Тиамаранта. Око Новой Зари.

Глава 1. Шутка Небожителя. Часть 1. Арвинт.

Рука никак не могла нащупать противно визжащий телефон. Этаким рингтоном можно и мертвого поднять!

Хотя, признаться честно, после бессонной ночи, проведенной за играми в компании трёх банок энергетика живым до конца я себя не ощущал. Мозг отказывался воспринимать и обрабатывать любую информацию, а кажущиеся склеенными намертво глаза никак не желали открываться.

Тем не менее, телефон упорно визжал и гудел от вибрации, убеждая, что вставать, все же, придется. С трудом нащупав на сидении старенькой трехногой табуретки, служившей мне чем-то вроде прикроватной тумбочки и гардероба одновременно побитый жизнью аппарат, я провел пальцем по экрану, отключая будильник. 6:00, а значит, пора в технарь.

Ещё в пятом классе я решил, что буду работать в сфере it. Мечтал стать программистом, и создать такое приложение, которое поможет всем сомневающимся принять решение.Вот, представьте, не знает некий N, кем хочет работать, куда полететь в отпуск, или какую рубашку ему надеть на собеседование. Представили? А теперь представьте, как он берет смартфон, открывает приложение, вводит интересующий вопрос и БАХ, готовый ответ! И никаких сомнений, переживаний...

Вот только в нашем захолустье не оказалось ВУЗа, где была-бы подходящая мне специальность. Да и в одиннадцатый класс в моей школе меня брать не хотели. Так и сказали, в конце девятого: "Забирай-ка ты, Мишуткин, свои документы, и иди-ка ты в техникум. Одиннадцатый класс и институт точно не твое.". Я, конечно, обиделся, но виду не подал. Да и болел я на тот момент совсем другой мечтой. Киберспорт! Я отработал все лето без выходных на стройках и дворником, не потратив ни копеечки, лишь бы купить хороший игровой ПК. Я старался купить самые лучшие комплектующие, иногда даже забирая из с рук, и вот она, моя мечта, тихо шелестит куллерами на старом письменном столе!

Едва продрав глаза, я, шлёпая босыми пятками по вытрертому линолеуму, поплёлся в ванную комнату. Из мутного, со сколами на углах зеркала на меня выглянула заспанная физиономия типичного подростка-геймера. Бледный, как упырь, дохлый, аки складная линейка, в мешки под глазами можно прятать клад, а вставшие дыбом после сна давно не стриженные волосы дополняли удручающую картину. Давайте знакомиться? Артем Мишуткин, семнадцать лет, геймер, анимешник, студент технаря и полный неудачник. Друзей нет, девушки нет. Все, чем наполнена моя жизнь, это игры, аниме и небольшая подработка, в виде ремонта чужих компов. Из собственности: компьютер, обшарпанная квартира бабки, пара шмоток да старенький смартфон. Про таких, как я, говорят: "Помрет-никто не вспомнит.".

Скорчив недовольную рожу в зеркало, я отдернул выцветшую шторку душа. На старый, потрескавшийся кафель пола хлынули тонкие струйки горячей воды. Я подставил им лицо, тихо наслаждаясь.

Спустя пятнадцать минут, я, заметно оживший и даже почти радующийся жизни потянулся к противоположной стене, чтобы взять со змеевика полотенце. Но тут...

Тук-тук... Сердце бьётся в ушах слишком громко. Босая ступня скользит по мокрому полу, подсекая вторую, опорную ногу...

Тук-тук... Я забываю, как дышать. Тело теряет равновесие. Руки пытаются ухватиться хоть за что-то, но цепляют лишь воздух.

Тук-тук.... Я падаю. Будет больно. Не люблю боль...

...Алая лужица у края разбитой раковины. Брызги густой, как вишнёвое варенье крови на крашеных стенах. Тело юноши на полу. Взгляд застывших глаз устремлён в потолок. Он так и не успел понять, что путь его на земле завершён.

На пол убогой ванной комнаты ступила босая девичья ножка. Невысокого роста, хрупкая брюнетка склонила дивной красоты лицо над телом умирающего подростка.

-Милый мальчик,- прошептала она,- этот мир был так к тебе несправедлив! Позволь, я покажу тебе, чудеса моей вселенной...

Красавица склонилась к лицу юноши почти вплотную, вдыхая его последний вздох. В последний раз взглянув на безжизненное тело, дева растаяла в воздухе, раз и навсегда забрав с собой тайну посмертия избранных ею героев.

А где-то в далёком мире, впервые за тысячи лет дрогнул барьер реальностей.

Уважаемые читатели! Я благодарю вас за то, что выбрали именно мою книгу. Прошу не поступиться на комментарии! Буду рада и критике и поддержке, ведь это моя первая работа в формате прозы!

Глава 1. Шутка Небожителя. Часть 2. Фьёрд.

Колеса новенькой Pajero мягко шелестят по усыпанной мелким гравием подъездной дорожке. Яркое летнее солнце отражается от линз солнцезащитных очков. На заднем сидении лапочет маленькая дочка, а уже не молодая жена мирно дремлет по-соседству.

Народный депутат правящей партии и глава муниципального района Максим Александрович Асташкин с семейством собирался провести эти выходные в их загородном доме.

Припарковав недавно подаренную своим замом машину под навесом, мужчина, желая разбудить, аккуратно толкнул жену в плечо. Ульяна вздрогнула, просыпаясь, и одарила мужа смущённой улыбкой.

-Я задремала?-чуть осипшим со сна голосом спросила женщина.- Варвара не беспокоила?

-Нет, Лян, все в порядке.-Максим повернул ключ в замке зажигания, глуша мотор.-Пора на выход, дамы.

Пока улыбающаяся жена щебетала с ребенком, отстегивая множество ремешков детского автокресла, мужчина покинул салон авто и приветливо махнул спешащему к ним охраннику.

-Здорова, Сань, разбери там в багажнике и на сегодня можешь быть свободен.

Понятливый мужичок, этот Саня. Прошел Чечню, был ранен, вернулся домой с орденом "За мужество". Вот только брать его на работу никто не спешил. Кому нужен калека-военный, ветеран бессмысленной войны? Так, помотавшись пяток лет, осел Александр Витальевич Мохов в должности дворника, да запил по-черному. Так и спился бы, если бы не его сослуживец, узнавший бывшего боевого товарища в пьяньчужке, просившем милостыню у магазина. Вот он-то и сосватал отмытого-приодетого Саню своему шефу в охранники. Саня помнил нищету. Саня помнил голод. А ещё, он очень хорошо знал, кто вытащил его и был благодарен Максиму за все. И цена его благодарности-почти собачья верность. За шефа он и убьет, и умрет не задумываясь.

В тенистой прохладе большого сада царила тишина. Только яблони о чем-то перешёптывались, ловя кронами лёгкий теплый ветерок. По воздуху плыл запах пионов и свежескошенной травы. Максим вдохнул этот аромат полной грудью, с улыбкой оглядывая свои владения.

Двухэтажный сруб за спиной, шестьдесят соток сада перед глазами. Свой маленький пруд, розарий жены и игровой городок для дочки. Конюшня на пять лошадей и выводок московских борзых. А двадцать лет назад он, простой вор и рекетир Максимка Зима, и представить себе не мог, что однажды будет обладать таким богатством.

Девяностые. Смутное время после краха союза. Голод, нищета, дефицит. Его матушке, секретарю районного суда, зарплату не платили уже два месяца. Есть нечего, а мелкой по осени в первый класс. Вот он, лоб двадцатилетний, и связался с бандитами. По началу бегал рекитиром, громил палатки частников, выбивая процент за "крышу". Потом подрос в глазах старших и его впервые взяли на стрелу. Там он впервые убил человека. Потом понеслось: рамсы, стрелы, подкуп ментов. В начале нулевых к нему иначе, чем по имени отчеству никто не обращался. Под ним был элитный бордель с первоклассными шлюхами, пара мелких заводиков и сетка пивнух. И вот, в середине тех самых нулевых Макс попал в компанию старых друзей, матёрых бандитов, тех, кто оказался достаточно умён, чтобы не помереть в разборках и легализоваться. Так, за рюмкой коньяка в парилке сауны и в окружении жриц любви и был "нарисован" ему депутатский мандат. А несколько лет спустя, путем упорной работы и пары откатов Максим Александрович занял место во главе стола. И не сказать, что он стал плохим руководителем, нет. Дороги делал, храмы строил, сиротам помогал. А что воровал? Так кто у руля не ворует? Главное, что в его районе довольных было куда больше, чем обиженных да обделённых. Всем мил не будешь.

Вот только одна гнильца в уже седеющем мужчине так и не поизвелась. Даже женившись на красавице Ульяне, он не перестал ходить левой тропой, и, нет-нет, да появятся на дружеских посиделках дамы, оказывающие определенные услуги. На женщин Максим был падок.

Огромная бронзовка с жужжанием села на крупное соцветие белоснежного пиона. В кармане джинс настойчиво завибрировал телефон.

-Слушаю. Михан, ты, что-ли? -голос в трубке принадлежал старому товарищу Максима. Настолько старому, что отказывать таким не принято.- Да я с девчатами своими вот, на дачу приехал. Ага...Ага... Ну, шашлындосик, пивасик, малая, опять же, лошадок посмотреть хотела. Ага...ага... Ну, я сейчас своих предупрежу, и к вам, ага.

Вот такой незатейливый диалог. Михаил Остап, старый коллега по цеху, очень настойчиво звал своего друга отметить юбилей его вступления на пост начальника полиции. Таким отказывать не принято, и потому Максим засобирался снова в путь.

Перекинулись парой слов с супругой, чмокнул в розовую щёчку дочурку и бросил пару указаний сторожу Саньку. Прыгнул за руль, крутанул ключ и двинулся по привычному маршруту на дачу старого друга.

Миха встретил старого друга широкой улыбкой и проводил к накрытому в беседке у бани столу. Народу было полно, присутствовали почти все старые знакомые, ну, и куда же без жриц любви. От обилия страз и ярких нарядов рябило в глазах. Барышни бесстыдно обхаживали престарелых хулиганов, наглядно демонстрируя товар лицом. Спустя несколько часов, изрядно раздобревший от баньки с алкоголем Максим, забрав с собой четверых красавиц, уединился с ними в парилке для, так сказать, продолжения бесед о прекрасном.

О жадности до девичьих ласк Максима уж если не знали точно, то были наслышаны все, и потому никто не удивился, что и спустя час, и два, ни его, ни девиц видно не было. А тем временем...

А тем временем, в запертой снаружи парилке медленно умирали пять человек. Девушки, попытавшись выйти из жарко натопленной комнаты первыми, наткнулись на препятствие в виде двери. И сколько бы они ни толкали ее, сколько бы ни стучались, никто не слышал их и не спешил спасти.

Что произошло, Максим понял сразу. Чуть позже до него дошло, кто решил его убрать. Арсений, самый молодой из их компании уже давно метил на его место. Скользкий тип, не по понятиям он жил, потому никто его наверх и не продвигал. А вот теперь, когда он, Макс, умрет, его, возможно, и протащат.

Первой умерла та, что билась напуганной бабочкой у двери. Ее сердце просто не выдержало нагрузки и она сползла по косяку, чтобы навсегда застыть сломанной куклой. Второй ушла в мир иной рыдающая на полу азиатка. Третьей успокоилась мулатка, что припала к двери в поисках щели с холодным воздухом. Как легла на пол, так и затихла. Последней ушла Карина. Самая стойкая и спокойная девочка. Едва поняв, что выхода нет, она просто села рядом с Максимом и стала ждать. Не спасения, просто конца. Так она и уснула, положив свою голову на плечо мужчины. Следом встало и его сердце.

Прекрасная лицом и телом миниатюрная брюнетка шагнула из марева портала. Вид мертвых женских тел заставил ее содрогнуться.

-Простите, милые, сегодня я не за вами. -одними губами прошептала Тиамаранта.

Женщина уверенной походкой шагнула к умирающему Максиму. Во взгляде угольно-черных глаз сиял укор и сострадание.

-Ты был редкой сволочью, Макс.-почти по-змеиному прошипела девушка.- Но даже такие твари, как ты заслуживают права на искупление. Иди со мной, и докажи, что твоя душа не сгнила окончательно!

Срывая с мертвых губ последнее дыханье, красавица растаяла в жарком мареве перегретой парной.

И не услышит Максим, как рыдала его Ляна над мертвым телом, как печально смотрели в след дорогущему гробу из красного дерева его друзья, и каким злорадством светились глаза его убийцы. Максиму было не до них...

Глава 2. Перед очами Великой склонитесь.

Аргели, обители богов, стояла непривычная тишина. Даже причудливые деревья, прячущие в кронах дивные плоды не смели нарушить ее шелестом листвы. Все вокруг замерло в ожидании.

Босые ступни Матери Всего Сущего, вечно юной богини-демиурга Тиамаранты ступали по мощёной золотистым мрамором тропинке. Каждый шаг хрупкой, невысокой девушки сопровождался тихим звоном многочисленных золотых цепей и браслетов. И каждое ее движение, все, от поступи до поворота головы говорило о встревоженности божества.

За круглым столом, в окружении цветущих акаций, восседали тринадцать верховных богов пантеонов первородных расс. При приближении черноволосой красавицы все поднялись на ноги и склонили головы в жесте приветствия и смирения. Черные глаза верховной скользнули лёгким взглядом по каждому из её возлюбленных детей.

-Сядьте, дети мои.-голос Тиамаранты звучал для каждого по-своему и был самым благозвучным из всех звучаний миров.- Вы все, должно быть, знаете, какая участь теперь ожидает наш мир. Угроза раскола...

-Этот врах толстолобый, Медиус, так и не уразумел, что творит?!-гневный рык темпераментного бога орков Грыха громом пронесся над столом советов.- Он же уничтожит Тиамаранту, трофф агрын!

-Сплкойно, братишка,-рыжий плут, покровитель воров и лжецов Тиваль нарочито растягивал слова и заговорщицки улыбался.- Мать Всего Сущего уж точно знает, как избежать трагедии и остановить зарвавшегося мага. Ведь так, госпожа?-его улыбка, обращённая Тиамаранте стала слаще меда, но в голосе слышались нотки сомнения.

-Верно, Тиваль, -богиня-демиург улыбнулась в ответ,- но боюсь, мой план вам будет не по нраву.

Среди богов пронесся недовольный шепоток. С такой интонацией Великая может сообщить лишь о принятом решении, а не просить совета их, ее верных подданных и любящих детей.

-Но, Тиамаранта, если решение принято, к чему было созывать совет?

В холодном тоне Тамуила сквозило недовольство на грани гнева. Заносчивый бог-покровитель эльфов никогда не был достаточно терпелив, зато высокомерия ему, как и его народу было не занимать.

После реплики Тамуила над столом совета повисла гнетущая тишина. Одни из верховных были напряжены, другие расстроены и лишь Мать Драконов скромно прятала лёгкую улыбку. Она, как покровительница магии не могла не заметить недавнего колебания барьера межмирья. В конце концов, именно она, плечом к плечу с Первородной ставила его, когда она вливала свою божественную волю в источники, рисовала ленты рек силы и вдыхала магию и жизнь в этот мир. И потому она легко догадалась, что задумала Великая.

-Мои возлюбленные дети!-голос Тиамаранты звенел льдом и сталью,-Сейчас не время для сомнений и расприй. Наш мир трещит по швам, кристалл Ока Нового Рассвета, вместилище моей воли и силы под угрозой. Межрассовый Союз Магов едва удерживает оборону Зала Силы. Медиус вот-вот прорвется к артефакту! Надеюсь, мне не нужно объяснять, что будет с Тиамарантой и нами, если он похитит камень?

А в этом случае мир ждёт ужасная участь. Око Новой Зари, огромный кристалл радужного алмаза был рождён из воли и силы демиурга. Он-самый сильный источник магии, он питает реки, насыщает другие источники, хранит целостность мироздания. Захватив его, обезумевший маг способен как уничтожить мир Тиамаранты, так и заставить всех богов поклоняться ему. И пока камень будет в его руках, силой слова и воли бунтарь сможет править самой богиней-демиургом, ведь она и ее воля нераздельны. А значит, ни Тиамаранта, ни другие боги не должны вмешиваться в ход событий.

-Нам нужны герои.-голос Матери Всего Сущего стал твёрже камня, звонче стали, громче раскатов грома.- И родиной их не должен быть мой мир. Только тем, чья душа была рождена по воле другого демиурга удастся перечить воле Ока! Только те, чьи взгляды не затуманены предрассудками, свойственными местным смогут преодолеть путь вслед за безумным магом! Только те, кто привык жить иначе, чем мы сможет взять в руки артефакт, и вернуть его на место. Прошу познакомиться, мои избранные герои, души, рождённые в далёких мирах!

На ладони Тиамаранты появились три бутона лотоса. Один искрился нежным, белым цветом, и над острыми лепестками всплыла звезда-жемчужина , источающая ослепительный свет. Второй же лотос оказался розовым, и источал настолько нежный и, одновременно, яркий аромат, что у самых приближенных к чуду закружилась голова. Звезда-жемчужина над ним взошла алая, и свет ее был похож на языки огня. Лишь третий цветок не раскрыл своих лепестков. Он был тих, и словно спал в ожидании. Третья душа ещё не созрела.

-Пробудитесь, мои герои!-голос Тиамаранты звучал, казалось, повсюду.- Пробудитесь, и примите дары ваших покровителей!

Первый лотос сорвался с ладони богини и завис перед взорами Матери Драконов и Тамуила. Белоснежная звезда-жемчужина души избрала своих покровителей.

-Дарую тебе, дитя мое, -нежная и теплая улыбка блуждала на губах Матери Драконов,- вечную жизнь. Тлен старости не коснется твоего тела, но помни, стрела и клинок, магия и яд все же могут ее оборвать. Дарую тебе крылья и право подняться в небеса. Дарую магию, что будет вечно с тобой.

-Дарую тебе, мое дитя, силу слышать лес и повеливать светом, как светил, так и пламени.-голос Тамуила был спокоен, но сердце трепетало от чувства превосходства. Ведь это его избрал своим покровителем избранный герой!- И, по праву отца при рождении твоём в этом мире, нарекаю тебя именем Арвинт, что на языке моего народа означает Северное Сияние. Сияй же, сын мой, и освещай путь заблудшим.

Звезда-жемчужина души вспыхнула ярче прежнего, но лишь затем, чтобы раствориться в воздухе, отправившись на перерождение.

Алая звезда-жемчужина метнулась стрелой и застыла у лица доселе тихой Мары, покровительница рассы людей. Лицо богини просияло, и тихий голос шелестом листвы прозвучал:

-Дитя моё, я не могу даровать тебе ни вечной жизни, ни сильной магии. Но дар мой будет ценным иначе. Я дарую тебе сердце настолько большое, что его тепла и любви хватит всем, кто встретится на твоём пути...

Речь богини прервал внезапно возникший за ее плечом рыжий Тиваль.

-Я чувствую в тебе, герой, что-то, что связывает нас даже сквозь миры! И я дарую тебе ум такой прыткий, что иным за ним и не угнаться! Дарую хитрость лис, удачу кошек и гибкость разума, что свойственна лишь плутам. Позволь назваться для тебя отцом на равне с Марой!

Звезда-жемчужина души протянула пламенный луч к лицу Тиваля, обозначая свое согласие.

-Тогда, на правах отца, я нарекаю тебя Фьёрд! Живи, и помни, кто твой папочка.

Звезда-жемчужина души полыхнула невыносимо ярко и растворилась в воздухе, чтобы вновь родиться на Тиамаранте.

-Госпожа,-впервые за собрание подал голос Адон, покровитель ундин.- а что с третьей душой?

Только поднявшийся шум ликования среди богов вмиг прекратился. И верно, третий лотос так и не распустился, а значит надежда других богов стать покровителями героев ещё теплилась в душах каждого из них

-Его время ещё не пришло, Адон.-прошептала Тиамаранта.- Его время ещё не пришло...

Глава 3. Доброе утро, герой!

...Море пахнет, как свежепролитая кровь. Солёной влагой и чем-то металлическим...

Вокруг меня тьма. Такая черная, что кажется густой и почти осязаемой. Тьма и тишина. Ни единого звука. Моя кожа не ощущает ничего, даже щекочущей прохлады движений воздуха. Мой нос не улавливает никаких запахов, даже собственного тела. Пустота и тьма... Я...умер?

Боли, которой я так боялся, тоже не было и в помине. Просто в один момент мир погас, и я очутился здесь. Как давно? Мгновение назад, а может, час? А может и много сотен лет. Время не существует в этом месте. Ничего не существует. Только жалкие остатки меня. Стайка нескадных мыслей. Но, наверно, и они скоро пропадут.

Голос? Я слышу голос! Такой тихий и знакомый. Родной. Мама! Ты что-то шепчешь мне про вечную жизнь, небеса и крылья? Ты в раю, и теперь зовёшь меня к себе? Хочешь, чтобы я стал ангелом, как ты? Я согласен. Я так соскучился, мама...

Ещё один голос. Другой, но тоже очень знакомый. Отец! Папа! И ты здесь? Я знал, что после смерти ты нашел маму и вы вместе на небесах! Когда ты ушел вслед за ней всего через месяц, мне было пять, но бабушка сказала, что души любящих ни за что не разлучат и после смерти. Что ты сказал? Прости, я очень плохо слышу. Что-то про свет и наставление заблудшим? Да, да! Я согласен! Теперь я буду с вами! Скоро эта проклятая тьма расступится и я увижу вас. Что? Новое имя? Арвинт. Красивое, мне нравится. Я принимаю его, папа... Я готов. Я. Готов.

Твою ж Марусю тролли гнали! До чего больно! Правый бок горит так, как если бы его облили бензином и подожгли. Да, не так я представлял себе обращение в ангела! Жгучую боль в спине, под лопатками, где должны были быть крылья, да, я предполагал, но это! Я передумал, эй, верните во тьму!

Так, что по ощущениям? Я лежу. На земле лицом вниз. Вокруг воняет кровью и, кажется, помойкой. Да, не таким мне виделся рай, ой не таким.

Надо осмотреться. Так, руками упёрлись, ноги подобрали, встаём!

От боли в боку меня сильно пошатнуло и отбросило назад. Ну как же к стати пришлась эта стена! Я опёрся рукой о выступ грубо сколоченных досок, содрав кожу на ладони о шершавый край и с большим трудом открыл глаза.

Вокруг царит атмосфера сельской разрухи. В маленьком закутке между двумя неопределенного вида строениями из грубо отёсаных досок, судя по запахам и кучам сваленных объедков расположилась помойка и туалет в одном лице. На неровной грунтовой тропинке довольно большая лужа крови. Моей крови! Эта же самая кровь на моих руках, некогда белой, с широкими рукавами рубашке, а так же на коричневых замшевых штанах.

Стоп. Что с моими руками?! В том, что эти паучьи лапки теперь мои я не сомневаюсь, но откуда? Да, при жизни мои пальцы тоже были довольно длинными и худыми, как собственно, и я сам, но то, что я вижу сейчас... Ладонь узкая, кожа бледная и тонкая настолько, что я, кажется, могу разглядеть капилляры. А эти пальцы? Длинные настолько, что кажется, будто приросло по две лишние фаланги. Ну-ка? Я сжимаю пальцы в кулак. Отбой, мутаций не обнаружено. Пальцы, как пальцы.

Прекратив разглядывать собственные конечности, я принял решение покинуть этот гостеприимный закуток. Сил хватило на целых десять шагов, после чего в ушах зашумело и ослабшее тело рухнуло на колени. Рыдать-помирать, я же здесь так и откинусь!

Помощь пришла, откуда не ждали. Едва я справился с силой гравитации и заставил-таки тушку принять вертикальное положение, в ставший уже почти родным тупичок свернула девушка в очень странном, на манер средневекового наряде. Девчонка вскрикнула, прижав обе ладони к губам, а огромная корзина, ещё минуту назад покоившаяся в ее руках с треском рухнула на землю. Она что-то тараторила на незнакомом мне языке, поочередно то вздыхая, то явно намереваясь разрыдаться. Все, что я понял по ее жестам, что мне следует взять ее под руку и идти за ней. Куда? Зачем?

С другой стороны, какая, в общем-то, разница? Если я останусь здесь, то умру. Второй раз. Какая ирония. Едва переродился и снова умирать. Истечь кровью в окружении ароматов испражнений и с видом на свалку пищевых отходов уж далеко не предмет мечтаний. Поэтому, я ухватился за протянутую девушкой руку и послушно поплёлся вслед за ней.

Глаза я старался держать полузакрытыми, а потому о смене окружающего пейзажа узнал лишь по изменившимся звукам и запахам. Вот, где-то неподалеку заржала лошадь, проскрипели колеса повозки. В воздухе взвился запах свежей выпечки и, кажется, табака. Моя спасительница семенит мелкими шажками, старательно поддерживая меня под плечо. Ну и силища в ней! Сама от горшка в три прыжка, а тащит меня почти волоком, притом трещит не замолкая и даже не запыхалась! Мне бы так.

Минут через двадцать мы свернули с относительно узкой дорожки на широкий тракт. Земля под ногами стала твёрже, слева и справа виднелись четыре неглубоких колеи. Ощущение времени, к стати, вернулось. Ага, вместе с болью, слабостью, жаждой и голодом! Как там говорил один мой тиммейт? Мне больно, и значит я живой. Этим я и утешал себя всю оставшуюся часть пути.

Спустя ещё двадцать минут беспрерывного пути и непрекращающегося потока болтовни моей спасительницы мы свернули на узкую дорожку и встали у покосившейся калитки. Девушка уверенно постучала по металлической пластине, закреплённой на столбе рядом и стала ждать.

Я же сам себе дивился. Ещё совсем недавно я и трёх шагов не смог ступить, чтобы не задохнуться от страшной боли и не рухнуть дохлой кошкой на четыре масла, а тут гляди, чесал себе и даже ни разу не запнулся. Только что-то ноги подкашиваются и в голове гудит... Как же душно... Можно пот с лица убрать? Мать роди меня обратно, да что это я...

В один момент в глазах потемнело, и я почувствовал, как мое тело полетело куда-то вниз.

-Ну как же так, матушка Эвриха! Он ж благородный, во всем видать! Ну сами гляньте, гляньте на него! Волосы, как снег, и длинные вон какие, аж до плеч, пальцы холеные. Такие к перу привычны, не к топору да матыге! А на одёжу посмотрите! Рубаха белёная, в кружеве, штаны не бураха, замша! Такое себе может позволить только очень богатый человек. Да и сам он, гляди, высок да худ! В селе таких чай не сыщешь! Ну, только если уж кто из баб с эльфьями не загуляет... Но это редкость.... Ты полечи его, матушка Эвриха, а я уж отработаю для тебя. Что хочешь делать буду. Хочешь-трав наберу? Хочешь-год воду таскать от колодца буду! Ты только выходи его! А я за него потом замуж выйду... По праву спасительницы, вот.

Румяная пышка Агрепина щебетала без остановки. Уж так ей глянулся молодой аристократ, что мочи нет. Пожилая грузная женщина, стоявшая в проходе калитки вздохнула, оглядывая принесённого ей молодца.

И правда, худ да высок. Есть в стати что-то от дивного народа, да и одежда явно не сельская. Вот только предательски сияли на запястьях два серебряных кольца-браслета с замысловатой рунной вязью.

-Ты, девка, глаза разуй!-знахарка Эвриха наступила брови.-Ишь, и замуж ужой собралась! Не знатный он, раб! Вишь, на запястьях браслеты? Они, что рабское клеймо на каторожниках! Себе он не принадлежит, он, как вещь, чужой. И рану на боку видишь? Со спины били, не иначе. Видать, проштрафился он сильно, раз уж хозяин решил его убить. Его бы кончить тут, да и дело с концом...

-Матушка Эвриха, да как же?-на глазах молодухи выступили слезы.- Нельзя кончать его, он ж живой! Ну, покуда ещё живой. Лях с ним, с замужеством. Я и так за него уплочу. Только спаси.

-Ладно!-прорычала старуха,- Лях с тобой, ведь не отвяжешься. Таши в светелку, да на лавку клади. Разберусь уж.

В ответ на слова ведьмы, лицо Агрепины просияло. Девушка подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши. "Добрая душа, подумала Эвриха. Спасенной жизни раба радуется так, словно герцога из омута вытащила." Спасительница же тем временем резво подхватила потерявшего сознание парня подмышки и поволокла в избу.

В светелке ведьминой избушки пахло воском, травами, медом и свежим хлебом. Потемневшие от времени бревна сруба, дощатый пол да цветастые занавески на окнах создавали атмосферу уюта. Белёная печь в углу источала приятное тепло.

Водрузив бесчувственного парня на широкую лавку, Агрепина уставилась честным взглядом в старуху-ведьму.

-Ну, чавой замерла? -проворчала та в ответ.- Поди прочь, мне тут делов непочатый край! Завтра воротишься, да пару кур щипаных мне принесешь. В уплату. Больше жизнь этого мальчишки и не стоит.

Девушка торопливо кивнула головой и, как можно скорее, покинула избу ведьмы. Все же, хоть и уютно было в доме пожилой женщины, но как-то не спокойно. Как не зайдешь, сразу выйти хочется, как гонит кто.

Едва за девушкой закрылась дверь, старуха сделала пасс рукой. Во входной двери щёлкнул замок. Женщина глубоко вздохнула и расправила плечи. Ее образ словно окружило марево жара, минута, и грузной старухи как не бывало. На ее месте стояла очень высокая и худощавая женщина. Ей одновременно можно было дать как двадцать, так и сорок лет. Белоснежные волосы, подхваченные на лбу серебряным обручем с маленьким черным камнем шелковой волной ниспадали до самой талии. Лицо незнакомки с трудом можно было назвать красивым. Уж слишком худое и вытянутое, слишком выпирают острые скулы, и слишком странно смотрятся угольно-черные глаза в обрамлении белых густых, почти сливающихся с бледной до голубизны кожей ресниц. Худое тело женщины было облачено в чёрное атласное платье простого, и от того наиболее удобного кроя. Никаких излишек, только лаконичность и элегантность. Остро выпиленные ноготки на длинных нервных пальцах выкрашены в чёрный цвет. Пожалуй, взгляни житель нашего мира на магистра Ирелию тьер Миатт, он бы решил, что пред ним предстала сама смерть. И всенепременно ошибся бы.

Магистр Ирелия тьер Миатт, Верховная магиня представительства рассы людей в Союзе Верховных Магов империи, заслуженный маг-ментал на службе его величества императора, урождённая герцогиня Северных земель и, наконец, наследная хранительница Ока Новой Зари вынуждена прозябать в глуши, облачив себя в образ старой ведьмы-знахарки не случайно. Едва совет прознал о планах ныне свергнутого Верховного Главы о похищении артефакта воли Высшей, ее, последнюю из наследного рода хранителей сослали так далеко, как только позволили силы магов-портальщиков. Ей было строго запрещено являть хоть кому-то свой настоящий вид, пользоваться доступной ей магией прилюдно и даже упоминать собственное имя даже вскользь. Все эти меры, по мнению наставника, должны были уберечь ее от внимания обезумевшего Медиуса. И, как сделалось очевидно спустя год, все и вправду удалось. Об Ирелии все забыли.

Женщина медленно, словно нехотя подошла к бесчувственному телу парня.

-Ну, и кто же ты такой, раб?

Холодный, чуть хрипловатый голос, принадлежащий магине завис в тишине комнаты, так и оставшись без ответа.

Глава 4. Суть и Сущность.

Медовые лучи предзакатного, летнего солнца заливали своим теплым светом небольшую комнатку, скользили по бревенчатым стенам, путались в ситцевых цветастых занавесках. Магистр Ирелия неспешно потягивала травяной отвар, щедро приправленный медом, разглядывая лицо и ауру молодого раба.

Час назад она завершила все процедуры по исцелению этого человека. Общее зелье исцеления, насильно влитое в горло капризного пациента сейчас уже наверняка закончило сращивать два сломанных ребра, а от глубокой раны на боку не осталось даже шрама. Ещё немного, и он проснется. Тогда-то магиня и задаст мальчишке все насущные вопросы.

И в первую очередь, магистр желала знать, кто перед ней. Нет, кое-что она и так смогла узнать. Это не так сложно. По внешнему виду и ауре разумного опытный маг мог понять куда больше, чем из многочасовых разговоров. Например, уже сейчас Ирелия тьер Миатт была уверена, что перед ней раб из касты магов-подручных. Вообще, в землях Союзной Империи Девяти Разумных Расс, брать магов в рабство строго воспрещено. Исключением являлись преступники, осуждённые на лишение имени и воли. Такое наказание, обычно, присуждалось магам, решившимся на необоснованное использование силы против власти императора или отнявшим жизнь или волю без острой на то нужды. Но на преступника этот мальчишка никак не тянул. Слишком уж юн он для таких свершений. Ведь на вид ему не больше двадцати, а к этому возрасту молодые одаренные, получающие самое лучшее образование едва могли держать под контролем вязь атакующего заклятья третьего круга. А это, к слову, даже не средний уровень! Таким человека не убить.

Густые белесые ресницы мелко задрожали, и юноша распахнул бирюзовые глаза.

Так. Где это я? Последнее, что я помню, это покосившуюся калитку, болтливую пампушку и ласковые объятья матушки-земли, в которые она приняла мое лишившееся контроля разума тело. А ещё я помню боль. И кровь. Много крови. Моей крови. На руках, одежде...

Сейчас же, судя по ощущениям, ни того, ни другого на мне нет. Зато присутствует чувство невероятной лёгкости и наполненности одновременно. Сила так и плещется во мне. Я готов сдвинуть Урал к Камчатке, и даже не запыхаться. Это же просто отлично! Так, встаём и осматривается. А то по виду потолка я мало что могу понять об окружающем пространстве.

Ух... Что-то я поторопился. И с Уралом, и с изменением положения в пространстве. Стоило мне только сесть, как к горлу подступила волна тошноты, а картинка перед глазами пошатнулась и пошла хороводом. Вот это вертолеты! Что-то похожее я испытал только однажды, налакавшись бабкиного самогона на выпускном. Тогда я стащил бутыль в литр габаритом, чтобы, в надежде завести друзей и получить уважение, понтануться перед уже почти бывшими одноклассниками. Те, ожидаемо, послали меня лесом, и тогда я с горя ополовинил сосуд в одно лицо. Ох и получил я нагоняй тогда от бабушки! Правда, уже утром. А с вечера, когда я, едва стоявший на ногах вполз в коридор квартиры, меня усадили за стол, поставили перед носом полную тарелку наваристых щей и заставили съесть все, до капли. Потом бабуля сунула в рот ложку странного серого порошка, от которого немного прояснилось в голове и погнала в постель. Эх, где же ты сейчас, бабуля с этим чудо-средством...

За моей спиной раздался чуть хрипловатый, низкий женский голос. Незнакомка, как я понял, говорила на том же незнакомом мне языке, что и моя недавняя спасительница. Тон ее был требовательным, а в голосе звучали повелительное нотки. Женщина приказывала, не просила и не спрашивала. И, стоило мне обернуться, мысли дать отпор за наглость пропали сами собой.

Если вы хоть раз слышали фразу "красивая смерть", то я же прямо сейчас смотрел ей в глаза. Признаюсь, я струсил. Уж слишком угрожающе смотрелась эта худая высокая леди с черными, как сама тьма глазами. В том, что эта женщина-леди не было даже сомнений. Слишком властной и величественной была ее осанка, слишком уверенно требовательным был ее взгляд. Так нести себя может только дама высшего света.

Отойдя от первого шока, я, превозмогая головокружение и сдерживая рвотный позыв, как сидел, склонился в почтительном поклоне.Так, кажется, приветствовали власть имущих в играх персонажи? Судя по довольной полуулыбке, скользнувшей по губам женщины, с формой приветствия я не промахнулся. Она сказала что-то ещё, судя по тону явно требуя ответа, но я, как и прежде, не понял ни слова, лишь глупо хлопая на нее глазами. Кажется, она разозлилась.

Одним едва уловимым движением леди оказалась рядом со мной. Омуты ее черных глаз оказались напротив моих, а холодные, длинные пальцы легли на мои виски. Мгновение-и комната с бревенчатыми стенами вокруг перестала существовать. Весь мир словно схлопнулся, оставив только меня, и эти глаза. Кажется, я забыл, как дышать. Мать родная, что творится то?

Мгновение спустя в моей голове раздался голос. Мне показалось, что часть моих мыслей, моей сути вытеснили куда-то в дальний угол, и на ее место пришел он.

"Не смей мне лгать. Если решишься, я увижу. Если увижу-накажу. Чего ты боишься? Боли? Хорошо. Значит, будет больно. Теперь отвечай, кто ты? Как попал в Ёнхиль? Кто хотел тебя убить? Кто твой хозяин?"

Мой мозг плавился изнутри. Какой хозяин? Что за Ёнхиль? Я попытался собрать свои разбежавшиеся стайкой напуганных тараканов мысли в кучку, но выходило это с трудом. А если быть точнее, не выходило вовсе. Во мне, в моем разуме началась странная борьба. Словно два я, две разные памяти стремились открыться этой женщине, но ни один так и не смог этого сделать.

"Странно... Ты словно прожил две жизни... Такие шутки подвластны только богам." Голос леди, звучавший в голове изменился. Пропали повелительное нотки. Порой мне даже казалось, что она сочувствует мне. "Позволь, я взгляну сама? Но прежде, назови мне свое имя."

"Арвинт..." изо всех сил произнес я мысленно.

Я помню, этим именем меня нарек отец там, во тьме. Артем умер глупой смертью, по своей неуклюжести раскроив череп об раковину собственной ванной, а значит, пора ему кануть в лета. Неудачнику, трусу и кретину. Пусть останется в прошлом и там покоится с миром. В конце концов, такой шанс, умерев, переродиться даётся не всем. Ведь так?

Дальше происходило что-то невообразимое. Перед моими глазами замелькали картинки прошлого. Вот я, маленький, бегу по дорожке в парке. Впереди, присев на корточки и протянув ко мне руки улыбается мама. Вот я, у папы на коленях крепко держусь за руль старенького москвича. А вот, у свадебной фотографии мамы и папы горит, чадя, лампада, и рюмка с куском хлеба на ней стоят рядом на столе. Вот, меня зажали впятером за школой одноклассники. В лицо летит кулак. Я жмурюсь, мне страшно. Картинка меняется, вот, я уже дома, в приятной темноте моей комнаты, веду рейд сокланов по данжу. И снова ванная, раковина и тьма...

То, что происходило дальше, я понимал с трудом. В моем мозгу всплывали картинки воспоминаний, но мне они уже не принадлежали. Вот матушка, стройная светловолосая красавица презрительно морщит носик, глядя на меня. Вот отец, широкоплечий мужчина с янтарными глазами подталкивает меня вперёд к неприятному полнотелому типу с потными ладонями. Тот в ответ протянул ему туго набитый кошель. Вот, на моих запястьях защёлкнулись браслеты, и в душе разлилась бесконечная тоска со смесью чувств предательства и безысходности.

"Достаточно... " Голос леди звучал устало и холодно. "Я узнала достаточно. Арвинт, значит? Северное Сияние. Красивое имя. Теперь слушай меня, Арвинт. Пусть суть твоя и не принадлежит этому миру, сущность родилась здесь, и стала рабом. Освободить тебя от прежнего хозяина можно двумя способами. Первый-взять в мужъя. Чего я делать, естественно, не стану. Второй-сделать тебя моим рабом, то есть, сменить хозяина. А вот это я вполне могу воплотить в жизнь. Третировать тебя без повода я не стану. Обучу всему, чему посчитаю нужным, а так же, дам тебе один гарант-право выкупа. Выполнить для меня одно важное поручение, и будешь свободен. Кивни, если согласен."

Долго думать я не стал. А что толку? Отказаться сейчас и, наверняка, вернуться к прежнему хозяину только для того, чтобы быть убитым? А в том, что тот жирный гад закончит начатое я не сомневался ни минуты. Уж лучше служить ей, той, что спасла меня. Да и тётка она, вроде нормальная. Потому я поспешно кивнул головой в знак согласия.

"Вот и славно. А сейчас, тебе придется потерпеть. То, что я сделаю с тобой будет больно. Очень больно. Но позже ты ещё поблагодаришь меня за это..."

После этих слов, женщина сомкнула свои веки и начала что-то шептать. Мою голову пронзила боль, настолько сильная, что, в какой-то момент мне показалось, что я потеряю сознание вновь. Мне казалось, что мозг распухает, увеличиваясь в размерах, давит на череп изнутри, стремясь разорвать его к едрене-фене. Перед глазами заплясали разноцветные круги, а в носу стало подозрительно влажно.

Все закончилось так же резко, как и началось. Боль схлынула единым потоком, оставив глул в голове и странное чувство переполненности сознания, как будто разом прочёл и запомнил очень толстую и дофига учёную книжку. Я провел тыльной стороной ладони под носом. На коже, ожидаемо, остался красный след.

-Скоро пройдёт,-моя новая хозяйка и спасительница а одном лице говорила вслух, но я понимал её! Всё, что она говорила!-Заклятье уложения знаний всегда даёт такой эффект, чтобы не было соблазна ученикам халтурить на занятиях.

Я ошарашенно смотрел в лицо леди, не смея произнести ни звука. Это же насколько нужно быть могущественной, чтоб вот так, разом, научить человека свободно говорить на языке, который он слышал впервые в жизни?!

-Не удивляйся,-фыркнула она,- любой маг моего уровня способен использовать это заклятье. Теперь, протяни свои руки ко мне. Я нахожу на браслеты свою печать имени.

Все ещё не отошедший от шока я вытянул руки перед собой. Женщина сделала шаг вперёд, беря мои запястья в кольцо своих длинных пальцев. Едва не руки сомкнулись на моих, доселе висящие бесполезными железяками браслеты засияли нежно-голубым цветом. Рунная вязь на них поплыла, меняя очертания, пока не застыла, сложившись в фразу:

" Собственность Ирелии тьер Миатт".

Теперь я мог не только понимать устную речь, но и читать на незнакомом языке нового мира! В порыве благодарности я уже собирался выпалить Ирелии длинную речь, наполненную комплемента и прочими приятностями, когда в дверь настойчиво застучали...

Глава 5. Подарок свыше.

У калитки старенькой ведьминой избы собралась почти все жители Ёнхиля. Во главе процессии стояли два здоровенных детины, сыновья старосты Огоста, Марик и Раг. Парни крепко держали за щиколотки и подмышки бесчувственное, но, на всякий случай, надёжно связанное тело широкоплечего крупного мужчины. На лбу того красовалась наливающаяся всеми цветами синего и фиолетового, обещающая стать огромной шишка, темные, всклокоченные волосы на затылке слиплись от крови, нос и губы разбиты. Было очевидно, что добру-молодцу крепко не повезло.

По правую руку от парней вздыхала, утирая слезы, дородная, пышногрудая вдовушка Орисья. Недале чем пару часов назад того, кто сейчас висел скрученным по рукам и ногам ей обещали в мужья по праву спасительницы. А он, окаянный, не разглядел её женской красоты, и как понял, что его ждёт впереди, такое учинил...

Староста Огост размашисто постучал здоровым кулаком по железной пластине на столбе у калитки и, с важным видом замер в ожидании. В те минуты, пока старуха-ведьма топала от дверей избы до них в толпе селян никто не проронил ни звука. Даже бесконечно щебечущая ребятня затихла, спрятавшись за юбки матерей. Матушку Эвриху боялись и уважали все, от мала до велика. Ходили слухи, что ведьма одним движением руки могла как спасти безнадежно больного, так и уморить сильного телом человека.

Услышав стук в дверь, моя спасительница прикрыла глаза и, поджав и без того тонкие губы, отчего они и вовсе превратились в одну линию, шумно выдохнула. Очевидно, гостей она сегодня не ждала.

-Ну кого там ещё принесло?-не разжимая стиснутых зубов прошептала она в пустоту.- Так, ты,-палец леди упёрся мне в грудь.-Там, за печкой дверь. За ней комната. На столе с угла лежит одежда. Надень. Сиди там тихо и ничего, слышишь, ничего не трогай. Я позову, если ты мне понадобишься. Все, брысь!

С этими словами женщина отвернулась от меня и, свернув из пальцев замысловатую фигу, взмахнула рукой. Весь ее образ словно поплыл в мареве жары, меняя очертания. Она резко уменьшилась в росте, сгорбилась и, состарившись лет на двадцать, раздалась в телесах до весьма внушительных габаритов. Бурча себе под нос что-то про бестолковых деревенщин и неположенное для визитов время, барышня-бабуля направилась узнавать, что за нужда привела к ней припозднившегося гостя. Я дождался, когда за ней закроется входная дверь, и только после этого юркнул в соседнюю комнату. Уже на подходе к двери я вспомнил, что так и не узнал имени моей госпожи спасительницы. Не порядок.

Признаться честно, за грубо сбитой дубовой дверью я ожидал увидеть что угодно, от хозяйской спальни до широкой кладовой, но никак не это. Приятной прохладой и ярким светом магических светлячков меня встретила самая настоящая алхимическая лаборатория, с рядами заставленых различными полными и пустыми склянками, бутылочками, коробочками и шкатулками стеллажей по стенам, широким, заваленным бумагами и книгами столом, в центре которого возвышалась перегонная установка, в одной из колб которой бесконечно булькала подозрительного вида жидкость. На относительно свободном краю этого самого стола и ждала меня моя новая одежда. Ничего особенного: белая рубашка, темные суконные штаны и кожаный жилет. Быстро облачившись в обновки я принялся расхаживать по комнате, разглядывая окружающие меня предметы. Любопытства ради я даже заглянул в оставленную на столе открытой книгу. Правда, к моему сожалению, я не понял ровным счётом ничего из написанного там. Нет, общий смысл был относительно понятен, но от обилия незнакомых терминов суть ускользала. Обидно.

В соседней комнате же, судя по звукам, разворачивалось настоящее действо. Мне с трудом удалось подавить дикое желание высунуть свой нос и посмотреть, кто же там так шумит. А посмотреть там явно было на что.

Едва ведьма отворила калитку, староста Огост поклонился ей в пояс. Сейчас он пришел просителем, а значит, нужно проявить вежливость. В том, что женщина ему не откажет, он был уверен, но задобрить ее, все же, лишним не будет.

-Здравствуй, матушка Эвриха.-голос мужчины звучал ровно.- Мы пришли к тебе не только просить, но и по делу.

-И тебе по здорову, Огост.-старуха явно была не довольна визитом такой толпы.- Чавой надобно? Только давай быстрее, знаешь же, после заката не принимаю.

-Матушка Эвриха, мы привели к тебе того, о ком ты просила! Вот он!-староста вполоборота развернулся к сыновьям, удерживающим бессознательное тело незнакомца, указывая на него рукой.-Он, правда, немного пострадал, но жив, и, когда ты его подлечишь, поможет тебе в твоём нелёгком деле. Мои охотники всё подтвердили, он подходит.

Глаза старухи на миг заблестели. Кажется, староста хоть на сей раз угодил старой ведьме. Значит и жену свою сегодня он порадовать сможет. Уж не откажет же Эвриха ему за такой подарок дать порцию того снадобья, от которого мужская сила возвращается?

- Ладно уж, -немного помолчав заявила ведьма,- несите его в дом, да на лавку грузите. И путы снять не забудьте! - затем женщина почти шепотом обратилась к стоящему рядом старосте.- Учти, ежели он неподходящим мне окажется, заплатишь мне втридорога, да своих ребят снова в леса отправишь. Пойди за мой, знаю я, чего хочешь, дам тебе.

С этими словами матушка Эвриха направилась по тропинке, через заросли крапивы и мальвы, в сторону своего неказистого с виду дома. Женщина, в глубине души, ликовала. Ещё один, ключевой фрагмент головоломки обещал быть разгаданным, а значит, до воплощения плана в жизнь оставались сущие мелочи. И пусть, что так сумбурно, но боги приподнесли ей настоящий подарок. Если, конечно, старый хрыч ее не обманул, и этот несчастный и правда владеет языком лесного народа. Следом за ней вышагивал староста, прикидывая в уме, как долго он сможет потешиться в объятьях жены сегодня ночью. А тем временем, все ещё крепко связанный мужчина, покачивающейся в руках двух молодцев начал приходить в себя.