не Эйнеке, а опередивший брата Наталь:

- Я – Наталь Вейнс, а он – мой брат Эйнеке, - представился он, затем Эйнеке вернул себе инициативу, жестом указав на единорога:

- Его имя – И`Нэльо, - сказал он, считая необходимым и правильным представить и их спутника, раз уж он решил остаться. В конце концов, И`Нэльо – не зверь и не скот, а разумное существо.

- И мы… - продолжил было Эйнеке, но осекся – серебристый свет ударил по глазам.

Сперва едва-едва, а потом из глаз брызнули слезы. Пришлось зажмуриться, а когда Эйнеке снова распахнул глаза, рядом стоял уже не И`Нэльо-единорог, а И`Нэльо-эльф: такой же беловолосый и кареглазый, что и в прошлый раз, но уже с требовательным и упрямым выражением на утонченно-красивом лице.

- Где она? - спросил он, возвысив голос. Та же настойчивая требовательность проступила в голосе И`Нэльо, что и на его лице.

Олье и Клод застыли в галерее. Олье стал еще бледнее и лицом теперь напоминал призрака, а Клод нервно сжимал рукоять меча у пояса. Было видно, что он растерян, но приказ господина исполнит, каким бы тот не оказался.

“Кто она?” - тем временем в уме Эйнеке вызрел закономерный вопрос, но Олье явно понимал о ком идет речь. В ответ И`Нэльо он сказал:

- Она в доме. На втором этаже.

Тогда И`Нэльо потребовал:

- Тогда пусти меня к ней!

Олье колебался мгновение, а после кивнул:

- Хорошо, - согласился он и жестом пригласил на лестницу: - Поднимайся.

И И`Нэльо действительно двинулся к лестнице в галерею.

- Мы идем с ним! - обозначил в тот же миг Эйнеке.

***

По каменной лестнице в галерею, а оттуда – внутрь поместья. Эйнеке держал ухо востро. Наталь тоже, как и Клод, ставший замыкающим в их небольшой процессии, когда галерея осталась позади. И`Нэльо явно не думал ни о чем, кроме как о том, кто ждал их в доме, а господин Олье… Эйнеке то и дело поглядывал на него украдкой.

Не похоже, чтобы этот человек что-то замышлял, скорее, подобно И`Нэльо, он был слишком захвачен моментом. И Олье наверняка думал о той же персоне, к которой так стремился единорог. Была ли угроза? Эйнеке говорил себе, что была, ведь они в логове врага, но… Если отбросить определенную напряженность вызванную скорее непониманием, то опасности полуэльф никакой не чувствовал. Смерть не дышала ему в затылок.

“Зато она дышит в лицо тому, к кому очень неравнодушен Олье”, - между делом подумал полуэльф, метнув на хозяина поместья очередной мимолетный взгляд.

Кому именно? Вопрос. Впрочем, ответ на него найдется очень скоро – в этом Эйнеке не сомневался. Разве не для этого они тут? И`Нэльо точно для этого, а вот они с Наталем… Эйнеке снова взглянул на Олье. На ногах тот держался твердо, но усталость и слабость читались в облике господина здешних мест столь явно, что полуэльф и не сомневался: прикончить его не составит большого труда. Олье давно недосыпал. И уже который день не находил в себе сил должным образом следить за своей одеждой, рыжей бородкой и волосами. Одежда, пускай и богатая, выглядела неопрятно, а еще не слишком хорошо скрывала болезненную худобу Олье, всклокоченные волосы лежали как попало, да и бородка требовала внимания цирюльника. Больное животное, но никак не достойная охотника дичь!

“Я больше не охочусь на людей…” - сам себе напомнил Эйнеке, но внутренне он понимал: сюда они пришли за очередным Кошем, точнее, за его головой, а это суть та же охота на людей.

“Я не хочу убивать…” - миг спустя подумал, чувствуя уже явное отчаяние. “Не хочу” тут же пожрало такое прозаичное и суровое “А придется”, приправленное не менее суровым “Так надо”.

Кому так надо? Во-первых, Конклаву, от милости которого зависела жизнь Вивьен и, вероятно, жизнь Наталя и самого Эйнеке, раз уж они подвернулись им под руку и пока определенно не могли сбежать. Во-вторых, Свободным городам. Если этих ублюдков не перебить, нападения подобные тому, что случилось в Ас-Этре будут продолжаться и станут гораздо-гораздо опаснее. В-третьих, всем магам запада Вольных Земель. Если во имя магии продолжат убивать, в клетки загонят не только безумцев, но и вполне мирных чародеев. И едва ли они с Наталем смогут путешествовать по чужим землям так легко.

И все-таки…

Мысли вольно-невольно возвращались к убитому сиру Эрику. Почему Эйнеке его тогда прикончил? Так ли требовалась эта смерть? Быть может, несмотря на все хлопоты с церковниками, она и пошла бы на пользу Конклаву, хоть как-то косвенно помогла и магам, и Свободным городам, но… Это всего лишь оправдания. Эйнеке убил человека. Просто потому, что счел убийство уместным и допустимым, дозволенным для себя. Повторять это снова? И снова оправдывать кровь делом?

“Ты нашел не лучший момент для сомнений”, - наконец заметил внутренний голос, а полуэльф был вынужден с ним согласиться. Нанести или не нанести удар он решит потом – тогда, когда ситуация того потребует – пока же требовалось сосредоточиться на другом: на потенциальном поле боя и противниках.

Клода Эйнеке уже определил в потенциально опасного врага. Олье отсортировал к не представляющим серьезной угрозы, ведь магией тот даже и не пах, а телесно находился явно не в лучшем состоянии. Есть ли в этом доме кто-то еще? Кроме, разумеется, того, к кому так стремится И`Нэльо? Эйнеке прислушивался и принюхивался. Эйнеке и оглядывался. Оценивал обстановку.

Дом выглядел не в пример хозяину чисто и опрятно. Гораздо ухоженнее, чем сам Олье! Ни грязи, ни пыли, ни паутины. Во всяком случае там, где проходили Эйнеке и все остальные. Книги в приоткрытой библиотеки содержались в порядке. Стол в кабинете – тоже. В воздухе не чувствовалось спертости, а утренний свет лился в высокие окна и золотился на чистых и натертых воском досках пола. Одно не укладывалось в картину: слуг ни души.

“Быть может, они на первом этаже?” - подумал полуэльф. Галерея вывела их прямиком на второй этаж поместья, а все рабочие помещения вроде кухни и кладовой никак не могли на нем располагаться. К тому же, и комнаты для слуг в подобных домах, насколько знал Эйнеке, не располагались на втором этаже.

- Мои дела с недавних пор идут весьма скверно, господин Вейнс, - вдруг подал голос Олье, поравнявшись с Эйнеке. От него явно не укрылось внимание чужака к дому и обстановке.

Эйнеке повернул голову, устремил на хозяина поместья вопросительный взгляд. Блеклая усталая улыбка тронула губы господина Олье, мол, я все вижу и все понимаю, и совершенно не собираюсь что-то скрывать.

- В доме осталось трое слуг. Они сейчас, полагаю, заняты работой на кухне и в столовой, - невозмутимо говорил Олье. - Из охраны – только Клод, а мой дорогой друг Бруно, как вам известно, большую часть дня проводит в охотничьем лагере.

Позади недовольно фыркнул Клод – ему, похоже, не очень-то нравилась ситуация в поместье, а может он и не одобрял прямолинейности своего господина – но ни слова мужчина не сказал.

- И трех слуг, одного счетовода и одного телохранителя достаточно для такого дома? - поинтересовался Эйнеке как бы между прочим. Брать слова Олье на веру не осмелился, однако допустил до себя мысль о том, что им с Наталем и И`Нэльо действительно по плечу выбраться отсюда живыми.

Клод за спиной снова недовольно заворчал: теперь, кажется, неудовольствие у него вызывала не откровенность господина, а скверное положение дел.

- Пока – да, - заявил Олье и тут же добавил: - Но вскоре поместье, очевидно, придет в упадок. Трем слугам не справиться ни с таким домом, ни со двором, ни со всеми пристройками. Мне придется отправить в город за людьми, а потом напомнить здешним крестьянам, что служба мне – это не добровольная работа, а их долг.

Эйнеке хмыкнул. Возражать не стал, как и отзываться о взглядах Олье на труд его подданных. У людей все устроено иначе и с этим нет смысла спорить – полукровка давно усвоил урок. Альдан есть Альдан, мир людей есть мир людей. Они никогда не станут похожи.

“Тогда тебе следует поторопиться, господин Олье”, - хотел было сказать полуэльф, поддерживая подобие непринужденной беседы, но хозяин поместья его опередил:

- Знаете, господин Вейнс, - вдруг заговорил Олье, - мне никогда и ни в чем не везло, кроме того, как родиться в правильной семье: с громким именем и большим состоянием. В последнее время…

- Да, твои дела идут весьма скверно, - перебил Эйнеке. - Ты говорил, господин.

Подобная невежливость, однако, у Олье не вызвала раздражения. Видимого уж точно! Он только согласно кивнул и продолжил, словно большой грешник на исповеди:

- После того, как чудище не сдохло в лесу, а стало жрать моих охотников, люди из поместья разбежались. Знали же чье это чудовище!.. - говорил он торопливо и эмоционально, словно бы в лихорадке: - Мне следовало ехать с Одриком и его парнями! Мне следовало убедиться, что они прикончили тварь!..

“Чудовище? Тварь?” - Эйнеке напрягся. Он метнул встревоженный взгляд на Наталя.

Тот теперь тоже жадно ловил каждое слово Олье. И Клод. Впрочем, в случае Клода уместнее было слово “настороженность”, а не “жадность” или “заинтересованность”. Клод, как верный (похоже, что самый верный!) сторожевой пес, готовился в любой момент кинуться в бой.

- Но не беспокойтесь, парни, для ловца единорога награду я сберег. Вы получите щедрую плату! - заявил Олье, а Эйнеке нетерпеливо его прервал.

Спросил то, что волновало его гораздо больше всякой награды:

- Ты о ревуне в лесу, господин?

- Ревун? - переспросил Олье. Во взгляде его мелькнуло непонимание, а на лице полное недоумение. Еще миг, и оно сменилось запоздалым пониманием.

- Морвуд, - сказал он и кивнул.

- Ревуном его зовут селяне и северяне, ведь так? - Олье взглянул на Эйнеке и теперь настал его черед кивать. Тот, кто для северян просто ревун, у южан – морвуд. И даром что бестия совсем не южная!

- Да, я про морвуда… Проклятая тварь! - Олье сокрушенно покачал головой. Собственная промашка его явно не оставляла в покое который день.

- Так что с ним? Зачем он тебе был надобен? - пользуясь моментом, спросил Эйнеке, но, увы, опоздал: Олье отмахнулся, мол, потом.

Они остановились у закрытой двери в… спальню? Эйнеке предполагал, что да – в спальню. Разве не в спальне следует находиться тому, кто болен вот уже несколько семидневок кряду? А может и куда больше… Он уловил легкий и слабый аромат силы – угасающей магии. Еще Эйнеке чуял из-под двери увядание и запахи долгой болезни: нечистот, пота и терпких травяных настоек.

“А был ли целитель здесь?” - вдруг спросил внутренний голос, и Эйнеке тут же ощутил острое чувство тоски и сожаления: если и был, то сбежал вслед за слугам и телохранителями, потому как в комнате слышалось лишь тяжелое сиплое дыхание одного-единственного человека.

- Мне туда… - едва слышно пробормотал И`Нэльо и в нерешительности замер на месте. Он оглянулся на своих сопровождающих. Олье, как и полагалось хозяину, проявил инициативу:

- Мари? - тихо позвал он, но прежде осторожно постучал в дверь.

- К тебе гость, Мари, - объявил Олье и, выждав ответ с полминуты, приоткрыл дверь для И`Нэльо.

Болезнью и лекарствами пахнуло с особенной силой. Эйнеке заглянул внутрь через плечо И`Нэльо, но увидел лишь постель с балдахином и тонкий девичий силуэт за ним.

- Она очень слаба… - словно извиняясь, объяснил господин Олье, однако И`Нэльо его уже не слышал.

Он зашел внутрь, а Олье, поколебавшись, следом так и не пошел. Прикрыл дверь и обратился к своему защитнику:

- Клод, мне следует позаботиться о гостях. Ты же присмотри за Мари и ее гостем, - приказал он с неожиданной твердостью, затем обратился к близнецам:

- Прошу пройти за мной – в кабинет.

Братья переглянулись. Оставлять И`Нэльо одного… Нет, они обещали ему свою защиту. Это понимал и Эйнеке, и Наталь. Разделяться – скверная затея, но…

- Я останусь, - заявил Наталь тоном не терпящим возражений.

Недовольно нахмурился Клод. На лице Олье тоже проступило неудовольствие, которое, впрочем, вскоре сменилось равнодушием, если не сказать безразличием.

- Как скажете, господин Вейнс, - произнес он и жестом пригласил Эйнеке за собой.

Эйнеке возражать не стал. Разделяться по-прежнему не виделось разумным, но такой расклад хоть сколько-нибудь соответствовал обещанию, которое они дали единорогу, а Олье…

С Олье Эйнеке справится сам.

XX. Охота на единорога. Мари

По длинному коридору они вернулись в кабинет Олье: чистый и светлый. Несколько книжных шкафов, стол из красного дерева, пара стульев и пушистый ковер откуда-то с Южного Материка. Обстановки в кабинете было не так уж и много, а потому ощущался он достаточно просторным, но вполне уютным. По правую руку от себя Эйнеке заметил картину: пейзаж, изображавший лавандовые поля, подобные тем, которые близнецы видели неподалеку от “Сиреневых холмов”. На столе – нож для бумаги с посеребренной рукоятью. Пожалуй, единственный предмет, который хоть как-то настораживал Эйнеке в кабинете. Господин Олье не просто выглядел изможденным, он был и безоружен. Во всяком случае, полуэльф не видел у того оружия на поясе, а потому нож этот виделся единственным вариантом для Олье на случай драки.

“У него может быть козырь в рукаве”, - вполне резонно заметил внутренний голос.

Эйнеке согласился с ним: у Коша в Ас-Этре тоже был “козырь” в рукаве, а теперь он имелся и в рукаве у самого Эйнеке. Кожаные ремни плотно крепили к предплечью ножны, а рукав блио скрывал их, но одно короткое движение – и кинжал окажется в ладони. Нечто подобное могло иметься и у Олье. В конце концов, он ведь очередной Артур Кош, и это его прихвостни разработали подобное крепление, верно?

- Садитесь, господин Вейнс! - пригласил его Олье, а сам сел за письменный стол.

Эйнеке проследил за хозяином поместья, затем благодарно кивнул и устроился напротив. Нож для бумаги оказался к нему ближе, чем к Олье, однако едва ли это имело хоть какое-то значение, пока между ними был стол. Едва ли господин Олье попытается напасть на него при таких обстоятельствах. А если и попытается, то тут у Эйнеке имелось неоспоримое преимущество и даже не одно: больше пространства для маневра позади, да и магии стол – не помеха.

- Мари – это..? - мягко поинтересовался полуэльф, устроившись на предложенном стуле.

Господин Олье не заставил себя ждать с ответом:

- Маринетт. Моя сестра. Единокровная, - пояснил он. - Незаконнорожденная дочь отца, если угодно.

Эйнеке понимающе кивнул. Бастард. Что ж, это объясняло почему о некой Маринетт не упоминали ни агенты Конклава, ни люди в охотничьем лагере. Если кто-то и знал о существовании этой женщины (девушки?), то предпочитал не распространяться: члены семьи Олье и близкие к ней люди скрывали позорное пятно, а остальные если и знали, то не желали сердить состоятельных дворян. Не везде ублюдков принимали так, как в Альдане – это Эйнеке тоже знал. Успел выучить за время своих странствий по людским землям. Впрочем, его не оставляла мысль: а только ли происхождение причина такой скрытности? Тот слабый запах магии…

- Маринетт – магичка? - прямо спросил Эйнеке.

На этот раз Олье не торопился с ответом: явно колебался.

“Привык скрывать…” - про себя подумал Эйнеке, а Олье наконец медленно кивнул, затем шумно выдохнул – так, будто этот безмолвный ответ дался ему с большим трудом.

Впрочем, сколь бы тяжело Олье не далось это признание, далее он сам перешел в атаку и прямо спросил:

- Зачем вы здесь, господин Вейнс? - короткая пауза, затем хозяин поместья добавил: - Вы ведь здесь не ради единорога и не ради награды, я полагаю.

Теперь не торопился отвечать Эйнеке. Он предпочел сперва взвесить все за и против, но в итоге пришел к выводу, что тоже ходить вокруг да около не станет. В конце концов, все так или иначе закончится столкновением, так к чему же церемонии?

- Мы с братом здесь не ради награды, верно, - подтвердил полуэльф ровным и спокойным тоном. Он старался не упускать из виду нож для бумаги и чувствовал, как рукоятка собственного кинжала холодит кожу близ запястья.

- Но с единорогом ты не прав, господин, - тут же заявил Эйнеке, а после объяснил: - Приведя И`Нэльо сюда, мы обещали ему свою защиту. Мы уйдем отсюда все вместе, втроем.

Господин Олье посмотрел на Эйнеке задумчиво и мрачно.

- Мы здесь от имени Конклава, - заявил полуэльф, позволив себе немного возвысить голос.

Слова его явно не удивили Олье. Он снова понимающе кивнул.

- Ну да, Мари ведь отступница… - пробормотал хозяин поместья, а Эйнеке только чудом удержал раздраженный вздох: если бы дело было только в том, что Маринетт – отступница!

- Мы здесь не ради нее, - обозначил Эйнеке.

Олье заметно напрягся, взглядом вцепился в Эйнеке, но Эйнеке этот напор выдержал – не отвел глаз.

- О чем вы, господин Вейнс? - глухо поинтересовался хозяин поместья, а Эйнеке, сдержав очередной раздраженный вздох, нахмурился.

Нет, сейчас он все-таки прервет свой поток откровенности. Пускай сперва Олье выложит на стол карты – хотя бы их часть!

- Сперва говори ты, господин, - произнес Эйнеке мягким, но прохладным тоном. - Что с морвудом?

Да, пожалуй, историю ревуна следует прояснить сейчас, пока вслух не прозвучало имя Артура Коша. Потом будет поздно. Потом Олье едва ли пожелает говорить!

- Мари… Маринетт нездорова, - начал Олье после непродолжительной паузы. Напряжение его не оставило, но говорил он уверенно и спокойно. Разве что сожаление отчетливо пробивалось наружу в его сдержанном тоне:

- Она с самых малых лет была хрупка здоровьем, но последние три года… Они выдались особенно тяжелыми, господин Вейнс, - признался Олье и покачал головой. - Я обращался к разным лекарям. Из числа тех, с которыми безопасно говорить отступниками. Алхимики, травники, врачи и другие чародеи-отступники… Мы пробовали разные средства, но к полному выздоровлению ни одно не привело. К тому же, последние полгода состояние Маринетт только стремительно ухудшалось. Она не вставала с постели почти луну, и я…

- Решился привезти сюда морвуда?.. - осторожно спросил Эйнеке, вскинув брови.

- Да. Последний врач Маринетт – друид-каэрединец – полагал, что ей поможет кровь этой бестии, и я не поскупился на поимку, - признался Олье. Он снова сокрушенно покачал головой. Похоже, больше он эту идею не считал хоть сколько-нибудь разумной…

- Не слыхал, чтобы кровь морвуда применялась в целительстве, - заметил Эйнеке.

Олье усмехнулся.

- Я тоже, - признался он, - но я был в отчаянии!

“Ты и сейчас в отчаянии”, - про себя заметил Эйнеке. Вслух говорить не стал. Не из соображений тактичности, впрочем. Просто интересовало его другое:

- И почему же твой морвуд оказался в лесу? - спросил полукровка.

Олье хмыкнул.

- Не подумай на меня дурного, - начал он вдруг, посмотрев на Эйнеке с такой очевидной стыдливостью, - просто от зверя не было никакого проку, да и мучился он только зря. Я приказал этим болванам увести его в лес и убить быстро, без лишних страданий, но они… те парни, которые у меня ходили тут в охране, увели его в лес, да там бросили подыхать своей смертью, а он… - голос Олье оборвался. Хозяин поместья в бессилии всплеснул руками, затем признал: - Это была скверная затея! Все это: от поимки до смерти в лесу!

Эйнеке был склонен согласиться, однако снова предпочел оставить свое мнение при себе, сосредоточившись на деле:

- И единорога ты тоже стал ловить ради исцеления сестры, верно? - уточнил полуэльф то, что и без того виделось ему очевидным.

- Да, верно, господин Вейнс, - подтвердил Олье и добавил: - Единорог – последняя надежда для моей Маринетт. Она… Она угасает и… Я не глупец, я понимаю, что ей осталось недолго!

Сочувствие шевельнулось внутри. Эйнеке сглотнул, чувствуя себя слегка не в своей тарелке. Он бы тоже пошел на многое ради жизни брата. И он совсем недавно видел, как Наталь умирал, раненный злосчастным ревуном. Впрочем, случай Стефано Олье и его сестры был гораздо хуже, ведь господин Олье, судя по его же рассказу, наблюдал увядание Маринетт лунами и даже годами!

- Чем больна твоя сестра? - не удержался полуэльф от очередного вопроса. Быть может, это и неуместное любопытство, но… Но прежде чем все закончится, он действительно хочет знать.

Олье вмиг постарел лет на десять. Еще более бледный и осунувшийся, чем пару минут назад, он, пожалуй, слишком долго нес этот груз борьбы за чужую жизнь.

- Как я понял со слов всех тех людей, что лечили мою Мари, эта болезнь настолько редка, что для нее нет и подходящего названия, господин Вейнс, - сказал Олье несколько отстраненным тоном. Вероятно, он не в первый раз рассказывал о недуге сестры.

- И она – эта болезнь… Она присуща только магам, - заявил Олье, а Эйнеке взглянул на него особенно заинтересованно: обычно маги (даже людские маги) крепки здоровьем – их колдовская сила тесно переплетается с силой телесной, но…

“Исключения из правил есть всегда, так? Ты и сам такое исключение, Эйнеке!” - напомнил внутренний голос, а Эйнеке себя поймал на том, что все глубже погружается в чужую семейную трагедию. Не станет ли это помехой?..

- Мне говорили, что такие, как Мари умирают в детстве или даже в материнской утробе, но она выжила, - продолжил Олье. - Лет до десяти она была вполне обыкновенной и здоровой девочкой, поверьте мне! А потом ее дар проснулся и…

- Чем сильнее дар, тем слабее она? - сухо спросил Эйнеке.

Олье согласно кивнул.

- Все верно, господин Вейнс, - сказал он.

“Знакомые симптомы!” - вспышкой-молнией полыхнуло внутри, но Эйнеке виду не подал. Не подал виду, однако и не смог продолжить диалог. Открывшиеся обстоятельства требовали осмысления…

Только вот времени на это самое осмысление не оставалось… Олье первым подал голос:

- Так зачем же Конклав послал вас, господин Вейнс? - спросил он, а у Эйнеке более не оставалось никаких разумных причин тянуть с ответом.

Что ж…

- Ты – Артур Кош, - произнес Эйнеке уверенно и твердо: - Один из Артуров Кошей.

Господин Олье хмыкнул, а потом – после мимолетной паузы – и вовсе разразился смехом: невеселым и нервным.

- Да, я – Артур Кош. Один из, - согласился Олье, затем заметил: - Впрочем, уверяю вас, это всего лишь формальность. Я – не радикал, господин Вейнс, и я не причинял всего того вреда, в котором Конклав, наверняка, винит людей Сиринторской Звезды.

И если какая-то симпатия в отношении этого человека проснулась в Эйнеке за время их разговора, то теперь она сошла на нет в одно мгновение. Перед глазами слишком ясно и явно стояли события того нападения в Ас-Этре: убитые напуганные люди, взрывы, откровенное побоище среди бела дня!

- Формальность? - холодно переспросил Эйнеке.

“Едва ли это формальность, если агенты Конклава сочли тебя одной из ключевых фигур в этой секте!” - припомнил он и разговор с господином Мириамом.

- Я лишь платил золотом, но не был при делах, - невозмутимо пояснил Олье. - Я позволял другим Кошам посвящать меня куда идут мои деньги, но… Я непричастен, господин Вейнс! Совершенно непричастен!

К горлу подступал рык, а в груди зарождался огненный комок злобы. Он непричастен, он лишь давал золото, ха!

- Ты знал о том, что готовилось в Ас-Этре? - спросил Эйнеке столь же холодно, что и в прошлый раз, только теперь тихий едва сдерживаемый рык нет-нет, а проступал в его тоне.

- Я… Мне писали об Ас-Этре, но… - начал было господин Олье.

Эйнеке его оборвал:

- В Ас-Этре погибли люди! - заявил он. - Много людей, Олье.

Господин Олье в некоем порыве протеста вскочил из-за стола.

- Не я убивал этих людей! Я даже не держал в руках тех бомб! - выпалил он.

Эйнеке внутренне напрягся, инстинктивно готовясь к бою, однако Олье атаковать не торопился. Он не схватился за нож для бумаг и даже не вышел из-за стола. Его глаза метали молнии, а бледность сменилась лихорадочным румянцем, но защищать кулаками свою правоту хозяин поместья тоже не стремился. Мгновение, и он обратно опустился в свое кресло. Устало прикрыл глаза ладонью.

- Ты не понимаешь, полуэльф… - выдохнул господин Олье, отбросив вежливость и впервые назвав Эйнеке не по фамилии, но по принадлежности.

- Ты платил за это, Олье. Платил тем людям, которые собирали бомбы, и тем, которые их взрывали в Ас-Этре, - бескомпромиссно заявил Эйнеке, и Олье не возразил ему.

Он сказал иное:

- У меня не было выбора, - произнес хозяин поместья. - Сиринторская Звезда, Сиринторский Круг – самое большое сообщество отступников в Свободных городах. Без них Мари не дотянула бы и до двенадцати!

“Так вот почему ты был с ними…” - промелькнуло в уме.

“Это не оправдание!” - тогда же отрезал внутренний голос.

Эйнеке… Эйнеке не мог с ним не согласиться. Никак не мог, ведь Ас-Этре… Он был в Ас-Этре и видел все собственными глазами! И в то же время…

“Аксель и этот Олье… Они подонки, конечно, но ведь оба пошли на такое не без причин”, - эта мысль не оставляла его с самых “Сиреневых холмов”, только тогда она касалась лишь Акселя и не обрела такой четкости, а теперь, когда прибавился еще и Олье, его сестра и их история…

Сзади скрипнула дверь. Отбросив прочь все мысли, Эйнеке оглянулся через плечо: Клод. Он вошел, не постучавшись, и выглядел таким бледным и таким подавленным, что на его фоне Олье просто лучился жизнью!

- Господин… - начал Клод, но голос его и без того дрожащий оборвался.

Эйнеке в недоумении выгнул бровь, нутром чуя что случилось самое худшее, во всяком случае для Олье. Сам Олье тем временем спросил:

- В чем дело, Клод? - и снова поднялся из-за стола.

- Что-то с Мари? - обеспокоенно спросил он, вмиг позабыв про Эйнеке.

Клод кивнул.

- Она умерла, мой господин!

***

Маринетт – юная и мертвенно-бледная – все еще лежала в своей постели. Руки ее сложили на груди, остекленевшие голубые глаза закрыли. Наверное, некогда она была красивой девушкой, но теперь… Болезнь истерзала ее. Выпила до дна, словно вино из бокала. Эйнеке остался у порога – вместе с братом. Стефано Олье безмолвно прощался с сестрой, сидя на стуле у постели. И`Нэльо замер неподалеку: такой же бледный, как покойная и явно расстроенный. Когда господин Олье только-только вошел в спальню Маринетт, единорог лишь раз подал голос:

- Я не смог, - тихо признался он. - Было уже слишком поздно…

- Я… - отозвался было господин Олье, но голос его оборвался, только несколько мгновений спустя он сумел закончить свою мысль:

- Я понимаю и не виню, - сказал Олье наконец, а после в спальне повисло долгое и тяжелое молчание: такое же мертвое, как и погибшая девушка.

Клод оставил поместье еще до того, как Олье пришел прощаться с сестрой – был отправлен в город за жрецом. Эйнеке, сложив руки на груди, размышлял. Пожалуй, лучшего момента для того, чтобы нанести удар уже не случится. Одно легкое движение кистью – и острый кинжал выскользнет из ножен на запястье. Быстрый удар в шею – туда, где пульсирует кровью артерия – и все закончится. Впрочем, прибегнуть можно и к магии. Средства – это всего лишь малозначимые детали. Конклаву важен результат – мертвый Олье, мертвый Артур Кош.

“Я не способен нанести этот удар сейчас”, - Эйнеке тихо вздохнул и виновато посмотрел на брата.

Наталь, вероятно, думал о том же. И тоже не решался. Почему? Из покорности к Эйнеке или из-за каких-то иных соображений? Этого младший близнец не знал наверняка, но и не желал узнавать. Все глубже и глубже Эйнеке проваливался в свои мысли. Все крепче и крепче его сердце сжимала горечь. Горечь же стояла во рту, заставляя жмуриться и морщиться от неудовольствия.

Неправильно.

Так не должно было случиться! И`Нэльо ведь сумел вырвать из когтей смерти Наталя! Почему же он не смог исцелить сейчас?..

“Он ведь сам сказал, что было слишком поздно”, - сам себе напомнил Эйнеке, однако разум не захотел принимать этот аргумент. Примириться со смертью… Как же оно порой непросто! И пускай Маринетт была для него незнакомкой…

“Это судьба. И судьбу не всегда удается обмануть. Тебе и Нату повезло. Олье и его сестре – нет”, - невозмутимо заметил внутренний голос, затем повелел:

“Делай, что должен”.

Нет, не магией. Магию использовать он не станет. Только сталь и взгляд глаза в глаза. Эйнеке все решил. И он уже изогнул запястье, выпуская клинок из ножен, когда Стефано Олье поцеловал на прощание сестру и, поднявшись со своего места, направился к близнецам.

- Мастер Вейнс, - обратился он к Эйнеке, который уже чувствовал в ладони холодное навершие рукоятки, - нам надо закончить нашу беседу.

“Бей!” - скомандовал внутренний голос, но…

“Нет”, - воспротивился Эйнеке и новым стремительным движением вернул кинжал в ножны.

Олье сделал вид, будто не заметил этого, а может и впрямь не заметил – в его покрасневших от горя глазах стояли слезы. Слезы текли по щекам и путались в рыжеватой бороде.

- Пожалуй, - согласился Эйнеке и с губ его чуть не сорвалось такое уместное, но такое бессмысленное “Мне жаль”.

“Моя жалость ничего не изменит”, - про себя заметил Эйнеке и перевел взгляд с господина Олье на брата.

Присоединится ли он? От И`Нэльо подобного ждать не приходилось… Все еще полный скорби и сочувствия, единорог оставался у постели погибшей и едва ли он собирался отступать от нее в ближайшие несколько часов.

- Побуду с ним, - тихо сказал Наталь, а во взгляде брата Эйнеке уловил то, о чем сам подумал буквально в то же мгновение: “Мы ведь обещали защищать И`Нэльо”.

Да, действительно обещали, и обещание это чувствовалось куда более весомым и значимым, чем собственная безопасность. К тому же, Эйнеке уже был с Олье наедине. И тогда Олье представлял из себя угрозу более весомую, чем сейчас. Сейчас же, хозяин поместья под гнетом своего горя выглядел просто жалким.

- Я весь твой, господин Олье, - вернув взгляд к хозяину поместья, улыбнулся Эйнеке.

В конце концов, всем будет лучше, если свой удар полуэльф нанесет Олье наедине. И`Нэльо и без того слишком расстроен, а Наталь… Наталь крепче спать будет, если не увидит очередное хладнокровное убийство в исполнении брата.

Так они вернулись в кабинет. Эйнеке прикрыл за собой дверь: никаких лишних глаз, никаких лишних звуков. Вслед за Олье он подошел к столу, но на стул не сел. Господин Олье, впрочем, тоже. Они застыли друг напротив друга, глядя внимательно и прямо. Миг Олье выглядел еще хоть сколько-нибудь способным на борьбу: спина прямая, а в глазах огонек живого и волевого ума. Еще миг, и на образе его проступил тот внутренний надлом, что вызвала смерть сестры. Плечи хозяина поместья поникли, огонек погас. Новый миг: и Олье отвел взгляд, уступил Эйнеке, взглядом вперившись в носки своих туфель. Эйнеке ощутил превосходство.

“Олье сломался. Действительно сломался”, - подумал он, и нечто внутреннее и явно хищное вскинулось в нем.

Эйнеке был готов нанести удар: но не ради приказа, а из своей внутренней природы хищника, выбирающего добычей того, кто слабее всех остальных.

“Это милосердие”, - решил в оправдание себе.

- Так каков приговор Конклава? - тихо осведомился Олье, рискнув поднять взгляд. Впрочем, совсем ненадолго – вскоре вновь потупился в пол.

- Смерть, господин Олье, - отозвался Эйнеке спокойно и мягко. - Смерть их приговор.

Олье понимающе кивнул. Едва ли он рассчитывал на что-то иное!

- Хорошо, - сказал хозяин поместья и жестом предложил Эйнеке сесть.

Эйнеке с подозрением посмотрел на чужую руку, но все-таки сел на стул, а Стефано Олье, обойдя стол, занял место по другую его сторону.

- Вам не придется пачкать руки, мастер Вейнс, - заявил он вдруг и достал из ящичка стола пузырек с мутной серо-зеленой жидкостью.

Эйнеке нахмурился.

- Это яд мантикоры. Я берег его на случай, если мне придется использовать клинок, подобный тому, что у вас в рукаве, - пояснил Олье, а Эйнеке тихо хмыкнул:

“Увидел все-таки…”

- Я приму его сразу, как только закончу инструкции для Клода и завершу наш с вами разговор, - заявил Олье, извлекая из очередного ящичка лист пергамента, перо и чернильницу.

- О чем хочешь поговорить еще, господин? - осведомился Эйнеке, наблюдая за тем, как Олье располагает на столе принадлежности для письма. К ножу для бумаг Олье так и не притронулся, даже не взглянул в его сторону.

- О том, что знаю о Сиринторской Звезде и о ее делах, - невозмутимо сказал хозяин поместья. - Они ведь интересуют вас и ваших патронов из Конклава?

“У меня нет патрона!” - Эйнеке чуть поморщился, но вслух не высказал протеста. Если Олье хочет говорить, то пусть говорит. Все это Эйнеке только на руку.

- Хорошо, - согласился полуэльф.

- Говори, - одобрительно кивнул он.

И Олье заговорил, назвав свою исповедь платой за причиненные разрушения в Ас-Этре и других Свободных городах. И он говорил о Сиринторской Звезде. О ее целях: о возрождении магического государства, подобного Сиринтору. О ее вождях: о тех Кошах, которые действительно верили, что Спасителя и его слуг можно изгнать террором и насилием. О людях, Кошам присягнувших: правителях-марионетках, отступников, которым некуда больше идти, о людях, чьи родные и друзья родились с даром, столь неугодным Спасителю. Ничего нового, кроме того, что Эйнеке уже видел в записях из “Сиреневых холмов” или слышал от агентов Конклава, однако…

- Те бомбы… Настоящая удача! - выпалил вдруг Олье, а Эйнеке навострился, обратился целиком и полностью в слух.

- Они нашли Огненное Сердце на Зубе Мороза, когда бежали через пустоши к кораблям, - рассказал Олье, так и не удостоившись объяснить кто именно эти “они”, но, как понял Эйнеке, под “они” подразумевались очередные Артуры Коши.

- А с ними оно прибыло сперва в Кагаран, а потом мы стали перевозить его от города к городу, от одной нашей фабрики к другой. В Сердце столько огня! И огонь этот такой… такой жгучий! - глаза Олье округлились, выдавая смесь восторга и ужаса. - Этот огонь наши маги заключали в сферы, а после делали из сфер бомбы. Такие не сделать ни одному алхимику в Свободных городах!

“Да, взрывались они просто превосходно. Алхимические бахают куда скромнее…” - мрачно подумал Эйнеке, а шрамы на его спине неприятно заныли.

- Маринетт, пока у нее еще оставались силы, помогала переносить огонь в сферы, - признался Олье и виновато посмотрел на Эйнеке. - Она упоминала, что Сердце пульсирует внутри, будто живое. И оно… Оно вроде как… вроде как разумное? Оно может разговаривать…

Олье смотрел на Эйнеке немигающим взглядом, а у Эйнеке сердце замерло в груди. Артефакт, который полон магии и обладает своим разумом?..

“Как тот проклятый идол…” - перед мысленным взором возникла маленькая фигурка-тотем, найденная четыре года назад на теле Бормотуна в разоренной эширской деревеньке.

“А что если главный Кош – тот самый, что в Кагаране – одержим?” - последовала вслед за этим воспоминанием тревожная мысль. Бормотун не был магом, но он был силен, был свиреп и он почти что забрал их с Натом жизни, перед этим выпотрошив бессчетное количество живых тварей.

- Тот человек… Этот главный Кош… Он в своем уме? - спросил Эйнеке, с трудом выдернув себя из стылых клыков страха. - То есть, он… Не вел себя слишком странно? Слишком необычно? Вы ведь виделись лично?..

Олье посмотрел на него и тихо усмехнулся.

- Он был в моем городе, в моем замке, когда привозил Сердце, так что да, мы виделись лично, - подтвердил господин Олье. - Сумасшедший ли он… Он воюет со Спасителем в этих землях. Делайте выводы, господин Вейнс!

Ответ не удовлетворил Эйнеке, однако едва ли Олье мог предоставить ему более точные и однозначные сведения. В конце концов, в Кагаране он увидит все своими глазами.

“Лишь бы с Вивьен все было в порядке…”

- Но он совершенно определенно верит в то, что его дело правое, - после недолгой паузы заметил господин Олье. - И он верит, что люди… что маги за ним пойдут, когда увидят как легко пошатнуть и старый порядок Свободных городов, и новый – тот, что предлагают жрецы Спасителя. Верит настолько, что полагает вернуть Сиринтор – выбить его из лап Наварионской империи. Наварионские маги бояться Меченосцев лишь до тех пор, пока веруют, что победить их нельзя. Артур Кош принесет им огонь, огонь пожрет Меченосцев, а потом Алая звезда…

- Воссияет над Сиринтором, а там, быть может, и над Наварионом, угу, - закончил за него мысль Эйнеке, про себя гадая насколько наварионские маги готовы к подобному бунту.

Маги Свободных городов и их родичи уже поддержали восстание: не все, но их оказалось достаточно, чтобы привлечь своими делами око Конклава. И если бы Конклав не вмешался, то как выглядели бы Свободные города через год? А через пять лет или десять?..

“Быть может, Конклав борется не с теми. Быть может, Конклаву следовало бы встать на сторону магов, которые так отчаялись сопротивляться, что дошли до… до взрывов на дороге в Ас-Этре и других преступлений”, - крамольная мысль, темная мысль, но гнать ее прочь Эйнеке не хотелось.

Маринетт и Стефано Олье, Аксель и его дети, алхимик на площади в Ас-Этре, осужденный за богохульство… Это ведь только вершина айсберга, верно? И Спаситель еще не захватил Свободные города так, как захватил Наварион, Гвинтру, Каэредин и еще десятки королевств Вольных Земель. Он еще не заточил магов Свободных городов в башни, еще не казнил друидов и не сжег всех деревенских знахарок на кострах. Он только идет сюда, готовясь порабощать и угнетать во славу свою.

- Воссияет, - согласился Олье и огонек снова полыхнул в его глазах, только то был не огонек жизни и живой человеческой воли, а отблеск фанатичного пламени.

Эйнеке накрыло волной отвращения. Он понял. Понял, что Олье лгал ему, скрывая свою истинную вовлеченность в дела секты. Понял, что зря позволил себе сомневаться. Никакое стремление к свободе и к защите близких не оправдывает зверств и подлых убийств.

“Тут мы с тобой почти равны”, - мрачно подумал Эйнеке, глядя на Олье исподлобья. Он платил культистам-безумцам ради спасения сестры. Эйнеке убил рыцаря Спасителя, веруя что защитит этим Вивьен.

“Почти”, - тут же заметил внутренний голос. Мотив тот же, разница в числе жертв. Олье в это дерьмо погрузился куда сильнее!

“Но это не оправдание того, что сделал я”, - нечто глубоко внутреннее, что можно было бы назвать стремлением к справедливости, подало голос. Эйнеке согласился с собой, а вслух Олье посоветовал поторопиться с инструкциями. Говорить им было больше не о чем.

- Передайте их Клоду, мастер Вейнс, - попросил Олье, отложив перо и взглядом указав на лист пергамента. За первой просьбой тут же последовала и вторая:

- И, именем Матери Лун и тех богов, в которых веруете вы, похороните меня вместе с сестрой. Здесь, в поместье. В саду. Среди роз, которые для Мари посадил мой отец, - звучала она.

Эйнеке согласно кивнул. Приговоренный на смерть вполне имеет право на подобные желания.

- Я прослежу за этим, - пообещал полуэльф, затем твердым и жестким тоном сказал: - А теперь не затягивай, Олье.

Олье кивнул. Он выждал время, потребовавшееся для того, чтобы чернила высохли, затем убрал свое послание к Клоду в плотный конверт. Конверт он протянул Эйнеке, и Эйнеке принял его, не сводя синих глаз с Олье. После хозяин поместья и впрямь не заставил себя ждать. Пробка покинула стеклянное горлышко. Пузырек был распечатан, а потом поднесен к губам. Олье выпил его за два быстрых глотка.

Несколько невероятно долгих мгновений они оба ждали, когда яд возьмет свое. Эйнеке хотел бы уйти, но чувствовал, что остаться должен. Его послали исполнить приговор, однако Олье сам взял на себя это. И все-таки проследить за ним Эйнеке было необходимо, как и проверить: действительно ли яд подействовал?

А яд подействовал…

Удар сердца в груди, и долгая пауза следом. Эйнеке видел, как две тонкие темные струйки крови потекли у Олье из носа. Бульканье послышалось из его глотки. Вскоре Олье закашлялся, и кровавые брызги окропили стол. Ноги подвели Стефано и он завалился назад, опрокинув стул. Рухнул на пол, вынуждая Эйнеке подняться и обойти стол. Заколотился в конвульсиях, судорожно хрипя.

“Мертв”, - мгновение спустя констатировал Эйнеке, опустившись рядом с Олье, когда агония его закончилась.

“Мертвее не бывает”, - выдохнул он.

Воля Конклава исполнена.

***

Клод вернулся после полудня вместе с мау – жрецом Матери Лун, которой поклонялся и Олье, и его сестра. Эйнеке передал конверт, а к вечеру все немногочисленные обитатели поместья собрались у свежих могил в саду. Жрец пел гимны. Клод и слуги прощались. Эйнеке, Наталю и И`Нэльо досталась роль безмолвных наблюдателей. Время спустя, когда луны уже высоко поднялись на почерневшем небосводе, слуги покинули могилу, а Клод уходя сказал:

- Вам не стоит здесь задерживаться.

Эйнеке внутренне с ним согласился: совершенно точно не стоит. Ушел и Клод. Эйнеке и Наталь смотрели ему вслед. Первым подал голос Наталь:

- Поедем-ка сейчас? - спросил он и добавил: - Уж лучше в лесу поспим, чем тут… Тут мы как…

- Как в логове очень сварливой виверны? - предложил Эйнеке.

Наталь, мрачно усмехнувшись, кивнул.

- Вроде того, - согласился он.

- Утром в Кагаран? - мгновение спустя спросил Наталь.

- Да, утром в Кагаран, - подтвердил Эйнеке. - Только заберем наших лошадей и наше добро в лагере.

Наталь опять покивал: лошадей, припасы и личные вещи оставлять на опушке Сиринторского леса ему явно не хотелось, да и Эйнеке тоже. Непрактично, да и никто еще не отменял мелочных привязанностей к нажитому.

- Я с вами! - вдруг подал голос И`Нэльо.

Братья одновременно оглянулись на него. Во взгляде Наталя Эйнеке уловил сомнение, да он и сам не считал это хорошей затеей. Защищать И`Нэльо и дальше… И там, где ему почти наверняка будет угрожать куда большая опасность? Безумие!

- Я чувствую, что должен быть с вами… - тихо добавил И`Нэльо, а Эйнеке перевел взгляд на Наталя.

Нет, в чужое предчувствие он верил едва ли, но вот в навыки целителя – вполне.

- Но сражаться ты не будешь, верно? - уточнил Наталь сурово.

Однако, И`Нэльо не растерялся.

- Если потребуется. Я буду делать все, что должно, - сказал он удивительно твердым голосом.

Тогда Наталь перевел взгляд обратно на брата. Вопросительно изогнул брови.

- Мы не можем запретить ему следовать за нами, - пожал плечами Эйнеке, а И`Нэльо явно счел это за одобрение.

Интерлюдия. В тени Золотого солнца I. Калеан

3.14.20 г. века Битв.

Альдан. Ветреный Пик.

“От судьбы не уйдешь” - это скрывалось за словами старших о долге перед Домом.

Калеану повезло и не повезло одновременно – это он уже понимал, несмотря на сравнительно юный возраст. Он родился принцем Дома Д`Вердант, магом (впрочем, все эльфы в той или иной степени способны к чародейству) и сновидцем. Первое предоставляло юноше уйму возможностей: у него были лучшие учителя и игрушки, всеобщий почет, забота и безопасность. Последнее обрушивало на его неокрепшие плечи особую ответственность: куда большую, чем полагалась просто принцу Дома или всего лишь магу. К тому же, Калеан был Д`Вердант!

Дом Д`Вердант несколько столетий назад едва не пал. Из-за обвинения в измене он лишился доброй половины воинов, княжеского титула и вождя, однако не утратил гордости. “Д`Вердант всегда были лучшими из лучших, когда дело касается чар!” – говорили юноше. “Твой дядя был великим магом, ты носишь его имя и тоже будешь велик!”, “Д`Вердант дали Альдану больше Первых чародеев, чем любой другой Дом, и ты непременно станешь одним из них!”, а с тем же “Тебя отметил Мир-за-Гранью ты превзойдешь любого!” – все это Калеан слышал каждый день своей пока еще не слишком долгой жизни. Слуги, Стражи Дома, родичи, мать, но особенно отец – все они пророчили юному сновидцу величие. Калеан же…

“Пока мастер Денерий опомнится, я уже буду в Гнезде! Он меня не найдет! Он боится их!” - думал Калеан, резвой трусцой минуя пустынный белокаменный коридор.

Эхо шагов глушили многочисленный гобелены и ковры. Молчаливые караульные только смотрели своему принцу вслед. Никто и ничто не могло остановить Калеана в его затее или, скорее, безвинной проказе.

Несколько мгновений. Калеан даже не запыхался: молодость и сила били в нем ключом. Юноша остановился лишь на пороге просторного круглого зала, чей пол был засыпан мелким теплым песком, а потолок уходил далеко вверх. Юноша радостно трепыхнул черно-золотыми крыльями и сделал шаг – переступил порожек.

Внутри было необыкновенно пусто и тихо. Только мягкий шелест скользил по круглому залу. Больше двадцати песчаных холмиков высотой по колено Калеану. Огромная гора у дальней стены: живая, дышащая (тот самый шелест вырывался из ее ноздрей) сверкающая серебром и лазурью.

Дракон.

Калеан широко улыбнулся, когда раздался едва слышимый щелчок. Веко поднялось – огромный ящер приоткрыл глаз, похожий на гигантский зелено-голубой опал. Шумный вздох: укоряющий, но без тяготящего недовольства.

- Да, я снова пришел, Фирафир! - юный эльф улыбнулся шире.

- Ты ведь меня не прогонишь? - на всякий случай спросил Калеан: он знал, что хоть драконы и друзья Д`Вердант, что-либо без спроса делать в их владениях не стоит.

Тихое ворчание. Новый тяжкий вздох. Дракон поднял голову. Он и без того возвышался над Калеаном, но теперь вовсе стал подобен скале. Юноша не дрогнул – слишком привык. К тому же, драконы никогда не вызывали у него страха, только восхищение: трепетное, восторженное и преданное.

Дракон тем временем кивнул, обозначая согласие. Он не возражал чужому присутствию, да и не таким уж чужим Калеан был для змеев Ветреного Пика. С детства у него была мечта – особенная мечта! Вопреки уготованной ему судьбе главы Дома и мага, Калеан жаждал стать Крылатым – драконьим всадником, защитником и героем. Как итог: немало времени он проводил в драконьем обществе.

День изо дня с того самого момента, как научился ясно мыслить и твердо стоять на ногах Калеан приходил сюда – в круглый зал Гнезда. Он говорил с драконами, смотрел на них, учился. Юные дракончики становились ему братьями и сестрами, а взрослые – наставниками. Да, Калеан не слышал их голосов, и общение эльфенка с величественными ящерами состояло по большей из его трескотни и жестов, коими одаривали парнишку драконы. И все же, Калеан не терял надежды однажды услышать их голоса, их мысли, их души…

- Правда, что Мириаль и Тарувокс привезли в Пик новые яйца? - спросил юноша после недолгой паузы. Попутно он оглянулся. Выискивал взглядом новые холмики песка, отмечал старые.

Фирафир снова кивнул. На этот раз он явно соглашался. У Калеана зажглись глаза. Он предвкушал. Дракон же, упреждая закономерный вопрос, вытянул шею и носом слегка коснулся трех холмиков в стороне.

- Спасибо! - просиял Калеан и ринулся к указанному месту. Там он уселся среди трех свежих холмиков и уже взывал к магии внутри себя.

Вопросительный взгляд. Он отвлек Калеана – не дал ему толком сосредоточиться. Яркий зелено-голубой глаз с вертикальной чертой зрачка смотрел на Калеана. Фирафир ждал ответа. Теперь очередь вздыхать перешла к юному эльфу.

- Если я не буду пробовать, у меня никогда не получится! - ответил Калеан дракону и нахмурился.

Фирафир фыркнул. Калеан нахмурился лишь сильнее.

- Ты во мне сомневаешься? - спросил он дракона, подозрительно сощурившись.

Дракон покачал рогатой головой, затем снова вздохнул, тихо заворчал и опустился на песок. Во взгляде ящера читалась скука. Хоть Фирафир и отрицал свое неверие, Калеан чувствовал, что на какой-то результат ящер не рассчитывает. Упрекнуть Фирафира юноша не мог – прошлые бессчетные попытки были не на его стороне.

- Быть Крылатым – моя судьба, и однажды я стану им! Однажды ради меня проснется дракон! - несколько напыщенно заявил юноша, глядя ящеру прямо в опаловые глаза. - Просто в Пике еще не появился мой дракон, но он обязательно появится!

Фирафир остался непреклонен. Он лишь в очередной раз фыркнул и притих. Наблюдать – только это ему и оставалось. Калеан же… Обида и неистребимая детская вера разожгли в нем магию.

“Услышь меня! Проснись для меня!” - ожесточенно повторял про себя юноша в попытке достучаться до блеклого огонька разума своего дракона, спрятанного в толстенной скорлупе.

Тишина.

Молчание: давящее и полное отчаяния.

Влага покатилась по коже. Слезы? Нет, пот. Калеан не собирался сдаваться так просто, но…

- Юный господин, вот где ты! - новый голос вырвал Калеана из магического транса.

“Вот же! Быстро на это раз!” - юноша раздраженно рыкнул и обернулся: Вирасаль – его наставница по фехтованию и верховой езде. Она в отличие от Денерия драконов не боялась.

***

- Тебе не стоило оставлять мастера Денерия, юный господин, - ровным монотонным голосом отчитывала Калеана Вирасаль. Лицо ее не выражало ровным счетом ничего, а глаза… глаза – усталость, да такую застарелую, что юный Д`Вердант и представить едва ли мог насколько.

- Ты должен учиться, чтобы занять свое место в Конклаве, - продолжала эльфийка.

“Снова должен!” - про себя возмутился Калеан.

“Я всегда должен”, - мрачно заметил внутренний голос, и Калеан понурил голову.

Мрачные настроения вмиг охватили его. Сразу потяжелело на душе, и плечи опустились, словно бы не могли сдержать такого бремени, а Вирасаль все отчитывала и отчитывала юношу.

- Ты слишком несдержан и недостаточно сосредоточен на своем предназначении! - как и тысячу (а может больше?) раз до этого говорила эльфийка.

Калеан, нахмурившись, поднял на нее серо-стальные глаза. Пошевелил крыльями. Наставница его раздражала. Не только потому, что повторяла без конца одно и то же. Не только потому, что слышал Калеан это и от доброго десятка других Д`Вердант. И даже не от того, что слова эти будили в юноше чувство вины. Просто… Вирасаль была всегда такой… такой холодной! Такой равнодушной. Она говорила о его долге перед Домом и о высоком предназначении, но самой ей будто все равно.

- Я не хочу… - пробурчал Калеан, хмурясь сильнее.

Вирасаль смерила юношу долгим ничего не выражающим взглядом. Открыла было рот, чтобы возразить, в очередной раз напомнить Калеану о долге, но тот опередил наставницу:

- Я мог бы помогать Дому иначе! Я мог бы защищать нашу честь, славить наше имя по-другому! - выпалил Калеан заранее заготовленные слова. Впервые юноша решился на такую дерзость.

Новый долгий взгляд от Вирасаль. Легкий интерес, как брошенный в воду камешек, всколыхнул ее равнодушное спокойствие. Сердце Калеана забилось – в его груди будто поселилась маленькая птичка! Волнение наполнило кровь ледяными токами. Нервно задрожали крылья.

- Скажи об этом отцу, мой господин, - в конце концов, с некоторым сочувствием вымолвила Вирасаль и снова стала похожа на безразличную ко всему каменную статую, - и быть может, он послушает тебя.

Калеан вздохнул. По правде сказать, он не знал какого ожидал ответа, но уж точно не этого! Лорд Морнэм – отец юноши – едва ли стал бы слушать его. Он вообще никогда и никого не слушал, лишь принимал решения и следовал им до конца. Никто из старших эльфов Дома не мог переубедить лорда Морнэма, по крайней мере, так казалось его сыну. Калеан не смел даже надеяться…

“Да кто меня вообще слушать станет? Мне ведь и сотни лет нет!” - совсем расстроился юноша. Впрочем, это не лишило его воли и сил сопротивляться.

Долгое эхо в жерле белокаменного коридора. Оно, как бой барабана, отмечало шаги Калеана и его наставницы. Еще один поворот и будет галерея, а потом еще с две сотни шагов, и плац. Вирасаль утянет его туда, даст тяжелый тренировочный меч и будет колотить весь день напролет. И самое скверное, что от нее убежать, как от Денерия не выйдет!

- Если я буду Первым чародеем, зачем мне фехтовать? - спросил Калеан.

Задавал он этот вопрос не впервые и в ответе не нуждался, однако где-то в глубине души юноша знал, что Вирасаль это не нравится. Калеан видел в том свою месть.

Вздох: хотелось верить, что недовольный, но по факту бесцветный, все такой же лишенный эмоций.

- Маг должен уметь не только колдовать, и ты это знаешь, юный господин, - безукоризненно спокойно ответствовала Вирасаль.

- Зачем? Все равно маги только и делают, что колдуют в тылах! - упорствовал Калеан. Легкий азарт… Завязывающийся спор пробудил его.

- Колдуют в тылах только трусы, - уже куда более жестко сказала наставница.

Калеан про себя торжествующе усмехнулся, он все еще верил, что выведет эльфийку из себя. Приготовился сказать еще кое-что, но не успел. Вирасаль оказалась на шаг впереди. Она удержала инициативу.

- Принц Д`Вердант не может быть трусом, - выдала вдруг она, - и он должен произвести достойное впечатление на будущего учителя и Конклав.

- Я… - попытался было вклиниться Калеан, но Вирасаль неожиданно резко оборвала его:

- И ты будешь таким принцем!

***

Должен, должен, должен… Он всегда должен! Калеан слышал это всю свою жизнь, но в последние семидневки “должен” преследовало его буквально на каждом шагу. Даже когда юноша ложился спать, пытался увести свой разум в Предел, в его усталой ватной голове бесконечным эхом прокатывалось это “должен”.

Вирасаль и Денерий словно с цепи сорвались: от усиленной муштры и дополнительных часов за занятиями Калеану хотелось волком выть. О побеге речи больше не шло. Во-первых, юноша едва-едва наскребал в себе силы, чтобы добрести до класса утром и вечером уйти в свои покои – остальное забирали уроки. Во-вторых, никто из учителей не терял бдительности. В-третьих, отец – вечно занятый делами Дома и подвластных земель лорд Морнэм – стал вдруг находить время для того, чтобы лично присутствовать на занятиях сына. Последнее, быть может, даже и порадовало бы Калеана, если бы не подлинная причина происходящего.

Особый день.

День, когда Калеан должен исполнить предназначение. Свое. Навязанное, но свое.

Первый чародей Мириам – величайший из ныне живущих магов Альдана – объявил о том, что готов избрать себе ученика и преемника. Во владении Мириама, в башне Аль`Кенок, что в двух днях пути от восточной границы королевства, вот-вот случится отбор претендентов. Калеана готовили. Усиленно готовили, и отец неусыпно следил за тем.

Потом был путь в Аль`Кенок: не слишком долгий, но слишком приятный. Калеан не столько радовался возможности увидеть мир за стенами родного замка, сколько просто отдохнуть. Уроки остались позади, а скачка утомляла куда меньше, да и ветер в волосах во время езды нет-нет, да будоражил горячую юную кровь. Иногда Калеану даже удавалось почувствовать себя просто Калеаном, а не принцем Дома, который обречен вернуть имени Д`Вердант былую славу.

Когда же золотящийся в лучах полуденного солнца шпиль Аль`Кенока выступил на горизонте, путешествие резко утратило всю свою приятность. На Калеана накатило чувство обреченности. Оно навалилось на него с невиданной прежде силой, сдавило плечи и грудь, едва не пригнуло к лошадиной шее. Неизбежное близилось… Гадости на душе добавили и провожатые. Вид башни – тонкое переплетение арок и арочек, колонн и изящных изваяний из белого мрамора – на горизонте оживил провожатых Калеана. Зашумели вокруг разговоры:

- Много ли будет претендентов? - спрашивали одни.

- Призовет ли господин Мириам их показать свое искусство и колдовскую силу в поединках? - спрашивали другие, а третьи тем временем обсуждали кого от себя представят иные Дома.

- Ни Ан`Инарил, ни Ар`Лидан опять участвовать не будут! Своих магов они никогда никому учить не дадут!

- У Н`Терн, я слышал, два претендента, и оба талантливы не по годам!

- От Дир`Таэс будет тот юноша, что в прошлый Венец Зимы взял на королевских состязаниях главный приз!

Эти разговоры заставляли тело Калеана заходиться мелкой нервной дрожью. Он чувствовал себя недостаточно хорошим, неумелым на фоне тех, о ком говорили его собратья. Впрочем, это еще ерунда! По-настоящему гадкая беседа донеслась до чуткого эльфийского слуха позднее. Вирасаль и лорд Морнэм, принудив своих коней шагать нога в ногу, повели разговор о силе и крови. Сперва Калеан не прислушивался, а потом… Потом он попросту не мог не слушать – чужие слова, точно острые клинья сами впивались в его разум:

- Ал`Аллэ привезут одного из своих полукровок, - говорил лорд Морнэм. - Мрачный Орис не упустит своего! Ходят слухи, будто его маленький полуэльф настолько хорош, что Конклав уже давно интересуется им. Они хотят увидеть его в Чертогах!

- Полукровка Ал`Аллэ еще слишком молод, - пожала плечами Вирасаль, - но если князь Орис сам избрал его, то талант у мальчишки и впрямь примечательный. Все же он ставит его против чистокровнейших из чистокровных!

- Если его кровь так же быстра, как у человека, то не так уж и молод этот принц Ал`Аллэ, - заметил лорд Морнэм. - Я говорил с магом из Ар`Лидан, с одним из королевских… О, Вирасаль, с этим Ал`Аллэ все совсем непросто! Орис и князь Таэль сделали все, чтобы никто из других Домов не узнал лишнего о мальчишке. Тот из Ар`Лидан бывал при дворе Ал`Аллэ. Он помогал мальчику, однако в чем именно мой друг из Ар`Лидан сказать не смог. Ал`Аллэ взяли с него клятву именем!

- Клятву именем? - Вирасаль вскинула бровь. - Этот полукровка должен быть просто великолепен, раз ради его тайн клянутся королевские чародеи!

Лорд Морнэм лишь кивнул, а сын его нахмурился. Разговор о странном Ал`Аллэ смутил его, вселил еще больший страх и еще большую неуверенность, однако не это вышибло у юноши почву из-под ног. Вирасаль снова подала голос:

- Замыслы богов воистину выше нашего разумения! - выдохнула она с некоторым разочарованием. - Мы поколениями сводим лучших наших чародеев, а потом какие-нибудь Ал`Аллэ мешаются с людьми, и творцы даруют им…

- Ни один одаренный Ал`Аллэ не превзойдет Д`Вердант. Расчет всегда превосходит случайность, - пророкотал Морнэм Д`Вердант, потом смягчился, выдохнул с некоторым разочарованием:

- Жаль мой брат не оставил потомков. Его союз с леди Йериварис наверняка дал бы Дому достойных колдунов.

Вирасаль, разумеется, согласилась, а Калеан низко опустил голову.

“Я для них, как породистая лошадь! Меня выводили!” - вспыхнула первая мысль, полная ярости и обиды.

“И я все равно недостаточно хорош! Другой был бы лучше!” - резанула по сердцу другая. На глазах навернулись слезы, но Калеан не дал им воли. Он лишь с силой закусил губу.

Интерлюдия. В тени Золотого солнца II. Эйнеке

С вершины башни Аль`Кенок открывался потрясающий вид. Вычерченные точно по линейке полоски пашен на холмах вдалеке, мерно колышущийся зелено-золотой лес, озеро, черное-черное, как самый древний антрацит. Калеан не отводил взора от окна, хотя ему надлежало смотреть на собеседника и лишь на него. Так Калеан бы показал отсутствие страха, свою уверенность и великое почтение.

“Внимательно слушай господина Первого чародея, говори лишь тогда, когда он позволит тебе, смотри ему в глаза, не показывай ни страха, ни сомнений!” - наставлял юношу Денерий прежде, чем оба они ступили под стрельчатый свод башни.

Наставник передал Калеана слуге, а тот сопроводил эльфа до кабинета на вершине Аль`Кенока. Так Калеан и оказался перед Мириамом, принцем Дома Ал`Стерра, Первым чародеем Альдана.

Великий маг. Лучший из лучших во всем королевстве! Он не пугал Калеана, лишь слегка смущал, как и любой незнакомый взрослый смущает дитя. Тонкий, голубоглазый, с темной гривой до плеч, забранной в пышную, но аккуратную косу, господин Первый чародей производил приятное впечатление. Он не казался опасным или слишком строгим. В те редкие мгновения, когда Калеан смотрел на господина Мириама, он не замечал в его чертах излишней мрачности, а тем более злобы. Голос его был спокоен и ровен, вкрадчив. Слушать Первого чародея Калеану нравилось.

- Я помню твоего дядю Калеанана, - губы Мириама изогнулись в легкой улыбке. - Я был еще совсем мал, когда он взялся обучать меня в Альвеносте. Его чары всегда были безупречны, а чуткость… О, господин Калеанан был воистину превосходным учителем!

“Знал бы мой добрый дядюшка, как я мучаюсь из-за его славы!” - нахмурился Калеан.

В нем уже давно зрела скверная мысль о том, что виноват в его тяготах именно знаменитый родственник. В конце концов, если бы не он и не его слава величайшего альданского чародея, никто бы не ждал от Калеана невероятного магического таланта, никто бы не говорил, что он обязан стать Первым чародеем, никто! Быть может, если бы не дядя, отец тогда позволил Калеану по-настоящему, по-правильному предстать перед драконами, а может, если бы Крылатым стать юноше все же не удалось, его бы отправили к Ан`Инарил в Синон. Те давно желали обучить кого-нибудь из принцев Д`Вердант искусству укрощения грифонов. Если бы не великий Калеанан Д`Вердант и его вездесущая слава, Калеан смог бы летать, смог бы… смог бы выбирать!

- Мой дядя действительно был достойным чародеем, и я восхищаюсь им, - проглотив всю горечь и обиду, произнес Калеан давно заученную фразу.

В светло-голубых глазах Мириама мелькнул какой-то странный огонек. Калеан едва заметил его, и все же встревожился. Что это было? Раздражение? Разочарование?

- Ты ведь назван в его честь, верно? - мягко спросил Первый чародей Мириам.

Калеан нахмурился сильнее. Сердце его тревожно забилось в груди. К чему он это спрашивает?

- Да, отец назвал меня в честь дяди Калеанана, - покорно отозвался Калеан, - и я весьма горд этим.

Сказав это, юноша на миг зажмурился. Предательская влага чуть не потекла по щеке. Тем временем господин Мириам одобрительно кивнул. Того странного блеска в его глазах Калеан более не видел.

- Таким родичем едва ли можно не гордиться! - новая улыбка тронула губы Первого чародея.

Калеан расслабился. Он откинулся на жесткую спинку кресла и прямо посмотрел на собеседника. Глазеть на дивные виды окрестностей Аль`Кенока больше не хотелось. Настроение заложило крутой вираж…

- Скажи мне, Калеан, тебе снятся сны? - начал издалека Мириам. Юноша вскинул бровь: он знал к чему ведет этот вопрос.

- Да, я унаследовал дар сновидца, - прямо ответил Калеан.

Мириам одобрительно кивнул и сложил на столе руки домиком. Некоторая задумчивость теперь читалась в его образе.

- Ты сам ходишь по снам или они ведут тебя? - продолжил свой допрос господин Первый чародей.

На этот раз Калеан сначала подумал, прежде чем отвечать, ибо правда причиняла ему неловкость.

- Иногда, когда со мной идут духи, я сам иду, но обычно сны ведут меня, - признался он.

Мириам снова кивнул: уже не столь одобрительно.

- У тебя есть друзья среди духов? - спросил Первый чародей.

- Нет, - горько улыбнулся Калеан.

Юный эльф был бы совсем не против, если бы у него хотя бы среди духов появились друзья!

- Только случайные знакомцы, - добавил Калеан мгновение спустя. Улыбка его погасла.

- Они что-то предлагают тебе, Калеан? - совершенно ровным тоном поинтересовался Мириам. Вопрос неискушенному в таинствах Предела показался бы безобидным, однако Калеан знал к чему клонит господин Первый чародей.

- Демоны мне еще не встречались, мой господин, - не менее спокойно ответил юноша, всем своим видом излучая уверенность. - Однако отец и благородный мастер Денерий научили меня, как противостоять им. Если сны приведут ко мне демона, я непременно дам ему отпор и не искушусь лживыми посулами!

Короткий смешок. Новый одобрительный кивок. Господину Мириаму явно понравился ответ, но с тем же он его и позабавил. Чем? Калеан не знал наверняка, но предположил, что дело в той уверенности, с которой юноша произнес свою последнюю реплику.

“Я не выгляжу для него серьезным?!” - возмущенная мысль мелькнула в голове. Калеана кольнула обида, но он сумел ее подавить. Слишком многое зависело от этого разговора, и юный эльф не мог позволить себе ни единой лишней эмоции.

- Отрадно слышать, - мягко пророкотал голос старшего эльфа. - Подобная осознанность в столь молодом возрасте достойна восхищения.

- Благодарю, мой господин! - отозвался Калеан. Вежливость. Ей юноше как раз щедро полагалось сыпать в беседе, чтобы произвести нужное впечатление.

- Как возможный ученик Первого чародея и будущий Первый чародей, Калеан, - вдруг необычайно вкрадчивым и особенно серьезным тоном начал Мириам, - ты должен стать защитником и примером для всех магов Альдана. Это нелегкая ноша. И с тем же ты сновидец – желаемая жертва для злых духов. Все это вместе – вдвойне тяжелое бремя. Ты справишься, мой юный друг?

Калеан выдержал паузу. Интуитивно он чувствовал, что на этот вопрос нельзя отвечать слишком быстро. Над ним следовало думать и думать крепко. К тому же, юноша не очень-то понимал, как маг, проводящий дни и ночи за штудированием книг и экспериментами, может кого-то защищать. В конце концов, он не воин, не Страж Дома и уж тем более не Крылатый, чтобы день за днем сходиться в бою с врагом!

- Да, мой господин, - наконец сказал Калеан, и получил в награду очередной кивок.

- Хорошо, Калеан. Очень хорошо! - широко улыбнулся Мириам, а после спросил:

- Ты уже знаком с другим претендентом?

- Другим претендентом? - удивленно переспросил Калеан. - Он всего один?

- Лишь ты и принц Ал`Аллэ отважились прийти в Аль`Кенок по моему зову, - ответил Первый чародей Альдана, потом он встал и жестом позвал Калеана идти следом.

- Тебе определенно стоит познакомиться с ним лично!

***

Сады Аль`Кенока полнились жизнью. Шелест плодовых деревьев и пение птиц – все было столь же прекрасно, сколь и банально. Калеану не дали ни отдыха, ни возможности переговорить с кем-либо из своих. В сопровождении Первого чародея Мириама он миновал бессчетное число ступеней, прошел через все нутро величавой башни, а после оказался в неприметном узком коридоре, закончившимся открытой галереей. Через нее Калеан и попал в сад. На самом входе – под увитой лозой аркой – господин Мириам остановился. Он вскинул голову и будто принюхался. Светлые крылья трепыхнули.

- Юный Ал`Аллэ еще здесь, - сказал Мириам, а Калеан нахмурился. Он прислушивался к своим магическим ощущениям, но не улавливал пока ничего примечательного.

- Иди, познакомься с ним, - настоял Первый чародей. - Я позову вас, когда буду готов озвучить свое решение.

Калеан растерянно кивнул и было сделал шаг вглубь сада – навстречу новому знакомству, однако вкрадчивый голос Мириама остановил его.

- Не бойся его, Калеан, - говорил Первый чародей. - Те ощущения, что испытываем мы рядом с ним в большинстве своем ложны.

“Что?” - Калеан недоуменно уставился на старшего сородича, но тот лишь беззаботно улыбнулся, сделал приглашающий жест в сторону сада, развернулся и был таков. Юный Д`Вердант только и мог, что проводить Первого чародея растерянным взглядом.

Минута бездействия, а может и все десять. Калеану нужно было время, чтобы осознать происходящее, и даже тогда его разум пришел к неутешительному выводу:

“Бред какой-то!”

Впрочем, ничего юному эльфу и не оставалось, кроме как следовать воле возможного учителя. Калеан зашагал по мощенной камнем тропке в самое сердце сада. Шумный фонтан, рассыпающий вокруг себя десятки и сотни сверкающих брызг. Тонкие вишневые деревья и могучие элорны. Благоухающие розовые кусты и горластые птицы из иных краев. На последних Калеан даже остановился поглазеть. Похожие телом на самых простеньких куриц, отличались они размером и окраской оперения. Большинство странных птиц были бурыми с зеленой головой, но среди всей их курлыкающей и покрикивающей стаи выделялись ярко-синие особи с невероятно пышными хвостами.

“И куда им такие?” - с улыбкой подумал Калеан, продолжая свой путь. Птицы помогли юноше отвлечься от чувства обреченности, начавшего терзать его еще задолго до прибытия в Аль`Кенок.

Впрочем, особенно приятным путешествие Калеана по чужому владению все равно не стало. Одна причина для дискомфорта как-то уж слишком внезапно сменилась другой: новой и неизведанной.

Калеан шел по берегу искусственного пруда: большого и красивого, облюбованного очередной породой причудливых и незнакомых птиц; когда дикое странное ощущение впервые захлестнуло его. Юноша едва не споткнулся. Он замер на месте и схватился за голову – та вдруг разболелась так сильно, так нещадно… Закололо кончики пальцев и крыльев. Холодные иглы – магия! – пронзали кожу и уходили глубоко-глубоко в тело. В один миг Калеан даже ощутил маленькие льдинки страха и чистой колдовской силы прямо у своего сердца. На один ничтожный миг Калеану показалось, что он вот-вот погибнет – не выдержит такой внезапной пытки! – но потом это ощущение растеряло всю свою чудовищность, опало, присмирело и осталось где-то на самой кромке сознания.

Калеан выпрямился и тряхнул крыльями, словно пытаясь так избавить себя от остатков недавнего наваждения. Не помогло. Что-то все равно оставалось, что-то вцепилось в него мертвой хваткой и даже не думало отпускать. Немного переведя дух, Калеан прислушался к этому ощущению. Оно было… было живым! Живым, изучающим и явно магическим.

“Что это такое?!” - мысли прошибла легкая истерика.

Калеан огляделся, словно пытаясь найти ответ на свой вопрос в окружении: в деревьях, пруду, длинношеих розовоперых птицах, что мирно покачивались на водной глади. Тогда он впервые заметил его. Бескрылый силуэт на другом берегу. Калеан поднял на него взгляд и сразу все понял.

“Ал`Аллэ”, - юноша смотрел на полуэльфа, изучал и принюхивался, как зверь. Впрочем, “принюхивался” он совсем не к запахам, а к магии, что источала худощавая фигура.

“Неужели он ТАК силен?” - промелькнуло в уме.

Чужая сила продолжала изучать Калеана изнутри, а юный эльф теперь хоть и желал всем сердцем избавиться от этого чуждого присутствия на магическом плане, понимал, что едва ли что-то сможет сделать, ибо Калеан со всеми годами тренировок был всего лишь ветерком, а Ал`Аллэ оказался горой: недвижимой и непоколебимой.

Приглашающий жест. Ал`Аллэ махнул рукой, призывая Калеана к себе. Юный эльф лишь вздохнул и покорно последовал по линии берега.

***

- Привет, - было первым, что услышал Калеан, оказавшись в самом эпицентре невидимой магической бури. Самое простое и безыскусное “привет”. Именно так встретил наследного принца Д`Вердант и своего соперника юный Эйнеке Ал`Аллэ.

Он был младше: не слишком сильно, но достаточно, чтобы Калеан ощутил некоторое свое превосходство. Долговязый и нескладный, похожий одновременно и на эльфенка, и на человека, худощавый настолько, что можно было бы назвать тощим и все же, как и причитается принцу Благородного Дома, грациозный. Ал`Аллэ сидел на мраморной скамейке неподалеку от пруда с розовыми птицами. Рядом на траве валялась черная лакированная трость. Вокруг струилась магия, и Ал`Аллэ мог этой магией – аурой – в некотором смысле… изучать.

“Он изучал меня, когда мне стало больно”, - догадался Калеан, когда обходил пруд по бережку.

Теперь ему становились все более понятны слова господина Мириама относительно страха. Если Ал`Аллэ может причинять боль одним лишь соприкосновением с его магической аурой, то его точно стоит остерегаться! Впрочем, господин Мириам велел не бояться, а это уже как-то не укладывалось в голове. Также на ум Калеану пришли и некоторые другие соображения относительно предстоящих выборов ученика и личности самого учителя.

“Ал`Стерра, наверняка, ищейка! Он почуял Ал`Аллэ еще на входе в сад, когда его аура была так далека и слаба! А еще он нюхал!..”

Ищейками традиционно звали тех магов, что обладали особой чувствительностью к чужим аурам. Они улавливали их, как псы эфемерный запах добычи, чуяли на огромном расстоянии, различали каждый оттенок чужой силы, запоминали и даже, как слышал Калеан, по остаточному следу от заклинания могли определить того, кто его сотворил. Конклав использовал ищеек для поиска и преследования непокорных магов, а еще…

“Может господин Мириам и не ищейка, просто он намного сильнее меня, а значит и чувствительнее!” - попытался успокоить сам себя Калеан, да только вышло не совсем убедительно. Разум юноши метнулся к третьей весьма занимательной мысли:

“Один маг с редким даром будет выбирать себе ученика среди двух других магов с редким даром. Вот почему другие Дома не привезли своих претендентов! Они не видели смысла состязаться со мной – сновидцем – и с этим Ал`Аллэ!” - а вот теперь Калеану стало как-то не по себе. Он не мог не стать учеником господина Мириама, но конкуренция… сколь жестокой она будет, раз состязаться отказались буквально все?

- Привет… - неловко выдавил из себя Калеан и присел на край скамейки.

Немигающие глаза-льдинки Ал`Аллэ следили за ним. Следила и магия: чересчур сильная, кипящая и обволакивающая. Калеан нервно дернул крылом и опустил голову. Тем не менее он продолжал исподлобья смотреть на визави. Ал`Аллэ изучал его, и Калеан отвечал тем же. Юный эльф запоминал чужие черты: каждую его веснушку, каждую царапину, каждый взъерошенный рыже-каштановый локон.

Новое озарение.

Внезапное понимание…

“Его и правда не надо бояться!” - Калеан удивленно моргнул.

В лице напротив, в глазах цвета глубокой лазури, он и впрямь не видел ни злобы, ни угрозы, только осторожный интерес, а еще ту же робость, что чувствовал и сам Калеан.

“Он мне не враг… Мы не соперники! Его не нужно бояться!” - уверенность крепла, и чем сильнее она становилась, тем больше Калеан свыкался со странной магической силой вокруг. Она больше не казалась ему угрожающей и неприятной, скорее наоборот: теплой, едва ли не уютной!

Улыбка.

Губы Калеана невольно дрогнули, а Ал`Аллэ вдруг ответил ему тем же – он тоже улыбнулся!

- Меня зовут Эйнеке, - представился Ал`Аллэ, все еще доброжелательно улыбаясь.

- Калеан, - отозвался молодой Д`Вердант.

Он и сам удивился тому, как легко далось ему это. Уединенность и учеба не способствовали частым знакомствам, а потому Калеану такое обычно давалось куда сложнее, но… с Эйнеке с самого первого мгновения все было не так!

Пауза: легкая, совершенно лишенная смущения и напряжения. Калеан вдруг почувствовал себя уверенно рядом с этим полукровкой. Еще с минуту они смотрели друг на друга, а потом оба, точно по команде, повернулись к пруду и птицам.

- Они красивые, да? - как бы между прочим спросил Эйнеке.

Калеан задумался, поглядывая на длинношеих пернатых тварей.

- Похожи на вешалки, но у них красивый цвет! - немного неуклюже выпалил Калеан. Краем глаза он заметил, как Эйнеке одобрительно кивнул.

- Цвет, правда, красивый, - тихо согласился он.

Новая пауза. Такая же легкая и совсем короткая:

- Как их называют? - спросил Калеан, кивком указывая на птиц. Он не сомневался в том, что Эйнеке знает ответ. В нем чувствовался какой-то… особый интерес!

- Фламинго, - коротко ответил Эйнеке, и новая нежная улыбка озарила его бледное лицо. - Дедушка Таэль сказал, что их зовут фламинго.

- Фламинго… - повторил Калеан, пробуя незнакомое слово на вкус: звучало приятно!

“Дедушка…” - тем временем эхом прокатилось по его разуму.

Калеана не удивило то, что Эйнеке назвал своего прадеда дедушкой – подобное было вполне нормально для альданского народа. Когда одновременно могут жить более пяти-восьми поколений одной семьи, опускать всякие “пра” было по меньшей мере практично. Просто… удивительно было сознавать, что в других Домах такие семьи есть. Д`Вердант таким похвастаться не могли – бойня, давным-давно учиненная королем Алантэ, лишила их этого.

Прикосновение.

Ласковое. Ободряющее. Калеан снова посмотрел на Эйнеке. Тот не понимал причины, но чувствовал, что Калеану грустно, и не мог бездействовать. Ему не нужно было понимать, чтобы сочувствовать. Это подкупило Калеана. Он прикрыл глаза. Молча поблагодарил нового друга.

- Больше претендентов нет, правда? - спросил Калеан несколько долгих мгновений спустя.

Эйнеке лишь покачал головой и задал свой вопрос:

- Тебя привел сюда господин Мириам? - прозвучал он.

Калеан согласно кивнул:

- Он хотел, чтобы мы познакомились, - пояснил юный Д`Вердант.

- Он играет с нами в какую-то свою игру, - заметил Эйнеке.

Калеан кивнул, согласившись.

- Ты хочешь быть Первым чародеем? - спросил Калеан как бы между прочим.

- Нет, не думаю, - ответил Эйнеке, после задал встречный вопрос: - А ты?

Калеан задумался: нет, он не хочет быть Первым чародеем, просто этого совершенно точно хочет его отец и его Дом. Новый взгляд на Эйнеке. Очередное осознание: от Эйнеке его собратья наверняка хотят того же, но ему хватило смелости сказать чужаку из другого Дома “я не хочу”. В груди разгорелась решимость, и Эйнеке ее почуял.

- Нам незачем тут оставаться, - резонно заметил он.

Интерлюдия. В тени Золотого солнца III. Побег

- Эйнеке, а почему ты не хочешь быть Первым чародеем? - молчание не давило на Калеана, но он хотел знать, а еще он хотел снова услышать голос Эйнеке: тихий, но такой уверенный.

Полуэльф шел чуть впереди, прихрамывая и опираясь на свою трость. Заслышав Калеана, он оглянулся. Теплый взгляд. Внимание. Легкая грусть. В груди Калеана защемило. Юный Д`Вердант вдруг понял, что задал не тот вопрос – невольно надавил на больное. Стало стыдно, однако укорениться этому чувству в сердце Калеана не дал Эйнеке.

- Я давно это обдумал, - мягко прошелестел Ал`Аллэ.

Эйнеке на миг остановился и легко тронул предплечье Калеана. Чужая магия приятно кольнула кожу эльфа, а его самого заставила смущенно улыбнуться.

- Я не гожусь для того, чтобы быть Первым, - продолжил Эйнеке после короткой паузы. - Да и не хочу. Никогда не хотел!

- Почему? - спросил тогда Калеан. - Это ведь очень почетно и…

Тихий смех. Эйнеке покачал головой, мол, сам будто не понимаешь, а потом предложил:

- Идем найдем укрытие и отдохнем немного. Мы уже далеко ушли от Аль`Кенока.

Калеан согласно кивнул. По правде сказать, он не сильно-то и устал, но зная (благодаря трости и хромоте это было весьма очевидно) о телесной слабости Эйнеке, отказываться не стал.

Поиск укрытия не занял много времени. Юноши сошли с дороги и углубились в лесок на самой ее кромке. Выходить на открытое пространство они пока не торопились. Хоть от Аль`Кенока они и впрямь отдалились, но не настолько, чтобы быть уверенными в том, что погоня не нагонит их менее, чем через половину дня. Скрываться в таком случае казалось разумным: даже если возможные преследователи их нагонят, то не факт, что найдут – всегда остается шанс спрятаться и улизнуть! Хотя магия Эйнеке… Можно ли такое вообще скрыть?

“Что с ним случилось? Почему он хромает и почему его аура такая… такая какая есть?” - крутилось в уме. Калеан неотрывно смотрел в спину своего нового друга. Ему бы никогда не хватило бестактности спросить Эйнеке об этом.

- Отдохнем здесь, - тихо прошелестел полуэльф и кивком указал на полянку впереди.

Калеан безмолвно согласился. Одним из самых приятных моментов в общении с Эйнеке было то, что он прекрасно понимал все без слов. А место и впрямь было неплохое: высокие деревья с раскидистыми кронами, утопающий в их тени кустарник и мягкая молодая травка. На поваленном дереве можно посидеть, а осыпавшаяся белая стена каких-то руин на самой окраине полянки ни капли не смущала юношей.

Зря?

Тогда Калеан этого не знал!

Мальчишки устроились на привал. Калеан примостился на поваленном дереве. Эйнеке сперва тоже, но потом он, отбросив трость, сполз вниз – на траву – и вытянул ноги. Облегченный вздох сорвался с его губ. С тех самых пор, как Эйнеке и Калеан тайком покинули сады Аль`Кенока, они не позволяли себе отдыха, а теперь… Что ж, теперь даже Калеан внутренне радовался возможности перевести дух!

“Тем более нам еще столько идти!” - заметил про себя Калеан.

Сколько именно он не знал, ибо не знал куда они пойдут. Эйнеке и Калеан решили обговорить это позже. Единственное в чем юноши сошлись в первый же миг побега: они не вернутся по доброй воле ни в Аль`Кенок, ни домой.

- Ты спрашивал почему я не хочу быть Первым чародеем, - не вопрошая, а явно утверждая, произнес вдруг Эйнеке.

Калеан согласно кивнул.

- Я не смогу быть примером и не смогу защищать других, - тогда же ответил Эйнеке. Калеану казалось, что на том все и закончится, но Ал`Аллэ продолжил:

- Дело не только в том, что у меня постоянно болят кости, и не в том, что я совсем не могу бегать или драться, - говорил он. - Думаю, даже мое нежелание размениваться на других не так важно. Просто… Просто я плохой защитник и пример скверный. Моя магия… Она пугает, верно?

“Нет, Эйнеке, что ты! Твоя магия хорошая! Ни капельки не пугает!” - так и хотелось сказать, однако Калеан не посмел. Он вспомнил себя в саду, вспомнил свои первые ощущения от столкновения со столь мощной аурой, свой почти животный ужас…

- Я понимаю, - прошептал Калеан, стыдливо опуская голову. - Я тоже испугался сперва… Пока не понял, что ты хороший! - признался он.

Эйнеке тихо усмехнулся. Покачал головой.

- Это одна из причин: моей магии боятся, - подтвердил он, затем продолжил: - Еще одна причина: я не хороший. Моя магия – тоже.

Калеан глянул на Эйнеке. Остро захотелось возразить. Заявить, что Эйнеке самый лучший, кого только встречал Калеан! Но…

- Позволь я покажу, - попросил Эйнеке. Голос и взгляд его были столь проникновенны, что отказаться не сумела бы даже бесчувственная глыба.

- Конечно, - кивнул Калеан и протянул новому другу руку.

Эйнеке кивнул в ответ, а его тонкие холодные пальцы оплели запястье эльфа.

Столкновения.

Соприкосновение.

Не тел, но умов. Телепатический контакт Эйнеке сумел выстроить на удивление скоро, и разум Калеана захлестнули десятки чужих ощущений: от теплого ветерка на коже, до боли в самой глубине костей. Впрочем, самым ярким и самым странным чувством было иное: голод. Дурманящий, поглощающий и выворачивающий изнутри. Голод не телесный. О, совсем не телесный! Прежде Калеан и не знал, что магия тоже может жрать.

Контакт прервался. Впрочем, большего для Калеана и не требовалось.

- Когда-нибудь мой голод станет сильнее меня, и я стану самым ужасным примером… - шептал Эйнеке где-то совсем рядом.

Сознание Калеана с запозданием откинуло остатки ментального контакта. Лишь с запозданием молодой эльф заметил, что обнимает своего нового друга за плечи. Тот низко опустил голову, спрятал лицо. Спина Эйнеке странно подрагивала, а одежда Калеана на плече быстро становилась мокрой. Смекнув что к чему, Калеан лишь крепче обнял нового друга.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками леса вокруг и редкими всхлипами Эйнеке. Постепенно полуэльф присмирел, а Калеан чуть ослабил объятия. Тогда же его настиг внезапный (впрочем, такой ли уж внезапный?) вопрос:

- Ты ведь можешь… хочешь защищать, Калеан, так почему же сам не хочешь стать Первым? - звучал он.

Эйнеке вскинул голову. Заплаканные синие глаза смотрели внимательно, неотрывно. Он смотрел, как хищник на добычу…

- Я хочу стать Крылатым. Хочу защищать, как Крылатый! - заявил Калеан. Это должно было прозвучать уверенно и непоколебимо, но впервые в своих словах юный Д`Вердант уловил что-то совсем уж детское: упрямое и наивное.

- Тебе так для этого нужен дракон? - чуть отстранившись, Эйнеке задал новый вопрос. - Или ты просто хочешь кататься на драконе?

Калеан совсем впал в ступор. Нахмурился. Мысли хаотичным вихрем пронеслись по голове. Чувства тоже. Самые разные чувства! От дикой обиды (слова полукровки попали в самое сердце!) до раскаяния и стыда. Действительно, так ли он – Калеан – хотел помогать другим, силясь запечатлеть дракона? Или он просто эгоистично хотел что-то, чего нет у большинства других? Экзотического питомца…

“Может потому меня никогда не выбирали драконьи птенцы?” - подумал вдруг Калеан.

“Может все потому, что они не верховые животные, а я только скакуна и хотел?”

По щекам потекли слезы: горькие и полные раскаяния. Судорожный вздох. Безудержные рыдания уже зарождались в груди Калеана. Они едва не вырвались наружу, когда мягкое тепло обдало юношу со всех сторон.

“Эйнеке?”

Калеан вдруг обнаружил себя в объятиях. Теперь утешал не он, а его. Эйнеке обнимал крепко, и магия его скользила вокруг, даруя тепло и уверенность.

“Из него бы все равно получился хороший Первый…” - подумал тогда Калеан, ибо чужое сострадание тронуло его куда сильнее, чем напугал тот самый голод.

“Он всегда будет мне другом”, - последовала еще одна мысль, и Калеан снова обнял Эйнеке.

***

Они бы не были мальчишками, если бы не заглянули в те руины. К тому же, дело шло к вечеру, и Эйнеке настаивал на надежном укрытии для ночлега. Калеан не возражал. Во-первых, полуэльф уже завоевал его беспрекословное доверие. Во-вторых, сам Калеан считал эту затею более чем разумной. Не ночевать же им прямо в лесу или на обочине дороги! Отпечатки лап они заметили не сразу…

Шерсть, кости, запах. Все это юноши заметили куда раньше, чем следы поистине чудовищного зверя на мягкой земле, засыпавшейся внутрь руин. Собственная неосмотрительность не оставила Эйнеке и Калеану шанса.

Шелест дыхания. Могучие легкие вбирали и выпускали воздух с такой силой, что только глухой не услышал бы! Юноши не услышали, вернее, услышали, но слишком поздно. Перестук когтей. Новый шелест: более громкий и отчетливый. Ворчание. Как по команде Эйнеке и Калеан замерли. Рука полуэльфа судорожно схватила плечо принца Д`Вердант. Ничего не понимая, Калеан оглянулся на товарища, и то самое непонимание в один миг обернулось страхом.

Эйнеке был смертельно бледен. Глаза его округлились, а губы были приоткрыты, словно на них застыл так и не прозвучавший крик. Калеан проследил за взглядом друга и обмер. Два хищных желтых огня, не мигая, смотрели на мальчишек из тени, столь глубокой, что даже острое эльфийское зрение едва могло различить очертание рассерженной бестии. Голова льва с растрепанной гривой, сегментированный хвост, жало, способное пронзить и взрослого эльфа насквозь.

Похолодела кровь. Задрожали крылья и колени. Впрочем, остатков самообладания Калеану хватило для того, чтобы сдавленно пискнуть:

- Эйнеке, бежим! - и Калеан сорвался на бег.

Миг. Один-единственный короткий миг, насквозь пропитанный страхом и отмеченный бешеным стуком сердца. Плотно прижав к спине крылья, Калеан развернулся и дал было деру к выходу из руин, однако не успел. Мощный порыв воздуха ударил юношу сзади. Едва не опрокинул его! Потом был грохот и новый перестук чудовищных когтей, шелест кожистых крыльев и утробный звериный рев. Бестия совершила прыжок.

Испуганный крик. Снова грохот. У Калеана оборвалась в животе невидимая ниточка.

“Эйнеке!”

Калеан оглянулся через плечо. Эйнеке лежал в грязи. Он не шевелился, лишь клубилась и клокотала его магия, все больше и больше раздражая зверя. Сам зверь – теперь Калеан мог его разглядеть как следует – еще не настиг полуэльфа. Впрочем, это был вопрос одного броска.

“Мантикора!” - сообразил Калеан, заглянув в ядовито-желтые маленькие глазки.

Красно-рыжая шкура, куцая грива, заметная худоба. Мантикора была немолодой и не слишком успешной в охоте. Обилие шрамов на морде зверя намекало не только на солидный возраст чудовища, но и на сварливый характер. Однако хищник всегда остается хищником.

“Она нас убьет!” - страх кольнул сильнее. Он гнал Калеана прочь, требовал бежать, бросить Эйнеке и спасаться самому.

“Пока она жрет его, я могу сбежать!” - мелькнула в голове крамольная мысль.

“Так нельзя!” - внутри Калеана всколыхнулся гнев: в первую очередь на самого себя. Нет, сбежать он никак не мог. Это было бы бесчестно, и…

“Эйнеке мой друг!” - Калеан остановился.

Он стоял лицом к лицу с чудовищем, некоторой частью себя сознавая, что не оставил бы Эйнеке даже, если бы не увидел в нем друга. А еще ушел страх. Страха больше не было, осталась только решимость: холодная и непоколебимая, как сталь.

“Я буду драться”, - промелькнуло в уме, а следом:

“Мне не нужен дракон, чтобы защищать!”

Магия потекла от сердца к рукам, к самым кончикам пальцев. Калеан ничего толком не знал о мантикорах, разве что о том, что яд их убивает быстро, но его это не смущало. Решимость вместе с крупицами здравого смысла рассудила, что перед юношей такое же создание из крови и плоти, а значит и сразить его можно теми же методами, что и… ну, скажем, эльфа?

Сноп красных искр соскочил с пальцев Калеана. Простенькое заклятие направило их прямо к морде мантикоры.

Рев.

Вой.

Снова клацанье когтей.

Зверь затряс башкой и отступил. Правой передней лапой мантикора пыталась стряхнуть с носа жгучие искры. Калеан удовлетворенно улыбнулся: причинять боль живому существу ему не нравилось, но этим юноша сумел выиграть время. Пока зверь рыкал, мотал башкой и силился избавиться от огненных мух, кусающих его, Калеан плел новое заклинание: более сложное и изощренное, настоящее.

Стоило произнести последнее слово и вскинуть вверх руку, как маленькое солнышко зажглось в ладони. Нестерпимо яркий желтовато-белый свет затопил руины. Зверь не просто завыл или заревел, он завопил! Свет разогнал тени, отбросил их в самые дальние углы. Скрежеща зубами и когтями, мантикора отступила, прижалась к стене. Калеан же наоборот наступал.

Ему нужно было нанести удар или растолкать Эйнеке, заставить его подняться, убегать или хотя бы уходить, пока мантикора не свыклась со светом, но… Эйнеке по-прежнему не двигался, и даже магия его как-то поугасла. Нанести удар, попытаться убить зверя… Нет, Калеан не мог. У него не было ни ножа, ни кинжала, ни какого-либо желания забрать чужую жизнь. Так Калеан и замер не более чем в двух десятках шагов от чудища.

Силы утекали…

Магия забирала свое. Калеан слабел, а свет тух. Мантикора набиралась смелости.

“Эйнеке!” - мысленно звал полуэльфа принц Д`Вердант.

“Эйнеке, очнись! Очнись и беги!”

Эйнеке…

Он не приходил в себя! Свет потух. Тогда же загнанный в угол зверь подобрался для прыжка. Калеан выдохнул. Закрыл глаза, но только на мгновение – сдаваться он не собирался!

Свет.

Снова.

Ярким бело-золотым клинком он полоснул по закрытым векам. Калеан открыл глаза и закрыл их снова: столь ослепительным был этот свет! По щекам потекли слезы. Светлые искры заметались перед внутренним взором. Последним, что почуял Калеан был всплеск колдовства. Последним же, что услышал он – лязг металла, высокий и звучный голос, напевающий заклинание, а потом по руинам прокатился отчаянный звериный вопль.

***

- Я беспокоился о тебе… - тихо признался Калеан, потупив взгляд.

Вокруг снова были надежные стены башни Аль`Кенок. Солнечный свет лился через узкое и высокое окно, наполняя гостевые покои теплом. Несколько особо настырных лучиков играли в растрепанных волосах Эйнеке. Тот лежал в постели. Вставать ему пока запрещал господин Мириам, лично взявшийся врачевать юношу.

- Я… - Эйнеке замялся, он был смущен не меньше, чем сам Калеан. Легкий румянец проступил на его бледном лице. Свежая отметина на лбу стала чуть менее заметна.

- Спасибо, что не оставил меня там, - почти шепотом сказал Эйнеке. Его пронзительный, внимательный взгляд заставил Калеана поднять взор.

Теперь они смотрели глаза в глаза. Смущение отступило. Осталась только радость: спокойная, уверенная и благодарная. Повисла недолгая пауза. Калеан первым нарушил ее:

- Ты был прав, Эйнеке, - сказал он с улыбкой, - мне и правда не нужен дракон, чтобы защищать.

Новый взгляд: не менее пристальный, чем прежний. Синие льдинки не жгли, просто изучали. Калеан терпеливо ждал.

- Ты передумал? - спросил Эйнеке прямо, немного помолчал и добавил: - Думаю, после всего случившегося господин Мириам видит в тебе достойного ученика…

“Нет, Эйнеке, ты достоин не меньше меня!” - так и хотелось возразить. Калеан сдержался. И он, и Эйнеке знали это, говорить вслух не требовалось.

- Не знаю, - честно признался Калеан. - Не уверен. Просто… Просто раньше я был зол, потому что все решили за меня. Сейчас… Думаю, сейчас мне все равно на это. Это слишком… мелко! Недостаточно важно, чтобы отказываться от заступничества.

- Понимаю, - протянул Эйнеке.

Еще одна пауза. Теперь ее первым нарушил полуэльф:

- Встретимся, когда вы с господином Мириамом вернетесь из Навариона? - спросил он осторожно.

Калеан просиял.

- Обязательно встретимся! - горячо пообещал. - Я буду тебе писать. Можно?

- Конечно! - согласился Эйнеке, и Калеан просиял. Неизбежность уже не тяготила.

XXI. Сквозь пепел и пламя. Внедрение

Незадолго после отъезда из “Лесного Очага”.

Свободные города. Кагаран.

Стук лошадиных копыт. Посвист ветра в ушах. Утренняя влага и прохлада холодили кожу. Первые лучи солнца грели едва, но только пока – вскоре дневное светило возьмет свое, и жара накатит волной, обогреет и кагаранскую дорогу, и все Свободные города. Вивьен щурилась. Противоречивые эмоции наполняли, но скачка отвлекала. Серая в яблоках лошадь едва поспевала за двумя легконогими полосатыми ортесианами Мириама и Калеана. Приходилось время от времени подгонять животину. Остановиться или попросить у своих спутников перейти на шаг Вивьен не сочла допустимым. В конце концов, кто она такая? Она – всего лишь отступница, которую Конклав приютил по своей милости, а они – полноправные его члены. Не ей создавать им неудобства.

“Тем более мы вот-вот расстанемся”, - заметил внутренний голос, и Вивьен с ним согласилась – до перекрестка оставалось всего ничего. Она продолжит свой путь в Кагаран, а эльфы свернут на наварионский тракт и поедут на север. Тогда-то она и позволит своей лошади немного отдохнуть.

“Все ведь не так плохо, моя милая?” - Вивьен повела рукой по взмочаленной гриве, похлопала животину по мокрой шее. Да, все определенно не так плохо, нужно только немного потерпеть…

Подкованные копыта все стучали и стучали по дороге, а солнце поднималось все выше, золотом заливая мир. Эльфы впереди – Вивьен сразу за ними. Беспокойство за лошадь уходило, уступая благоразумному смирению. На передний план выходили другие мысли. Самая главная: почему она здесь? Почему она делает то, что делает?

“Ради Конклава”, - очевидный для Вивьен ответ. Впрочем, за ответом этим крылся другой: более сокровенный и чувствительный для нее самой.

“Ради собственной безопасности”, - вот она сокрытая истина ее поступков. Нужно рискнуть сейчас, чтобы потом навсегда быть под крылом сильнейших мира сего.

Калеан ее не защитит. Ее не защитит и Мириам. Они слуги Конклава, но куда больше – эльфийского королевства Альдан. Они верны Конклаву ровно настолько, насколько им позволяют альданский король и собственные лесные князья. Временные союзники, с которыми следует считаться. Настоящий защитник у Вивьен один и он не здесь.

Под ритмичный бег ее гвинтрийской лошади Вивьен мыслями обратилась к не столь уж далекому прошлому, что привело ее в Свободные города. Она могла бы это представить веревкой с узлами, где каждый узелок – то самое событие, что неизменно вело ее в бездну политических игрищ Свободных городов. Да, Вивьен предпочла бы находиться в другом месте, а не ублажать чужих мужчин и не рисковать своей жизнью, но… Столько узелков уже позади! А в руке остался всего лишь один, дальше – гладкая веревка и конец долгого пути от простой друидки-отступницы из Каэредина (не из Дории, совсем не из Дории!), едва не сожженной озлобленной толпой, до полноправного члена Конклава. Осталось всего ничего. Буквально последний узелок…

Разве не стоит рискнуть?

Определенно стоит! Пускай Вивьен и слишком страшно снова лезть в логово врага. По правде сказать, ей и сейчас было страшно – с этими молчаливыми альданскими чародеями. Эльфы пугали ее в принципе, а эти особенно, ведь, опять же, они принесут ее в жертву, если того потребуют обстоятельства и интересы Альдана.

“Эйнеке ведь тоже альданец”, - как бы между прочим заметил внутренний голос, а образы озлобленной толпы сменились тем проклятым балом в Ас-Этре: Эйнеке, его отчаянный бросок на убийцу и укус в глотку. Тогда иллюзии рухнули…

“Но Эйнеке не такой. Не только такой!” - отозвалась Вивьен, распахивая глаза и подталкивая свою подуставшую кобылу пятками в бока. Прочь воспоминания! Прочь тревоги!

Это ведь Эйнеке отказался убивать ради нее тех бугаев в Искене и это Эйнеке просто помог незнакомке, попавшей в беду. Это Эйнеке добровольно работает на Конклав сейчас. Впрочем, добровольность тут с самого Ас-Этре проходила по грани принуждения… Нет-нет-нет! Вивьен хотела верить в лучшее. Вивьен хотела любить…

До тех пор, пока любить можно.

Вернее, возможно.

Конклав их разлучит, ведь Вивьен не отступит от своего пути, а Эйнеке почти наверняка не отступит от своего. Он не останется с ней, а она не останется с ним, как бы не хотела.

Или?..

Сомнение впервые всколыхнулось внутри, и Вивьен напряглась в седле. Лошадь ее, уловив это напряжение и вновь замедлила свой бег. Вивьен еще раз дала бы ей шенкеля, если бы два ортесиана впереди не замедлились тоже. Мгновение, и вот два благородных эльфийских коня уже плавно, словно скользя над дорогой, зашагали, а после и вовсе остановились. Вивьен натянула поводья, останавливая кобылу. И почти сразу же сообразила в чем причина этой остановки: дорожный указатель.

“Кагаран”, - прочитала Вивьен надпись на одной из деревянных резных стрелок.

Привычные буквы Общего языка вызвали в ней неожиданную зябкую волну жути, и женщина передернула плечами, отчаянно надеясь сбросить это ощущение с себя. Не получилось. Она ведь и впрямь ехала в логово врага! Опять.

“В последний раз”, - беззвучно напомнила сама себе и, поравнявшись со своими спутниками, устремила взгляд на Мириама – самого старшего и по годам, и по званию.

- Дальше ты едешь одна, Маленькая Пустельга, - заявил эльф и голос его звучал безэмоционально, отрешенно. Лицо и сами глаза его тоже были лишены всякого намека на чувства, будто он и не отправлял сейчас другого мага на возможную смерть.

- Удачи, Птичка, - отозвался Калеан, и вот в его стылых серых глазах Вивьен уловила намек на сожаление.

“Хороший он парень, пускай и называет меня так… по-дурацки!” - подумала тогда Вивьен.

Ни “Маленька Пустельга”, ни “Птичка” ее совершенно не привлекали. Она могла принять необходимость в позывных и рабочих именах, но никак в этих производных. Зачем эльфы изображают ласку, так изгаляясь над ее позывным? Зачем, если она для них не человек и не достойная этой самой ласки женщина?

“Возможно, им так легче делать то, что они делают. Возможно, так они не чувствуют, что теряют свою человечность…” - проскользнула мимолетная мысль, но, поймав ее, Вивьен тут же поправилась: дело не в “человечности”, а в “эльфовости”. Впрочем, она ведь толком и не знала в чем эта “эльфовость” заключалось. В Эйнеке, пожалуй, наиболее привлекательным было то, что человечность в нем оставалось, несмотря на остальные не-человеческие примеси.

“А Наталь?” - скользнуло следом. Про Наталя у Вивьен было лишь одно: он достаточно послушный и преданный, чтобы его не остерегаться.

- Список наших агентов в Кагаране, - Мириам протянул кусочек пергамента.

Вивьен послушно приняла его и практически сразу почувствовала, как чужая магия покалывает пальцы: список, ожидаемо, зачарованный.

“Сгорит спустя пару минут, после того, как разверну”, - Вивьен чуть усмехнулась: с мерами предосторожности Конклава она давно успела как следует ознакомиться. Успела и привыкнуть к ним.

- Послания только через них, ведь так? - спросила она мягко, уже зная ответ заранее. В конце концов, это в ее интересах. Никто не должен знать, что она – магичка, да еще и отступница.

- Фамильяры только на случай крайней нужды, - подтвердил Мириам.

Калеан, как и полагалось хорошему ученику, молчал, устремив взгляд вдаль – на север.

- Люди надежные? - коротко осведомилась Вивьен. Она имеет право знать…

- Тут только самые надежные из тех, что мы смогли внедрить в окружение Корги, - спокойно отозвался альданский Первый чародей.

- Я поняла, - Вивьен коротко кивнула, а эльфы, не теряя более ни мгновения, послали коней к наварионскому тракту.

Первым сорвался вперед Мириам, а следом за ним, точно бледная тень, молодой Калеан. Вивьен проводила их взглядом. Два всадника на изящных конях сперва превратились в отдаленные смутные силуэты, озаренные уже ярким и жарким солнцем, а потом в две крохотные точки. Еще несколько долгих минут, и точки стали столь крошечными, что попросту растворились в горизонте.

Когда это произошло, Вивьен тихо вздохнула: такая прекрасная возможность для побега! Только вот она не убежит. Слишком много пережила для бегства и уже вовлекла в дела Конклава на одного милого полуэльфа больше, чем следовало бы.

Вивьен медленно развернула список, а после того как последняя искорка сорвалась с ее пальцев, не опалив кожи, направила кобылу к Кагарану.

***

Кагаран…

Она достигла его тем же вечером, но конец путешествия не принес Вивьен ни облегчения, ни удовлетворения. Что ж, ничего удивительного: ее работа только начинается. Опасная и сложная работа…

Вивьен устроилась на постоялом дворе неподалеку от живого сердца города – рынка и главной площади перед дворцом собраний. Дороговато, зато есть где затеряться: приезжие торговцы, странники и наемники служили превосходным прикрытием. К тому же, близость рынка… Это так упрощало жизнь!

Весь следующий день Вивьен провела в заботах о грядущей операции. Она говорила и слушала, она обдумывала, а главное: прикупила все необходимое для осветления волос. Магия магией, но даже ей не под силу мгновенно выбелить черное.

Сперва светлое – пепельно-серое, потом рыжее. Быть блондинкой ей не к лицу – так решила Вивьен, а потому ей пришлось потрудиться еще, вживляя чарами пигмент в обесцвеченные волосы. Чуть больше времени и значительно больше сил, однако до тех пор, пока от указанных Мириамом агентов не было весточки, Вивьен только и оставалось, что возиться с маскировкой и прорабатывать свою легенду. С легендой, впрочем, она предпочла обойтись без излишней изобретательности: очередная девица, которую ни замуж не берут, ни ремеслу не научили, стала бы шлюхой, да добрая госпожа из соседнего Олье приютила и выучила красиво служить. Проще простого! А главное так жизненно и так бестолково.

Союзники Конклава не заставили себя долго ждать. Карло Ферри из числа кагаранской знати дополнил легенду Вивьен парочкой полезных господских фамилий из Олье, на которые та могла ссылаться без риска быть пойманной на лжи, написал и рекомендацию для управителя Корги – Фелиса, а тот только рад был нанять служанку помоложе, да с такими рекомендациями. Сестры Мати и Диана – две смуглые и красивые, но жутко неговорливые! – подсобили с порядками корговского двора. Они же и всячески способствовали тому, чтобы Вивьен – ныне Ирене из Тубре – попадалась господину на глаза как можно чаще…

“А они и сами рады мне работенку накидывать прямо у него под носом”, - усмехнулась украдкой Вивьен, несколько дней спустя стирая пыль с каминной полки прямиком в кабинете Игнасио Корги.

Тот работал за столом, усиленно изображая свою крайнюю заинтересованность бумагами и бухгалтерскими книгами, но никак не тонкими лодыжками молоденькой служанки, что нет-нет, а выглядывали из-под чересчур скромного платья. Этот взгляд Вивьен чувствовала всей кожей, и она прекрасно понимала, почему ее появление для Мати и Дианы – облегчение. Корга ведь не только на “миленькую Ирене” заглядывался, но и вообще на всех девиц, что Вивьен наблюдала в его окружении. Аппетиты этого мужчины не знали границ… Причем аппетиты не только сексуальные, но и вполне обычные – гастрономические, ведь был Игнасио Корга раздутым пухлощеким пузаном.

“Еще и потливый донельзя!” - Вивьен едва не хихикнула этой своей мысли. Одним только чудом сдержалась! Ее ужасно забавляло то, сколь несуразным на вид оказался главный Артур Кош Свободных городов.

По правде сказать, Вивьен везло как никогда, ведь Игнасио Корга оказался слишком падок на женщин и уже положил на нее глаз, а Мати и Диана были достаточно верны Конклаву (или слишком утомлены своим господином?), чтобы не выдать ее. По крайней мере, пока. На долгой дистанции Вивьен предпочитала не верить никому, кроме своего патрона в Конклаве – господина Гаэлтиаса Аст`Рэя – и теперь, быть может, Эйнеке, что был так далеко.

Работа шла размеренно и долго. Вивьен не торопилась умышленно, красуясь и так, и эдак перед сальным взглядом господина. Вивьен чувствовала его затылком, замечала украдкой, цепляя боковым зрением письменный стол и сидящего за ним человека. И если шелест бумаг, незадолго после того, как она вошла в кабинет, звучал относительно часто, то теперь Вивьен слышала его все реже, реже и реже. Почти не скрипело перо, зато и без того шумное дыхание чрезвычайно полного человека звучало громче и отчетливее. О том, какие мерзости наполняют голову Корги, Вивьен предпочитала не думать, иначе ни за что не смогла бы сыграть свою роль.

Он отталкивал ее. Веселил своей нелепостью – да, но куда больше отталкивал. И дело было не только в излишне толстой фигуре, не в похотливых взглядах и даже не жутком послужном списке уже совершенных преступлений, но и во всем прочем, что этот человек собой воплощал. Он выглядел мерзко, он вел себя мерзко, он мерзко говорил и мерзко пах, источая удушливую смесь пота и духов из гибискуса, он сам по себе был мерзостью, и если бы Вивьен хоть на миг позволила себе задуматься обо всем этом, прочувствовать глубину своей неприязни, она бы сбежала или, как минимум, скривилась, когда Корга позвал ее:

- Подай вина, милочка! - велел он. Как поняла Вивьен, у Игнасио Корги в порядке вещей обращаться подобным образом к служанкам.

- Да, господин, - послушно отозвалась женщина и, оставив тряпки, скользнула к столику с кувшинами и бокалами.

- С водой, ведь так, господин? - спросила Вивьен мгновение спустя и устремила на толстяка вопрошающий взгляд: самый невинный, на который была только способна.

“Ну-ка, ты у нас еще и пьяница или…” - в уме только-только зародился вопрос, как Игнасио Корга обозначил на него ответ. Напыщенно раздувшись, он заявил:

- Ну конечно же с водой! Пить неразбавленное вино среди дня – это моветон, милочка! - впрочем, голос его не был сердит, только поучительно-снисходителен, словно бы господин Корга говорил не со взрослой женщиной, а с глупенькой девочкой.

Вивьен охотно подыграла ему: похлопав ресницами и изобразив изумление, она нарочито восхищенно сказала:

- Вы так благопристойны, мой господин! - и тут же отругала себя мысленно за выбранное слово. Благопристойность – определенно не то, на чем следовало акцентировать внимание. То, что Вивьен задумала исполнить сейчас, едва ли хоть сколько-нибудь вязалось с благом или пристойностью…

Корга хмыкнул, но на комплимент не отозвался. Он снова опустил взгляд к документам, да только вот совсем ненадолго – вид хорошенькой служанки, наливающей вино и воду в высокий бокал привлекал Игнасио куда больше, чем бесконечные расчеты и строчки текста, а, быть может, он просто настолько боялся отравления и потому не сводил глаз ни с Вивьен, ни с вина.

Несколько мгновений – совсем небольшая пауза – и Вивьен с бокалом двинулась к столу. Она могла бы поставить его на край, не сближаясь с Коргой, но вместо того Вивьен шагнула в объятия тяжелого амбре пота и духов. Она обошла стол и зашла к мужчине сбоку. Тот не сводил с нее прищуренных темных глаз: подозрительных, но в то же время любопытствующих. Вивьен поставила бокал, сперва прислонившись к господину бедром, а после и отнюдь не пышной грудью. Позволила себе задержаться, и тогда же поняла сколь легко ее провокация увенчалась успехом, почувствовав чужую горячую и влажную ладонь на своей руке чуть выше запястья, а потом и на талии.

Секундное напряжение волной прокатилось по телу. Внутренняя магия зашевелилась, откликаясь на чужую. К напряжению примешалось изумление: сколько же силы в этом Корге! Затем вспыхнул страх: не почуял ли Корга ее магию? Вивьен заглянула в чужие глаза, но не увидела в них ничего, кроме похоти, похоти и азарта.

“Все так… Все правильно…” - то ли успокаивая себя, то ли мысленно подбадривая Коргу, думала Вивьен.

Страх ушел, а с ним удивление. Тело расслабилось, поддаваясь чужой и такой гадкой руке. Неприятная необходимость, о которой Вивьен даже и не думала. Думала она о другом: о том, как легко и быстро приближается к своей цели. Втереться в доверие к мужчине проще всего через постель, ведь так?..

Чужая рука уже потянула было подол платья, как вдруг предательски скрипнула дверь.

“Зараза!” - Вивьен недовольно зыркнула на замершего в дверях посыльного, а после резко отстранилась.

Неудача?

О, нет! Удача. Удача и еще какая! Ожидание только подогреет интерес…

Вивьен лукаво сощурилась, награждая Игнасио игривой улыбкой.

XXII. Сквозь пепел и пламя. Вылазка

Жизнь в Кагаране шла своим чередом, а Вивьен… Вивьен наблюдала. В конце концов, наблюдения – основная часть ее работы, да и наблюдать при дворе Корги было за чем. Особняк жил своей жизнью и даже больше: он пульсировал, как огромное сердце такого же огромного и хищного зверя, зверя, который вот-вот оскалится и бросится в бой.

Замечали ли другие слуги, как снуют туда-сюда загадочные чужаки? Приезжие мастера, якобы нанятые Коргой для ремонта дома и расширения его подземных кладовых… Замечали ли слуги, как кипит магия в стенах особняка? Если что-то делали наемники Корги, то это точно не имело никакого отношения к стройке, начатой для приличия, но совершенно очевидно заброшенной в итоге. Наверняка замечали! Замечали и молчали, полагая что господские дела их не касаются.

Вивьен касались. Вивьен любопытствовала: осторожно и ненавязчиво. Вопросы украдкой тем слугам, что были или слишком глупы, чтобы заподозрить лишнее, или достаточно верны Конклаву, а не Корге, чтобы все понимать, но не выдавать. Блуждания по коридорам и отдаленным комнатам особняка. В прислуге не заподозрят шпиона, особенно когда прислуга – хрупкая на вид и вроде бы недалекая девица. Невинно улыбаться, столь же невинно хлопать ресницами, застенчиво извиняться и говорить, что забрела немного не туда, что еще так мало знаешь о доме – изображать дурочку у Вивьен был большой опыт, а у мужчин вокруг водилось с избытком самолюбия, чтобы проявлять к ней снисхождение.

И Корга… Игнасио Корга ей явно заинтересовался. В ближайшую семидневку Вивьен намеренно его избегала – распаляла интерес. Позволяла себе быть с ним в присутствии других людей, но не наедине. И каждый раз она ловила его взгляды: чересчур внимательные и едва ли не раздевающие!

Хорошо.

Очень хорошо. Все шло по плану.

А потом она оказалась в его постели в первый раз. Корга был груб и жаден не только в вопросе денег и власти. С женщинами он обращался подобным образом, но Вивьен… Что ж, Вивьен было не привыкать. Не привыкать к грубости, не привыкать к жадности, не привыкать и гнать прочь ощущение собственной грязности, сохраняя ясную голову даже в самый гадкий момент.

За первым разом был второй и третий, а там Вивьен уже и не считала – ее разум был сосредоточен на другом: липкие от пота руки Игнасио Корги кололи магией – той самой магией, что витала в глубинах особняка.

“Это не твоя сила, ведь так?” - Вивьен смотрела на раскрасневшееся одутловатое лицо. Корга сопел над ней, она крепко обвивала руками толстую шею, стонала для порядка вещей, но мыслями была отнюдь не в одной постели с этим мужчиной.

Магия…

Так много магиии!

Разве человек может вмещать в себе столько? Игнасио Корга при всех своих амбициях, претензиях на кресло градоправителя (которое сейчас временно занимал его дядя) и очевидном богатстве не смахивал на действительно могущественного чародея, да и подобных слухов о нем в Кагаране не ходило. Он – маг, и это знал каждый, но ни один не считал его хоть сколько-нибудь примечательным в этом искусстве. Куда больше люд Кагарана привлекали в образе Игнасио Корги все те же богатство и амбиции, а о его стычках с дядей в городском совете сплетни ходили столь примечательные, что за ними не оставалось места и для иных новостей. Старший Корга отстранил младшего от заседаний совета, лишил кресла там, а теперь младший вознамерился у старшего отнять всю власть если не политической силой, то силой военной – не зря в доме его становилось все больше и больше вооруженных людей.

Но магия?..

Вопрос магии Вивьен не оставлял, даже тогда, когда Игнасио пыхтел над ней, потея, как лошадь на ипподроме. Его ли эта сила? Остаточная ли от соприкосновения с чем-то? И когда Корга в очередной приближался к пику, Вивьен думала о дальних уголках особняка, где витал шлейф столь похожей силы.

“Там, где стены почти… шептали!” - пронзила разум эта мысль, а Игнасио, издав сдавленный хрипловатый стон, обмяк и навалился на Вивьен всем своим весом.

Его горячее и влажное дыхание обожгло шею. Вивьен, столь бесцеремонно выдернутая из своих размышлений, поморщилась – мимолетно, но со всем возможным отвращением. Она могла позволить себе только этот единственный момент искренности прежде, чем обстоятельства вынудят ее вернуться ко лжи.

Мгновение спустя Корга откатился от нее. Теперь он лежал, шумно дыша. Взгляд, пустой от блаженства, устремился в потолок. Так было всегда… Во все те прошлые разы, что Вивьен терпела его. И она уже прекрасно знала, что сейчас приближаться не следует, не следует ластиться. Нужно подождать несколько мгновений, прежде чем ее самовлюбленный любовник вернется к бренному миру. Тогда она прильнет к нему, уложит голову на грудь и будет слушать его хвастливые речи о том, как все вскоре станет по-другому и как Кагаран изменится, когда у власти будет он – Игнасио Корга, прямой потомок основателей сего города!

- Иди-ка сюда, милая, - позвал Корга ее, вернувшись к действительности и, хоть это было ново, Вивьен подчинилась ему.

Настороженная и напряженная внутренне, Вивьен оставалась расслабленной и спокойной внешне. Устроила голову на чужом плече, приобняла шею снова, а после даже позволила себе приподняться и легко коснуться губами его губ. Корга удовлетворенно улыбнулся.

“Поплыл”, - с мрачным удовлетворением подумала Вивьен. И она тоже улыбнулась: притворно-нежно.

- Погоди, милая… - тогда же завел Корга свою привычную песню, а Вивьен расслабилась снова окончательно и бесповоротно: его рассказы о скором возвышении (судя по словам, исключительно бескровном, но происходящее и в особняке, и в городе говорило об обратном) свидетельствовали о совершенной нормальности ситуации: Корга в благостном настроении и он не подозревает о том, как близко к нему подобрался Конклав.

“Он слишком глуп, чтобы быть тем самым Артуром Кошем…” - в который раз за минувшую семидневку подумала Вивьен, украдкой оглядывая Игнасио. И эта мысль волновала ее, пожалуй, не меньше, чем вопрос загадочной магической силы.

Все слишком просто… Слишком просто и потому же слишком сложно! Ей следует с Айком пробраться глубже – к сердцу особняка, к мастерским.

***

Стоило подобраться к Корге так близко, как все его секреты и тайны стали ясны и видны, как стая тараканов в солнечном свете. Тем не менее, секретами и тайнами они все еще продолжали оставаться. Теперь Вивьен знала наверняка, что при дворе Корги происходит что-то недоброе, а Игнасио не просто замешан в недобрых делах, но и сам их затеял, однако в то же время она не знала деталей, не знала подробностей. Откуда ждать удар? Когда? Что именно Корга вознамерился сделать? Слишком много вопросов, а ответы на них хоть и рядом – совсем под рукой! – еще добыть предстоит. К счастью, в распоряжении Вивьен теперь был и сам Корга с его хвастливым болтливым языком, и его слуги, и его бухгалтерия. И теперь даже не приходилось изображать работу – став фавориткой господина, Вивьен и сама жила как госпожа: со служанкой, красивыми платьями и праздным бездельем.

Служанка дело осложняла, но она была достаточно ленива и благоразумна, чтобы побольше трепаться с другой прислугой обо всякой ерунде и поменьше совать свой нос в дела Вивьен, а еще не отказываться от поручений вне дома. В общем, симпатичная Алья, которую Корга выписал для Вивьен в качестве помощницы, стала помехой, но помехой совсем незначительной. Вивьен лишь приходилось изобретать время от времени поводы для Альи оказаться подальше и вовремя возвращаться в свои покои, чтобы у все той же Альи не возникало слишком много причин для подозрений. Все остальное время Вивьен или проводила с Коргой в его постели, или была свободна действовать так, как ей заблагорассудится.

Сегодня был как раз второй случай. Игнасио покинул особняк, отправившись к своему дядюшке-градоправителю с визитом вежливости, а Алью Вивьен заблаговременно послала с заказом к портному по фамилии Лавотье. Сама же она намеревалась проверить восточное крыло, где в последнее время было более всего вооруженных чужаков и почти не водилось слуг. Слуги туда если и ходили, то число их было так невелико, что Вивьен могла пересчитать по пальцам. К тому же, в восточное крыло ходили одни и те же слуги, которых сам Корга, насколько знала Вивьен, причислял к особо доверенным: Блю, Коррен, Алессандро и управляющий Фелис. Все исключительно мужчины. Мужчинам Корга доверял куда больше, а женщин, кажется, просто не воспринимал всерьез.

“Мне же лучше”, - про себя заметила Вивьен, тщательно собираясь на вылазку.

Вместо одного из подаренных Коргой роскошных платьев предпочла то, что носила будучи обыкновенной служанкой. Двигаться в нем было не в пример удобнее. Впрочем, в других обстоятельствах Вивьен и вовсе предпочла бы штаны: они для подобного шпионажа приспособлены гораздо лучше. Другое дело, что попадись Вивьен в штанах на глаза кому-то из обитателей особняка – хоть заговорщиков, хоть простых обывателей – то явно бы привлекла слишком много внимания. И вызвала бы слишком много вопросов! Женщины в штанах в Кагаране (да и не только в Кагаране, если уж быть до конца честной) не могли не вызывать вопросов. А в случае двора Корги и весьма деликатного положения Вивьен еще и подозрений.

Корга уехал с рассветом, но выдвигаться на дело утром Вивьен не рискнула. Утром – до восхода солнца и установления нестерпимой южной жары – был самый пик деятельности у тех, кто населял особняк. Свою работу до обеда сделать стремился всякий, у кого имелось хоть какое-то подобие совести и ума. Алью Вивьен отправила в город за полчаса до полудня, а сама вышла из своих новых просторных комнат сразу, как только солнце вошло в зенит.

В полдень не работал никто. Страшась жары и подчиняясь давней привычке всех южан, и слуги, и рабочие, и загадочные вооруженные люди из отдаленных уголков владения Корги бросали всякую работу, пусть даже и незаконченную, и устремлялись в места привычного отдыха: на кухню, в спальни, веранды, укрытые тенью уголки обширного сада. Времени удобнее и безопаснее для вылазки не придумать и не найти!

Вивьен закрыла на ключ свои комнаты. Двинулась вперед по длинному коридору к галерее, связывающей западное крыло с самым сердцем особняка. Оттуда ей предстояло нырнуть в сад и через него добраться к восточному крылу окольным путем. Окольным, потому как добираться напрямик казалось несколько рискованным, а Вивьен намеревалась свести весь возможный риск к минимуму.

Пыль золотилась на солнце. В коридоре и галерее царило запустение. Ради полуденного отдыха покинула свои посты и многочисленная охрана.

“Хорошо. Это очень хорошо…” - удовлетворенно шептал внутренний голос, но Вивьен не теряла бдительности: держала ухо востро, украдкой оглядывалась, сверяясь что никакой чрезмерно ответственный рубака не торопится на свой пост после обеда, никакой излишне старательный слуга не задержался за работой. Все шло так, как всегда и шло во владениях Игнасио Корги.

Сад встретил Вивьен благоуханием и жарой. Огромное пламенное светило встало высоко-высоко над плодовыми деревцами и утонченными шпилями каменных башенок, составлявших неотъемлемую часть особняка. Щебетание пташек стихло – даже живность смолкла и спряталась от жары. Выбравшись в сад, Вивьен пожалела, что не прихватила с собой зонтик или хотя бы тонкую шелковую накидку – солнце палило нещадно! Только вот и с зонтиком, и с накидкой Вивьен стала бы непозволительно заметной, а ей совсем не было надо, чтобы кто-то смотрел на нее, пока она крадется к малоприметному и почти что тайному входу в восточное крыло. Тем более, что где-где, а в саду люди были. Они нежились (а кто-то и дремал) в прохладной тени деревьев. Чтобы не встретиться ненароком хоть с кем-то Вивьен пришлось едва ли не пробираться через сиреневые кусты у дальней стены.

До восточного крыла она добралась еще до того, как солнце сдвинулось со своей вершины. На первый взгляд открывшийся ей коридор тоже пустовал, но обострившийся напряженный слух женщины уловил разговор в отдалении. Вивьен осторожно продвинулась вперед, и разговор стал громче, а после и вовсе оказался не разговором – скорее спором на фоне веселой игры. В неком подобии кордегардии кучка солдат Корги играла в карты.

“Эти мне сейчас не помешают”, - решила Вивьен – уж слишком увлечены игрой оказались эти люди! Однако теперь ей следовало быть особенно осторожной – еще более осторожной, чем прежде.

Странный запах магии щекотал кожу с тех самых пор, как Вивьен оказалась в восточном крыле. Его вряд ли чувствовали те, кто магического дара был лишен, но сама Вивьен… Для нее этот запах звучал достаточно сильно и ярко, чтобы следовать ему точно так же, как собаки следуют за раненной дичью. Коридор, в который она попала через неприметную дверь в саду, привел ее к сплетению нескольких других коридорчиков поменьше. Запах магии стал только острее и к нему примешивался теперь еще один: вполне осязаемый и обычным человеческим чутьем. Это был запах гари и какой-то малознакомой алхимической смеси.

Вивьен замерла, вслушиваясь и принюхиваясь. Откуда именно исходили эти запахи определить самой никак не удавалось. Прибегать к собственным чарам так не хотелось, но…

А разве оставался другой выбор?

Короткий выдох.

Никакого другого выбора действительно не было. Во всяком случае, если она действительно намеревалась разобраться в замыслах Игнасио Корги.

Искорка волшебства сорвалась с пальцев. Прикрыв глаза, Вивьен придала этой искорке форму, цвет и даже подобие разума: стремительного и отважного, такого, каким когда-то обладал тот другой Айк, ставший для Айка нынешнего прообразом и вдохновением.

“Бедный-бедный Айк…” - в который раз за свою жизнь подумала Вивьен. Подумала быстрее, чем пресекла в себе всякое стремление к таким мыслям и к воспоминаниям, которые за ними скрывались. Все так изменилось с той поры, как Айка убили! Каким бы он стал? Присягнул бы Конклаву или предпочел навсегда уйти в дикие леса Меледира?

Ищи. Ищи, Айк! - Вивьен отдала беззвучный приказ и открыла глаза.

Гибкое и сияющее тельце фамильяра устремилось вглубь восточного крыла. Вивьен покорно последовала за ним, про себя вольно-невольно молясь, чтобы никто случайно не встретил ни ее, ни тем более Айка.

Безупречное чутье Айка вело, судя по всему, в правильную сторону. Вонь алхимии нарастала, и Вивьен пришлось вскоре уткнуться носом в рукав собственного платья, чтобы хоть сколько-нибудь терпеть этот запах. Лишь бы не закружилась голова! Отчетливее звучала и магия, но не людские голоса. О, благо не людские голоса! Людей Вивьен и Айк до сих пор так и не встретили. Что бы не происходило в восточном крыле, оно подчинялось тем же негласным законам, как и все прочее в особняке Корги.

Мастерская обнаружилась несколько витков коридора и одну лестницу вниз спустя. Впрочем, назвать это мастерской было бы не совсем верно, поскольку слово “мастерская” не передавало всего размаха предприятия. Увы, не пустующего. Вивьен пришлось резко отступить в тень, попутно отзывая Айка, пока кто-то из немногочисленных (большинство, похоже, все-таки предпочло работе послеобеденную праздность) обитателей цеха не заметил ее.

Что они там делали?..

Вивьен нутром чуяла, что примерно то же, что и люди Акселя в “Сиреневых холмах”. Там не витало таких резких алхимических запахов, как здесь, но совершенно точно были и стеклянные сферы, и магия. Такая странная магия! Разум Вивьен обратился к тому шестому чувству, что позволяло ей осязать витающее в воздухе колдовство. Такое необычное и яркое колдовство… Такое горячее! Такое горячее, будто ты сунула руки по локоть в раззявленную драконью пасть! От собственной метафоры Вивьен стало смешно, но свой нервный и слегка истерический смешок она подавила, проглотив как комок чего-то неприятного. Скривилась.

Айк тоже отметил необычность магии вокруг. Он метался у ее ног и искрил. Изнывал от непонимания и тревоги, но никак не от нетерпения и любопытства, которые ему были обычно присущи.

“Что-то тут не так…” - в который раз за время пребывания во владениях Корги подумала Вивьен и отступила еще глубже в тень.

Здравый смысл велел возвращаться обратно в западное крыло и играть свою роль, а сюда вернуться в глубокой ночи, когда все работники этого странного производства будут крепко спать, но магия… Горячесть и яркость не были ее единственными свойствами. Было и что-то еще… Что-то совершенно непередаваемое и далекое от слов!

“Чувствовал ли Эйнеке что-то похожее?” - вполне логичный вопрос, пробившийся сквозь требования здравого смысла немедленно покинуть это место и вернуться позже.

“Айк сможет пробраться через цех, если я укажу ему безопасный путь”, - решила Вивьен, а все ее осторожное и благоразумное сжалось от ужаса. Айк ведь такой заметный! Такой сверкающий!

“А еще он маленький и проворный. И я могу развеять его в любой момент”, - возразила своему испугу Вивьен и устремилась разумом к фамильяру. Тот оживился, поддаваясь привычному контакту, но так же и страшась задуманного Вивьен, как страшилась и она сама.

Вскоре худенькое тело Айка скользило между рабочих столов и верстаков. Чуть что фамильяр скрывался в грудах наваленного хлама. Половинки стеклянных сфер и целиковые сферы, колбы с алхимическими газами и жидкостями, фитили, уйма мелких деталей и штуковин, о назначении и применении которых Вивьен только оставалось догадываться. Рассмотреть вблизи чужое добро возможности не подворачивалось – они с Айком и без того рисковали! Впрочем, в том, что все это служит для производства бомб сомневаться не приходилось. Маленький завод имени Игнасио Корги не мог заниматься чем-то иным, кроме производства оружия, так хорошо зарекомендовавшего себя в бойне в Ас-Этре.

“Или мог?..” - посетила Вивьен тревожная мысль. В конце концов, полагаться на одни только бомбы виделось ей не слишком разумным, а Игнасио Корга хоть и надутый глупый индюк, но ведь не совсем же идиот, раз сумел организовать такое!

Источник магии становился все ближе. Айк уже трепетал, чувствуя жар неведомого… чего? Или кого?.. Разум Вивьен замер вместе с Айком у приоткрытой двери из цеха – у самой границы между опасностью и ужаснейше-опасной опасностью! Один только шаг, одно только движение фамильяра вперед и…

И что-то непременно произойдет.

Вивьен почувствовала внимание. Чье-то огненное внимание. Не пристальное… Оно больше всего походило на расфокусированный взгляд, брошенный мимо, но все-таки слегка зацепивший фигурку Айка. Та сжалась, как сжалось сердце Вивьен.

Голоса…

Айк слышал голоса. Или их слышала Вивьен? Они оба замерли, силясь разобраться в собственных чувствах и в тех сигналах, что посылал им мир. Что-то шептало и шелестело из-за двери, обращаясь не к уху, а к сердцу – к самой душе. И что-то другое, что-то вполне обыденное доносилось из сплетения коридоров, ведущих к мастерской.

“Корга!” - с ужасом осознала Вивьен и оборвала свою связь с Айком. Где-то у самой двери серебряный силуэт фамильяра рассыпался искорками.

Оцепенение охватило ее собственное тело, но Вивьен ему не поддалась – скинула с себя липкий холодящий ужас и ринулась прочь.

“И когда он только успел вернуться?!”

XXIII. Сквозь пепел и пламя. Разоблачение

Утро только-только прокралось в приоткрытые окна. Прокралось первым красновато-золотистым лучом, первым теплым поветрием, предвещающим очередной жаркий день. Вивьен спала и не спала одновременно. Она слышала звонкий щебет птичек из сада и суету слуг, чувствовала кожей и шелк простыней, и все тот же свежий ветерок из окна, а еще она чувствовала тепло и липкость чужого тела, чуяла резкий запах мужского пота, смешанный с эфемерными, едва уловимыми отголосками одеколона. Корга спал. Спал и похрапывал, однако не эти малоприятные звуки, не малоприятные запахи и не весь этот малоприятный мужчина в целом мешали ей окончательно погрузиться в сон.

Страх.

Страх все еще гулял по ее телу. Мелкими льдинками бродил в крови, стылым потоком струился по спине. Видел ли ее Корга? Заметил ли он, как она стремительно бежала через коридор? Как скрылась в обнаруженной в самый последний момент нише? И стал бы он так мирно храпеть у нее под боком, если бы увидел ее? В том, что он стал бы ее трахать, Вивьен не сомневалась – мужчины есть мужчины, и, в конце концов, большинство из них мерзавцы – но спать? Совместный сон – акт доверия! А если бы стал?.. Что если в нем столько безрассудства?

Вивьен и боялась, и не верила, и хотела сама уже хоть сколько-нибудь расслабиться и ненадолго провалиться в сон – в настоящий глубокий сон, приносящий отдых. Эта нервная пародия на него лишь все больше истощала…

“Он не может быть таким идиотом! Он организовал всю эту возню с Кошами! Он руководил несколькими подпольными оружейными фабриками! На его совести столько нападений!” - кричало тревожное интуитивное нечто в голове. В голове, которую и без того раздирали усталость и боль…

“А что если и за ним кто-то стоит?” - еще один тревожный вопрос.

“Корга был там не один…” - Вивьен помнила звуки шагов, помнила и голоса. С Коргой шел кто-то еще…

Кто?

Кто это мог бы быть? Фелис? Или тот парень из охраны? Ах, если бы Вивьен знала! Проклятый страх! Он так сильно ударил в голову, что в мгновение бегства ни о чем другом, кроме самого бегства Вивьен не могла думать. Ее разум воспринимал голоса, но не разбирал слов. Ее глаза видели тени, силуэты двух идущих мужчин, но не различали и не отмечали деталей: роста, очертаний фигуры. Все – абсолютно все! – прошло сквозь ее рассудок, как через скверное сито: лишь малость полезного задержалась в нем.

“Кому принадлежал второй голос?” - спрашивала сама себя Вивьен. Спрашивала, жмурилась во сне, правой рукой с силой сжимала простынь – левой такой роскоши она себе позволить не могла, иначе бы потревожила своего любовника.

Впрочем, наверное, его бы и стоило потревожить… Игнасио Корга был потлив, тяжел и неповоротлив, но даже скверный секс сгодится бы для того, чтобы хоть малость отвлечься от всей этой безумной круговерти мыслей. И Вивьен почти верила (она ведь может позволить себе самую малость успокоительного самообмана?), что еще одна близость с этим человеком даст ей почувствовать, будто все хорошо, все под контролем.

“Тот голос… Я его ведь слышала раньше?” - этот вопрос, обращенный к самой себе, вдруг выдернул Вивьен из ее пародии на сон. Она слышала этот голос! Совершенно точно слышала!

Вивьен распахнула глаза. Ошалело уставилась в потолок. Слышала. Не могла не слышать! Вивьен казалось, что она наконец-то отыскала иголку в стоге сена, однако находка эта… Что ж, если продолжать мысль об иголках и сене, то она нашла ее не рукой, а задницей, неудачно сев. Новая волна ужаса окатила Вивьен, окончательно убивая остатки сна в ее разуме. Парализовала, выбила из реальности…

“Ох, магия и Луны!..” - вспомнить бы теперь кому именно принадлежал тот голос!

Вивьен попыталась… Попыталась, но в попытках своих совершенно забыла о Корге, который уже не храпел. И не спал. Вивьен заметила это с изрядным опозданием…

Вивьен охнула, возвращаясь обратно к малоприятной действительности, а Игнасио Корга уже взобрался на нее и нещадно давил к постели своим немалым весом. Его твердый член терся о ее бедро и промежность, а смрадное жаркое дыхание жгло ухо. Что он говорил? Одним лишь демонам ведомо! Невнятная речь, мутный взгляд… Он толком и не проснулся, но пытался взять ее снова. Вивьен стоило труда никак не выдать своего раздражения. Она издала притворный стон. Сама рукой направила его и почувствовала, как Корга грубо входит в нее.

Она была права в том, что скверный секс избавит ее от дурных мыслей. Другое дело, что одно другого не лучше – этот момент как-то ускользнул от полусонного сознания Вивьен тогда, зато теперь… Теперь женщина понимала это как никогда ясно.

Мастерства притворяться и подыгрывать неуклюжим порывам любовника, но в то же время не слишком утруждаться осмыслением собственных действий, Вивьен хватало. Да и много ли требовалось такому, как Игнасио Корга? Вивьен порой казалось, что она могла бы просто лежать на спине и не издавать ни единого звука, а он бы все равно делал то, что делает и по итогу оставался доволен. Ужасно невзыскательный мужчина!

“Боров”, - мрачно поправила себя Вивьен, но тут же одернула:

“Нет, так дело не пойдет!”

Она прикрыла глаза, не забывая нарочито шумно стонать, не забывая двигаться в такт и изображать должную податливость и покорность. С закрытыми глазами проще думать о… приятном. По-настоящему приятном! Представлять вместо непристойно крупного и совсем неизящного мужлана тонкокостного и утонченного полуэльфа…

“Какая женщина так не делает?” - лукавая улыбка тронула губы Вивьен.

Сама она уже запустила пальцы в волосы на затылке своего любовника. Жесткие, короткие и взмокшие, они совсем не походили на густую и вьющуюся гриву Эйнеке, но Вивьен никогда не жаловалась на недостаток фантазии.

Она могла представить его касания, его запах и даже кипение магических сил, что в такие моменты чувствовалось Вивьен особенно ярко. Его нечеловеческое лицо (которое сперва казалась таким странным и чуждым, а потом стало столь привлекательным) и такие синие глаза. Она могла представить его с собой и это было… мучительно. Приятно, но так мучительно! Ведь в действительности с ней был не Эйнеке со всей его пылкостью и нежностью, а совершенно невыносимый чужак.

Пытаясь хоть мыслями убежать от этого “чужака”, Вивьен проваливалась все глубже и дальше в свои фантазии. Проваливалась в те дни, которые минули так давно, и в объятия того мужчины, которого представляла с собой до Эйнеке.

“Они так похожи”, - вдруг подумалось Вивьен и улыбка на ее губах из лукавой стала по-детски удивленной и счастливой.

Они действительно были похожи. Похожи настолько, насколько юноша-человек мог быть похож на мужчину-полуэльфа. У Айка тоже были синие глаза и каштановые кудри. И он тоже был строен, разве что ростом пониже и куда шире Эйнеке в плечах. Пах по-другому – травами и землей, с которой работал по настоянию своего учителя – и магия его была куда смирнее и привычнее, чем безумный водоворот сил, бурлящий в Эйнеке, однако оба они – и Айк, и ее милый Эйнеке – были так ласковы… так ласковы, но так страстны!

Вивьен снова застонала, выгибаясь навстречу своему любовнику.

Он был близок к пику, да и сама Вивьен, пожалуй, могла бы урвать свою толику удовольствия (впервые за все эти жалкие попытки), но…

Их прервали.

Стук.

- Мой господин! - послышался голос Фелиса из-за двери. - Мой господин, прибыл господин Ферри. Он ждет вас. Настаивает на встрече! Говорит, что она с вами оговорена…

Корга свирепо рыкнул и замер. Вивьен открыла глаза. Созерцая бычью шею и пунцовую от прилившей крови рожу, она думала, что он пошлет ко всем предельским бесам Фелиса, который смеет ломиться в его покои в столь ранний час. Думала, но прогадала…

- Вот скот! - буркнул Игнасио, отстраняясь с явной неохотой от Вивьен. - Всегда вовремя! Хоть бы раз опоздал!

Уже мгновение спустя Корга совершенно обнаженный и до смешного нелепый в своей полноте и наготе поднялся с постели. Вивьен села, наблюдая за тем, как он наполняет водой таз, умывается. Ей бы насторожиться этой отвлеченностью своего любовника. Да, он не отличался ни нежностью, ни хоть какой-либо человечностью и едва ли воспринимал ее за что-то большее, чем за средство получения плотского удовольствия, однако все прошлые разы Корга хотя бы пытался изобразить из себя нечто людское и способное к привязанности. Он даже целовал ее! Хотя бы говорил, невзначай рассказывая о том, как пройдет его день, и как вечером они снова будут совокупляться в этой широкой устланной сиршейским шелком постели, но не сегодня и не сейчас. Сейчас Игнасио Корга был как никогда холоден и сосредоточен. Он был предельно собран.

Вивьен отметила это. Влюбленные фантазии о красавце-полуэльфе и нежные воспоминания о давно умершем каэрединском друиде не притупили ее чутья и здравого смысла. Не притупили настолько… И все-таки, помогая Игнасио одеться, Вивьен совсем не придала значения его непривычной отстраненности.

***

Вивьен наверняка бы стала хорошей служанкой. С чужой одеждой и туфлями она справлялась сноровисто и быстро. С прической – тоже. Впрочем, уж что-то, а шевелюра Игнасио Корги большого ухода не требовала – пару раз прошелся гребнем, уложил как уложится и на том работа окончена. Со своей одеждой и волосами Вивьен справилась почти так же скоро, как и с чужими, однако не настолько, чтобы Корга попросту не успел уйти из покоев. Нет, он ждал ее. Об этом ясно говорила и выжидательная поза у самой двери, и нетерпеливый требовательный взгляд.

“Чего тебе?” - Вивьен удивленно выгнула брови, оглянувшись на Коргу из-за плеча. Она только-только закончила заплетать косу и совершенно не ожидала, что еще нужна Игнасио.

- Пойдешь со мной, - повелел господин своим обыденным властным тоном.

“Зачем?” - Вивьен все еще выражала взглядом удивление и озадаченность, но вслух свой вопрос не задала – Корга был достаточно словоохотлив, чтобы и так озвучить ответ, обозначить намерения…

- Побудешь нам с Ферри за виночерпия, - заявил Корга, а Вивьен улыбнулась: она не прогадала – ответ на ее невысказанный вопрос не заставил себя долго ждать.

Побыть виночерпием? Звучало это вполне невинно и в некоторой мере разумно, хоть и странно. Для роли виночерпия куда больше подходили мальчики – будущие оруженосцы, но никак не простолюдинка-служанка! С другой стороны, не такое уж это и сумасбродство для Корги, а для Вивьен… Что ж, для Вивьен это удачная возможность узнать какие общие дела могут быть у главного Коша и у проверенного агента Конклава. Едва ли это как-то существенно продвинет дело, но прислуживание на подобной встрече чувствовалось для Вивьен сейчас куда более привлекательным, чем очередное тщательное чтение корреспонденции Корги в его кабинете или попытки вытянуть из другой прислуги слухи о происходящем в доме.

- Почту за честь, мой господин! - охотно и даже с некоторым энтузиазмом отозвалась Вивьен. Покорно склонила голову, пряча легкую улыбку.

“Он мне доверяет”, - сказала сама себе.

Ее вылазка на оружейную фабрику все-таки осталось незамеченной. Вивьен хотелось в это верить. Так хотелось верить, что разум Вивьен упустил еще одну деталь: вроде и незначительную, а вроде и нет – ни за это утро, ни за всю минувшую ночь Корга не назвал ее ни “девочкой”, ни “милочкой”, ни каким-либо еще мерзковато-слащавым словечком.

***

Несколько мгновений спустя они уже шагали по длинному пустынному коридору. Корга впереди – Вивьен на пару шагов позади, находясь в его тени, как и полагается хорошей прислуге. Шли быстро и молча – Корга явно торопился на встречу. Что ж, Вивьен это не так уж и заботило. Куда больше ее мысли сейчас занимал Ферри. Ферри, который дал ей рекомендации и который работал на Конклав, но который имеет какие-то дела с Коргой. Впрочем, так ли странно это? И Ферри, и Корга два богатых и знатных человека, обладающих властью и в силу обстоятельств живущих в одном городе. Совсем необязательно, что дело их хоть сколько-нибудь касается оружейной фабрики или гнусных заговоров!

Интуиция Вивьен дала о себе знать. Она разбудила настороженность. Заставляла задаваться вопросами. Вполне разумными вопросами. Что если Ферри все-таки имеет какие-то дела с Коргой? Дела опасные для Свободных городов и Конклава… И послал ли его сюда Конклав или он пришел по собственной воле? Тот список агентов был написан рукой Гаэлтиаса – Вивьен узнала почерк Верховного чародея Конклава – а Гаэлтиас не мог лгать и тем более ошибаться. Если он обозначил Ферри, как надежного союзника, значит так оно и есть, а раз так оно и есть, то к Корге он явился либо уж по совсем отвлеченному делу, либо по воле Конклава и…

“А мог бы Гаэлтиас меня предать? Разменять, как фигуру в игре?” - тревога говорила все громче и отчетливее в уме Вивьен. Недавно обретенное довольство и спокойствие треснули, как случайно оброненная чашка.

“Нет, не мог. Мириам и Калеан могли бы, ведь они – альданцы, а господин Гаэлтиас – нет”, - сама себе твердо сказала Вивьен. Не без волевого усилия. Отчаянного усилия… Если она перестанет верить в Верховного чародея, то что ей остается?

Ничего.

С того самого мучительного утра, когда Вивьен и Айка загнали точно испуганных оленей, у нее ничего другого и не оставалось, кроме преданности Конклаву и его вождю лично. До них у Вивьен был Айк, а как только Айка вздернули на суку, как отступника, еретика и браконьера (будто дикие леса и впрямь могут принадлежать жирным господам, носа не кажущим из своих городских особняков!), остались лишь Гаэлтиас и Конклав. В конце концов, только благодаря им сама Вивьен не оказалась сожжена, как ведьма.

“А могла бы таскаться с Айком по каэрендинским лесам, жить в хижине на отшибе какой-нибудь деревушки и нарожать уже трех или четырех маленьких друидиков”, - эта совершенно неуместная и нелепая мысль застигла Вивьен врасплох. Она лишь чудом удержала в себе нервный смешок. Вот же глупости! Впрочем, было время, когда эти “глупости” казались Вивьен чем-то сродни мечте.

“Фабрика где-то рядом”, - миг, и Вивьен посерьезнела.

Она не сразу поняла в какую именно часть имения вел ее Корга. Явно не в свой рабочий кабинет! В запутанном переплетении коридоров Вивьен имела неосторожность утратить ощущение того, в каком именно направлении они двигаются, а по убранству на стенах и по попадающимся по пути помещениям лишь отметила, что довольно редко проходила тут.

Кладовые, комнаты слуг, но все-таки куда больше кладовые… Небольшой арсенал? Дверь была закрыта и оружейные стойки Вивьен заметила лишь через небольшое зарешеченное окошечко в этой самой двери. Сперва по пути часто встречались картины и гобелены, однако в конечном счете их путь сопровождали лишь голые стены: побеленные, но побеленные давно – кое-где побелка уже облупилась. Тянуло сыростью – они с Коргой спускались в подземную часть особняка. Мысль об этом заставила Вивьен испытать определенное чувство неуюта и неудовольствия – стены уже будто стискивали… Но виду она подать не могла, отступить – тем более.

Магия.

Ее странноватый запах, который витал в восточном крыле. Именно запах – зыбкое ощущение чужеродной силы – дал Вивьен понять, что она где-то неподалеку от того места, в которое тайком проникла вчера. И из которого так по-дурацки удирала…

“Смотри внимательно. Запоминай”, - приказал внутренний голос.

Вивьен, стряхнув с себя страх перед сдвигающимися стенами и сгущающимся в коридоре мраком, и впрямь стала смотреть внимательно, стала запоминать. Ей еще предстоит вернуться сюда одной. Чтобы продолжить расследование…

Шепот.

Едва слышный. Совсем невнятный. Он будто бы исходил из стен! Не из-за стен, но прямо из них – из покрытого отсыревшей побелкой камня. Вивьен едва не запнулась. Вскинулась и вслушалась, но от слуха – обычного человеческого слуха – толку не было никакого.

Надо слушать магию…

Нахмурившись, Вивьен и впрямь попыталась вслушаться иным чувством – не обычным человеческим слухом, но чутьем урожденной чародейки, да только… Не отставать от Корги и не подавать виду… ох!

Шепот.

Снова шепот!

Он тек по стенам вместе с незримыми потоками силы. Тогда – когда Вивьен в первый раз оказалась в этой части особняка – она чувствовала магию эту исключительно как отдаленное ощущение чего-то жгучего и подвижного, чего-то странного, чего-то терпкого. Теперь на Вивьен обрушилось нечто жаркое и пульсирующее, нечто… живое?..

Крик.

Как шепот, он звучал из стен и ловило его не ухо, а магическое чутье. Сердце в груди Вивьен замерло, а дыхание оборвалось – уж слишком неожиданным был этот… этот вопль! Вопль… боли? Боли и отчаяния!

“Они его пытают”, - спонтанная мысль. Она ошеломила Вивьен ничуть не хуже этого “крика”.

“Это не артефакт… не вещь! Это живое существо”.

А Корга уже остановился у двери.

***

Это был не кабинет. Назвать это кабинетом у Вивьен не повернулся бы язык – уж слишком внушительно! Особняк Корги скрывал в самом своем сердце просторный круглый зал с колоннами и солидной антикварной мебелью. Особенно впечатлял такой же круглый, как и само помещение, стол богато украшенный резьбой и цветными изображениями окрестных земель.

“Давненько он тут стоит”, - про себя отметила Вивьен, лишь мельком оглядев карту-столешницу. Политический ландшафт Свободных городов на нем существенно отличался от текущей действительности, а от некоторых замков и полисов уже давным-давно не осталось и камня на камне.

Впрочем, по-настоящему примечательными были не стол и не зал, а люди. Присутствовал не только господин Ферри. Не считая его, Корги и Вивьен, за круглым столом расположилось еще трое: двое мужчин и женщина. Никого из них Вивьен не знала лично, но каждого уже видела во владениях Корги. Кажется, один из мужчин околачивался вместе с наемниками в восточном крыле. Леоне? Или Лео? Как-то так к нему обращались вояки. Женщина и второй мужчина… Что ж, все, что Вивьен могла сказать об этих людях сейчас: скорее всего, они из местной знати. Слишком уж богато одеты и по местной моде.

“И кто вы?” - Вивьен оглядела внимательнее гостей Корги.

Искала взглядом гербы или хоть что-то мельком знакомое и свидетельствующее о принадлежности к благородной фамилии из числа тех, что Вивьен успела выучить наизусть до своего путешествия в Свободные города. У воспитания в лесной глуши были свои издержки, и Вивьен как никогда жалела о том, что ей не свезло родиться в куда более цивилизованном месте, где каждая собака знает цвет дворянства от одного края Вольных Земель до другого.

“Тогда бы ты еще девчонкой оказалась заперта в башне”, - заметил внутренний голос. Вивьен отмахнулась от него – сейчас не время, в конце концов!

Пока Корга довольно фривольно здоровался со своими братьями (сестру он предпочел отдельно не обозначать, но тут Вивьен ничего удивительного не обнаружила – опять мужчина не замечает, что женщина – это женщина, только и всего), Вивьен, как и полагалось хорошей служанке, обозначила реверанс и почтительно склонила голову. Едва ли кто-то, кроме Ферри, мог заподозрить, что она – никакая не служанка вовсе.

- Не будем терять время, Игнасио, - подал голос незнакомый Вивьен мужчина. - Собрание городского совета начнется через три дня.

- Я помню-помню, Этьен! - отмахнулся Корга. - Люди готовы. Один приказ и мой добрый дядюшка захлебнется кровью!

Вивьен невольно усомнилась в том, что Корга действительно помнил о заседании городского совета. В голове все еще не укладывалось, как Игнасио Корга мог стоять за всем этим заговором, как мог сплотить столько магов и им сочувствующих?

По правде сказать, любому другому из присутствующих Вивьен бы с легкостью переназначила роль главаря, и вольно-невольно она всерьез начала думать, что Корга – никакой не предводитель. Скорее, слишком удобная для прикрытия пешка.

“Но кто тогда?” - Вивьен осмотрела еще раз всех присутствующих – позволила себе на пару мгновений проявить непочтительность и поднять взгляд, тем не менее, продолжая терпеливо и аккуратно разливать вино по изящным бокалам.

“И Ферри здесь, чтобы выяснить кто именно настоящий вожак этой своры?” - Вивьен остановила взгляд на агенте Конклава. Чуть выгнула бровь, однако лицо его осталось непроницаемым и куда большим похожим на маску.

“Если он пошел на это, служа Конклаву…” - Вивьен ничего не оставалось, кроме как и дальше изображать из себя прислугу: молчаливую и ненавязчивую, почти что незаметную. И слушать. Конечно же слушать!

Заговорщики обсуждали взятие дворца собрани и последующее усмирение недовольного люда, но тут Вивьен не ждало ничего нового – Корга уж слишком охотно трепал ей про эту “сверхсекретную операцию” раньше: привести свое небольшое войско ко дворцу собраний городского совета, перебить охрану в простой и грубой нахрапистой атаке, ворваться прямиком в зал заседаний, а там перебить всех, кто мешает Игнасио Корге и его “братьям” захватить власть. Последствия и недовольство народа – дело десятое и разбираться с ним они планировали потом, исходя из обстоятельств. Использовать заготовленные за полгода до сей акции бомбы предполагалось при каждом мало-мальском неудобстве. Артефакт – Огненное Сердце, как они звали его – нет. Корга настаивал на том, чтобы он лично взял его с собой, чтобы использовал в случае “осложнений”, однако Этьен этой идее протестовал, а Леонардо (именно Леонардо оказался “Лео или Леоне”) утверждал, что его мечи превосходно справятся и без ненужных разрушений.

Молчал только Ферри.

Ферри слушал внимательно. И эта его молчаливая внимательность лишь еще больше убеждала Вивьен в том, что он – такой же шпион, как и она. Не просто человек, оказывающий услуги Конклаву, и время от времени делящийся свежими сплетнями и новостями, но такой же оперативник.

- Позвольте напомнить, господа, что наша цель не разгромить дворец и не перерезать совет, - подала голос дама – леди Кариберт, как звали ее остальные участники сего сборища. - Куда выгоднее нам было бы взять заложников. В особенности тех, что связаны кровью с императорской фамилией.

Вивьен навострилась: наконец-то послышалось хоть что-то новое! Новое, определенно разумное и коварное. К счастью, не пришлось долго ждать, чтобы узнать для чего именно заговорщикам могли бы потребоваться заложники.

- У Светозарной башни собрался весь цвет Наварионской Церкци и уйма шишек из Инквизиции, но, если мы того потребуем, то Владыка от переговоров не откажется, - продолжила свою мысль леди. - Император Адор не позволит этому подонку отсиживаться, когда на кону окажутся его родственнички. Честь императорской семьи не должна быть попрана, а доблесть поставлена под сомнения!

И тут впервые за все это время заговорил Ферри:

- Есть риск, что спасать свою кровь император явится лично, - заметил он вполне резонно. Голос его звучал ровно и равнодушно: не выражал ни страха, ни сомнения, ни интереса.

- Он не заявится к Светозарной со всем своим войском. Не успеет собрать! - фыркнул Леонардо.

- Могут заявиться и эти лицемеры из Конклава, - добавила леди Кариберт и вот в ее голосе явно слышалась тревога.

- Пускай заявляются! - фыркнул Корга. - Накормим их сталью и огнем!

И Этьен, и Леонардо поддержали это заявление одобрительными кивками. Леди Кариберт не выглядела убежденной, хотя ее и, очевидно, успокоил энтузиазм соратников. Ферри снова молчал. Вивьен уже во второй раз обновляла вино в бокалах.

- Будет даже к лучшему, если Конклав заявится и будет подмахивать жопами церковникам, - несколько мгновений спустя произнес Этьен. - Тогда еще больше магов Свободных городов увидит, кому конклавские служат и чьим интересам следуют на самом деле.

- Их предательство станет очевидно даже таким трусам, как Лассо и Олье, - поддержал его Леонардо.

- Прошу обратить внимание, господа, от Олье давно не приходило вестей, - заметила леди Кариберт. - Полагаю, на его силы в походе на Светозарную рассчитывать не стоит, - и она вопросительно посмотрела на Ферри.

Этот взгляд удивил Вивьен, но куда больше ее удивило… ошарашило то, что произошло дальше.

- Потому, дорогая Кариберт, нам следует поторопиться со взятием дворца собраний и не позволять себе больших потерь, - произнес он, а следом обратился к остальным участникам сие разговора: - Господа, миледи, полагаю, вам пора собирать и вооружать людей, но прежде…

Корга понимающе кивнул и поднял взгляд на Вивьен. Улыбнулся самой омерзительной улыбкой. У Вивьен сердце пропустило удар, а разум оцепенел, тщетно силясь уловить суть происходящего.

- Ты крепкий орешек, конклавская сука! - заявил Корга. - Крепкие у тебя мозги! Не пробиться, даже когда спишь!

Холодный пот прошиб Вивьен. Ей… Нужно что-то делать! Но что?.. Бежать? Она метнула короткий растерянный взгляд на дверь, затем на Ферри: Конклав все-таки использовал ее, как разменную монету? Укрепил позиции одного своего агента, сдав другого? Нет, тут дело в другом! И Вивьен уже знала в чем именно, только поверить никак не могла…

Разве Гаэлтиас ошибается? Хоть когда-нибудь ошибается?..

- Не убейте ненароком, - лениво повелел Ферри. Именно повелел, ибо здесь он был не одним из равных, а владыкой в обществе слуг. - Не думаю, что Конклав за нее уступит нам хоть что-то, но в этой хорошенькой головке может найтись много интересного…

Кто-то сказал что-то еще. Кто? Что? Вивьен не различила. В одно мгновение на нее обрушилась яростная и тяжелая волна – чужие умы атаковали ее собственный. Противостоять каждому по-отдельности… Да, она бы смогла. Она бы отбила эти атаки и еще бы ответила, вывернув наизнанку чужие умы, но… Слишком много! Слишком мощно! Слишком…

В голове вспышкой взорвалась боль. Яркие пятна заплясали перед глазами за миг до того, как все заволокла густая темнота. И только шепот…

Она солгала! Почему она солгала?

Я не хотел… Я так не хотел причинять боль!..

Ложь. Ложь. Ложь. Одна только ложь!

Предательство!

XXIV. Сквозь пепел и пламя. Огненное Сердце

День ли? Ночь ли? Все смешалось…

Вивьен не знала сколько прошло времени с тех пор, как ее заперли в этой маленькой, тесной и темной комнатушке где-то в самой глубине владений Корги. Разум горел: полыхал, как подожженная прошлогодняя трава. Ломило череп: жестокая и нестерпимая боль то разрывала затылок, то пульсировала в висках, то перетекала ко лбу лавовой волной. Связывать и сковывать ее не стали, но Вивьен все равно не чувствовала своих рук и ног, чтобы попытаться поискать лазейку из своей крохотной темницы.

Удар сразу нескольких разумов оказался тяжел. Тяжел настолько, что Вивьен до сих пор не смогла прийти в себя. Ее сознание то меркло, то вспыхивало снова. Ясность мысли если и возвращалась к ней, то ненадолго. Большую часть своего пленения Вивьен плавала в ворохе смутных и спутанных соображений, в которых смысла было немногим больше, чем в бреде охваченного лихорадкой.

“Я схожу с ума?” - что-то такое мелькнуло в уме Вивьен во время очередного просветления.

Маги платят за чародейство своей жизненной силой и гибнут, если творят такие заклинания, за которые расплатиться не могут. В случае телепатов, как слышала Вивьен, дело обстоит иначе: магия такого рода губит не тело, а рассудок. И убить свой рассудок подобным образом можно как самостоятельно, так и чужими стараниями. Выдержать удар сразу нескольких умов? Наверное, Вивьен следует возблагодарить луны за то, что она хоть время от времени приходит в себя, а не просто пускает слюни.

“Утешает, не так ли?” - спросил внутренний голос. Вивьен хихикнула. Наверное, ее рассудок все-таки пострадал…

Она лежала на спине, на жестком лежбище из гнилой соломы и тряпок, да бестолково смотрела в затянутый паутиной потолок. Про себя радовалась, что обитатели паутины к общению не стремились – насекомыши, как и всякие ползучие гады, не вызывали у Вивьен восторга, лишь мурашки и дрожь от омерзения.

Было холодно. Холодно и сыро, как и полагается подземелью. Она бы могла согреться, могла бы найти в себе крупицу стремления к жизни и силы, воззвать к своей магии, ведь скрывать Вивьен больше нечего, но… Может быть, силы у Вивьен еще оставались, однако воля…

Воля спасовала.

Вивьен застонала, продолжая бестолково глазеть в потолок. Не могла даже моргнуть – не чувствовала в себе ни крупники воли и к этому. А глаза резало… Так резало! И резало горло. Пить... Да, пить хотелось. Губы уже такие сухие, что успели растрескаться и начать нестерпимо болеть. Воды Вивьен не оставили – это было частью ее пытки.

Допроса…

Да, допроса.

Ее разум вывернули наизнанку и разрушили все те обереги, что скрывали магию и сознание Вивьен, однако Ферри и сообщники явно не удовлетворились этим. Считали, будто она скрывает что-то еще. Скрывает ли? Вивьен и сама не знала. Не знала, что они могли украсть из ее разума, пока она была не в себе. И все-таки время от времени Корга или Этьен приходили. Копались в ее уме. Один раз с Коргой пришел и Леонардо. Не задержался. Пытать по-настоящему – кроваво и жестоко – Ферри ему запретил.

“Им важно сохранить мой товарный вид”, - эта мысль развеселила Вивьен настолько, что она дажа рассмеялась: тихо, но почти что истерически.

Ферри…

Ферри – предатель. И Ферри – истинный Артур Кош. Теперь Вивьен в этом не сомневалась. Когда Корга пытался проникнуть в ее разум один, она сама прокрадывалась в его сознание и видела все. Корга и впрямь идиот. Это тоже изрядно веселило Вивьен. Он совершенно не беспокоился и будто бы даже не осознавал, что в момент телепатического контакта не только она открыта для него, как книга, но и он для нее.

Заговор… Заговорщики… Ферри. Как Гаэлтиас мог ошибиться в нем? Разве он мог ошибаться? Настолько чудовищно… Настолько фатально! Что ж, судя по всему, мог. Вивьен казалось, что она должна сейчас чувствовать по этому поводу настоящую бурю чувств: разочарование, ужас, смятение. На самом же деле она не чувствовала ничего. Должна, но не чувствовала. Сил чувствовать не было?.. Быть может! Все равно... Для “должна” ее рассудок искал что-то… что-то более подходящее, что-то более… необходимое.

“Я должна… действовать?” - спросила Вивьен сама себя.

Озадаченно нахмурилась. Пожалуй, что и впрямь должна, если не хочет сгнить живьем в этой комнатушке или быть обмененной как безвольное животное на… невмешательство Конклава?

“Если Конклав и впрямь станет меняться”.

Вивьен снова рассмеялась: Гаэлтиас – ее защитник, но и он не поставит ее жизнь выше (своих) целей Конклава. Он не уступит мятежникам и не отступит. Вивьен бы хотелось верить, что ее жизнь чего-то да стоит или даже стоит достаточно, чтобы такая могучая и слаженная сила, как Конклав один-единственный раз уступила, но нет. Думать так – это тешить себя иллюзиями. Она – расходный материал. Верить в лучшее тоже не было ни сил, ни воли… И да, она будет расходным материалом до той поры, пока (если) не станет полноправной участницей Конклава.

Первой чародейкой.

“Для этого надо выжить. Выжить и сбежать, а для того – возьми уже себя в руки!” - внутренний голос обрел неожиданную твердость и даже жесткость.

И это отрезвило.

Вивьен нахмурилась. Ее зрение наконец обрело остроту, а мысли предельную ясность. Вивьен бы даже села на своем лежбище, но не рискнула – голова почти наверняка закружится, да еще и затошнит. Было бы только чем блевать…

“Что делать?” - Вивьен судорожно собирала воедино все, кем она была.

Вспышки.

Огненные вспышки. Такие жаркие и такие яркие, что они откликались неистово в каждом мускуле тела. Их Вивьен чувствовала… Чувствовала сама. Чувствовала собой. Она приходила в себя во время этих вспышек.

“Приходила ведь?”

Да, Вивьен улавливала эту связь: вспышка – жар – краткий миг пробуждения и ясности ума. И голос. Она ведь слышала этот голос? Шепот из стен… Был ли он в действительности?..

“Я не схожу с ума?” - Вивьен вслушивалась: в себя и свои ощущения, в звуки вокруг, в отголоски магии и силы.

“Или схожу…” - растерянность и отчаяние подкатывали.

Отчаяние победило, когда Вивьен услышала шаркающие шаги, медленно, но верно приближающиеся к ее темнице. Корга шел на очередной раунд “допроса”.

***

Все еще невнятная смесь событий: то ли день, то ли ночь. Все еще плен. Вивьен по-прежнему лежала на своей убогой лежанке в столь же убогой темнице. Тело облепил влажный холод. Горло и рот наполнял железистый привкус крови. Корга в этот раз не сдержался – ударил ее. Ударил единожды, но и этого хватило, чтобы разбить Вивьен губу. И вышибить дух. Впрочем, по части “вышибания духа” куда больше сказался очередной их с Коргой раунд ментального противостояния. Вивьен нашла в себе силы сопротивляться чужому вторжению. Нашла в себе силы даже отбить это гнусное нападение. За это и расплатилась разбитой губой. Разбитой губой и чудовищной усталостью…

“Ерунда. Это ерунда! Сущий пустяк!” - сама себя уговаривала Вивьен, но внутри нее снова разверзлась бездна отчаяния. А еще была обида, такая дурацкая детская обида, которую чувствует маленькая девочка, получившая несправедливый нагоняй от всемогущего и чересчур строго родителя.

Ужасно!

И снова она думала, что сходит с ума. От опустошенности, пришедшей вслед за усталостью, мир вокруг Вивьен чувствовала таким зыбким и таким эфемерным… Совсем ненастоящим! Воспоминания Корги путались с собственными, но от них Вивьен всеми скудными остатками своей воли отстранилась. Голова кружилась: и потолок, и паутина, и проклятые пауки – все они качались туда-сюда, словно Вивьен не томилась в подземелье, а была заточена в корабельный трюм. Корабельный трюм… Корабль… Корабль качается на волнах, как разум Вивьен тонет и бултыхается в бреду.

“Я точно схожу с ума!” - мрачно усмехнулась женщина и ее чуть не пробрал истерический смех. В который раз…

И в этом зыбком и странном состоянии разума она услышала чужой голос как свой собственный. Он то кричал, то шептал, то тихо стонал. Вивьен хорошо знала этот голос. Теперь – очень хорошо! И она знала его чувства… Его… Того, кто стоял за этим голосом. За…

“Артефактом?” - Вивьен совсем не сомневалась в том, что “артефакт” – живое существо, лишь никак не могла сообразить какое именно и каким образом заговорщикам удается сохранять над ним контроль.

Впрочем, так ли важно что именно это за существо? Дракон или могущественный человек, лич (однако, в этом голосе Вивьен не чувствовала миазмов смерти и разложения) или элементаль, он – такой же пленник, как и сама Вивьен. И в их интересах союзничать, ведь так?

“Слышит ли он меня?” - размышляла Вивьен, лишь чудом удерживая свое сознание на плаву – в этой реальности, а не в бессмысленном обмороке.

“А если я с ним заговорю, то пожелает ли он меня услышать?” - Вивьен не знала. Не знала, чувствует ли ее это загадочное существо и не сошло ли оно с ума гораздо раньше и бесповоротнее, чем сама Вивьен.

Чувствует оно Вивьен или нет – не столь уж и важно, ведь Вивьен чувствовала его. Чувствовала, как сила “артефакта” разливалась в глубинах особняка Корги. Чувствовала как в этих глубинах с самого утра и до позднего вечера вспыхивает и гаснет эта сила. В мастерских… Да, работа в мастерских кипела. И каждый раз, когда силу “артефакта” выхватывали и насильно заточали в очередной стеклянной сфере, оно кричало. Кричал.

“Не оно. Он”, - поправила себя Вивьен: это действительно он. Мужское существо – голос был мужским.

Вивьен знает, где он. Она чувствует его (особенно в мгновения этих криков… этих… этих воплей!). Пускай он не видит и не чует ее – она сама заговорит с ним. Надо только настроиться. Надо отыскать в этой сырой и черной утробе чужого проклятого дома. И позвать. Сперва легко коснуться, а потом позвать, о да!

“Его увезут из Кагарана. Они потащат его с собой к Светозарной башне…” - рассуждала Вивьен.

Ферри не сглупит – он обратит всю свою силу против церковников и Конклава у Светозарной, а значит он воспользуется и “артефактом”. Если так, то Вивьен… Она может передать с “артефактом” весточку. Весточку для Эйнеке и для Гаэлтиаса. Это… Это вполне похоже на план, ведь так? Разумный план… Пожалуй, единственный план, на который у нее хватит сил.

Вспышки.

Надо настроиться на вспышки. И на крик, который следует за каждой такой вспышкой. Вивьен до того пыталась настроиться на шепоты и даже на те стоны. Ловила их чем-то более глубинным, чем все обыкновенные человеческие чувства. Представляла их как ниточки, тянущиеся по всему подземелью дома Корги. Ниточки, которые непременно приведут к клубку…

Но эти ниточки ускользали. Сколько бы Вивьен не цеплялась за них, они проходили сквозь ее сознание и… все. Все. Ничего. Совсем ничего!

“Они слишком тихие. Слишком слабые. Крик – достаточно сильно, достаточно ярко”, - судорожные мысли пульсировали в голове.

Страх подгонял. Страх, что крик затихнет. Работы в мастерской закончатся и крик затихнет до завтра, а завтра, быть может, “артефакт” уже будет на пути к Светозарной башне и станет слишком поздно. И хватит ли у Вивьен сил, если она не сможет сегодня?..

Не хватит… Совершенно точно не хватит!

“Соберись! Сосредоточься!”

Вспышки ускользали и проходили мимо, как прежде ускользали и проходили мимо ниточки-шепоты. Вивьен билась – вслушивалась. Ее смятенный разум уловил четкую взаимосвязь “крик – вспышка – чужое сознание” и хватался за нее с отчаянной силой.

Крик. Вспышка. Проблеск разума. Снова крик. И снова вспышка…

Их сознания столкнулись. Наконец-то столкнулись! Встретились.

Послушай меня… - Вивьен коснулась мягко: настолько мягко и настолько нежно, насколько могла, сама пребывая на грани то ли обморока, то ли помешательства.

Почему она солгала?

Ложь. Ложь. Ложь!

Предательство…

Темнота накатила. Все-таки накатила. Она излилась из чужого разума и захлестнула Вивьен. Заполнила ее.

Поглотила.

***

Из темноты выплыл лес: синевато-зеленые очертания деревьев. С одной стороны горы с их бело-серебряными шапками снега, а с другой ласковое южное море, между ними – лес. Лес. Только лес и больше ничего.

Ветер скользит потоками вокруг. Обнимает. Перебирает перья. Он – птица. Родился птицей. Всегда был птицей. И он летает: свободно и дико. В свободном и диком мире… В том самом мире, где еще нет городов и даже нет людей, где бродят причудливые духи-звери и даже сами боги.

Летает. Играет. Наслаждается и своей силой, и проворством, и вообще всем собой. Разве он не идеален?

Пронзительный звонкий крик – голос у него громкий.

Крутой вираж. Пике. И снова взлет. О да, это был великолепный полет! Великолепный полет великолепной птицы, которая и не подозревала о том, что за ней давно наблюдают.

***

Темнота расступилась, но сознание к Вивьен не вернулось. Вместо потолка и стен своей маленькой мрачной темницы она видела причудливые видения…

“Воспоминания?..”

***

Эльф.

Как давно этот эльф вторгся в его владения? Как давно смотрит? Любуется… Нравится это или не нравится? И то, и другое одновременно. Чужой взгляд вызывает в птичьем сердце – сгустке могучих и бурных сил – противоречивые чувства: смесь страха перед чужаком и гордости за собственное великолепие. Но эльф не проявляет враждебности. Только смотрит, а иногда что-то пишет… Нет, не пишет – царапает на покрытой воском дощечке. Тогда никто толком и не умел писать, только царапать. И тогда совсем не было пергамента. Дикие-дикие времена!

Эльф молодой. Высокий и сильный, темноволосый, но, на самом-то деле, не такой уж и страшный. Раньше, только увидев его, хотелось взлететь и устремиться прочь – туда, где не достанет ни один эльф. Теперь его присутствие не внушает подобных желаний. Можно оставаться на любимой ветви. Можно чистить когти и перья. Главное: не выпускать чужака из виду…

***

Эльф из видений кажется Вивьен знакомым. Смутно знакомым… Но нужное имя никак не всплывает в уме – ум слишком захвачен ярким калейдоскопом чужих воспоминаний.

***

У эльфа есть… что-то. Тогда слово-название подобрать не получалось. Годы спустя он знал, что “что-то” – это флейта. Флейта пела сладко… Пела очаровательно! Тогда, когда что-то было лишь “что-то”, а не “флейта”, он думал, что “что-то” волшебное – настолько очаровательной была та песнь!

Она завладела его сердцем.

Подтолкнула к доверию.

***

Эльфийские птенцы смешные. Громкие и приставучие, но смешные. Теперь птица – не только птица, но и эльфийский птенец. Он не думал, что сила в его сердце может превращать, но… Оказывается может!

Крылья эльфийского тела не дают летать – разве что высоко прыгать и плавно планировать. Зато эльфийское горло может не только пронзительно вопить и клекотать. Эльфийские губы могут складывать слова. Говорить словами так… странно! Так странно, но так легко!

***

Поток видений становится все шире, все гуще и насыщенней. Осколки чужой жизни проносятся перед мысленным взором. Вивьен выхватывала лишь самую малую толику всех этих бессчетных событий, бессчетных прожитых лет…

***

Теперь он все чаще мальчик (нет-нет, уже юноша!), а не птица. Друг просит его об услуге. Важной услуге. Настолько важной, что друг просит о ней именно его. И услужить юноше-птице хочется, ведь друг – это Друг! Но согласиться на это, значит по-настоящему стать куда больше юношей, чем птицей, а он… Он – птица! Родился птицей и всегда птицей был!

Разве может быть иначе?

***

От того древнего мира, когда не было ни людей, ни городов, не осталось и следа. Теперь и люди, и города повсюду. Быть может, не все людские города такие большие и помпезные, но этот… От белизны башен и колоннад слезятся глаза, а от их высоты кружится голова. И толпа… Такая большая толпа! Такое многолюдье! Взгляд скользит по живому морю, но никак не может зацепиться хоть за кого-то, остановиться, осмотреть. Все такое яркое и разное, что остановиться попросту невозможно!

“Теперь это будет меня окружать каждый день”, - думает он с ужасом и восторгом.

***

Сцены учебы. Магия, алхимия, история и искусство. Что-то казалось Вивьен знакомым – не таким, каким она видела в Чертога Знаний, но все-таки смутно узнаваемым. Узнаваемым не только на уровне книг и разговоров за ними – даже стены и залы, даже книжные шкафы с бесконечными рядами фолиантов казались ей знакомыми. И слово… Такое хорошо знакомое слово! Оно крутилось на языке…

***

Конклав.

Теперь он даже не юноша, а маг Конклава, и это большая честь. Большая честь и тяжелое бремя. Птицей уже не стать. Возможно, не стать никогда. Но Друг… Друг просил и это все еще услуга для него. Быть может, когда-нибудь..?

Он думает об этом в перерывах между бумажной работой. Думает во время долгих разъездов. Думает на светских раутах и приемах. Думает и сейчас, когда вокруг шумит и смеется пестрая толпа. Звенит и рокочет музыка – праздник в самом разгаре. Теплая летняя ночь ласкает кожу, играет в волосах. Он думает. Думает и думает, и вдруг…

Случайный взгляд.

И все мысли оборвались…

***

“Женщина”, - мрачно усмехнулась Вивьен. Нет, у нее не было ни грамма сомнения в том, что то предательство и та ложь, о которых твердил “голос из стен”, связаны с этой женщиной.

Как всегда у мужчин (и даже мужчин-птиц) все сводилось к женщинам…

***

Большая башня. Новая магическая башня. Его проект. Первый грандиозный проект после того, как мир содрогнулся и чуть не рухнул в бездну. Первый грандиозный проект после того, как без вести пропал Друг. Надежды стать снова птицей больше нет, но это не так уж и разочаровывает. Он просто… привык?

Привык и нашел нового друга. Подругу. Госпожу. И Госпожу он сам возвел к вершинам власти. Магу править неприлично, но Госпожа – не чародейка, а потому не страдают ни приличия, ни интересы Конклава.

***

Король из южных земель… Он тревожил его. Внушал опасения. Не мог не внушать, ведь уже весь юг полыхал огнем по вине Короля. Король грезил империей и императорской короной – это знал каждый, кто знал Короля. А еще Король внушал зависть… Он летает. Летает, пускай и на чужих крыльях!

Змеистое тело, башка, коронованная диадемой рогов и шипов, коричнево-зеленая чешуя, две лапы и два чудовищно-огромных крыла – королевская виверна внушает трепет! Он видел ее с земли. Видел и едва сдерживал в себе жажду полета. Где его крылья?! Где его великолепные перья?! О, только бы позволить им пробиться сквозь человечью – он уже давно не эльф, а человек, ведь среди людей разумнее быть именно человеком – кожу!

Но тогда все узнают… Тогда все узнают и решительно непонятно что случится потом. И сможет ли он тогда оказать ту услугу, что обещал оказать? Сдержит ли ту давнюю-давнюю клятву давнему-давнему (ох, и такому любимому!) Другу?

Остается смотреть с земли. Остается жаждать полета, но держать при себе – в себе – свои крылья, свои перья, свое пламя. И тревожиться. Бесконечно тревожиться. Чужие амбиции не сулят ничего хорошего…

***

Давние интриги, давние войны – Вивьен долго тонула в их кипяще-бурлящем море, но наконец смогла пробиться на поверхность. И не только пробиться, но и удержаться. Она не может позволить себе тонуть, не может дальше разглядывать чужие воспоминания – проживать чужую жизнь.

Она предала… Предала меня! Мое дело! - плакал незримый голос.

Их связь не разорвалась, хоть Вивьен и отстранилась от штормящего образами и чувствами чужого сознания. Времени осталось так мало… так мало, чтобы хоть что-то изменить! Договориться…

Послушай меня… - позвала Вивьен.

Ложь! Ложь! Всегда только ложь! - кричал голос. Злость, боль и скорбь переплетались в нем. И что-то жгучее, что-то яркое чувствовала Вивьен, подбираясь еще ближе к его беснующемуся разуму.

В глубокой темноте она видела – чувствовала сердцем – яркий клубок огня. Живого пламени, заточенного в прочную скорлупу. Артефакт – и впрямь живое существо, настоящее Огненное Сердце. Древняя душа, которую пленили… в чем-то. Впрочем, оболочка не имеет значения. Куда важнее то, что существо живо, разумно и с ним можно договориться. Договориться – это ее последняя надежда.

Она мне солгала! - голос не утихал.

Кем бы она не была и что бы не случилось между вами, мне жаль… - начала было Вивьен, подаваясь к огненному клубку: он вибрировал силой и ярился.

Клубок не слушал. Он страдал, страдал и злился, злился и страдал.

Мне очень жаль! Но мне нужна помощь! Мы в плену. Ты ведь понимаешь, что ты тоже в плену? - Вивьен попробовала снова тронуть огонек, но тот отстранился – практически шарахнулся! Лишь чудом удалось удержать телепатический контакт.

Не трогай меня! Не смей! - разъярился он еще пуще. - Не смей!

И наконец по-настоящему заметил ее. Увидел.

Послушай меня… - снова попросила Вивьен.

Оставь меня в покое! - протестующе зашипел огонек, а сквозь шипение его проступил и яростный птичий клекот.

Во имя Конклава выслушай меня! - теперь Вивьен не просила, а требовала. У нее нет времени… Совсем нет!

Конклав? - огонек в удивлении замер. Впервые сквозь его боль и гнев проступило подобие заинтересованности и даже доверия.

Мне нужно передать весточку. Передай мои слова… - начала Вивьен, а огненный сгусток… Что ж, он больше не сопротивлялся – он внимал.

***

Новый крик – крик, слышимый не слухом, но разумом – разнесся над Кагараном и вырвался за его пределы.

XXV. Сквозь пепел и пламя. Оронель и И`Нэльо

Давным-давно, когда ветви Первого Древа возносились над самыми высокими горами, а настоящие боги еще не покинули нас, по миру бродили великие звери, а над небом царствовали великие птицы. В те древние времена эльфы были совсем диким народом и не имели ни королевств, ни королей. Не было тогда и Домов, лишь племена, ведомые вождями и старейшинами. И много таких племен поселилось в Златолесье. Ни одно не было другому другом, а всякий союз длился лишь самую малость. Тогда еще юное Златолесье тонуло в эльфийской крови.

В одном из тех диких древних кланов и родился Адальсиар. Не был он ни родичем вождя, ни потомком старейшины. Ни капли благородной крови не текло в жилах Адальсиара, однако он был от рождения силен и смел. Он рос ловким охотником и бесстрашным воином, и, к тому же, Адальсиар нравился другим молодым эльфам. Любовь других эльфов к Адальсиару обеспокоила старейшин. Не желали они видеть будущим вождем столь низкородного юношу. Тогда старейшины клана задумали убить Адальсиара.

Они отправили его в бой с отрядом столь малым и ничтожным, что вернуться живым не было и шанса. Адальсиар не отказался биться, но вступать в бой своему отряду он не позволил – бросил вызов вождю вражеского клана, призвал на поединок чести. И победил.

Впрочем, не победой ценен был тот поединок, а тем, что обрел Адальсиар в нем друга и побратима. Эльге – вождь того клана – признал отвагу Адальсиара и предложил тому союз, а дабы союз этот подкрепить, сосватал он своему новому побратиму сестру.

И вернулся Адальсиар к племени не с победой, но с вестью о новом союзе и о своем грядущем браке. В этом старейшины увидели лишь ослушание. Не отказались они от намерения погубить Адальсиара – еще больше убедились в том, что от юноши надлежит избавиться. Отважились они на страшное коварство и подослали на свадьбу Адальсиара не гостей, а самых верных своих воителей и слуг.

В назначенный час веселая свадьба обернулась бойней. Погибли гости, погибла и невеста. В бою пал Эльге, и Адальсиар пал, сраженный предательским ударом кинжала. Пал, но не умер. Его изувечили, однако быстрой смерти не подарили – оставили медленно угасать среди мертвых тел.

И когда час смерти Адальсиара был по-настоящему близок, явился единорог: белый как снег и сиятельный как луна.

“Мое имя Оронель, - сказал единорог, силой своей оживляя Адальсиара, исцеляя его раны и возвращая его угасающий дух, - и я послан тебе богами, по воле их я буду служить тебе до тех пор, пока ты не исполнишь то, что они тебе предназначили!”

***

Тем временем на пути в Кагаран.

“Оронель… Да, его совершенно точно звали Оронель!” - Эйнеке нахмурился, глядя в спину Наталя, едущего чуть впереди.

Тот самый Оронель – он же И`Нэльо – ехать на лошади (в своем эльфийском облике, разумеется) не возжелал, как и не возжелал идти по дороге открыто. Он брел где-то рядом, скрываясь среди густой листвы южного леса. Оно, конечно, к лучшему, ведь единорог – совершенно не то создание, с которым безопасно путешествовать по большаку. Не слишком оживленному большаку, однако раз в час-два братья все-таки встречали других путешественников. Привлекать ненужное внимание столь экзотической компанией – значительный риск, так что хорошо, что И`Нэльо сейчас следует за ними через лес. Только вот что они будут делать, когда леса закончатся?

“Решим тогда, когда это произойдет”, - отмахнулся Эйнеке.

Мысли его сами собой вернулись к той давней сказке, что рассказывал дедушка Таэль. Да, эту сказку им с Наталем рассказывал именно дедушка. Мама не рассказывала эльфийских легенд, она их попросту не знала и, кажется, не желала узнать. Наверное, она таким образом отстаивала свою человечность, живя в обществе нелюдей.

Оронель… Могли ли назвать И`Нэльо так в честь того, другого Оронеля? Люди частенько называли детенышей в честь себя или кого-то из своего рода. Людские имена повторялись и повторялись часто. Впрочем, единороги – совсем не люди. Они, как думалось Эйнеке, гораздо ближе к эльфам и фэйри, а у эльфов и фэйри повторяться не принято. На Калеана, названного в честь его дяди Калеанана, то и дело смотрели косо, да и второе имя Эйнеке – Таэлири – вызывало недоумение у иных благородных эльфов. Едва ли И`Нэльо был назван Оронелем в честь другого единорога, а значит…

“Значит, он – тот самый Оронель, и прожил он столько, сколько нам с Наталем и не снилось”, - усмехнулся про себя полуэльф.

Он не впервые думал об этом и всякий раз приходил к одному и тому же выводу об истинном возрасте И`Нэльо, однако все никак не мог принять, что их единорог – настолько древнее существо. Он ведь совсем не походил на древнее существо! Впрочем, Эйнеке довольно смутно представлял себе настолько древних существ. В конце концов, его прадед не разменял и двух тысячелетий, а Оронелю не меньше десяти. Просто безумие!..

Резкая вспышка боли. Она полоснула по спине. Эйнеке вздрогнул. Его мысли оборвались и рассыпались, как горстка пепла. Мышцы свело. Конь под Эйнеке, почувствовав напряжение всадника, тревожно прянул ушами. Эйнеке покачнулся в седле, но удержался – приступ был хоть и неприятным, но коротким, почти что мимолетным! Руку, которую он по привычке протянул было к кошелю со склянками и зельями, тут же одернул. Пригубить немного отвара из звездолиста было соблазнительно, но, пожалуй, совершенно ни к чему…

- Эйнеке? - стоило боли схлынуть, как до слуха Эйнеке донесся голос брата.

Наталь остановил своего коня, и Эйнеке поравнялся с ними.

- Все в порядке? - спросил Наталь.

“Я вскрикнул”, - с неудовольствием осознал Эйнеке. Да, когда его спину полоснуло болью, он вскрикнул, и Наталь это услышал.

“И`Нэльо тоже услышал”, - понял Эйнеке мгновение спустя. Он уловил серебро среди густой лесной зелени – единорог замер и насторожился.

- Порядок. Едем дальше! - Эйнеке мотнул головой и тогда же заметил, как все покачнулось и поплыло перед глазами. Еще мгновение спустя маг обнаружил себя почти лежащим на лошадиной шее.

***

Дальше они не поехали. Наталь оказался слишком настойчив, а Эйнеке не нашел в себе сил спорить. Они сошли с дороги и углубились в лес. Нашли полянку по-просторнее и привязали коней. Наталь принялся разбивать лагерь, Эйнеке просто сидел – ни на что другое сил не хватило бы. Тогда же к ним присоединился И`Нэльо. Одно мгновение он был единорогом, а в следующее его уже окутала дымка и на месте копытного создания стоял эльф. Он было двинулся к Эйнеке, однако Эйнеке, едва заметив это, отмахнулся.

- Со мной все в порядке! - повторил он настойчиво, и И`Нэльо присоединился к Наталю. Толку от него, конечно, было лишь чуть, но Наталь явно не возражал.

Эйнеке вздохнул, откинул голову назад. Прислонился затылком к шершавой коре дерева, в чьих корнях устроился, и закрыл глаза, прислушиваясь и к звукам, и к течению магических сил вокруг. Дневная жара уже уступил вечерней прохладе, а в лесной тени и вовсе было зябко – Эйнеке приходилось кутаться в плащ, покуда Наталь не развел костерок. Почти стих птичий треп. Его сменило стрекотание сверчков и отдаленное уханье совы. В магических потоках царило спокойствие и даже умиротворенность. Мягко коснувшись их своим щитом-щупом, Эйнеке лишь чуть потревожил их и принялся пить.

В последние дни боли в спине участились. Ожоги, полученные в Ас-Этре вроде бы и зажили, а вроде бы причиняли все больше неудобства. Эйнеке списывал это на усталость. А что еще, если не усталость?

“Пройдет. Еще немного подживут и совсем перестанут болеть!” - утешал сам себя, продолжая тянуть магию из земли и растений вокруг: понемногу, чтобы не загубить ни одно деревце, кустик или случайно подвернувшуюся мелкую зверушку.

Вместе с магией в тело его втекала расслабленность, расслабленность и блаженство. От боли не осталось и тени, однако Эйнеке не сомневался в том, что боль еще вернется. Вполне вероятно, завтра к вечеру. Но это уже не так важно, ведь завтра они доедут до Кагарана, а в Кагаране у Эйнеке будет чистая постель и хотя бы несколько дней отдыха, прежде чем Вивьен выйдет на связь.

Вивьен…

Все ли с ней хорошо? Смогла ли она внедриться в окружение Корги? Не попалась ли она? Не рассекретили ли ее причастность к Конклаву? Много вопросов. Так много и все такие волнующие! А ответа ни одного. И до тех пор, пока они не доберутся до Кагарана, ответов и не будет. От Вивьен ни весточки, но такова цена успеха, ведь так? Письмо, фамильяр… Все это – неоправданный риск для ее миссии. Эйнеке все понимал, просто… ему не нравилось. Не нравилось ехать в Кагаран, будучи в полной неизвестности о судьбе Вив, не нравилось знать, что неудача грозит ей смертью, а он ничего не может с этим сделать. Не нравилось… Да как вообще такое может нравиться?!

“Вивьен?” - умиротворенность лесной глуши нарушила вспышка магии в отдалении.

Вспышка яркая и быстрая. Она сперва мелькнула где-то на самой периферии, а теперь стремительно мчалась к Эйнеке, словно бы знала кто он и где.

“А она и знает…” - лениво заметил внутренний голос. Эйнеке распахнул глаза и поднялся на ноги. Вгляделся в ту сторону, где почувствовал всполох магии.

Да, действительно знает. Бледно-фиолетовое существо фантомом скользило меж ветвей. Эйнеке вскинул руку. Наталь, уже с минуту неотрывно наблюдавший за братом, нахмурился, а И`Нэльо обратился в ту сторону, откуда мчался фамильяр.

Сотканный из магии ворон сел на предплечье Эйнеке как на присаду и хрипло каркнул. Эйнеке задумчиво оглядел птицу. Прислушался к своему чутью. Сомнений не было: этот ворон принадлежал Калеану. Его стылую и кипучую силу Эйнеке мог узнать без труда и через сто лет разлуки.

К лапке ворона был прикреплен крохотный тубус. Отвязав и вскрыв его, Эйнеке развернул записку. Почерк тоже совершенно определенно принадлежал Калеану. Бегло пробежавшись глазами по аккуратным, но не слишком изящным строкам, озвучил своим спутникам то, что счел наиболее важным из написанного:

- Калеан встретит нас на пути в Кагаран. У указателя на последнем перекрестке.

***

Цепи. Цепи. Цепи.

Они сковывают его, держат, не дают расправить крылья.

Пламя пышет меж стиснутых зубов, но пасть тоже скована, и ему не раскрыть ее, не обдать свою тюрьму пламенем, не оплавить ее и не вырваться. Дракон на привязи. Как собака. Разве предстало дракону уподобляться собаке?..

Кто-то во тьме. Он смотрит. Он насмехается!

***

Сон отступил неожиданно. Просто выплюнул Эйнеке наружу, как какая-то хищная тварь, вдруг передумавшая сожрать его целиком. Холодно. Очень холодно, несмотря на теплую южную ночь! Эйнеке поежился. Он весь промок. От пота отсырела одежда и даже одеяло, однако о том, чтобы переодеться речи не было. Они с Наталем нынче путешествовали налегке и, пожалуй, слишком торопились из владений Олье, чтобы у них в седельных сумках осталась хотя бы одна чистая рубашка на двоих.

“Лучше грязная и сухая, чем потная и мокрая, нет?” - поинтересовался внутренний голос, пробиваясь сквозь некоторую туманную сонливость, еще не до конца покинувшую сознание Эйнеке.

Эйнеке поморщился: нет, пожалуй, для этого он был слишком брезглив. До Кагарана осталось не так уж долго, а там у них точно найдется время на стирку…

Взгляд.

Взгляд из сна?

“Не из сна”, - отмахнулся Эйнеке. Остатки недавнего кошмара отступили почти что полностью, но не взгляд.

Эйнеке сел на своей импровизированной постели из пальмовых листьев и одеял. Распахнул глаза, вглядываясь в ночную темноту, окутавшую их стоянку. Маленький костерок лишь едва-едва разгонял ее, разливая мягкий оранжевый свет и тепло.

И`Нэльо.

И`Нэльо смотрел на него: задумчиво и как-то даже рассеянно, расфокусировано. Эйнеке перевел взгляд на брата: тот спал, свернувшись под своим одеялом, словно ребенок.

- Он очень устал, а мне совсем не трудно побыть на страже… - несколько виноватым тоном пояснил И`Нэльо.

Эйнеке в ответ только кивнул: он не возражал. В сущности ему было все равно, кто будет нести ночную вахту, лишь бы эта вахта была. Впрочем, и в самой по себе вахте Эйнеке большой нужды сейчас не видел – уж слишком они углубились в лес. Чужаки с тракта не потревожат, а дикие звери не питают большой любви ни к огню, ни к его – Эйнеке – магической силе.

- Тебе опять больно? - тихо спросил И`Нэльо.

- Нет, - отозвался Эйнеке. Спросонья его голос звучал хрипловато.

- Меня разбудил плохой сон, а не боль, - пояснил полуэльф несколько мгновений спустя и, выпрямившись, подсел поближе к костру. Сухое тепло этого маленького огонька быстро отгоняло прочь неприятную липкость минувшего кошмара.

- Но твоя спина тебя беспокоит в последние дни, ведь так? - спросил И`Нэльо и снова устремил на Эйнеке взгляд: на этот раз куда более сосредоточенный и внимательный.

Эйнеке нахмурился. Да, спина его действительно беспокоила. Однако беспокоил Эйнеке и этот интерес со стороны И`Нэльо. Уж слишком он напоминал полуэльфу о докторе Брауне и его запретах, а тот в свою очередь так болезненно походил на все то, что окружало Эйнеке в детстве: на суету и удушающую заботу взрослых, думающих будто он вот-вот умрет в мучениях.

“Но эта боль может помешать тебе в Кагаране или где-то еще, где придется сражаться и вообще действовать сосредоточенно и быстро!” - нечто рациональное подало голос, а Эйнеке не нашелся с возражениями. Ему и впрямь следует быть готовым к тому, что будет дальше. Быть готовым в данном случае – это быть здоровым.

- Да, беспокоит, - подтвердил Эйнеке и сразу же перешел в наступление: - Ты можешь что-то с этим сделать?

И`Нэльо согласно кивнул и поднялся на ноги. Эйнеке, увидев это, взялся за воротник рубашки и было потянул ее вверх, снимая, но И`Нэльо покачал головой, мол, не надо. Тогда Эйнеке оставил рубашку в покое и принялся попросту ждать. И`Нэльо сел рядом. Его теплая – нет-нет, горячая! – ладонь коснулась спины Эйнеке. Эйнеке инстинктивно напрягся. Напрягся и его магический щит, реагируя на ту силу, что источал И`Нэльо.

Могучая сила! И в то же время такая мягкая, такая… ласковая. Она проникла сквозь его барьер, а потом и сквозь кожу, растворилась внутри – стала частью Эйнеке. И с тем же забрала то чувство стянутости, что сковывало его все это время. А Эйнеке так привык к нему с того самого момента, как проснулся в богатом доме Лебрана, что и вовсе перестал замечать!

И`Нэльо отстранился.

- Ну вот и все, - выдохнул он и улыбнулся. Вся его сосредоточенность и внимательности ушли. Взгляд светло-карих лошадиных глаз снова стал каким-то туманным и расфокусированным. Расслабленным.

И следовало бы сказать единорогу “спасибо”, но спонтанное любопытство победило – вместо слов благодарности с губ Эйнеке сорвался вопрос:

- Разве для исцеления не нужно касание рогом?

И`Нэльо удивленно вскинул брови, затем весело хмыкнул:

- Хоть от нас именно этого и ждут, мы – единороги – можем исцелять не только рогом, - ответил он.

- И совершенно не обязаны оправдывать ожидания, воспитанные сказками о вас, - Эйнеке тоже усмехнулся.

И`Нэльо, по-прежнему улыбаясь, согласно кивнул, а после вернулся на свое место. Устроившись у костерка, он притянул колени к груди, обнял их и уложил голову. Минуту, а может и все десять И`Нэльо и Эйнеке сидели молча. И`Нэльо смотрел на огонь, Эйнеке – на И`Нэльо. И в голове полуэльфа все еще никак не укладывалась мысль о том, что это немного нелепое в своих повадках создание – древнейший из единорогов, чье второе имя звучало в легендах альданского народа за тысячи лет до рождения самого Эйнеке и даже до рождения его прадеда Таэля.

“Просто спроси его и развей свои сомнения”, - подсказывал внутренний голос, и Эйнеке был склонен ему подчиниться. В конце концов, до утра еще так много времени, а сна у него ни в одном глазу!..

- Ты тот самый Оронель, который служил Адальсиару? - наконец спросил Эйнеке. Спросил прямо и открыто, поскольку не видел никакого смысла ходить вокруг да около.

И`Нэльо вскинул голову и посмотрел на Эйнеке со смесью удивления и настороженности. На миг полуэльфу показалось, что единорог ему не ответит или ответит настолько расплывчато и пространно, что никакой однозначности в том не удастся найти, однако…

- Да, - ответ И`Нэльо был краток и лаконичен.

Короткая пауза, мгновение обоюдного молчания, затем И`Нэльо добавил:

- Я служил ему и был его другом до тех пор, пока он не умер.

Эйнеке медленно кивнул, осознавая услышанное. Вроде бы он и не сомневался по-настоящему в том, что этот Оронель – тот самый Оронель, а вроде бы оказался недостаточно готов принять мысль о том, что это и впрямь тот самый единорог из древних легенд.

- И ты живешь уже тысячи лет? - Эйнеке и сам не заметил, как этот вопрос сорвался с его губ. Такой наивный и глупый вопрос, такой… такой детский!

- Да, пожалуй, - согласился И`Нэльо и, растерянно улыбнувшись, признался: - Никогда не считал.

- Но видел мир до людей и до всяких королевств? - снова спросил Эйнеке, не находя сил обуздать свое ребяческое любопытство.

- Да, видел, - с тихим смешком отозвался единорог.

- И каково это – жить сейчас, после того, как жил в том, другом мире? - Эйнеке не был уверен в этой формулировке, не был уверен и в том, что вопрос его достаточно ясен и понятен, однако… Однако он чувствовал уверенность в том, что И`Нэльо его поймет. В конце концов, Эллард без людей, без королей и королевств был совсем другим Эллардом – другим миром.

И`Нэльо ответил не сразу. Он отвел взгляд куда-то в сторону ночной сини, озаренной двумя лунами и мириадами звезд. Задумался. И думал, пожалуй, еще минуту, прежде чем ответить.

- Естественно, - наконец отозвался И`Нэльо. - Все течет, как река. Все меняется. Мир изменился и стал таким, какой он есть. Он и должен был стать таким.

Эйнеке нахмурился. Он слишком хорошо помнил руины разоренного и уничтоженного Меледира. И он обладал слишком живым воображением, чтобы не тосковать по тому, что уничтожили люди одним только своим существованием.

Тихо выдохнул. Задал еще один вопрос:

- Каково это – жить так долго? - и вопрос этот Эйнеке, пожалуй, волновал даже больше предыдущего.

На этот раз И`Нэльо не думал долго. Тихо рассмеявшись, он сказал:

- Тоже естественно. Я ведь и создан, чтобы жить так долго!

Эйнеке хмыкнул. Ну да, наверное, странным было бы, если бы Бессмертный считал свое бессмертие чем-то особенным и противоестественным. У чистокровного Бессмертного нет мыслей о том, каково это – быть смертным, какова старость и смерть от нее.

- Ты можешь поспать, - отогнав прочь подкатывающую тоску и страх неизвестности, заметил Эйнеке. - Я посторожу. Все равно не хочу спать.

И`Нэльо не стал возражать. Старость Бессмертным неведома, но вот усталость – очень даже.

***

Утро. Они снова в дороге. Теперь И`Нэльо ехал вместе с ними. Пышные и густые южные леса сменились полями, плантациями и не менее пышными садами. Больше единорогу скрываться было негде, а потому ему пришлось принять эльфийский облик и устроиться позади Наталя. Наталь попутчику не возражал, а вот Эйнеке совершенно не привык делить коня хоть с кем-то, так что выбора ни у Ната, ни у И`Нэльо в этом вопросе не было. Людей вокруг тоже стало гораздо больше. Многочисленные работники полей и садов, торговцы, путники и даже отряд кавалеристов в цветах Кагарана – главная торговая дорога сего Свободного города и ее окрестности дышали жизнью.

Желания смотреть по сторонам у Эйнеке не возникало – слишком уж он был насторожен. Во-первых, не хотел упустить Калеана. Место их встречи, конечно, было определено вполне конкретно, но внезапной тревожности этот аргумент не казался исчерпывающим. Во-вторых (и это было, пожалуй, куда более значимым), по-прежнему опасался чужого внимания к их с Наталем персонам и особенно к персоне И`Нэльо, который и в эльфийском обличье выглядел, как думалось полукровке, чересчур необычно для простолюдинов. Эльфы, конечно, в Свободных городах – не диковинка, но эти совсем белые одежды… Кто вообще станет в таком путешествовать? А еще эти странные лошадиные глаза! Эйнеке совершенно точно видел, что они – не эльфийские. Что увидит человек на его месте? Отличит ли человек глаза единорога от эльфийских глаз?

“Глупости это все, Эйнеке! Как будто кто-то станет вглядываться в лица!” - внутренний голос относился к его беспокойствам с изрядной долей скептицизма. Наверное, весьма разумного и обоснованного скептицизма – большинство людей даже не увидит их лиц, находясь на своих плантациях! – однако Эйнеке все равно держал ухо востро. События последней луны не оставляли ему ничего другого.

Нервное напряжение – итог того, что он получил за участие во всей этой тихой войне магов-террористов, Конклава и слуг Спасителя. Будет ли что-то большее? Какая-то настоящая награда? Может и будет. Эйнеке теперь как никогда ясно осознавал, что зря ввязался в это дельце, открыто не потребовав награды и даже не уточнив толком а будет ли эта награда вообще. Все то, о чем говорила Вивьен, в сущности являлось той еще абстракцией… Тем более, что Эйнеке и не чувствовал в себе желание и дальше работать на Конклав. Он вообще не хотел ни на кого работать, кроме своего и Наталя благополучия. Что ж, из негативных итогов можно теперь хотя бы вычесть боль в спине.

С самой минувшей ночи Эйнеке более не беспокоили зажившие ожоги: они не болели и не стягивали кожу, и ткань одежды больше не приносила того дискомфорта, к которому Эйнеке успел привыкнуть. Со спиной все было… отлично? Да, пожалуй, именно отлично. Так, как надо. И хотя бы об этой проблеме Эйнеке мог с чистой совестью забыть. Одно ему было интересно: а остался ли хоть какой-то намек на шрамы? За неимением зеркала рассмотреть свою спину он сам не мог, а просить это сделать Наталя или И`Нэльо попросту не нашлось времени – лагерь они сворачивали в спешке. Пришлось отложить свое любопытство до лучших времен: хотя бы до сегодняшнего вечера и ночлега на постоялом дворе поприличнее. Такого, в котором есть и чистая комната, и хоть какое-то подобие бани. Впрочем, сейчас Эйнеке согласился бы и на бадью с водой.

“Мы слишком долго в дороге…” - мелькнула мысль и тут же растворилась, уступив место другой:

“Скоро я увижусь с Вивьен”.

“Как она там?” - он задавался этим вопросом не в первый раз за свое путешествие в земли Олье и после – в Кагаран. По правде сказать, не в первый раз и за сегодняшний день…

Что ж, зато именно сегодня Эйнеке чувствовал, что получит хоть какой-то ответ на этот вопрос. Да, вряд ли они с Вив увидятся сегодня и, скорее всего, они не увидятся и завтра, и послезавтра, однако Калеан почти наверняка знает хоть что-то о делах Вивьен при дворе Корги. И, пожалуй, именно эта мысль придавала сил. Заставляла отказываться от недолгих перерывов на обочине оживленного тракта, требовала подгонять коня: не давать ему лениво плестись. Думать о том, что Калеан может знать лишь на самую малость больше, чем они с Наталем, Эйнеке попросту не хотел – еще один самообман на благо собственного душевного покоя.

Перекресток.

Последний перекресток перед Кагараном, а дальше только прямая с несколькими дорожками-ответвлениями и городские ворота. Перекрестка они достигли в полдень. Налитое жаром солнце стояло в зените, а воздух рябил от зноя. Одежда давно пропиталась потом, кони взмокли. Хотелось укрыться в тени и просто переждать эти несколько часов особенно беспощадной жары. И все-таки Эйнеке слишком сильно гнала вперед жажда узнать хоть что-нибудь о Вивьен.

Калеана они заметили не сразу. В отличие от близнецов и И`Нэльо он мог себе позволить роскошь укрыться в тени. Сойдя с большака, Калеан отпустил своего серебристо-полосатого ортесиана щипать траву, а сам устроился под большим платаном, одиноко растущем в стороне от дороги. Несмотря на жару, Калеан не изменял своей привычке к темной одежде.

- Постой, Нат! - позвал Эйнеке брата. Тот, сперва упрямо ехавший вперед и вперед, придержал гнедого жеребца и вопросительно оглянулся на брата.

- Калеан там, - Эйнеке кивнул на фигуру в тени большого платана и, усмехнувшись, добавил: - Коротает время за чтением.

Наталь поморщился: читать он не любил и в юные годы, а сейчас – особенно. Причем не любил настолько, что и к чужому пристрастию относился с определенной предвзятостью. Эйнеке хмыкнул. И`Нэльо непонимающе глянул сперва на одного близнеца, потом на другого. Единорога эти тонкости явно интересовали меньше всего.

Мгновение, и непонимание в глазах И`Нэльо сменилось волнением и таким откровенным, что Эйнеке не смог не обратить на него внимание. Пожалуй, взволнованность И`Нэльо заметил даже Наталь…

- Калеан – хороший эльф, - мягко пояснил Эйнеке, полагая, что столь нежное и робкое создание взволновала именно перспектива нового знакомства. - Он тоже альданец и, к тому же, служит Конклаву.

- Угу, - добавил Наталь не слишком убедительно, да и не слишком убежденно. Сам он с Калеаном был знаком едва-едва. В конце концов, виделись они лишь на общих светских раутах в те давние времена, когда близнецы еще были принцами Ал`Аллэ в полном смысле этого слова.

И`Нэльо только покивал белокурой головой, соглашаясь и принимая сказанное к сведению. Лицо его все еще выражало неуверенность. С этим Эйнеке ничего поделать не мог, да и медлить дальше он не желал. Спешившись, полуэльф пошел к Калеану через высокую, но прибитую солнцем придорожную траву. Коня вел за собой под уздцы. Животина то и дело норовила опустить башку ниже и урвать хоть пучок.

- Будет тебе! Подожди! - буркнул Эйнеке, одергивая коня. Тот, не очень-то вдохновившись, подчинился.

Наталь и И`Нэльо тоже спешились и шли следом. Калеан же настолько увлекся своим чтивом, что не поднял голову даже тогда, когда их с Эйнеке разделяло от силы двадцать шагов.

- Калеа-а-ан! - тихо позвал Эйнеке, не желая пугать ни лошадей, ни Калеана, ни тем более и без того напряженного И`Нэльо.

Калеан все равно вздрогнул и поднял голову. Миг его серые глаза озадаченно изучали Эйнеке, да так, словно эльф не узнавал его. Еще миг, и губы Калеана тронула растерянная улыбка. Отложив в сторону книгу в бархатном переплете, он поднялся и поприветствовал Эйнеке традиционным для альданцев жестом. Подобным приветствием он удостоил и Наталя (который в свою очередь ограничился простецким кивком), а потом, заметив И`Нэльо, замер.

Изучающим взором Калеан осмотрел единорога. И`Нэльо тоже застыл, выжидая когда осмотр этот закончится. Калеан скользнул взглядом и по одежде И`Нэльо, и по волосам, дошел до лица и задержался на нем особенно. Эйнеке не сомневался в том, что Калеан заметил, что у И`Нэльо отнюдь не эльфийские глаза.

- Это Оронель, - обозначил Эйнеке своим самым непринужденным тоном.

Не сомневался он и в том, что Калеан сведущ в альданском фольклоре не меньше его. По правде сказать, Эйнеке считал, что Калеан, скорее всего, осведомлен гораздо больше… Как-никак маг Конклава и все такое. Им ведь по долгу службы положено быть весьма сведущими и в фольклоре, и в истории!

- Тот самый Оронель? - спросил Калеан, в неприкрытом изумлении выгнув белесые брови.

- Тот самый, - тихо и как-то даже смущенно подтвердил единорог, а потом попросил уж совершенно оробевшим голосом: - Но лучше зови меня И`Нэльо. И`Нэльо – мое настоящее имя.

Удивление Калеана сменилось интересом – Эйнеке это уловил без труда: в эмоциях друга он все еще разбирался легко, несмотря на годы разлуки. А еще полуэльф уловил, как друга буквально распирает от вопросов. Одно мгновение Эйнеке был практически убежден в том, что Калеан обрушит весь этот сонм на И`Нэльо, однако, как оказалось, юношескую запальчивость в друге уже победила благоразумная вежливость.

- Меня зовут Калеан, я – принц Дома Д`Вердант и ученик господина Мириама Ал`Стерра – Первого чародея Альдана, - представился Калеан, приложив руку к сердцу и уважительно наклонив голову: такую же белокурую, как и у И`Нэльо.

- Рад знакомству с тобой, И`Нэльо! - добавил молодой эльф мгновение спустя.

И`Нэльо замялся – словно бы не рассчитывал на подобное почтение! – и все-таки отозвался:

- И я рад знакомству с тобой принц Калеан Д`Вердант, - и губы единорога тронула теплая, хоть и несколько боязливая улыбка.

Повисло недолгое молчание. И`Нэльо, похоже, все еще переваривал впечатления от нового знакомства, как и Калеан, а Наталь не слишком-то стремился к участию в беседе. Тогда Эйнеке решился задать вопрос, волновавший его больше всего:

- Калеан… - начал было полуэльф, но слова “как там Вивьен?” так и не сорвались с его губ – Калеан упредил их.

- Я знаю всего ничего, Эйнеке, - вздохнув, признался Калеан. - Мы потеряли с ней связь пару дней назад. С ней и с другими связными при дворе Корги.

Эйнеке похолодел. Его словно бы окатили стылой водой в этот невыносимо жаркий день. Кровь превратилась в колючие льдинки.

- Это ничего не значит, - тут же попытался успокоить его Калеан. - Может, ничего и не произошло. Такое бывает у агентов. Особенно у тех, что в прислуге!

Ну да, действительно: несколько дней – не такой уж и значительный срок. В конце концов, может Корга замыслил какой-нибудь прием и все, кто играет роль его прислуги, слишком заняты?

- Доедем до Кагарана и во всем разберемся, братишка, - наконец-то вмешался в разговор Наталь. Голос звучал его твердо и уверенно, и уверенность эта разогнала лед в крови Эйнеке, заставила сердце забиться с новой силой.

- Ты ведь здесь для этого, да? - спросил Наталь у Калеана, и тот охотно кивнул.

- Именно, - подтвердил Калеан и ободряюще улыбнулся Эйнеке.

Эйнеке не нашел в себе сил ответить на эту улыбку, но медленно кивнул, принимая к сведению все сказанное другом и своим близнецом.

- Какой у нас план? - осведомился он.

XXVI. Сквозь пепел и пламя. Под стенами Кагарана

Они остановились вне городских стен, но в минутах пятнадцати от городских стен. Рукой подать, и все-таки в стороне. Подобный расклад устраивал и близнецов, и Калеана, и в особенности И`Нэльо, который явно не испытывал восторга в отношении большого и многолюдного города. Предложенный Калеаном постоялый двор с незамысловатым названием “У ворот” также устроил всех.

Большое здание в три этажа (первые два – каменные, а третий уже из дерева) с яркой красной черепицей и серебрящимся на солнце флюгером в виде выгнушейся дугой кошки. Просторная конюшня, рядок хозяйственных построек и даже свой тенистый садик, душисто пахнущий зеленью и апельсинами. Выглядел постоялый двор весьма привлекательно и отнюдь не бедно. Едва ли в таком месте можно столкнуться с нищим бродягой или неотесанной деревенщиной! Этот постоялый двор куда больше подходил удачливым купцам, странствующим чародеям и тем из дворян, что не желают обременять друзей и соседей своим присутствием в их пышных поместьях.

Конклаву придется нам щедро заплатить… - шутливо заметил Эйнеке, когда они подъехали ко двору и стали спешиваться.

Калеан насмешливо фыркнул. Отзвук его веселья пронесся по той телепатической связи, что они наскоро сплели между собой за остаток пути от перекрестка до кагаранских предместий.

Уверен, господин Аст`Рэй не пожелает для вас золота, - отозвался Калеан почти что легкомысленно, а затем, словно бы извиняясь, заметил: - Не могу остановиться в заведении дешевле. Если Сахарка украдут, учитель свернет мне шею!

Сахарком звали его коня, хоть и с красавцем-ортесианом это нелепое имя вязалось едва-едва. Опасения друга Эйнеке понять мог: чистокровные эльфийские кони в землях людей были настолько же редки, насколько и ценны. С другой стороны, полуэльф не сомневался в том, что и в столь приличном (на вид уж точно!) заведении может сыскаться человек, которого ортесиан не оставит равнодушным. Впрочем, сообщать об этом другу Эйнеке не собирался, а потому прогнал прочь сие мимолетную мысль. И вовремя: Калеан снова воспользовался их телепатической связью.

Я угощу вас ужином. Будем считать за компенсацию затрат, - пообещал эльф.

Эйнеке отозвался на это беззвучным одобрением: не любил он, конечно, когда их с братом расходы брали на себя (в конце концов, они и сами могут заплатить!), но против ужина возражать не стал – одна-единственная любезность не могла задеть его гордости. Наталь, тоже включенный в эту цепь разумов, заметно ободрился. Один лишь И`Нэльо остался равнодушен подобному известию и то лишь потому, что ничего о нем так и не узнал. Разум И`Нэльо не нашел среди других умов ни Эйнеке, ни Калеан, ни тем более Наталь, что был даже в телепатическом искусстве искушен лишь самую малость.

Он – единорог, а для единорогов такое нормально. Быть скрытными настолько в их природе, что даже их умы скрыты на телепатическом фоне, - пояснил Калеан и несколько смущенно добавил: - Я читал об этом.

“Разумеется, читал”, - усмехнулся про себя Эйнеке.

Его определенно забавляло то, каким стал Калеан с годами: вместо беспокойного мальчика, обреченного доказывать всем и вся, что он достоин имени своего великого родича-мага, теперь полуэльф видел строгого и немного застенчивого мужчину, погруженного в науки и книги. Ну просто книжный червь! И будущий кабинетный ученый… Хотя вот для последнего, как считал Эйнеке, Калеан был слишком умен и любопытен от природы, а еще он слишком… слишком живой. Он не станет отсиживаться в теплых и безопасных кабинетах магических башен и дворца Альвеноста. Калеан будет странствовать и изучать мир на собственной шкуре, даже если и впрямь станет новым Первым чародеем Альдана.

После того незначительного разговора об особенностях единорогов они вернулись к Вивьен, к замыслам Конклава и к Кагарану. О Вивьен Калеан действительно знал немногим больше Эйнеке: она устроилась в Кагаране и поступила на работу в качестве служанки при дворе Корги, быстро втерлась к нему в доверие, однако никаких значимых подробностей о его делах добыть не сумела, а потом связь с ней и другими агентами прервалась. Несколько более полезными оказались сведения Калеана о делах в Светозарной башне. В приграничной крепости собрались едва ли не все хоть сколько-нибудь значимые чины Церкви Спасителя. Мириам говорил, что они намерены устроить нечто вроде собственного конклава или вроде того. В пути к Светозарной находился и сам Владыка Церкви.

Пока там все спокойно, но учитель считает, что и у церковников есть… какой-то замысел в отношении кагаранцев. Ситуация обостряется, - говорил (вернее, думал) Калеан и тревоги своей не скрывал.

Церковникам не нравится наше присутствие в Светозарной, только вот возразить ему они не могут. Господин Мириам вызвал других магов Конклава, да только пока они доберутся пройдет еще уйма времени! - не только тревога звучала в душе Калеана, но и такая явная неприкрытая досада. Кажется, он верил, что присутствие небольшого войска из магов Конклава удержит и мятежников, и церковников от кровопролития.

Эйнеке придерживался другого мнения. И он бы им поделился, если бы это имело хоть какой-то смысл. Сейчас полуэльф предпочитал слушать, а не говорить. Наталь придерживался той же тактики, хотя и позволил себе поинтересоваться:

И зачем тебя сюда отправили? Своих шпионов из дерьма вытаскивать? - грубовато, но достаточно прямолинейно – Нат был в своем репертуаре.

Скорее для того, чтобы узнать надо ли их вытаскивать из дерьма или нет. В конце концов, до дерьма попросту могло и не дойти, Наталь, - отозвался Калеан с легким намеком на веселье.

И тебя так просто отпустили эти фанатики? - осведомился Эйнеке. Ситуация в Светозарной башне представлялась ему достаточно напряженной, чтобы путешествие Калеана в Кагаран вызвало среди церковных чинов определенные подозрения.

Но и тут Калеан не растерялся и не заставил ждать ответа.

У них не было выбора. Я – ученик и мне должно учиться. Для учебы нужны книги, а в Кагаране большая библиотека, - вот теперь веселье в его уме зазвенело особенно ярко и звонко.

И веселье это заразило близнецов. Они даже тихо посмеялись. На том диалог угас сам собой. К тому же, до постоялого двора тогда оставалось всего ничего, а с прибытием туда стало совсем не до разговоров. Куда большей необходимостью стала аренда комнат, забота о лошадях, собственном ужине и одежде, а также о долгожданной и такой желанной помывке.

Только поздним вечером за ужином в кабаке на первом этаже они собрались все вместе. Снова закипел разговор. На это раз вслух, но совершенно отвлеченный от всяких дел. В многолюдном зале ни о каких делах речи и быть не могло. Первым из-за стола вышел Наталь – отправился играть в кости с шумной компанией у самого очага. И`Нэльо был следующим. Захотел подышать воздухом, однако Эйнеке заподозрил, что тот попросту ушел спать в сад. Нутром чувствовал, что И`Нэльо совсем не привык ночевать в четырех стенах.

“Утром надо искать в саду, а не в постройках”, - про себя отметил Эйнеке.

Они остались вдвоем с Калеаном. Общество друг друга их не тяготило, хотя и разговор не клеился. Они наслаждались вином: не самым дешевым и не самым дорогим, но определенно хорошим, как и почти всякое вино родом с юга Вольных Земель; и молчанием. Когда же Калеан вдруг решил нарушить это расслабленное молчание, он застиг Эйнеке врасплох.

- Тебе ведь нравится эта женщина? - спросил он и без тени смущения. Смущение эльфа почему-то вдруг оставило… Сказалось вино?

- Вивьен? - уточнил Эйнеке, сфокусировав взгляд на друге. Не дождавшись ответа (а о ком они, в конце концов, еще могли говорить?), сказал:

- Да, мне она нравится.

Калеан медленно и как-то даже задумчиво кивнул.

- А тебе разве не нравятся человеческие женщины? - что ж, вино и у Эйнеке убавило смущения.

- К эльфийским я тяготею куда больше, - усмехнулся Калеан и пригубил свою кружку. Отпил, затем отставил ее, изрядно опустевшую, на стол.

- Она ведь не поедет с тобой на восток, ты это знаешь? - Калеан посмотрел на Эйнеке внимательно и как-то… сочувственно.

Эйнеке вздохнул. Отпил вина (на этот раз оно показалось ему горьким) и сказал:

- Знаю, - и голос его звучал твердо. Гораздо тверже, чем ожидал сам Эйнеке.

- Это хорошо, - Калеан снова кивнул: на этот раз одобрительно.

Они помолчали, но совсем недолго. Допили вино. Калеан словно невзначай заметил:

- И`Нэльо не нравится это путешествие. Он не хочет тут быть. И все-таки он здесь. Почему? - эльф поднял на Эйнеке вопросительный взгляд.

Эйнеке нахмурился.

- Обычно могущественные и древние существа не помогают просто так.

С этим Эйнеке поспорить не мог. Да и не собирался он спорить. Его самого вдруг заинтересовало: а какой именно мотив у И`Нэльо для всего этого?

***

“Обычно могущественные и древние существа не помогают просто так”, - навязчивая мысль. Она не давала уснуть.

И`Нэльо не внушал угрозы, не вызывал даже мимолетной опаски. Слишком мягкий, слишком травоядный… В том, что И`Нэльо могуществен, Эйнеке не сомневался, однако полагал, что могущество это настолько созидательно, что едва ли способно принести вред. И`Нэльо – целитель. Разве целитель способен нанести вред? Только уйти в самый неподходящий момент, предать и оставить в беде…

“А так ли это ужасно?..” - спросил сам себя, ворочаясь на мягкой постели.

Если его предаст Вивьен – это будет больно. Если предаст Калеан – очень больно, Наталь – смертельно. И`Нэльо? Это предательство Эйнеке переживет. По крайней мере, если говорить об эмоциональной стороне вопроса. Практическая сторона… Что ж, тут остается только быть настороже. Но разве есть другой выбор?..

“Так ли разумно прогонять И`Нэльо сейчас?” - Эйнеке нахмурился, не открывая глаз. Он наконец-то нашел более-менее удобное положение в постели, и даже ночная духота после жутко жаркого дня его почти не донимала, но мысли, мысли, мысли!

Нет, прогонять его сейчас – совершенно неразумно, невыгодно. Так говорила Эйнеке его прагматичная сторона натуры. Другая – более эмоциональная и человечная – не возражала, хотя и требовала: “Поговори с ним”.

“Поговорю”, - пообещал сам себе, и все-таки провалился в зыбкое подобие сна.

***

Проснулся Эйнеке рано, вопреки всем своим привычкам. Не мог спать, да и не спал толком. Тревожное предчувствие витало в воздухе, скользило по коже, щекотало нёбо. И`Нэльо? Нет, если он и тревожил Эйнеке, то лишь самую малость. Что-то было еще и что-то гораздо большее, чем всего лишь одно живое существо (даже такое древнее, как Оронель). Это что-то заставляло его щит вибрировать: чуть-чуть, лишь самую малость и почти незаметно, но все-таки.

“Сегодня что-то случится”, - Эйнеке это знал, проснулся с этой мыслью. Что можно сделать с этим? Ничего. Пока действительно не случится, кажется, ничего.

Вздохнул и поднялся с постели. Наталь и Калеан спали. И`Нэльо, как и думал Эйнеке, так и не вернулся в здание постоялого двора. Оно и к лучшему. Если Эйнеке найдет единорога в саду, то вот – она возможность поговорить с глазу на глаз. Потом, как подозревал полуэльф, такой возможности не представится.

Он мягкими, почти кошачьими шагами пересек арендованную просторную комнату и, наскоро одевшись, спустился по лестнице на первый этаж в полупустой зал.

Сонные слуги, такой же сонный хозяйский сын за стойкой, несколько купцов, намеренных пораньше тронуться в путь, и больше никого. Они встретили Эйнеке таким же сонным равнодушием и даже не стали провожать взглядом, когда он молчаливой тонкой тенью выскользнул за дверь.

Утро пахло росой и прохладой: мимолетной, но такой приятной. Эйнеке замер у входа и вдохнул полной грудью. Что ж, если И`Нэльо и впрямь предпочел спать в саду, его осудить не за что.

Едва поднялось над горизонтом солнце: нежно-розовое. Оно не набрало беспощадной огненной силы. Пока не набрало – день, как предполагал Эйнеке, снова будет жарким. Возможно, не таким жарким как вчерашний, но все-таки. Роса мелкой россыпью окутала всю растительность под ногами. Эйнеке про себя порадовался тому, что сапоги у него достаточно высокие, иначе обратно ему бы грозило вернуться с мокрыми ногами. Тропинка вела вглубь апельсиновой рощицы.

Эйнеке двинулся по ней. Если И`Нэльо в саду, то где-то в самой его глубине. Он бы наверняка ушел прочь от всех хоженых людьми дорожек, да только в окрестностях Кагарана – города крупного и окруженного оживленными предместьями – таких попросту не было. Так что, если И`Нэльо здесь, эта тропинка так или иначе приведет Эйнеке к нему.

Цикады еще не проснулись, но сверчки уже утихли. Над садом царила тишина, изредка прерываемая первыми посвистами утренних пташек. Их крохотные пернатые тельца мелькали то тут то там между садовых деревьев. Запах земли, мокрой травы, сладких цветов и апельсиновой цедры. Возможно, Эйнеке и самому следовало ночевать здесь, а не в четырех стенах. Просторная и чистая комната сейчас казалась ему чем-то сродни тесной клетки, в которой он сам себя запер.

И`Нэльо полуэльф нашел у самого дальнего края сада, в стороне от тропинки. Светлый силуэт легко угадывался среди свободно посаженных деревцев. Не желая пугать единорога, Эйнеке тихо позвал:

- И`Нэльо!

Миг, и тот оглянулся.

- Эйнеке? - так же тихо отозвался И`Нэльо. Посмотрел на полуэльфа с удивлением и с интересом.

И`Нэльо повернулся обратно. Он что-то рассматривал там – за границей апельсинового сада. Эйнеке подошел ближе.

Кагаран.

И`Нэльо смотрел на Кагаран. Просто так или что-то интересное приметил? Эйнеке сощурился, оглядывая шпили и башенки города с особенным вниманием, но не увидел ничего хоть сколько-нибудь примечательного: ни столпа дыма, ни незнакомых знамен, ни кипения магии над городскими крышами.

- Мне тревожно, - признался вдруг И`Нэльо.

Эйнеке кивнул и, с мгновение подумав, сказал:

- Мне тоже тревожно. Не знаю почему. Просто… Просто тревожно, - и выдохнул. Легкое поветрие обдало кожу прохладой. Эйнеке прикрыл глаза, однако насладиться этой свежестью толком не сумел – стоило признаться в собственной тревоге, как она обрела особую силу.

- Тебе не хочется здесь находиться, ведь так, И`Нэльо? - спросил Эйнеке, открыв глаза. Он перевел взгляд на единорога. Тот посмотрел на него в ответ, удивленно вскинув брови.

- Не хочу, - подтвердил И`Нэльо и тут же добавил: - но я должен тут находиться.

- Почему? - тогда спросил Эйнеке. - Зачем ты пошел с нами?

И`Нэльо неопределенно пожал плечами, мол, не знаю, затем качнул головой, словно бы борясь с чем-то внутри себя – своего ума. В конце концов, он сказал:

- Таков мой Путь. Он свел меня с тобой и Наталем, а потом привел сюда и поведет дальше, пока я не найду то, к чему он меня ведет.

- Или к кому? - предположил Эйнеке, лукаво улыбнувшись.

- Или к кому, да, - согласился И`Нэльо, ответив на его улыбку улыбкой: не хитрой, а невинно-добродушной и такой искренной.

И все-таки такой ответ Эйнеке не удовлетворил. Попросту не мог удовлетворить! Весь ответ И`Нэльо укладывался одно-единственное и такое бестолковое “я сам не знаю”. Разве это достойный столь древнего существа мотив?..

- Что такое Путь для тебя? - спросил Эйнеке мягко. - Это что-то вроде… судьбы? Или как у друидов – часть учения?

И`Нэльо тихо рассмеялся и покачал головой.

- Скорее что-то вроде предназначения, - ответил он, а потом совершенно неожиданным образом и сам перешел в наступление – не дал Эйнеке задать следующий вопрос.

- Я не знаю, как объяснить тебе, что такое Путь, даже не проси, - улыбаясь, сказал И`Нэльо. - Это просто часть меня. Такая же неотъемлемая, как сердце или рог. Путь есть, и я должен ему подчиняться. Это моя природа, а я не из тех, кто склонен со своей природой бороться или даже ставить ее под сомнение.

Эйнеке хмыкнул. Последняя возможность для разговора с глазу на глаз, и вот результат: ничего, кроме “я не знаю почему я делаю то, что делаю” и “такова моя суть”.

- Можно сказать, что Путь – это и нечто вроде вашего единорожьего инстинкта? - спросил Эйнеке, руководствуясь уже куда больше любопытством, чем практичностью.

И`Нэльо задумался. Впрочем, совсем ненадолго.

- Наверное, это можно назвать и инстинктом, - согласился он и снова перехватил инициативу: - Я тебя не предам и не оставлю. Ты ведь этого остерегаешься, Эйнеке?

Эйнеке усмехнулся: немного нервно, однако куда больше весело. Единорог словно мысли его прочитал! Неужели все эти беспокойства у него на лице написаны?

- В наших сказках, Оронель пошел с Адальсиаром в последний бой, и Адальсиар погиб в том бою, - заметил Эйнеке. Его предки-эльфы не были склонны лгать в своих легендах как люди, но как и люди они имели склонность приукрашивать, особенно ради большей трагичности. Альданскому фольклору, как считал Эйнеке, вообще была присуща изрядная доля трагизма…

И`Нэльо посмотрел на Эйнеке внимательно и хмуро.

- Не все короли хотят править вечно и не все завоеватели стремятся завоевать весь мир, - наконец сказал он как никогда серьезно.

Тогда Эйнеке не удержался.

- Адальсиар выбрал свободу? - и вопрос этот полуэльф осознал в полной мере лишь после того, как он сорвался с губ.

И`Нэльо снова посмотрел на Эйнеке с особенной внимательностью и даже с некоторыми одобрением, если не сказать уважением.

- Да, он выбрал свободу, - подтвердил И`Нэльо, - и мой Путь с ним кончился, начался новый.

***

На постоялый двор они вернулись вдвоем. Ни к чему беспокоить Калеана и Наталя. Уж кто-кто, а Наталь и впрямь будет беспокоиться, если, проснувшись, не обнаружит брата рядом. И вернулись Эйнеке с И`Нэльо вовремя: их спутники и впрямь проснулись. После утро ушло в сборах и за завтраком. Свои пожитки решили собрать сразу и заранее (вдруг придется покидать Кагаран в спешке?), а завтрак все предпочли сытный, но без излишков. Силы нужны, тяжесть – нет. В Кагаран же отправились за полтора часа до полудня, оставив лошадей в конюшне.

- Лошадям нужен отдых, - вполне резонно заметил Калеан.

- И твой ортесиан уж слишком заметен, - добавил Эйнеке. - Всадника на таком коне запомнят надолго.

Калеан согласился, и на том все обсуждения закончились, а минут пять спустя все четверо двинулись к воротам Кагарана по широкой мощеной дороге. Близнецы впереди, а Калеан и И`Нэльо сразу за ними. И`Нэльо молчал, остальные же скрашивали путь незамысловатой беседой об откровенной ерунде. Впрочем, Эйнеке не столько говорил, сколько наблюдал: за людьми на дороге и за своими спутниками, за очертаниями города впереди. Ощущение подвоха, тревога… С каждым шагом они нарастали.

“Чувствуют ли это Наталь и Калеан?” - Эйнеке украдкой осмотрел своих спутников.

Наталь выглядел настороженным, но, как решил Эйнеке, настороженность брата была вызвана не неизвестностью, а обществом Калеана. Калеан с Наталем знакомы не больше, чем должны быть знакомы два альданских принца, происходящих из разных Домов и видевших друг друга лишь при дворе, а такое не очень-то располагает к доверительности в беседе.

Городские ворота. Толпа на мосту перед ними. Гомон сердитых голосов они услышали еще до того, как увидели столпотворение перед наглухо закрытыми створками и опущенной решеткой.

- Что-то происходит… - протянул Калеан, оглядывая люд и ворота.

- Дерьмо происходит! - буркнул Наталь, хмурясь.

Оба были правы, но Эйнеке в сей момент был куда больше солидарен с братом, чем с другом. И`Нэльо же только замер, а после отступил на шаг.

- Они злы! - прошептал единорог, широко распахнутыми глазами уставившись на кричащих и ругающихся мужиков и баб.

Наталь фыркнул.

- Ну еще бы! Эти говнюки у ворот обломали кому-то утреннюю торговлю!

И подтверждая эту мысль со стороны толпы послышался возмущенный возглас какого-то купчишки, якобы не могущего со своим караваном проехать в город с самого рассвета. Требования объяснений, обращенные к страже на барбакане, тонули в многоголосье, не получая ответа.

- И не только торговлю… - задумчиво добавил Калеан.

- Надо выяснить что происходит, - Эйнеке подал голос. Тревога не ушла, но решительность взяла свое. - Нет толку стоять и глазеть!

Калеан согласно кивнул. И`Нэльо замотал головой, отказываясь подходить ближе.

- Останешься здесь, - мягко произнес Эйнеке.

Единорог облегченно выдохнул. И тут вдруг вклинился Наталь:

- Тебе тоже лучше остаться здесь, братишка, - заявил он.

Эйнеке нахмурился.

- С чего бы это? - ощетинился младший близнец. Он не хотел проталкиваться сквозь толпу, но куда больше не желал бездействовать.

Грянул колокол.

Грянул совершенно внезапно и так громогласно, что толпа разом смолкла. Десятки глаз обратились к выглядывающей из-за городских стен колокольне ратуши и к шпилям собора, словно бы те могли дать хоть какой-то ответ о происходящем. Мгновение, и молчание толпы сменилось новым взрывом криков: отчаянных, злобных и напуганных.

- Давите их, ребята! - крикнул кто-то особенно безбашенный.

Свистнуло в воздухе что-то небольшое, но увесистое. Брякнул металл. Началась давка.

- Льется кровь. Там льется кровь! - тут же взволновался И`Нэльо. Его глаза превратились в две плошки: возбуждение и страх смешались в их взгляде. Единорог отшатнулся, почти что отскочил прочь с моста – подальше от толпы.

- Эй, ты! Стой! Что там происходит?! - Калеан напротив ринулся к толпе.

С нечеловеческой силой он схватил за плечо и тряхнул, привлекая к себе внимание, паренька лет двенадцати. В голосе Калеана прозвучала власть, а от сдержанной скромности не осталось и следа.

Наталь замялся, вопросительно взглянув на Эйнеке: защищать его и И`Нэльо или следовать за Калеаном? Первое ему, очевидно, было ближе, однако принять решение сам брат не мог, и Эйнеке это видел. И он почти что откликнулся на немой вопрос близнеца…

Волна.

Незримая волна вырвалась из города. Прошла сквозь стены и накрыла с головой. И`Нэльо взвизгнул, шарахнувшись. Эйнеке… Эйнеке почувствовал, как жар охватывает его. Открыл рот, почти сказал… сказал что-то… Мысль ускользнула – была выбита из его ума неведомой силой. Силой, которая затронула лишь магов, но никого более. Теряя сознание, Эйнеке видел, как замер испуганный и словно бы зачарованный И`Нэльо, как схватился за голову Калеан.

Темнота.

Она длилась не больше ничтожной доли мгновения, а затем ее озарило солнце: огненный шар, пышущий силой и жаром. И жар этот затопил Эйнеке. Втек в его кости, заструился по его жилам. Знакомые ощущения. Прекрасные ощущения! Чистая ярость и могучие крылья. Неудержимое желание нестись вперед и убивать, убивать, убивать. Вырваться. Отомстить. Осудить. Восстановить справедливость самым непримиримым и суровым образом.

Но ярость уступила. Уступила эта свирепая жажда справедливости.

И голос. Слова: отчетливые и ясные:

Они захватили Кагаран. Переворот. Я в плену. Карло Ферри – не тот, за кого себя выдает.

“Вивьен?..”

***

Крылья. У него были крылья: могучие и багряно-алые. А еще его переполняла ярость. Ярость, обида и непонимание. Как он мог отдать столько людям (отдать всего себя!), а взамен получить только нож в спину?! Предательство. Предательница! Ярость клокотала в глотке и рвалась наружу пронзительным клекотом. Она пылала на его перьях колдовским пламенем. Он мог бы испепелить весь город. Он хотел бы испепелить весь город! Но даже в гневе своем чувствовал сожаление. Сожаление, сострадание, такое ясное и отчетливое желание не причинить вреда больше, чем нужно. Он вскроет рану и выпустит гной, прижжет ее, а потом…

Потом были застенки какого-то скверного места, какого-то карцера. Мгновение назад Эйнеке чувствовал себя не собой, но кем-то еще. Теперь он был куда больше Эйнеке, чем кем-то другим. Видел тюрьму, чувствовал холод и влагу подземелья. И женщина… Он видел женщину!

ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! - чужая мысль. Совсем не его!

“Вивьен?” - а вот эта мысль целиком и полностью принадлежала ему – Эйнеке.

Он узнал женщину. Да, это действительно была Вивьен. Предательница? Относились ли слова этого… этого голоса к ней? Кого Вивьен могла предать? Конклав? О, едва ли! Но голос все вопил и кричал, кто-то ярился, а на Эйнеке вместе с этой жгучей яростью накатывала новая волна видений. Она уносила его прочь – к некогда белым, а теперь черным от копоти дворцам, к какой-то давней и совсем чужой войне.

“Нет-нет-нет! Не сейчас!” - Эйнеке воспротивился. Ухватился за образ Вивьен в той темной и сырой темнице. Оттолкнул от себя чужие мысли. Попытался осмотреть Вивьен как следует.

Сердце болезненно сжалось. Вивьен была бледна, а на ее лице, руках и плечах даже в сумраке темницы виднелись синяки: большинство застарелых и уже начавших темнеть, но некоторые (особенно на лице) казались свежими. Кто-то знатно ее поколотил, причем совсем недавно. Боль быстро сменилась гневом, и он теперь совершенно точно принадлежал Эйнеке, но не… не кому-то. И это чувство едва ли не унесло Эйнеке обратно в хоровод видений.

“Где она?” - спросил Эйнеке сам себя, перебарывая свой гнев. Заставил себя сосредоточиться не на вспыхнувшей было жажде отомстить, а на том, что окружало Вивьен, но…

Ничего.

Ничего достаточно примечательного. Безликие стены. Густая темнота, лишь самую малость освещенная крохотной блекло-рыжей полоской света из-под двери. Дверь… Тоже ничего примечательного: добротная – да, но в остальном самая обыкновенная деревянная дверь.

Эйнеке упрямо силился выцепить хоть что-то в открывшемся ему видении, но чем больше старался, тем дальше ускользал из видений вообще. Приходил в себя?.. Очень даже возможно! И так не вовремя!

“Что делать?” - вспышкой-молнией пронеслось в уме.

Эйнеке отчаянно заметался.

- Вивьен! - позвал он.

Никакой реакции.

Образ Вивьен блек и мерк, но…

“Корга. Это он во всем виноват!” - внутренний голос: холодный и все еще яростный. Его собственный. Некоторая часть Эйнеке, куда менее подвластная панике, напомнила о себе.

Корга. Действительно. Кто если не он?

XXVII. Сквозь пепел и пламя. Спасение

Эйнеке обнаружил себя полулежащим в стороне от моста, на обочине дороги за ним. Все еще вопили и кричали люди, бил колокол, но они остались там – далеко, а тут… Кажется, тут еще оставалось какое-то подобие безопасности.

Судорожные выдохи срывались с губ. Тело мелко дрожало. Пальцы сгибались и разгибались, словно бы пытались что-то или кого-то схватить. И сердце… Сердце колотилось так, словно бы Эйнеке только-только убежал от погони.

Он пришел в себя? Действительно пришел? И почему ему пришлось приходить в себя?!

Взгляд Эйнеке метался. Над ним кто-то стоял. Двое. Да, их было двое. Сперва расплывчатые силуэты, но Эйнеке сморгнул неожиданные слезы, и черты их прояснились. Первый – отражение его самого. Наталь. Наталь был здесь! Второй – Калеан. И с Калеаном явно было что-то не так…

Красное на белом. Кровь? Калеан то и дело прижимал к носу манжет. Что-то вытирал, смахивал, сердито шипел, морщась то ли от боли, то ли просто от неудовольствия. Неважно. Важно сказать… сказать им о Вивьен!

- Она… - Эйнеке попытался, но голос совсем не слушался его.

- Тихо, спокойно. Все хорошо! - обеспокоенный (и такой несчастный) голос Наталя прозвучал почти у самого уха.

Теперь Эйнеке с удивлением обнаружил себя в объятиях брата. Через его плечо увидел и смертельно-бледного И`Нэльо, замершего совсем неподалеку. Он смотрел куда-то в сторону города, не отводя широко распахнутых глаз.

“Не сбежал…” - отметил растерянно Эйнеке. Почему-то он был совершенно убежден в том, что И`Нэльо сбежит, как только случится что-то по-настоящему масштабное и кровавое.

- Вивьен… - попытался снова Эйнеке. Власть над собственным голосом вроде бы возвращалась к нему, однако звучал тот все равно хрипло и сдавленно.

- Вивьен… - и еще раз: теперь тверже и громче.

Наталь отстранился. Заглянул брату в глаза.

- Что? - спросил старший близнец, но младший ответить не успел – Калеан резко опустился рядом и потребовал:

- Эйнеке, если ты меня понимаешь и слышишь, возьми уже свою магию под контроль!

“Что?” - теперь настал черед Эйнеке не понимать.

Он растерянно моргнул и наконец-то заметил, как напряжен был Калеан и как на лбу его и висках блестели бисеринки пота. Тогда же заметил и как что-то (и не только объятия Наталя!) обволакивает его, удерживает, не дает магии вырваться из тела и разворотить все и вся на своем пути.

Укол вины. Что ж, он быстро прояснил рассудок! Эйнеке усмирил свою силу, обратил ее из яростной волны в щит и стянул к себе. Тогда то странное обволакивающее чувство ушло. Не сразу, но мало-помалу оно сошло на нет, и Калеан, шумно выдохнув, едва не свалился рядом. Наталь вовремя ослабил объятия и подхватил его.

- Еще немного, и я бы все… - пробормотал он, уронив белокурую голову на плечо Наталя. На лице старшего близнеца отразилось то, что младший смог бы трактовать только как некую смесь вины и неловкости за него – Эйнеке, но выражение это вскоре уступило другому: серьезному и сосредоточенному.

- Что с Вивьен, Эйнеке? - спросил он брата осторожно.

И спросил вовремя, потому как мысли Эйнеке начали соскальзывать куда-то в сторону Калеана, которого он, кажется, чуть не угробил (а вместе с ним, возможно, и всех, кто находился рядом).

- Она в плену, - сглотнув, выдавил из себя Эйнеке.

Калеан вскинул голову и внимательно посмотрел на него.

- У Корги, - Эйнеке сумел заставить себя произнести еще пару слов, потом голос его сорвался и полуэльф закашлялся. Лишь откашлявшись сумел добавить: - Я так думаю.

Наталь молчал. Молчал и Калеан. Эйнеке молчать не мог, хотя все его существо требовало хоть пару минут молчания и отдыха.

- Я ее вытащу, - потому что иначе и быть не могло.

***

Вернулись в комнату на втором этаже таверны. Иного не оставалось, ведь погибнуть в толкучке у запертых ворот ни один не желал. И никто из них четверых не считал замысел Эйнеке разумным, даже сам Эйнеке. Проникнуть в город сейчас – чистой воды самоубийство. И все-таки именно это Эйнеке и намеревался сделать.

- Ты уверен? - спросил Калеан, как только они вернулись в арендованную комнату. Кровь на лице друга все еще отзывалась в сердце Эйнеке виной.

Наталь вопросов задавать не стал – и без того знал, что Эйнеке уверен, совершенно серьезен, не отступит и вообще все уже решено. Вместо того, чтобы тратить время на болтовню, старший близнец замер у окна.

“Следит за обстановкой”, - сразу понял Эйнеке. Понял и про себя одобрил. Что бы не происходило в Кагаране сейчас, им следует быть готовыми к самому скверному повороту событий.

- Уверен, - коротко отозвался Эйнеке.

Калеан явно намеревался сказать что-то еще. Наверное, что-то вроде “ни к чему так рисковать ради рядовой агентки” и “Конклав вызволит ее, когда представится такая возможность”, однако благоразумие в Калеане победило быстрее, чем эти слова сорвались с его губ. Вздохнув и укоризненно покачав головой, эльф отошел к табурету и водруженному на него тазу для умывания. Вылил туда остатки воды из кувшина и принялся приводить себя в порядок.

Эйнеке оглянулся на И`Нэльо. Тот молчал и был бледен, вроде бы очевидно, что самочувствие у него скверное, однако Эйнеке счел бы себя сволочью, если бы не спросил как он. Почти спросил. В последний момент изменил формулировку, надеясь, что И`Нэльо прояснит кое-что куда более важное и менее очевидное.

- Что ты чувствуешь, И`Нэльо? - Эйнеке сощурился, глядя на единорога с особенным вниманием.

И`Нэльо вскинул брови, перехватив взгляд Эйнеке. Наклонил голову к плечу, словно бы прислушиваясь к чему-то невидимому и ведомому лишь ему одному.

- Они убивают друг друга. Там, за стенами. Под стенами тоже, - разочарованно выдохнул И`Нэльо мгновение спустя и, прикрыв глаза, покачал головой. Вид его теперь нельзя было назвать удивленным или сосредоточенным, только скорбным.

Эйнеке кивнул. Именно это он хотел слышать. Не то, чтобы оно сильно прояснило ситуацию, но укрепило Эйнеке в мысли о том, что нужно действовать и действовать немедленно. Впрочем, желая немного сгладить вновь вспыхнувшее чувство вины, тут же спросил:

- А как ты чувствуешь себя? - да, участие… сострадание вину притупило.

И`Нэльо не ответил, только растерянно пожал плечами и покачал белокурой головой. Возможно, он бы сказал что-то еще, однако голос подал Наталь:

- В городе пожар, - сухо сообщил он и мрачно кивнул на столпы дыма, потянувшиеся вверх над отдаленными черепичными крышами домов и торговых лавок.

Калеан, умывшись, вскинул голову и тоже обратился к окну.

- Скверное дело… - пробормотал он.

Эйнеке не мог с ним не согласиться, но… нужно поторапливаться, выступать как можно скорее, иначе станет слишком поздно.

- Что будем делать, братишка? - осведомился Наталь. Он явно думал в том же ключе, что и его младший близнец.

- Я должен вернуться к учителю, - тогда же заметил Калеан и выглядел он несколько… смущенным. Не хотел оставлять их одних с этой самоубийственной вылазкой?

- Возвращайся прямо сейчас, Калеан, - мягко отозвался Эйнеке.

Что ж, справедливости ради: он и сам не хотел втягивать Калеана в это дельце. В конце концов, он ведь ученик Первого чародея и ему следует беречь как свою жизнь, так и свою репутацию. Если их вылазка завершится неудачей, пострадает и то, и другое.

Немного подумав, Эйнеке добавил:

- Ты должен быть в другом месте. Сообщи господину Мириаму о том, что происходит в Кагаране.

Губы Калеана тронула улыбка: такая же смущенная, впрочем.

- Спасибо, - поблагодарил молодой эльф. Уходить сразу, тем не менее, он не стал. Похоже, считал своим долгом помочь с планом действий. Подтверждая эту догадку, Калеан заметил:

- Под Кагараном проложено немало тоннелей и катакомб. Вы могли бы проникнуть в город через канализацию.

Наталь просиял. Ухватиться за первую попавшуюся идею было вполне в его духе… Эйнеке в противовес брату предпочитал сперва обдумать, а потом уже выбирать.

Пробраться через канализацию – неплохой вариант. По крайней мере, это позволит им проникнуть в город незаметно и, быть может, так же незаметно добраться до владений Корги. В то же время план этот имеет существенный изъян: ни Эйнеке, ни Наталь ничего толком не знали ни о географии Кагарана (они ведь только карты его видели и все!), ни тем более о его канализации. Даже если Калеан укажет им место за городской стеной, где можно проникнуть в подземелья Кагарана, едва ли они сумеют достаточно быстро добраться через них до пункта назначения, а то и вовсе заблудятся! Нет, это слишком большой риск.

- Нет, не подходит, Калеан. Мы попросту заблудимся там, - Эйнеке покачал головой. Немного подумал, прикидывая более подходящие варианты. Припомнил кагаранские карты. Город стоит на реке…

- Не знаешь, можно ли попасть в город с реки? Через речной порт? - спросил несколько мгновений спустя.

Теперь задумался Калеан. Ненадолго, правда. Миг, и эльф оценивающе глянул на Эйнеке, что-то прикидывая в уме.

- Ты можешь разнести решетку на одном из отводных каналов. Они довольно близко к порту, но решетки там не такие большие и, наверняка, не такие прочные, как на входе в порт, - предложил Калеан, но тут же добавил: - Только вы так рискуете привлечь лишние внимание.

Да, взрыв наверняка привлечет лишнее внимание, да и заблудиться в незнакомом городе они с Наталем все равно рискуют, однако этот план показался Эйнеке куда более жизнеспособным. Во-первых, в городе – на поверхности – сориентироваться куда проще, чем в подземельях. Во-вторых, в городе и так переполох. Быть может, их выходка все равно останется незамеченной или замеченной, но безнаказанной. Законникам Кагарана сегодня и без того хлопот хватает!

- Что думаешь, Нат? - осведомился Эйнеке, глянув на брата.

Тот отвлекся от окна.

- Лучше раскроить пару лишних голов, чем шлепать по дерьму в канализации! - обозначил старший близнец. И едва ли с ним можно было поспорить! Хотя Эйнеке предпочел бы обойтись вовсе без разбитых голов.

Перевел взгляд на И`Нэльо: что думает он и пойдет ли он с ними вообще?

- Я с вами! - коротко и даже неожиданно энергично обозначил единорог.

Эйнеке удивленно вскинул бровь, а И`Нэльо коротко пояснил:

- Я нужен там, - короткая пауза, и добавил: - Мой Путь ведет меня в город.

Эйнеке кивнул. Значит, решено.

- Покажешь где эти обводные каналы? - Эйнеке снова обратился к Калеану.

- Ох, вы такие же безумные, как снэхлы по весне! - выдохнул тот и сказал: - Конечно покажу!

***

С Калеаном они распрощались прямо у дальнего и самого маленького обводного канала Кагарана. Оставив им кусочек пергамента с именами и адресами агентов Конклава, что быть может еще оставались в городе, эльф дал шенкеля своему изящному коню и был таков. Эйнеке проводил его взглядом, размышляя о том, что как воспримет вести из Кагарана наставник Калеана и какой оборот теперь примет дело у стен Светозарной башни. Может ли все это обернуться наступлением Святого воинства на Кагаран? А может даже вторжением Наварионской империи в Свободные города? Пожалуй, может. Глупый вопрос, ведь ответ на него и так очевиден. Будь иначе, Вивьен не оказалась бы в плену, а Эйнеке не оказался здесь – у подванивающего затхлостью и нечистотами канала.

“Возможно, мне следовало его отговорить. Задержать…” - подумал Эйнеке.

И за мыслью этой пришла еще одна, причем куда более мрачная. Если бы Калеан заупрямился, то его следовало не “задержать”, а убить. Как сира Эрика. Как многих других, кого Эйнеке уже убил.

Господин Мириам рано или поздно получил бы вести из Кагарана и без Калеана, но это мог оказаться тот случай, когда “поздно” гораздо лучше, чем “рано”. Злоба всколыхнулась внутри. Сперва на Калеана, который ускользнул из его когтей, потом на самого себя: такая глупая промашка! Еще мгновение, и Эйнеке тряхнул головой, прогоняя наваждение. Он бы хотел помочь магам Свободных городов, он хотел бы, чтобы в Вольных Землях осталось побольше краев, неподвластных Спасителю, однако это не его война, а Конклав – не его сюзерен.

“Забудь про политику. Ты здесь для того, чтобы спасти Вивьен, а потом… Потом будет потом”, - сказал сам себе и повернулся к решетке.

Наталь уже пробовал ту на прочность: схватился за толстые прутья руками и тряхнул – ни намека на движение!

- Крепко сидит! - сообщил Наталь сердито.

И`Нэльо промолчал: он оглядывал городские стены. Как подумал Эйнеке, высматривал стражу, однако той они не встречали от самых ворот. Большинство городских законников, судя по всему, покинуло свои посты, и это только играло близнецам на руку. По крайней мере, на этом этапе их вылазки – никто не помешает избавиться от решетки канала, а дальше… Дальше проблемы с большой долей вероятности доставит далеко не только городская стража, но и вся та шушера, что увидела свой шанс в переполохе: городские бандиты, богачи, претендующие на свой кусок пирога и владеющие достаточным количеством мечей, чтобы свои претензии предъявить, мародеры.

“Все как на войне”, - про себя усмехнулся полуэльф. Война – не то, к чему он хотел бы вернуться в своей жизни, однако это то, что Эйнеке уже успел за годы наемничества распробовать и хорошенько изучить.

Даже в постоялом дворе “У ворот” Эйнеке уже чуял вонь начавшейся войны. Дураки беспробудно пили. Дельцы искали способы нажиться. Те, в ком здравомыслия водилось больше, чем отваги и авантюризма, спешно собирались в путь – прочь от города. Авантюристы и отважные же вооружались. В самом городе их ждет то же самое, только вот там уже вооружились и даже сцепились друг с другом все жаждущие власти или просто крови.

Наталь еще раз тряхнул решеткой: та поддалась, но лишь самую малость. Старший близнец рыкнул и напрягся, снова надавил на массивные прутья, однако на этот раз совсем неудачно – оступился и только чудом не свалился в мутный поток канала.

- Не получается! - выдохнул Наталь.

Эйнеке покачал головой, мол, забудь. Ничего иного он и не ожидал. Канал был хоть и небольшим (воды всего-то по колено, а в ширину он от силы полметра!), но строили его на долгие годы и своевременно укрепляли. Надежные опоры, ровная ладная кладка (ни единой трещинки на первый взгляд!) и толстенная металлическая решетка. Наталь, конечно, силен, но не настолько, чтобы своротить столь добротное сооружение.

- Отойдите подальше, - попросил Эйнеке.

Наталь и И`Нэльо повиновались. Прояснять им свой замысел Эйнеке не пришлось – и без того было очевидно к чему дело идет. Эйнеке предпочел бы обойтись без взрывов и сопутствующего им лишнего шума, однако…

Эйнеке закрыл глаза. Раскинул руки. Жертвовать своей силой сейчас – опрометчивая затея. Придется взять извне. Щит обратился когтями и когти эти впились в землю и воду, в сам воздух, простерлись дальше – за городскую стену, выхватывая из умирающих тел крупицы энергии. Для магии преград не существовало. От магии не спасала ни решетка, ни крепкая кладка. Сам того не замечая, Эйнеке улыбнулся или скорее оскалился, будто зверь готовый вот-вот сорваться в погоню. Магия стекалась к нему, наполняла его. Миг, и она завибрировала в костях, запульсировала в жилах. Еще миг, и Эйнеке выпустил ее обратно, но не тонкими ручейками, а могучим потоком – волной, что обрушилась по его воле на решетку канала.

Грянул грохот. Брызги воды и осколки каменной кладки разлетелись во все стороны. Несколько осколков пролетело слишком близко от Эйнеке и магия не отбросила их прочь. Теперь две глубокие царапины кровоточили на его щеке и ухе. Эйнеке и бровью не повел. Голод, почуяв возможность насытиться, вскинулся и теперь подхлестывал вперед – в город, полный мертвых и умирающих.

Эйнеке открыл глаза. Остов решетки дымил в бурлящей мутной воде.

- Идем, - Эйнеке первым шагнул под свод арки, всего несколько мгновений назад перекрытой массивной решеткой.

- Идем! - подхватил Наталь. В руках он уже сжимал рукоять излюбленного молота. В голосе слышался свирепый азарт.

И только И`Нэльо молчал. Свое согласие продолжить путь он выразил кивком. Бледное лицо снова выражало растерянность, однако взгляд… Во взгляде его Эйнеке видел решимость.

***

Обводной канал вывел их на самую окраину речного порта Кагарана. В ботинках хлюпала вода, мокрые насквозь штаны липли к коже. Зато взрыв решетки не привлек ничьего внимания. Во всяком случае так сперва решил Эйнеке, выбравшись на узкую улочку.

В порту царило затишье. Весьма зловещее затишье, если учесть то, что со стороны города то и дело доносились крики. Веяло пожарищем. Порта огонь не коснулся, однако ветер дул как раз в его сторону.

- Лучше поторопиться, - заметил Эйнеке. В голосе его клокотал рык.

Натально кивнул. Тогда же со стороны ближайшего склада послышался треск и хруст, а потом грубая брань. Близнецы переглянулись. И`Нэльо наклонил голову к плечу, а потом озвучил то, что братья и так уже заприметили:

- Двери приоткрыты…

Наталь не отозвался. Эйнеке тоже смолчал. Он ждал, пока Наталь, перехватив поудобнее молот, крался ближе к приоткрытым дверям склада. Резкое движение, стремительный бросок в полумрак постройки, и мгновение спустя Наталь выдернул из-под крыши невысокую тощую фигурку. Швырнул наземь. Замахнулся молотом.

- Э! Нет-нет-нет! - завопил неизвестный, и Эйнеке недовольно поморщился.

Молот на чужую голову Наталь так и не опустил. Все еще держа оружие наготове, полуэльф пнул носком сапога человека – чумазого подростка, одетого вроде бы и не в лохмотья, но и не шибко пристойно.

- А ну говори, кто такой и чего там засел?! - рявкнул Наталь.

Эйнеке же выбросил вперед свой щит, ощупывая им склад изнутри. Есть ли кто-то еще? Засада ли это?

- Джаспер! Джаспер я! - все вопил юноша, прикрывая руками голову.

- Там еще один, - заметил Эйнеке и кивком указал на склад, затем, возвысив голос, потребовал: - Я знаю, что ты там! Выходи, мы не тронем тебя и твоего дружка!

Джаспер тихо выругался, но кричать своему спутнику что-то в духе “не вздумай выходить!” передумал. Из-за двери на свет показался еще один силуэт: долговязый и худой, как жердь. Тоже мальчишка. Немного постарше Джаспера, но тоже перепачканный, да и одет куда хуже.

- Не бейте, дяди! - попросил долговязый.

- А чего вы там шкеритесь, а? - поинтересовался Наталь. Молот он опустил, но от Джаспера не отошел, готовый в любой момент опрокинуть мальчишку обратно на землю.

- Мы… - начал Джаспер.

- Услышали как что-то грохнуло рядом и решили спрятаться, а то в городе неспокойно и кто знает… Ну, мы ж не дураки! - перебил его долговязый.

Эйнеке нахмурился. Оглядел парней. На бандитов они никак не тянули, но вот набитые до отказа карманы намекали, что на складе эти ребята не прятались, а мародерствовали.

“Не мое дело”, - благоразумная мысль. Наверное, она – самое благоразумное во всей этой вылазке в Кагаран.

- А что в городе происходит? - поинтересовался Эйнеке нарочито мягким тоном.

Джаспер и долговязый переглянулись.

- А вы нас отпустите, а дядь? - поинтересовался Джаспер, настороженно косясь на Наталя.

Наталь вопросительно выгнул бровь, словно бы безмолвно вопрошая: отпустим, ведь так?

- На пару вопросов ответите и отпустим, - протянул Эйнеке.

Парни снова переглянулись. Джаспер кивнул, и долговязый заговорил снова:

- Сами не знаем. Там в городе кто-то кого-то резать удумал. Ну, кто-то из шишек! Но то в городе, а до порта ни у кого руки не дошли еще! - заявил мальчишка.

- А в порту кто в кабаках пьет, кто на кораблях и складах своих сидит, чтобы никто, не приведи боги, не спер товар или что-то такое в этом духе! - добавил Джаспер.

Эйнеке усмехнулся: та же картина, что и по ту сторону ворот, разве что с поправкой на корабли и склады. И тут кто-то явно не додумался сберечь свой склад от двух малолетних воришек.

- Город хорошо знаете? - спросил Эйнеке последнее, что его интересовало. Калеан дал им адреса и имена агентов Конклава, но нет никаких гарантий, что хоть кто-то из них сейчас отсиживается дома. Нет и никаких гарантий, что эти агенты живы. Брать свое здесь и сейчас – лучший из возможных вариантов.

- Ну, неплохо… - долговязый пожал плечами.

- Нам надо идти… - мягко напомнил И`Нэльо нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Эйнеке коротко кивнул ему, мол, я помню, а у мальчишек спросил:

- Знаете, где живет Игнасио Корга?

Парни насторожились.

- Где богачи живут знаем… - неуверенно протянул Джаспер.

Тогда же Наталь озвучил первым то, что намеревался сказать Эйнеке:

- Ну вот и покажете нам! - а затем прикрикнул на Джаспера: - А ну вставай, пацан!

- Эй, вы же отпустить обещали! - взбунтовался было Джаспер.

Наталь уже замахнулся, чтобы дать парню подзатыльник. Тот, впрочем, это заметил, сжался и благоразумно затих. Мнговение спустя мальчишка поднялся на ноги, поднял руки в миролюбивом жесте. Долговязый в нерешительности замер.

- Покажете и отпустим, - тихо пророкотал Эйнеке.

И`Нэльо укоризненно покачал головой.

***

Довериться Джасперу и Криспиану – его долговязому приятелю – затеей было в некоторой мере опасной, однако не более опасной, чем все прочее в Кагаране. В конце концов, эти ребята могли завести их в засаду или бросить посреди пути. Однако этого не произошло. Их маленький отряд продвигался вперед: от порта в город, от окраин города до самого его сердца. Наталь шел первым, готовый и принять на себя внезапный удар, и схватить кого из парней, если они задумают дать деру. Джаспер и Криспиан – сразу следом за Наталем. Джаспер указывал путь, время от времени совещаясь с Криспианом о том, каким проулком лучше идти, чтобы не угодить в какую-нибудь заварушку. Эйнеке и И`Нэльо замыкали их скромное шествие, то и дело оглядываясь по сторонам и выискивая возможную опасность.

По части опасностей им сперва везло. Как думалось Эйнеке, везло даже слишком! Путь от порта до центра города через самые его бедные кварталы прошел спокойно. Ни уличных боев (если не считать драки парочки пропойц у дверей переполненного кабака), ни пожаров – либо Джаспер с приятелем столь мастерски выбирали путь, ведомые неким почти сверхъестественным чутьем, либо сами по себе кагаранские трущобы и кварталы бедняков оказались менее всего затронуты внезапными беспорядками. По мере приближения к центру города и, как понял Эйнеке, к дворцу собраний городского совета, ситуация стала меняться не в лучшую сторону.

Удушливый и едкий запах гари становился все отчетливее, все навязчивее. От него уже жгло ноздри и глотку, когда близнецы и их спутники добрались наиболее благоустроенной части Кагарана. Яростные крики, воинственные кличи, приглушенные звоном стали доносились все ближе и ближе.

- Нам нужно их обойти, - тихо, но твердо сказал Эйнеке, тронув Джаспера за плечо.

Джаспер, нервно вздрогнув, оглянулся.

- Я понимаю… - кивнул он. В голосе его не было ни тени раздражения, лишь страх. Мальчишка и сам не хотел попасть под чей-либо меч или схватить шальную стрелу.

И так они шли еще с полчаса, огибая, со слов Джаспера, по широкой дуге захваченные битвой главные улицы Кагарана. Им везло, но удача, в конце концов, чуть не ускользнула прямо у них перед носом.

Близнецы и и их спутники шли переулками мимо очередного эпицентра уличных сражений, когда одним только чудом не угодили под копыта целого отряда конных вояк, стремительно пересекающих широкую мостовую, которую Эйнеке, Наталю и остальным следовало пересечь, прежде чем снова нырнуть в безопасную тень боковой улочки. Свирепо храпящий конь промчался прямо перед Наталем, который в свою очередь резко отшатнулся и едва не опрокинул Криспиана.

Тихая ругань Ната и испуганный вскрик парня утонули в целом взрыве звуков где-то дальше по мостовой. Грохот металла, вопли раздавленных и опрокинутых пехотинцев, визг чьей-то раненой лошади, а следом свист стрел и новый взрыв воплей и криков.

Эйнеке поморщился. Джаспер судорожно задышал, став бледнее самой смерти. Криспиан выглядел не лучше и дрожал, как осиновый лист. Один лишь И`Нэльо загадочным образом сохранял невозмутимое спокойствие. Будто он исчерпал предел собственного ужаса, а потому теперь выглядел столь спокойным и столь… решительным. Решительным настолько, что в сердце Эйнеке вдруг шевельнулось восхищение.

“Таким он был, когда звался Оронелем”, - подумал полуэльф.

До сего момента в его голове никак не укладывалось, как столь нежный и робкий И`Нэльо мог быть одним и тем же созданием, что и Оронель – боевой скакун Адальсиара – короля-воина, короля-завоевателя. Теперь же Эйнеке не сомневался: И`Нэльо и Оронель – действительно одно и то же существо.

- Люди Игнасио Корги носят его герб, так? Черный пес на серебре? - поинтересовался Эйнеке у Криспиана и Джаспера, обойдя их и выглянул на мостовую. Взгляд его зацепил брошенный в спешке чей-то щит с черной оскалившейся псиной в качестве гербовой фигуры.

- Да! - почти одновременно отозвались парни, а Эйнеке удовлетворенно кивнул.

“Если Корга повел своих людей на штурм дворца, его собственный дом едва ли хорошо охраняется!” - рассудил полукровка, и это придало ему уверенности. Быть может, они смогут выручить Вивьен, не слишком потрепав собственные шкуры.

- Сколько еще идти? - между тем поинтересовался Наталь.

Эйнеке, все еще глядя на их невольных провожатых, заинтересованно выгнул бровь: его и самого волновал ответ на этот вопрос.

- Еще кварталов пять, - сказал Криспиан, сощурившись и явно что-то прикинув в уме.

- Но это только до домов богачей, а как далеко там господин Корга-младший живет, мы знать не знаем! - выпалил тут же Джаспер и, почувствовав на себе недовольный взгляд Наталя, поспешил пояснить: - Таких оборванцев, как мы стража к домам приличных людей не пущает!

Взгляд Наталя стал еще сердитее и даже свирепее, но Эйнеке отрицательно покачал головой, мол, не надо, оставь их в покое. По правде сказать, Джаспера и Криспиана Эйнеке было даже жалко. Они явно не желали находиться здесь и сейчас, уж тем более в компании чужаков, один из которых Джасперу башку намеревался молотом раскроить! При других обстоятельствах Эйнеке, пожалуй, бы и не стал требовать от этих мальчишек их сопровождать, но… Что ж, стоит им хотя бы заплатить.

“Едва ли деньги окупят их страх”, - мрачно заметил внутренний голос. Эйнеке отмахнулся от него: окупят или нет – уже не его забота. В конце концов, он не один из этих святых, о которых треплются жрецы Спасителя во время уличных проповедей.

Последние пять кварталов пути пронеслись для Эйнеке за один миг. Приближаясь к цели – возможному месту заточения Вивьен – он чувствовал все большую и большую решимость. И нетерпение. Да, нетерпение Эйнеке тоже чувствовал. Впрочем, не потому что действительно хотел столкновения с людьми Корги. Эйнеке хотел, чтобы все это поскорее кончилось, чтобы Вивьен поскорее оказалась с ним и Наталем, чтобы все они улизнули прочь из этого проклятого города и хоть немного побыли в безопасности до того, как разразится настоящая буря.

- Нам туда! Я знаю куда идти! - вдруг подал голос И`Нэльо.

Все резко остановились. Наталь удивленно оглянулся на Эйнеке. Эйнеке воззрился на И`Нэльо, губы которого вдруг тронула какая-то ну совсем неуместная улыбка. Что эта улыбка означала? Предвкушение? Джаспер и Криспиан, уж совсем растерянные, смотрели на своих пленителей.

- Зовущий рядом. Тот, к кому ведет мой Путь, - пояснил И`Нэльо, посмотрев на Эйнеке особенно доверительным взглядом.

- Я не думаю, что у нас… - начал было Эйнеке, но И`Нэльо вдруг проявил совершенно не присущую ему бестактность и перебил его.

- Твоя женщина там, где он. Он ее знает. Он говорит о ней! - уверенно заявил И`Нэльо и, наклонив голову, спросил: - И его магия… Ты разве не чуешь ее?

Эйнеке нахмурился. Тряхнул головой. Возмутился бы, сказал бы, что И`Нэльо бредит и зазря отвлекает их от спасения Вивьен, но…

Внутреннее и глубоко подсознательное действовало наперед. И`Нэльо спросил чует ли он, и Эйнеке невольно прислушался к клубящейся и возмущенной кровопролитием магии вокруг. От вони гари уже мутило, однако его магическое чутье почти не пострадало от нее. Эйнеке прислушивался мгновение, другое, а потом наконец уловил то, о чем наверняка говорил И`Нэльо.

- Он говорит, что ты уже распробовал его силу… - задумчиво протянул И`Нэльо.

Эйнеке медленно кивнул.

- Я чувствую, - согласился он после продолжительной паузы: знакомая магия и впрямь покусывала его щит, почти просачивалась под кожу. Жгучая. Яростная. Как тот огонь, что люди Акселя пленяли в “Сиреневых холмах” в хрупкие стеклянные сферы.

- Веди, - выдохнул Эйнеке и кивнул еще раз.

Наталь удивленно вскинул брови и покосился на парнишек. Эйнеке тогда, судорожно переводя дыхание – стоило только снова распробовать эту магию, как сердце застучало с утроенной силой! – запустил руку в кошель у пояса. Миг, и он легко кинул парнишкам пару крупных серебряных монет. Слишком щедрая плата за работу провожатых, однако с учетом всех обстоятельств вполне справедливая.

- А ну проваливайте! - рявкнул Наталь опешившим парнишкам.

Тем повторного приглашение не потребовалось. Совсем скоро они уже мчались прочь – обратно то ли в порт, то ли в прилегающие к нему трущобы.

Втроем они продолжили путь. Теперь вел И`Нэльо. И именно он привел их к особняку Корги, к самой его массивной парадной двери. О том, что это дом именно Игнасио Корги говорили и щеголеватые стяги с благородным гербом, и усилившийся след магии – той самой магии, что кружила Эйнеке голову ничуть не хуже крепленого вина.

- Часовых снаружи нет, - заметил Наталь издалека.

Эйнеке кивнул, да и то лишь приличия ради: часовые его бы теперь не остановили, как не остановит и дверь.

Магия. Фонтан щепы. И раскуроченные двери растворились.

XXVIII. Сквозь пепел и пламя. Передышка

Кровь. Война. Братоубийство.

Ничего нового. Просто люди. Такие же люди были сто лет назад, такие же будут и спустя сто лет. Он когда-то хотел изменить их, хотел научить, привить больше любви, больше понимания. Как итог: это они изменили его. Не оставили ему ничего, кроме как рухнуть в ту же бездну, в которой варились сами, а потом сами же назвали чудовищем. Тираном. Деспотом.

Видения. Чужие воспоминания? Собственные сны? Была ли между ними хоть какая-то разница? Вивьен ее не чувствовала, да и не хотела чувствовать. Ее метало как крошечную веточку в вихрях урагана. Ни шанса на сопротивление! Впрочем, и сопротивляться потоку чужих страданий Вивьен не хотела. Зачем сопротивляться, если она вот-вот умрет или уже мертва?..

Дворец собраний городского совета. Так называется это место. Или называлось. Станет ли новый владыка этого города устраивать собрания?

Кровь.

Кровь на полу. Кровь на ступенях. Кровь на гордых стягах с незнакомым гербом, на резных креслах советников. Таким он запомнил этот “дворец собраний городского совета”, а потом обнаружил себя на улицах.

На улицах тоже кровь и тоже смерть. Люди бегут. Люди прячутся. Люди бьются. Те, что при оружии и при своих гербах не могли упустить такую возможность выпустить своего внутреннего монстра!

Его силу черпают как воду из колодца. Черпают и выливают на плоть и сталь, в которую плоть эта заточена. Выливают и на дерево домов, на камень – тоже. Впрочем, камень в отличие от дерева и плоти почти не поддается его силе. Его силу используют как колодезную воду, однако она – пламя.

Город горит…

“Город горит?” - мимолетная мысль, сопровождаемая столь же мимолетным беспокойством.

Что-то внутри Вивьен считало, что весть о пожаре должна ее волновать, пугать, но… Если она мертва (или почти мертва), то какой резон пугаться огня? Достанет он ее тело или нет – уже не имеет никакого значения. Теперь Вивьен остается только одно: холод, холод подвала, ставшего ее могилой.

Он хотел покоя. Всего лишь покоя! Но прежде: освобождения. Освобождение было. Совсем недолгое, однако смерть освободила его и подарила забвение. Потом его нашли. Нашли и вернули людям. Не дали покоя… Снова заставили убивать.

Это наказание. Расплата. Проклятье в награду за то, что когда-то связался с людьми.

Вечное мучение!

Тот другой, чьи мысли и видения обрушивались на Вивьен, негодовал, но куда больше он страдал. И страдания его вольно-невольно цепляли ее. Пробуждали…

“Мне жаль”, - еще одна мысль: полная сочувствия и растерянности. Растерянности было, пожалуй, куда больше, ведь Вивьен не знала, что может сказать ему, как может утешить, да и может ли?..

“Был бы прок…” - от жалости и впрямь проку нет, только вот кроме жалости у мертвой женщины ничего не водится.

Мертвой ли?..

Сквозь тьму и вихри воспоминаний прорвалось ощущение. Теплое ощущение… Почти что приятное!

Прикосновение.

Это было прикосновение. Не злое, как удар, пощечина или щипок, а почти что уютное… Это было просто прикосновение. Самое обыкновенное ощущение ладони на коже: на плече, едва прикрытом порванным платьем, на щеке. Оно придало Вивьен сил. Сил и чувство… чувство живости?

Ох, веки были такими тяжелыми! Будто каменными! Вивьен подняла их. Подняла, но не сразу. Не сразу и сумела разглядеть хоть что-то перед собой. Густая пелена рассеялась спустя несколько долгих мгновений.

Все та же подземная комнатушка, в которой ее пленили, но тяжелая дверь распахнута нараспашку и, казалось бы, едва-едва держится на петлях. В дверях рослый широкоплечий силуэт. Вивьен сжалась: кто-то из мучителей? За плечом высокой фигуры полыхал оранжевый свет. Этот свет разогнал обрывки пелены – осталась лишь дымка, мутящая зрение. Тогда же Вивьен заметила рядом с собой еще одного…

- Она живая. Дышит, - констатировал тихий голос: в нем слышалась и радость, и нервная хрипотца. Вивьен узнала голос и узнала лицо, хоть не смогла толком разглядеть его.

Эйнеке.

Эйнеке пришел за ней!

Вивьен попыталась улыбнуться. Уголки губ дрогнули, но и только. Вместо слов приветствия вырвался сиплый выдох. Она приподняла правую руку, пытаясь коснуться лица Эйнеке, однако и на это Вивьен не хватило сил: ее кисть только самую малость приподнялась над полом, а потом рухнула обратно.

- Побереги силы, - заметив ее неловкие маневры, тихо сказал Эйнеке и погладил по щеке. Такой решительный и такой отчаянный! В этот странный миг он казался Вивьен особенно красивым.

- Нат, подними ее, - приказал Эйнеке и отстранился. Сердце Вивьен кольнуло разочарование. Силы снова покидали ее…

- Он был здесь! Был, а потом его забрали! Совсем недавно забрали! Он где-то рядом! - еще один голос. Незнакомый голос. Взволнованный, почти что напуганный, но такой требовательный!

Сознание меркло.

Силуэт Эйнеке рядом сменился образом Наталя. Миг, и ее подхватили на руки. Подняли с пола. Стылый холод темницы сменился теплом чужого тела. Запах сырости и земли – запахами пота, крови и гари.

- Мы его найдем. Потом. Когда вернемся сюда с Конклавом, - обещал Эйнеке, стоя уже где-то в коридоре.

- Но я должен его найти… - незнакомец сопротивлялся, все еще пытался настаивать.

- Сейчас мы должны позаботиться о ней, - Эйнеке оставался непреклонен.

Скудные остатки сил иссякли. На Вивьен снова накатило беспамятство.

***

Забавно, но в этот раз ее пробудило мерное покачивание. Прежде Вивьен казалось, что “мерное покачивание” может только усыплять, однако теперь ей было суждено открыть для себя новые грани этого явления…

Голова соображала туго, если вообще соображала. Некоторой частью себя Вивьен все еще оставалась крепко убеждена в том, что мертва или вот-вот умрет. Больше склонялась к первому, чем ко второму, поскольку мертвым вроде бы как полагается покой, а не… Что это?

Открывать глаза Вивьен не торопилась – веки чувствовались уж слишком тяжелыми, и сил поднять их женщина никак не находила. Пришлось полагаться на иные чувства: на слух, обоняние, осязание. Мало-помалу смятенная густая чернота отступала, позволяя разуму ее мыслить достаточно складно, чтобы понимать то, что чувствует ее тело.

Боли не было. Удивительно, но от боли не осталось и следа! Истощение же сменилось усталостью: самой обыкновенной усталостью, от которой хочется не лечь и наконец-то издохнуть, а просто… ну, поспать?

Вивьен ощущала тепло. Тепло и мерный стук. Стук сердца? Вивьен хотелось думать, что именно сердца, да и другие ее ощущения свидетельствовали об этом. Кожей женщина чувствовала чужое дыхание: немного прерывистое и взволнованное. А еще она чувствовала легкий ветерок и солнце на коже, вдыхала запахи земли и лошади.

Тогда же она вспомнила силуэт на пороге ее темницы. Вспомнила голос. Вспомнила все то, что уместилось в несколько мгновений ее предыдущего пробуждения.

Эйнеке пришел за ней.

“А теперь везет меня куда подальше от этого дерьмого городишки!” - подумала она с необычайной ясностью и глубоким удовлетворением, а потом позволила себе расслабиться и снова погрузиться в темноту: на этот раз не тревожную, но исцеляющую.

***

На этот раз она пришла в себя уже после заката. Распахнула глаза, даже и не заметив с какой легкостью далось это действие, прежде казавшееся непосильным. Густая темнота между древесных крон. Белые точки звезд. Луны. Причудливая мозаика светлого и темного, разбавленная рыжеватыми отблесками огня. Рядом потрескивал костер. Вивьен его слышала, чувствовала. Ветерок трепал волосы и холодил лицо, однако из-за близости костра и одеяла, в которое ее заботливо укутали, Вивьен было не просто тепло, а даже жарко.

Откинув одеяло, она поднялась на локтях. Огляделась кругом. Рыже-золотистый огонек и впрямь трепетал в аккуратном костерке. Неподалеку дремал, судя по широким плечам, Наталь. Эйнеке Вивьен не заметила. Вернее, не успела заметить. Сперва взгляд ее скользнул по дремлющим стоя лошадям, затем задержался на еще одной, что лежала на земле. Только вот… Лошадь ли это?

“Единорог!..” - с растерянным удивлением заметил внутренний голос. Вивьен изумленно выдохнула, разглядывая серебристо-белую лоснящуюся шерсть, львиный хвост и витой рог существа.

- Мне это просто видится… - пробормотала мгновение спустя. После всего пережитого в Кагаране галлюцинация не казалась Вивьен такой уж и невероятной.

Единорог, заслышав ее тихий голос, шевельнул ушами и приоткрыл глаза. Миг, и снова закрыл – присутствие Вивьен его явно не смущало, а пробуждение не беспокоило.

- Не видится, - прозвучал рядом мягкий и чуть шелестящий голос. - Он настоящий и его зовут И`Нэльо.

Вивьен повернулась на голос и улыбнулась, сама того не заметив.

- Эйнеке! - сорвалось с ее губ: с теплотой, нежностью, почти что с обожанием.

- Эйнеке, - подтвердил он, улыбаясь в ответ столь же нежно. Полуэльф сел рядом с ее одеялом и внимательно посмотрел на Вивьен.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил Эйнеке осторожно.

Вивьен ответила не сразу: прислушалась к себе и к своим ощущениям. Боли не было. Боль словно бы осталась в тех казематах, где ее держал Корга. Усталость? Усталость оставалась, но ее бы поправило еще несколько часов сна – Вивьен в этом не сомневалась. Жажда и голод… Пожалуй, ей следовало немного перекусить.

- Все хорошо, - несколько озадаченно сообщила Вивьен: поверить в собственное относительно хорошее самочувствие оказалось ничуть не легче, чем в настоящесть спящего неподалеку единорога. Некоторой частью себя Вивьен была просто убеждена в том, что не только чудесный зверь – это галлюцинация, но и вообще все, что сейчас ее окружает и с ней происходит.

- Хочу есть… И пить тоже, - призналась Вивьен.

Эйнеке, серьезно кивнув, подал ей мехи с водой, а потом отошел к костерку и котелку.

- Я подстрелил зайца, пока Нат и И`Нэльо разбивали лагерь. Мы оставили для тебя порцию, - сообщил полуэльф, возвращая котелок к огню. - Сейчас только погрею…

Наблюдая за его суетой у огня, Вивьен почувствовала особенно острое чувство приязни и благодарности. Он не просто спас ее, но и заботится о ней! До сих пор!

“А мог бы оставить в Кагаране… Должен был оставить в Кагаране!” - подумала Вивьен и сделала очередной глоток воды: теплой, но все равно вкусной. Вкусной хотя бы просто потому, что пить ей хотелось ОЧЕНЬ.

- Я чувствую себя, кажется, слишком хорошо… - заметила Вивьен, опустошив мехи и отложив их в сторонку.

Эйнеке уже перелил похлебку с зайчатиной в миску и протянул ей вместе с ложкой.

- И`Нэльо исцелил тебя, - пояснил Эйнеке как ни в чем не бывало.

Исцелил. Ну да, разве могло ли быть иначе? Единороги в сказках всегда кого-то исцеляют своим волшебством.

- Мне следует поблагодарить вас всех, - заметила Вивьен после долгой паузы, которую не без жадного удовольствия потратила на свою порцию еды.

- Поблагодаришь утром, - отозвался Эйнеке с благосклонной улыбкой.

Вивьен согласно кивнула и отставила миску. Обязательно поблагодарит. Это самое меньшее, что она может сделать.

- А пока тебе надо поспать, - убирая миску прочь, заявил Эйнеке.

- Погоди, - Вивьен покачала головой.

Она тоже улыбалась. Снова. Не могла не улыбаться, глядя на него, на его синие глаза, казавшиеся в темноте ночи почти что фиолетовыми, на вьющиеся каштановые волосы, на чуткое худое лицо.

- Погоди! - повторила Вивьен чуть более требовательно. Не могла она спать… Совсем не могла! Ей бы понять…

- Где мы Эйнеке? - спросила она. - Куда мы едем? Какие вести из…

Договорить она не успела.

- Тс-с-с! - Эйнеке приложил палец к губам.

Вивьен резко замолкла, сперва испугавшись, что чуткий слух полуэльфа уловил какую-то опасность в чаще, но…

- Все завтра, - пообещал Эйнеке, а у Вивьен отлегло от сердца: опасности нет. Быть может, их и преследуют, но неведомая погоня еще не настигла…

- Но… - Вивьен попыталась воспротивиться, однако Эйнеке был неумолим.

- Все завтра, а сейчас тебе нужно поспать еще, - твердо сказал он.

Вивьен думала поспорить всерьез, но, заглянув Эйнеке в глаза, передумала.

“Он устал…” - констатировал внутренний голос. Усталость Вивьен уловила и в глазах Эйнеке, и в самом его лице: темные круги и бледная кожа ясно намекали на то, что он порядочно недосыпает в последние дни.

- Тебе тоже нужно отдохнуть, мой милый Эйнеке, - промурлыкала Вивьен, сближаясь и оплетая его длинную худую шею руками. Потянула за собой, и Эйнеке вроде бы поддался, но в последний миг замер.

- Я не могу, - с явным сожалением выдохнул Эйнеке и, поцеловав ее в висок, отстранился.

“Почему?” - почти сорвалось с губ Вивьен, но Эйнеке ее опередил.

- Без часового никак нельзя, - пояснил он, и Вивьен не без разочарования выдохнула. Понимающе кивнула, однако лечь не успела.

Хрустнула лесная подстилка, и женщина из-за плеча Эйнеке увидела, как поднялся на ноги И`Нэльо, вскинул изящную голову и тихонько зафыркал. Эйнеке тоже оглянулся на единорога. Взгляд полуэльфа стал задумчивым. И`Нэльо тем временем побрел к самой границе их лагеря, где и замер точно высеченная из мрамора причудливая статуя.

- Кажется, вопрос с часовым решен, - заметила Вивьен, не сдержав добродушного смешка. Ей предстоит поблагодарить И`Нэльо не только за свое спасение, но и за ночь с Эйнеке.

- Пожалуй, - согласился Эйнеке. Наверное, он сказал бы и еще что-нибудь, однако Вивьен не позволила: припала к его приоткрытым губам, обозначая поцелуй.

- Поспи со мной, милый Эйнеке, - попросила она, а он и не подумал возражать.

“Мне будет очень сложно его оставить…”

XXIX. Сквозь пепел и пламя. Переговоры у Светозарной

Светозарная башня или побег – выбор не из приятных. В этом Эйнеке убедился еще до того, как они покинули Кагаран. И вроде бы выбора можно было избежать, дав волю своему чувству самосохранения: чужие войны – это чужие войны, и они никак его не касаются, даже за деньги, ведь теперь Эйнеке – никакой не наемник. Однако дать волю этому самому “чувству самосохранения” он не мог. Вернее, не хотел настолько, что не мог. Это было бы равносильно попытке прыгнуть повыше, когда уже свалился в колодец и сломал себе обе ноги: вроде бы и смахивает на попытку выкарабкаться, но уже настолько несвоевременную, что нет никакого смысла продолжать. К тому же, имели место и другие чувства…

Эйнеке не считал себя человеком (полуэльфом?) чести, однако признавал перед самим собой, что сбежать сейчас – совершенно бесчестно. Он не мог оставить Вивьен, не мог оставить Калеана, что уже должен был добраться до Светозарной башни. Не мог Эйнеке оставить и И`Нэльо, который сейчас мчался серебристой тенью впереди.

И`Нэльо опережал их с Наталем скакунов и даже не помышлял о привале. Его снова вел Путь. И`Нэльо не говорил им об этом, однако Эйнеке и сам чувствовал нечто сродни Пути. Он словно бы вышел на след той магии, что витала в “Сиреневых холмах” и в подземельях особняка Корги. Сперва след был зыбким и походил на слабый отголосок, чуть жгущий его чутье, словно перец язык, а теперь… Теперь это была река пламенной силы, за течением которой мчались и Эйнеке, и И`Нэльо.

Они нагоняли выехавшее незадолго после спасение Вивьен кагаранское войско. Сперва пытались обойти его лесами и полями, скача то по бездорожью, то полузабытым узким дорогам. Могли бы и обогнать, следуя за источником магии во главе растянувшейся по дороге вереницы, но риск… Риск был достаточно велик, чтобы удержать даже И`Нэльо, обретшего вдруг просто невероятную смелость.

“Мы все равно встретимся с ними у Светозарной башни”, - Эйнеке принял эту мысль как должное, как некую волю судьбы, которой уже никак не избежать. Кажется, И`Нэльо придерживался того же мнения. По крайней мере, его не пришлось удерживать, отговаривать и убеждать проявить благоразумие.

“Если повезет, то мы провернем все по-тихому. Проберемся в их лагерь и заберем то, что должны забрать”, - а вот эту свою мысль Эйнеке был склонен считать весьма самонадеянной. Им с Наталем не привыкать играть в лазутчиков, но лезть в лагерь целого войска?..

Внушительного войска!

На половине пути к Светозарной башне кагаранские дружины пополнились всадниками из иных земель и Свободных городов. Заговорщики и им сочувствующие стягивали все свои силы. Оставалось лишь надеяться на то, что Конклав это предусмотрел и к границе с Наварионской империей явятся не только церковники и горстка лояльных господину Аст`Рэю чародеев. Если будет битва, то Эйнеке предпочел бы оказаться на той стороне, которая имеет хоть какие-то шансы не погибнуть. Впрочем, куда лучше было бы обойтись и без битвы вовсе.

“Пускай поговорят, побряцают оружием, да разойдутся миром, а потом ночью мы с Наталем заберем то, что присвоил себе Корга, Ферри или кто там из них самый кошевый Кош!”, - размышлял Эйнеке, пока конь его скакал вперед резвым галопом.

Расправиться с мятежниками хотелось, но куда больше хотелось избежать столкновения между наварионцами и кагаранцами. Последствия этого могли слишком дорого обойтись магам. Смерть своих церковников Наварион не простит и будет только вопросом времени, когда имперские войска вторгнутся в Свободные города.

Нет, уж лучше они и впрямь бестолково потрясут оружием у стен Светозарной башни, обменяются колкими словечками, а потом близнецы пустят кровь кому надо, а И`Нэльо заберет то, что его так зовет.

“Того, кто его зовет”, - сам себя поправил Эйнеке.

В том, что Огненное Сердце – живое существо, он уже и не сомневался, как не сомневались в том И`Нэльо и Вивьен. С утра они поговорили всего ничего, да только вот после рассказа Вив о ее видениях… Нет, сомнений тут никаких быть не могло.

На горизонте наметился светлый силуэт – величавый шпиль башни, называемой Светозарной.

***

Он бы загнал коня, если бы Сахарок не родился чистокровным ортесианом. Ни один другой конь не выдержал бы такой долгой и торопливой скачки. Впрочем, ни один другой конь не смог бы донести его до Светозарной так скоро. Калеан верхом на своем великолепном ортесиане влетел в главные ворота Светозарной башни спустя лишь половину дня, после расставания близнецами Ал`Аллэ и Оронелем в Кагаране. Копыта простучали по деревянному подъемному мосту, а уже в следующий миг Калеан почти что рухнул из седла на утоптанную десятками ног землю внутреннего двора. Передал взмочаленного и шумно дышащего жеребца подоспевшему конюху, проводил их обоих виноватым взглядом. Бедный Сахарок!

Калеан, впрочем, чувствовал себя немногим лучше. Поесть и поспать часов двенадцать кряду – все, чего ему хотелось сейчас. Долг, однако требовал немедленно доложиться господину Мириаму обо всем происходящем в Кагаране. Дела там приняли совсем неприятный оборот, и с учителем следовало переговорить как можно скорее. Еще в дороге Калеан отправил чародейскую птицу с посланием, но не все он мог доверить бумаге: перехватить чужого фамильяра – дело нехитрое.

Калеан пересек двор, растерянно оглядываясь и прислушиваясь к биению магии вокруг. Талантом ищейки природа его обделила, однако за столько лет своего обучения у господина Мириама, он научился распознавать его силу. Меченосцы и люди здешнего господина, все они смотрели на Калеана настороженно, с прохладцей и недоверием. Без презрения, но с врожденным человеческим страхом перед тем, что так не похоже на человеческое. Калеан чувствовал их внимание кожей или, скорее, даже всем своим существом.

- Калеан Д`Вердант? - позвали его.

Калеан, испытав вдруг помимо усталости неожиданный прилив радости (его ждут и встречают!), оглянулся. И оробел, удивленный тем, кто именно окликнул его. Высокая и стройная фигура, черно-золотые одежды: богатые, но не вычурные и не кричащие о своей роскошности; строгое лицо. Темные волосы посеребрены сединой, столь присущей зрелым людям и совсем не свойственной эльфам, а он был все-таки эльфом. Глаза зеленые, как у кота. Глаза печальные и мудрые, как и у всякого, кто видел рассвет Темной эпохи, блеск эльфийской цивилизации по всему Элларду и Раскол, кто видел крушение Потерянных королевств и много-много других трагедий этого мира.

- Верховный… - Калеан в почтительном поклоне склонил голову. Растерянность и удивление не победили в нем выдрессированный такт.

Верховный чародей Конклава Гаэлтиас Аст`Рэй – а это был именно он – одобрительно и благосклонно улыбнулся Калеану.

- Идем, юный принц. Мириам тебя уже заждался, - и властным жестом повелел следовать за собой.

Калеан подчинился. Как мог не подчиниться?

***

К следующему утру в Светозарной башне пребывало гораздо больше людей и лошадей, чем та могла вместить при обычных обстоятельствах. Землевладелец, его люди и его вассалы из числа тех, кто успел добраться до Светозарной, Владыка Церкви и его совсем нескромная свита из церковных чинов, их охрана, включающая сотни две Меченосцев: конных и пеших; инквизиторы под предводительством сира Габриэля Райвана, отозванные из Ас-Этре волей Владыки, и даже сам Ламмерт Лебран из Ас-Этре со своими лучшими рыцарями.

Присутствовали и люди Тиманской Торговой компании: два десятка кнехтов и с десяток арбалетчиков, возглавляемые неким Алонсо Грассо, уполномоченным представлять интересы компании. И маги Конклава. Маги Конклава, конечно же, тоже были. Те, что успели добраться до Светозарной. Не только сам Калеан, его учитель Мириам и господин Аст`Рэй, но и пятеро других. Ричард из Старого Каэредина – Первый чародей сего королевства, наварионская Первая чародейка Элия и еще трое из тех, кто постоянно жили в Чертогах Знаний. Не самая грозная сила, однако, как полагал Калеан, достаточная, чтобы заставить кагаранцев усомниться в целесообразности штурма.

Схожего мнения, насколько понял сам Калеан, придерживался и Владыка Церкви – благочестивейший Юлиан, чьи бесконечные именования подчеркивали его неоспоримые достоинства и даже число, обозначающее какой он по счету Юлиан на священном престоле. Впрочем, в отличие от Калеана, Владыка Церкви опирался не на рациональные соображения о том, что людей для штурма кагаранцам не хватит или что всякая осада будет снята сразу, как только явятся войска наварионского императора, а на свое собственное презрение. Он истово верил в Спасителя (и в этом Калеан не сомневался), однако столь же истово не верил ни в силу магии, ни в силу оружия кагаранцев и их союзников.

Тем не менее, господин Гаэлтиас настоял на том, чтобы Владыка Юлиан обратился за поддержкой к Наварионской империи. Один гонец был отправлен к императорскому двору, еще несколько – ко дворам ближайших к Светозарной башне лордов. Их отряды еще не прибыли, но в крепости уже чувствовался избыток людей. Следовало бы разбить лагерь прямо под стенами и обнести его частоколом, только вот время… Времени оставалось слишком мало, а потому всем защитникам Светозарной предстояло тесниться в ней. Небольшой двор, белоснежный шпиль донжона, одни-единственные ворота и четыре башенки, соединенные крепостными стенами и обнесенные снаружи рвом – скромный замок. Слишком скромный, чтобы в нем могло обитать (пускай и временно) столько людей.

Калеан явился в Светозарную вовремя. Как никогда вовремя, если уж так посудить. Кагаранские знамена показались к вечеру следующего дня, когда золотистый свет солнца стал понемногу розоветь, а дневная жара сменилась вечерней прохладой. Приедь Калеан позже, Гаэлтиас не успел бы убедить Юлиана отправить гонцов, и это – самый безобидный расклад. Позволь Калеан себе ночевку в пути, и он бы рисковал не суметь опередить кагаранцев.

С явлением кагаранцев на Калеана накатило чувство… Нет, не чувство, а ЧУВСТВО. Чувство чего-то неуютного, почти что злодейского. Оно покалывало кожу и заставляло все внутри сжиматься в недобром предчувствии. Сперва Калеан связал это свое ощущение с напряженностью, вмиг охватившее гарнизон Светозарной, потом…

“Разве в Кагаране не витало то же самое?” - промелькнула мысль, и Калеан понял: это не нервы, а магия.

“Огненное Сердце здесь”, - тогда же подумал молодой эльф и устремился вверх – на крепостную стену.

“Учитель!” - это почти сорвалось с губ, но Калеан вовремя придержал язык.

Дело шло к переговорам. Гаэлтиас Аст`Рэй в сопровождении господина Мириама и еще двух Первых чародеев, Владыка Юлиан, инквизитор Райван, Алонсо Грассо и Лебран – все они собрались на стене, прилегающей к воротам крепости. Внизу кагаранцы занимали позиции и почтительно расступались, пропуская вперед группу верховых в пестрых гербовых цветах и богатом доспехе.

“Зачинщики мятежа”, - Калеан недовольно скривился. Да, ему не следовало окликать Мириама и Гаэлтиаса, не следовало привлекать внимание ни на стене, ни под ней.

Шагая стремительно и грациозно, Калеан проскользнул мимо рыцарей и встал чуть позади своего наставника. Скосил глаза на Владыку Юлиана, что полагал себя ныне командующим силами Светозарной башни. Почетное положение конклавских магов обязывало Гаэлтаса, Мириама и Первых стоять не слишком далеко от Владыки (впрочем, и не так уж близко). Калеан обратился к учителю мысленно.

Мириам едва заметно кивнул, принимая к сведению догадку Калеана, и Калеан облегченно вздохнул. Покидать стену молодой маг не стал – предстоящие переговоры вызывали у него интерес.

Калеан снова глянул на Владыку. Этот низкорослый и плечистый человек не казался ему внушительным, но и слабым или неспособным – тоже. Калеан знал, что Юлиан не из числа тех церковников, что пришли к власти исключительно храмовыми службами и проповедями. Он был когда-то паладином – сперва Меченосцем, а потом и инквизитором – и наверняка смыслил в осадах и ратном деле не меньше (скорее, гораздо больше) Калеана. В его блеклых глазах эльф улавливал ум и ум значительный, однако… Презрение Юлиана к бунтовщикам все больше походило на ненависть. Калеан ясно видел, как кривятся губы Юлиана и как ум в его глазах затмевает ярость.

“Это может выйти нам боком”, - отметил про себя Калеан, но беспокоить учителя не счел должным: господин Мириам мудр и наверняка видит все сам. Верховный чародей Гаэлтиас – тоже. Они не позволят Юлиану развязать войну в Свободных городах – Калеан в это верил. Очень хотел верить…

Переговоры начались.

И начались они не лучшим образом.

Карло Ферри выехал вперед, а с ним и его провожатые: кагаранская знать и знаменосец. Он вскинул, неприкрытую шлемом голову, и вызывающе оглядел собравшихся на крепостной стене.

- Спускайся, Святейшество, и поговори со мной, как мужчина с мужчиной! - крикнул Ферри. В его словах вызова было не меньше, чем во взгляде.

Лицо Юлиана скривилось.

- Не смей диктовать мне условия, отступник! - процедил он.

После того Ферри, вспыхнув, перешел к неприкрытым угрозам, а Калеан разочарованно вздохнул. Да, мирного исхода ждать не приходилось. Оставалось лишь надеяться, что Ферри, всласть выругавшись, отступит от Светозарной и на том конфликт перетечет в озлобленное, но бескровное противостояние, где каждый вернется в свой дом и станет молча ненавидеть соседа.

Слушая перепалку церковника и мятежника лишь вполуха, Калеан сосредоточился на ином: он оценивал войско Ферри. Людей у него было меньше, но не намного, а вооружены они оказались не хуже, чем Меченосцы и наемники тиманцев. Однако из Кагарана они явно выступали второпях, а потому не тянули за собой ни толковый обоз, ни осадные орудия. Для быстрого штурма у кагаранцев нет ни орудий, ни перевеса в людях, а для долгой осады – фуража. Нет, Ферри придется отступить, иначе он просто почем зря погубит своих людей!

“Он ведь не безумец!” - думал Калеан, но мысль эта к уверенности никакого отношения не имела. Как Ферри и его союзники не безумцы, если они дерзнули открыто противостоять Наварионской Церкви?!

Если осадных орудий нет, штурма не случится. Не станет же Ферри разносить стену своими бомбами.

“Или станет?” - усомнился вдруг Калеан.

И тут же похолодел изнутри. Он видел, как Юлиан и Ферри теряют терпение, но если Юлиан лишь чванно фыркал и огрызался, то Ферри предпочел действовать. Он дал знак своим спутникам, и Игнасио Корга распахнул ларчик. Калеан сощурился, высматривая содержимое ларчика, хотя уже знал… уже чувствовал, что это такое.

“Огненное Сердце!”

Ферри принял артефакт у Корги и высоко вскинул его над головой. Полыхнуло алым и оранжевым, затем золотым и почти белым. Сияние клубилось у рук Ферри, однако Калеан нутром чуял: это временно. Вот-вот сила этого света вырвется вперед – обрушится на Светозарную башню и сокрушит ее.

УЧИТЕЛЬ!!!

Мысли Калеана обратились в безмолвный крик.

Будет взрыв! Непременно будет!

Первым порывом было схватить Мириама и утянуть прочь от предполагаемого эпицентра – эмоции велели Калеану защитить близкого ему эльфа, его наставника и друга, почти что родителя. В следующее мгновение свое взяли разум и чувство долга.

Мы должны спасти этого болвана! - Калеан направил свои мысли-приказ в разум господина Мириама вместе с образом Владыки.

В иных обстоятельствах он бы себе такого не позволил – уж слишком невежливо! Но обстоятельства складывались совсем не в пользу Конклава: если Юлиан погибнет под ударом Ферри, последствий не избежать.

Калеан уже рванул к Юлиану, когда хаотичный поток магии обрушился на крепостную стену, а сильная и цепкая рука схватила Калеана за воротник и выдернула обратно – прочь от огня и смерти.

XXX. Сквозь пепел и пламя. Битва за Светозарную башню

Боль.

Волны боли. Целый океан боли!

Как только жемчужный в свете наливающегося заката шпиль Светозарной башни выступил из-за садов и диких рощ, И`Нэльо затопило болью. Чужой болью. Болью людей и коней, болью Зовущего. Войско опередило их. Принесло в это край свою злобу, жажду крови и огня.

Вожак начал переговоры. У единорогов, вопреки расхожему мнению, не только острый слух. Зрение – тоже. И`Нэльо, укрывшись вместе с полуэльфами и их женщиной-чародейкой в лесной тени близ поля боя, видел, как собираются на стене защитники крепости и как из рядов кагаранцев выезжает группа всадников – переговорщиков и зачинщиков.

Сперва И`Нэльо не делал ничего, только сердито бил хвостом, да дыбил шерсть, чуя и близость Зовущего, и неизбежность грядущей резни. Переговоры не приведут к перемирию – это И`Нэльо знал. И думал, что его спутники это тоже знают, просто выжидают, ведь открыться вражескому войску сейчас – сущее самоубийство!

Переговоры начались. По-вечернему прохладный ветерок доносил до чутких ушей единорога скомканные обрывки фраз и отдельных слов. Их смысл И`Нэльо не улавливал – уж слишком далеко! – зато он отчетливо слышал, сколь сердиты и даже свирепы эти люди. Куда лучше единорог ловил иное: ослабленный и печальный голос Зовущего – пленника, приведенного к Светозарной лишь для того, чтобы учинить новую бойню: такую же, как в Кагаране, а то и кровавее.

Закончились переговоры столь же стремительно, как и начались. Всадник – вожак кагаранцев – вскинул руку с чем-то ало-золотым, И`Нэльо затопила не только боль, но и отчаяние. Такое едкое отчаяние! Такое громкое! А за ним пришел огонь, а с огнем – ярость. Своя ли? Чужая ли? И`Нэльо не знал. Не имело значение. Просто настало время покончить со всем этим – освободить Зовущего.

***

В голове звенело, гудели кости и стоял зубодробительный писк в ушах. Кроме этого писка Калеан не слышал ничего и никого, однако занимало оно эльфа гораздо меньше, чем сковавшие его боль и ошеломление. Он ударился плечом и спиной, когда кубарем скатился с лестницы, ведущей на стену. Помял крылья и нахватал столько синяков и ссадин, сколько не помнило его тело с самого детства, когда Калеан еще только учился фехтовать и скакать верхом. И все-таки он был жив. Жив в отличие от тех, кого накрыло взрывом всего несколько мгновений назад.

Разум Калеана раз за разом прокручивал этот момент. Ферри вскидывает ало-золотую сферу (не сферу, а яйцо, это было похоже на птичье яйцо!) и уже произносит нараспев заклинание, а потом откуда-то из рощи встороне от дороги на Светозарную вылетает целый сноп белого огня. Размером с некрупного коня, этот сноп налетает на Ферри и его собственный скакун шарахается, пронзительно визжа. От белого света режет глаза, но Калеан готов поклясться, что огонь этот – охваченный колдовским сиянием единорог. Как И`Нэльо.

“Это и есть И`Нэльо!” - какой-то частью своего ума подумал тогда Калеан, но лишь мельком. Эта мысль уступила другой – мысли о необходимости защитить Владыку Юлиана, потому что вот-вот случится непоправимое – и утонула безвозвратно.

Ферри не закончил свое заклинание, однако оно уже обрело достаточно силы, чтобы сорвавшись, обрушиться на стену. Юлиан вспыхнул как факел – Калеан видел это, летя спиной вперед. Владыка не выжил. Не мог выжить. Никто не мог выжить на его месте…

“Это провал”, - мрачно констатировал внутренний голос. Калеан, прокручивая образ полыхающего жреца, был склонен с ним согласится.

Скрипя зубами, эльф приподнялся и огляделся. На месте крепостной стены зиял обугленный разлом. Суетились люди. Бились. Бились друг с другом. Защитникам Светозарной удалось перегруппироваться у разлома, но кагаранцы теснили их обратно во двор. Звон в ушах понемногу отступал, сменяясь грохотом битвы. Кровь, гарь, мертвые тела… Вместе с Юлианом погибло не меньше двух десятков человек. Среди обломков некогда белесого, а теперь угольно-черного камня проглядывали переломанные людские кости, обрывки одежд и горелой плоти.

“Это полный провал…” - повторил про себя Калеан, а сердце его болезненно сжалось. Накатил ужас, а с ним и растерянность. Как быть? Что делать? И почему он жив? Кто его спас?

“Учитель!” - Калеан почти что вскочил, ошарашенный мыслью о том, что среди задавленных и сожженных может оказаться господин Мириам.

- Учитель! - хотел было позвать вслух, но из глотки вырвался лишь невразумительный хрип, а рот тут же наполнился железистым привкусом крови. Калеана и без того мутило, но вкус крови… Почти стошнило. Калеан удержался лишь чудом.

Попытался встать на негнущихся ногах. Ушибленная спина и крылья тут же отозвались болью. У Калеана перехватило дыхание и он едва не повалился обратно, однако чужие сильные руки удержали его.

“Учитель!” - узнав эльфа рядом, Калеан даже прослезился: господин Мириам жив! Жив и, кажется, почти не пострадал.

- Мы не спасли этого… - прошептал Калеан, прижавшись к плечу наставника. Надеялся на утешение, на успокоение…

- Спасли себя – этого достаточно, - с прохладной сдержанностью отозвался Мириам и легко потрепал Калеана.

Калеан поморщился: ушибы болели; однако прикосновение учителя ободрило его. Слова же Мириама напомнили о тех других, чьими жизнями Калеану следовало бы интересоваться.

- Господин Гаэлтиас и остальные… - начал было Калеан, не отводя глаз от развернувшейся в проломе битвы: кагаранская пехота наступала, грохотали взрывы – в дело снова пошли бомбы.

Меченосцы пытались подавить их силу, но помогало это лишь отчасти. В этот раз мятежники использовали алхимическую взрывчатку, усиленную магией. Магию паладины подавляли, однако с горючей алхимической смесью ничего поделать не могли – разве что щитами прикрываться, да надеяться что собственные доспехи не оплавятся прямо на теле. Поддержка огнем работала куда лучше кагаранских мечей, и если бы не тиманские стрелки, оборона Светозарной уже была бы прорвана.

- Ричард убит, а Элия ранена, - помрачнев, сообщил Мириам и тут же добавил: - Гаэлтиас с остальными на стенах и им нужна наша помощь, так что давай, соберись, мальчик!

Калеан закивал, соглашаясь – конечно братьям по Конклаву нужна помощь! – но тут же поморщился: голова болела ничуть не меньше ушибленной спины. Уже в следующее мгновение Калеан поднимался вверх по уцелевшей лестнице.

***

Они слишком задержались в дороге, а теперь были вынуждены ждать… Чего ждать? Эйнеке и сам толком не знал. Полагал, что ждут они развязки, учиненных Ферри переговоров. Для начала. Потом: сориентируются. Никто спешиваться не стал, а И`Нэльо нетерпеливо рыл копытцем землю, бил хвостом и всячески выражал нетерпение. Украдкой глядя на единорога, Эйнеке заметил вслух:

- Высунемся сейчас, и нас нашпигуют стрелами, точно уток.

Вивьен согласно кивнула, Наталь ограничился тихим “угу”. И`Нэльо вскинул голову и покосился на Эйнеке, но прекратил рыть землю и замер. Так они и ждали… Недолго ждали.

- Он здесь, - Вивьен произнесла это тихо, напряженно.

Наталь нахмурился. Он не понимал о ком именно говорит Вив. Что ж, зато понимал Эйнеке и, кажется, И`Нэльо тоже. Жгучая и яростная магия Огненного Сердца витала в воздухе, растекалась по округе. Эйнеке не требовалось и прислушиваться к своим ощущениям, чтобы почуять ее.

“Так близко и так далеко…” - проскользнуло в уме, и полуэльф невесело улыбнулся: да, Сердце близко, но через все кагаранское воинство они до него не смогут добраться. Выждать – единственное возможное сейчас. Или..?

- Если они возьмут крепость в осаду, нам стоит отправиться за подкреплением, - произнесла Вивьен как бы между прочим.

Наталь явно заинтересовался предложением: бездействовать ему нравилось еще меньше, чем Эйнеке.

- А есть кто на примете? - спросил старший близнец.

- Кое-какие мысли есть… - протянула Вивьен задумчиво и не без усмешки добавила: - У меня все схвачено и соломка постелена заранее, дорогой Наталь.

Наталь в ответ лишь хмыкнул. И`Нэльо же остался совершенно равнодушен к их словам. Все его внимание было сфокусировано на Светозарной башне.

Что-то происходило там – у стен, и события разворачивались стремительно. Всадник, которого Эйнеке счел за предателя Ферри вдруг вскинул руку, и незримые токи магии заклокотали. Нужно было действовать… Действовать! Но как? Эйнеке посмотрел на брата, оглянулся на Вивьен – поддавшись внезапной нерешительности, искал подсказку в их лицах. Не нашел… Не успел.

И`Нэльо резко вскинулся на дыбы и мощным скачком сорвался вперед – к Светозарной, к Ферри, к Огненному Сердцу.

- И`Нэльо! Стой! - крикнул ему вслед Эйнеке, понимая что от крика этого не будет никакого толку. Еще миг, и полуэльф пристукнул шенкелем по боку своего вороного.

- Эйнеке! Эйнеке, что ты творишь?! - удивленный возглас Наталя остался позади.

- Эйнеке?! - и голос Вивьен тоже…

“Это не закончится добром”, - констатировал внутренний голос. Эйнеке не нашел что ему возразить. Он просто принял, что все опять пошло наперекосяк.

Одного И`Нэльо наверняка убьют. Их вдвоем, скорее всего, тоже, но что остается теперь, кроме как попытаться биться до конца и выжить? Позади уже грохотали копытами скакуны Вив и Наталя. Эйнеке и оглядываться не стал, чтобы убедиться в этом. Они его не бросят. Шансы выжить увеличились. Вряд ли значительно, но Эйнеке грело душу то, что он не бросил И`Нэльо, а его не бросили те, кого любит сам Эйнеке.

И`Нэльо опережал – сказывались те несколько упущенных мгновений – однако легконогий конь Эйнеке не отставал.

Силуэт И`Нэльо охватило сияние.

***

Серебряной искрой сияние сорвалось с рога И`Нэльо и обволокло все его стройное лошадиное тело. Никто не ожидал явления единорога, его вмешательство вогнало кагаранцев в глубокое замешательство. Ни одна стрела не просвистела мимо И`Нэльо и Эйнеке, ни единый удивленный или гневный крик не отметил их появление. Их видели – в этом у Эйнеке сомнения не было. Заметить его в сиянии И`Нэльо было, конечно, затруднительно, но не увидеть самого И`Нэльо? Исключено! Поле перед Светозарной башней погрузилось в глубокое ошарашенное молчание, разбавляемое лишь певучим заклинанием Ферри – проклятый упрямец продолжал колдовать!

Удары лошадиных копыт отбивали ритм в ушах Эйнеке, а сердце колотило им в такт. Мир сжался до узкой полосы – воображаемого коридора, по которому мчались Эйнеке и И`Нэльо. По щекам катились слезы – белое сияние жгло глаза, слепило. Эйнеке щурился, но не смел жмуриться. В ладони его уже собиралось тонкое магическое острие. Собиралось легко, словно невзначай. Эйнеке не пришлось даже жертвовать силой щита – вокруг клубилось столько энергий и они сами ложились ему в пальцы!

Столкновение.

Эйнеке видел, как И`Нэльо со всего размаха налетел на укрытого пестрой попоной коня Ферри, опрокинул его. Потом сияние стало совсем невыносимым, и Эйнеке против воли закрыл глаза. Дыхание перехватило, а в носу засвербило, как при чихании.

Взрыв.

Ферри не удержал заклинание, и хаотичный поток магии вырвался из его рук. Эйнеке не видел, но чувствовал, как поток этот несется к Светозарной, как охватывает крепостную стену и расшвыривает точно песчинки тяжелые каменные блоки. Тишина, предшествовавшая взрыву, лопнула как мыльный пузырь, и охваченный белым огнем мир Эйнеке наполнился грохотом, криками и лошадиным ржанием.

Его собственный конь шарахнулся в сторону, но Эйнеке удержался в седле.

- Вперед! Вперед! Давай! - рявкнул он на скакуна.

Волшебное острие, откликнувшись на взрыв, теперь жгло руку и едва не срывалось с кончиков пальцев. Эйнеке удерживал магию из последних сил. Нужно было поскорее пустить ее в дело, но открыть глаза полуэльф смог лишь тогда, когда вспышка от взрыва и сияние И`Нэльо немного унялись. Выбрать цель сразу после этого он тоже не сумел – смутные силуэты и всеобщая сумятица вогнали Эйнеке в ступор.

Кагаранцы и сами поддались хаосу: вместо того, чтобы защищать своего вожака и его свиту, большая их часть устремилась к Светозарной. В черном проломе на месте крепостной стены закипела битва, посыпались стрелы и заклинания. Грянули новые взрывы: кагаранцы прихватили с собой свои бомбы и теперь использовали их, силясь смять и сломить защитников Светозарной. Те к своей чести пока сопротивлялись.

В тылах кагаранского войска тем временем творилась настоящая вакханалия. И`Нэльо вышиб Ферри из седла, но успел ли убить? Этого Эйнеке так и не понял – ближайшие соратники Ферри спохватились. Подоспело и несколько особенно сообразительных рубак. Теперь И`Нэльо осаждали со всех сторон, оттесняя. И`Нэльо метался, с поразительной для такого существа ловкостью избегая мечей и копий. Пускай окутывающее единорога белое сияние померкло, магия его разила нещадно. Вспышки и всполохи силы сыпали с рога и из-под копыт, слетали с шерсти. Они цеплялись за одежду, калили доспехи и жгли плоть. Запахи гари и паленого мяса вмиг наполнили воздух.

Пока разум пребывал в ступоре, тело действовало: Эйнеке выбросил вперед руку, и острие устремилось к кагаранскому знаменосцу – ближайшему противнику из тех, кто пытался убить И`Нэльо. Острие настигло цель, и Эйнеке перевел дух. Его разум наконец стал в полной мере осознавать и принимать происходящее.

Древние Бессмертные – опасные существа. Это знал любой, у кого водилась хоть крупица ума, однако… Эйнеке легко мог представить себе дракона и последствия его гнева, но единорог?.. В сказках единороги исцеляли и только! Они спасали жизни, а не обрывали их! И даже Оронель в сказаниях о древнем альданском короле упоминался лишь вскользь в качестве боевого скакуна, когда как спасение им Адальсиара описывалось так подробно, что вовек не забыть! Теперь же Эйнеке своими глазами видел, сколь грозным противником может быть единорог, разменявший несколько тысячелетий.

Внутренне трепеща и от восторга, и от испуга, и от странной нереалистичности происходящего вокруг, Эйнеке заставил себя сражаться. Магия потекла в его вибрирующий от переизбытка энергий щит, заплясала в ладонях. Волосы на руках и загривке встали дыбом, а нутро затопило тепло и удовольствие: столько магии вокруг и вся ему подвластна! Знакомые огненные потоки Сердца сами тянулись к Эйнеке, ложились в руки и горячили кровь, пробуждали жгучий азарт и свирепую радость. Что ж, почему бы не обрушиться на врага с его же оружием?

Теперь Эйнеке разил всех, до кого мог дотянуться, всех, кто пытался настигнуть его и И`Нэльо. Большей частью его внимание было сосредоточено на том, чтобы не допустить до единорога новых противников. Струи и сгустки огня, колдовские молнии и острия – Эйнеке и не задумывался о том, какую форму он придает изливающейся из него магии, просто убивал, пока не уловил краем глаза движение.

От свиты Ферри отделилась фигура и без того сторонившаяся боя с И`Нэльо. Эйнеке прежде не уделял этой фигуре внимания, ведь проблем она не доставляла ни самому Эйнеке, ни единорогу. Неприметный и полный, этот человек сперва пропал из поля зрения Эйнеке, утонув свете, магии и огне. Когда же Эйнеке случайно заметил его, тот бежал с поля боя, отчаянно гоня коня.

Позволить врагу бежать?

Эйнеке не чувствовал ненависти к кагаранцам в целом, лишь к некоторым из них: к Игнасио Корге, например. И он почти упустил его, а потом различил и гербовые цвета, и нечто округлое, ало-золотое, жадно прижатое к груди беглеца. Тогда же полуэльф почувствовал, как река огненной силы меняет свое русло – утекает прочь!

“Нельзя позволить ему украсть Сердце!” - мысль переродилась в импульс, и Эйнеке выслал коня вслед за дезертиром.

Поднявшись на стременах, полуэльф подался вперед, припадая к лошадиной шее. Всем своим существом потянулся к магии в глубине Огненного Сердца, но теперь та ускользала…

И`Нэльо тоже пустился в погоню.

***

Проклятые бомбы! Они работали не просто не хуже кагаранских мечей, но гораздо-гораздо лучше. Антимагические трюки Меченосцев против них и впрямь оказались бесполезны, зато помогали чары, а потому магам Конклава пришлось переключить свои усилия на защиту бойцов. Непривычная роль, что уж тут говорить!

Впрочем, Калеан сражаться не привык в принципе, а потому все происходящее будоражило его особенно. Будоражило не в лучшем смысле этого слова. Он не боялся насилия и был готов постоять за себя в драке, но драка – это драка, а не настоящая битва и не штурм замка! Если бы Калеан имел право испугаться сейчас, он бы непременно испугался. Испугался и отказался бы делать то, чего от него ждут. Однако такой возможности обстоятельства не предполагали, и Калеану оставалось только драться. Вернее, защищать тех, кого могло защитить его искусство.

Сперва они вместе с Мириамом вернулись на стену: там группка магов, возглавляемая Гаэлтиасом, и тиманские стрелки осыпали снарядами и чарами наступающих кагаранцев; но как только взрывы загремели чаще, а Меченосцы стали уступать все больше и больше пространства у пролома, пришлось разделить силы. Оставив под командованием раненной, но все еще вполне боеспособной Элии всех прочих магов, Гаэлтиас, Мириам и Калеан спустились обратно. Теперь они держались позади бойцов, обороняющих пролом, а силы их уходили на то, чтобы поддерживать магический барьер – единственную хоть сколько-нибудь эффективную защиту от бомб. И уходили они быстро…

- Проклятье! Когда они у них уже закончатся?! - сердито прорычал господин Мириам слева от Калеана.

Калеан покосился на учителя: тот был хмур и сосредоточен, а по виску его стекал пот. По губам от носа сочился тоненький ручеек свежей крови. От чрезмерного напряжения при колдовстве у магов нередко идет носом кровь – так говорил когда-то Калеану сам Мириам, а потом добавлял что-то в духе: “И хорошо, если носом, потому что когда хлещет из глаз и ушей, ты – уже не жилец!”. Верховный чародей Гаэлтиас сейчас выглядел ничуть не лучше господина Мириама, а скорее хуже, причем гораздо хуже. Калеан догадывался, что старшие маги взяли на себя большую часть работы над защитными чарами, что они берегут его.

Новая череда взрывов.

Защитные чары жадно потянули силы из Калеана и остальных. Калеан стиснул зубы. Это неизбежное опустошение, когда вокруг клубится и пылает столько энергии, сводило его с ума. Магия рядом, и, казалось бы, протяни руку и возьми ее, но… Если Эйнеке, насколько знал Калеан, мог жрать чужое колдовство без малейших усилий, им троим для того требовалось “захватить” источник, подчинить его. О таком сейчас не приходилось и мечтать! Никакой контратаки, только глухая оборона – вот их удел до самого конца штурма.

“Ох, Эйнеке, знал бы ты, как нам тебя не хватает!” - мрачно усмехнулся Калеан, чувствуя как усталость наваливается на его плечи тяжелым одеялом.

Первым не выдержал Гаэлтиас. Самый могущественный из них, он взял на себя самую большую ношу. Судорожный вдох, шумный выдох, и Верховный чародей свалился на колени, после очередной особенно рьяной атаки.

Защитный барьер сразу же затрещал. Калеан понял: они не удержат его. Без Гаэлтиаса им с Мириамом попросту не хватит сил. Продолжать же Гаэлтиас не мог. Видя, как тот вот-вот потеряет сознание, Калеан устремил вопросительный взгляд на Мириама: что им теперь делать?

- Поднимите щиты! Быстро! Мы больше не можем держать барьер! - во всю мощь своих легких крикнул господин Мириам, а потом кивнул Калеану, мол, отпускай.

Калеан подчинился – разорвал свою связь с заклинанием.

Барьер засверкал ярче, затем резко побледнел и осыпался цветными искрами.

- ПОДНЯТЬ ЩИТЫ! - рявкнул облаченный во все черное инквизитор Райван. Несколько голосов подхватили его призыв.

Барьер иссяк окончательно, и Калеан с Мириамом бросились к Гаэлтиасу. Верховный держался – не падал в обморок, однако был бледен больше обычного.

- Нужна контратака, Гай! - требовательно воскликнул учитель.

Калеан согласно кивнул: он не видел другого исхода, могущего хоть сколько-нибудь улучшить положение их уже изрядно потрепанного войска. Однако только силами Конклава они такое не провернут – чары на исходе, а самый могущественный из них уже не может стоять на ногах!

- Лебран, - просипел Гаэлтиас, судорожно дыша. - Пусть он найдет Лебрана… Седлайте коней… Атакуйте их по тылам!

На слове “он” господин Аст`Рэй взглядом указал на Калеана. Калеан удивленно вскинул брови и снова вопросительно глянул на наставника: что делать? Он позволяет ему сделать то, о чем говорит Верховный? Господин Мириам молчал, размышляя об услышанном. Мгновение, другое… Будто у них есть время на раздумья! Калеан нервно глянул на сражавшихся в проломе: кагаранцы почти оттеснили защитников от обрушенной стены.

- Калеан, ищи человека в гербах Ас-Этре, - ровным тоном повелел Мириам. - Передай ему слова господина Гаэлтиаса, а если Лебрану хватит отваги согласиться на вылазку, сопровождай его.

Калеан кивнул: покорно, без энтузиазма, но с полным пониманием и принятием того, что ему следует сделать.

- Не дай им убить еще и его, Д`Вердант, - просипел Гаэлтиас.

Калеан снова кивнул. Они уже потеряли Владыку Юлиана, и мир в Свободных городах не просто повис на тонком волоске, но почти сорвался в бездну. Смерть еще одного, чье имя и чей род суть – сами Свободные города, непозволительна.

- Тебе следует укрыться в донжоне, Гай, - господин Мириам обратил свой взгляд к Гаэлтиасу и тот недовольно поморщился.

- Я еще могу сражаться, - прохладно отозвался он.

Калеан, понимая что более инструкций не последует, ринулся было искать людей из Ас-Этре, однако стоило ему сделать первый шаг, как наставник остановил его, схватив за руку. Калеан оглянулся.

- Убить себя им тоже не позволяй, мой мальчик, - строго напутствовал учитель.

***

Все шло наперекосяк. Опять. Впрочем, могло ли быть иначе? Нет, не могло – Наталь уже не сомневался. Он слишком привык к тому, что в последние несколько лет (десятков лет?) в их с Эйнеке жизни ничего не шло по плану, а вот именно “наперекосяк” – пожалуйста. Потому-то его и не удивило, когда, условившись подождать момент получше, ждать его никто не стал. Первым сорвался И`Нэльо, а за ним и Эйнеке. Был ли у Наталя выбор? Безопасность или жизнь брата – это не выбор, потому Наталь и пришпорил коня, одновременно выхватывая молот из петлицы у пояса. Бросил короткий взгляд назад: рассчитывать ли на поддержку еще одного мага? Второй маг им с братцем ой как пригодится!

“Рассчитывать”, - констатировал внутренний голос: госпожа Вивьен лишь на самую малость отстала от Наталя.

Наталь улыбнулся с мрачной обреченностью. Умирать он не хотел и всю эту выходку считал откровенным самоубийством, но драться… Что ж, драться Наталь любил всегда. Кровь воина текла в его жилах.

Несколько мгновений спустя его молот уже обрушился на чью-то голову, а конь сшиб и раздавил еще одного зазевавшегося пехотинца. Если в сложившихся обстоятельствах и был плюс, то виделся он Наталю в том замешательстве, что охватило ряды кагаранцев с появлением И`Нэльо. По ушам ударил взрыв, а глаза ослепило белым. Наталь не позволил себе ни мгновения растерянности и бездействия. Осадив испугавшегося было коня, он продолжил бить налево и направо. Попасть по кому-то своему грозило едва ли, так чего церемониться? Врагов в достатке – кого-нибудь непременно настигнет! И Наталь настигал. Он чувствовал, как навершие раз за разом сминает броню и сокрушает кости. Еще до того, как зрение его прояснилось, Наталь уложил как минимум четверых.

Рядом кипели чары. Много чар. Настолько много, что чувствовал их даже Наталь. Что-то происходило на стенах. Грохотали взрывы. Колдовали Вивьен и Эйнеке, и даже (особенно!) со стороны И`Нэльо мелькали чародейские вспышки. В какой-то момент старший близнец почти уверовал, что у них все получится, что эта самоубийственная атака окажется не такой уж и самоубийственной. В конце концов, всеобщая суматоха до сих пор играла им на руку! А потом все опять изменилось…

“Эйнеке, что ты творишь?!” - безмолвный вопрос, который брат не услышал бы, даже если бы Наталь нашел в себе достаточно самообладания обратить мысль в импульс – прибегнуть к телепатии.

И`Нэльо снова куда-то мчался, куда-то прочь с поля боя. И Эйнеке… Эйнеке тоже мчался. Мельком Наталь заметил еще одну фигуру верхового впереди, однако возмущение и тревога, охватившие его не дали разуму осознать это обстоятельство. Рациональное требовало Наталя отступить, прикрывая Вивьен. Любовь к брату – скакать за ним. Настоящее же вынуждало драться, драться дальше, ведь конь его уже безнадежно увяз в скоплении людских тел.

- Проклятье, Эйнеке! Я сам тебя убью! - гнев вырвался наружу, сорвался с языка глупыми словами, которые близнец нипочем бы не услышал. Потом гнев окатил тело особенно жгучей волной, и Наталь дал ему волю по-настоящему: на кагаранцев обрушился новый град ударов.

Их потеснили. Наталь бился яростно – так яростно, как никогда в жизни! – но что могут всего лишь двое против целого войска? Войска разрозненного и едва осознающего их присутствие – да, однако все-таки войска. И силы вот-вот подойдут к концу… Наталь уже чувствовал, как его руки и плечи понемногу наливаются свинцом, а том, что чувствует сейчас госпожа Вивьен прекрасно догадывался: магия всегда берет по большей ставке, чем простое махание молотом.

“Я убью тебя, Эйнеке, но, кажется, меня и твою девицу прикончат быстрее”, - боевой кураж все больше уступал страху. Наталь был готов читать про себя молитву Элорну – Смерти – когда над полем боя проревел рог.

Новый приступ смятения сковал кагаранцев. Загремели копыта по деревянному мостку. Из-за растворившихся ворот Светозарной башни клином сверкающих лат, щитов и знамен высыпала ас-этрийская конница.

***

Калеан не был знаком с Ламмертом Лебраном прежде, однако проникся к нему симпатией в тот же миг, когда тот, выслушав замысел конклавцев, без лишних вопросов велел седлать коней. И когда ворота Светозарной башни распахнулись перед тремя десятками верховых (большей частью рыцарями из Ас-Этре, но были среди них и наварионские паладины), Калеан чувствовал себя почти что гордым за то, что именно ему из всех присутствующих магов выпало участвовать в этой контратаке. Гордым, хотя большей частью напуганным… Нет, настоящие битвы не идут ни в какое сравнение с теми поединками и стычками, что уже выпали на его долю! И еще меньше они походили на те почти что романтичные образы из легенд и баллад.

Что война – не подвиги и слава, а кровь и грязь, Калеан знал, ему об этом говорили. Впрочем, одно дело знать и совсем иное – видеть своими глазами. Теперь он видел, слышал, чуял и едва ли не впитывал кожей! Его тонконогий ортесиан рыхлил копытами землю и топтал некогда живую плоть, с губ срывались заклинания, а в глотке стоял отчетливый железистый привкус. Калеан убивал. Бил мечом, бил чарами. Иногда защищал, отводя от Лебрана и его людей спешным и не слишком-то складным колдовством новые взрывы, но все-таки куда больше убивал.

Конница вихрем промчалась от ворот до разлома в стене, рассекла пополам и без того разрозненное и обезглавленное кагаранское войско.

- Тесни их! Руби их! - острый эльфийский слух едва различил этот приказ за грохотом, лязгом и воплями.

И Калеан рубил. Рубил до тех пор, пока правая рука не онемела от усталость, а затем перехватил клинок левой и продолжил рубить. Голову затянула багровая дымка. Отвращение к происходящему смешалось с чем-то на грани удовольствия. Они побеждали. Теперь – точно побеждали.

- Окружай! Окружай их! Не дайте уйти! - кричал ли это Лебран или кто-то еще из его отряда для Калеана значение не имело. Он подчинялся почти что инстинктивно – задолго до того, как разум понимал истинный смысл и всю необходимость приказа. Калеан, как потом казалось ему, впал в транс.

Но транс этот спал в одно-единственное мгновение, когда взгляд Калеана прошелся по линии горизонта. Всадник. Единорог. Еще один всадник. Погоня. Что-то происходило там – в стороне от поля боя. Что-то гораздо более важное.

- Вперед! Пошел, пошел! - Калеан выслал ортесиана в галоп, намереваясь настичь беглецов.

Он не оглядывался – серо-стальные глаза вцепились в силуэты далеко впереди – и совсем не заметил, как следом за ним поскакал еще один всадник: мрачный рыцарь на вороном коне, черный грач Инквизиции.

XXXI. Сквозь пепел и пламя. Феникс

Снова погоня, только теперь он не мчался вслед за другом в самоубийственную атаку, а преследовал врага. И преимущество снова было не на стороне Эйнеке. Он упустил момент, дал слишком большую фору, а теперь расхлебывал это. Конь под ним уже порядком вымотался, однако и у бегущего с поля боя Игнасио Корги жеребец едва ли был свеж и полон сил. К тому же, какое-никакое преимущество на стороне Эйнеке имелось. Во-первых, И`Нэльо. Пускай не он первым начал эту погоню, но единорог уже опережал полуэльфа на добрые три сотни шагов. Во-вторых, под седлом Эйнеке был верховой конь: куда более стремительный и легконогий (а также и куда менее груженный), чем тяжеловесный дестриэ их беглеца. Если не выдохнется быстрее этого самого дестриэ, то Коргу Эйнеке непременно настигнет!

Они минули поле боя, беспрепятственно проскакав лихим галопом мимо растерянных и бестолковых пехотинцев. Позади взревели рога. Эйнеке метнул лишь один короткий взгляд себе за плечо: ворота Светозарной распахнулись. Вихрь знамен и стали, разноцветных рыцарских гербов и разгоряченных коней – защитники крепости отважились контратаковать. Хорошо. Так у Ната и Вивьен будет куда больше шансов выжить без его магии. Это только укрепило Эйнеке в правильности той сделки с совестью, которую он заключил, бросившись в погоню.

Корга тоже оглядывался. То и дело оглядывался! А потом нещадно лупил своего коня, требуя скакать все быстрее и быстрее. Очевидно погоню он заметил и атаковать исподтишка уже не выйдет. Жаль. Эйнеке мог бы покончить со всем этим быстро: просто метнул бы одно-единственное зачарованное острие в спину ублюдку и дело с концом! Впрочем, он мог бы просто не позволить этой погоне случиться, если бы не позабыл про артефакт.

"Какая безалаберность, Эйнеке! Как вообще можно было о таком позабыть?!" - внутренний голос негодовал. Вполне справедливо. Не следовало поддаваться горячке боя и упускать из виду то, что дало мятежникам такую мощь.

Теперь эту мощь Игнасио Корга использовал для защиты своей громоздкой туши. Эйнеке чуял, как магия Сердца клубится вокруг него, как ускользает из пальцев всякий раз, когда полуэльф пытался перехватить над ней контроль. Для человека столь крупного Корга весьма крепко держался в седле и вопреки всей той несдержанности, которую часто приписывают людям его комплекции, с магией обращался умело.

Эйнеке, перехватив поводья одной рукой, вскинул вторую – воззвал к собственной силе. Та откликнулась, охотно потянулась к кончикам пальцев. Повиновалась его воле, обрела осязаемое обличье. Эйнеке метнул короткую вспышку-молнию, но... Никакого проку!

Магия Сердца проявилась – и молния рассыпалась цветными искрами. Эйнеке выругался сквозь стиснутые зубы: вот ведь сволочь! Мгновение бессильной злости, и полуэльф снова сплетал в своей ладони колдовской снаряд. Корга тоже времени зря не терял: он и сам атаковал.

Грохнул взрыв. Корга вовсю использовал силу Сердца! Конь под Эйнеке нервно дернулся и взвизгнул, но только из страха – ни единой искры их с полуэльфом не настигло. И`Нэльо повезло куда меньше – вспышка взрыла землю прямо перед его мордой. Белое и огненно-алое перемешалось. И`Нэльо тревожно заржал. Защитила ли единорога его собственная магия? Ранен ли он? Эйнеке не разобрал. Вместо того он дал коню шенкеля: потребовал скакать еще быстрее.

"Я его догоню", - пообещал сам себе полуэльф.

Атаковал снова, выбрасывая вперед руку, а с ней и новый сгусток магии. Тоже не помогло – щит, который возвело вокруг кагаранца Огненное Сердце, не поддавался. Тогда Эйнеке атаковал еще и еще, без передышки и попытки сплести что-то действительно могущественное и смертоносное. Надеялся вымотать врага, принудив защищаться, но куда больше Эйнеке надеялся не дать тому возможности атаковать самому – еще один такой взрыв мог стоить полукровке жизни.

Светозарная башня осталась далеко позади, лишь жемчужный шпиль и клубы дыма напоминали о битве, что разразилась под ее стенами. Эйнеке смотрел вперед и только вперед – на свою цель. Погоня продолжалась и уводила их с Коргой под сень леса.

Припал еще ближе к шее коня, почти прижался к ней, и скользнул под тенистый зеленый полог, чудом разминувшись головой с толстенной ветвью старого дуба. Снова выругался сквозь стиснутые зубы, но тут же воспрял духом: среди ветвей, стволов и корней дестриэ Корги пробирался с трудом. Более быстрый и ловкий скакун Эйнеке напротив справлялся с усложнившимся ландшафтом так, словно был не обычным верховым, а рожденной среди лесов галлой. Расстояние сокращалось стремительно...

Корга нервничал. Нервничал и все больше оглядывался на него. На миг Эйнеке почти уверовал в то, что этот болван не удержит своего коня и они оба сшибутся с каким деревом покрепче, но не тут-то было! Корга готовился к новой атаке, а Эйнеке было теперь попросту некуда от нее деваться.

Защищаться? Бить чарами в ответ на чары? Миг растерянности, а следом озарение – Эйнеке снова улыбнулась удача: он заметил обугленное старое дерево. Один раз по такому ударь как следует, и оно непременно рухнет! Именно это Эйнеке и сделал.

Короткий бросок – мощное движение чар. Магия хлынула к обгоревшему стволу волной. Ворвалась в пустотелый ствол, наполнила его, а потом разорвала изнутри. Рощу наполнил грохот и натужный древесный стон. Искры, комья грязи и щепа. Новый лошадиный крик. На этот раз бесновался не воронок Эйнеке, а дестриэ его противника.

- А ну стой! - полэульф натянул поводья, силясь остановить распаленного скачкой коня.

Тот нехотя повиновался: остановился так резко, что Эйнеке одним только чудом не перелетел через его башку. Вороной захрапел, загарцевал, а полуэльф рухнул в седло и, запрокинув голову, судорожно выдохнул, но тут же закашлялся: от пыли и горелой щепы теперь драло глотку. Скакать дальше он попросту не мог, да и не требовалось этого. Трюк с деревом превзошел все ожидания.

Когда пыль улеглась, а языки колдовского пламени присмирели, Эйнеке увидел и поваленное обугленное дерево, и мертвого дестриэ с размозженной головой, и переломанного Игнасио Коргу. Тот отчаянно кадыхал и хрипел, заливаясь кровью из ран, оставленных щепой. Огненное Сердце – здоровенное птичье яйцо с причудливой ало-золотистой скорлупой – перламутрово поблескивало, отражая утихающее пламя. Корга, судя по всему, выронил его незадолго после падения. Оно откатилось в сторону, но на вид совсем не пострадало от произошедшего.

Удовлетворенно ухмыльнувшись, Эйнеке спешился. Покачнулся, колени подогнулись, однако устоял и решительно направился к поверженному врагу. Опустился рядом, сжал кулак и замахнулся для удара.

- Это тебе за Вив! - Эйнеке обрушил первый на окровавленное лицо Корги.

- Это за Олье! - второй тоже не заставил себя ждать. Как, впрочем, и третий:

- А это за всех тех, кого вы уроды погубили!

Игнасио Корга силился что-то сказать, но Эйнеке не слушал. Не намеревался слушать. От оправданий нет никакого проку, да и не может быть оправданий у этой бестолковой войны. Бессильная брань? Ее полуэльф желал слышать и того меньше. Он бил снова и снова, пока не засаднили кулаки, а взгляд Корги не затуманился. Тогда Эйнеке совершил легкое движение запястьем и рукоять трофейного кинжала скользнула ему в ладонь.

- Слишком легкая смерть для такой мрази... - пробормотал мгновение спустя и сплюнул в сторону. Дело было сделано: из рассеченного горла Игнасио Корги толчками хлестала кровь.

Эйнеке поднялся и протянул руку к Сердцу. Кончики пальцев закололо от магии. Столько силы! И вся она его. Может стать его. Кто удержит Эйнеке от того, чтобы взять Сердце и ускакать от Светозарной настолько далеко, насколько у его измученного воронка хватит сил. Наталь? Наталю Эйнеке пошлет весточку и они встретятся там, где их не достанет ни Конклав, ни слуги Спасителя, ни здешняя знать. Их не достанет никто, кто мог бы отобрать у Эйнеке Сердце. И все-таки...

Эйнеке поднял Огненное Сердце, но к себе не прижал. Обвел беглым взглядом: и впрямь не пострадало во всей этой суматохе; а потом обратился лицом навстречу серебрящемуся свету.

***

Серебряный свет И`Нэльо поблек, померк. Белую шкуру замарали кровь и грязь. В лошадиных глазах читалось... А что в них читалось?..

Эйнеке вскинул голову. Перевел взгляд от золотисто-алой скорлупы. Сощурился, оглядывая замершего неподалеку единорога. Всего несколько мгновений назад их союзничество не вызывало у полуэльфа сомнений. Теперь... Теперь дело приняло несколько иной оборот: Огненное Сердце у него в руках.

Тонкие длинные пальцы повели по гладкой поверхности: ни трещинки, ни щербинки, но магия... О, сколько магии! Эйнеке, закрой он глаза хоть на миг, непременно увидел бы перед мысленным взором огненный вихрь, закручивающийся в его ладонях. И он бы мог легко поглотить этот вихрь, сделать частью себя – своего щита.

"Это мой трофей!" - свербило в уме, крутилось на языке.

Эйнеке молчал. Он оценивал. Невольно оценивал, прикидывая сколь дорогой ценой дастся ему новая победа. Пока курс казался выгодным: И`Нэльо хоть и силен в этом своем обличье, а Эйнеке уже спешился и пожертвовал некоторой частью своего щита, чтобы прикончить Коргу, не так сильно потрепан боем, да и Огненное Сердце в руках подкрепляло его уверенность.

Серебряный свет полыхнул особенно ярко. Эйнеке подобрался, но, ослепленный, зажмурился. Был готов атаковать вслепую, однако не единой травинки не колыхнулось, не затревожился его конь и сам воздух остался неподвижен. И`Нэльо не атаковал.

Сияние ослабло, и на месте единорога стоял светловолосый эльф. Лишь глаза выдавали в нем того, кем был он на самом деле.

"Он не собирается со мной сражаться. Он даже не подозревает, что я намерен сражаться с ним", - Эйнеке нахмурился. В груди болезненно кольнуло: стыд усмирил магический голод.

- Ты нашел моего Зовущего, - безмятежно сообщил Эйнеке И`Нэльо и улыбнулся так тепло и искренне, что сердце у полукровки защемило сильнее.

Защемило так сильно, что у голода не осталось и шанса. Эйнеке виновато потупился. Погладил скорлупу пальцами: за магией ощутил биение жизни. Жизни некогда большой, даже великой, но теперь... На место величия пришла невинность. Эйнеке прикрыл глаза. Как он и думал несколькими мгновениями ранее, мысленный взор его узрел вихрь огня: яростного и трепетного, алого, золотого, ослепительного. А за огнем он различил и живое существо: огненную птицу, великого мага, ребенка, птенца.

- Теперь мой Путь - забота о нем, - сквозь огонь и темноту Эйнеке услышал голос И`Нэльо. Тот был мягок и настойчив. Настойчив куда больше – единорог искренне верил в то, о чем говорил. Верил в свой Путь.

- Это яйцо феникса, ведь так? - спросил Эйнеке, не размыкая глаз, упиваясь моментом единения с тем, кто жил давно и вот-вот заживет снова. Жизнь билась и пульсировала под скорлупой в такт биения его сердца, пульсировала столь же решительно и мощно. Вызывала улыбку: удивленную, но куда больше восхищенную.

- Думаю, да. Я не знаю других огненных птиц, - отозвался И`Нэльо, а потом спросил: - Разве это имеет значение?

Не имеет. Действительно не имеет. Просто Эйнеке хотел подтвердить свою догадку. Хотел, чтобы хоть кто-то сказал это вслух.

- Что дальше, друг? - тихо спросил полуэльф.

Друг. Союзник. Эйнеке больше не сомневался в этом, только корил себя за миг слабины.

- Я найду для него подходящее место. Такое место, где его больше никто не обидит и не использует для своих... своих войн, - И`Нэльо не заставил себя ждать с ответом. - Мы уйдем. Далеко.

Эйнеке задумался. Хочет ли сам феникс этого? Спросить его напрямую? Да, так было бы справедливо, но... Чем больше Эйнеке вслушивался в биение жизни под скорлупой, тем яснее понимал: от великого мага там осталось лишь чуть – его место занял ребенок. Младенец. С младенца спросу нет. Эйнеке открыл глаза.

- Как только Конклав поймет, что Сердца на поле боя нет, он начнет охоту, - заметил полуэльф, не скрывая своего беспокойства. Сможет ли он сам укрыть молодого феникса? И что он может ему дать? Как наставник, как родитель...

- Мне не привыкать уходить от охотников. Ты и сам это знаешь, Эйнеке, - весело заметил И`Нэльо.

Эйнеке знал. Знал, что нипочем не нашел бы И`Нэльо, если бы тот сам не пожелал открыться, и знал, что ему нечего дать дитю, которое рано или поздно проклюнется из яйца. Он может лишь пожрать его: выпить целиком и полностью, убить и только. Впрочем, вопрос не стоял таким образом – о "сожрать" речи не шло и идти не могло, хотя Эйнеке и позабавила мысль о том, что он мог бы из одной только прихоти убить великого мага прошлого и, быть может, будущего.

"Если он снова захочет стать магом", - подумал полуэльф и шагнул навстречу к И`Нэльо, протягивая тому горячее, как кусочек магмы, яйцо.

Стань в новой жизни тем, кем пожелаешь, малыш, - напоследок Эйнеке мысленно обратился к нерожденному существу.

Короткий, едва уловимый толчок – полуэльф ощутил его пальцами за миг до того, как яйцо из его рук перешло в руки И`Нэльо.

"Ты это почувствовал?" - удивленно округлив глаза, он посмотрел на единорога.

Тот улыбнулся: с теплотой и нежностью, присущей существу, чья природа любить и врачевать.

- Его время вот-вот настанет, - сообщил И`Нэльо доверительно, и Эйнеке не удержал ответной улыбки, затем тряхнул головой: прощание затягивалось.

- Уходи поскорее, И`Нэльо, - посоветовал он и, небрежно указав на мертвого Коргу, добавил: - Уходи, пока никто не хватился ни нас, ни его.

И`Нэльо покосился на окровавленные и обожженные тела коня и его поверженного седока, недовольно скривился, затем вернул взгляд к Эйнеке и медленно кивнул.

- Спасибо тебе, Эйнеке, - поблагодарил он, - тебе, твоему брату и остальным.

- Ты хороший эльф, Эйнеке, - добавил И`Нэльо, уже приблизившись к густым зарослям, разросшимся за обгорелым деревом.

- Я не... - попытался было возразить Эйнеке (он не может быть хорошим, он хотел жрать и убивать, да и никакой он не эльф вовсе!), но осекся, перехватив еще одну улыбку со стороны И`Нэльо и еще один взгляд: мудрый, проницательный, понимающий.

- Ты хороший эльф, - повторил единорог со столь присущей ему мягкой настойчивостью.

- В конце концов, ты ведь выбрал быть справедливым и милосердным. Несмотря на соблазн, - взгляд И`Нэльо скользнул к яйцу феникса.

Эйнеке замер, ошарашенный внезапным откровением: И`Нэльо знал. Знал о его намерениях. Знал, что Эйнеке был готов и убить, и пожрать.

Что на такое можно ответить? И нуждается ли И`Нэльо в ответе? Эйнеке не знал. Он растерянно молчал, глядя на улыбающегося И`Нэльо почти что беспомощно.

- Удачи на твоем Пути, Эйнеке, - тем временем пожелал ему единорог.

- Удачи и тебе, Оронель, - с изрядным опозданием отозвался Эйнеке: И`Нэльо уже растворился в буйной зелени южных лесов.

XXXII. Сквозь пепел и пламя. Маг и инквизитор

Что дальше?

Хороший вопрос. Хороший хотя бы тем, что позволял определить дальнейший путь. Эйнеке задал его себе, когда вернулся в седло и потрепал по шее скакуна. Вернуться на поле боя и задать перца кагаранцам? Очевидное вроде бы решение, но хорошее ли? В том, что без своих вожаков те обречены, полуэльф не сомневался. Не сомневался он и в том, что слуги Спасителя или маги Конклава непременно проявят интерес к исчезновению единорога и Игнасио Корги. Наверняка они проявят интерес и к Эйнеке лично. Интерес, возможно, излишне настойчивый, особенно в свете исчезновения Огненного Сердца. С учетом этого возвращение на поля боя казалось уже не таким привлекательным.

“А как же Наталь и Вивьен?” - да, пожалуй, только необходимость защитить брата и подругу будила в Эйнеке сомнения: он не мог оставить их, да и живы ли они?

“Живы наверняка!” - сам себе сказал Эйнеке. Он было тронул коня, но вовремя осекся: чуткий слух уловил стук копыт. Кто-то стремительно скакал к нему.

Отступить и скрыться Эйнеке не успевал. Сбежать? Нет, бежать Эйнеке не будет. Судя по звукам, скакал далеко не боевой отряд, а всего лишь один всадник. С одним Эйнеке расправится легко. Конечно, если расправа вообще потребуется…

Не потребовалась.

Из-за деревьев выехал Калеан: бледный и исцарапанный, но большей частью целый. Эйнеке удивленно вскинул брови, оглядывая друга с ног до головы. Вот кого он не ожидал увидеть раньше, чем закончится битва, так это Калеана!

“Неужели контратаковал с теми рыцарями?” - Эйнеке чуть склонил голову к плечу.

В храбрости Калеана он не сомневался – не видел ни единой причины для этого! – однако полагал, что конклавские будут беречь его и заставят сидеть за стенами. Но нет, вот он тут, и битва затронула Калеана, очевидно, ничуть не меньше самого Эйнеке.

Калеан остановил Сахарка. Коротко глянул на Эйнеке, а после обвел долгим задумчивым взглядом и рухнувшее обугленное дерево, и мертвого коня Корги, и самого Игнасио Коргу: поверженного и безжизненного.

- Полагаю, с ним покончено? - в конце концов, поинтересовался Калеан и кивком указал на мертвеца.

Эйнеке покосился на Коргу.

- Думаю, да, - согласился он, и добавил: - Думаю, с Артурами Кошами покончено раз и навсегда.

“Или очень надолго”, - подумал Эйнеке, чуть усмехнувшись. Почти наверняка они не убили всех, но едва ли после такого разгрома выжившие мятежники скоро поднимут головы.

- Если мертв Ферри, - вполне резонно заметил Калеан, - он ведь за всем стоял, так?

- Думаю, И`Нэльо с ним покончил, - отозвался Эйнеке. Возможно, он был излишне уверен, но едва ли хоть кто-то мог устоять перед такой яростью…

Калеан не стал спорить. Вместо этого молодой эльф спросил:

- Оронель ушел? Я видел, как вы с ним гнались за этим ублюдком… - Калеан метнул новый взгляд в сторону поверженного врага.

Эйнеке сощурился: теперь об И`Нэльо следовало говорить с осторожностью, даже с Калеаном… Особенно с Калеаном. В конце концов, он ведь тоже маг Конклава.

- Ушел, - подтвердил Эйнеке. Едва ли эти слова могли причинить единорогу вред – уж слишком они очевидные! Оставалось надеяться, что Калеан не обеспокоится вдруг судьбой Огненного Сердца. Эйнеке не хотел ему лгать. О, видят боги, совсем не хотел!

Впрочем, чаяния эти оказались напрасны…

- Он ушел один? - мягко спросил Калеан, и в вопросе этом Эйнеке уловил намек.

Уловил и смолк, осмысляя возможный ответ. Калеан оставил Эйнеке некоторое преимущество: при такой постановке вопроса полукровке ничего не стоило увильнуть, сказав, что И`Нэльо ушел без спутника. Для Конклава Огненное Сердце – это “что”, а не “кто”. И`Нэльо при таком раскладе забрал “что-то”, но не “кого-то”, не спутника. Это не ложь. По крайней мере, не ложь целиком и полностью.

Снова стук копыт.

Более тяжелый и отчетливый. Скакал не легконогий верховой, а более крупный и тяжелый конь. Тоже один. Первым этот звук заметил Калеан. Он встрепенулся и нахмурился. Тогда же и Эйнеке, отпустив свои мысли, прислушался. Вопросительно глянул на Калеана. Тот ответил тревожным взглядом и едва заметно качнул головой. Рука его легла на рукоять меча. Преследователя Калеан никак не ожидал.

Несколько долгих, напряженных мгновений, и под лесную сень въехал всадник в вороненных латах. Инквизитор Райван собственной персоной! Эйнеке узнал его еще до того, как тот поднял забрало шлема. Он источал силу, силу явную и могучую, но противоречащую той, которой обладали Калеан и сам Эйнеке.

Райван уже обнажил меч, однако в атаку сразу не бросился. Он придержал коня и тоже оглядел поверженного Коргу. Губы его скривились: выразили сперва презрение, а следом и мрачную удовлетворенность. “Собаке – собачья смерть” – нечто подобное прочитал Эйнеке в лице инквизитора.

Мгновение, и сир Габриэль вскинулся. Свирепо полыхнул глазами, надменно воззрился на магов, крепче сжал меч.

“Это не к добру…” - мелькнуло в уме Эйнеке за миг до того, как Райван заговорил.

- Поезжай прочь, Вердант, - повелел инквизитор.

Калеан напрягся, нахмурился сильнее, но приказу не последовал.

- Ни тебе, ни твоему патрону не нужны проблемы, - тогда же заявил инквизитор и, хмыкнув, добавил с неприкрытой злобой: - Вы и без того бед натворили!

Эйнеке вопросительно глянул на Калеана. Тот лишь покачал головой. Что-то произошло. Что-то достаточно серьезное и паршивое для Конклава, чтобы Райван объявлял об этом так… так заносчиво!

“Это не твое дело, Эйнеке. Твое дело – он”, - напомнил внутренний голос, и полуэльф впился взглядом в Райвана.

В том, что инквизитор пришел по его душу было ясно как день. Месть ли это за сира Эрика, личная ли неприязнь – не так уж и важно. Просто придется драться. Снова. И инквизитор Райван выглядел сейчас куда более опасным противником, чем Корга. Корга был опасен до тех пор, пока держал в руках Огненное Сердце. Сиру Габриэлю для того, чтобы доставить Эйнеке неприятности артефакты не требовались. По крайней мере, ему было достаточно тех антимагических штучек, что так любили слуги Спасителя. К тому же, выглядел Райван гораздо бодрее и Корги, и И`Нэльо, и почти наверняка самого Эйнеке. Удача явно сопутствовала инквизитору у стен Светозарной…

- Поезжай, друг, - Эйнеке обратился к Калеану. - Раз сир рыцарь так жаждет моего общества… Что ж, я составлю ему компанию!

Бравада… Эйнеке делал вид, что его не пугает это явление, что он готов к поединку с еще одним врагом, и даже сумел заставить свой голос звучать уверенно, не дрожать, но… С Райваном от магии никакого проку не будет, а что у Эйнеке есть без его магии? Кинжал в рукаве?..

Калеан колебался. Колебался и все-таки принял решение. Заключил сделку с совестью – Эйнеке прочитал это в серых глазах друга и почувствовал неприятную горечь внутри: некоторой частью себя полуэльф надеялся и верил, что Калеан останется с ним до конца.

- Держи, тебе пригодится больше! - Калеан приблизился к Эйнеке, вложил в его руку изогнутый эльфийский клинок.

Эйнеке благодарно улыбнулся, принимая легкий и утонченный меч. Не чета рыцарскому мечу Райвана, но гораздо-гораздо лучше, чем совсем ничего!

Бросаться в бой инквизитор не спешил. Он не пресек щедрый жест Калеана. Молча ждал, когда тот уедет прочь. Калеан, понурив голову, направил Сахарка прочь от Эйнеке. Поравнялся с жеребцом Райвана. Инквизитор лишь мельком глянул на проезжавшего мимо Калеана, ничуть не смутившись того, что тот предпочел объехать его слева – подальше от обнаженного меча. Произошедшее после… для Эйнеке оно так и осталось чем-то сродни сну или иллюзии – настолько нереальным оказалось.

Райван, не сводя глаз с Эйнеке, уже опускал забрало шлема, когда сталь пронзительно-ярко сверкнула в ладони Калеана. Сверкнула – и тут же впилась под подбородок.

Калеан тоже прятал кинжал в рукаве. Или не в рукаве… Эйнеке так и не разглядел откуда именно эльф его выхватил. Зато он видел, как острие вошло крохотный просвет между шлемом и кольчужным воротом, как оно выскользнуло из плоти и снова впилось в нее, а потом еще и еще. Видел Эйнеке и кровавые россыпи, сопровождавшие каждый удар – Калеан бил безжалостно и быстро, бил наверняка. А Эйнеке смотрел и не верил в то, что видит.

***

Теперь в роще было два трупа.

“Три, если считать вместе с лошадью”, - поправил себя Эйнеке, все еще ошарашенно глядя на истекающего кровью инквизитора.

Тот уже завалился в седле и рухнул на лошадиную шею, укрытую попоной и защищенную кринетом. Инквизиторский конь каэрединских кровей продолжал стоять на месте, нервно покусывая удила. Бежать прочь он не торопился, хотя и явно понял, что с седоком его что-то не так.

“С мечом была… уловка? Обманный маневр?” - Эйнеке медленно перевел взгляд на Калеана и вопросительно изогнул брови, однако не успел проронить ни слова – эльф заговорил первым:

- Не думал, что смогу, - заметил он совершенно невыразительным тоном.

- Я тоже не думал, что ты так можешь… - отозвался Эйнеке растерянно, затем нахмурился, понимая, что прозвучать это могло как: “Я не думал, что ты способен на такую подлость”.

Калеан хмыкнул и покачал головой, а после обтер лезвие кинжала о сюрко безжизненно поникшего Райвана. Убрав кинжал, эльф спихнул мертвеца с коня и взял того под уздцы, не позволяя уйти.

- Это была не лучшая идея, - заметил Калеан мгновение спустя.

Эйнеке пожал плечами:

- Не мне жаловаться, - помолчал и спросил: - Зачем ты тогда прикончил его?

Калеан ответил и ответил настолько быстро, что Эйнеке не усомнился в искренности его ответа.

- Я не мог бросить тебя с ним одного! - выпалил эльф.

Приятное тепло окатило Эйнеке с головой, невольная улыбка коснулась губ. Он бы повиноватил себя в том, что настолько не верил в их с Калеаном дружбу, но… Слишком уж велики оказались радость и облегчение от того, что это не так!

- Спасибо, Калеан, - отозвался Эйнеке и наклонил голову, подкрепляя свою благодарность легким поклоном.

Недолгое молчание охватило их. Обоим требовалось переварить произошедшее. Как думалось Эйнеке, Калеану это молчание и осознание требовались особенно – не привык тот настолько отступать от правил и интересов Конклава.

- Забери коня, Эйнеке, - предложил вдруг Калеан и кивком указал на свой неожиданный трофей, а потом пояснил: - Если конь не вернется, Райвана еще не скоро хватятся, а когда хватятся и найдут его здесь, то, быть может, решат, что эти два ублюдка порезали друга.

Эйнеке не сумел скрыть своего скепсиса:

- Раны говорят о другой смерти, ты ведь это понимаешь, Калеан? - спросил он.

- Плевать! - тут же отозвался эльф. - Уверен, не станут даже разбираться!

Отрицает ли Калеан произошедшее или не скрывает уже свой собственный скепсис? Эйнеке не знал, да и не принесло бы ему это знание ничего хорошего. Уж очень ему хотелось принять на веру слова друга…

- Хорошо… - согласился он и подъехал ближе.

Принял поводья и не без удовольствия оглядел трофейного каэрединца. Добрый конь. Красивый. К тому же, почти наверняка наученный не бояться магии, раз уж его хозяин выбрал своим долгом магов истреблять. Жаль, что Эйнеке от него не будет никакого проку – слишком уж дорого содержать такого здоровяка, когда нуждаешься лишь в верховой лошади! С другой стороны, можно продать броню и часть сбруи, тем самым выручив небольшой запас на содержание такого красавца…

“Надо только от попоны избавиться. По гербам на ней слишком легко узнать, что конь инквизиторский”, - прагматично заметил внутренний голос.

- Эта смерть – конечно, дерьмо, но она – всего лишь маленькая кучка на верхушке здоровенной башни из еще большего дерьма, - выдохнул Калеан, сокрушенно покачав головой.

Эйнеке не удержался и захохотал. Впрочем, захохотал скорее нервно, чем весело – сказывалось напряжение последних дней и в особенности нескольких минувших часов.

- Я был готов от тебя услышать что угодно, но не эту брань! - отсмеявшись, заметил полуэльф.

Калеан на это только плечами пожал, затем доверительным тоном признался:

- Кажется, я далеко не такой хороший мальчик, каким ты меня до сих пор видишь.

Эйнеке снова засмеялся и на этот раз действительно весело.

- Пожалуй, - согласился он, затем осторожно спросил:

- Тебе не влетит за этот бардак? Если вдруг кто узнает…

- Не узнает, - Калеан покачал головой, а спустя мгновение признался: - Они убили Владыку Юлиана. Этот подонок Ферри обрушил стену вместе с ним. Если кому-то и будет до чего-то дело, так только до этой смерти. И до выборов нового Владыки.

- Быть может, выберут Владыку, что будет подобрее к магам… - Эйнеке попытался ободрить друга улыбкой, хотя и куда больше силился ободрить самого себя: смерть Юлиана на чужой земле не сулила ни Свободным городам, ни Конклаву ничего хорошего. Единственное на что сейчас было можно надеяться, так это на то, что за Юлиана не возжелают мстить слишком скоро.

- Не думаю, Эйнеке, - Калеан снова покачал головой, потом коротко глянул на убитого Райвана и с мрачной усмешкой заметил: - Хоть этот не будет накручивать церковников!

“Справедливо”, - решил Эйнеке и согласно кивнул.

Они помолчали еще немного, затем Калеан настойчиво повелел:

- Поезжай, Эйнеке. Ни к чему тебе возвращаться к Светозарной.

- Не могу. Наталь и Вив… - воспротивился было полуэльф, но друг прервал его:

- Я передам Наталю весточку. Только скажи, где ему тебя искать, - предложил Калеан.

Эйнеке нахмурился. Хотел бы спросить, что думает Калеан: жив ли Наталь? Хотел бы спросить и про Вивьен. Опасался только говорить о таком вслух. А еще взвешивал за и против. Стоит ли говорить Калеану о том, где будет ждать брата и подругу? Не то, чтобы Эйнеке не доверял (особенно после произошедшего), но…

- Будешь молчать, если спросит учитель или другие конклавские? - настороженно спросил Эйнеке. Обижать своим недоверием Калеана он тоже не желал, однако… Кто знает, чем захочет отплатить ему за услуги Конклав?

Калеан не выразил и намека на обиду.

- Солгу, - невозмутимо отозвался он, - но ты лучше не задерживайся там надолго. На случай, если кто-то захочет покопаться в моей голове и все такое…

“Будут ли на меня охотиться?” - еще один вопрос, который крутился у Эйнеке на языке, но который он предпочел оставить при себе: ни к чему беспокоить Калеана, да и едва ли тот знает шибко больше, чем он сам. В конце концов, Калеан – еще только ученик.

- Хорошо, - Эйнеке сдался. - Спасибо тебе, друг. За все спасибо.

Он тронул скакуна. Тот зашагал прочь, а трофейный конь Райвана послушно двинулся следом.

- Береги себя, Ал`Аллэ, - напоследок сказал Калеан, а Эйнеке, оглянувшись через плечо, улыбнулся.

- Ты тоже себя береги, Д`Вердант, - отозвался он и перехватил ответную улыбку Калеана.

- Я буду ждать твоего возвращения в Альдан, - тот улыбался искренне, улыбался с надеждой.

“Я обязательно вернусь”, - мысленно пообещал Эйнеке. Вслух не рискнул.

***

Возможно, “Лесной Очаг” был не лучшим местом для того, чтобы скрыться, но эта таверна, где они провели с Вив и Натом время до того, как отправиться кто в Олье, а кто – в Кагаран, показалась Эйнеке единственным достаточно удаленным от Светозарной, но в то же время известным обоим братьям местом. К тому же, именно здесь Эйнеке свезло найти барышника, заинтересовавшегося сбруей с райванского коня. Конь ему тоже приглянулся, однако расставаться с животиной Эйнеке все-таки не стал: слишком уж хорош!

Эйнеке дал коню новое имя: Оронель. Пускай здоровенный боевой и черный как смоль жеребец совсем не походил на утонченного и светлого единорога, однако память… Как напоминание обо всем произошедшем этот новый Оронель годился вполне. К тому же, Эйнеке просто нравилось, как звучит это имя: очень изящно, по-альдански.

Наталь приехал в “Очаг” на следующий день, живой и ничуть не раненный, если не считать синяки и ссадины. И приехал он, вопреки надеждам Эйнеке, один. Правда, не с пустыми руками.

“У нее своя жизнь, а у тебя своя. Разве ты не знал с самого начала, чем все закончится?” - справедливый вопрос, обращенный к самому себе. Эйнеке поморщился и принял из рук Наталя письмо – единственное, чем почтила напоследок его Вивьен.

Крепко обнял брата, а отпустив, воззрился на письмо.

- Прочитаешь? - спросил Наталь со сдержанным интересом. Он не упрекнул Эйнеке за побег с поля боя и никоим образом не выразил раздражения.

“Прочту ли?” - на миг задумался Эйнеке.

Прочесть хотел. Пожалуй, хотел даже слишком сильно, чем следовало бы. И именно это настойчивое (почти что навязчивое!) желание определило решение.

- Нет, - Эйнеке покачал головой, а сложенное в конверт послание полыхнуло в ладони колдовским огнем. Если страсть не отпускает сама – ее следует вырвать из себя с корнем.

- Отдохни, братец, и будем собираться в дорогу… - стряхнув с ладони пепел, прошелестел Эйнеке своему близнецу. В груди горько щемило, а горло сдавило, но слез полуэльф себе не позволил: что было, то прошло.

Наталь потрепал его по плечу. Молча. Брату хватило такта не спрашивать Эйнеке о чувствах. Вместо того старший близнец предпочел иной – куда более практичный – вопрос:

- Куда едем, а, Эйнеке?

С ответом Эйнеке не сомневался. Это он решил еще до Кагарана.

- На восток, в Тиман.

2020-2025 г.