Тигр в овечьей шкуре

Глава 1 Невезучее утро

Сумеречная Сова пел. Он пел каждое новолуние, проклиная бледнолицых, уничтоживших его племя. Он был один. Совсем один - многие его считали давно умершим, некоторые сумасшедшим, а другие - одержимым злым духом.

Ночное небо горело гроздьями ярких холодных звезд, костер зловеще потрескивал, испуская искры к вершинам окружавших горную пещеру деревьев.

Горловое монотонное пение было негромким, но его слышали в нескольких поселениях. И неофиты, и язычники при этих звуках шептали молитвы. И не важно, к какому богу они были обращены - первобытным лесным духам, или бледнолицему всемогущему существу. Но все прекрасно знали, что наутро по дороге можно будет найти амулеты Сумеречной Совы, которые никогда, ни под каким видом нельзя трогать. Потому что они забирают душу, и держат ее в плену. Если до полнолуния не найти вторую половину хранилища души, то можно потерять ее навсегда.

Сумеречная Сова раскачивался возле догорающего костра, его глаза закатились - только белки смутно светились в поредевших сумерках. Из полуоткрытого рта вместе с тонкой ниткой слюны вырывались ритмичные, тихие, гортанные звуки непонятной молитвы. Тощая, грязная фигура сумасшедшего шамана равномерно раскачивалась из стороны в сторону - он был в трансе.

Восточный край неба, вначале слегка побледневший, становился все ярче и ярче, звезды гасли одна за другой, костер уже не пускал искры, а тихо тлел, лишь изредка, как престарелая кокетка хвастает былым мастерством, вспыхивал углями. По мере того, как занималась заря, просыпался новый день, оживала природа. Пискнула в ветвях пичуга, потом еще, и еще одна. Прошелестела листьями змея, возвращаясь с охоты. Испуганно шарахнулся в сторону маленький кролик. Небо стало ярко-золотым там, где вот-вот должно было показаться солнце, белесым - с противоположной стороны, где удивительно ярко горела последняя звезда над далеким океаном. Капли росы, покрывавшие, как бисерная вышивка все вокруг, тускло белели на одежде старика, густо осели в его седых волосах, обильно покрывали ритуальный головной убор из перьев орла.

Ритм песнопений внезапно изменился: стал более отрывистым и резким, четкий прежде, он уступил место быстрым и неровным, как конский галоп, выкрикам. Старик встал на ноги, подняв руки над головой. В руках был зажат вылепленный из глины и украшенный птичьими перьями, хвостами ящериц и мелкими золотыми самородками картуш величиной с чайное блюдце. Как только показавшееся из-за горизонта солнце позолотило вершины далеких скал, глиняная кругляшка переломилась, сама по себе, без каких-либо усилий со стороны шамана. В этот самый момент костер ожил, поспорив яркостью своего огня с небесным светилом, а высотой - с окружающими вековыми деревьями. После чего так же резко погас. Какое-то время осколки, как живые, пульсировали, горя, в руках Сумеречной Совы, но вскоре замерли. Индеец опустил руки, внимательно рассматривая их содержимое. Утреннюю идиллию разорвал безумный хохот, уносимый эхом в долину.

***

Энрике Санчес Монастарио, возглавляя отряд улан, молча проклинал все на свете. Зорро, безрезультатная погоня за которым заняла почти всю ночь, лишив капитана и большую часть гарнизона полноценного сна. Глупость и неповоротливость подчиненных, которые больше путались под ногами, чем оказывали реальную помощь, солнце, которое палило нещадно. Хотя, с момента его восхода, прошло не более трех часов, которые капитан вместе с уланами вынуждены были провести в седле. Догоняя, правда, безрезультатно, тех проклятых идиотов, вздумавших напасть на миссию падре Фелипе. Какому дураку это только могло прийти в голову?! В окрестностях Лос-Анжелеса каждая собака знает, что казна миссии пуста, как желудок солдата короля - все, что представляло собой хотя бы какую-нибудь ценность, комендант давно экспроприировал для нужд армии. И теперь они, превращенные в золотые монеты, были надежно укрыты в сейфе комендатуры. В общем, день не задался с самого... со вчерашнего дня. И сейчас очень хотелось на ком-нибудь выместить накопившееся раздражение. Толстяку, например, дать пинка. Но тот, как назло, недосягаем - уныло сидит в седле, тяжело дыша и обливаясь потом. Остальные, чувствуя настроение командира, ведут себя тихо, как мыши в подполе. Печет страшно. Даже сусликов, во множестве обитающих тут, не слышно. Глоток, пусть и отвратительно теплой, воды может облегчить путь. Энрике потянулся за флягой, притороченной к луке седла и замер. Резко остановил лошадь и, забыв о жажде, спешился - под левым передним копытом его коня что-то блестело. Сияние, исходившее от предмета до сладкого посасывания под ложечкой напоминало золотой блеск. Капитан присмотрелся - плоский засохший кусок глины в форме полукруга был утыкан блестящими, золотыми, неправильной формы, бусинами. Между которыми прилипли какие-то перышки, веточки и прочий мусор. Желая рассмотреть находку получше, он нагнулся и протянул руку.

Утро на гасиенде де ла Вега началось вполне традиционного. Молодой хозяин пробудился сегодня пораньше. Диего обещал отцу съездить к падре Фелипе - весь город шумел, как потревоженный улей, услыхав о нападении на миссию. Поддержать старого друга семьи было просто необходимо. Бернардо, подав завтрак хозяину, поднялся наверх, дабы подготовить дорожный костюм Диего. Ему ли было не знать, каким франтом был молодой сеньор. Покрою и разнообразию костюмов младшего де ла Веги мог позавидовать любой придворный франт. И лишь немой слуга знал, что ночью хозяин предпочитал облачаться в черный цвет.

Пока сеньоры завтракали, конюх оседлал двух великолепных жеребцов, и они в ожидании седоков взбивали копытами пыль у ворот.

Со второго этажа спустились Диего и его верный слуга, дон Алехандро вышел проводить сына.

- Сынок, передай падре, что я заеду его навестить в самое ближайшее время и... вот эти деньги от нашей семьи. - Пожилой дон протянул Диего туго набитый кошелек.

- Хорошо, отец. Думаю, миссии деньги сейчас больше понадобятся, чем слова поддержки! - Улыбнулся молодой де ла Вега.

Сеньоры легко вскочили в седла, и только столб пыли напоминал о том, что здесь стояли скакуны.

Разговор со священником не занял много времени. Отец Фелипе с благодарностью принял пожертвование от семьи де ла Вега, но ничего, что могло бы навести Лиса на след нападавших, сказать не мог.

На обратном пути не успевших еще как следует отдохнуть после быстрой скачки лошадей, пустили неспешным шагом. Диего надвинул шляпу почти на глаза, пытаясь хоть как-то укрыться от нещадно палящего солнца. Бернардо, казалось, начал дремать от удушающего марева и случайно отпустил поводья лошади. Его конь, оставшись без управления хозяина, споткнулся о лежавший на дороге камень, и, естественно, Бернардо тут же очнулся от дремоты.

- Что там у тебя, Бернардо? - заботливо поинтересовался молодой дон.

Слуга лишь развел руками и свесился с лошади. Под копытами жеребца что-то блестело. Немой спустился на землю и потянулся к лежащему на земле предмету. Странное сочетание золота, перьев, глины. Надо же, дороги Лос-Анджелеса усыпаны драгоценностями! Бернардо молча завернул находку в платок и убрал в карман сюртука.

По возвращении на гасиенду, пока молодой человек передавал отцу подробности разговора со священником, Бернардо разлив охлажденное вино по бокалам, поставил поднос на стол. Краем уха слушая беседу, он в рассеянности опустил руку в карман. Пальцы коснулись странной находки.

Перед глазами капитана все закружилось в огненном вихре, перемешанном с холодным звездным небом. Какие-то гортанные песнопения сменились злобным смехом умалишенного. Он пришел в себя от того, что кто-то похлопывал его по щекам, тыкал в нос пузырек с отвратительной нюхательной солью и даже налил воды на лицо и за шиворот. Воротник рубашки тут же противно прилип к шее.

- Бернардо! Бернардо, друг мой, что случилось?! - голос, звучащий с теплотой и заботой, был знаком.- Ну же, открой глаза!

В нос опять сунули чертов пузырек. И чья-то наглая рука похлопала по щеке. Его, дворянина и капитана армии! Этого Энрике вынести не мог - надо проучить наглеца! Он распахнул глаза. Наглецом оказался не кто иной, как младший де ла Вега. Ну конечно, кто же еще, кроме этого бесполезного франта, мог обладать такой бесцеремонностью?! Энрике открыл рот, чтобы выразить все, что думает о поведении молодого человека, но не смог издать ни звука. Таращил глаза так, что они чуть не выскочили из орбит, напрягал пресс, изо всех сил пытаясь спросить, сказать, выругаться в конце-концов!

Рассердившись от своей беспомощности, бросил убийственный взгляд на Диего. Лицо хлыща было символом удивления и непонимания. В другое время Монастарио дорого отдал бы, чтобы увидеть это, но сейчас хотелось одного - врезать посильнее. Почувствовать, как кулак столкнется с этой вечно ухмыляющейся миной, как брызнет кровь из разбитого носа. И щенок, утирая сопли и слезы, побежит жаловаться папаше. Он поднял правую руку, готовясь нанести удар. Внезапно почувствовал, как оказался в капкане - чья-то железная хватка, как будто клещами, удерживала его.

Энрике повернул голову. Это был Диего! Книжный червь успел перехватить его руку, готовую нанести удар! Право, капитан не ожидал такой прыти от этого франта. И тут до капитана дошло - рукав его куртки, который плотно сжимала ладонь де ла Веги, был коричневого цвета! А еще то, что он находится не в прерии, под открытым небом, а в гостиной гасиенды де ла Веги. С ужасом осмотревшись, будучи по-прежнему не в состоянии произнести ни звука, он обмяк. Нет, сознание терять капитан вовсе не собирался - он же не сеньорита! Но Диего хватку ослабил - и на том спасибо!

- Бернардо, что с тобой?! Ты меня пугаешь!

Энрике сел, помотал головой. Какая-то чертовщина творится! Но с этим позже. Как, скажите, ответить, если не можешь произнести ни звука! С досады он ударил себя ладонью по лбу.

- У тебя голова болит? - голос Диего был полон участия. - Наверное, напекло, когда мы в миссию ездили!

Капитан покорно кивнул, все еще находясь в ступоре удивления, вызванного нелепостью сложившейся ситуации.

Де дя Вега заботливо помог капитану подняться. Слишком сильные и мозолистые для книжного червя руки. Странно. Может, он на досуге лошадей объезжает, или фехтует потихоньку? Капитан чуть не расхохотался при этой мысли. Вместо этого еще раз мотнул головой и, опершись на крепкую руку, покорно проследовал за хозяином гасиенды.

Небольшая уютная комната, смежная с апартаментами молодого дона, была обставлена скромно, но в ней имелось все необходимое, чтобы не чувствовать неудобств. У кровати, на которую был уложен "больной" стоял небольшой столик, накрытый вышитой салфеткой, такие же занавески на единственном окне, комод у противоположной стены, над ним - кнут и шпага, черневшие на беленой стене. Довершали убранство круглый лоскутный коврик у кровати и небольшое зеркало без рамы. Служанка, появившаяся сразу, как только за доном Диего закрылась дверь, принесла какое-то тошнотворное питье и мокрую тряпку, вонявшую уксусом. Гадость была немедленно влита в Энрике, а тряпка нагло, как жаба, распласталась на лбу. Проворчав что-то насчет отдыха, хозяина, прогулок и бог знает какой еще ерунды, женщина наконец оставила помещение, прикрыв за собой дверь.

Капитан тут же соскочил со своего ложа. Мельком заметив свое отражение замер. Подошел поближе и протер вначале глаза, потом зеркало. Снова протер глаза. Перекрестился и плюнул через плечо. Помянул черта, прочитал, как помнил "Отче наш", и еще раз протер зеркало. Ничего не помогало - на него смотрел придурковатый глухонемой слуга де ля Веги! Испытывая странное для своего положения спокойствие, капитан снова плюхнулся на кровать. Водрузил на лысину скинутую ранее жабу, вонявшую уксусом и смежил веки. По крайней мере, выспаться ему не помешают, а с остальные проблемы, если они вдруг не окажутся сном, можно будет решить завтра.

Глава 2 "Новый" командир гарнизона

Когда перестало шуметь в ушах, Бернардо попытался подняться - он почему-то лежал под копытами лошади. Но помимо копыт, он увидел носок сапога военного. Разве сегодня на гасиенде гости?

- Команданте, вам помочь? - услышал он над головой заботливый голос сержанта Гарсии.

«Гарсии?! Что он делает в усадьбе? Ах, да, наверное, дегустирует хозяйское вино.»

Бернардо отмахнулся и поднялся сам. Толстяк действительно стоял перед ним. Слуга де ла Веги помахал ему правой рукой приветствуя и улыбнулся. Сержант как-то странно на это отреагировал и тоже помахал. А жарко-то как! Душно! Бернардо снял шляпу и полез за платком, чтобы вытереть вспотевшую лысину. Но вместо лысой макушки он обнаружил густую кудрявую шевелюру. Слуга де ла Веги выпучил глаза и уставился на Гарсию, как будто тот мог объяснить почему у него вдруг выросли волосы! Сержант почему-то от этого взгляда икнул.

- Вам напекло голову, капитан? - участливо спросил толстяк.

«Точно! Напекло. Вон, уже и волосы мерещатся!»- решил Бернардо и принялся обмахиваться шляпой. Тут он увидел, что шляпа не коричневая, а черная с белой окантовкой, такие форменные носят военные. Он снова уставился на Гарсию, а тот опять икнул.

Чуть поодаль стояли военные, с любопытством и недоумением наблюдавшие эту сцену. Чего ожидать в следующее мгновение от Монастарио никто не знал.

Бернардо открыл рот, потом закрыл и опустил взгляд к земле. Там, внизу, вместо ботинок были черные высокие сапоги, заправленные в них белые форменные штаны, и в завершении - синий мундир.

Слуга дона Диего вдохнул как можно больше воздуха, вытаращил глаза и хлопнулся в обморок.

- С комендантом совсем худо! Такая жара! - посочувствовал Гарсия, даже не попробовав поймать своего командира.- Надо отвезти его в казарму и вызвать доктора.

Сержант, ища поддержки повернулся к уланам. А тело Монастарио лежало, уткнувшись лицом в горячую дорожную пыль где-то между копытами лошади и сапогами толстяка.

Солдаты, особо не церемонясь, закинули бесчувственного коменданта поперек седла и направились в гарнизон. По дороге капитан, вопреки надеждам подчиненных, так и не пришел в себя.

Торговцы и покупатели на площади, встречные крестьяне, спешившие по своим делам, и прохожие, праздно шатающиеся, ни смотря на ужасную жару, с любопытством смотрели, как бравые военные везут своего начальника, аки мешок с картошкой. Как только коменданта занесли, едва не уронив на лестнице, в его комнату, в покоях нарисовался капрал Рейс.

- Коменданта убил Зорро? - пролепетал улан то ли с опасением, то ли с затаенной надеждой.

- Рейс, вы что, идиот? На нем ни крови, ни синяков. Комендант…э… перегрелся… перетрудился. Принесли бы лучше холодной воды, надо его привести в чувство! - взял на себя командование сержант.

Капрал послушался и довольно быстро притащил кружку с водой. Если бы комендант мог видеть такую расторопность, он бы, пожалуй, изменил свое мнение о подчиненных. О капрале точно.

Гарсия, едва заполучив посудину, без особых церемоний, вылил всю воду в лицо Монастарио. Щедро намочив не только самого капитана, но и его ложе. Надо заметить, что это помогло, и мужчина открыл глаза. Гарсия и Рейс медленно пятясь к двери, постарались исчезнуть из комнаты до того, как начальник их заметит.

Бернардо вздохнул и вытер лицо от воды. И тут его ждало новое открытие - на лице были борода и усы! Кусая ногти и окидывая взглядом комнату, он увидел зеркало. Тут же, вскочив с кровати, подбежал к нему. Нет, это был не сон! Из отражающей поверхности на него смотрел Монастарио! Да, да собственными ярко-синими глазами! Бернардо приблизился к зеркалу, присел, покачался из стороны в сторону, но образ коменданта никуда не испарился.

Бернардо указал пальцем в отражение, затем ткнул пальцем себе в грудь и приосанился. Да! Теперь он Монастарио! Он натянул на голову шляпу, смахнул невидимые пылинки с мундира и вытянулся по стойке смирно, рассматривая себя в зеркало. И в этот момент в дверь постучали. Бернардо открыл рот и тут же прикрыл его ладонью: «Я же не могу говорить!». Паника, мелькнувшая в лазоревых глазах, тут же пропала, сменившись уверенностью. Он молча распахнул дверь и грозно зыркнул на мявшегося в проходе Гарсию.

- Комендант, я вижу вам лучше! - слуга де ла Веги, ввиду невозможности озвучивания подходящих слов, сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что он отлично себя чувствует.

- Срочная депеша!- сержант протянул конверт и на всякий случай сделал шаг назад.

Бернардо резко выхватил бумагу и, разорвав конверт, принялся изучать послание.

«О, нет! Срочная проверка всех гарнизонов! Завтра утром командование будет здесь! Что же делать!?». Слуга Диего, по старой привычке сложил пальцы в щепотку и принялся грызть ногти. Гарсия очень заинтересовано следил за движениями командира. Бернардо, спохватившись, опустил руку, грозно зыркнул на сержанта, сделав широкий взмах в сторону двери. Намекая, чтобы тот пошел вон! Но сержант не двинулся с места. Глухонемой выпучил глаза, надул щеки и тут неожиданно из его горла вырвался... нет, не крик, а вопль, который, наверное, услышали даже на площади.

- Вооооон!!! - Гарсию буквально сдуло этим ором.

А Бернардо закрыл рукой рот и икнул. Несколько раз моргнул. Осторожно убрал ладонь от плотно сжатых губ. Плавно, как будто нес на голове хрустальную вазу, подошел к зеркалу. Осторожно, как ребенок, получивший долгожданную заводную игрушку, впервые поворачивает ключ, затягивая пружину, приоткрыл рот. Вдохнул. И, пробуя издаваемые звуки на вкус, по слогам проговорил:

- Бер-нар-до. Мо-нас-та-ри-о. Ка-пи-тан. - вначале тихо, полушепотом, затем - уверенней и громче.

- Я - Бернардо! И я могу говорить! - счастливо смеясь, повторил он несколько раз. От переполнявшей радости хотелось петь, плясать, прыгать, в конце-концов, как ребенок, выкрикивая что-нибудь бессмысленное. Не важно что. Главное - голос, который может звучать!

"Нужно поделиться радостью с Диего!". Какая замечательная мысль! Да. Диего обязательно нужно узнать об этом! Он тоже будет рад, очень рад за друга. И теперь не придется объясняться знаками, и можно будет громко смеяться над шутками Зорро и обсуждать планы...

Бернардо, счастливо улыбнувшись, направился было к двери, но замер на половине пути, услышав как за дверью сержант переговаривается с часовым. Просто так отсюда не выйти!

Точно! Нужно занять солдат каким-нибудь делом - тогда им будет абсолютно все равно, куда уехал их командир. Их будет волновать только длительность его отсутствия. Какую же работу им найти? Он оглядел кабинет в поисках подсказки. На столе лежал приказ, принесенный недавно сержантом. Схватив листок, пробежал его глазами. Проверка гарнизона. Гарнизон... Что в нем проверять-то? Солдаты, казармы, тюрьма тут же, конюшня, склад. Что, все это - проверять!? Тогда надо порядок везде навести. Срочно!

Прежде чем позвать часового, и, судя по доносившемся голосам, развлекавшего его разговором сержанта, новый комендант предусмотрительно потренировался. Несколько раз повторив тихим голосом приказ, он прочистил горло и, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, крикнул:

- Сержант Гарсия!

Дверь тут же распахнулась и в проеме показался бочкообразный силуэт.

- Вызывали, команданте?

- Да, сержант! Утренняя депеша, - Бернардо прочистил горло, но, кажется, и так все идет неплохо, - завтра ожидается проверка гарнизона. Всего гарнизона, Вы слышали?

- Да, капитан! Так точно!

- Сейчас, то есть немедленно, Вы направите четверых солдат на уборку казармы, шестерых в конюшни. Чтобы все блестело! Я лично проверю! И... еще троих возьмите, Вы лично должны проверить состояние склада. Да, а как обстоят дела с тюрьмой?

- Капитан, как Вы приказали, все, кто не уплатил налог, были арестованы! - толстяк почему-то счастливо улыбнулся. - Тюрьма переполнена!

- Опять переполнена?! Только на днях Зор... Завтра проверка! Всех выпустить и отправить по домам! - комендант сердито сверкнул глазами.

- Команданте, Вы же сами приказали... - Гарсия был в недоумении.

- Я... - начал было Бернардо, но вовремя вспомнил, что Монастарио обычно не удостаивал подчиненных разъяснением своих поступков. - Исполняйте приказ!

- Есть! - козырнул сержант и скрылся, старательно хлопнув дверью.

Вопреки надеждам "нового" коменданта, навестить друга и хозяина в этот день было не суждено. Солдаты суетились, усердно имитируя бурную деятельность, но если над ними не маячила тень коменданта, имитация моментально сворачивалась. К тому же нашлось много текущих дел, требовавших личного участия командира гарнизона.

Ко всему прочему, вечером, когда, казалось, комендант освободился, разразилась страшная гроза. Потоки воды, как стеной отделили Бернардо от его хозяина.

Глава 3 Лис

Энрике очнулся ото сна и теперь лежал, вглядываясь в полутьму. Он находился в незнакомом помещении, за единственным окном громыхала гроза. Повернул голову - и его взгляд уперся в небольшое зеркало без рамы, висевшее на беленой стене. Как вспышка молнии, сверкнувшая в этот момент в небе, промелькнул виденный только что сон.

Где же он? Воспоминания никак не желали открывать эту тайну. Может, если осмотреться, память что-нибудь подскажет? Почему этот глупый сон никак не идет из головы? Энрике сел. С головы соскользнула тряпка, упавшая на колени. Макушке стало холодно, как будто там была... Лысина?! Зажав тряпку в кулаке, Энрике подбежал к зеркалу. На него смотрел придурковатый слуга де ла Веги.

"Нееет!!!". Из раскрытого рта не вырвалось ни звука. В ужасе, выпучив глаза и раскрыв рот, Энрике схватился за голову. Из зеркала на него по-прежнему пялился...

- Бернардо! - в проем распахнувшейся двери показался свет, обозначивший силуэт дона Диего. - Бернардо! О, да ты уже на ногах! Как ты себя чувствуешь? Голова прошла?

Не зная, что можно ответить, будучи не в состоянии произнести ни звука, Эрике покачал головой.

- Еще болит? Я попрошу Роситу принести питье.

Вспомнив, какая это гадость, Монастарио что было сил замотал головой.

- Нет? Ты уверен? - молодой дон был воплощением участливости.

Панически пытаясь вспомнить, как глухонемой обычно изъяснялся, капитан вначале кивнул, помотал головой, потом, указав на кровать, сложил ладони и, прижав их к щеке, прикрыл глаза.

- Ты хочешь еще полежать? - почему этот бездельник все время повторяет то, что говорит ему слуга? Неужели того идиота это не раздражает? Энрике, например, такая манера не нравится. Совсем. Де ла Вега тем временем продолжал:

- Да, думаю, что это неплохая идея! И, знаешь, - он посмотрел в окно, - гроза скоро кончится!

"При чем тут погода?" - постарался Энрике передать фразу телепатически. А заодно и взглядом, для пущей уверенности в том, что она дойдет до адресата. Похоже, дошла.

- Знаешь, я думаю, Зорро сегодня нужно навестить коменданта. Вдруг что-нибудь стало известно о нападении на миссию? - произнес он.

Энрике молча кивнул, недоумевая, откуда Диего может знать о планах Зорро? Об этом можно подумать позднее, когда его оставят в одиночестве. А пока надо запомнить как можно больше полезной или просто странной информации.

- Ты пока отдыхай, а я скажу отцу, что лягу сегодня пораньше.

С этими словами дон покинул комнату слуги. Энрике слышал, как закрылась дверь. Шаги в смежной комнате - там, кажется, комната Диего. Ага, он вышел. Скоро вернулся. Шаги, шорох. Какое-то шевеление. И тишина.

Монастарио, поднявшись с кровати, тихо подошел к двери. Прислушался. Бесшумно отворил дверь и заглянул в комнату - никого. Интересно, куда подевался "книжный мальчик"? Наверно, вышел тихонько, а Энрике не услышал. Неспешно он вернулся к себе и прилег на кровать. Что-то здесь не так. Слишком много мелочей, не вписывающихся в такую понятную и привычную картину "Пацифист-щеголь и его глухонемой слуга". Вот, к примеру, для чего у слуги в комнате висит шпага? И кнут? И... И еще что-то, что должно быть странным, но все время ускользает от мысленного взора.

Было уже почти за полночь, когда дождь утих, но далекие зарницы изредка освещали лиловое небо, а дороги превратились в жижу. Несмотря на песчаную калифорнийскую почву, такое количество воды земля еще не успела впитать. Копыта Торнадо скользили на поворотах по грязи, но он уверенно нес своего хозяина в пуэбло.

Лис въехал в безлюдный город и его внимание сразу привлек одинокий человек, который крадучись перебегал от одного здания к другому.Зорро остановился за углом ближайшего здания. Дальнейшее наблюдение за поведением незнакомца окончательно убедило его в недобрых намерениях последнего. Стараясь не шуметь, он спешился и черной кошкой скользнул в сторону таверны.

Тот же ливень заставил многих горожан задержаться в таверне, к большой радости трактирщика. Поэтому в вышеупомянутом заведении народ все еще пил, смеялся и играл в карты, а официант только и успевал поворачиваться, поднося очередную бутылку спиртного. И в разгар шумной ночи в зале появился мужчина с закрытой платком нижней половиной лица, в руке у него был пистолет, и он живо приставил его к голове трактирщика. Тот только охнул и несколько обмяк, хотя казалось бы, нападают на таверну и грабят не впервые, и хозяину давно надо обзавестись хотя бы ружьем.

- Сеньоры, никто не пострадает, если вы будете слушаться меня!- произнес бандит с пистолетом. Все сидящие в зале замерли, разговоры стихли.

- Великолепно! А теперь, трактирщик, если хочешь жить, попрошу передать мне выручку за сегодняшний день.- и мужчина потащил заложника за прилавок. Хозяин, и не собиравшийся сопротивляться, со вздохом начал доставать деньги.

Все смотрели только на бандита и его жертву. Конечно, никто не обратил внимания на человека в черном, стоящего у перил второго этажа и внимательно наблюдавшим за этой сценой. Зорро взмахнул кнутом, и конец кнута мягко оплел люстру, висевшую посередине зала. Ухватившись покрепче за импровизированную веревку, разбойник, качнув люстру, пронесся над головами сидящих в таверне к прилавку, держась за свисавший со светильника кнут. В это время, почувствовав, что что-то не так, грабитель поднял голову над прилавком и получил подошвой сапога прямо в скрытое платком лицо. Бандит тут же отлетел к стене, а хозяин таверны благополучно свалился к ногам Зорро. Посчитав звезды над головой, бандит, тем не менее, вспомнил про пистолет. Однако Зорро вспомнил про него раньше - раздался свист кнута и оружие тут же оказалось в руке благородного разбойника. Все еще лежа на полу, грабитель ошалело смотрел на человека в маске. Зорро подошел к нему и поставил на ноги, держа за ворот.

- Позвольте сопроводить вас в тюрьму! - вежливо произнес он. Затем обернулся к хозяину таверны. - Купите хотя бы ружье! - сверкнув белозубой улыбкой, посоветовал ему разбойник.

- Благодарю вас, сеньор Зорро!- проблеял все еще не пришедший в себя трактирщик. Зорро лишь отсалютовал ему рукой и направился к двери, волоча за собой грабителя-неудачника.

Бернардо разбирал документы. Точнее, знакомился с их содержанием. Сержант за ужином обмолвился, что проверять будут не только порядок в гарнизоне, состояние тюрьмы и внешний вид солдат, но и бумаги. Особенно те, что касаются финансовой части. Было уже за полночь, когда дверь распахнулась и запыхавшийся от волнения часовой буквально прокричал:

- Зорро! Здесь Зорро! Он у ворот, команданте! - солдат тут же скрылся в темноте.

Обрадованный появлением друга, Бернардо вскочил из-за стола, уронив часть документов, и бросился вслед за подчиненным. Кроме караульных у ворот гарнизона находились еще несколько солдат. Лис гарцевал у самых ворот, не обращая внимания на личный состав гарнизона. Неподалеку от вороного коня неподвижно стоял связанный человек, нижнюю часть лица которого скрывал повязанный платок. Всадник тем временем продолжал начатый ранее монолог:

-... связать преступника! Надеюсь, комендант, - он посмотрел на Бернардо, - в Вашей тюрьме найдется хотя бы одно свободное место?

С этими словами человек в маске развернул коня, собираясь, по-видимому, скрыться. Один из улан уже вел пленника в сторону опустевших сегодня камер. Тот понуро опустил голову, неспешно переставляя ноги.

Диего! Он же рядом! Надо ему сказать, остановить его пока не поздно! Исполняющий обязанности коменданта, будем его так называть, пристально смотрел на своего друга. Но тот не замечая его, отсалютовал на прощание. "Задержись! Поговори, это же я!" - хотел крикнуть Бернардо. Но вместо этого изо рта вырвалось:

- Остановить! Задержать!

Солдаты, видимо, ожидавшие этого приказа, уже оседлали нескольких лошадей. В том числе и Бланко - принадлежащего капитану белого скакуна. Тому, кто был сейчас вместо настоящего капитана, ничего не оставалось, как вскочить в седло и возглавить погоню. Топот множества копыт разорвал ночь. Всадник, одетый в черное, маячил смутно различимой тенью где-то впереди.

"Что же я натворил? Как так получилось? И, главное, что дальше делать?" - мысли беспорядочно метались, подобно рою потревоженных пчел. - "Нет, так дело не пойдет! Надо поговорить? Надо! Вот догоню - и поговорим!"

Решение было простым и ясным. Диего рано или поздно приедет в пещеру, предварительно, по лисьей привычке, запутав след. А пока солдаты ищут Зорро, их начальник сможет спокойно поговорить со своим другом.

Бернардо, немного притормозив, приказал сержанту с отрядом следовать за человеком в маске, а сам спокойно свернул на боковую, совершенно не заметную со стороны дороги, тропинку. И уже довольно скоро был у цели. В ожидании хозяина он нетерпеливо грыз стебелек травы, ерзая в седле. Если бы не сегодняшний ливень, то он, что было бы гораздо удобнее, присел на теплую еще землю, опершись спиной о большой валун.

Из задумчивости исполняющего обязанности капитана вывел резкий щелчок кнута, раздавшийся у самого носа. Травинка, так уютно устроившаяся было в зубах, была грубо вырвана. Вслед за кнутом прозвучал знакомый, но такой холодный и от этого чужой голос:

- Что Вы здесь делаете, сеньор? - и, видимо, узнав непрошеного гостя, Зорро воскликнул - Капитан!? Как Вы здесь оказались?! Окуда Вы...

- Я хотел поговорить с тобой.

- Уважаемый капитан, я не хотел бы показаться невежливым, но вынужден отказать Вам в исполнении этого желания. Ввиду обстоятельств, называющих себя уланами и выполняющих в этот момент Ваш приказ. Поэтому я прошу Вас перенести нашу беседу на другое время. Более удобное для меня. - он поднес руку к полям шляпы, собираясь отсалютовать, когда раздался голос сержанта:

- Капитан, Вы его поймали! Ему не уйти! - не смотря на одышку после быстрой скачки, голос звучал угрожающе-довольно.

Бернардо повернул голову - силуэты верховых вырисовывались неподалеку от Зорро.

- Так это была ловушка?! Очень умно, команданте! - он направил Торнадо в сторону вышеупомянутого субъекта, на ходу разматывая свернутый было кнут. - Защищайтесь!

Слуге ничего не оставалось, как снять притороченный к комендантскому седлу бич. Стараясь избежать разящих ударов, он их только отражал, боясь причинить вред другу. Зорро не сбавлял напора и плети мелькали в воздухе, извиваясь, как змеи. Вполне логичным завершением этой короткой схватки выглядело фееричное падение командира гарнизона в липкую черную грязь. Которая, надо сказать, с особой тщательностью была перемешана копытами сразу двух коней - белого и вороного.

- Капитан, счастливо оставаться! - человек в маске развернул коня и, пустив его в карьер, быстро оказался на вершине холма. - Не ищите встречи со мной, они для Вас плохо кончаются!

Когда Лис скрылся за холмом, Гарсия, не без опаски за собственное здоровье, помог командиру подняться. Бернардо полностью вжился в роль. И, если бы наш великий соотечественник мог видеть этот спектакль, он бы закричал: "Верю!". Вполне возможно, что эпитеты, звучавшие в адрес улан и, в частности, сержанта были вполне искренними.

Догонять Зорро теперь было бессмысленной затеей и кавалькада понуро поплелась в направлении пуэбло. Восточный край неба посветлел, предзнаменуя начало нового дня.

Глава 4 Гасиенда

Исполняющий обязанности коменданта вошел в свою комнату, и швырнул на пол шляпу так, как будто она была главным виновником всех бед.Гарсия неловко топтался в дверях, раздумывая, предложить помощь или испариться.

- Комендант, я вам еще нужен? - в итоге проблеял сержант.

Бернардо резко повернулся на звук его голоса и, сверкнув синими глазами, хотя от синевы там практически ничего не осталось - скорее это были две грозовые тучи, оскалился, а затем зло прошипел:

- С глаз моих долой, тупица! Не могли появиться позже! Испортили такую западню! Я его почти схватил!- и в бешенстве стал срывать с себя грязный мундир и стягивать сапоги. Гарсия убежал, сверкая пятками, при его-то телосложении.

Да, Бернардо действительно ненавидел эту одежду. Ведь стоило Диего увидеть его, ни о каком разговоре не могло быть и речи. Как же слуга де ла Веги ненавидел коменданта! Больше, чем обычно.

И тут бывший глухонемой замер: Монастарио! Если он, Бернардо, здесь, в казарме, то комендант… о нет! Он же рядом с хозяином и может узнать все о Зорро! Надо предупредить друга. Но как это сделать? Ведь в таком облике, он даже не сможет приблизиться к Диего. Нужен план. Сегодня Бернардо уже ничего не сможет сделать, да и хозяин, скорее всего, уже лег спать. Решено - утро вечера мудренее.

Избавившись от комендантского мундира и смыв грязь, слуга де ла Веги устроился на жесткой кровати и попытался заснуть.

Утро принесло с собой не только прохладу, чистое голубое небо, но и проверяющего.

***

Энрике, ожидая возвращения Диего присел на кровать. Попытался сосредоточиться на ускользавшей мысли и, прижав ладони к вискам, прислушивался. Теперь он, волею судьбы, случая, колдовства или еще черт знает по какой причине превратился в глухонемого слу... Глухонемого. Но он же слышит! Значит, и тот придурковатый тип - тоже слышит?! С самого начала он показался капитану подозрительным! Но зачем понадобилось ему притворяться? Не иначе, как в угоду своему хозяину! Так и знал, чувствовал, что неспроста щенок приехал, забросив свой университет! Может, ответ найдется в его комнате?

Монастарио еще раз осмотрелся, задержав взгляд на беленой стене, где чернел дуэт шпаги и кнута. В комнате слуги имеется оружие. Неспроста это. Надо посмотреть - может и у Диего что-то подозрительное найдется, что не вписывается в образ пацифиста и безобидного книжного червя.

Приняв решение, он немедленно приступил к его исполнению. Стараясь не издавать излишнего шума, открыл дверь в спальню хозяина и осмотрелся - никого. Чиркнув огнивом, зажег свечу и на всякий случай осмотрел помещение - вдруг хозяин вернулся и сейчас сидит в кресле, или в кровати спит, а, может, за дверью притаился. Нигде, в том числе и в каминной трубе, Диего не оказалось. Куда он мог подеваться ночью? Ха, наверняка распевает серенады, как мартовский кот, под окном какой-нибудь сеньориты. Ну что ж, можно приступать!

С особой тщательностью был перерыт весь шикарный гардероб, перевернута кровать и выпотрошена тумбочка. Ничего подозрительного не обнаружилось. Еще раз осмотрев кучу, состоявшую из белья, одежды, книг, нотных листов, черновиков с набросками стишков и трактатов, он хмыкнул: только пялец с вышивкой не хватает! И сколько денег на все это ухлопано! Ничего подозрительно, как назло. Может, посмотреть еще под кроватью? Или, например, под комодом, что около входной двери?

- Бернардо! - голос прозвучал неожиданно, заставив капитана подпрыгнуть на месте. - Что это ты делаешь?

У камина, облокотясь на полку и поигрывая кочергой, стоял младший де ла Вега. Интересно, как он тут оказался? Не из воздуха же материализовался? Впрочем, если вспомнить, что произошло с самим Энрике в последние сутки, он готов был поверить и не в такую чертовщину. Пытаясь хотя бы как-то создать видимость объяснения своих действий, он замахал руками, указывая попеременно на шкаф, тумбочку, кровать, потолок и... Нет, на окно показывать не стал, хотя идея такая была. Определенно, в его неспособности говорить имеются некоторые преимущества.

- Не спеши так, я не понимаю! А, ты вещи мои разбирал? Решил почистить тот костюм? - обрадовавшись подсказке, Энрике закивал головой. - А остальное зачем вытащил? В стирку? Знаешь, я смертельно устал - пришлось поработать кнутом! Я позже тебе обо всем расскажу. Будь добр, постели мне!

Пришлось срочно стелить постель. А дон еще удивлялся, почему его слуга вдруг стал таким криворуким? Попробовал бы сам этот ипподром заправить! Спрашивал несколько раз, как слуга чувствует себя. Ну уж нет, еще раз влить в себя эту отраву под кодовым названием "отвар" он не позволит!

Когда, уставший от бесконечного раскладывания, перекладывания и свертывания тряпок, Энрике вышел с бельем из комнаты давно уснувшего Диего, солнце уже встало, и в патио слышался веселый птичий гомон. Спустившись по лестнице, он нос к носу столкнулся с успевшим подняться доном Алехандро. Видимо, старик встает рано. Не то, чтобы капитан его побаивался, просто недолюбливал этого важного, властного и отвратительно влиятельного дона. Белье испугалось и попыталось скрыться от старого дона, гигантской бабочкой выпорхнув из рук слуги, упало на пол внутреннего дворика, притворившись снегом.

- Что с тобой, Бернардо? Я испугал тебя? - и, видимо вспомнив, что слуга сына "не слышит", добавил, сопровождая свои слова неуклюжими знаками. - Диего еще спит?

Энрике кивнул и бросился собирать рассыпанные вещи.

- Странно... - пробормотал дон Алехандро. - Кажется, Бернардо еще не совсем оправился. Может, стоит его показать лекарю. Или брату Игнасио, который практикует в миссии.

Энрике с белым свертком, среди которого зеленели несколько веточек и торчала пара розовых бутонов с соседнего куста, направился ко входу в, как оказалось, кухню. На него посмотрели, как на сумасшедшего, когда он с бельем хозяина подошел к столу, взял только что испеченную булочку и с потерянным видом вышел, ни удостоив никого из присутствующих взглядом. Рассеянно оглядев двор, он направился ко второй, показавшейся подходящей для сокрытия прачечной, двери. Это оказалась кладовая. Прачечная нашлась с третьего раза. Плюнув на поручение Диего, хотя очень хотелось плюнуть на этот самый костюм, что требовал чистки, Энрике скрылся в комнате слуги.

Дон Алехандро, с огромным удивлением наблюдавший за мучениями слуги, решил во что бы то ни стало поговорить с сыном о здоровье последнего.

Через несколько часов, когда младший де ля Вега соизволил спуститься в гостиную, дон Алехандро дожидался его.

- Диего, сынок, я хотел поговорить с тобой!

- Да, отец, я слушаю тебя,- ожидая, пока Росита накроет завтрак для младшего де ла Вега, оба сеньора подошли к окну, выходившему в патио.

- Скажи, как ты находишь самочувствие Бернардо? Не кажется ли тебе, что он немного... не в себе?

Диего в задумчивости пристально рассматривал слегка ощипанный куст, росший у самого окна. Затем повернулся к отцу:

- Мне кажется, он еще не совсем оправился от теплового удара.

Старший де ла Вега, похлопав сына по плечу, сочувственно вздохнул:

- Я вижу, как ты к нему привязан! Но, заешь, утром он заблудился в доме, который знает, как свои пять пальцев! Смог найти прачечную только с третьего раза. С этим надо что-то делать!

"Даже лучше, чем ты сам свой дом знаешь" - подумал Диего. И, вспомнив, что творил Бернардо в его комнате, помрачнел.

- Пожалуй, ты прав! - он горестно посмотрел на отца. - Бернардо до сих по спит, а ведь он никогда не имел такой привычки! Может, прежде всего стоит его показать брату Игнасио?

- Тогда отправляйтесь после твоего... гм, - дон Адехандро кинул быстрый взгляд на большие напольные часы, - если так можно выразиться, завтрака.

Отец недовольно поджал губы, а Диего улыбнулся:

- Англичане называют это "ланч", - и, кивком поблагодарив служанку, он принялся за трапезу.

***

Капитан Хесус Кампос был высокого роста, с седеющими темными волосами, цепкими серыми глазами и орлиным носом. Ни усов ни бороды он не носил. Проехал верхом, в сопровождении двух военных. Эта троица была преисполнена такой важности, будто пожаловал сам вице-король.

Как только караульные завидели кавалькаду, исполняющему обязанности пришлось выйти их встретить.

Надеясь, что вся эта проверка быстро закончится, и он сможет отправиться на гасиенду, Бернардо вышел из комендантской. Кампос спешился, подошел к Монастарио и, выслушав его рапорт, лишь скривился, как будто съел лимон. Целиком и без сахара. В сопровождении своих людей, коменданта и сержанта он обошел всю территорию. Посмотрел на единственного заключенного, заглянул в казармы и сунул нос в документацию. И практически все время кривился. «Да что ж еще не так!? Что ему надо?» недоумевал Бернардо. А, собственно, почему его беспокоит порядок в гарнизоне? Он же по сути и не Монастарио вовсе! И тут как молния его поразила мысль, а что если он не сможет снова стать собой?! Нет, выход должен быть! Вдвоем с Диего они решат проблему. Пока слуга де ла Веги рассматривал худшие перспективы, Кампос ему что-то говорил.

- …я остановлюсь в местной таверне и осмотрюсь здесь.

- Что? Вы разве не уедете сразу после составления отчета о проверке? - неожиданно возразил Бернардо.

- Приказы начальства свыше не обсуждают! - стальным голосом, под стать взгляду произнес Хесус.- Вы, как военный, должны были это усвоить! Мне приказано задержаться в городе,- и он вышел из комендантской.

Бывший немой смотрел ему вслед с большим недоверием и, направившись следом, увидел, как тот вместе с уланами, пересекает площадь. Как только проверяющий скрылся в таверне, комендант приказал оседлать Бланко. Пора ехать на гасиенду и предпринять еще попытку поговорить с Диего. Но убедить его после ночной встречи будет не так-то просто.

***

Энрике был бесцеремонно вырван из объятий Морфея все тем же доном Диего. Приказав собираться в миссию, чтобы навестить падре Фелипе, тот вышел. И чего не сидится дону на месте?

По солдатской привычке, выработанной годами службы, Энрике был готов двинуться в путь скорее, чем конюх оседлал лошадей. Поэтому, совершенно было забывший о завтраке слуга, успел еще и червячка заморить. Диего, выйдя из дома, похоже очень удивился, что никто не помог хозяину одеться.

Дорога до миссии, хотя и преодоленная неспешной рысью, не заняла много времени. Солнце, яркое и живое, в этот раз не палило так нещадно, свежий ветер обдувал лица всадников. Наверное, это был долетавший с океанских просторов бриз. Суслики, как типичные сухопутные жители не знавшие морских суеверий, провожали всадников свистом.

В самой миссии Энрике долго осматривал худой сутулый монах с абсолютно лысой головой и крючковатыми сухими пальцами, от которого за милю разило аптекой. Через де ла Вегу, делавшему "перевод" с помощью знаков, задавал глупые вопросы, на которые любой ребенок знает ответ. И приходилось несчастному коменданту, как клоуну в цирке, изворачиваться и плясать, чтобы эти два остолопа поняли его ответ. После почти целого часа мучений, так называемый осмотр был наконец-то закончен. Пока хозяин и монашествующий аптекарь о чем-то совещались, капитану выпала возможность прогуляться среди апельсиновых деревьев с недозрелыми и потому отвратительно кислыми плодами. Они и зрелые-то, не сильно сладкие - вспомнил Энрике и скривился. Как давно это было. Времени прошло всего - ничего, а, кажется в другой жизни он за Торресом гонялся. Капитан гонялся, а теперь он...

Из раздумий его вывели голоса. В саду был еще кто-то. Из-за деревьев не рассмотреть, но, зато и самого его не видно. Монастарио замер.

- Рамон Фуэнтес, извольте подчиняться! - надменный мужской голос звучал властно, выдавая в своем владельце человека, привыкшего командовать. - И если Вы получаете указания, Вы должны их выполнить! Орел не привык сорить деньгами, а оплата была произведена вперед.

- Но подати еще не все собраны! - возражал гнусавый, принадлежащий человеку явно солидной комплекции, голос. - Я рискую, передавая такие подробные сведения о гарнизоне! Это же государственная измена! Я на такое не подписывался!

- Вы подписались и на измену, и на убийство, и на служение дьяволу, когда Вас признали членом организации! А про Вашу работу мы поговорим, когда пост коменданта Лос-Анжелеса займет капитан Хесус Кампос! То есть я! - нескрываемое самодовольство злило Энрике. - Того болвана, что сейчас командует гарнизоном, согласно моему рапорту совсем скоро разжалуют в рядовые!

- Хорошо! - согласился гнусавый. - Но только ради...

- Тсс... Кто-то идет!

И, судя по удаляющимся шагам, собеседники в спешке покинули уютный сад. Монастарио находился в ужасе от услышанного: некто хочет убрать его с должности! Да еще болваном обозвал! Нет, никому еще не удавалось оскорблять капитана просто так. Незаслуженно. И безнаказанно! Сейчас он догонит болтуна и бросит ему вызов! Хесус Кампос - это имя он запомнил.

Эпическая погоня, как и сражение, достойное пера Гомера, не состоялись, благодаря появлению младшего де ла Веги. Очень вовремя завершившего беседу с монахами и решившего ехать в родные пенаты. По дороге он сообщил своему спутнику "потрясающую" новость:

- Брат Игнасио, осмотрев тебя, сделал вывод, что причиной твоего недомогания может быть переутомление и слишком длительное нахождение на жаре. Он прописал успокоительный настой... - взгляд слуги был весьма красноречив. - Нет, нет, это не то питье, что готовит Росита! - хозяин улыбнулся. - Еще тебе рекомендован покой.

На такое лечение Энрике был согласен. Выразив свое мнение энергичным кивком, он оставшуюся часть пути провел в размышлениях по поводу того, кто такой капитан Хесус Кампос, что он тут делает и как его найти. У ворот гасиенды их встретил Бенито, старший пастух, и сообщил о том, что дона Диего де ла Вегу ожидает для важного разговора комендант Энрике Монастарио.

Глава 5 Лицом к лицу

К счастью, исполняющий обязанности слуги уже успел подняться наверх и упасть на кровать, поэтому о визите коменданта он не слышал и пока пребывал в счастливом неведении. Диего насторожился, услышав, кто пожаловал в гости. Как оказалось, дона Алехандро не было дома, но комендант настаивал на встрече именно с младшим.Молодой человек твердым шагом, держа спину прямо, прошествовал к Монастарио в библиотеку. Тот, расположившись было за столом, подскочил, как ужаленныйлишь хлопнула дверь.

- Комендант, добрый день! Чем обязан? - изобразил самую вежливую из своих улыбок де ла Вега, но в глазах сверкали молнии.

- Добрый день! - несколько манерно начал капитан и оперся ладонью о стол.- Я решил продолжить наш вчерашний разговор.

Молодой дон вскинул удивленно брови.

- Что-то я не припомню, о чем речь?

- Мы столкнулись уже под утро, правда, вы были одеты несколько иначе. В черное,- медленно произнес Монастарио.

Диего расхохотался.

- Интересные у вас фантазии, комендант. Или у меня потеря памяти.

- Это не фантазии, - и военный, подойдя к стене, нажал на невидимый рычаг, после чего стенка бесшумно отодвинулась. Он махнул рукой.- Этот ход ведет в пещеру. Еще один проход в столовой, в шкафу и есть в Вашей спальне, у камина. В пещере обитает Тор…- де ла Вега одним прыжком одолел расстояние между ними и прижал Монастарио к стенке, схватив одной рукой за горло и зашипел.

- Откуда ты знаешь?

- Ты сам мне показал все ходы, чтобы я кормил Торнадо. Жеребца вырастил для тебя пастух. Даже дон Алехандро не знает о тайном ходе и о Зорро. Только ты и я. - спокойно проговорил капитан.

- Что!?- опешил Диего.

- Это я, Бернардо.- попытался пояснить исполняющий обязанности.- Я не знаю как это произошло. Последнее, что я помню: мы вернулись от падре Фелипе, я подал напитки. А потом очнулся в прерии у лошадиных копыт в таком виде.- грустно закончил слуга.

Де да Вега все еще держал его прижатым к стенке.

- Это нехорошая шутка и для вас, команданте! Она плохо кончится.- не верил молодой человек.

- Понимаю, не веришь. Я бы тоже сомневался. Помнишь, ты получил письмо от отца и решил вернуться в Калифорнию? Тогда, на корабле, ты решил стать «книжным червем», а я глухим. Ты заставил меня выбросить кубок и медали за фехтование, а письмо сжечь. В ту же ночь на улицах пуэбло появился Зорро. Я никому не мог рассказать, ведь я немой,- грустно закончил Бернардо.

Диего, пораженный этими словами, наконец медленно ослабил хватку.

- Но как? Почему?

- Не знаю. Но оставаться Монастарио я не хочу. Кстати, где он?

- Наверху. Я думал, что слуга заболел, он вел себя странно. Заблудился в доме, - рассуждал молодой человек задумчиво и тут его посетило озарение. - Конечно! Он не знает дом! - и в следующее мгновение радость от понимания ситуации сменилась тревогой.- Он рылся в моих вещах. Он подозревает!

Бернардо схватил друга за руку.

- Нет, он не узнает. Потому, что теперь ты знаешь, кто он.

Диего обнял слугу.

- Бернардо! Это невероятно! Точно не хочешь остаться Монастарио? - тот отрицательно покачал головой. - Ты бы стал отличным комендантом!

- Кстати,- спохватился бывший немой. - Сегодня проводилась проверка гарнизона. Проверяющий - очень странный. Он всюду нос свой совал, все выспрашивал, как будто сведения собирал, остановился в таверне, а не уехал сразу. Зачем? Что ему надо в городе? Думаю, - он начертил в воздухе букву Z,- надо его навестить.

Диего согласно кивнул и положил руку на плечо исполняющего обязанности.

- Я тебя обязательно верну. Что-нибудь придумаем, потерпи,- поддерживал он друга, как мог.

Они еще обсудили дела гарнизона и, правда безрезультатно, попытались придумать, что делать с настоящим Энрике. Хотя Бернардо этого очень не хотелось, надо было покидать гасиенду. Иначе это будет выглядеть подозрительно: дружба капитана и младшего де ла Веги. Диего вышел проводить "Монастарио".

- Вы напрасно потратили время, комендант! - нарочито громко произнес Диего.

- Не обольщайтесь, де ла Вега! - парировал капитан в тон ему, едва не рассмеявшись.

Они вышли за калитку, где перебирал копытами Бланко. В это время раздался топот бегущих ног и дверь распахнулась. Перед двумя друзьями появился разъяренный исполняющий обязанности слуги. Из его ноздрей казалось вот-вот повалит дым, а глаза были налиты кровью. И этот взгляд был предназначен стоявшему в военном мундире Бернардо.

Монастарио только успел задремать после прописанного братом Игнасио эликсира. Питье и впрямь оказалось приятным на вкус, после него, так же по совету монаха, следовало соблюдать покой, приняв горизонтальное положение. И во сне даже увидел свой гарнизон, ему почти удалось пнуть тупицу Гарсию. Нельзя назвать сон прекрасным, но это было, скорее воспоминание, чем сон. И тут сквозь ватную дрему он услышал до боли знакомые интонации: " Не обольщайтесь, де ла Вега!". Его буквально подбросило на кровати. С удивлением выглянув в окно он обомлел. У ворот гасиенды, рядом с младшим де ла Вегой стоял... Энрике Монастарио! Собственной персоной!

Да как он мог? Этот глухонемой... немой идиот! Залез в его тело, командует в его гарнизоне! Визиты наносит, взяв его имя! Не помня, как выскочил из каморки слуги, Энрике уже стоял перед собой. Лицом к лицу. Оценивал возможности соперника, чувствуя такой же взгляд с его стороны. Оба, не сговариваясь, принялись описывать круги, выбирая подходящий для атаки момент. Нанести удар не решался никто. Первым не выдержал исполняющий обязанности слуги. Черт, даже выругаться невозможно! И шпаги нет! Ничего, он придушит этого наглеца голыми руками!

Замах - удар. Мимо! Боль до потемнения в глазах. Быстро - блок! Замах, удар левой. Попал! Закрепить успех - серия быстрых ударов, нацеленных в лицо. Дикая боль в колене. Пол патио летит навстречу. Тяжелое тело противника наваливается сверху. Нет - вывернулся! Дышать стало легче. Еще пара метких ударов - и врага можно будет придушить! О, кажется куда-то попал. Что там мешает? Безуспешно пытаясь выдернуть руку, он пропустил момент, когда и вторая попала в железный капкан. Трепыхаясь, как попавшая в силки птица, он встретил строгий взгляд. Де ла Вега! Сейчас он его сбросит. Этот слабак не сможет удержать солдата! Но, вопреки ожиданиям, хватка Диего была железной.

Спустя какое-то время, Энрике успокоился. Разбитое колено болело, нижняя губа заметно опухла, во рту чувствовался металлический привкус крови. Соперник выглядит не лучше - порванный мундир, распухшее и алеющее, как перезрелый помидор, ухо, несколько помятых листиков зеленеют во взъерошенных волосах. Остатки безвинно пострадавшего розового куста, растущего под окном гостиной, в ужасе застыли, воздев к небу ощипанные и поломанные ветви. Глубокие кровоточащие царапины, пролегающие от правого виска до подбородка, через всю щеку, украшают физиономию исполняющего обязанности капитана, которого держит в объятиях запыхавшийся Бенито.

- Ты успокоился? - голос Диего прозвучал у самого уха.

Энрике кивнул, и хватка тут же ослабла. Едва почувствовав свободу, он тут же бросился к противнику, намереваясь завершить начатое и все-таки прикончить мерзавца. Через пару шагов его повалили на многострадальный куст. Опять трудно дышать - кто-то придавил его, буквально впечатав с жалкие остатки куста. Колючки и обломки ветвей больно впиваются в шею и грудь, руки моментально заведены за спину и зажаты в тиски.

- Так ты успокоишься или нет? Иначе мне придется тебя связать! - опять проклятый де ла Вега.

Понимая, что иногда лучше отступить, и, собравшись с силами, снова предпринять атаку, чем, выбившись из сил, заведомо проиграть, он покорно кивнул. Его подняли и поставили вертикально, как мешок, удерживая за шиворот. Тяжело дыша, прихрамывая и пряча глаза бывший капитан под конвоем Бенито проследовал в свою комнату. Злорадная усмешка не покидала поцарапанного, с разбитой и заметно опухшей губой, лица: под глазом младшего де ла Веги багровел внушительный синяк.

"Монастарио" стоял возле калитки и пытался хоть как-то привести себя в порядок, получалось не очень. Не смотря на плачевный вид, в его синих глазах плясали смешинки. А рядом стоял помятый де ла Вега, который тоже готов был разразиться хохотом. Друзья наверное так бы и сделали, но услышали приближающийся стук копыт - не иначе возвращался дон Алехандро. Пожилой дон спешился, зацепил поводья лошади за вбитый у ворот крюк и удивленно уставился на стоявших мужчин. Он готов был протереть глаза, не веря увиденному. Его сын с синяком по глазом, а рядом комендант выглядевший как ощипанный петух. Дон Алехандро приосанился, расправил плечи.

- Кто-нибудь объяснит мне что здесь произошло?

Исполняющий обязанности тут же посерел лицом и оскалился, косо посматривая на обоих де ла Вега.

- Отец, вынужден сообщить, что мой слуга Бернардо сошел с ума и напал на капитана,- как-то слишком робко проговорил Диего. Улыбка Алехандро померкла, как будто солнце закатилось за тучи. Старший де ла Вега, поджав губы, сложил руки на груди и выдохнул. Он-то надеялся... Но, Диего изменила учеба. До неузнаваемости. Пора бы уже привыкнуть.

- А ты стоял и смотрел, как слуга защищает твою честь? - хмыкнул он.

- О, чем вы дон Алехандро? Ваш ....глухонемой сошел с ума! Набросился на меня! Я буду жаловаться, алькальду! - проревел "Монастарио" и поплелся к своей лошади.

- Отец, я пытался их разнять и вот... - Диего притронулся к свежему синяку. - Потом позвал Бенито. Да, еще розовый куст помяли,- похоже, потеря куста была самой горькой для молодого человека, он разве что не прослезился. Алехандро сверкнул глазами, вздохнул и зашел в патио.

Исполняющий обязанности подмигнул молодому человеку и поставив белого коня на дыбы, тотчас скрылся из виду. Диего едва успел прикрыть рот ладонью, дабы не захохотать.

Сержант Гарсия лениво грелся на солнышке, примостившись на перевернутом бочонке. Он сегодня должен стоять в карауле, но пока начальства нет, можно и присесть. Чтобы не напекло голову, а, может, и по какой другой причине, вместо форменной шляпы, его макушку украшал влажный, не первой свежести, носовой платок. Глаза часового были полузакрыты, на круглом, небритом лице застыла мечтательная улыбка. Топот копыт возвестил об окончании импровизированной сиесты.

- Почему не на своем посту?! - голос командира стегнул плетью, и сержант в мгновение ока, подпрыгнув, вытянулся, как получилось, в струнку. При ближайшем рассмотрении, капитан оказался еще страшнее, чем бывал обычно: взъерошенный, в порванном мундире, глаза цвета грозовых туч мечут молнии, между бровей залегла вертикальная морщинка, щека расцарапана в кровь, опухшее ухо фонарем светит из-под шляпы.

- Комендант, вы попали в ураган? - проблеял Гарсия, щурясь.

- Иди к черту! - сержант с готовностью повиновался. - Нет, стой пока на посту!!! И ванну мне, живо! Пусть капрал починит эти лохмотья! Хотя нет, лучше пусть сожжет! - ревел "Монастарио". - Да не стой как пень, недоумок!

Сержанта как ветром сдуло. При его-то комплекции. Исполняющий обязанности командира гарнизона с трудом сдержал усмешку.

Спешившись с лошади, комендант, с гордо-ощипанным видом, сопровождаемый удивленными взглядами немногочисленных горожан, присутствовавших в тот момент на площади, прошествовал в казарму. В толпе любопытных прошелся шепоток:"Наверное, подрался с Зорро!"

А тем временем, настоящий Энрике, с туго перебинтованной ногой был помещен под домашний арест. В него незамедлительно влили ту самую отраву, что приготовила Росита. Правда, для совершения процедуры, Бенито пришлось приложить всю свою недюжинную силу. Через полчаса настой подействовал, и исполняющий обязанности слуги забылся долгим сном.

Глава 6 Беглец

Капитан Энрике Монастарио в который раз обошел комнату. Было уже темно, со стороны двора доносились приглушенные голоса, и слов невозможно было разобрать. Дон Диего куда-то испарился - из его покоев не долетало ни звука. Должен же быть выход из этой клетки! Когда капитан пришел в себя, было еще светло. Во рту чувствовался отвратительно-тошнотворный привкус "питья". При попытке подняться, он охнул: колено болело, шея и часть лица неприятно саднили, разбитая губа опухла. Однако, это не помешало подкрепиться - поднос с едой очень кстати оказался на тумбочке. Покончив с трапезой, он почувствовал себя лучше и даже попытался провести разведку: вдруг его соперник еще в гасиенде. Но дверь комнаты оказалась заперта. Снаружи. Они что, считают его опасным сумасшедшим, или дону Диего есть что скрывать? Не исключен первый вариант, если учесть его поведение. Надо же, набросился на приехавшего "капитана"! Но и де ла Вега младший не так прост, как кажется. Быстрота реакции, физическая сила, никак не сочетающаяся с внешним обликом и поведением. Надо бы понаблюдать за этим типом, пока он неподалеку, есть свободное время и никто не мешается под ногами, путая все планы.

Перво-наперво, если он хочет что-то предпринять, надо отсюда выбраться. Но как? Разве что... Окно! За которым уже начали сгущаться сумерки. Это хорошо: тем меньше шансов, что его заметят. На случай, если кто-нибудь решит проверить наличие пленника, он свернул покрывало, накрыв его одеялом, таким образом, что со стороны это было похоже на спящего человека. Искренне при этом надеясь, что проверка будет только визуальной. Выбраться наружу не составило труда. Двор был пуст, но сквозь открытое окно гостиной долетали голоса и периодическое треньканье гитары. Неужто гости? Было бы интересно узнать, что еще замышляют доны! Но, к некоторому разочарованию Энрике, семейство де ла Вега довольствовалось собственным полным составом. Разочарование увеличилось, когда, тихо пристроившись под открытым окном, отчетливо удалось разобрать фразу "Отец, уже поздно! У меня разболелась голова. Если ты не возражаешь, я хотел бы лечь." Старший де ла Вега, естественно, не возражал. Энрике практически вжался в стену, надеясь, что за остатками куста, которые еще не успели окончательно выкопать, его не заметят.

На этот раз, как ни удивительно, повезло. Дон Диего, быстро взбежав по лестнице, скрылся в своей комнате. Ненадолго там мелькнул отблеск зажженной свечи, но быстро угас. Изнеженный дон унесся в страну Морфея. Теперь до утра об этом типе можно не беспокоится. Энрике осторожно заглянул в окно: старый дон, сидя к нему спиной, внимательно рассматривал газету, периодически поднося руку к виску, как будто у него тоже болела голова, или он был сильно чем-то расстроен.

Монастарио быстрым взглядом окинул двор - никого! Старик, судя по всему, пока выходить не собирался, сумерки стали напоминать содержимое смоляной ямы, а оглушительный стрекот цикад заглушал быстрые шаги бывшего коменданта. Нет! Просто так Энрике не станет "бывшим"! Наверняка вся эта отвратительная история подстроена Зорро! Сейчас надо проучить того ненормального, что забрал его тело, имя и должность! А, заодно, попытаться вернуть все это.

Как и ожидалось, конюх уже ушел, но оседлать коня не составило труда для опытного военного. Спустя некоторое время он, покинув пределы гасиенды, мчался в Лос-Анжелес. Вечерний воздух был пряным от запаха трав и (тут просится фраза про развевающиеся волосы, но напишем, как есть) приятно холодил лысину.

План мести созрел еще до побега с гасиенды, и по прибытии в пуэбло Энрике направился прямиком к гарнизону. Зная своих подчиненных, как облупленных, он не сомневался в успехе задуманного. Когда он проезжал мимо стены, отделяющей двор таверны от улицы, черная тень привлекла его внимание. Незнакомец, забравшись на балкон, проник в окно одной из комнат, которые обычно занимали постояльцы. Зорро! Здесь Зорро! Но вместо крика, получился глубокий вздох. Что здесь понадобилось Лису? Недолго думая, капитан спешился и, набросив поводья на какую-то, весьма кстати подвернувшийся крюк, вбитый в стену, последовал за человеком в маске. Тем же путем.

Зорро ловко перемахнул через балкон и подошел к освещенному окну. В комнате за столом сидел военный и что-то сосредоточено писал. Разбойник, двигаясь словно тень, открыл окно и нырнул в комнату. Капитан Кампос резко повернулся на звук, но увидел лишь колыхнувшуюся занавеску. Решив, что это ветер, он вернулся к листку бумаги, но на столе его не было. Хесус стал шарить руками по столу, как слепой, пока не почувствовал укол холодной стали у шеи и не услышал голос:

- И все эти недочеты вы выявили при осмотре гарнизона? Тюрьма полна заключенных? - зацокал языком мужчина. - Очень интересный отчет. Да Монастарио сразу разжалуют до капрала за такое безобразие!- холодно продолжал стоявший за спиной.

- Сеньор, вы так переживаете за коменданта? Его что, в городе так любят? - иронично произнес Кампос.

- Я переживаю не за коменданта. Каждый должен получить по заслугам, но в своем время. Все, что здесь написано - ложь. А для меня справедливость - прежде всего! - спокойным, нравоучительным тоном, каким нерадивому школьнику учитель поясняет на уроке прописные истины, продолжал голос.

Кампос шумно выдохнул, едва упомянули о справедливости. Он наконец понял, кто нанес ему ночной визит.

- Вы убьете меня... сеньор Зорро?- после паузы добавил он.

Разбойник лишь повел бровью под маской: капитан, прибывший с проверкой, догадался, как его зовут.

- Пока нет. Мы поступим так: Вы сейчас, при мне напишете другой отчет. О том, что действительно видели в гарнизоне при проверке. Это будет честно,- и в подтверждение своих слов посильнее надавил на шпагу, намекая, что выбора нет. Кампос, понуро вздохнув, положил перед собой чистый лист и взялся за перо.

Ни один из двоих мужчин, находящихся в комнате не подозревал, что у этой сцены есть зритель. На балконе стоял и смотрел в окно Энрике Монастарио, правда, не собственной персоной внешне. Он видел и капитана, и стоявшего за спиной со шпагой Зорро, читающего какую-то бумагу. Не трудно было догадаться, что это тот самый липовый отчет.

После того, как Кампос написал новый отчет под бдительным взором человека в маске, он был связан по руками и ногам, а также обеспечен кляпом. В таком виде его и оставил Зорро, а сам, забрав оба отчета, пошел договариваться об отправке написанной бумаги с надежным человеком. Договорившись с кузнецом, которого пару раз выручал, разбойник решил навестить своего «нового друга» - капитана Монастарио,а заодно поведать тому о ночной истории.

Не ожидая окончания "беседы", Энрике покинул свое убежище и теперь, стараясь держаться в тени, двигался в сторону казармы. Торжествующая улыбка, щедро приправленная злорадством, не покидала его лица: заклятый враг, сам того не желая, избавил капитана от непрошеной головной боли. Определенно, Фортуна сегодня, вопреки своему обыкновению, благоволит капитану!

Проникнуть на охраняемую, если можно так выразится, территорию, труда не составляло. Потому, что охрана была условной - часовой мирно посапывал в караульном помещении, сладко, как ребенок, причмокивая во сне. Да и на стену забраться труда не составило - место, где удобнее всего это сделать, показал Зорро, удирая от солдат. Когда капитан поднимался на стену, подумал, что надо будет в этом месте ее надстроить. Желательно так, чтобы Зорро об этом не узнал. А потом, заперев какого-нибудь крестьянина в качестве приманки, можно Лисицу поймать в капкан. Но это - позже. Сейчас нужно избавиться от самозванца, тогда все точно вернется на свои места!

Двор был щедро залит лунным светом, но Энрике, прекрасно зная повадки своих подчиненных, и не думал скрываться. Широким уверенным шагом он направился прямиком к своим апартаментам. В этот момент, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, он обернулся. Единственный заключенный стоял, держась руками за прутья решетки, и пристально смотрел на незваного гостя. Монастарио застыл, как вкопанный. Похоже, удача опять насмехается над ним. Узник, поймав взгляд ночного посетителя, медленно отнял руки от прутьев и, сложив их рупором, демонстративно набрал в грудь воздуха.

"Нет! Не надо!" - Энрике энергично замахал руками, отчего стал похож на ветряную мельницу. Узник опустил руки. Затем просунул их между прутьев, как раз в районе замка, и сделал кистью характерное движение, символизирующее поворот ключа. Ввиду невозможности предпринять что-либо, противоречащее требованиям шантажиста в клетке, капитан кивнул. Чтобы у заключенного не возникло вопросов о порядке его действий, и он не вздумал поднять тревогу, капитан вначале подошел к решетке. Затем, как это делал слуга де ла Веги, указал поочередно на свой рот и уши, после чего помотал головой. Узник выпучив глаза, смотрел на этот спектакль. Представление пришлось повторить еще трижды, пока, наконец, до остолопа в клетке дошло.

- Не говоришь и не слышишь? - боже, да он еще тупее, чем Гарсия! А капитан-то наивно полагал, что большего тупицы не существует! Специально для такого редкого экземпляра еще пару раз показал, что "не слышит".

На объяснение фразы "Ключи в караульном помещении, я их возьму и выпущу тебя" ушло добрых полчаса времени, плотно наполненного различными прыжками, ужимками, всевозможными и невозможными позами, как со стороны того, кто пытался объяснить, так и со стороны того, кто пытался эти объяснения понять. Оба взмокли и тяжело дышали, кроме того начало ощутимо болеть ушибленное колено. Энрике за это время раз пять в порыве гнева ударял себя по лбу, но, кроме дополнительного непонимания, этот жест ничего не давал. Наконец, когда тонкая нить понимания была окончательно натянута, капитан с тяжелым вздохом направился к месту хранения ключей.

Он не спешил, зная, что спящий гарнизон могут разбудить только две вещи: вопли коменданта, грозящегося повесить всех обитателей казармы, и грохот десятка одновременно стреляющих пушек. Хотя, нет. Пушек - вряд ли. На свою беду, Энрике совершенно позабыл еще об одном обстоятельстве, которое может поспособствовать скорейшему приведению личного состава казармы в боевую готовность. И это обстоятельство, прикусив кулак, чтобы не расхохотаться в голос, притаившись черной кошкой, на крыше, уже добрых десять минут наблюдало немой спектакль. Как только "Бернардо" скрылся за дверью караульного помещения, черная тень скользнула в окно казармы.

Обратный путь до заветной клетки Энрике проделал в глубочайших раздумьях: как, не имея возможности издавать какие-либо звуки, объяснить не сильно далекому человеку план дальнейших действий. Который заключался в следующем: беглый заключенный очень захочет отомстить коменданту, посадившему его в тюрьму. А если желание будет не очень сильным, то его всегда можно катализировать при помощи волшебного металла. Осколок глиняной кругляшки, утыканный золотыми бусинами и еще какой-то дрянью, так кстати оказавшийся в кармане, может этому весьма поспособствовать. И, пока беглый заключенный будет разбираться с его соперником, сам комендант спокойно подождет развязки в каком-нибудь укромном местечке. А когда он снова займет полагающееся ему место, беглеца расстреляют. Или повесят. Он пока не решил.

Подойдя вплотную к решетке, Энрике в первую очередь показал пленнику увесистую связку ключей. Потом вытащил из кармана обломок. Золотые самородки многозначительно блеснули в лунном свете, отразившись в глазах заключенного. Хорошо. Значит, он заинтересован. Теперь самое сложное - объяснить, что это - плата за жизнь исполняющего обязанности коменданта. И снова раздражающая до умопомрачения бессмысленная, непонятная, дикая гимнастика. Возможно, кто-то из сподвижников современного эстрадного танцевального искусства увидел бы не только множество знакомых элементов, но и что-то смог бы позаимствовать.

Танец был бесцеремонно прерван острым предметом, бесцеремонно упершимся между лопаток солиста. Медленно поставив поднятую ногу на место и развернувшись, "Бернардо" оказался лицом к лицу с капралом Рейесом.

- Ни с места! Или я проткну тебя! - уныло приказал подчиненный. Ему, капитану и дворянину! Энрике вспыхнул, намереваясь бросится на неожиданного противника, но острие сабли весьма красноречиво покалывало капитана. Пришлось подчиниться.

========== Трое из пуэбло ==========

Энрике буквально втолкнули в дверь его же кабинета, где, за его же собственным столом сидел... он сам. Это можно было бы принять за кошмарный сон, или горячечный бред, но, и в этом он уже смог убедиться, это было правдой. Синие глаза коменданта пуэбло Лос-Анжелес холодно и строго смотрели на него.

- Капитан, он проник на территорию казармы и хотел выпустить заключенного. Ему даже удалось вытащить ключи у часового! - уныло проговорил капрал.

- Который, разумеется, спал! - не удержался от саркастического замечания исполняющий обязанности коменданта. Энрике ухмыльнулся - он в этой ситуации сказал бы то же самое.

- Никак нет, команданте! Часовой стоял на посту, ни разу не сомкнув глаз!

Бернардо молча ухмыльнулся, решив, что продолжать эту тему бессмысленно.

- Это слуга де ла Веги, он глухонемой. - "Монастарио" как-то подозрительно улыбнулся. - Интересно, для чего ему это было нужно?

- Не знаю, капитан! Но он что-то блестящее в карман спрятал, когда я его арестовал. Я не успел рассмотреть, что это было. - рассеяно протянул подчиненный.

- И Вы не обыскали его, болван?! - капрал отрицательно покачал головой, а Энрике, вспыхнув от унижения, дернулся, готовый прибить того, кто сейчас сидел на его месте. - Так обыщите сейчас, идиот!

Подчиненный беспрекословно повиновался. Но, едва нащупав содержимое кармана задержанного, отдернул руку, будто там сидела гремучая змея. Глазами, полными ужаса, разинув рот, он поочередно смотрел то на начальника, то на пленного.

Первым нарушил молчание молчание комендант. Точнее, тот, кто сейчас был в теле коменданта:

- Что Вы застыли, как вкопанный? Что там?

- Капитан, я не уверен, но там... там... - мялся Рейес.

-Хватит блеять! Что вы как баба?! Говорите!

Вместо этого капрал, пристально глядя на "Бернардо", указал на карман его куртки, затем, сделав широкий взмах в сторону комендантского стола, подтвердил жест приказом, обращенным к глухонемому, будто тот мог его услышать:

- Выкладывай!

Понимая, что сопротивление бесполезно, и изо всех сил стараясь сохранять спокойствие (хотя бы внешнее), тот повиновался.

Удивлению действующего капитана не было предела, когда перед ним очутился тот самый обломок глиняного кругляша, который он подобрал на дороге, возвращаясь вместе с Диего из миссии. А затем, как он считал, оказавшийся в ладони, перекочевав затем в карман капитанского мундира. Решив удостовериться, что вещь все еще там, "Монастарио" опустил руку в карман и извлек оттуда такой же обломок, что сейчас лежал на поверхности стола. Капрал, выпучив глаза и запинаясь, самозабвенно путал слова "Ave Maria" и "Pater noster". Исполняющий обязанности капитана, дотронувшись руками до осколков, вопросительно посмотрел на "Бернардо". Тот, заинтересованный происходящим, утвердительно кивнул, после чего половинки были соединены. За окном промелькнула неясная тень и всем присутствующим послышался зловещий хохот.

- Эттто... Соввва... - в ужасе прошептал капрал.

- Какая еще сова, идиот?

- Ккколдун... Краснокожий... - пролепетал Рейес, после чего несколько раз глубоко вздохнул. Энрике и Бернардо терпеливо ждали. Наконец он продолжил. - Я слышал эту историю, когда еще ребенком был. Но всегда думал, что эти сказки специально придумала старая индеанка, чтобы нас пугать. Она говорила, что шаман, чье племя было уничтожено жадным землевладельцем, поклялся отомстить всем бледнолицым. На закате того кровавого дня он превратился в сову и скрылся в горах. Каждое новое рождение луны он отмечает языческим обрядом, убивая похищенных детей, которые плохо себя ведут. А когда, - капрал перешел на шепот, - встает солнце, на дороге можно найти осколки глиняной кругляшки, усеянной золотыми бусинами. Которые никогда нельзя трогать! Иначе колдун заберет душу...

- Эээээ... - протянул "комендант", -а та индеанка не говорила, случайно, как потом душу обратно вернуть?

- Неее, не говорила, - голос капрала стал более уверенным, но не менее унылым. - Ну, я думаю, если найти колдуна, можно попросить его все обратно вернуть... Но я не уверен.

Энрике презрительно хмыкнул. Беззвучно, разумеется. Однако в нем зародилась надежда - возможно уже очень скоро все изменится, и он снова окажется самим собой! Похоже, наглец, занявший его место, был с ним согласен:

- Капрал, Вы знаете, где обитает этот колдун?

- Нееет, капитан, не знаю. В горах где-то. - протянул Рейес.

- Что Вы только знаете?! Как только рассветет, выезжаем! - "Монастарио" посмотрел на "Бернардо". Тот согласно кивнул. - И Вы поедите со мной - будете охранять пленника. А пока заприте его в отдельную камеру и проследите, чтобы он не сбежал. Я тем временем напишу де ла Веге о произошедшем.

Когда капрал, отдав честь, удалился, в окно скользнул человек в черном костюме и маске.

- Собираешься написать письмо дону Диего? -улыбнулся Зорро.

Комендант обернулся на голос.

- Конечно! Таковы правила. Я же должен оповестить хозяина о том, что натворил его слуга. - ухмыльнулся «Монастарио» и сверкнул синими глазами.

Когда он сел за стол, перед ним лежали два глиняных осколка одного кругляша. Зорро подошел и взял индейскую безделушку рукой, обтянутой черной перчаткой.

- Думаешь, в сказке есть правда?

- Может и нет, но пробовать стоит. Пока это единственный вариант. Я не хочу на всю оставшуюся жизнь оставаться этим,- и он несколько брезгливо стряхнул невидимую пыль с мундира.

- Что же, могу только пожелать удачи! И… будь осторожен. Монастарио непременно что-нибудь затеет, - предупредил Лис, он очень беспокоился за друга.

- Но ты ведь присмотришь за нами,- улыбнулся «капитан».

Разбойник сверкнул белозубой улыбкой и приложив руку к шляпе отсалютовал приятелю. Затем исчез тем же путем, что и пришел. Исполняющий обязанности сел писать письмо на гасиенду де ла Веги, а потом передал его с одним из солдат.

Ранним утром маленький отряд выехал из города. До зубов были вооружены «Монастарио» и капрал, а «Бернардо» сидел со связанными руками, и его лошадь вел Рейс. Гарнизон на время остался на попечении сержанта Гарсии. Как только отряд достиг развилки дорог, к ним незаметно присоединился четвертый всадник, но он ехал на некотором расстоянии от путешественников.

Покинув гарнизон в серых предрассветных сумерках, трое из пуэбло еще до полудня смогли достичь предгорья. Характер местности изменился незначительно - холмы, в изобилии располагавшиеся на относительно ровной местности в окрестностях города, стали выше и круче, валуны, во множестве покрывавшие их склоны - крупнее и многочисленнее. В промежутках между камнями кое-где пробивался низкорослый кустарник, местами разбавленный достаточно высокими деревьями и переходящий в небольшие рощицы.

В одном из таких перелесков путники и решили устроить привал. Строго говоря, Энрике и не спрашивали, просто приказав ему спешиться. Затем, видимо опасаясь, что он может сбежать, его, как козленка, привязали веревкой к дереву, обмотав один ее конец вокруг запястий пленника, ограничив таким образом, дальность его передвижения. Пока подчиненный занимался сбором подходящего топлива для костра, исполняющий обязанности капитана, расседлав и стреножив лошадей, принялся обустраивать стоянку.

Когда тупица, занявший его место, тело и чин, сосредоточенно копался неподалеку, присев на корточки, Энрике на глаза попалась увесистая дубинка. Стараясь издавать как можно меньше шума, он ногой смог дотянуться до нее. Подталкивая ее тихонько мыском сапога к себе, он озирался по сторонам, искренне надеясь, что капрал ушел далеко, а сидящий перед ним человек достаточно сильно занят. После нескольких неудачных попыток, удача ему улыбнулась - заветное орудие оказалось в руках.

Нет, Монастарио вовсе не забыл глупую сказку, предназначенную для того, чтобы пугать маленьких детей, которую рассказал капрал этой ночью. Складом своего ума тот всегда напоминал ребенка. После нескольких часов, проведенных в полудреме на жестком тюремном ложе, капитан, в настоящий момент выглядевший как немой придурковатый слуга де ла Веги, пришел к выводу, что, если в сказке и может находиться какая-то доля истины, то она сокрыта очень глубоко и надежно.

Поэтому решил придерживаться первоначального своего плана, а именно, устранить соперника. Желательно так, чтобы при этом не пострадать самому. Крепко держа дубинку в руках, он сделал несколько быстрых шагов в сторону сидящего к нему спиной человека в мундире. Короткий, быстрый замах, удар - и безжизненное тело падает к его ногам.

Глава 7 Горные тропы

Капитан Хесус Кампос был не в духе. Мягко говоря. А если откровенно - он был зол, как черт. Нет, как сам дьявол! Сержант Гарсия, с этого утра временно исполняющий обязанности коменданта, изо всех сил пытался стать как можно меньше и незаметнее. Но ни массивный рабочий стол, ни кипа бумаг на нем не могли спасти несчастного от гнева капитана.

- Мало того, что меня ограбил какой-то разбойник! Он уничтожил доклад! И меня связал!!! - кричал, брызжа слюной, проверяющий.

- О, это, наверное, был Зорро! - попытался успокоить разъяренного начальника сержант. - Он и не такое проделать может! Однажды меня в колодец вот окунул! А капитана в тюрьме закрыл.

- Так вот значит как?! - покрасневшее лицо капитана исказилось от гнева. - И это что, порядок называется?! Сегодня же лично отвезу соответствующий доклад! Лично! вы меня поняли?!

- Д-д-да, к-капитан.

- И обо всем беззаконии, что здесь творится, будет известно начальству! Недолго Вам быть командиром этого гарнизона!

С этими словами посетитель вышел, хлопнув дверью. Не громко, но ясно слышно добавив, спускаясь в казарменный двор:

- Доклад-докладом, но не мешало бы на место судьи своего человека поставить!

Натянув перчатки, Хесус недобро улыбнулся и уверенно направился в сторону гостиницы. Через полчаса, в сопровождении своих солдат, проверяющий покинул пуэбло Лос-Анжелес, чтобы никогда уже там не появляться.

Гарсия, часто и недоуменно хлопавший глазами, еще долго сидел за столом. Наконец, собравшись с духом, выдавил:

- Так я и не командир... На время отсутствия капитана только.

***

Замахнувшись дубинкой еще раз, чтобы наверняка прикончить противника, Энрике почувствовал, как его руку дернула "змея". Больно ужалив запястье, тонкая черная тварь плотно оплела его, не позволяя завершить начатое. Рывок - и орудие выпало из онемевших пальцев. Еще миг - и перед пленником предстал самый ненавистный его враг. Зорро, собственной персоной. Днем, в этом глухом месте. И как он тут оказался?! Кнут быстро был несколько раз обмотан вокруг шершавого ствола, накрепко фиксируя Энрике в этом неудобном положении. Зорро, наклонившись к лежащему человеку, снял перчатку и дотронулся рукой до шеи.

- Слава богу, он жив! - он поднял голову и пристально посмотрел на пленника.

Подойдя к нему вплотную он продолжим тихим голосом, в котором слышалась явная угроза:

- Вы полагаете, что убив его, - он указал на неподвижное тело, - снова сможете стать собой? Я не ставлю под сомнение Ваши способности, но, знайте, что я всегда буду неподалеку! И если хоть один волос упадет с его головы... вы меня поняли, Монастарио?

Изумлению капитана не было предела. Зорро не только знает, что слуга де ла Веги слышит, но ему так же известны подробности этой отвратительной истории! Не иначе, как самозванец, связан с Лисом! А, может, и сам де ла Вега - тоже!

Размышления капитана были прерваны подозрительным шумом, доносившимся из-за перелеска. Судя по всему, стадо буйволов с равнины каким-то чудом пробралось сюда и теперь, по меньшей мере, трое его представителей, не обращая внимания на кустарник, продвигались в сторону собеседников. Разбойник в маске поднял голову, вглядываясь в заросли, затем размотал плеть и скрылся, напоследок прошипев:

- Я буду рядом!

С противоположной стороны зарослей показался капрал с охапкой хвороста. Как оказалось, шум, который напоминал о приближении парнокопытных издавал Рейес. Он увидел лежащего на земле "капитана" и тут же, бросив ветки, поспешил к нему. Повторив жест Зорро, он убедился, что его командир жив. Улан повернулся в строну глухонемого. "Бернардо" мигом указал рукой на кусты, намекая на то, что некто или нечто вышло из кустов и напало на "начальника гарнизона". Рейс никого не увидел и решил, что его "капитана" снова настиг солнечный удар. Немного воды, принесенной им из ближайшего ручья, быстро исправило ситуацию.

"Глухонемой" едва по своей старой привычке не ударил себя по лбу, он-то надеялся, что Рейс заметит Лиса. Но разбойник даже в дневное время мог становиться невидимкой. Очнувшийся "Монастарио", в отличие от капрала, быстро сообразил, кто приложил его по затылку и приказал Рейсу покрепче связать пленного. Приближалась ночь. Которая на удивление прошла спокойно, как и последующие три дня. То ли "Бернардо" и впрямь побаивался Зорро, то ли тщательно прорабатывал план мести.

- Смотрите, команданте, там на горе дым! Может, индейцы?- с опаской произнес Рейс. С одной стороны это означало, что их совместное путешествие подходит к концу. А с другой - капралу ну очень не хотелось встречаться с сумасшедшим шаманом: вдруг тот и на него наложит проклятие.

Зорро тоже обратил внимание на дым над горой. Это точно индейское поселение? Но что за племя? Лис повернулся и с высоты склонапосмотрел на трех путешественников: похоже, они спешно заканчивали привал и собирались в дорогу. Судя по командам «Монастарио», они направляются прямиком к индейцам. Разбойник улыбнулсясвоим мыслям:

«А Бернардо отлично справляется! Может, уговорить его остаться в таком виде? Он же такую пользу принесет городу, что и Зорро будет не нужен! Но нет, его друг так не поступит!» Диего попытался примерить на себя обличье капитана и отрицательно замотал головой. Такое же только в кошмарах снится!

Он вскочил верхом на Торнадо и поскакал к предполагаемому индейскому поселению. Надо было все разведать. Вдруг там засела банда головорезов? Разбойник довольно быстро преодолел путь до видневшейся тропы и стал подниматься вверх, прячась за деревьями и кустарниками. Торнадо даже не надо было приказывать ступать осторожно - конь понимал каждое движение хозяина.

На вершине горы, уютно закрытой от любопытных глаз лесом расположилось поселение. Стояли глинобитные хижины, в центре поляны горел костер, носились дети, индеанки выделывали шкуры. Гортанное наречие показалось Зорро знакомым. В детстве он проводил много времени, слушая сказки вождя по имени Слушающий ветер.*

Разбойник спрятал Торнадо, а сам притаился на одном из деревьев и приготовился ждать, когда появятся его старые друзья. Ожидание затягивалось и день уже перевалил за вторую половину. Лис уже успел в подробностях разглядеть наряд шамана, который время от времени появлялся из своего вигвама. Лицо шамана закрывала большая деревянная маска доходившая до груди. Тяжелая штука, наверное.

Что-то задерживало путников. Может разбойнику не стоило их оставлять одних. Монастарио опять мог предпринять попытку нападения.

Когда дымок приблизился настолько, что сквозь деревья и кустарник стали различимы хижины, составляющие целую деревню, а противоположный склон перестал таковым являться, послышался странный шум. Через несколько секунд ставший боевым кличем горных индейцев. Рейес, проявив завидную военную смекалку, предпринял дальновидный маневр, достойный Кутузова: развернув лошадь на сто восемьдесят градусов, он поспешил зайти в тыл к неизвестному врагу. Но, видимо, просчитавшись с численностью врага, зашел слишком далеко. Насколько далеко позволяла ограниченная в данной местности видимость, спина капрала мелькала среди листвы. Скоро ветер донес его голос: "Капитан, я приведу подкрепление!"

Оба капитана - настоящий и исполняющий обязанности переглянулись: "Расстрел!". Дальнейшие действия были продиктованы исключительно стратегическими соображениями и преследовали только одну цель - выживание. И победу, как приятный бонус. Но это было маловероятно, если учесть соотношение сил. "Бернардо" и Бернардо еще раз переглянулись. Энрике протянул связанные в запястьях руки, и исполняющий обязанности капитана, обнажив шпагу, освободил его от пут. После чего вручил заряженный пистолет и большой нож. Единственную саблю увез с собой капрал.

- Надеюсь, не нужно объяснять, как с этим, - "Монастарио" указал на блеснувший клинок, - обращаться?

Энрике коротко кивнул. Быстро свернув с тропы, они застыли, ожидая атаки. Едва показались первые дикари, одетые в какое-то тряпье, перемазанные в краске, оба, не сговариваясь, подняли пистолеты, выбирая мишень. Громыхнул выстрел. Со стороны селения. Организованная толпа наступающих замерла. Из рассеявшегося облака порохового дыма показалась тень.

Дикари, все как один, рухнули на колени. Тень приближалась, ее очертания становились все отчетливее. Наконец, в ней стало можно распознать чучело, чуть пострашнее тех, коими пугают воронье на полях пеоны. Плащ, сшитый из шкур сразу нескольких разных животных был подбит черной тканью, тело, кривое и неуклюжее, сплошь покрывал слой древесной коры, усыпанной иглами дикобраза, сушеными лягушками и бог знает еще какой гадостью. Деревянная маска, доходившая до груди, полностью скрывала его лицо. В левой руке колдун сжимал увесистый посох, изукрашенный резьбой и птичьими перьями, правую - прятал под плащом.

- Бубудавбков! - донеслось из-под маски. Дикари переглянулись. Посох повелительно указал на бледнолицых.

"Монастарио", видимо, повинуясь инстинкту самосохранения, опустил пистолет. Энрике последовал его примеру. И вскоре, оба пленника, связанные и обезоруженные, были переданы в полновластное распоряжение шамана.

Комментарий к Горные тропы

* Небольшая история из детства Диего

========== О курении и трусости ==========

Пленников, окруженных толпой дикарей и подталкиваемых посохом шамана, проводили в одну из хижин селения. Оружие их, предусмотрительно сложенное в мешок из цельной невыделанной шкуры антилопы, чучело в маске тащило само. Хижина, судя по ее величине, уединению, убранству и горевшему в центре костру, а так же своеобразному запаху, напоминавшему об аптеке, но с заметной примесью прогорклого жира, свидетельствовало о том, что его обитателем является никто иной, как шаман.

Стены, сплетенные из тростника, и щедро обмазанные глиной, скрыли от основного состава племени их духовного лидера и ненавистных бледнолицых, но не избавили от шума, доносившегося снаружи. Внутри царили полумрак и духота. Запах, тошнотворно-приторный, исходивший от очага, вместе с дымом поднимался к отверстию в крыше, но это не мешало ему пропитать всю внутренность хижины.

Когда глаза вошедших немного привыкли к полумраку, они смогли различить множество странных, явно колдовского назначения, предметов, во множестве развешанных вдоль стен. С потолка свисали пучки сушеных трав, а у противоположной стены, на выделанной шкуре койота, наброшенной на тростниковую циновку, сидел человек. Черты его лица рассмотреть было невозможно, в полумраке блестели лишь белки его глаз.

Тем временем шаман, последним вошедший в помещение, и потому находившийся за спинами пленников, снял деревянную маску и скинул плащ. Обернувшись на шорох, производимый колдуном, пленники замерли.

- Зорро! Это ты... - начал было "Монастарио", но осекся, посмотрев на немого.

Энрике был поражен. Даже сильнее, чем его товарищ по несчастью. Но не произнес ни звука. В силу объективных причин.

- Да, это я, - ответил человек в маске. - Знакомьтесь, - он указал на силуэт сидящего человека, - это Сова, Поедающая Лягушек. Он - шаман племени, любезно согласившийся нам помочь. Правда, мне пришлось с ним предварительно побеседовать и внести небольшой аванс. Но зато Сова любезно разрешил воспользоваться его арсеналом для того, чтобы доставить вас сюда. - Зорро улыбнулся. - Прошу вас, присаживайтесь! И будьте гостями! - Он указал рукой на циновки, лежавшие на полу, вокруг очага.

Пока разбойник в маске произносил речь, старый шаман, набив трубку, раскурил ее, использовав для этой цели дымящуюся головешку. Выпустив несколько колец белого дыма, он протянул щедро украшенный чубук оказавшемуся справа от него "Бернардо". Капитан Монастарио не был заядлым курильщиком, но любил хорошие сигары. Затянувшись, он почувствовал терпкий, вяжущий вкус табака, приправленный ароматом каких-то растений. Затянувшись в третий раз, он передал трубку мира сидящему справа - им оказался тот, кого Энрике так хотел убить несколько дней тому назад. Тот, видимо, не пристрастный к пагубной привычке курения, закашлялся, но мужественно выдержал ритуал. После чего трубка вернулась к хозяину. Зорро, стоявший за спинами "гостей", участия в ритуале не принимал. Старый шаман, убрав трубку, несколько раз вдохнул, после чего изрек несколько несвязных слов на гортанном наречии. Низкий, надтреснутый голос напоминал карканье ворона:

- Вы теперь не враги, - перевел его Зорро.- Да, я могу понять общий смысл того, что он говорит.

Тем временем старик продолжал бубнить и каркать, вскочив со своего места схватил бубен и принялся отплясывать вокруг костра, бросив в него какой-то порошок - помещение тут же заполнилось дымом, напоминающим молоко. Голова Энрике закружилась, в молоке появились огненные искры и звездное небо. Послышался зловещий хохот. Рядом прошуршала палыми листьями змея, возвращаясь с охоты, жемчужная роса вспыхнула тысячами бриллиантов в свете поднявшегося солнца.

- ...три добрых дела. До полнолуния. Бескорыстно, - голос Зорро пробивался, как будто из-под деревянной маски.

Дальнейшее Энрике запомнил плохо - голова кружилась, странные голоса звучали на незнакомых языках, иногда небо подмигивало звездами. Очнулся он от того, что в неудобном положении затекла рука. Он попытался повернуться, наткнулся плечом на корень, торчащий из-под земли и открыл глаза. Он лежал неподалеку от ярко горящего костра, индейцев здесь не было и в помине. Зато были двое, ведущих мирную беседу в пляшущего огня.

- ... в трубке наркотик, поэтому его и сморило! Ты не имеешь привычки курить, и не заполнял дымом легкие. Подождем, к утру все должно пройти!

- А ты почему не участвовал в ритуале?

- Я же сказал, что мы договорились до вашего прихода! - хмыкнул Зорро. - Это священный обряд, по завершению которого враги должны стать друзьями. И, естественно, недопустимо оставлять лицо под маской!

- Значит, пока ничего нельзя сделать? - "капитан" махнул рукой в сторону неподвижно лежащего человека.

- По словам шамана, как я смог понять, заклятие было наложено самым могущественным колдуном - Сумеречной Совой. Он то ли умер уже, то ли духом стал, или, как говорят, в сову обратился и в скалах обретается, а следы его темного колдовства до сих пор попадаются! До полнолуния надо бескорыстно совершить три добрых дела - так сказал Сова. Но, сдается мне, не все слова этого человека следует понимать буквально.

- Ладно, уже поздно!

Проснувшись наутро Энрике не обнаружил никаких признаков присутствия Зорро. Вот чертов шаман - подмешал какую-то дрянь в табак! Сны после этого такие интересные снятся: слуга де ла Веги, мирно беседующий с Зорро!

Обратный путь в город прошел без каких-либо значительных происшествий. Если не считать происшествием раздавленного ежа, на которого упал Эрике, не удержавшись на лошади, когда та шарахнулась в сторону. Еще бы - попробуйте тут удержаться. когда к вас руки связаны! Результатом падения стал обширный кровоподтек и освобождение от пут. Под честное слово. А Энрике Санчес Монастарио держит свое слово! До конца поездки - точно.

Сумерки спустились на Лос-Анджелес. На городской площади в клубах пыли появился всадник. Его покрывал такой слой грязи и пота, что опознать в нем кого-либо было сложно. Угадывался только военный мундир. Он буквально растолкал караульных и ворвался в комендантскую.

У сержанта Гарсии как раз было время ужина. Перед ним на блюде в окружении овощей лежала баранья нога, ароматный запах которой, наполнял слюной рот военного. В руках исполняющий обязанности держал нож и вилку. А массивную грудь украшала белая салфетка гигантских размеров. Довершали сервировку трапезы бутылка и кружка с вином. Гарсия облизнулся и отрезав щедрый кусок мяса, отправил его в рот. Дверь распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге стояла «куча грязи». Сержант при виде такого не аппетитного зрелища закашлялся и попробовал проглотить находящиеся во рту.

- Что за….?!- давясь произнес он.

«Куча грязи» подскочила к столу, схватила кружку с вином и мигом ее опустошила, отчего закашлялась и опустилась на стул. Голодные глаза вошедшего не отрывались от бараньей ноги, но было видно, что Гарсия еду без боя не отдаст, а сил на драку у последнего уже не было.

- Сержант, я скакал несколько дней и ночей без отдыха и еды…- проблеял сидевший военный.

Гарсия ошалело уставился на «кучу грязи», голос был знаком.

- Рейес?- наконец догадался он.

- Да, - подтвердил тот.

- Вы же уехали с капитаном и глухонемым коротышкой?- опомнился исполняющий обязанности.

- Да, - икнул капрал, похоже вино выпитое на голодный желудок начало действовать.- На нас напали индейцы и я поспешил за подмогой.- пояснял заплетающимся языком солдат.

- Бросили командира! - рыкнул Гарсия.

- Силы были не равные. Трое против тридцати!- щедро преувеличил численность индейцев военный. - Необходимо подкрепление! - капрал махнул рукой как будто в той была сабля. - Я думаю, они оба уже мертвы. - закончил он горестно и хлюпнул носом.

Гарсия скривился и начал медленно переваривать услышанное. А капрал завалился на бок и, рухнув на пол, захрапел.

- Комендант мертв?- кажется, из глаз сержанта даже скатилась пара слезинок, и он шмыгнул носом. - Но это значит… Я могу стать комендантом! - осенило его и он тут же приосанился, вооружился столовыми приборами, налил вина и опустошил кружку. - Пусть земля ему будет пухом! Завтра же напишу рапорт губернатору о гибели... Нет! О геройской гибели Монастарио! И да, надо сообщить жителям, - похоже, Гарсия уже ощутил полноту власти на своих плечах и строил планы. - Да! И надо устроить панихиду. Он все-таки был нашим командиром.

Пусть немного расстроенный, но в то же время воодушевленный перспективами, он вернулся к трапезе, несмотря на храпящего под ногами Рейеса.

Утро следующего дня выдалось солнечным и ясным. Однако, не было в гарнизоне пуэбло того радостного оживления, что обычно присуще солдатам в этот час, когда командир гарнизона был на своем посту. Королевский флаг, который обычно поднимался до вершины флагштока, был приспущен, чуть выше него развевалась траурная лента.

Гарсия сидел за столом и пытался написать торжественную речь, с которой он выступит, но ничего не приходило в голову. В дверь робко постучали, и после разрешения войти в кабинет просочился чистый и сытый Рейес.

- Вы хотели меня видеть, сержант?- пролепетал капрал, отсуствовавший на утреннем построении.

- Да, капрал. Выглядите вы сегодня лучше, и я надеялся, что вы начнете с извинений за свое вчерашнее поведение.- Гарсия важно постучал пером.

- Извинения? За что? Я помню, как пришел к вам с вестью о гибели капитана и уснул, - виновато опустил глаза в пол солдат.

- Не помните? Ну ладно, сегодня и так печальный день. С вами разберусь позже.

Ближе к полудню, когда у церкви, где была назначена траурная панихида, собрались почти все обитатели пуэбло, прибыл падре Фелипе для проведения поминальной службы. Отряд улан выстроился перед центральным входом в храм, рукава форменных мундиров стягивали траурные повязки. Головы присутствующих были обнажены, но нигде не слышалось рыданий - видимо, в сердцах обитателей Лос-Анжелеса еще жила надежда на возвращение коменданта.

Сержант, держа шляпу двумя руками, время от времени принимался ее мять. Стоя перед своими солдатами, чувствуя взгляды присутствующих горожан, он начал речь:

- Капитан Монастарио был нашим комендантом. Он был... нашим командиром! И погиб, как солдат - в бою! В неравном бою, где число дикарей в тридцать раз превосходило его численность! Скажем им спасибо! То есть капитану! Ну, в общем... - замялся сержант. - Пусть земля ему будет пухом, и не надо нам другого командира! - Гарсия выпятил грудь. Затем, шумно вздохнув, продолжил: - Падре сейчас начнет молитву, и... надо достойно проводить коменданта в последний путь!

Никто из присутствующих не обратил внимания на показавшихся у противоположного конца площади, всадников.

Глава 8 Праведник

Несмотря на полуденный зной, горожане терпеливо стояли на площади. Толпа преимущественно состояла из крестьян и индейцев - неофитов, которых привел падре Фелипе, чтобы они тоже помолились за грешные души. Сеньориты обмахивались веерами, а сеньоры - шляпами, крестьяне и индейцы, больше привыкшие к жаре, молча сносили неудобства. Нет, они вовсе не горевали по погибшему капитану, просто требовалось соблюсти традиции и отдать дань усопшему - ведь Монастарио был тоже частью этого города, членом общества. Гарсия переминался с ноги на ногу и выдавливал из себя слова. Не выдержав страданий военного, его-таки перебил падре Фелипе:

- Сын мой, вы сказали достаточно слов об усопшем. Теперь мы с молитвой обратимся к всевышнему и попросим о милости для него на небесах.- священник, сложив руки начал перебирать четки. Все присутствующие склонили головы в почтении к всевышнему, понимая мрачную торжественность момента.

Капрал, стоя рядом с сержантом, что-то бормотал себе под нос. Наверное, заодно, замаливал свои грехи, потому, что бросил своего командира. Гарсия же честно вспоминал слова и изредка бросал взгляд на священника, надеясь, что тот скоро закончит молиться, и можно будет вернуться в тень казармы или освежиться в таверне. Да, точно - надо помянуть усопшего и выпить за него чарку вина!

Но тут взгляд Гарсии наткнулся на то, чего не должно быть на площади, вернее - кого! Он выпрямился и вытаращил глаза в сторону одной из улиц, слова молитвы застряли, как будто зубы слиплись от чересчур вязкой патоки. Там, рядом со своими лошадями, стояли двое покрытых пылью человека: глухонемой слуга дона Диего и комендант пуэбло Энрике Монастарио!

Раздались громкие, размеренные хлопки в ладоши, прозвучавшие в царившей тишине, как удары набата. Капитан медленно опустил руки:

- Браво, сержант! Очень проникновенная речь! Вам обязательно зачтется! На том свете!- голос "Монастарио" повышался от тихого злого шипения почти до ора. Его было слышно и на другом конце площади, и в казарме.

Горожане испуганно, услышав голос, оборачивались, особо рьяно крестились. Покойник-то воскрес! Не иначе - чудо! Падре Фелипе обрел дар речи первым и подошел к всадникам.

- Дети мои! Слава всевышнему вы живы и не пали от руки врага! Я обязательно помолюсь и поставлю свечку за ваше здоровье!

Гарсия стоял открыв рот и часто моргал, Рейес, спрятавшись за него, пытался уменьшиться, чтобы стать незаметным. Или, на худой конец, слиться с мощной... гм... спиной сержанта.

"Монастарио" стоял, сложив руки на груди, и с ухмылкой смотрел на падре Фелипе:

- Святой отец, по-моему, пора заканчивать этот балаган! - тут же кивнул двум уланам. - Этих двоих клоунов под стражу, и ко мне в комендантскую. А слугу дона Диего проводите на гасиенду. К нему претензий больше нет.

Двое улан, менее всего ошарашенных произошедшим, покинули строй, чтобы выполнить приказ начальника. Арестованных повели мимо воскресших, и Энрике не смог удержаться от такого шанса. Он отвесил пинок проходящему мимо капралу, так, что тот подпрыгнул и удивленно уставился на глухонемого слугу. Уж ему-то он что сделал? Глаза "Бернардо" потемнели от ярости, а Рейесу было невдомек что под шкурой слуги де ла Веги находится начальник гарнизона.

"Монастарио" резко повернулся к своему бывшему попутчику.

- Похоже, я рано хотел отправить вас на гасиенду! Вы решили составить компанию этим двоим в тюрьме. - зло проговорил он, добавив к словам несколько выразительных жестов.

"Бернардо" отрицательно покачал головой и показал на арестованных, а затем махнул рукой в сторону гасиенды.

- Надеюсь, эта поездка вас хоть чему-то научила! - фыркнул "комендант".

Гарнизон в полном составе отправился в казарму, под руководством воскресшего капитана. Следом, охраняемые уланами, повесив головы, плелись двое арестованных. Горожане же, обсуждая произошедшее, начали расходится по домам.

Монастарио стоял за своим столом оперевшись на столешницу ладонями, ярко-синие глаза буквально метали молнии, между бровей залегла вертикальная морщинка.

- По закону я должен вас расстрелять, капрал! За дезертирство. А вас, Гарсия, как минимум, высечь! Но сегодня я очень устал, и поэтому вы отправляетесь за решетку, о вашем наказании я подумаю завтра.

Уланы, стоявшие за дверью увели арестованных и "комфортно" расположили в соседних камерах.

В сопровождении солдат, своих бывших подчиненных, Энрике вернулся на гасиенду. Это было неудивительно, но младший де ла Вега поджидал своего "слугу", уютно устроившись в патио с какой-то толстенной книгой и бокалом вина.

- Господа, я благодарен вам за сопровождение моего слуги! Надеюсь, у капитана больше не имеется никаких претензий к нему?

- Никак нет, сеньор де ла Вега! - ответил один из солдат.

Распрощавшись с хозяином гасиенды, солдаты покинули ее пределы. А слуга младшего де ла Веги, то есть Энрике, показав, что у него "болит голова", поднялся в комнату, погруженный в невеселые мысли. Шаман говорил, что нужно совершить три добрых дела. Обязательно до полнолуния! И какие дела добрыми считать? Вот, к примеру, не убил он Гарсию сегодня - это доброе дело? И капрала только пнул, а ведь тот за дезертирство достоин расстрела! Правда, сейчас заместитель коменданта обоих упрятал в тюрьму. До суда, на котором и приговорят: капрала - к расстрелу, а сержанта... Гарсию, возможно, просто выпорют.

Хм... Интересно, а будет ли являться добрым делом, если выпустить этих деятелей? Это как с наседкой, которую утащил коршун. Отбить ее - это, конечно же, хороший поступок! Если оценивать его с точки зрения цыплят. Но тогда птенцы хищника останутся без еды и умрут от голода. Получается, что поступок - плохой.

В принципе, любое свершение, как медаль, имеет две стороны. А, следовательно, не замечая ее реверса*, можно наслаждаться только блеском аверса**. А, значит, и организация побега сержанта и капрала - это доброе дело. И Монастарио плевать хотел на то, что будет с этими остолопами. когда их поймают. Главное сейчас - вернуться в тело, должность и покои коменданта, а там... Можно еще и глухонемого слугу де ла Веги посадить за организацию побега! А что?! Идея очень даже ничего! Энрике улыбнулся.

Тем временем, пока оба подчиненных коменданта сидели, понурив головы, в камере, человек, волею случая, занявший это место, добросовестно выполнял его обязанности.

- Согласно действующему закону, - говорил исполняющий обязанности коменданта стоящему перед ним человеку, в котором можно было без труда опознать неудачливого грабителя, которого не далее, как на прошлой неделе задержал не кто иной, как знаменитый Зорро, - Вы отбыли положенный срок за неудавшуюся шутку, представленную, как попытка ограбления таверны. Так как никакого материального ущерба нанесено не было, ни хозяин таверны, ни посетители не имеют к Вам никаких претензий, Вы можете быть свободны!

- Все? Насовсем? - обрадовался "шутник".

- Да! И постарайтесь впредь избегать подобных... инцидентов! - уже более громко добавил - Дежурный! Проводите бывшего узника до ворот!

В открывшуюся дверь просочился постовой, молча отдал честь и кивнул в знак того, что понял приказ начальника. Когда дверь закрылась, Бернардо прикрыл лазоревого цвета глаза и вздохнул - одно доброе дело сделано! Но что теперь делать с Рейесом? Гарсию со спокойной совестью можно завтра выпустить - его поступок можно трактовать, как оплошность. Но капрал... Эх! Сейчас бы как нельзя кстати пригодился совет Диего. Может, догадается вечером навестить друга? В противном случае "коменданту" снова придется тащиться на гасиенду де ла Веги, а это может вызвать ненужные подозрения.

Ворота гарнизона захлопнулись за спиной неудачливого грабителя и недавнего обитателя тюремной камеры, назовем его Жозе. Просто Жозе, фамилии своей он не помнил, но один бывший моряк именовал его Галеоном***. Причем, явно не из-за наличия большого количества золота.

Так вот, Жозе Галеон стоял перед воротами гарнизона Лос-Анжелес, щурился от палящего солнца, оглядывая центральную площадь пуэбло, на которой вяло шла торговля, и размышлял над дилеммой: куда бы податься? Прямиком к ребятам, пока остатки небогатой добычи из монастыря не поделили, или скоротать вечерок в таверне, отпраздновав неожиданно скорое освобождение?

Сомнения Жозе разрешил толстый кошелек, беспечно болтавшийся на поясе не менее толстого дона, которого, поддерживая под локоть, слуга пытался усадить в ландо****. Повозка жалобно стонала и изо всех сил старалась не перевернуться.

Жозе, ловко лавируя среди немногочисленных прохожих, так спешил к заветной цели, что, оступившись аккурат у облучка ландо, чтобы не упасть, был вынужден схватиться за что-нибудь. Этим что-нибудь оказался дон. Не удержавшись, однако за гладкую поверхность объемного тела, неудачник под дружный смех толпы со всего маху шлепнулся в белую дорожную пыль. Быстро поднявшись, и отряхнув кое-как одежду, он скрылся в ближайшем переулке, где, вдалеке от любопытных взглядов, с превеликим удовольствием пересчитав содержимое увесистого кошелька, запрятал его поглубже за пазуху.

Некоторое время спустя, Жозе Галеона завсегдатаи таверны могли воочию наблюдать за дальним столом большого зала, приговаривающим третью подряд бутылку вина и спорящим с партнерами по карточной игре.

Рамон Фуэнтес, сборщик налогов сегодня получил весьма неприятный приказ от капитана Хесуса Кампоса. Нужно, ни много, ни мало, устранить коменданта Лос Анжелеса. Приказ был подкреплен угрозой расправы в случае его невыполнения и, что намного важнее, увесистым кошелем. Чтобы договориться с подходящим человеком, бывшим "на крючке" у сборщика, времени, сил и денег много не потребовалось. И Рамон радовался, усаживаясь в ландо, своей предусмотрительности и сумме, которую удалось таким образом сэкономить. Обнаружил пропажу уже дома он весьма сокрушался по этому поводу. Но оставим сеньора Рамона наедине со своим горем и объемной тарой волшебного напитка, на дне которой, по утверждению древних римлян, должна быть истина, и вернемся к нашим героям.

Сумерки опустились на обширные владения де ла Вега, когда глухонемой слуга дона Диего покинул пределы гасиенды. Крадучась, он оседлал лошадь и, стараясь не попадаться никому на глаза, выехал в сторону пуэбло. Следом за ним, как черная тень, двигался всадник в маске.

Проезжая мимо таверны, Энрике услышал шум и крики, доносившиеся оттуда. Интересно, что там происходит? Если бы не спешил так, можно было бы полюбопытствовать. И даже, возможно, помочь прекратить драку, но сейчас важно пробраться на территорию гарнизона, пока дерущиеся не перебудили всех его обитателей. А вот после того, как будут подчиненные освобождены, можно и тревогу по этому поводу поднять, если все-таки никто раньше до этого не додумается.

Пробраться на территорию гарнизона труда не составило, как и раздобыть ключи от тюремных камер: кому, как не Монастарио знать, где онихранятся! Да и привычки своих подчиненных он тоже хорошо помнил. Стараясь двигаться как можно тише, он много времени потратил, часто замирая и прислушиваясь или выжидая, пока смолкнет очередной вопль, долетающий с противоположной стороны площади. Когда заветная связка оказалась у него в руках, он даже не обратил внимания, что шум, ставший уже привычным дополнением к этой вылазке, внезапно стих. Слышался только стрекот цикад.

Оба заключенных спали сном праведников. Что было весьма странно, учитывая серьезность их проступка. Особенно это касалось капрала Рейеса. Подойдя вплотную к решетке, Энрике застыл ненадолго, прислушиваясь, поднял глаза, окинув взглядом гарнизонную стену, белевшую в темноте. По стене кралась тень. Черная и тихая. Неужели Зорро?! Вот это везение! Если сейчас, пока разбойник будет занят своими темными делами, удастся незаметно подкрасться к нему и прикончить, то, во-первых, Энрике избавится от своего главного врага, во-вторых, все узнают, кто этот таинственный Зорро и, в-третьих, придурок, занявший место коменданта, лишится защитника.

Злорадно улыбнувшись, Энрике повесил ключи на крюк, вбитый в стену караульной, и замер, вглядываясь во тьму. Тень скользнула в кабинет коменданта. Отлично! Вот теперь обе птички попались в клетку! Коршуном ринувшись к двери кабинета, он тихо, просочился внутрь. Нож, предусмотрительно прихваченный на гасиенде, плотно, как влитой, прижался шершавой рукоятью к ладони.

Шорох. Шум падения. Звуки ударов. Монастарио сделал несколько шагов вглубь кабинета, едва не споткнувшись о два, плотно сцепившихся тела. Борьба шла не на жизнь, а на смерть, мелькнуло внушительных размеров лезвие. Не долго думая, Энрике всадил нож в спину человека, находящегося в самом удобном для этого положении. То есть сверху противника, прижимая последнего своим весом к полу, направив острое лезвие к его незащищенному горлу. Нож выпал из ослабших пальцев, звякнув об пол.

Когда закончилась очередная бутылка вина, Жозе, тасовавший колоду, повторил заказ. При этом так неудачно взмахнул рукой, что запасные тузы, несколько королей и дам предательски покинули свое уютное убежище за отворотом рукава. С трудом сфокусировав взгляд на перекошенных от бешенства лицах партнеров по игре, он наклонился, чтобы вытащить из-за голенища, только сегодня возвращенный комендантом пуэбло, нож. В этот момент по спине приложили чем-то очень тяжелым. Судя по разлетающимся обломкам, совсем недавно это был стул. Взревев, как раненый бык, с той же, если не большей яростью, Галеон бросился в атаку. Не важно, кем являются противники, сколько их, и кто вообще виноват. Сейчас главное - бить! И чем сильнее, тем лучше!

Удары сыпались один за другим. И Жозе в полной мере возвращал увесистые тумаки. Кто-то кричал от боли, хрипел от злости, ярость заставляла забыть об усталости. Женский крик и звуки периодически разлетающейся на осколки посуды внезапно стихли, а Галеон оказался лежащим на полу. Как будто кто-то перевернул зал таверны и, как по волшебству, лишил его возможности пошевелиться. Он дернулся в безнадежной попытке освободиться, но тонкий хлыст, как змея обвивавший его, крепко удерживал добычу.

- Сеньор, это бесполезно! - раздался голос прямо над ним. - А Вам, как владельцу таверны, я уже советовал приобрести ружье!

Затем пленника поставили на ноги. Прямо перед ним находился человек в черном плаще и маске. Зорро! Опять?! Черт возьми, все-таки надо было сразу к ребятам махнуть! Жозе опустил голову, но Лис уже узнал его:

- Как, сеньор?! Это снова Вы? Выходит, зря капитан отпустил Вас? Придется мне снова проводить Вас в уютную камеру тюрьмы пуэбло Лос-Анжелес! - и, обращаясь к остальным посетителям добавил. - Надеюсь, это, - кошелек с остатками богатства сеньора Галеона полетел в сторону хозяина таверны, - компенсирует ущерб, нанесенный данным сеньором! Разрешите откланяться!

Коснувшись полей черной шляпы Зорро, прихватив с собой пленника, покинул заведение. Как раз вовремя, чтобы успеть рассмотреть на фоне беленой казарменной стены, темный силуэт, крадущийся к строению, где располагались покои коменданта. Жозе был немилосердно стянут по рукам и ногам тонкой волосяной веревкой, в рот вместо кляпа засунули апельсин. Отвратительно кислый. И, как мешок с тряпьем, бросили в какой-то сарай, прошипев:

- Прошу прощения, сеньор! В тюрьму я провожу Вас немного позднее, пока Вам придется обождать в менее привычных условиях!

Когда дверь закрылась, Жозе улыбнулся. Сам себе, потому что в такой тьме его улыбку не заметили бы даже местные обитатели. Хотя бы пауки в сарае должны водиться?

Веревка - не кандалы и легко поддалась остро отточенному краю медной монетки. Счастливой медной монетки, которая не раз помогала облегчить богатых донов от их кошельков. Дверь сарая оказалась не заперта, и через несколько минут Жозе Галеон покинул пределы маленького пуэбло.

Зорро, подтянувшись, легко забрадся на подоконник комендантского кабинета. В слабом свете мерцавшей свечи человек за столом внимательно разбирал текст, написанный размашистым почерком на большом листе бумаги. Между массивным столом и окном, прямо на полу, распластавшись, лежали два тела, рядом с ними - большой нож.

Комментарий к Праведник

Реверс* - оборотная сторона медали

Аверс** - лицевая сторона медали

Галео́н*** (исп. galeón, также галион, от фр. galion) — парусное судно XVI—XVIII, наибольшую известность получил в качестве судна, перевозящего испанские сокровища. Производным от названия типа судна является "Гальюн" (морской термин, первоначально обозначавший площадку в носу парусного судна, а затем ставший названием туалетных помещений). Зря, наверное, Жозе так гордился своим прозвищем.

Ландо**** (через фр. landau от нем. Landau(er)) — лёгкая четырёхместная повозка со складывающейся вперёд и назад крышей. Название образовалось от названия города Ландау в Германии, где повозки этого типа были изобретены в XVIII веке.

Глава 9 Час совы

Выронив нож, Энрике ненадолго замер: перед ним неподвижно лежали два распростертых тела. В распахнутое окно, лился свет почти полной луны, четко, как грифелем, вырисовывая обстановку кабинета. Его кабинета - коменданта пуэбло Лос-Анжелес. Энрике, ожидая, что вот-вот сможет стать самим собой, даже встал в поток этого мистического сияния. Но ничего не изменилось - он все так же оставался в теле глухонемого. Да что же это такое?! Энрике даже повернулся вокруг себя несколько раз. Черт! Дьявол! Да чтоб сгорели в аду и шаман, и глухонемой, и уланы, и Зорро! Все усилия оказались напрасны - капитану так и не удалось вернуть свое тело, а вместе с ним и положение! С досады Монастарио что есть сил хлопнул себя ладонью по лбу и плюхнулся на стул, стоявший у стола.

Получается, сумасшедший старик был прав? И смерть соперника не принесет спасения?! Но как теперь все исправить? Может... Мысль, замаячившая на горизонте разума, исчезла, подобно испуганной лани. Роль хищника выполнил, в данном случае, бросившийся в глаза рапорт. Написанный размашистым, неровным почерком, он занимал добрых два листа, лежавших прямо перед ним. Почти догоревшая свеча, нервно подрагивая, была слабым источником света, позволяя разобрать только заголовок, занимавший не менее трети страницы и такого же размера подпись: Гарсия. Сейчас бы канделябр, (где он, кстати?) зажечь. Оглядевшись, Энрике нашел осветительное приспособление стоявшим в углу. Ни одной свечи в нем не было. Чертыхнувшись, за неимением другого способа разглядеть текст, он поднес лист к самому пламени.

За спиной раздалось деликатное покашливание. От неожиданности Энрике, подскочив на месте, выронил бумагу, накрывшую умирающее пламя. Обернувшись, он смог рассмотреть только неясный силуэт у окна. Бумага тут же вспыхнула озарив комендантскую. Перед капитаном стоял его самый злейший враг - Лис. Ярость вспыхнула на лице Энрике ярче, чем бумага на полу, и он бросился на разбойника безоружным. Может быть, виновато тело, в котором находился Монастарио, а возможно гнев - плохой советчик, и вовсе не придает силы, а, наоборот, сжигает ее, но Зорро в итоге скрутил своего соперника. Обхватив коменданта одной рукой за шею и удерживая в таком положении, он зашипел в самое ухо:

- Я уже несколько раз предупреждал вас, Монастарио! Скоро лимит моего терпения кончится.

Энрике и рад был бы ответить в своей наглой ироничной манере, но обстоятельства не позволяли произнести и слова и он лишь бессильно висел на руке врага.

- Ну что, проверили свою теорию? Вернули себе тело? Ах, нет? Я предупреждал! - продолжал нотацию Зорро.

Капитану казалось, что голос разбойника раздается в его голове, или у него раздвоение личности. В темноте, на полу раздалось кряхтение. Похоже, кто-то из лежащих там, был жив. Лис бросил взгляд себе под ноги, но в темноте не смог разглядеть происходящее. А, тем временем, с пола поднимался человек. Разбойник с помощью кнута спеленал своего оппонента и швырнул его на стул, а затем зажег свечу и наклонился посмотреть - кто же выжил в схватке. К его радости живым оказался Бернардо. И уже исполняющий обязанности гарнизона и Лис вместе осматривали неподвижно лежащего мужчину на полу. Человек оказался им незнаком и у него был в руках нож. Подосланный убийца? Вероятно. Зорро бросил взгляд на связанного Энрике, в кое-то веки тот пришел вовремя. Движимый ненавистью капитан в итоге совершил доброе дело - спас своего врага от смерти.

Осмотрев убитого, Зорро и исполняющий обязанности коменданта пристально смотрели на пленника.

- Как думаете, сеньор Зорро, что нам делать с этим господином? Может, арестовать его за нападение на коменданта? - как-то чересчур злорадно спросил невольный заместитель капитана.

- Неплохая идея! Но, в конце-концов он появился вовремя, чтобы... - не договорив, разбойник в маске указал на неподвижное тело.

Энрике, тем временем лихорадочно размышлял, какую выгоду можно извлечь из сложившийся ситуации. Спасти чью-то жизнь - это хорошее дело? Все священники сходятся во мнении, что это так - значит, один поступок на его счету есть. Второй! Каким же будет второй? Стоп! А для чего, собственно, он сюда пришел? Если не получается организовать честный побег, то, может, удастся уговорить исполняющего обязанности капитана отпустить этих двух остолопов!

Заметив недвусмысленные гримасы пленника, "Монастарио", отвлекшись от созерцания бывшего наемного убийцы, тронул разбойника в маске за плечо, указав на Энрике:

- Сеньор Зорро, кажется, он хочет нам что-то сказать! Может, стоит его..., гм..., выслушать?

- Пожалуй, ты прав! - отозвался Зорро, после чего, освобождая пленника от пут, добавил. - И без глупостей... Команданте!

Бывший комендант, не обладая талантом настоящего слуги де ла Веги, выражать свои мысли при помощи знаков, добрую четверть часа пытался донести до разбойника и самозванца свои соображения по поводу судьбы заключенных улан. Мы подозреваем, что именно в тот момент и была изобретена широко известная игра "Крокодил". Но, в связи с тем, что никто из участников не задокументировал сей исторический момент, настаивать на своем предположении не будем.

Наконец, отчаявшись добиться понимания от "слушателей", Монастарио в отчаянии вознамерившейся снова приложить ладонь к лысине (отвратительная вещь - все время голова мерзнет!), обратил внимание на письменный стол. И как он сразу не догадался! Изображал из себя клоуна!

Схватив чистый лист и перо, при слабом мигающем свете огарка он лихорадочно, оставляя кляксы и цепляя кончиком пера бумагу, начал писать. Наконец, окончив, с самодовольной улыбкой протянул свое творениеЗорро.

- Комендант, ну и почерк у Вас! - хмыкнул тот, подходя вплотную к источнику света и рассматривая предоставленную записку. - Отпустить Гарсию и Рейеса? Хм... Гарсия, по большому счету ничего противозаконного не совершил, тут я с Вами согласен. Но капрал? А что скажет исполняющий обязанности капитана? - разбойник повернулся к Бернардо.

Тот поднял руку, чтобы почесать лысую макушку и хм...да.. она не лысая, тогда он опустил руку и потер элегантную бородку, за которой в последнее время не очень ухаживал. Энрике смотрел на исполняющего обязанности с неприкрытой ненавистью и завистью. Это же его борода! Это его шевелюра! Да, черт возьми, и голубые глаза - тоже его!

- Насчет сержанта - я и сам планировал его отпустить. Он поступил согласно правилам и ничего не нарушил. Разве что должен был послать отряд на поиски и удостовериться, что начальник мертв. А вот капрал... тут явное дезертирство. Придется высечь при полном составе гарнизона, думаю, десять ударов плетью будет достаточно. - и "капитан" поднял взгляд на Зорро, а затем перевел на Энрике.

Тот в ответ ухмыльнулся: "Оказывается, немой слуга де ла Веги вовсе не так глуп, как может показаться на первый взгляд. Его бы на место Гарсии взять!". И сразу после этой мысли закатил глаза "Что я несу! Прибью и де ла Вегу, и слугу, как только вернусь в себя! Нет! Вначале - слугу! Или все таки де ла Вегу?". Энрике горько ухмыльнулся - если удастся вернуться, тогда и можно будет решать. А пока в этом нет ни малейшего смысла.

Тем временем Зорро и "капитан" решали, что делать с неудавшимся убийцей. А, может, это вовсе и не наемник был, а грабитель-неудачник. Тогда дело обстоит намного проще: можно не проводить расследование без возможности выяснить, кто является заказчиком преступления - слишком многим насолил капитан Монастарио во время своего пребывания в должности коменданта.

- Тогда этого, - Зорро указал рукой на Энрике, - я конвоирую до гасиенды де ла Вега. Чтобы не возникло никаких вопросов со стороны дона Диего.

Самозванец, загадочно улыбнувшись уголком рта, согласно кивнул. Лис, ухмыльнувшись в ответ, продолжил:

- И, кстати, я в том сарае, что за углом таверны, оставил одного старого знакомого. Похоже, капитан, Вы поторопились подарить ему свободу!

- Я понял Вас, сеньор Зорро! С рассветом мы навестим его - пусть немного отдохнет! - "Монастарио" указал рукой на распахнутое окно. - Думаю, здесь выйти будет удобнее! Я собираюсь поднять тревогу.

Разбойник в маске молча кивнул и, пожав руку самозванцу, направился к указанному выходу. Пристально посмотрев на Энрике, он ограничился коротким кивком в сторону окна. Бывший капитан вздохнул - от такого предложения невозможно отказаться! Когда Лис черной тенью скрылся в проеме, оба коменданта обменялись красноречивыми взглядами, которым, наверное, позавидовала бы сама Медуза. После чего Монастарио вслед за своим конвоиром покинул помещение. Бернардо, выждав еще минут десять, чтобы дать возможность другу и невольному спасителю покинуть пределы пуэбло, распахнул дверь и что было мочи заорал:

- Тревога!!! Уланы, сюда! Нападение на гарнизон! Тревога!

"Капитан", разбудив большую часть гарнизона, костерил военных на чем свет стоит. Тут нападение на начальника с целью убийства, а караульные ни сном не духом. Пообещав наказать всех и вся, комендант приказал вынести тело убитого, уланы бросились выполнять приказ и понесли тело наемника в холодную, дабы завтра при свете дня заняться расследованием этого инцидента. "Комендант" захлопнул вслед за военными дверь комендантской, он был очень зол.

Перед тем, как лечь в кровать, Бернардо открыл ящик стола и, вытащив обломки шаманского амулета, некоторое время пристально вглядывался в них. Один из обломков был изъят у настоящего Монастарио, другой - находился у Бернардо. По совету своего друга, дона Диего, исполняющий обязанности капитана хранил их вместе. Не обнаружив ничего нового для себя, он с глубоким вздохом снова убрал их на место, поправив, на всякий случай так, чтобы они соприкасались в месте разлома.

Монастарио в компании Зорро, который в целях безопасности держал заряженный пистолет, направленным в сторону своего оппонента, покинул пределы Лос Анжелеса. Ночная прохлада радовала путников и помогала освежить свои мысли. А они у капитана были невеселыми. Он совершил очень хороший поступок - спас жизнь своему врагу, но в свое тело так и не вернулся. Наоборот, он сейчас вынужден вернуться в то же место, где весь этот кошмар и начался - гасиенду де ла Вега. Да еще и в сопровождении разбойника. Ах, как бы было здорово если бы он, Энрике, держал на мушке человека в маске, сопровождая в тюрьму.

Вот показался знакомый забор и ворота. Зорро спешился с лошади и не опуская пистолета кивнул Энрике, тот тоже спустился на землю. Они вдвоем вошли в патио, где неожиданно увидели вооруженного дона Алехандро. По всей видимости, хозяина разбудил стук копыт и открываемая калитка.

- Доброй ночи, дон Алехандро.- спокойно поприветствовал сеньора разбойник.- Я только сопроводил слугу вашего сына до дома. А то ночью на дорогах всякое случится может!

- Доброй ночи, сеньор! Интересно, а что Бернардо делал ночью на дороге? И вообще, может хоть Вы мне объясните, почему мой сын и его слуга отсутствовали дома две недели? А когда я спросил об этом Диего он отказался говорить, ссылаясь на Вас. - Взгляд пожилого дона переместился на коротышку.

Энрике тут же постарался напустить на себянаиглупейший вид и зевнул, показывая, что он устал и хочет спать.

- Хорошо, поднимайся к себе. А утром пусть Диего с тобой сам беседует. Он понимает твою пантомиму лучше. - старый дон махнул рукой в сторону второго этажа.

Энрике, косясь на мужчин, стал подниматься наверх, Зорро наблюдал за ним. Ах, как бы хотелось услышать какие объяснения даст этот бандит! Но он не заговорит, пока Монастарио не войдет в свою комнату.

- Все верно, дон Алехандро.- Зорро не спускал глаз с двери, за которой скрылся глухонемой слуга. - Диего и Бернардо были со мной. И они очень помогли мне, но я попросил их не разглашать сотрудничество со мной. Вдруг комендант узнает, что семья де ла Вега помогает разбойнику. Не хочу проблем для Вашей семьи, вот и попросил Диего молчать. Он умный парень. А теперь, я хотел бы откланяться.

- Сеньор, памятуя об услуге, что Вы мне оказали, защищая от издевательств Монастарио, у меня нет оснований не доверять Вам!

Разбойник наклонил голову в знак признательности, приложил руку к шляпе и, развернувшись на каблуках, направился к калитке.

Наутро весь гарнизон выстроился во дворе казармы. Двери тюремной камеры распахнулись. Заключенные в ожидании приговора поднялись со своих мест. Капитан, держа в руках бумагу, подошел вплотную к решетке:

- За совершенное военное преступление капрал Рейес приговаривается к десяти ударам плетью, наносимыми прилюдно. Сержант Гарсия, виновный в халатности, считается отбывшим наказание и может быть свободен!

Гарсия, обрадованный и одновременно испуганный внезапной добротой начальника, как краб, боком, проскользнул во двор:

- Я правда могу идти, капитан? - с подозрением спросил он.

- Да, Вы свободны! - кивнул "Монастарио"

Луноподобное небритое лицо просияло, отчего глаза стали похожи на узкие щелочки.

Капрала, съежившегося, бледного и дрожащего, как только что выловленная креветка, двое улан, взяв под руки вывели из камеры и накрепко привязали к деревянному столбу. В бытность комендантом настоящего Монастарио столб довольно часто использовался по назначению, но в последнее время о нем стали забывать. Удары, отвешиваемые кожаной плетью, оглашали своим свистом воздух. Если кто-то расслышал их сквозь вопли капрала. По окончании экзекуции несчастного, повисшего на руках солдат, увели в казарму.

- Раньше - прошипел один из улан другому, - если секли по приказу капитана, то шрамы надолго оставались, а сегодня - пара синяков...

- Ты расстроен? - так же шепотом спросил его товарищ.

- Нет, скорее, удивлен.

Утро на гасиенде де ла Вега для дона Диего и его глухонемого слуги началось как обычно, то есть ближе к обеду. По настоянию дона Алехандро отпрыск после позднего завтрака проводил беседу с "Бернардо". Ничего не значащие фразы младшего де ла Веги о нормах поведения прислуги из хорошего дома Энрике пропустил мимо ушей, занятый весьма грустными мыслями о тщетности бытия вообще, и возможности вернуться в свое тело в частности. Наконец, тирада была закончена скучающей фразой:

- Если ты понял все, что было сказано, то больше не станешь поступать подобным образом. И, как примерный слуга, приступай к своим прямым обязанностям - костюм, тот, песочного цвета, до сих пор не вычищен!

Энрике ничего не оставалось, как, кивнув, подняться в комнату хозяина для поиска того самого костюма. Внутри осмотрел шкаф, гораздо более пристально, чем того требовали поиски висящей у дверцы вещи. Продолжил бы, наверное, искать, сам не зная чего, и дальше, но в проеме открывшийся двери появился хозяин помещения и весьма поспешно, волнуясь, выпроводил "слугу". Что еще больше усилило подозрения Энрике - здесь явно дело нечисто! И будет неудивительно, если обнаружится, что семейка замешана в политических дрязгах. Если удастся обнаружить доказательства, то имущество де ла Вега будет конфисковано - самое богатое ранчо по эту сторону Эль Камино Реаль! И когда Энрике снова станет комендантом... он недолго им останется, превратившись в ранчеро.

Но в течение всего дня де ла Вега, как будто специально не спускал с Энрике глаз, все время находясь поблизости, чем бы тот не занимался - чистил и перебирал бесконечные наряды хозяина, подавал вино к столу, убирал в комнате, заходил на кухню...

Сиеста была в самом разгаре и горожане попрятались в сонной тени своих домов и усадеб. Исполняющий обязанности коменданта вышел из ворот гарнизона и окинул взглядом караульных, которые… нет, не спали, а стояли под палящим солнцем, как и положено охране. Затем лазоревый взгляд капитана переместился на противоположную сторону площади. Таверна... Как же давно он там не был! Они заходили туда с Диего почти каждый день, пропустить стаканчик или даже целую бутылку вина, выведывая планы командира гарнизона у Гарсии. «Монастарио» улыбнулся своим мыслям и шагнул на пыльную площадь навстречу питейному заведению.

В это время к кузнице, находившейся совсем рядом с таверной приехал Бенито, пастух де ла Веги, вместе со своим младшим братом Пепито. Оба были верхом на одной лошади, вторую же вели поду уздцы. У своенравного коня слетела подкова, и возникла необходимость ее заменить. Пока Бенито занимался делом с кузнецом и лошадью, его братишка решил попробовать себя в качестве наездника и самостоятельно прокатится на лошади. Брат-то занят и не видит проделки мальчугана.

На противоположном конце площади появился падре Фелипе, который договаривался с торговцем о продаже апельсинов,выращенных в миссии.

Едва успев расположится в седле Пепито, не удержав поводья, свалился прямо под ноги возмущенного коня. Видимо, конь не признал мальчугана за своего седока и с легкостью сбросил его. Мальчик лежал в пыли, а копыта беснующегося коня выбивали дробь в опасной близости от его головы.

«Энрике», не раздумывая, бросился к лошади и успел схватить ее под уздцы, пытаясь усмирить и отвести подальше от мальчика. Пепито уже ничего не грозило, когда из кузницы бежал встревоженный старший брат.

- С тобой все в порядке? - поинтересовался «комендант», наклонившись к мальчику. Тот, все еще дрожа от испуга, утвердительно закивал головой.

- Вот и славно. - произнес Бернардо и протянул поводья обалдевшему Бенито, который только сейчас понял, кто спас его брата.

Падре Фелипе, наблюдавший эту сцену поднял руки и очи к небесам.

- Он воистину переродился! Хвала Господу! Теперь это совсем другой человек!- прошептал священник, обращаясь к всевышнему.

«Монастарио» стряхнув с себя пыль, и улыбнувшись в след мальчику, шагнул к дверям таверны.

Поздно вечером, когда младший де ла Вега, по настоянию отца, остался после ужина развлекать приехавшую в сопровождении своего дяди, хорошенькую сеньориту, Энрике смог проскользнуть в заветную комнату. В другое время он и сам бы приударил за девушкой, но сейчас этого не позволяли сделать ни внешность, ни положение. С неглубоким вздохом сожаления он зажег свечу, и приступил к методичному обыску, стараясь, чтобы после осмотра вещи находились в том же порядке. Не стоит пока вызывать лишних подозрений.

После тщательного осмотра шкафов, Энрике открыл ящик комода и под стопкой одежды обнаружил листок бумаги, исписанный твердым убористым почерком. Он поднес бумагу ближе к свету и стал читать. "Рапорт капитана Кампоса о проверке гарнизона Лос-Анжелеса" Но эту бумагу Монсатарио последний раз видел в руках... Зорро! В голове коменданта закружилась карусель из образов, мыслей и сложилась в фигуру в черном плаще и маске. Лис! Оказывается, его называют Зорро, но пишут - Диего де ла Вега! Комендант разинул рот и облокотился спиной о комод, а по лицу градом катился пот. Нереально, невозможно! Да, все сходится - быстрота реакции, тренированные мышцы, оружие в комнате слуги, странная дружба самого слуги де ла Веги и Лиса, знание Зорро о том, что Бернардо слышит. Мозаика сложилась в простую и красочную картину! Вот он, ненавистный враг - под носом прятался, притворялся безобидным... И как Энрике сразу не обратил внимания на то, что Зорро всегда появляется там, где перед этим побывал де ла Вега! Но как его арестовать теперь? К черту все формальности! Схватив шпагу, висевшую в комнате, Монастарио опрометью бросился к лестнице.

Над Лос-Анжелесом из-за туч появилась красноватая, как головка голландского сыра, королева ночи - Луна. Ее свет, отливавший золотом угасающего в предрассветных сумерках костра, озарил округу, заставив умолкнуть ночных обитателей долины. И только стрекот неугомонных цикад оглушительным звоном приветствовал наступление Часа Совы.

Энрике ощутил, как невыносимо закружилась голова, в глазах потемнело и на фоне звездного неба роем пронеслись искры угасающего костра, превратившись в полную красную луну. Дикий хохот безумца перешел в уханье совы, взмахи невидимых крыльев обдали ветром отчего-то горевшее лицо.

Перед сном исполняющий обязанности коменданта размышлял о событиях минувшего дня. Пройдя вдоль кабинета, он почувствовал головокружение, в глазах потемнело - искры, смех, луна, крик совы, ветер. Бернардо стоял у лестницы, рядом с комнатой Диего, сжимая в руках шпагу. Голова кружилась, а снизу доносились голоса и гитарные переборы - видимо, сегодня на гасиенде гости. Пошатываясь и потирая лоб, он направился в комнату хозяина, чтобы вернуть оружие, думая о том, что, наверное действительно перегрелся на солнцепеке, раз привиделось такое. Оказаться в теле Монастарио! Бррр!..