Тигр в моей голове 9

Глава 1. Подготовка к пиру у Диметрия

Диметрий и Луций направились в дом грека. Тяжелый день подходил к концу. Въехав во двор дома работорговца, они вышли из повозки.

— Ну что, друг Луций, приходи через час ко мне на ужин, — пригласил его помощник ланисты, — и захвати Ливию, пусть она тебе прислуживает.

— Спасибо за приглашение, — кивнул Охотник и направился в свои комнаты. Не успел он войти в прихожую, как к нему бросилась Ливия и стала целовать ему правую руку.

— Благодарю тебя, мой Господин, за такие щедрые и богатые подарки, — шептала она запальчиво.

— Ну-ка, давай, покажи свои обновки! — попросил подполковник. Девушка тут же отошла и стала крутиться демонстрируя свой новенький хитон с вышитыми на нем квадратными узорами. На ее ногах было какое-то подобие полусапожек, а в волосах заплетена красная лента.

— Правда красиво, Господин? — спросила совершенно счастливая Ливия.

— Ты просто настоящая красавица! — произнес восхищенный Охотник и, не теряя времени, подхватил смеющуюся рабыню на руки.

— Тигра, отключай Малого! — скомандовал Охотник. — Стрессовые гормоны требуют своей утилизации! А лучшего способа это сделать, кроме как хороший секс, не существует!

— Вот старый развратник, он уже и базу научную подвел под свою страсть к распутству! — рассмеялся хищник. — Анатолий ты не против?

— Не против, — вздохнул юноша, вспомнив свои шалости с Сабиной, — а я пока подумаю над получением дезинфицирующей жидкости.

Через минут сорок Анатолий был снова подключен с сенсорному восприятию тела Луция Квинта. Он обнаружил его лежащим на спине, рядом с прижавшейся к нему мурлыкающей Ливией.

— Господин доволен мною? — вдруг с тревогой спросила она, а потом захихикала: — Господин знает столько разных способов возлежания! Я даже не знала, что так можно! И не знаю как себя вести, чтобы доставить Вам наслаждение.

— О сколько нам открытий чудных готовит сексуальный дух! — безбожно переврал Пушкина подполковник. — Мне очень понравилось! — он не успел продолжить, как дверь в прихожую открылась и на пороге спальни возникла Афина. Оба любовника быстро натянули на свои обнаженные тела простыню.

— Чего я там не видела? — рассмеялась жена Диметрия. — Я зашла предупредить, что на ужине будет почетный гость. Сенатор из самого Рима! Он приехал присмотреться к гладиаторам Батиата и видел твой бой с Эномаем. И как ты его победил голыми руками! Он очень впечатлён и хочет с тобой познакомиться. И да, он один из выживших сторонников Мария в Сенате. Поэтому можешь перед ним не скрывать свое прошлое.

— Как же он выжил при проскрипциях Суллы? — удивился Анатолий, взявший под контроль тело бывшего марианского центуриона.

— Он спас жизнь Сулле во время Югуртинской войны. И Сулл а, в отличии от Мария, этого не забыл и пощадил его во время своей диктатуры. Кроме этого, он не участвовал в терроре, который устроил Марий после того, как Сулла с легионами отбыл на восток.

— Что это за война? — спросил Охотник.

— Югуртинская война продолжалась со сто одиннадцатого по сто пятый год до нашей эры, — это военный конфликт между Римом и нумидийским царём Югуртой, начавшийся после вторжения Югурты в Нумидию и убийства его двоюродного брата Адгербала. Несмотря на первоначальные успехи Югурты, достигавшиеся в том числе за счёт подкупа римских полководцев, война завершилась окончательной победой Рима под командованием Гая Мария. В результате Нумидия была разделена, а её зависимость от Рима возросла, — пояснил Анатолий, — Сулла сыграл ключевую роль в Югуртинской войне, закончив её в сто шестом году до нашей эры благодаря своим военным заслугам и захвату нумидийского царя Югурты в плен. Его успех в кампании, который был результатом как личной предприимчивости, так и предательства со стороны нумидийцев, впоследствии разжег вражду с Марием, усилив их соперничество и заложив основу для будущих гражданских войн.

— А почему Марий его не захватил? — удивился подполковник. — Он же командовал войсками.

— А там был интересный момент. Югурту предал его собственный тесть, царь Мавритании Бокх, который в сто пятом году до нашей эры выдал его римлянам. Это произошло после того, как Югурта обратился к Бокху за помощью в войне против римлян, а сам Бокх заключил с римлянами отдельный мир. Но Бокх поставил условие. Небольшая группа римлян должна была явиться в его лагерь и там на пиру арестовать Югурту.

— Ну и что? — не понял старый диверсант.

— А то. Римляне решили, что это ловушка. Их заманят в лагерь полный воинами врага и там убьют! Все очень боялись этого, и не хотели ехать. Все! Кроме Суллы. Он заявил, что не боится, поедет и арестует царя Югурту. И сделал это! Вот этого Марий ему простить не мог. Все увидели, что финальную точку поставил не он, а его подчиненный Сулла. Так же получится потом и при подавлении восстания Спартака. Основные силы рабов разгромил Красс! Но сумевший сбежать с поля боя легион восставших, численностью шесть тысяч человек, добил Помпей, который и приписал себе окончательную победу в этой рабской войне! Правда, это не помешало потом Крассу, Помпею и Цезарю основать триумвират для управления Республикой.

— Но зашла я не за этим. Ливия, — обратилась она к рабыне, — наденешь старый хитон и старайся там не мелькать!

— Почему? — спросил юноша.

— Этот сенатор охоч до молоденьких рабынь, он может захотеть возлечь с ней! — пояснила Афина. — И я не хочу, чтобы ты, Луций, устроил на ужине скандал. А Диметрий не сможет ему отказать. Этот клиент очень важен для Батиата.

— Так может быть ее не следует туда брать вообще? На этот ужин, — спросил нахмурившись Анатолий.

— Нельзя! Тебя некому будет обслуживать. Ты же у нас свободный гражданин. А обученных ухаживать за столом пред господами рабынь у нас мало, — задумчиво произнесла жена работорговца, — сделаем так! Я подам ему крепкое вино, пусть он быстро захмелеет и может быть заснет! А за вами я пошлю, когда они уже хорошо наберутся!

— Спасибо, госпожа, — прошептала Ливия с благодарностью, — вы так добры ко мне!

— Не строй никаких иллюзий, девочка, — улыбнулась Афина, — я забочусь о доме своего мужа! Все, я ушла, а вы ждите раба, который вас позовет! — и она вышла, оставив любовников обсуждать неприятную новость.

Первое, что сделала Ливия, она повернулась спиной к мужчине и стала тихонько плакать.

— Ты чего плачешь? — обнял ее Анатолий.

— Он возляжет со мной, и господин меня сразу бросит! — рыдала рабыня. — Вот я знала, что боги только посмеялись надо мной. А я на рынке зашла в храм Венеры и принесла ей жертву! И в храм Марса тоже, чтобы господин хорошо прошел испытание!

— Никто с тобой не возляжет! Кроме меня! — стал успокаивать ее юноша.

— Он целый сенатор Рима! — не прекращала рыдать девушка. — Кто ему запретит? Господин Диметрий меня прикажет выпороть или вообще продаст, если я ему откажу или буду с ним не ласкова!

— Успокойся, — ободрил ее Анатолий, — я что-то придумаю! Он тебя не тронет!

— Правда? — Ливия повернулась к нему и прижалась. — Я не хочу никакого другого мужчину, кроме господина! Но что значит желания какой-то рабыни перед прихотью господ, — вздохнула она.

— Я сказал тебе, верь мне! — прижал ее к себе Охотник, взявший управление телом Луция в свои руки. — Лучше расскажи мне о жертвах в храмах, — он решил отвлечь ее от грустных мыслей.

— Венеру я просила, чтобы она послала мне умения доставить Вам, господин, удовольствия, когда Вы ложитесь со мной. Я принесла в жертву голубку, — стала успокаиваться Ливия, — а Марсу я пожертвовала целый динарий, чтобы он даровал вам победу на испытаниях в лудусе! И Марс Вам помог, господин! Вы правда, победили Эномая? Да еще голыми руками? Это без помощи богов никак произойти не могло! — уверенно произнесла она.

— Разумеется! — ответил старый диверсант, и усмехнулся про себя: «А имя этому богу вовсе не Марс, а Айкидзюцу»!

— Что? — спросил Тигр. — Это что за бог такой? Японский какой-то?

— Айкидзюцу — это японское боевое искусство, предшественник современного айкидо, отличающееся более жёсткими техниками. Оно основано на принципах использования силы противника, но в отличие от айкидо, фокусируется на более эффективных и жёстких методах воздействия на соперника, таких как болевые приемы и броски. Ключевая разница заключается в подходе. Айкидзюцу — это, по сути, самурайское искусство, в то время как айкидо, разработанное на его основе, стремится к гармонии и минимизации травм для обеих сторон, — пояснил Охотник, — прием с копьем я взял оттуда. Работа с палкой в айкидзюцу (также известном как дзё) включает в себя отработку базовых стоек, ударов, блоков и связок, что помогает улучшить координацию, физическую силу и концентрацию, а также понимание дистанции и тайминга. Сам процесс обучения включает в себя освоение правильного хвата, стойки, а затем переход к парным упражнениям, которые помогают развить навыки защиты и нападения.

— Ты просто молодец, Ливия! — поблагодарил ее подполковник. — Я очень ценю твою заботу. Но откуда ты знаешь про Эномая?

— Ну как откуда? Я же сопровождаю госпожу Афину с господином Димитрием в амфитеатр на гладиаторские бои! Гапломахер Эномай — один из лучших гладиаторов лудуса Батиата! Он почти никогда не проигрывает. А Вы, господин, победили его голыми руками. Ну разве это не чудо? — удивилась девушка. — А эта рана на Вашем плече. Это он Вас сумел задеть?

— Нет, это после Эномая я сражался со Спартаком! Димахером! И продержался с ним, пока наш бой не остановил Батиат! Он, конечно, крепкий боец, но я просто двумя мечами раньше не работал. А то я надрал бы ему задницу!

— Со Спартаком? Продержались? — удивлению Ливии не было предела.

— Ну да, — кивнул Охотник, — а что такого?

— Вы смеётесь над бедной рабыней? — поразилась девушка. — Если Эномай почти никогда не проигрывает, то Спартак никогда вообще не проигрывает! А Вы против него сумели продержаться! Вы, господин, великий воин не только на ложе, — она покраснела, — но и на песке арены! Вы тоже станете непобедимым! Как Спартак!

— Я стану лучше Спартака, — рассмеялся подполковник.

— Я верю в это, господин! — серьезно ответила Ливия, а потом уже деловым голосом сказала: — Пора вставать! Вас нужно одеть к пиру.

Она вскочила с кровати, накинула свой старый хитон и стала рыться в сундуке, который стоял в спальне. Оттуда она вытащила расшитую тунику, которая была основной одеждой в Древнем Риме: как для мужчин, так и для женщин, представляя собой рубаху из шерсти или льна. Обычно без рукавов или с короткими рукавами. Мужская туника доходила до колен (и подпоясывалась), в то время как женская туника была длиннее, до щиколоток, а поверх нее знатные дамы носили столу — как символ брака.

Там лежала и Toga virilis, или повседневная тога расшитая красивыми узорами. Ношение тоги было признаком того, что человек был римским гражданином. Рабы носили только хитоны. Но тогу на ужин решили не надевать, так как она была помята еще сильнее, чем туника.

— Ой! Она мятая! Ее нужно погладить! Я сейчас отнесу ее девушкам, они ее отгладят! — и Ливия с туникой в руках выскочила за дверь.

— Куда она убежала? — спросил Охотник. — У них тут что, есть утюги?

— В Древнем Риме туники гладили при помощи разогретых на огне плоских камней и нагретых металлических плит. Чтобы избежать повреждения ткани, камни и плиты оборачивали в ткань или кожу, — пояснил Анатолий, — а вот с тогой было бы сложнее! В Древнем Риме тоги не гладили, в современном понимании, а драпировали и разглаживали их с помощью слуг, добиваясь идеально ровных и неподвижных складок. Поскольку тога была огромным куском шерстяной ткани, ее могли разглаживать на специальной гладильной доске, используя рубе́ль или валёк для удаления неровностей и катышков, что объясняет происхождение выражения «не мытьём, так катаньем!»

— Меня беспокоят слова Афины, — вдруг произнес Тигр, — я не хочу, чтобы ее покрыл кто-то другой! Это унизительно для меня, как благородного повелителя животных!

— Не боись! — успокоил его подполковник. — Есть у меня план и на этот случай! Один раз к нам генерал приперся из министерства с проверкой. Паркетный. И положил глаз на нашу медсестру! А у нас с ней как раз все наладилось Он нажрался и стал лезть к ней. А набить морду ему было нельзя. От проверки зависело будущее нашей группы.

— И что Вы, Батя, сделали? — спросил юноша настороженно.

— Вот на ужине и узнаешь, Малой! Пусть это будет сюрприз. Для всех, — усмехнулся старый диверсант.

Вернулась Ливия, торжественно неся в руках разглаженную тунику. Так как весь дом готовился к торжественному пиру, все устройства для глаженья были в рабочем состоянии. Вместе с ней зашла и Афина. Пока Охотник надевал тунику, она занялась хитоном девушки. С помощью нитки с иголкой она укоротила прорези под мышками, на груди, чтобы ее девичьи прелести не светились на всеобщее обозрение. Но результатом она осталась недовольной.

— Тут что не сделай, а ты Ливия выглядишь все равно красавицей, — с досадой произнесла жена Диметрия.

— А давайте ей лицо сажей вымажем? — вспомнил подполковник фильм «Морозко» и то, как разукрасили Настеньку, перед приходом жениха, мачеха с героиней Инны Чуриковой.

— Глупости не говори! — оборвала его Афина. — Ты хочешь опозорить Диметрия Коринфского? Чтобы весь Рим и Капуя говорил, что у него грязнули-рабыни гостям подают? Придется использовать вариант с крепким вином! Ладно, иду. Ждите, когда вас пригласят, — и она вышла.

— Господин! — залюбовалась бывшим центурионом Ливия. — Вы такой красивый в этой тунике!

— Видела бы ты меня «цифре», и боевой раскраске! Бармалеи от страха в штаны поносом исходили, — мечтательно произнес Охотник.

— В чем, простите, господин? Какие бармалеи? — удивилась рабыня.

— Опять старый дурак ляпнул какую-то фигню не подумав! — язвительно произнес Тигр. — Может у него маразм старческий начинается? Как бы он в сублигакулум не надул случайно! Опозорит наше новое тело на весь Древний Рим!

— Уймись, блохастый, — засмеялся подполковник, — это я молодость вспомнил!

— Это я в Африке служил, — отбрехался лже-Луций, — там племя есть — берберы. Мы с ними воевали и называли их бармалеями. Они когда меня видели, во главе когорты идущей сплоченным строем под звук легионных труб, то от страха разбегались как тараканы!

— Господин такой великий воин! — восхищенно глядя на него произнесла Ливия. — Как мне повезло служить Вам!

— Это точно! — не стал спорить Охотник. — А не пошалить ли нам перед этим пиром, как считаешь? Я тебе еще кое-что покажу!

— Господин, — стала отнекиваться рабыня, — от нас будет пахнуть страстью, и Вы помнете свою тунику! Это может возбудить сенатора!

— Тоже верно, — согласился подполковник, — слова не юной девы, но мудрой женщины!

— А ты уверен, старая лысая обезьяна, что тебе удастся ей что-то показать? Кроме своего вялого огрызка? — голосом полным сладчайшего яда произнес Тигр.

— Это ты о чем? — испугался Охотник.

— А о том, что один блохастый рыжий кот, одному, возомнившему о себе непонятно что бесхвостому примату, кое-что отключит! И будет этот бандерлог болтать своей бесполезной морковкой без всякой пользы! — продолжал ехидничать хищник. — Я ведь не только усилить возможности тела могу, но и выключить их! Ты не забыл, браконьер-убивец?

— Тигруша, ты что это задумал такое? — струхнул по-настоящему старый диверсант, уже представивший себя в роли импотента перед Ливией и другими женщинами. — Я же пошутил. Ты же знаешь, как я тебя люблю и уважаю.

— Ага! — захихикал довольный Тигр. — Испугался, старый развратник! Смотри у меня, а то только гладить ее сможешь! Будешь гладиатор-импотент!

Глава 2. Пир у Диметрия

— Значит так! — скомандовал Охотник. — Ливия, на пиру будешь ходить опустив голову, сгорбив спину и опустив плечи! Поняла?

— Зачем? — спросила рабыня.

— Затем, чтобы твоя красивая грудь не выпирала под хитоном и не соблазняла этого сенатора! — ответил подполковник. — Все-таки вымазать тебя сажей было бы надежней. И лицо, когда будешь на него смотреть, скриви пострашнее, — он вспомнил фильм «Бедная Саша», в котором актер Александр Збруев играл взломщика сейфов, нанято бандитами. И чтобы его не узнал один из охранников-предателей, с которым он был знаком лично, когда тот его окликнул, он скорчил такую страшную рожу, что тот даже испугался, спросив главаря: где тот нашел такого упыря.

— Я постараюсь, Господин, — тихо сказала Ливия, а потом улыбнулась. — Вы так заботитесь обо мне!

— Я о себе забочусь! — ответил Охотник. — Что обо мне все скажут, если мою женщину будет пользовать всякий, кто этого захочет!

— А я Ваша женщина? — заулыбалась рабыня.

— Конечно! Только нос не задирай. А то я вас женщин знаю, — вздохнул старый диверсант вспомнив свой неудачный брак, — как только почувствуете, что мужчина к вам неравнодушен, так сразу веревки вить из него начинаете!

— Пусть Господин не переживает, — вздохнула девушка, — я знаю свое место! Я так завидую Афине. Господин Диметрий выкупил ее, дал ей свободу и сделал госпожой в своем доме, — и она лукаво посмотрела на Луция.

— О! — рассмеялся Анатолий. — А наша Ливия не такая уж простушка, какой кажется! Она уже и план составила. Молодец.

— Ну и правильно! — одобрил его слова Охотник. — Я сам дур не люблю. А девушка думает о своем будущем. Мне она нравится: тихая, спокойная, скромная, в постели не боится экспериментов. Если бы мы остались тут навсегда, лучше жены и не найдешь!

— Посмотрим, — усмехнулся Тигр, — что эта тихоня скажет, когда к тебе богатые римлянки в кровать шастать начнут!

— А я ее тоже приглашу! Замутим тройничок, — не растерялся старый диверсант, — мне это дело на корабле очень понравилось.

— Старый похотливый козел, — убежденно вынес свой вердикт хищник, а потом захихикал, — а если она приведет какого-нибудь молодого раба? Чтобы тройничок с тобой и с ним замутить? Кочерыжка ты потасканная!

— Убью обоих! — твердо и серьезно ответил Охотник.

В прихожую вошел раб посланный Афиной с приглашением на пир. Охотник вышел из своего жилища, а за ним, опустив голову, сгорбив спину и опустив плечи, засеменила Ливия.

— Они вошли в просторный триклиниум дома работорговца, который ярко освещали горящие масляные лампы и факелы. Там был накрыт богатый стол с разными блюдами и на кушетках возлежали: хозяин дома Диметрий, Лентул Батиат и грузный седовласый мужчина в тоге сенатора — это была особая тога — верхняя одежда граждан Древнего Рима с пурпурной каймой называемой претекста. Такая тога символизировала его высокий статус и принадлежность к элите, наряду с другими должностными лицами и жрецами. В отличие от обычных граждан, чей выбор одежды был более ограничен, сенаторы носили эту отличительную одежду, чтобы все сразу понимали, с кем имеют дело.

— Друг Луций! — приветствовал его грек. — Позволь представить тебя нашему почетному гостю! Знакомься, это высокочтимый сенатор Марк Клавдий Тускулани!

— Сам сенатор Тускулани? — ошарашенно спросил Охотник.

— Вот это поворот! — только и нашелся, что сказать Анатолий. — Это же один из предков Сабины. Ну и скажите мне, что это все простая случайность.

— Охренеть! — подтвердили хором Охотник и Тигр.

— Давайте мне контроль над телом, тут нужно будет говорить с ним очень осторожно. И желательно его не убивать! Вдруг он еще наследника не родил. Так и Сабина не сможет появиться потом в будущем.

— Посмотрим как пойдет! — усмехнулся подполковник.

— Никаких посмотрим! — отрезал Анатолий.

— Ладно, ладно, — проворчал старый диверсант, — смотри как разволновался. Мы еще может быть вообще тут навсегда останемся!

— Именно так, — неправильно истолковав его удивление, приняв его за восхищение, снисходительно кивнул уже прилично захмелевший сенатор, — я вижу, что тебе знакомо мое имя?

— Кто не знает знаменитую семью Тускулани! Известную многими славными предками! — тут же вмешался Анатолий, который поклонился гостю из Рима. — И многими славными победами. И постройкой храма Марсу Победителю в Риме.

— Вижу ты образованный человек, Луций! — одобрительно кивнул сенатор. — Ты служил у Мария?

— Точно так! Я сражался в битве с кимврами, после которой они, вместе с тевтонами, исчезли как народ! А потому служил в разных местах. Последнее место службы у Сертория в Испании в должности центуриона примипила, там наш отряд разгромили превосходящие войска Помпея. Да и то скажу, иберийцы уже не те, что служили у Ганнибала. Из-за них мы и проиграли сражение! Я попал в плен, меня продали в рабство, а потом я сумел выкупиться на свободу. Теперь хочу попробовать себя в качестве гладиатора, — закончил свой краткий рассказ Анатолий.

— Кто такой центурион примипил? — удивился Тигр. — Ты чего придумал?

— Примипил (лат. primus pilus или primipilus — «первый пилуса») — самый высокий по рангу центурион легиона, стоявший во главе первой центурии первой когорты. Он самый главный из шестидесяти центурионов легиона! — пояснил Анатолий. — Примипил по положению является помощником командира легиона. Ему доверяется охрана легионного орла; он дает сигнал к выступлению легиона и распоряжается подачей звуковых сигналов, касающихся всех когорт; на марше он находится во главе армии, в бою — на правом фланге в первом ряду. Его центурия насчитывает четыреста отборных воинов, непосредственное командование которыми осуществляли несколько командиров низшего ранга. Для того чтобы дослужиться до примипила, следует (при обычном порядке службы) пройти все центурионские ранги, и обычно этого статуса достигают после двадцати и более лет службы, к сорока-пятидесяти годам. В письме Плиния Младшего императору Траяну, говорится о примипиле Нимфидии Лупе, ранее бывшем префектом вспомогательной когорты в легионе, где молодой Плиний проходил офицерскую службу; тридцать лет спустя, став наместником Вифинии, Плиний назначил отставного примипила своим советником.

Примипил буквально означает «первый пилуса» (pilus — манипул триариев). Последнее слово похоже на pilum (пилум, метательное копьё), и из-за сходства слов, термин иногда неправильно переводится как «центурион первого копья», — закончил свой рассказ юноша.

— Смотри, Малой, не спались на этой шняге! — произнес Охотник. — Если он, этот примипил, помощник легата, командира легиона, он должен очень много про это знать!

— Он должен, а вот этот сенатор вряд ли об этом знает! — успокоил его юноша.

— Да, я видел твой бой с Эномаем, — рассмеялся пьяный толстяк. — Это было впечатляюще. Батиат мне шепнул, что он хочет открыть школу для отпрысков богатых и знатных людей, чтобы их там научили настоящему владению оружием. Это отличная идея, странно, что она не пришла в голову никому раньше. И что ты будешь первым выпускником такой школы! Хотя, конечно, для юноши ты несколько староват! — и он заржал. — Возможно нужно было бы найти кого-то помоложе.

— Так и было задумано, почтенный сенатор Тускулани, — поклонился Анатолий.

— Ну-ка объясни мне, — потребовал уже слегка заплетающимся языком гость.

— Я стар. И если меня смогут научить, то это значит, что молодых смогут научить еще быстрее, — пояснил Анатолий.

— Возможно, — не стал спорить гость, — располагайся рядом со мной, и насладись этими прекрасными яствами, которыми угощает нас любезный Диметрий.

Юноша лег на кушетку и пир, прерванный его появлением, продолжился. Тускулани рассказывал римские новости и сплетни, которые внимательно слушали Батиат и Диметрий. Ливия, как и договорились заранее, аккуратно подливала сильно разбавленное вино в его кубок.

Чуда не произошло и сенатор ее заметил.

— Какая сочная цыпочка! — плотоядно облизнул губы пьяный сенатор. — Как раз для моего орла! Ты же не против, мой любезный Диметрий? — и не дожидаясь ответа ланисты, запустил свою руку под хитон Ливии.

— О! Да ты без сублигакулума! — заржал он. — Это очень хорошо! Садись на меня сверху! Луций, это твоя рабыня? Ты же не откажешь мне в этой малости?

Ливия только пискнула, с отчаянием и мольбой смотря на Луция. Диметрий и Батиат продолжили невозмутимо лежать, делая вид, что их это не касается. Афина, которая тоже обслуживала гостей, нахмурилась и сжала губы.

— Батя! — заволновался Анатолий. — Мы что, так и будем смотреть?

— Нет, конечно! — усмехнулся Охотник. — Мне нужно, чтобы он отвернулся от нас.

— Конечно, почтенный Марк, кто же откажет самому сенатору Римской Республики! Ни в чем себя не ограничивай, — ухмыльнулся подполковник. Из глаз Ливии потекли слезы неоправданной надежды и разочарования. Тем временем пьяный Тускулани бесстыдно задрал свою тунику и тогу.

— Развяжи мой сублигакулум, и садись сверху! — приказал он рабыне. Та, глотая слезы, наклонилась над ним, чтобы развязать тесемки древнеримских трусов. Но она не успела этого сделать. Как только гость отвернул голову, Охотник сделал молниеносное движение воткнув свой палец в какую-то точку на шее сенатора. Тот хрюкнул, откинулся на подушки кушетки и замер.

— Ливия, отойди от него, — в мертвой тишине раздался голос старого диверсанта.

У всех присутствующих были белые от ужаса лица. Первым пришел в себя Батиат. Он испуганно зашипел:

— Луций, сукин ты сын, ты что наделал? Да поразит тебя молния Юпитера и его член! Ты хочешь, чтобы нас всех казнили? Ты убил его?

— Если надо будет, я убью весь римский сенат, консулов, преторов и прочих эдилов! Никто не будет лапать мою женщину! — огрызнулся Охотник. — Но не в этот раз! Ничего страшного с ним не случилось. Он перепил херсонского вина и уснул. Завтра утром он проснется полный сил и здоровья, к тому же хорошо отдохнувшим. Я же не идиот! Он ничего не понял. Мое движение он не заметил, и завтра ничего не вспомнит.

— Он крепко спит, — произнесла подошедшая к сенатору и осмотревшая его Афина, — мы оставим его здесь?

— Слава Богам! — сказал успокоившись Диметрий. — Думаю, что его следует отнести к тебе на виллу, почтенный Батиат. Он может счесть неуважением, если мы оставим его на ночь в моем доме.

— Ты прав, Диметрий, — согласился Батиат. — Луций! У меня много есть слов, которые я хотел бы тебе сказать. И все они неприличные. У меня переговоры с ним. От этой рабыни не убыло бы, а он был бы доволен!

— Ну так предложи ему свою жену! Он будет доволен еще больше! — нагло ответил Охотник. — Диметрий, чтобы ты сделал, если бы он начал лапать Афину? Я никому не позволю трогать свое имущество!

— Это не твое имущество! — взвизгнул уязвленный словами бывшего центуриона примипила ланиста. — Эта рабыня принадлежит Диметрию!

— Это пока, — спокойной ответил подполковник, — я ее сегодня же куплю. И потом, ты зря нервничаешь, почтенный Батиат, на самом деле я спас сегодня все твои будущие дела с Тускулани!

— Это как? — чуть не задохнулся от возмущения владелец лудуса.

— Он был сильно пьян. Ничего бы у него не получилось. Он бы публично опозорился. После этого, не думаю, что он захотел бы иметь хоть какие-то дела со свидетелями своего мужского бессилия! — заявил старый диверсант.

— Я согласна с Луцием, — вмешалась Афина, — его палица была вялой и неспособной к соитию! Хорошо, что он уснул.

— Может теперь нам еще спасибо тебе, Луций, сказать? — ехидно произнес ланиста.

— Я не настаиваю. Но я бы хотел сразу купить Ливию, — решительно заявил Охотник.

— Хорошо, — кивнул Батиат, — это ваши с ним дела. Мы с сенатором возвращаемся на мою виллу. Но имей ввиду, если завтра он не проснется, или проснется и закатит мне скандал, ты мне за это ответишь! — произнес ланиста. — Диметрий, вызови рабов, пусть они перенесут высокочтимого Тускулани на повозку, и пусть постелют там что-нибудь помягче.

Когда они уехали, Диметрий, Афина, Луций и счастливая Ливия, остались одни.

— Диметрий! Я хочу купить Ливию и сделать это прямо сейчас, — снова сказал Охотник.

— А может сразу отпустить ее на свободу? — усмехнулся грек.

— Нет. Это пока рано! — ответил подполковник.

— Почему? — спросила Афина.

— Потому что она еще не готова. Что она будет делать на свободе? Без денег, без дома, без ничего? Вернется к отцу? Чтобы он ее снова продал? И на этот раз в бордель? — пояснил старый диверсант. — А со мной ей нечего опасться! Она будет под моей защитой.

— Я буду Вам верно служить, мой Господин! — обрадованно произнесла ошарашенная всем произошедшим девушка.

— Хорошо, — не стал спорить работорговец, — триста динариев и она твоя!

— Диметрий! — строго сказала Афина. — Имей совесть!

— Душа моя, — рассмеялся ее муж, — он все равно денег не считает, а у меня они хоть не пропадут!

— Я согласен! — не стал спорить Охотник. — Оформляй купчую!

Грек вздохнул, принес листы папируса, тростяное перо и чернильницу. Сев за стол и подвинув светильник, он стал писать купчую. Закончив ее оформление, он просыпал на лист песок, стряхнул его и протянул будущему гладиатору:

— Луций, теперь она твоя, заботься о ней сам! Ливия! Теперь ты его рабыня. Он твой хозяин.

— Благодарю Вас, мой Господин! — девушка поцеловала руку Охотнику. — Вы не пожалеете, что заплатили за меня такие деньги!

— Хорошо. Теперь, Диметрий, напиши ей разрешение от моего имени, ходить без рабского ошейника, — попросил подполковник.

— Ты уверен, Луций? — переспросил грек. — Ношение ошейника, конечно, вещь не обязательная, но могут возникнуть вопросы у городской стражи: не беглая ли она рабыня.

— Уверен! Я думаю, что если она будет ходить в тунике и носить с собой это разрешение, вопросов не будет. Снимай его с нее! — подтвердил старый диверсант.

— Ой! А у меня нет туники, — растерянно произнесла Ливия.

— Что-то мне подсказывает, что завтра она у тебя будет! — рассмеялся работорговец и снова стал писать на папирусе разрешение. После того как закончил, он подошел к девушке, снял с ее шеи символ рабства и передал разрешение со словами:

— Купи мешочек и носи это разрешение постоянно с собой на поясе.

Потом зевая и потягиваясь сказал:

— Ну что, пора спать! Луций, у тебя три дня свободные, чем будешь заниматься?

— Хочу осмотреть Капую. Ливия, ты мне покажешь город? — спросил он улыбающуюся девушку.

— Все что будет угодно, моему Господину! А когда мы пойдем покупать мне тунику? — спросила она.

— Ха-ха-ха! — рассмеялись Диметрий и Афина. — Ну что, Луций, готовь кошелек!

— Кстати, друг Диметрий, выдай мне сто динариев! Чтобы я ходил по городу как настоящий мужчина, а не простой самец! — вспомнил выражение из прошлой жизни Охотник.

— Понятно, — тяжело вздохнул прижимистый хозяин дома, вышел и вскоре вернулся с мешочком денег — держи! И постарайся экономить.

— А ты сам много на мне экономил? — рассмеялась, поцеловав его, Афина. — Пусть он побалует девочку. Она так давно этого ждет.

Охотник с Ливией направились к себе в покои.

— Ты чего заплакала? — спросил девушку новый хозяин.

— Я так испугалась, что этот противный старик возьмет меня, а Вы, Господин, от меня откажетесь! — призналась Ливия.

— Я же тебе сказал, что этого не будет!

— Ну Вы же сами видели! Я чуть не развязала ему сублигакулум, — вздохнула девушка, а потом прижалась к своему хозяину, — простите меня! Я никак не думала, что можно вот так воспротивиться сенатору!

— Поду-умаешь сенатор! — пренебрежительно произнес Охотник. — Такой же человек как и все. Из мяса, костей и крови. Убить его легче, чем простого воина. Они же сражаться совсем не умеют!

— Вы говорите опасные вещи господин! — предостерегла его Ливия. — За такие слова, да еще вольноотпущенника, могут обратно вернуть в рабство! А что тогда будет со мной?

— Я больше никогда не буду рабом! — жестко ответил подполковник.

Глава 3. Обновки для Ливии

Утром, когда Анатолий снова подключился к их общему телу, он понял, что ночь удалась. Охотник с Тигром были весьма довольными. Было видно, что и Ливия постаралась отблагодарить своего нового хозяина как могла. Из прихожей раздался ее веселый голос:

— Господин! Пора вставать! Я принесла еду! Она сейчас остынет!

В спальню вошла девушка одетая в новый хитон. Она, лукаво улыбаясь и держа в руках кувшин с водой, подошла к лежащему в кровати Луцию.

— Давайте умывайтесь, и садитесь завтракать! Господин остался доволен мною?

— Очень! — Охотник вскочил с кровати и обнял девушку. — Ты очень прилежная и старательная ученица!

— А Вы неутомимый муж, подобный Гераклу! — польстила ему рабыня. — Давайте я Вам полью.

Фыркая как морж, подполковник стал умываться над тазиком. Сначала Ливия подала ему полотенце, которым он вытер лицо и торс, а потом чистую тунику. Когда он ее надел, она разгладила невидимые складки и сказала:

— Вы, Господин, самый красивый мужчина в Капуе.

— Не буду спорить, — улыбнулся старый диверсант, — ты вот что, Ливия. Когда мы наедине, можешь называть меня Луцием и на «ты». А на публике называй как раньше.

— Как госпожа Афина называет господина Диметрия? — улыбнулась девушка.

— Именно так! — подтвердил Охотник.

— Благодарю тебя, Луций! Ты так добр ко мне, — рабыня прижалась к нему, — идем кушать!

Девушка выучила урок и теперь на столе стояли две тарелки наполненные кашей. Там лежали и две лепешки.

— Луций, — виновато произнесла Ливия, — на кухне мне сказали, что теперь кормить меня будешь ты. И они будут записывать мою еду на твой счет.

— Правильно! Ты же теперь моя… — он не стал говорить слово «рабыня», — думаю я тебя смогу прокормить. Скажи, Ливия, а мясо тут подают?

— Мясо рабам не дают, — вздохнула девушка, — его готовят только господину Диметрию, да и то не каждый день.

— А ты можешь его готовить? — уточнил ее хозяин.

— Конечно, — кивнула уплетающая кашу рабыня, — но для этого нужна жаровня и угли. И можно покупать на рынке свежее мясо, натереть его солью. Это позволит сохранить его на долгое время, на несколько месяцев. После засолки, мясо можно отварить в молоке, а затем в воде, чтобы сделать его менее соленым!

— Ну это крайний случай! Мы же можем покупать каждый день свежее мясо, и ты будешь мне его готовить на обед. Ты можешь? — спросил ее Охотник.

— Стоит тебе только пожелать! — кивнула девушка. — Нужно оборудовать на улице место, где я могу это делать! На кухне я не хочу готовить. Там места мало и остальные будут недовольны. Вот в углу, между нашим домиком и забором, можно установить жаровню! Ее не будет видно со двора. Нужно будет купить дров и сложить их там. В комнатах этого не сделать, они пропитаются дымом!

— Вот пойдем сейчас на рынок и все купим, — предложил мужчина. Они закончили завтракать и девушка унесла грязную посуду на кухню. Пока она отсутствовала, подполковник подпоясал тунику широким кожаным ремнем, к которому подцепил ножны с кинжалом пугио. Все это он нашел в том же сундуке, где лежали туника и тога.

Когда Ливия вернулась, она с удивлением посмотрела на вооружившегося хозяина.

— Луций, ты хочешь взять кинжал с собой на рынок? — спросила она.

— Конечно! Жаль тут нет гладиуса, — вздохнул старый диверсант.

— А зачем? — снова удивилась его рабыня.

— Без оружия я чувствую себя голым, — объяснил он.

— Так ты голыми руками победил гапломахера Эномая, — продолжила девушка, — тебе никто не страшен!

— Ливия, — улыбнулся Охотник, — когда на тебя нападут несколько разбойников, то голыми руками может не получиться. Кроме этого, иногда одного вида оружия бывает достаточно для того, чтобы бандиты передумали связываться с его владельцем. И я не хочу рисковать тобой!

— Ты так хорошо ко мне относишься, — расцвела Ливия, — это просто благословение богов!

— Это благословение не каких-то абстрактных богов, которых никто никогда не видел, а желания твоей похоти! — съязвил Тигр. — Но нужно признаться, что она очень уж хороша! Такая страстная! Откуда в ней только это?

— Ну как же? Это я сумел разжечь в ней огонь женской чувственности! — самодовольно похвастался Охотник.

— Не смеши! — усмехнулся хищник. — Без меня тебя бы хватило на один раз! И то я не уверен. Это тело хоть еще и крепкое, но в этом отношении не может похвастаться выдающимися способностями! Годы алкоголизма и нерегулярных отношений сделали свое черное дело. Поэтому не ты, а я разжег этот огонь!

— Ну ты придал ему силу, — не стал спорить, опасаясь мести нахального, обнаглевшего в край, кота, подполковник, — но техническая сторона-то за мной! Мы оба молодцы!

— Нет! Это я молодец, а ты прилепился ко мне прицепом. Техник недоделанный! — наслаждался возможностью насолить своему оппоненту полосатый, а потом вкрадчиво добавил: — Может быть ты не согласен со мной? И хочешь проверить, что ты можешь на самом деле без меня?

— Друзья! — решительно произнес Анатолий. — Не будем ссориться! Я думаю, что вы оба прекрасный тандем. Который так радует Ливию.

— Ладно! Только этот тип не должен забывать кто я есть — благородный повелитель сексуальной мощи этого тела — и кто он! Рядовой недогладиатор-полуимпотент! — важно согласился Тигр, а старый диверсант посмеиваясь над простодушным животным промолчал. Мало что тому в его усатую башку придет. В самый неподходящий для этого момент. Оно конечно, как говорят французы, пока у мужчины есть хоть один функционирующий палец, он еще мужчина. Но лучше, когда все органы работают нормально!

Они покинули свои комнаты и двор дома Батиата. Ливия решительно зашагала впереди своего хозяина, показывая дорогу к рынку. Идущие сзади друзья залюбовались ее фигурой.

— Так похожа на мою Сабину! Только повыше и черненькая, — вздохнул Анатолий, — увижу ли я ее когда-нибудь?

— Если мы попали сюда, то возможно мы сможем вернуться и обратно, — утешил его Охотник, — главное, чтобы твое тело осталось целым!

— А если нас похоронят и мы вернемся в наше тело, которое будет лежать в гробу под землей? — предположил юноша. — В истории есть такие случаи. Люди засыпали летаргическим сном и их хоронили! А в гробу они приходили в себя.

— Как такое возможно? — удивился Тигр. — Вы бандерлоги живого спящего человека отличить от мертвого не можете?

— Великого основоположника современной анатомии Андреаса Везалия, который жил с тысяча пятьсот четырнадцатого по тысяча пятьсот шестьдесят четвертый год, инквизиция обвинила в том, что он зарезал живого человека. Когда он проводил со студентами вскрытие трупа, то после вскрытия грудной клетки они увидели, что его сердце бьется! Они не могли ему простить того, что он опроверг учение древнеримского врача Галена, которое считалось незыблемой истиной тысячу четыреста лет, — пояснил Анатолий.

— А мы с ним можем встретиться? — спросил старый диверсант.

— С кем? — не понял юноша.

— Ну с этим, Галеном? — ответил Охотник.

— Нет, — с сожалением произнес младший член команды, — Гале́н родился в сентябре сто двадцать девятого года нашей эры в городе Пергам, в провинции Азия, уже Римской империи. А умер вроде в двести шестнадцатом году, уже в Риме. Он был древнеримским медиком, хирургом и философом греческого происхождения. Много работал с гладиаторами и солдатами легионов, исследуя и леча их раны. Он родится только через… двести лет!

— Ну это еще не доказательство! — отверг идею летаргии подполковник. — Билось у него сердце, или подосланные враги сказали что билось. Это не известно!

— Однако Везалия не наказали физически, но его обвиняли в смертоубийстве из-за обвинений со стороны недоброжелателей и церкви. Он был осужден и приговорен к покаянию и смертной казни на костре, но получил помилование и был отправлен в Иерусалим, где и умер, — продолжил Анатолий, — а самый известный случай такого погребения связан с писателем Николаем Гоголем.

— Знаю такого! — кивнул старый диверсант.

— Существует популярная версия, что Николай Гоголь боялся быть похороненным заживо из-за приступов летаргического сна, которые случались у него после перенесенной малярии, — вспоминал юноша. — Хотя эта версия широко распространена, она не является общепринятой точкой зрения и породила множество споров и мифов о смерти писателя, особенно после эксгумации его останков, — начал рассказывать юноша. — В юности Гоголь перенес малярийный энцефалит, после чего у него появились приступы, схожие с летаргическим сном. Он испытывал сильный страх быть похороненным заживо, и этот страх стал навязчивым. Согласно этой версии, страх Гоголя воплотился в жизнь. Его смерть наступила в тысяча восемьсот пятьдесят втором году, но, согласно этой версии, он мог быть ошибочно признан умершим и похоронен в состоянии летаргического сна. После эксгумации останков Гоголя в тысяча девятьсот тридцать первом году, чтобы перенести его прах на Новодевичье кладбище, некоторые свидетели обратили внимание на то, что скелет находился в неестественном положении в гробу. Это стало одним из аргументов сторонников версии о погребении в летаргическом сне.

— Думаешь это правда? — поежился Тигр. — Мне бы не хотелось очутиться погребенным заживо. Чтобы там меня еще черви ели!

— Ученые говорят, — задумчиво ответил Анатолий, — что голова Гоголя в гробу оказался повернутой набок, потому что прогнившая от времени доска гроба провалилась под тяжестью земли и, надавив на него, повернула череп. А как там было на самом деле, черт его знает! Но современная наука такое исключает. Летаргический сон внешне похож на глубокий сон, но при нем все жизненно важные показатели организма сохраняются. Хотя и замедляются, и нет прямой угрозы жизни, что отличает его от комы. Поэтому людей в таком состоянии не погребают.

— А если они там в будущем поступили с нашим телом еще хуже? — вдруг вмешался Охотник.

— Это как? — не понял хищник.

— Так же, как поступили с нашими телами! — заявил браконьер по неволе. — Сожгли в печке, а пепел насыпали в урну! И в стенку колумбария замуровали. Или Сабине передали, а она ее на полке держит у себя. Представляете себе, мы переселимся в этот горшок. Станем волшебной лампой Алладина! Точнее Анатолия! Она нас потрет, а мы будем с ней говорить. Вот она удивится.

— Я не хочу переселяться в горшок: ни погребальный, ни ночной! — заявил возмущенный такой безрадостной перспективой хищник.

— Вот она описается от страха! Сам не хочу, — твердо ответил юноша, — и думаю это невозможно. Тело должно быть живым. Пусть хоть в клинической смерти, но живым. И у этого тела должен быть живой мозг! А не кучка нашего пепла перемешанного со сгоревшими досками гроба.

— Отставить страшилки! Как в пионерлагере ночью рассказывают страшные истории, после которых в туалет не выйдешь! Все кажется, что-либо вампир за шею укусит, либо из туалетного очка рука вылезет и за что-то ухватит! — рассмеялся Охотник. — Будем жить сегодняшним днем! Кроме этого, у нас задание. Найти сокровища Спартака. А до этого еще не скоро.

— Ага, днем он сегодняшним хочет жить, — ехидно произнес Тигр, — ночами развратными он жить мечтает! И не только с Ливией! Гладиатор ты недотраханный!

— Господин, — из внутреннего диалога друзей вырвал голос Ливии, — мы уже пришли! Куда пойдем сначала? Может быть сразу за моей туникой? — наклонив головку на бок, лукаво произнесла девушка.

— Ну чего ты так с ней торопишься? — улыбнулся ей в ответ Охотник.

— Во-первых, это красиво! — сразу стала перечислять причины рабыня, — а во-вторых, чтобы успеть купить, пока деньги не закончились! Тогда я смогу идти рядом с Вами, взяв Вас под руку. Как свободная женщина. Или Вы этого не хотите? — в ее голосе зазвучали нотки обиды.

— Убедила! Хочу! Идем! — кивнул ее хозяин, и подумал, что получилась почти формула идеального современного брака в будущем, с точки зрения женщины: «люблю, куплю, поедем».

Они, толкаясь среди шумной толпы, вскоре подошли к лавке, где торговали одеждой. Хозяин лавки, бодрый толстяк, узнал Ливию. Но увидев ее без рабского ошейника, сильно удивился.

— Любезный, — обратился к нему Охотник, — у тебя есть туника для этой девушки?

— Туника? — удивился владелец лавки. — Ей?

— А что? — нахмурился подполковник.

— Господин знает, что еще вчера она была рабыней? — настороженно произнес торговец, глазами выискивая в толпе помощников городского магистрата, которые следили за порядком на городских улицах. — Может быть она сбежала от своей хозяйки?

— Я купил ее вчера, — успокоил ее старый диверсант, и ехидно продолжил, — твоя награда за поимку беглой рабыни отменяется!

— Господин хочет купить тунику для своей рабыни? — поразился хозяин лавки.

— Ты мне надоел своими дурацкими вопросами! Если бы у меня в когорте легионер задавал столько глупых вопросов, я бы приказал его высечь розгами! — грозно рыкнул Охотник, положив руку на рукоятку пугио.

— Господин — ветеран? — испугался торговец. Буйный нрав сулланских ветеранов был хорошо всем известен. Как и их безнаказанность.

— А ты что, не видишь? — возмутился подполковник. — Ливия, пойдем в другую лавку, ему бы торговать ослами! Они бы нашли друг с другом общий язык!

— Простите меня, господин! — заюлил хозяин лавки, почувствовавший, что сейчас покупатель уйдет к конкурентам, в соседние лавки, которые уже с любопытством выглядывали из своих прилавков, привлеченные громким голосом бывшего примипил центуриона, — времена сейчас такие неспокойные. Проходите, у меня есть лучшие туники во всей Капуе!

Он пригласил их внутрь лавки, где были развешаны десятки женских туник выполненных из разных материалов.

— Какую тунику желает купить своей рабыне господин? — угодливо спросил древнеримский галантерейщик. — Вот из шерсти, они грубее и подешевле. Стоит один-два асса. А вот более дорогие из льна, без украшений. Она стоит уже один сестерций. А вот эта сделана из льна, имеет рукава и расшита красивыми узорами. Для наступающей зимы это самый лучший выбор. Но стоит она уже динарий. Что желаете примерить?

— Сейчас спросим, — и Охотник повернувшись к девушке, увидел ее полный восхищения взгляд направленный на последнюю тунику, — понятно! Дайте нам вот эту, за динарий, нужного размера!

— Сейчас! — торговец окинул профессиональным взглядом рост девушки и выбрал из висящих туник ту, что подходила по длине. Он передал ее Луцию и спросил его: — Будете мерить?

— Конечно, где это можно сделать? — спросил Охотник.

— Вот сюда, пожалуйста! — он провел покупателей в угол, где была примерочная.

— Ливия, примерь! — протянул своей рабыне тунику подполковник, и задернул штору. Увидев разочарованный похотливый взгляд торговца, который хотел посмотреть на прелести красавицы, старый диверсант грозно сдвинул брови:

— Это моя наложница! Никто не будет пялиться на нее голой! Кроме меня! — цыкнул он на похотливого толстяка.

— Конечно, конечно! — испуганно проблеял тот в ответ. Занавес распахнулся и они увидели Ливию в новой одежде. Туника была почти до щиколоток и расшита красивыми географическими узорами. Выглядела она потрясающе.

— Вам нравится, мой Господин? — улыбаясь спросила девушка, от взора которой не укрылась восторженная реакция мужчин.

— А тебе? — спросил восхищенный Охотник.

— Очень! — не стала лукавить рабыня.

— Отлично, так в ней и оставайся! Скажи, любезный, а есть ли у тебя палла для нее? — спросил подполковник по подсказке Анатолия. Палла, это большой плащ, который драпировался поверх всего остального. Его верхний край, в виде капюшона, могли использовать для покрытия головы.

— Разумеется, — засуетился толстяк, — у меня все есть! И он, убежав внутрь лавки, вскоре вернулся с плащом.

— Эта палла изготовлена из лучшей тончайшей шерсти тарентских овец! — с гордостью сказал он. — Лучше ничего во всей Капуе не найдете!

Глава 4. Первый бизнес-проект

— Она стоит пять динариев! — сказал хозяин лавки, выжидательно глядя на Луция. Ливия, услышав цену, только испуганно ойкнула.

— Мы берем все! — решительно сказал Охотник, и стал отсчитывать монеты из мешочка, который ему дал Диметрий.

— Спасибо, Господин! — радостно поблагодарил его торговец. — Вот хитон Вашей наложницы. Заходите к нам еще!

Подполковник и Ливия покинули лавку. Девушка сразу взяла кавалера под руку и прижалась к нему.

— Луций! Ты самый удивительный мужчина, которого я когда-то встречала. У меня не осталось слов, чтобы поблагодарить тебя за все, что ты делаешь для меня, — с благодарностью произнесла она, а потом тяжело вздохнула.

— Не переживай, ночью мы произведем полный расчет! — рассмеялся довольный собой старый диверсант. — О чем ты вздыхаешь, сердце мое?

— Твое сердце? — улыбнулась девушка. — Луций, мне очень стыдно! Ты так для меня много сделал, а я еще хочу попросить тебя об одном одолжении.

— Ливия, все, что я делал, это я делал сам. Без твоих просьб. Так что говори, — предложил ей ее хозяин.

— Мы смогли бы навестить мою семью? — робко произнесла Ливия. — Я так давно не видела маму и братиков. Они уже выросли и не узнают меня, наверное.

— Это та семья, которая продала тебя в рабство? — уточнил Охотник.

— Меня продал отец. А мама так его просила этого не делать. Плакала и валялась у него в ногах. А он все равно это сделал, — вздохнула девушка, — что с ними стало сейчас? Я каждый день думаю о них. Ты не против?

— Если тебя это так беспокоит, то я не возражаю. Идем! — произнес подполковник. — Мы же все равно гуляем. Но с пустыми руками идти неудобно. Давай купим чего-нибудь вкусненького!

— Луций! Ты сам Юпитер спустившийся с небес, чтобы сделать меня счастливой! — чуть не разрыдалась от избытка чувств рабыня. Они быстро купили корзинку, куда положили свежеиспеченный хлеб, сыр, фрукты и свиную колбасу, которая была очень популярна. Также захватили кувшин вина. Отоварившись они направились прочь от рынка и углубились в узкие переулки Капуи.

Вскоре они остановились перед заброшенным двухэтажным домом на тихой улице. Его окна были заколочены. Ливия с оторопью смотрела на заброшенный дом.

— Что это за дом? — спросил с удивлением Охотник.

— Это дом моих родителей, — растерянно произнесла Ливия.

— У твои родителей был такой дом? Зачем же отец продал тебя? — не понял подполковник.

— У нас был не просто дом, у нас была собственная пекарня в этом доме, — вздохнула девушка, — мама пекла такие вкусные пирожки. Но отец пристрастился к игре в кости. И все, что мама зарабатывала, он проигрывал. Пока однажды не проиграл меня. А теперь я вижу, что он разорил нашу семью вконец. Но где они сейчас могут быть?

— Давай спросим соседей, — предложил ее хозяин.

— Ой! Правильно! — обрадовалась Ливия, и они направились к соседнему дому и постучали в дверь. Им открыла женщина.

— Что вам нужно? — неприветливо спросила она.

— Тетушка Клавдия, Вы меня не узнаете? — растерянно спросила ее девушка.

— Вас, госпожа? — женщина стала внимательно всматриваться в лицо гостьи, и потом неуверенно сказала: — Ливия, это ты?

— Я!

— Боги! Какая ты стала красавица! Ты стала свободной? Это твой муж? — сыпала вопросами женщина. Увидев как замялась Ливия, вмешался Охотник.

— Ливия моя невеста. Мы ищем ее родителей. Не подскажете нам, где мы можем их найти?

— Конечно подскажу, — с готовностью кивнула соседка, — отец твой умер два года назад. Его зарезали в подворотне. Говорят за долги. Но никого не нашли. Ваш дом отобрали тоже за долги. А твоя мать с детьми переехала в инсулу Петрония год назад. Она иногда приходит сюда, стоит и плачет перед вашим домом, — вздохнула женщина.

— А где эта инсула Петрония? — спросил подполковник.

— По улице прямо, потом направо и увидите в конце шестиэтажный дом. Он и есть, — махнула рукой вдоль улицы соседка.

— Спасибо! Тогда мы пойдем! — поблагодарил ее старый диверсант и потащил плачущую Ливию прочь.

— Бедная мама, бедные братики! Живы ли они? — причитала расстроенная девушка.

— Отставить слезы! — скомандовал мужчина. — Сейчас найдем эту инсулу и все узнаем. Если мама приходила сюда, значит они живы!

Быстрым шагом они вскоре подошли к высокому шестиэтажному зданию. Оно занимало целый квартал. Первые три этажа были сложены из красного плоского римского кирпича, а верхние этажи были сделаны из дерева. Наружная штукатурка местами отвалилась, обнажая деревянную обрешетку. Выглядело строение весьма непрезентабельно.

— Что это за скворечник? — брезгливо спросил Охотник.

— Инсула в Древнем Риме — это многоэтажный жилой дом, предназначенный для сдачи внаём, который был основным типом жилья для большинства горожан. Такие дома, часто достигавшие до шести-семи этажей, представляли собой доходные здания, квартиры в которых снимали разные слои населения, от бедных (на верхних этажах) до более зажиточных (на нижних). Инсулы были подвержены пожарам и обвалам из-за некачественных материалов и нарушений правил строительства. Часто они занимали целый квартал, откуда и пошло их название, которое на русский язык переводится как «остров», — пояснил Анатолий, — Представляли собой многоэтажные здания, часто с квартирами, расположенными вокруг внутреннего светового дворика. Нижние этажи могли занимать магазины (таберны). Строились из кирпича, туфа или бута, но часто использовались некачественные материалы, такие как сырец или плохо просушенная древесина, что приводило к частым обвалам. Большинство квартир были примитивными, без водопровода, канализации и отопления, особенно на верхних этажах. Из-за использования дерева и плотной застройки, инсулы были очень пожароопасными. Нарушение строительных норм и экономия на материалах приводили к частым обрушениям.

— Понятно! Одно слово — бомжатный гадюшник и помойка! — вынес свой вердикт подполковник.

На первом этаже инсулы размещалось несколько лавок и харчевня. Возле входа, на каменой скамейке, сидел противный толстяк в засаленной и замызганной тунике. К нему и обратился Охотник:

— Почтенный, не подскажешь, это ли инсула Петрония?

— Точно так! — важно кивнул им толстяк.

— А не знаешь ли ты, тут живет женщина с двумя мальчиками? Раньше она держала пекарню на соседней улице, — продолжал спрашивать подполковник. Ливия в это время напряженно молчала, вцепившись ему в руку.

— Тут много кто живет! — алчно процедил его собеседник. — Сразу и не вспомнишь.

— Вот даже не знаю, чем освежить твою память, — нахмурился Охотник, положив руку на рукоятку пугио, — может тебе ухо отрезать? Когда мы брали пленных, это сразу развязывало им языки!

— А ты меня не пугай! — усмехнулся толстяк. — Я тебе не твой пленный! А Петроний Максим! Владелец этой инсулы! У меня сам магистрат в друзьях ходит!

— Любезный господин Петроний, — тут же вмешалась Ливия, — я ищу свою маму, Корнелию Секунду и своих братьев. Прошу извинить моего господина, он недавно вышел в отставку после многих лет службы в легионе, и еще не привык к гражданской жизни.

— Так пусть привыкает быстрее! Не все такие спокойные и терпеливые как я. У меня такая выдержка, потому что каждый день имею дело со всяким сбродом! — и он выразительно посмотрел на Луция. — А ты значит ее дочка? Она никогда о тебе не говорила.

— Меня отец продал в рабство, — вздохнула девушка, не став ничего скрывать.

— Ну я вижу, что тебе в рабстве куда лучше, чем твоей матери на свободе! — заржал владелец инсулы, а потом стал серьезным. — Твоя мать задолжала мне квартплату. И я собираюсь выселить ее на улицу. Мне бесплатные приживалки не нужны. Ты не хочешь заплатить за нее?

— А сколько она должна? — спросил подполковник, едва сдерживая желание набить морду наглому домовладельцу.

— Комната у нее дешевая. На шестом этаже. В месяц стоит один динарий. Она не платит уже два месяца. Значит два динария, — быстро посчитал толстяк.

— Держи! — и старый диверсант вынул из мешочка две серебряные монеты и протянул их мужчине. Тот жадно схватил их и быстро спрятал в свой кожаный кошель.

— Теперь ты скажешь нам, где мы можем ее найти? — спросил теряющий терпение Охотник.

— По лестнице на шестой этаж. Комната номер десять! — бросил потерявший к ним весь интерес хозяин домовладения. Подполковник и Ливия стали подниматься по скрипящей шатающейся деревянной лестнице наверх. С каждым этажом потолки становились все ниже, а на шестом этаже старый диверсант стал задевать макушкой потолок. Они прошли по длинному темному коридору всматриваясь в номера написанные на дверях.

Остановившись перед обшарпанной дверью, на которой была белой краской написана цифра «Х», они постучали. Дверь распахнулась и на пороге полутемной комнаты освещающейся тусклым светом из небольшого окна, затянутого бычьим пузырем, возникла пожилая женщина с уставшим измученным лицом, еще хранившим следы былой красоты. Она была очень похожа на Ливию.

— Простите меня! — запричитала она. — Я обязательно верну деньги за украденную одежду!

— Какую одежду? — удивился Охотник.

— А Вы, господин, разве не хозяин той одежды, которую я стирала и которую украли из прачечной? — опустив руки спросила женщина.

— Мама, — тихим голосом полным слез произнесла Ливия, — ты меня не узнаешь?

Женщина пристально вгляделась в лицо девушки и вдруг закричала:

— Ливия! Доченька моя! — и мама с дочкой плача бросились обнимать и целовать друг друга.

— Давайте пройдем в комнату! — предложил подполковник и они вошли в каморку. Это было узкое темное помещение с двумя деревянными кроватями, на которых сидели два мальчика лет семи-восьми. Они с удивлением и страхом смотрели на происходящее.

Тем временем мать и дочь не могли наговориться.

— Какая ты стала красавица! — причитала мама. — И как хорошо одета! Ты без ошейника? Тебя освободили? А это твой муж?

— Мама, я по-прежнему рабыня. А это мой хозяин! Ветеран Луций Квинт. Он купил меня у господина Диметрия, кому меня продал отец. Он очень хороший и невероятно добр ко мне, — рассказывала Ливия.

— Будь он проклят, твой отец и мой бывший муж! Он нас разорил, а потом его зарезали как свинью в подворотне! — с ненавистью ответила ее мама. — Марк и Юлий, познакомьтесь. Это ваша старшая сестра Ливия. Вы ее и не помните, наверное.

— Здравствуй, Ливия! А что у тебя в корзинке? Так вкусно пахнет! — тут же оживились дети.

— Значит так, — решительно произнес, оглядывая убогое помещение, Охотник, — у вас тут есть что-то, что нужно забрать с собой?

— В смысле? — не поняла мама Ливии.

— В смысле, что больше в эту нору вы не вернетесь! — строго ответил хозяин ее дочери.

— А куда же мы пойдем? — растерялась женщина. — У нас совсем нет денег. И мы всем должны: и хозяину инсулы аренду, и в лавках за еду, и в прачечной за украденную одежду. Хоть в петлю лезь! — она снова стала плакать.

— Теперь у вас есть мы. Ливия и я! — рассмеялся подполковник. — И никаких петель! Это огорчит мою Ливию. Идемте вниз, к хозяину этого дома.

— Да нечего нам брать, — вздохнула мама девушки, — все ценное мы давно распродали, ничего не осталось.

— Тогда идем! — Охотник решительно направился к выходу из каморки. За ним потянулись все остальные. Они спустились ко входу, где по-прежнему сидел Петроний.

— Съезжаете? — недовольно спросил он, увидев всю компанию.

— Пока нет! — ответит подполковник. — Скажи, любезный Петроний, у тебя есть две хорошие, светлые, теплые и чистые комнаты?

— Ты хочешь снять у меня квартиру? — удивился домовладелец.

— Да! Для этой достойной женщины и ее детей! — ответил хозяин Ливии.

— У нее денег не было для оплаты самой дешевой каморки! — усмехнулся Петроний. — А ты хочешь ей снять дорогое жилье?

— Я оплачу аренду вперед за два месяца! — усмехнулся Охотник. — Так у тебя есть, что предложить? Или нам идти искать другую инсулу?

— У меня все есть! — гордо ответил владелец здания. — Идемте!

Они поднялись на третий этаж, прошли по коридору, в который выходило в три раза меньше дверей чем на шестом этаже. Вынув ключ, он открыл дверь с цифрой «V». Все вошли в светлое трехкомнатное помещение с большими окнами.

— Значит тут есть кухня, и две спальные комнаты, — пояснил Петроний, — есть мебель. Кровати, стол, стулья, и шкафы. Стоит такая роскошь десять динариев в месяц.

— Сколько? — с ужасом спросила мама Ливии.

— Десять динариев в месяц и возможностью пользоваться бесплатно латриной на первом этаже. А не бегать по нужде в общественную форику на улицу, — отрезал домовладелец.

— Хорошо! Вот тебе двадцать динариев за два месяца вперед, — отсчитал деньги Охотник, — давай ключ!

Обрадованный арендодатель отдал ключ и весьма довольный тем, что сдал давно пустовавшие из-за своей дороговизны апартаменты, удалился. Это район Капуи считался не очень благополучным: по ночам тут шалили грабители и лихие люди. Те кто мог позволить оплатить себе такое жилье, предпочитали снимать жилье в более спокойных и респектабельных районах города.

— А что будет через два месяца? Когда срок оплаченной аренды закончится? — спросила мама девушки.

— Скажите, Корнелия, как шли Ваши дела в пекарне, пока Вас не разорил Ваш муж? — спросил Охотник.

— Очень хорошо, — вздохнула женщина, вспоминая далекие счастливые времена, — все жители до сих пор вспоминают мою выпечку.

— Вы сможете запустить работу пекарни снова в Вашем старом доме? — продолжал задавать вопросы подполковник.

— Конечно! Но его забрали за долги, — вздохнула Корнелия.

— Забрали, но не продали новому хозяину, — уточнил старый диверсант, — Вы не знаете почему?

— Район не очень хороший. Мало кто хочет купить в нем дом! А что? — женщина с недоумением посмотрела на хозяина своей дочери.

— Пока ничего! А кому сейчас принадлежит Ваш дом?

— Ростовщику Иосифу, — ответила Корнелия.

— Хорошо! А теперь давайте пообедаем. Ливия, накрывай на стол! — предложил подполковник. Так как никакой посуды не было, все стали есть беря продукты из корзины. Ни Ливия, ни Охотник почти не ели, смотря на то, как жадно поглощали пищу женщина и дети. Было понятно, что досыта они давно не ели. У Ливии по щекам медленно стекали слезы.

Когда все наелись и мальчики стали клевать носами, мама отвела их во вторую комнату и уложила спать. Потом она вернулась и они сели обнявшись на кровать во второй комнате.

— Спасибо Вам, Господин Луций. За все. За то, что так хорошо относитесь к моей дочери. За то, что позаботились обо мне с мальчиками. Даже не знаю как Вас благодарить! Но что будет дальше? — спросила женщина.

— Благодарить меня будет Ливия. Она знает как, — улыбнулся Охотник, а девушка при этих словах покраснела, — а дальше будет так! У меня есть деньги. Свободные деньги. И я хочу вложить их. Вложить их в Вашу пекарню. Тем более, что у меня есть пара рецептов для выпечки. Мои деньги, Ваша работа. И мальчики будут при деле. Прибыль будем делить пополам. Вы, Корнелия, согласны?

— Согласна ли я? — изумлению женщины не было предела. — Да я об этом уже мечтать перестала! Пусть благословят Вас боги, господин Луций! Но у меня одно условие.

— Условие? — тут уже пришло время удивиться мужчине. — И какое?

— Всю часть моей прибыли, в первую очередь, я потрачу на выкуп Ливии из рабства! — твердо сказала она.

— Мама! — всполошилась Ливия. — Я вовсе этого не прошу.

— Ты не просишь, но я все равно это сделаю! — была непреклонной мать, а потом снова спросила: — Вы выкупите наш дом?

— Конечно! Место намоленное и известное! Хорошо! Насчет свободы для Ливии не переживайте, — кивнул старый диверсант, — какие у Вас еще есть долги?

— Ой, а я даже и не помню, — растерялась мама Ливии.

— Тогда идемте, пройдем по всем кому Вы должны и погасим все долги! — встал мужчина.

— Мама, вставай! Луций все сделает, — сказала девушка и, обняв своего хозяина, прошептала: — Неужели это не сон? И все происходит наяву? Не могу в это поверить!

— Это не сон, — шепнул обнимая ее Охотник, — а ночью ты отработаешь каждый динарий!

— Я и без этого всего бы старалась, — тихо прыснула от смеха его рабыня, — ну идем. Я никогда не видела маму такой счастливой! Спасибо тебе!

Глава 5. Где взять деньги?

Они оставили мальчиков спать, тихо вышли из квартиры и закрыли дверь на ключ. После чего спустились вниз и прошлись по лавкам. Там торговцы, сверяясь со своими записями, оглашали суммы, которые мама Ливии им задолжала. Охотник сразу с ними рассчитывался. Суммы оказались сравнительно небольшими. Всего они потратили чуть больше десяти динариев. Попутно, они закупились еще и другими нужными продуктами.

Когда они вернулись в новое жилище, дети еще спали. Охотник выложил на стол еще десять серебряных монет.

— Корнелия, — обратился к маме Ливии мужчина, — купите мальчикам и себе новую одежду. Ну и на прочие траты. Мы теперь будем вас регулярно навещать. А сейчас объясните мне, где я могу найти этого Иосифа, который забрал Ваш дом.

Женщина стала рассказывать как найти ростовщика, рисуя пальцем на столе расположение улиц, пока Ливия не воскликнула:

— А я знаю этот дом! Он на той же улицы, что и дом господина Батиата!

— Отлично! Мы идем, а завтра снова вас навестим. Пока у меня есть свободные дни, — поднялся со стула Охотник, — было очень приятно познакомиться с мамой моей Ливии. В прачечную больше не ходите. Пойдем вместе завтра. Вы там работать больше не будете!

— Пусть боги благословят Вас, Луций! У Вас большое доброе сердце! — растроганно ответила женщина. — Ливия дочка, я так рада за тебя!

— До завтра, мамочка, — расцеловала ее девушка, и они, вместе со своим хозяином, покинули квартиру. Потом, идя по улице в сторону дома ростовщика, Ливия радостно улыбалась и рассказывала смешные истории своего детства. Наконец, они подошли к высокому забору, за которым виднелась часть двухэтажного роскошного дома. Когда они постучали в калитку ворот, им открыл раб-привратник.

— Скажи почтенному Иосифу, что к нему пришел по делу ветеран Луций Квинт! — приказал Охотник. Дверь закрылась и им пришлось подождать минут пять. Калитка распахнулась и они увидели другого раба с ошейником, но одетым в более хорошую одежду.

— Господин ждет Вас. Идемте за мной, — и он повел гостей через внутренний двор в атриум. Там они увидели кучерявого смуглого человека в домашней тунике.

— Приветствую Вас. Мы не знакомы? Что за нужда привела Вас в мой скромный дом? — спросил он вошедшего Охотника.

— Нет! Не знакомы, — ответил подполковник, — я хочу купить один дом, который принадлежит Вам.

— Пройдемте в таблиний и там поговорим! — предложил хозяин, и все направились в его рабочий кабинет. Там Иосиф сел за стол, а гости расселись на стульях.

— Какой именно дом Вас интересует? — спросил ростовщик давая понять, что их у него много.

— Дом Корнелии Секунды, там была пекарня, — ответил старый диверсант.

— Помню такой дом, — хозяин встал, подошел к полкам и стал рытья там. Найдя какой-то папирус, он сел за стол и стал его читать. — Вы видели этот дом?

— Видел, — кивнул подполковник, — разваливающаяся халупа, которая скоро совсем ничего стоить не будет. Чтобы привести ее в порядок потребуется много денег.

— Эта халупа имеет два этажа и хороший участок земли! — усмехнулся хитрый еврей. — Из уважения к Вам я готов продать ее всего за сто тысяч динариев!

— Сколько? — воздел к потолку руки Анатолий, взявший тело под контроль. — То есть за четыреста тысяч сестерциев? Я что-то не обратил внимание, а что стены этого дома сделаны из мрамора? Крыша покрыта серебром? И сам дом находится на одном из семи римских холмов? Может даже на Палантине? Это же Капуя, а не Рим! Мы точно говорим об одном и том же доме? Из уважения к Вам, я готов за эти развалины, которые могут завтра вообще сгореть, и создать пожар во всем районе города, заплатить целых двадцать тысяч динариев!

— За двадцать тысяч динариев Вы, уважаемый ветеран, можете купить в Капуе разве что общественную уборную форику! На ней можно неплохо заработать, продавая мочу в прачечные, — язвительно произнёс Иосиф, обрадовавшийся тому, что наконец-то нашел родственную душу по торговым переговорам, — но из глубоко уважения к Вашим военным заслугам и боевым ранам, я готов уступить. Причём уступить эту роскошную городскую виллу за какие-то, неловко и говорить, несчастные девяносто тысяч динариев!

— Роскошную виллу? — возмутился Охотник. — Для кого она роскошная? Для тех бездомных бродяг, что там живут? И я уверен, что они уже так засрали дом, что его уже точно не отличить от общественной уборной. Там отходы не одной телегой вывозить нужно будет! По крайней мере запах там стоит соответствующий! Только потому, что у меня большое и щедрое сердце, я готов переплатить за эти руины двадцать пять тысяч динариев, заработанных, кстати сказать, моими потом и кровью! Мои предки проклянут меня за такое расточительство!

Ливия, закрыв рот ладошкой, со смесью ужаса и восхищения, следила за их торговлей. Иосиф, наоборот, получал от этого торга большое удовольствие. Тем более, что ему она обошлась в двадцать тысяч динариев, из которых половину составляли проценты по долгу проигравшегося отца Ливии. Он никак не мог продать этот дом, потому что во-первых, там был неблагополучный район, а во-вторых, участок был маленький, чтобы там построить инсулу. Вот инсула, та да, стоила миллионы сестерциев.

Покупатель и продавец оказались покладистыми и всего через два часа криков и воплей о том, что Охотник хочет ограбить бедного старого еврея, а его детей пустить по миру нищими, с одной стороны, и криками, что бессовестный наглый и нахальный ростовщик-кровосос пытается всучить ему — израненному в боях за Республику с врагами — старому ветерану примипил центуриону первой когорты легиона, который лично видел живого Суллу, сельский туалет по цене дворца на римском Палантине, со стороны покупателя. В конечном итоге они сошлись на цене в тридцать пять тысяч динариев, что примерно соответствовало реальной цене дома.

Потом стали составлять договор. Решили, что сначала Луций внесет предоплату в пять тысяч динариев, а остальные деньги внесет в течении шести следующих месяцев — по пять тысяч каждый месяц. Договорившись встретиться завтра для оформления сделки и передачи первой части денег, они расстались весьма довольные друг другом.

По дороге домой Ливия восхищалась коммерческими талантами своего хозяина, а вот Охотник размышлял, где ему взять такие деньги. На первый взнос завтра у него, точнее у Диметрия, который хранил его сбережения, деньги еще были. Вероятно также можно было наскрести денег и на второй платёж. А вот где взять остальные суммы, было проблемой. Оказание добрых дел вылетало в крупную копейку.

— Давайте кого-нибудь ограбим! — предложил блестящую своей «новизной» и «оригинальностью» идею Тигр. — Полиции тут нет, уголовного розыска тоже! Нас никто не найдет.

— Вот гопник полосатый! — рассмеялся Охотник. — Мы пронзили время и пространство! Оказались в Древнем Риме две тысячи лет назад! А у него только одни мысли: то свинью у кого-то стырить, как в наше время; то ограбить кого-то уже тут! Никого грабить мы не будем. Пока.

— А ты, старая обезьяна, только критиковать можешь, — обиделся благородный повелитель тайги с замашками мелкого уголовника, — это из-за твоей похоти мы оказались в такой ситуации, что вынуждены искать деньги. Если бы ты не влюбился в Ливию, мы бы жили спокойно. У тебя плохая карма! Точно! А когда ты краснокнижного тигра убил, она вообще стала черной! Браконьер несчастный!

— Причем тут карма? — удивился подполковник. — Вот Малой тоже влюбился в Сабину!

— При том! Не старайся выглядеть глупее, чем ты есть! Старый дурак, — мстительно произнес хищник, — смотри сам! От того, что Анатолий влюбился в Сабину, у нас деньги только прибывали. И мы богатели. Потому что у него карма хорошая. А от твоей влюбленности мы только нищими станем.

— Но Анатолий на Фрею тоже деньги потратил! — нашел аргумент старый диверсант.

— Сколько ушло на ту Фрею, — презрительно фыркнул Тигр, — она свободной стала и домой уехала. А мы на эту Ливию уже столько потратили. А сколько еще потратить придется, даже страшно подумать. И почему моя идея ограбить кого-то плохая? Они все тут грабители и жулики. О! Давайте этого Иосифа обчистим! И украдем закладную на дом. Его рожа мне сразу не понравилась.

— И тут же наведем магистрата на нас! — рассердился Охотник. — Вечером мы пришли покупать дом, а ночью его ограбили и унесли именно эту купчую.

— Хорошо, — не сдавался впавший в криминал полосатый кот, — давайте подожжём его кабинет, там все и сгорит!

— И что? Дом же не станет после этого нашим. Ты не видишь события дальше своих усов! — возмутился подполковник.

— Вот моих усов попрошу никого не касаться! — отрезал Тигр. — Что ты предлагаешь?

— Пойми, вряд ли этот барыга держит деньги дома на виду, их придется искать! Прибегут соседи и нас повяжут! — пояснил подполковник.

— Заберем золотую посуду и украшения! — не сдавался одурманенный возможностью легкой наживы хищник.

— И что ты будешь с ними делать? — скептически произнес старый диверсант. — Это весьма приметные и очень громоздкие вещи. По ним нас легко вычислят. Этот ростовщик, я уверен, торгует краденными вещами. И знаком с другими скупщиками краденого. Притащишь ты украденные вещи кому-то, он сразу об этом узнает.

— И тогда нас ждет смерть на арене, — вздохнул Анатолий.

— Нас в любом смысле может ждать смерть на арене, — огрызнулся хищник, поняв что его простой и прекрасный план по отъему чужой собственности не нашел понимания у его друзей.

— Вот именно что может, а может быть и не может! Это зависит только от нас, — пояснил юноша, — а вот если нас арестуют за грабеж… да будет вам известно, за грабеж в Древнем Риме применялась смертная казнь. Часто «публично, для устрашения остальных». Помимо смерти, для наказания могли использоваться другие жестокие методы. Такие как прибивание к кресту, распятие или более сложные и мучительные виды казни, например «Бык Фаларида».

— Это что за бык такой? — удивился Охотник.

— Медный бык (также бык Фаларида) — древнее орудие казни, применявшееся Фаларисом — тираном Акраганта — во второй половине шестого века до нашей эры, — стал рассказывать Анатолий. — Орудие убийства представляло собой полое медное изваяние быка, выполненное в натуральную величину, с дверцей на спине между лопаток (по другой версии — в боку). Внутрь быка сажали казнимого, закрывали, а затем поджигали (разводили костёр под брюхом статуи). Согласно дошедшим описаниям, конструкция была перфорирована в области ноздрей, откуда исходил дым, а акустическое внутреннее устройство изваяния позволяло слышать стоны жертв, которые походили на рёв быка.

Создателем быка считается афинский медник Перилай (или Перилл). Он же, по приказу Фалариса, стал первой жертвой медного быка. Сам Фаларис, согласно легенде переданной Пиндаром и Диодором Сицилийским, после свержения, вследствие восстания, был казнён посредством сожжения в подобном медном быке.

Позже Византийская империя унаследовала данный способ сожжения, помещая приговорённых к смерти в пустые медные цистерны и разжигая огонь снаружи.

— Вот так и бывает, — философски заметил подполковник, — человек придумывает орудие убийства других людей, а потом сам же от него и погибает! Это точно карма, как любит повторять Тигра! Говорят, что доктор Гийотен, который изобрел гильотину, тоже был казнен на ней!

— Нет, изобретателя гильотины не казнили на гильотине. Человек, чье имя носит гильотина — профессор анатомии Жозеф-Игнас Гильотен — не изобретал её, а лишь предложил использовать этот механизм как более гуманную форму смертной казни. Он умер своей смертью от естественных причин в тысяча восемьсот четырнадцатом году, в то время как гильотину впервые применили для казни в тысяча семьсот девяносто втором году. Саму машину разработал доктор Антуан Луи (поэтому сначала ее называли «луизеткой»), а похожие устройства существовали в других странах задолго до Французской революции. Похожие конструкции использовались в Шотландии (Шотландская дева), Англии, Германии и Италии задолго до тысяча семьсот восемьдесят девятого года.

Жозеф-Игнас Гильотен предложил использовать гильотину в тысяча семьсот восемьдесят девятом году, но сам выступал против смертной казни. Впервые гильотина была применена, как орудие казни, двадцать пятого апреля тысяча девятьсот девяносто второго года, в казни вора Николя Пеллетье, — возразил юноша, — и сначала нож у гильотины был полукруглый, и часто застревал. А король Франции Людовик Шестнадцатый, который был неплохой плотник, предложил сделать нож скошенным. Ему потом им и отрубили голову, самому!

— Вы бандерлоги не знаете себе равных в деле придумывания способов истребления друг друга! — язвительно заметил хищник.

— Между прочим, введение гильотины было актом гуманизма, как тогда это понимали, — рассмеялся Анатолий.

— Это как? — не понял старый диверсант.

— Тогда во Франции головы рубили только знатным людям. А простолюдинов вешали. Это считалось более позорной и мучительной смертью, — продолжил свой рассказ юноша. — Предложение заменить повешение на гильотинирование выдвинул все тот же французский врач и член Национальной ассамблеи Жозеф-Игнас Гильотен. Он выступал за этот метод как более гуманный и равный способ казни по сравнению с существовавшими в то время жестокими методами: такими как повешение, четвертование и сожжение на костре. Гильотен считал, что механизированный способ обезглавливания с помощью гильотины, обеспечит быстрое и менее мучительное исполнение смертного приговора по сравнению с ручным обезглавливанием или повешением. Он также настаивал на том, чтобы этот метод применялся ко всем, независимо от социального статуса, что уравнивало дворян, которые раньше подвергались обезглавливанию мечом или топором, с остальными осужденными. Законодатели приняли предложение Гильотена, и гильотина стала основным способом смертной казни во Франции во время Великой Французской революции и оставалась таковой до тысяча девятьсот восемьдесят первого года.

— Ну и что? Мы отвлеклись! Причем тут ограбление и смерть на арене? — вернул всех из исторических воспоминаний хищник.

— За грабеж нас бы могла ждать казнь на арене в виде растерзания дикими зверями, — вздохнул Анатолий, — Damnatio ad bestias (букв. с лат. «предание зверям», ad bestias, ad bestie, часто упрощённо — съедение львами, растерзание львами; точнее, растерзание дикими животными) — вид смертной казни в Древнем Риме посредством бросания осуждённого на растерзание зверям (часто львам) на цирковой арене. Этот вид казни был позаимствован Римом во втором веке до нашей эры, с Древнего Востока, где аналогичное наказание существовало по меньшей мере с шестого века до нашей эры. Представляете, мы безоружные на арене против голодных львов, тигров или медведей? Голыми руками с ними нам не справиться, — вздохнул юноша.

— Все! — решительно произнес Охотник. — Никаких грабежей! Одолжим денег у Диметрия!

— А как отдавать будем? — спросил ехидно хищник.

— Заработками на арене — раз. Доходами с пекарни — два. И торговлей наше дезинфицирующей жидкостью — три! — ответил подполковник.

— А еще подарки от богатых патрицианок! — напомнил младший член команды.

— Да мы купаться в деньгах будем! — насмешливо произнес хищник. — Только когда? Пекарня нуждается в ремонте, а это еще деньги! Заработки на арене и связанные с этим подарки патрицианок — это когда еще будет? Вот разве эта ваша жидкость еще туда-сюда!

— Значит нам нужно начать выступать на арене как можно раньше. Не думаю, что Спартак нас сможет чему-то научить, — заявил неожиданно Охотник, — нужно поговорить с Диметрием.

Глава 6. Кухня Древнего Рима

— Луций! — из внутреннего диалога его вывела тормошащая за руку Ливия. — Ты меня слушаешь?

— Конечно, — соврал Охотник, — просто я думаю, где взять столько денег.

— Прости меня, — на глаза девушки набежали слезы, — я тебя ввела в такие расходы!

— Ливия! Запомни! Все решения я принимаю сам, — успокоил ее мужчина, — и отвечаю за них тоже сам. У меня уже есть план!

— Спасибо! Я тебя буду всегда поддерживать и никогда не буду огорчать, — пообещала ему рабыня. Они зашли в свои комнаты, используя внешнюю дверь с улицы.

— Ой! — воскликнула девушка. — Мы же ничего не купили на рынке для себя, чтобы поесть!

— Возьми еду на общей кухне, а я зайду к Диметрию, нужно поговорить с ним насчет денег для Иосифа, — отозвался Охотник. Они вместе вышли через внутреннюю дверь во двор дома грека.

— Приветствую тебя, Диметрий! — поздоровался он с работорговцем.

— Ну как? Нашли мать Ливии? — усмехнулся в ответ помощник ланисты.

— А ты откуда это знаете? — удивился подполковник.

— Ливия считает Афину своей второй матерью и во всем с ней советуется, — пояснил грек, — но это секрет, не выдавай меня.

— Понятно, нашли! — кивнул старый диверсант. — За этим я и здесь! Хочу вложиться в выгодное дело!

— Вложиться в дело? — глаза торговца заблестели. — Вот это я одобряю! Деньги должны работать и каждый динарий должен приводить в твой кошелек за собой новый динарий! Что за дело?

— Ты же знаешь, Диметрий, — начал Охотник, — что людям все время нужно есть, одеваться и лечиться!

— И еще воевать, — дополнил его грек.

— Так вот, я хочу вложиться в пекарню! Я выкуплю дом, который принадлежал семье Ливии. Там на первом этаже была пекарня. Люди вокруг до сих пор помнят ее пирожки, — изложил свои мысли подполковник.

— Пекарню? — задумчиво произнес работорговец. — Их много. Как ты планируешь обойти остальных пекарей?

— Думаю предложить там еду быстрого приготовления, чтобы человек мог подойти и сразу, не ожидая очереди, купить еду и съесть прямо там, — пояснил старый диверсант.

— То есть ты хочешь сделать пекарню вместе с харчевней? — уточнил Диметрий.

— В том-то и дело, что нет! — объяснил свою идею Охотник. — Это будет пекарня. И только пекарня. Но вместо простого хлеба, который несут домой и там едят, покупатели смогут купить полноценное блюдо, которое можно есть: либо стоя, либо на ходу; без того, чтобы садиться за стол и пользоваться тарелками, деревянными досками, ножами, ложками и вилками! Это первое. А второе, я надеюсь продукция, что будет выпекаться в этой пекарне, будет закупаться богатыми людьми для своих пиров!

— И что же это за чудо еда? — с интересом спросил грек.

— И мне это очень интересно, — сказал Тигр.

— Пора познакомить этих древнеримских дикарей с фаст-фудом! Пиццей и бургерами! — бодро ответил Охотник. — Думаю, что эти новинки будут нарасхват!

— Смею предположить, что с этим будут проблемы! — заметил Анатолий.

— Это почему? — удивился подполковник. — Считаешь, что мама Ливии не справится с такой ерундой?

— Думаю мы не справимся со списком продуктов, — вздохнул юноша.

— Поясни, — попросил старый диверсант.

— Начнем с помидоров и томатного соуса, — улыбнулся младший член команды.

— А что с ними не так? — спросил хищник.

— Их просто нет! Их привез Колумб из Америки. А до этого еще полторы тысячи лет! Из Америки в Европу привезли множество овощей, фруктов и других культур, таких как картофель, подсолнечник, кукуруза, томаты, тыква, фасоль, кабачки, арахис, ананасы и многое другое. Эти продукты стали неотъемлемой частью европейской кухни, изменив ее рацион питания навсегда, — вздохнул юноша, — а как без этого сделать нормальную пиццу? Мы можем сделать только майонез на основе оливкового масла.

— А какой соус они используют? Может быть вместо томатного мы используем его? — спросил старый диверсант.

— Основных соусов было два, — пояснил Анатолий. — В Древнем Риме использовали в первую очередь гарум и альяту. Гарум был ферментированным рыбным соусом, который был настолько популярен, что иногда заменял соль. Альята — это чесночный соус, используемый для ароматизации мяса, рыбы и овощей.

— Даже звучит это неприятно! Что значит ферментированная рыба? Это не такая, какую делают в Исландии из тухлого акульего мяса? Как его… вот, харкарл! — с отвращением сказал Охотник. -— Аромат у блюда, как в единственном туалете на автовокзале провинциального азиатского городка. Однако исландцы едят с удовольствием, угощают самых отчаянных туристов и запивают харкарл водкой. Почему-то в этой стране, такое странное блюдо — непременный элемент рождественского стола.

— Харкарл — это традиционное исландское блюдо, гренландская акула. Ее ферментируют полгода, поскольку свежая акула ядовита. Дело в том, что у акул нет почек и они выводят токсины через кожу. Мясо зарывают в землю на полгода и оно там бродит! — пояснил юноша. — А вот гарум: это ферментированный рыбный соус, приготовленный из остатков рыбы (таких как анчоусы, скумбрия, тунец), соли и трав, которые бродили на солнце в течение нескольких месяцев. Из образовавшейся жидкости (прозрачная часть) получали соус, а оставшаяся рыбная паста продавалась как более дешевый продукт. Гарум также делился на разные виды (например, дорогой и дешевый) и использовался как приправа, а в некоторых случаях и как лекарство.

— Боже какая гадость! Это же тухлятина. Вьетнамцы такую дрянь делают, но его даже не разрешают перевозить в самолетах. Если такая бутылка разобьется, то самолет потом не отмоешь от этой вони! — фыркнул бывалый подполковник.

— Вонючим вьетнамским соусом называют рыбный соус (nuoc mam), который получают путём ферментации мелкой рыбы с солью. Его сильный, специфический запах и солёный вкус характерны для многих блюд Юго-Восточной Азии и обусловлены содержанием глутамата натрия. Этот соус используется как универсальный ингредиент для супов, маринадов, лапши и как соус для макания, — согласился Анатолий.

— Я есть тухлую рыбу не буду! — решительно заявил Тигр. — Мои аристократические чувствительные рецепторы не перенесут эту гадость! К тому же, тигры не едят рыбу, потому что она воняет рыбой!

— Есть другой соус, — успокоил своих друзей юноша, — Альята — это соус на основе чеснока, используемый для мяса, рыбы и овощей. Его использование задокументировано в Древнем Риме, но он до сих пор широко используется в итальянской кухне, особенно в регионах Лигурия и Сардиния. Он мог использоваться для сохранения продуктов, поэтому был популярен среди рыбаков.

— Нужно будет попробовать! Ладно, многого нет, но колбаса и сыр-то есть? Плюс лук. А огурцы у них есть? — спросил Охотник.

— Да, огурцы были в Древнем Риме, где их выращивали круглый год в парниках и ели: как свежими, так и консервированными. Огурец был популярен в Римской империи, и даже существует легенда, что император Тиберий требовал подавать ему свежие огурцы на обед каждый день, из-за чего для них строили специальные парники! — ответил Анатолий.

— Консервированные — это соленые? — уточнил подполковник.

— Да, в Древнем Риме употребляли соленые огурцы, причем, согласно историческим данным, они добавляли уксус для консервации, что является одним из первых примеров маринования овощей. Хотя засолка огурцов, как полагают, зародилась в Индии и Месопотамии, римляне переняли эту практику и адаптировали её, что стало основой для дальнейшего распространения маринованных овощей в Европе, — кивнул юноша, — кроме этого, римляне выращивали и употребляли также такие овощи, как: лук, лук-порей, чеснок, репа, редька, морковь, капуста, салат и артишоки. Также были распространены бобовые: горох, чечевица и нут. Из других овощей ели огурцы, тыкву, щавель и грибы (например, трюфели, кроме черных), — перечислил продукты юноша.

— Ну хоть что-то! Салат есть, соленные огурцы есть, чесночный соус есть, майонез мы сделаем сами! Вот и бургер готов. Сыр, колбаса, грибы, чесночный соус и готова пицца! — подвел итог обсуждения Охотник.

— Тебе понравится, — уверил его будущий гладиатор.

— Ладно, кто продавец и сколько он хочет за дом? — перешел к делу Диметрий.

— Продавец ростовщик Иосиф, а хочет он тридцать пять тысяч динариев, — ответил подполковник.

— Понятно, и где ты собираешься взять такие деньги? — усмехнулся грек.

— Первый взнос, пять тысяч, у меня вроде бы есть. Потом каждый месяц по пять тысяч, в течении полугода, пока не погашу всю сумму. Учиться у Батиата я буду бесплатно. Надеюсь начать выступать на арене и заработать еще и там, — произнес старый диверсант.

— Проценты за отсрочку по платежу ты просчитал? А если тебя убьют на арене, а ты не успеешь выкупить дом? А деньги на ремонт дома и запуск производства? — засыпал его вопросами опытный торговец. Увидев растерянное лицо своего собеседника, он улыбнулся, — вижу, ты не все продумал и посчитал.

— Выходит так, — помрачнел Охотник, — но я все равно хочу купить этот дом!

— Луций, Луций, — покачал головой Диметрий, — женщины погубят тебя, как погубили немало мужчин до тебя.

— А я думаю, что им нужно помочь, — сказала Афина входя в кабинет, — ты же не откажешь мне в этой просьбе, любимый?

— И меня они погубят вместе с тобой, — улыбнулся жене грек, — конечно! Луций, я предлагаю следующую сделку. Я вхожу в это дело вместе с тобой. Дом выкупим завтра сразу, без отсрочек. Я этого Иосифа знаю. Он, конечно, не такой оборотистый как я, но еще тот проныра. Уже получаю удовольствие видя его гнусную рожу, когда завтра мы придем вместе. Я также дам денег на ремонт. Предлагаю разделить наши доли в этом деле пополам. Половину тебе, а половину мне.

— А как же Корнелия? — нахмурился подполковник. — У нее ничего не будет вообще?

— Луций, — спокойно ответил Диметрий, — у нее и так ничего сейчас нет. Но ты всегда можешь поделиться с ней своей долей.

— Диметрий! Я хочу написать завещание. Если я погибну на арене, все мое имущество пусть перейдет Ливии.

— Луций! Рабыня не может наследовать имущество, — напомнила ему законы Республики Афина.

— Тогда до моего первого боя нужно дать ей свободу и написать уже тогда на нее завещание, — настаивал хозяин девушки.

— Правильно, Луций! — поддержала его жена грека. — Ливия так тебя любит! Ты не пожалеешь, что так стараешься для нее.

— Еще бы ей не любить его! — проворчал Диметрий. — Он на нее уже столько денег потратил, и еще потратит!

— Не ворчи, дорогой, — вздохнула мечтательно Афина, — помнишь как ты баловал меня?

— Я и сейчас тебя балую, — улыбнулся работорговец. — Луций, ты не обижайся, но если бы не просьба Афины, я бы не ввязался в такой сомнительный блуд! Но с возрастом понимаешь, что деньги нужны лишь для того, чтобы радовать любимых людей. Но ты этого не слышал! До этого этапа, их еще нужно заработать! Ладно! Завтра утром пойдем все вместе. А пока я хочу отдохнуть. Приглашаю тебя на ужин. Только мы вчетвером: Афина, я, ты и Ливия! Раб тебя пригласит!

— Я очень благодарен вам обоим, — поклонился Охотник, — до ужина!

И он направился в свои комнаты. Там его уже с нетерпением ждала Ливия.

— Ну как?! — бросилась она ему на шею обнимая и целуя его.

— Все хорошо, — и Охотник пересказал ей свой разговор и предложения Диметрия.

— Это очень хорошее предложение, — одобрила ситуацию девушка. — Луций, ты солдат и в этих делах, а самое главное в законах Республики, мало разбираешься. А Диметрий в них как рыба в воде! Он и рабочих наймет, и материалы недорого достанет, и с магистратом и эдилами договорится. Его все знают и уважают!

— Вот и хорошо, — он поцеловал свою рабыню, — вечером мы приглашены на ужин к Диметрию. Никого чужого не будет. Но давай пообедаем! Я голодный как волк!

— Луций, ты голоден только на кашу? — лукаво спросила Ливия. — Ты мне обещал показать, что-то новое!

— Вопросов больше не имею! — Охотник подхватил на руки смеющуюся девушку и понес ее в спальню. Кушать они до ужина так и не сели.

На следующее утро вся компания — Диметрий, Афина, Луций и Ливия — направились в дом Иосифа. Раб-привратник был предупрежден и кроме того, он хорошо знал Диметрия, поэтому калитка отворилась без лишних вопросов. Второй раб провел их в кабинет Иосифа.

Когда тот увидел вместо туповатого простофили, как он считал ветерана Луция, в его кабинет величаво вплыла такая матерая акула торговли как Диметрий, с лица ростовщика сползла веселая улыбка. Это не укрылось от зоркого взора работорговца, и он, рассмеявшись внутри себя, сказал вслух:

— Любезный Иосиф! Я вижу ты всей душей рад видеть меня!

— Ты даже не представляешь себе как, — с кислым лицом, как будто он съел зеленый лимон, приветствовал его старый еврей.

— Ты, наверное, удивлен моим визитом? — участливо спросил грек.

— Должен признать, это для меня было неожиданным, — вздохнул Иосиф, уже подсчитывая и оплакивая в душе недополученную прибыль.

— Почтенный Иосиф, — доверительно обратился к нему Диметрий, — когда мой друг Луций…

— Он еще и твой друг? — совсем расстроился ростовщик.

— Не просто друг! Он два раза спас мне жизнь! Но! — тут голос грека стал торжественным. — Деловая репутация и честь торговца превыше всего! Ты знал, что он будет гладиатором?

— Как? — поразился хозяин дома.

— Именно! — подтвердил работорговец. — И может погибнуть на арене в любом бою! И тогда кто выплатит тебе оставшуюся сумму?

«Проклятый грек, — выругался Иосиф, — ты прекрасно знаешь, что тогда и дом и уже уплаченные деньги достанутся мне, корчит он тут из себя дурака!» — но вслух сказал: — Ты же знаешь какое у меня доброе сердце! Такое же, как у тебя, — не сдержался он от колкости в адрес Диметрия.

— Доброе сердце не должно приносить ущерб делам! — строго произнес грек. — Поэтому я решил помочь ему заплатить всю сумму сразу, все тридцать пять тысяч динариев! Твое слово твердое? Ты же не решил отменить сделку?

— А ты ему сам одолжишь деньги? — ядовито уточнил ростовщик, и хотел добавить: «Проклятый торговец. И сам наживешься на процентах! Правильно говорят, когда грек родился, еврей заплакал», но промолчал.

— Нет! Я вхожу в долю владения этим домом, — ответил помощник ланисты, — ну что, оформляем покупку?

— Как? — удивился Охотник. — Мы разве не пойдем к нотариусу?

— Нет! — ответил Анатолий. — Роль нотариусов в заключении юридических сделок оформилась во времена Юлия Цезаря, через специальный изданный им указ. А Древнем Риме первого века до нашей эры покупка дома оформлялась через устные договоренности с заключением контракта и передачей права собственности, которая определялась как полное господство над вещью, включая право пользования, распоряжения и пользования плодами. Процесс включал в себя осмотр дома, его оценку и заключение сделки, которая сопровождалась передачей денег и фиксацией условий в письменном виде. Потенциальный покупатель осматривал дом, чтобы оценить его состояние, площадь и другие характеристики. В этот период происходило предварительное согласование цены. Покупка оформлялась через устный договор с последующей фиксацией условий в письменном виде. Важно, что в римском праве, право собственности уже определялось как полное господство над вещью, включавшее право пользования, распоряжения и извлечения выгоды. Происходила передача денег в обмен на дом. Существовали различные способы оплаты, в зависимости от договоренности сторон. После оплаты происходила фактическая передача права собственности, которая закрепляла за покупателем полное господство над домом. Это было важным этапом, который юридически закреплял за покупателем все права на имущество. В некоторых случаях могли проводиться дополнительные действия, такие как оформление дарственной или завещания, чтобы закрепить переход права собственности.

Вот сейчас мы подпишем купчую в присутствии свидетелей с обоих сторон. Также, в присутствии свидетелей, передадим деньги и сделка будет завершена.