The son of cinder

Прибытие.

Темные воды бились о борт корабля. Всплывшая кверху брюхом разлагающаяся рыба душила вонью, а слабый морской ветер, треплющий паруса Харона, не приносил свежести. К стоящему у борта рыцарю подошел капитан. Он натянул маску из плотной синей ткани на самую переносицу и поправил шляпу.

– Прибываем.

Сердце рыцаря гулко ударилось о грудную клетку. Сквозь туман стал виднеться серый, разрушенный камень домов и полусгнившие деревянные мостки порта.

Помост глухо упал на мостки. Тяжелые доспехи рыцаря отозвались металлическим звяканьем, когда его нога ступила на помост.

– Прощай, – отозвался капитан, смотря на очередного самоубийца. Именно так он считал тех, кто добровольно ступал на землю некогда прекрасного острова, ставшего жертвой чудовищного события. Помост поднялся, оставляя рыцаря наедине с туманом и зловещей тишиной.

Первоочередной целью всех новобранцев, отозвавшихся бороться с Темной Чумой Алкебриана, было добраться до храма, стоявшего в отдалении от порта, на скале, что была границей моря и суши. Однако, много кто и этой цели не достиг. Именно их и потревожил прибывший.

Тишину прервал шелест павшей листвы. Рыцарь надел шлем и опустил забрало. Обзорность значительно снизилась. Рука коснулась эфеса меча, висевшего на поясе. Кровь ударила в виски, когда в тумане послышалось тяжелое дыхание. Рыцарь неустрашимо сделал шаг вперед. Он знал о существах, живущих ныне здесь и не боялся их. Слева показался тощий силуэт человека. Он волочил за собой некое подобие меча. Хромая, силуэт приблизился настолько, что рыцарь разглядел череп с пустыми глазницами и изодранную одежду. Нежить, бывшая когда-то таким же прибывшим на остров, с удивительной силой взмахнула мечом вверх и опустила его на рыцаря. Последний успел увернуться и, сделав выпад, ударил по шее чудовища. Рассечённая, иссушенная кожа даже не побагровела от удара. Нежить сделала шаг назад и едва удержала равновесие, но еще стояла на ногах. Рыцарь взмахнул мечом еще раз и череп врага, упав на мостовую, подкатился к ногам рыцаря. Пустые глазницы уставились на него. По коже пробежались мурашки. Одно дело знать, с кем будешь сражаться и представлять себе чудовищ, о которых рассказывают глашатаи короля, но совсем другое их узреть воочию. Не каждый способен выдержать этот взгляд самой тьмы из черных человеческих глазниц. Но рыцарь смог. Он поднял взгляд, оторвавшись от тьмы черепа и прошел вперед. Туман постепенно расступался, открывая вид на леденящий душу пейзаж – мертвые деревья, сухая трава и серое, покрытое толстым слоем облаков небо.

Сквозь туман пробивалась едва заметная тропинка, ведущая из порта вверх. Рыцарь смело шагнул на нее, держа наготове меч. Эта тонкая ниточка под ногами, ведущая к храму на вершине скалы, обросшая торчащими из земли кривыми корнями мертвых деревьев звалась тропой Смертника. Поодаль от тропы можно было разглядеть могильные камни, стоящие в беспорядке и покрытые трещинами. Стертые, забытые имена на плитах внушали странное ощущение безнадежности. Скрежет когтей по камню заставил рыцаря резко остановиться. Расступающийся ближе к вершине туман давал возможность вглядеться в источник шума. Черная тень мелькнула впереди и пропала за большим, кривым деревом. Утробный, похожий на скрежет ржавого металла рык заставил рыцаря обернуться. Он едва успел упасть на землю, как над ним пролетело тощее тело черной собаки. Рыцарь успел заметить торчащие ребра, багровые проплешины на шкуре и торчащие из пасти зубы, что щелкнули у его лица. Собака скрылась в тумане. Утих рык. Рыцарь медленно, осторожно поднялся на ноги и встал в боевую стойку, выставив меч впереди себя. И опыт прошлых битв не подвел – из тумана на него вылетел силуэт, при приближении оказавшийся той же собакой. Клинок со свистом разрезал воздух и ударил по жесткому, тяжелому телу животного. Пару раз перевернувшись на земле, безжизненное тело животного упало на дно проходящего справа от тропы небольшого рва. Слева промелькнула еще тень, а за ней проскользнула и третья. Рыцарь напряженно выдохнул. Вторая собака, чуть меньшего размера, чем первая, подскоком оказалась рядом с рыцарем. Зубы скользнули по металлу доспеха на ноге, оставив внушительные вмятины. Третья, самая большая из всех, с рыжей, почти кровавого цвета шерстью и сломанными ушами, из которых вытекал гной, выпрыгнула из тумана и сбила рыцаря на землю, выбив из рук меч. Пасть, полная острых зубов, не привычного вида для обычных собак, щелкнула по шлему, пытаясь добраться до лица незваного гостя. Мерзкий, кислый запах разложения ударив в нос рыцаря. Закрыв кистью свою шею, он вытащил кинжал из пояса и воткнул в тощую, состоящую почти из костей и сухожилий, покрытых шерстью, шею собаки. Кинжал с трудом вошел внутрь, разрезав пару сухожилий, от чего голова собаки странно изогнулась, а хватка, которой она вцепилась в руку, ослабла. За следующим ударом рыцарь ощутил, как ногу сдавливает собственный доспех, металл которого прогибался под зубами второй собаки. Она с силой дернула в сторону, затем в другую, почти вытащив свою добычу из-под лап третьей собаки. Рыцарь выдернул руку из пасти и схватил собаку за нижнюю челюсть, а затем воткнул в мутный, заплывший кровью и гноем глаз огромной головы чудовища. Собака дернулась, ослабла и рухнула на рыцаря, последним вдохом обдав его мерзким запахом тухлого мяса и праха. Ударом свободной ноги рыцарь освободился от второй собаки и, пока та приходила в себя, схватил лежащий поодаль меч. Острие меча с хрустом вонзилось в череп, выдавив глаза из глазниц собаки и лужу липкого серого вещества, которое было на месте мозга. Рыцарь выдохнул. По ноге и руке начала расплываться ноющая боль, в глазах помутнело. Рассудок мелкими каплями покидал новоприбывшего.

Как добрался до храма он не помнил. Размытый комок серости со всех сторон и ноющая боль, не то в голове, не то в конечностях – вот что осталось у рыцаря в памяти. Прикосновение теплых рук к лицу заставило его резко открыть глаза. Глубокий вдох, попытка сосредоточить расфокусированное зрение и голос! Голос, возникший будто из самого сознания, мягкий, женский, несущий покой и умиротворение, заставляющий забыть пережитый ужас словно кошмарный сон. Ах, если бы рыцарь знал, что его кошмарный сон только начался…

– Очнулся. Усталый путник, какая жестокая судьба закинула на этот проклятый остров?

Сфокусированный взгляд уловил черную вуаль, закрывающую склонившееся над рыцарем женское лицо. Сквозь тонкие нити, мерцающие светом вечерней звезды, сияли глаза незнакомки. Глубокого голубого цвета, они были последним напоминанием прекрасного неба в темный, закатный вечер перед отплытием на остров.

– Что ты ищешь, храбрец? Богатства? Славы? Искупления? – молодая девушка отодвинулась от рыцаря. Он приподнялся на локте и огляделся – рядом лежал снятый с него шлем, на котором красовались продольные, глубокие царапины. Комната, в которой он лежал, освещалась танцующим светом свечей. Кинутый на пол старый матрас послужил рыцарю местом отдыха.

Девушка поднялась. Черное, длинное платье в пол скрывалось под полупрозрачными, вышитыми серебряной нитью узорами столь же черной накидки. В ее руках, перевязанных грязными кусками ткани были окровавленные бинты и чаша. Она посмотрела на рыцаря сочувствующим взглядом, опустила взгляд в пол и, отодвинув треплющийся полог из ветхой ткани, служивший неким подобием двери, покинула комнату. Рыцарь откинулся на спину. Дремота одолела его, он прикрыл глаза и погрузился в беспокойный сон.

Когда он очнулся, в комнате уже посветлело. В окно бил слабый, едва пробивающийся сквозь плотные облака и туман солнечный свет. Рыцарь глубоко вдохнул, ребра сдавила ноющая боль, а горло – жажда. Он поднялся на ноги и, отодвинув занавесь, вышел в длинный, идущий полукругом коридор. Стоящие на полу свечи освещали мокрые каменные стены. Слева, там, где коридор кончался глухой стеной, в одной из комнат послышались стоны боли и тяжелое дыхание. Отодвинув занавесь, состоящую из рваной синей ткани, рыцарь заглянул внутрь. На полу, на старом грязном матрасе загибался от боли человек в черной, кожаной маске. Его всклоченные, пропитанные потом черные волосы покрывала повязка, а рядом лежала широкополая шляпа. В нос ударил запах крови и смерти.

– Еще один храбрец. – голос сзади принадлежал загадочной женщине, чье лицо покрывала черная вуаль. – Есть ли надежда? Да. Цветосон, прекрасные маленькие создания, что стойко держатся за жизнь в этом проклятом месте. Их жизни в обмен на его.

Она обошла рыцаря, опустилась на колени перед раненным и напоила его из чаши, что принесла с собой.

– Его срок – всего неделя. Он далеко зашел, но не достиг цели.

Женщина поднялась на ноги. Взгляд голубых глаз из-под вуали показался острым и сочувствующим одновременно.

– Огненная Луна скоро взойдет. Надо начать отсчет, путник. Ступай за мной.

Коридор сменился лестницей, ведущей наверх. Повеяло холодным воздухом и гнилой рыбой. Рыцарь закрыл нос рукой и направился вверх, вслед за женщиной. Поднявшись, она остановилась около большого круглого пруда, чьи границы вершили большие камни. Вода в нем казалась загнившим болотом. Однако, поверхность воды то и дело колыхалась, обнажая движущиеся, полусгнившие тела рыб, бывших когда-то красивыми красными карпами кои. Тонкие пальцы скользнули за пояс и достали небольшой мешочек. Она высыпала из него белый порошок в пруд, а через несколько секунд вода забурлила от рыбы, бьющейся в конвульсиях. Вскоре поверхность покрылась всплывшими брюхами безжизненных карпов. Женщина повернулась к рыцарю.

– Когда сын Пепла снова возжжёт Луну, мертвые, что пали от твоей руки отойдут от сна. Рыбы расскажут нам о пробуждении.

Удар молота о наковальню отразился от каменных стен, потревожив огоньки сгоревших наполовину свечей. Кузнец не сразу заметил стоящего у входа в кузню рыцаря. Новоприбывший замер, наблюдая за раскаленным металлом на наковальне. Он никогда прежде не видел металл, переливающийся тусклыми матовыми каплями синего и зеленого в сочетании с желтым цветов. Кузнец выпрямился, опустил начавший тускнеть меч с бадью с водой, отчего та мгновенно вскипела и зашипела.

– А-а, еще один! – непривычно веселый голос звучал от рослого, похожего на великана человека в кожаном фартуке поверх грязной рубахи.

– Сколько вас было, сколько еще будет, да все бестолку. Кто-то приходит в легких кожаных доспехах и гибнет от удара мечом нежити, а она здесь очень быстра для гнили. Кто-то, – он достал меч из бадьи и направил его на рыцаря, – надевает железки и думает, что они его спасут. Хех, – кузнец качнул головой и положил остывший меч на стол с инструментами. Металл покрылся едва заметными черными прожилками.

– Твои доспехи спасут тебя от вил крестьян да когтей собак. А для остальных они что бумага. Оружие врагов посерьезнее остро, а бьют они очень сильно. Но это еще не самая большая беда для тех, кто прибывает на остров. От удара можно увернуться, а что делать, если твое оружие для них что палка, сорванная малым с ближайшего дерева? Вот – вот. Эти безумцы сильно удивляются, когда острие их копья скользит по броне нежити, а мечи тупятся и приходят в негодность после первого удара.

Меч на столе хрустнул и рассыпался на отдельные куски. Кузнец замолчал, повернув голову в его сторону и тяжело выдохнул. Он стянул перчатки с рук и кинул их рядом с осколками.

– Мало. Очень мало. Я десятки лет пытаюсь его покорить, но этот металл… Он не желает сочетаться ни с чем, сжирает сталь, разрушает железо. Един лишь в своей стихии, лишь с самим собой. Смотри! – кузнец с восхищением поднял кусок от меча и приподнял его над головой, – олицетворение самой Чумы. Из него сделан меч Стража. Метровый, завитый по лезвию, податливый для любой магии и острый, как коса самой смерти меч, что способен закрыть врата и закончить бедствие.

Кузнец замолчал и нахмурился. Его взгляд не отрывался от куска металла, меняясь с восхищенного на сожалеющий, а затем на ненавидящий.

– Ты не очень-то говорлив, – продолжил кузнец, отложив кусок в сторону. – Я могу помочь. Выковать для тебя оружие, разрубающее любую броню и щит, защищающий от самых страшных ударов. Принеси посох статуи ангела с кладбища у Молчаливой Горы.

Волчий Холм.

Дорога, выходящая из храма с левого крыла, вела в небольшой пролесок. Стволы деревьев, некогда красивых и изящных, стояли по бокам дороги как столпы. Их сухие ветки под действием небольшого ветра скрежетали, а мертвые, иссохшие, но все такие же ровные и красивые стволы скрипели. Рыцарь опустил забрало у шлема. Он знал, что опасность повсюду.

Через некоторое время деревья расступились, открывая вид на уходящее до самого горизонта поле. Когда-то на нем росли пшеница и рожь, но сейчас это мертвая земля, не дающая более жизни ничему, кроме копошащихся в комьях ворон. Одна из них подняла голову на рыцаря, когда он вплотную подошел к ним. Ее белый глаз без зрачка вперился в фигуру, она замерла. Рыцарь потянулся к эфесу, не зная, чего ожидать, но птица, расправив покорёженные крылья, взлетела и умчалась прочь, роняя черные перья.

Впереди замаячил дом. Деревянная постройка с пристроем для животных и сараем в отдалении. Пробитая чем-то тяжелым крыша обрушилась внутрь, почти сгнившие стены грозили превратить дом в груду бесполезного хлама. Рыцарь остановился напротив. Фермы в его королевстве были сосредоточением самой жизни – гомон животных из пристроя, лай собаки и шелест полных колосьев пшеницы. Здесь же витала тишина, изредка нарушаемая ветром, доносящим мерзкие до рвотных позывов запахи смерти, разложения и затхлости. Рыцарь повернул голову, смотря на уходящую за горизонт дорогу, ведущую в густой лес. Он прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Атмосфера на этом острове ложилась на плечи тяжелым камнем.

Ветер рванул торчащие из крыши доски. Они натужно заскрипели и, медленно скатываясь, с грохотом обрушились внутри. Дверь, висящая на одной петле, резко открылась и упала на землю. Изнутри дома послышался протяжный стон. Рыцарь схватился за эфес и быстро вытянул меч из ножен. К стону присоединилось тяжелое дыхание и шаги. Из темноты дома вырвалась высокая фигура с вилами и широкими шагами направилась к рыцарю. Он успел разглядеть иссохшую черепушку с отвисшей челюстью, тощие руки, уверенно держащие вилы и длинные, худые ноги, каждый шаг которых был едва ли не полутораметровым. Рыцарь отпрыгнул в сторону, вилы вонзились в землю. Из горла нежити вырвался глубокий, молящий стон, переходящий в гневный клекот. Меч ударил по руке, перерубив локоть. Это не остановило нежить. Он схватил вилы оставшейся рукой и с невероятной силой направил их в рыцаря. Зубья заскрежетали по броне, оставив четыре большие царапины и откинув рыцаря на землю. Боль ударила по вискам и ребрам, рыцарь едва успел увернуться от добивающего удара вилами. Они снова вонзились в землю, на этот раз почти полностью в ней увязнув. Из неоткуда возникла коса. Широкое, но тупое лезвие прошло рядом с шеей успевшего вскочить на ноги рыцаря. Держащее косу тело было невысокого роста, лохмотья едва прикрывали тощую женскую фигуру. Новый взмах косы ударился о меч. Успев схватить деревянную рукоятку, рыцарь с силой дернул косу на себя. Тощие кисти нежити не удержались на месте и вырвались вместе с оружием, опрокинув тело на землю. Вилы снова заскрежетали по доспехам, ударив в спину. Рыцарь упал на руки. Женское тело перед ним подняло голову. Бессмысленный взгляд белесых глаз проскользнул по глазам рыцаря, из обезображенного рта вырвался отчаянный крик. Вид не испугал рыцаря, но заставил сердце сжаться в неведомом ранее чувстве жалости к противнику. Он не сражался ранее с теми, кто и готов бы умереть, да не может.

Следующее мгновение рыцарь перевернулся на спину, коса в его руках сделала широкий взмах и ударила по шее нежити с вилами, не отрубив, а вырвав голову из шеи. Вилы рухнули на землю вместе с обездвиженным телом. Последним ударом меча закончилась и короткая жизнь женского тела.

Солнце поднялось в зените. Его лучи пробивались сквозь одеяло серых облаков и рассеивались в легком тумане, стоящем почти на всем острове. Облокотившись об забор, сидящий на земле около фермы рыцарь поднялся, поправил ножны и подтянул ремни на доспехах. Цель еще не достигнута.

Уходящая в густой лес дорога сузилась до тропы. Корни деревьев, как щупальца чудовищ, торчали из-под земли и волнами вились под ноги забредшим в их дом путникам. Рыцарь и сам едва не споткнулся, зацепившись ногой о торчащий корень, но сумел удержаться на ногах. Тропа привела его к пересохшей речушке, через которую был построен узкий мост, а за мостом, на пригорке, среди деревьев виднелся небольшой домик лесничего. Как только нога рыцаря вступила на мост, в перила со свистом воткнулась стрела. Он отпрыгнул в сторону от неожиданности и, одолев мост в несколько широких шагов, спрятался за ствол дерева, в который тут же воткнулась следующая стрела. Путь до домика он преодолевал от дерева к дереву, а стрелок, сидящий внутри, не унимался. Одна из стрел проскочила совсем рядом с голенью, порвав ткань одежды и поцарапав кожу, другие с силой ударялись о доспехи и оставляя в них ямки, отлетали в сторону или ломались. До домика оставалось немного. Передохнув, рыцарь собрался с силами и рванул к нему, пригнувшись как можно ниже к земле. Последняя стрела просвистела рядом с ухом и воткнулась в землю. Доставая на ходу меч, рыцарь с размаху выбил дверь домика и рубанул по нежити с луком. Сухой череп без глаз глухо ударился о половицы и укатился под стол. Рука нежити, сверкнув медным кольцом, соскользнула с тетивы простого охотничьего лука, тело обмякло и повалилось на пол. Рыцарь опустился на колено и взял кисть в руку. Магия медного кольца теплом разливалась по сухим пальцам и ощущалась даже через перчатки. Он никогда не мародерствовал, но сейчас кольцо манило его и могло помочь в дальнейшем пути, если бы рыцарь знал его предназначение. Он снял его с руки нежити и убрал в кошель на поясе.

Поляна, пышущая жизнью – это то, чего никак не ожидал увидеть здесь рыцарь. Волчий Холм находился сразу за охотничьим домиком, а ниже него цвел цветосон. Маленькие белые цветы рассыпались по всей поляне, терялись в зелени травы и склоняли головы под ласковым, теплым ветром. Склонившись на одно колено перед цветком, он не решался тронуть хрупкое создание. Семь белых лепестков с желтым пестиком внутри источали едва уловимый сладкий аромат. Пальцы в перчатке коснулись тонкого стебля, рыцарь помедлил еще немного и сорвал цветок. Сердце неприятно отяжелело.

В чаще захрустели крупные ветки. Рыцарь насторожился, пытаясь всмотреться в источник шума. Среди деревьев мелькнула тень. До ужаса знакомая рыцарю тень. Он опустил забрало шлема и попятился назад, пытаясь скрыться из виду за стволом дерева. Напрасно. Среди веток показалась вытянутая морда, ее нос с огромным шрамом зашевелился, а затем выглянула и вся голова. Медведь, вышедший из чащи, заметил чужака. Глаза зверя налились кровью, на поляну в один миг выпрыгнула тяжелая туша с коричневой с проплешинами шерстью. Рыцарь рванул в сторону домика, туша кинулась за ним. Он едва успел закрыть дверь на засов и прислониться к ней спиной, как в нее ударила тяжелая лапа, чуть не сбив рыцаря с ног. Снаружи послышался утробный рык. Медведь с силой ударил по двери еще раз, но засов выдержал. Туша отошла от двери. Рыцарь схватил лук, натянул тетиву и выпустил стрелу через окно. Проткнув шкуру зверя, стрела вошла в тушу, но медведь даже не заметил ее. Зато заметил мельтешение в окне и кинулся к нему. Удар лапы выбил деревянную раму, морда просунулась внутрь и получила удар, который разрезал нос. Густая, липкая кровь брызнула на рыцаря, медведь взревел и отошел. Следующая стрела вонзилась в шею возле уха зверя, но вреда ему не нанесла. Медведь обошел домик со всех сторон, вернулся к двери и ударил ее еще раз. Засов треснул по середине, петли повылетали. Рыцарь выбил окно напротив двери и когда медведь выломал дверь, выпрыгнул наружу. Жаждущий крови зверь рванул за ним внутрь домика, но в окно пролезла лишь морда. На этот раз удар пришелся по белесому глазу. Медведь отпрыгнул от боли, жалобно вскрикнул и попятился. Вскочив на стоящие возле дома бочки, рыцарь ухватился за крышу и залез наверх. Вышедший из домика зверь, завидев рыцаря, огласил рыком всю округу и попытался забраться. Лапы, вооруженные огромными когтями, скреблись по стене, но не доставали до крыши.

Осталось три стрелы. Оторвав рукав, рыцарь перевязал наконечники тканью, достал из кошеля кремень и маленький пузырек с желтой, прозрачной жидкостью. Пока медведь бесновался снизу, рыцарь намочил обернутые тканью наконечники и поджег их. Первая стрела подожгла шкуру зверя. Он страшно заревел и принялся кататься по земле. Вторая стрела вонзилась в голову, третья – в заднюю лапу. Вскоре полностью объятый пламенем медведь обезумел окончательно. Уже не ощущая боли, невзирая на отвалившиеся куски шкуры и лопнувшие от жара глаза, он с разбегу ударялся о стены, сотрясая дом и сидевшего на крыше рыцаря. Огонь перекинулся на дом. Сначала загорелась внутренняя утварь, а затем пламя перешло на стены. Едкий дым заволок все вокруг. Перед рыцарем встала проблема – умереть, задохнувшись в дыму или же сразиться со зверем. Он выбрал второе. Выкинув лук и вытащив меч, он спрыгнул на землю и отошел подальше от пожара. Из огня дома показалась горелая туша. Куски обожжённого мяса свисали с костей, череп оголился, обнажив желтые, огромные клыки. Рыцарь выдохнул. Медведь ринулся вперед. Удар огромной лапы промахнулся, возле лица лязгнули зубы. Острие меча ударило по лапе, выбив несколько косточек и перерубив сухожилия. Зверь с невероятной скоростью отпрыгнул, лапа повисла, а затем ударил другой. Когти прошлись по нарукавнику, вырвав его с руки, мечу, выбив из равновесия и вскрыли нагрудник, чудом не задев живого тела. Отлетев от мощного удара в сторону, рыцарь ударился о дерево и упал. Острая боль вонзилась лезвием в левую руку, наполнив кулак кровью. Уставший, обугленный зверь набирался сил для следующего удара, пока рыцарь поднимался на ноги, прижав руку к груди. Он крепко стиснул рукоять меча, готовый закончить свой путь здесь, но глубоко внутри сожалеющий об этом. Медведь кинулся на рыцаря. Туша пролетела совсем рядом, острие меча с утроенной силой отчаявшегося человека ударило по оголившимся шейным позвонкам зверя. Тело, от которого остались лишь висящие, обугленные мышцы, да оголенные кости рухнуло на землю.

Кладбище.

– Бланш, ах, мой Бланш…

Тихий голос жрицы звенящей монетой расходился по основной зале храма. Вода из кувшина тонкой струйкой касалась корней большого дерева, с которого опадали розовые листья и впитывалась в землю. Жрица опустошила кувшин и подняла голову вверх – туда, где ветви дерева сквозь круглое отверстие в крыше тянулись к затянутому серым небом солнцу.

– Словно ветви. – послышался ее шепот. Рука девушки прижалась к груди. Она замерла на мгновение, а затем обернулась. У входа в залу стоял рыцарь. Он облокотился плечом о мраморную колонну, придерживая левую руку.

– Столь отважен. Их жизни спасут и твою.

Рыцарь протянул кошель. Сквозь вуаль проскользнула мягкая улыбка.

– Следуй за мной.

Они обошли дерево и вышли к узкому коридору, ведущему в восточный сад. Небольшая территория, огражденная высокой каменной стеной с вьющимся по ней плющом, была ярким пятном на фоне серых камней храма. В середине стояла чаша, вырезанная из цельного куска камня, украшенная причудливой резьбой, покрывшейся тенетой времени. Жрица приблизилась к чаше, поставила рядом кувшин. Рыцарь с осторожность ступил на мягкую, устеленную ковром зелени землю.

– Чистая, словно душа младенца. Холодная, как тающий лед. – тонкая рука протянулась к рыцарю раскрытой ладонью. Худые, длинные пальцы, обрамленные черным кружевом перчатки, казались едва живыми. В ладонь лег кошель. Жрица притянула его к себе и благоговейно выдохнула. Маленькие, белые цветы, сорванные на Волчьем Холме, словно снежинки, полетели в кувшин. Касаясь воды из чаши внутри, они отдавали свою красоту и жизнь, дабы спасти других.

Стук молота о наковальню прервался. Кузнец остановился и поднял голову, опустив руку с молотом. Его грудь расширилась от удручающего вздоха, а глаза сузились. На стол лег нарукавник с рваными ремнями и покорёженный нагрудник.

– Да, я могу их починить. Странно, что ты выжил. Хотя, как я вижу, тебе крепко досталось. – мужчина кивнул на мокрую от крови грязную тряпку, которой рыцарь перевязал руку.

– И сколько же ты еще пройдешь? Может, и сумеешь преодолеть Перевал, но дальше твоей судьбой станет смерть без смерти, жизнь без жизни. Неси металл, и может, сможешь умереть у ног Стража. Ты удивлен? Жрица тебе еще не говорила? Ах, она обычно говорит всем, кто приходит. Ну, иди к ней, а я пока починю твои доспехи.

Девушка сидела на скамье возле стены в основной зале. Ее руки были испачканы кровью, а рядом стоял кувшин. Опущенная вниз голова и поникшие плечи делали ее похожей на тень. Рыцарь присел рядом. Жрица подняла голову, в голубых, бездонных глазах появилась улыбка.

– Цветосон помог. Будет жить.

Ее руки потянулись к грязной кровавой тряпке. Тонкие пальцы быстро развязали узел и освободили рану. Торчащая кость, обагренная запекшейся кровью, разорвала рукав рубахи. Она коснулась кожи возле локтя и подняла взгляд на рыцаря. На лице сквозь вуаль читалась обеспокоенность.

– Горит. Тебе оставалось немного. Лишь взглянуть на рассветное солнце.

Прохладная вода коснулась раны, смывая кровь. Рыцарь застонал от боли, торчащая кость встала на место, а рана затянулась. Он выдохнул, когда девушка поставила кувшин на пол. В протянутой, испачканной кровью двоих руке лежал небольшой бурдюк.

– Залечит раны, если ты будешь далеко. Будь осторожен, храбрец. Твоей чистой душе предстоит войти в храм темнее этого. Пепельный Храм, где души других храбрецов ожидают тебя.

Солнце прятало лучи за горизонт. Рыцарь сел на пень возле дороги и снял шлем. Легкий ветерок коснулся щек прохладным поцелуем, но ударил в нос душным запахом гнилого дерева и сырости. Заброшенная дорога, ведущая на кладбище, вилась змеей вдоль небольшого пролеска, утопающего в вышедших водах небольшого болота.

Вокруг витала тишина. Настораживающая везде, но не на Алкебриане. Здесь тишина приносила мимолетный покой, и рыцарь наслаждался им. Он позволил себе прикрыть глаза, но через мгновение резко открыл их. Слишком ясно он видел воспоминания прошедших дней на острове. Водрузив шлем обратно, он поднялся и отправился дальше.

Покорёженные кованные ворота противно скрипели от каждого дуновения ветра. Огражденное невысоким каменным забором кладбище холодило душу страхом и сомнениями. Рыцарь потянул руку к воротам. Створка слишком легко поддалась, верхняя петля громко хрустнула и витиеватая металлическая конструкция, потеряв опору, накренилась, грозясь похоронить под собой рыцаря. Он едва успел отпрыгнуть в сторону, как двухметровая створка, оторвавшись и от нижней петли, с грохотом рухнула на землю. Вход на кладбище открыт.

Перешагнув порог, рыцарь огляделся. Тишина, ставшая ему лучшей подругой, витала и здесь. Могильные плиты, стоявшие ровными рядами, выглядели почти не тронутыми временем. Взгляд рыцаря сквозь забрало скользнул по ближайшей, успев заметить дату смерти. Лежащие рядом плиты датой смерти не отличались. Мертвые, лежащие здесь скончались почти в один год, тот самый, когда чума только набирала свою силу.

Подняв голову, рыцарь огляделся. Вдалеке стоял небольшой склеп, а могилы, стоящие вдоль ведущей к нему тропинки, были богато украшены – каменные плиты во весь рост, на которых лежали вырезанные статуи людей, различных зверей, узоров и цветов. Он прошел немного вперед, замирая на мгновение почти перед каждой могилой и всматриваясь в тонкие линии кажущегося воздушным мрамора, лепестки цветов, что раскрывались, словно живые. Статуи казались обращенными в камень живыми людьми. Внимание рыцаря привлекла статуя красивой девушки, стоящей в полный рост и стыдливо прикрывающей лицо тонкой мраморной вуалью. Ее талию обнимали костяшки пальцев руки стоящей рядом статуи скелета, его череп уткнулся в шею девушки носом, а за спиной у него было два больших крыла. Рыцарь остановился и замер, разглядывая статуи, как вдруг тишина оборвалась скрежетом. Сердце гулко ударилось о грудную клетку, ноги подкосились. Статуя скелета подняла голову и смотрела на рыцаря пустыми глазницами.

Он едва успел вытащить меч из ножен, как статуя, взмахнув каменными крыльями, со скрежетом спустилась с подмостка, на котором стояла и в одно мгновение оказалась возле рыцаря. Каменные костяшки потянулись к живому телу. От удара мечом сверкнули искры. Статуя отшатнулась, а затем с реакцией дикого зверя переместилась за спину рыцарю. Он сделал кувырок в сторону, увернувшись от удара крылом и спрятался за плитой. Каменный скрежет статуи вонзался в сердце острой иглой ужаса. На плиту обрушился удар, ломая ее и осыпая рыцаря камнями, некоторые из которых погнули шлем. Рыцарь выскочил из укрытия и с разбегу ударил плечом статую, откинув ту на землю и упав на нее сверху. Каменные кости холодными пальцами пробрались сквозь доспехи и схватили рыцаря за горло, приподняв над собой. Задыхаясь, он успел увидеть, что от удара о землю у статуи разрушились крылья и осталась всего одна рука, что держала его за горло и сжималась с каждой секундой, грозя не задушить, а сломать шею. Мощный удар эфесом меча в костяной череп пробил его насквозь, рука ослабла и отпустила горло. Рыцарь закашлялся и с трудом поднялся на четвереньки. Отдышавшись, он поднялся на ноги и осмотрел чудовище. Камень оказался покрывшейся чем-то твердым настоящей костью, а чудовище – человеком, подвергшимся уродству из-за настигшей его чумы.

Легкий ветер, проникший сквозь забрало, остудил горячий, покрытый испариной лоб. Рыцарь поправил шлем, огляделся. Похожих статуй не наблюдалось. Плечо неприятно ныло от удара, отдаваясь слабостью в костяшках пальцев. Рыцарь крепче сжал эфес меча и осторожно отправился дальше.

Пьедестал, на котором сидел покрытый коррозией медный ангел, представлял собой основание ограждения могилы. Широкие крылья, раскрывшись, покоились на длинном ограждении, уходящем по сторонам и огибающем полукругом место упокоения. Голова статуи, замерев, смотрела гордо и прямо, вытянутые руки плотно обхватывали основание некоего подобия палицы, стоящей у ног ангела. Рыцарь замер, осматривая статую и придумывая, как же достать металл из крепких рук ангела. Он сделал осторожный шаг вперед – под ногами зашуршала галька, покрывающая землю возле могилы. Еще шаг, и вот ангел уже на расстоянии вытянутой руки. Его размеры больше человеческих. Пальцы в кожаной перчатке коснулись палицы, холод металла проник сквозь кожу. В нагрудном кармане едва заметно загудело медное кольцо, добытое с лучника в лесу. Рыцарь резко положил руку на грудь и выпрямился. Это спасло ему жизнь.

Об ограждение разбилась пролетевшая рядом стрела. Рыцарь повернул голову и успел заметить движение черной туши, сидящей на большом, ветвистом дереве в паре десятков метров от ангела. Перекатившись спиной через ограждение, рыцарь спрятался. Следующая стрела пролетела в нескольких сантиметрах от поверхности ограждения. Перебравшись за ангела, рыцарь осторожно выглянул. Тень бесшумно спрыгнула с дерева, а затем короткими перебежками приблизилась ближе.

– Эй, ты! – громкий голос разорвал тишину мертвых. – Тебе нужен металл, я знаю! Но и мне он нужен! Кузнец обещал сделать мне сюрикэн и кинжал. Я дойду до Стража, уверяю, а дойдешь ли ты? Оставь эту дубину мне, сдайся!

Рыцарь приподнял голову в надежде разглядеть живого врага. Здесь он таких еще не встречал.

– Я обещаю тебе быструю и безболезненную смерть! – в голосе послышалась усмешка, а через пару секунд о крыло ангела ударилась и рассыпалась стрела. Наконечник снял часть коррозии, обнажив играющую на солнечных лучах медь. Рыцарь готов был уже вступить в схватку с врагом, как у правого уха послышался короткий выдох. Медь снова сверкнула на солнце, крылья непривычно мягко для металла собрались за спиной статуи. Ангел поднялся на ноги и с невероятной легкостью поднял палицу над собой. Огромные крылья мощным рывком подняли тяжелую статую в воздух и с грохотом обрушили на место, откуда вылетела коснувшаяся его стрела. Крик ужаса достиг ушей рыцаря. Он вжался в землю, продумывая план действий. Грохот камней заглушал короткие крики. Так продолжалось несколько минут, пока мощный взрыв не прервал какофонию звуков. Рыцарь выглянул из убежища. Тень оказалась довольно проворным противником – он то и дело выскальзывал из-под размашистых и точечных ударов палицей, кидая в ангела небольшие бомбы, взрывающиеся то огнем, то сыплющие искрами. Бой продолжался недолго. Один взрыв повредил ангелу ногу, второй сломал крыло. Несмотря на это, движения медного гиганта оставались быстрыми и смертоносными. Размашистый удар палицей попал в цель. Хруст ребер, короткий, полный боли вскрик. С тени слетела широкополая шляпа, а тело безжизненным мешком упало наземь.

Рыцарь вышел из укрытия. Ангел неуклюже развернулся в его сторону. Медное кольцо неприятно завибрировало. Не так быстро, волоча палицу, статуя пошла к нему.

Широкий замах дал время на уворот. Палица взрывом ударилась в землю. По медной руке ударил меч, оставляя крупный разрез, сквозь который виднелась тьма. Ангел повернул голову, поднял палицу и ударил точечно. Рыцарь отпрыгнул в сторону, но не успел увернуться от следующего удара в грудь. Он пролетел несколько метров, пока не ударился спиной в дерево. Нагрудник вмялся, удар проломил несколько ребер. Рыцарь едва мог сделать вдох, видя сквозь замутившееся сознание, как поломанный ангел своим телом закрывает солнечные лучи. Рука потянулась к поясу. К губам прикоснулась прохладная влага, мягкий, тянущий в сон аромат цветов перебил запах смерти и пепла. Глоток цветосна ударил набатом в голову. Ребра стянулись, кровотечение остановилось, а усталость ушла. Рыцарь вскочил на ноги, готовый продолжить бой.

Перекатываясь и отпрыгивая, он уворачивался от ударов, ожидая подходящего момента. И когда меч рыцаря ударил, то попал в разрез. Рука, держащая палицу, с грохотом упала. Ангел упал на колено и замер в замешательстве. Воспользовавшись этим, рыцарь нанес удар по шее, но существенного урона не нанес. Медный гигант же, схватив палицу другой рукой, с трудом поднялся. Безжизненные, не моргающие глаза уставились на рыцаря сверху вниз. Ангел резко занес палицу и ударил. Затем еще. И еще. Хруст костей отозвался резкой болью. Рыцарь резко выдохнул, ощущая, как нога наполняется кровью, жаром и перестает слушаться. Он успел откатиться в сторону, как палица ударилась о землю в районе его головы. Ангел снова упал на колено и оперся на палицу, опустив голову вниз. Рыцарь отполз в сторону и сделал глоток. Кости срослись. Он поднялся и облизнул губы. Через секунду ринулся на ангела, ударив по руке, держащей оружие. Замахнувшись, он ударил снова. Рука упала. Не удержавшись, поверженный гигант пал лицом в землю. Рыцарь устало выдохнул, схватил палицу и отошел подальше. Ангел взмахнул крылом, но это ничего не дало, он так и остался лежать на земле.

Резко навалилась усталость. Палица оказалась невероятно тяжелой, рыцарь с трудом закинул ее на плечо. Он сделал пару шагов и остановился. Тело той самой тени безжизненно лежало перед ним. Лицо закрывала черная, кожаная маска. Его всклоченные, пропитанные потом черные волосы покрывала повязка, а чуть подальше в пыли лежала широкополая шляпа.

Башня Одинокой Звезды.

Медное кольцо лежало в раскрытой ладони. Жрица дотронулась до кольца, едва заметно улыбнулась. Вуаль колыхнулась под легким выдохом, синие глаза заглянули в глаза рыцаря.

– Кольца связывают родственные души. Сын встретил отца.

Девушка отвернулась к источнику и наполнила кувшин чистой водой. Белые цветы пушистым снегом полетели внутрь. Она наполнила флягу рыцаря и протянула ему.

– Твой путь – дорога Скорби, храбрец. Дорога ведет к деревне, чье название утеряно, а за ней – Страж. Умри от его руки, рыцарь. Исполни свой долг.

Кузнец выпрямился и поднял меч. Лезвие сверкнуло темной магией, отражая синий цвет, переходящий в красный. Рука потянулась к эфесу, пальцы обхватили его. Взмах, лезвие бесшумно рассекло воздух. Кузнец рассмеялся.

– Это хороший меч, рыцарь. Он не раз спасет твою жизнь. Ты принес много металла, да и у меня немного завалялось от других странников. Мне хватило не только на меч, – грузный мужчина скинул тряпку со стола, обнажив небольшой щит.

– Не знаю, где ты потерял свой. Щит спасет от стрел, если ты успеешь им прикрыться.

Рыцарь кивнул и стянул ремни, посадив щит на предплечье. Меч вошел в ножны. Уже у порога его снова окликнул кузнец.

– Ты уж береги себя. Дойди до конца живым.

Дорога, ведущая к деревне, превратилась в тропу. Рыцарь шел по ней осторожно, вслушиваясь в каждый шелест. Пару раз на него нападали собаки, меч с легкостью разрубал их кожу и кости.

К полуночи из серого покрова облаков показалась луна. Она ненадолго осветила дорогу и спряталась обратно, словно не желая видеть этот мир таким. Вскоре послышался шум воды. Ускорив шаг, рыцарь направился к ней, как внезапно перед ним раскрылась черная пасть обрыва. Пятка заскользила по поросшему мхом камню, сорвалась с края и утянула за собой остальное тело, несмотря на то, что рыцарь попытался схватиться за торчащий камень. Послышался скрежет доспехов о камни, тело почти мгновенно обняла ледяными руками стекающая сверху вода. Поток схватил рыцаря за шиворот и кидая на камни, тянул за собой куда – то вниз.

Он очнулся только утром. Пробивающиеся солнечные лучи разогнали тьму ночи и открыли глаза рыцарю. По телу пробежалась судорога боли. Поднявшись, рыцарь огляделся. Поток вынес его к берегу озера, чья поверхность была покрыта белесой тенетой, под которой плавали рыбы с крупными белыми глазами. Вдали виднелась одинокая башня.

Стоящая на озере башня возвышалась на три этажа и заканчивалась треугольной крышей. Ведущий к ней тонкий мост упирался в высокие двери, украшенные потрепавшимися узорами из золота, серебра и жемчуга. Рыцарь толкнул двери и они, поддавшись, отворились.

Внутри было пусто. Покрытые паутиной стены с картинами, достигающими мраморного пола отдавали холодом одиночества. Рыцарь поднялся на второй этаж. Большая зала, богато украшенная бархатными, полуистлевшими портьерами и золотыми канделябрами, в центре которой стоял огромный, пустой стол. Над ним свисала хрустальная люстра. Ее грани, застывшие во времени, дрогнули. Сверху послышались тихие шаги. Рыцарь обнажил меч, закрылся щитом и поднялся наверх.

Третий этаж закрывали деревянные двери. Меч уперся в дерево и толкнул его. Дверь скрипнула, открывая вид на залитую светом из огромного окна комнату, в центре которой сидела фигура в платье. Она спокойно повернулась на скрип, показав прекрасное, но заплаканное лицо юной девы. Слезы застыли на коже огромными алмазами, а брови изогнулись в отчаянии.

– Ох, ты новый путник? – мелодичной трелью с нотками грусти отозвалась девушка и поднялась. На ее голове была большая корона, украшенная золотым солнцем с лучами, расходившимися во все стороны.

– Зайди, не бойся. Я не чудовище. – Белоснежные ручки подобрали полы черного с золотыми узорами пышного платья. Она сделала шаг в сторону.

– Я давно жду кого-нибудь. Мое сердце скорбит по брату, храбрый рыцарь. Помоги ему. Он стал Стражем, хранящим могилу нашей матери. Спаси его, прошу! Я покажу тебе верный путь.

В тонкой, белой руке показался огромный, ржавый ключ. Она протянула его рыцарю.

– Дорога Скорби обрушилась совсем недавно. Но есть и другой путь к деревне. Через город. С распространением чумы мой отец приказал закрыть ворота, но дал мне ключ. Я отдаю его тебе, странник! Как и свою надежду. Останови чуму, верни мне брата. Или убей его, дабы он не терзался оковами Пепла! – сверкнувшая на лице слеза скатилась и разбилась о пол тысячью осколков, а на ее место пришла другая.

Ржавый ключ неприятно заскрипел в замочной скважине. Железная дверь на окраине города выгнулась и резко, с громким звуком открылась. Рыцарь осторожно осмотрелся, прежде чем переступить границу, разделяющую город и окраины. На городской стене, шедшей полукругом вдоль разрушенных, заброшенных городских домов послышался шорох. Пару мелких камней осыпались сверху. Рыцарь успел вскинуть щит, как от него отскочили две стрелы. Он быстро выглянул. Два человекоподобных существа, одетых в легкую броню, натягивали тетиву луков. Одна стрела ударила в низ щита, другая почти задела ногу. Рыцарь спрятался за небольшим зданием из желтого кирпича. Сверху послышались шаги, сменившиеся тяжелым дыханием прямо над ухом. Сделав перекат, рыцарь перебежал за другое здание. Две стрелы последовали за ним, ударившись в кирпичи и каменную дорогу. Заметив поодаль стоящее здание с раскрытым, зияющим тьмой входом, он ринулся туда.

Свет потускнел. Покрытые штукатуркой стены облупились, в углах свисала паутина. Узкий коридор, ведущий вглубь дома, ответвлялся лестницей, ведущей на второй этаж. Рыцарь выдохнул, выглянул назад. Лучники, потеряв цель, застыли на месте.

Коридор вывел на кухню. Разбитое окно выглядывало на задний двор, где, неестественно изогнув тонкий ствол, стояло мертвое апельсиновое дерево. Выбив раму, рыцарь перелез. Соседний дом был богаче. Красная, выцветшая черепица местами отсутствовала, желтый кирпич стен украшали сколотые узоры. В саду стоял высохший фонтан, возле которого расположились мраморные львы. Рыцарь выбил дверь и вошел внутрь. В глаза бросились стены, увешанные многочисленными картинами, покрывшимися пылью. В золотой раме на рыцаря смотрела женщина, сложившая руки. Ее лицо выражало безмятежность и едва уловимую радость. Дальше в полный рост стоял мужчина с черными как смоль волосами и выразительными синими глазами. Рыцарь смахнул пыль с нижней части рамы. Имя и фамилия мужчины были стерты. Около входа в дом висела серебряная рама, возле которой рыцарь замер. В лице нарисованной девушки он заметил знакомые черты. Синие глаза, тонкий, выразительный нос и черные волосы. Он знал это лицо под вуалью. Под пылью осталось лишь имя в красивой, вычурной рамке. Мартиника.

Широкая лестница, ведущая вниз, охранялась двумя стражниками в легкой броне. Спрятавшись за стеной, рыцарь осмотрелся. Вытянутые до голеней тощие руки держали короткие мечи, кольчуги и пояса повисли на исхудалых, измученных телах. Железный шлем одного из стражников закрывал половину изъеденного чумой лица. Рыцарь подобрался как можно ближе и выскочил из укрытия. Меч с легкостью перерубил состоящую из сухожилий и позвонков шею. Голова в шлеме гулко ударилась о камни, выцветшие, белесые глаза безмолвно уставились на рыцаря. Второй стражник взмахнул мечом. Удар пришелся на щит. Рыцарь воткнул меч в тело, прорубив заржавевшую кольчугу. Нежить со скрипом выдохнула. Зияющая дыра в теле не обагрилась кровью. Стражник вытянул руку назад и ударил тычком. Лезвие меча скользнуло возле ребер рыцаря. Второй удар пришелся на голову. Разрубленное от виска до скулы лицо обнажило черные с прожилками мозги. Стражник пал на колени, а затем на бок. Проход был открыт.

Двери открыты нараспашку. Из тьмы, в которую они вели, веяло сыростью, гнилью и холодным сквозняком.Рыцарь спустился. Залитый водой на два пальца каменный тоннель вел вглубь. Он снял потухший факел со стены и зажег его. Огонь осветил мокрые стены и множество насекомых, разбегающихся от света в темные углы.

Тоннель разветвлялся. Одна ветка тянулась тонким коридором вперед, вторая широкой лестницей уходила вниз. Шагнув на лестницу, рыцарь выставил факел вперед и стал осторожно спускаться.

Ведущая вниз лестница закончилась коридором, в конце которого сиял свет. Подойдя ближе, рыцарь увидел девушку, сидящую на бочке под зажженным факелом. Одетая в желтое сюрко поверх кольчуги, она держалась за темное пятно на боку, а под ногами сверкал острым лезвием меч. Девушка резко повернула голову, направив испуганный взгляд на пришедшего рыцаря.

– Ах, ты собрат по несчастью, – прерывистый голос погрузился в земляные стены коридора. Она устало выдохнула, ее брови исказились в гримасе боли.

– Идешь к Стражу? Ты далеко забрался.

Рыцарь подошел ближе и протянул ей флягу. Дрожащая рука взяла ее. Губы жадно приникли к горлышку. Через пару глотков она остановилась.

– Цветосон, – рот расплылся в легкой улыбке. – Моя фляга закончилась еще в городе. Лучники прострелили мне ногу. А это, – она убрала руку от пятна крови, – я не смогла уйти от удара Паучихи, что живет несколькими этажами ниже. Ты не знал? – она нахмурилась.

– Обезумевшая от потери семьи женщина спустилась сюда. Страданиями и чумой ее тело претерпело чудовищные изменения. Нападает на все, что шевелится. Ест все, что видит. Огромная и быстрая, с цепкими, острыми лапами. Я отрубила две, а третья проткнула меня. Едва выбралась сюда, уже думала, что умру здесь и стану нежитью. От одной мысли бросает в дрожь.

– Знаешь, а ведь нам обоим нужно выйти на Торговый путь, ведущий в деревню. Вдвоем мы одолеем ее. Поможем друг другу, а потом разойдемся. Я не иду погибать у ног Стража. Ищу отца, что приплыл на Алкебриан еще в прошлом месяце. Молюсь богам, чтобы он был жив, и не стал нежитью.

– У всех, кто сюда прибывает, свои причины. Желание, которое исполнит король у каждого свое. Кто-то жаждет богатств, кто-то смывает позор. Мой отец прибыл спасти от разорения свой род. Семья, ходящая под гербом волка на грани. Мы погрязли в долгах.

Паучье логово.

В темноте послышался шелест множества лап о камни. В правой стороне высоко зажглись два глаза. Рыцарь выставил факел вперед и свет очертил огромную фигуру паука, переходящую в женское тело. Острые скулы напряглись, оскалили рот, показав зубы. Во взгляде промелькнул голод. Девушка в сюрко отпрыгнула в сторону, направив обнаженное лезвие меча на паучиху.

В щит с огромной силой ударили две острые лапы. Пав на колено от удара, рыцарь успел заметить черные, длинные, грязные волосы, закрывающие обнаженную женскую грудь и торчащие ребра. Противно завизжав, паучиха перенаправила ярость и голод на ударившую ее девушку. Желтое сюрко мелькнуло, показавшись из темноты на свет и уйдя во тьму снова. Интенсивность ударов монстра поражала. Мощные лапы били каждую секунду, намереваясь проткнуть врага насквозь. Перекатившись, рыцарь оказался позади жирного паучьего тела. Меч с легкостью перерубил заднюю конечность. Паучиха завизжала, споткнулась и завалилась на бок, перебирая оставшимися пятью. Встав, она резко развернулась. Четыре удара с минимальной разницей во времени ударили по щиту и земле, сбивая силой удара с ног и втаптывая в землю. Из темноты раздался боевой клич. Девушка в сюрко, оттолкнувшись от стены в прыжке, приземлилась на спину паучихе. Лезвие меча коснулось шеи обезумевшей женщины, но не успело совершить разрез – сильные руки, до этого свободные, схватили девушку за плечи и перебросили через голову монстра. Она упала на спину рядом с рыцарем и в то же мгновение откатилась, что спасло ей жизнь. На ее место, ломая камни, приземлилось три мощных, быстрых удара паучьих лап. Убрав щит, рыцарь взмахнул мечом. Огромная лапа, отпав от тела, приземлилась рядом. Женщина завизжала. Резкий прыжок в сторону скрыл ее во тьме.

Девушка поднялась на ноги, посмотрела на рыцаря. Его лицо было скрыто за забралом шлема. Он подобрал лежащий на полу факел и направил его в сторону, куда ушла паучиха. Свет озарил пустое помещение. Девушка и рыцарь выдохнули.

Потрескивающие ветки в костре сыпали искрами. К догорающим добавились еще несколько. Девушка в сюрко присела возле огня и протянула руки, предварительно сняв кожаные перчатки. На тонких пальцах с обломанными ногтями сверкнуло серебряное кольцо. Крупная накладка с искусно вырезанной в металле головой волка и затертыми, почерневшими символами на ободке.

– Ты помог мне. Когда я впервые оказалась в храме, жрица выразила мне свое сомнение. Она не сказала прямо, но я видела его в синих глазах. А потом, идя по пути отца, я встретила умирающего от ран путника. Помню широкополую шляпу, прикрывающую верхнюю половину лица. Нижнюю скрывала черная маска. Жрица в храме удивилась, когда я притащила его к ее ногам. Интересно, выжил ли он или стал нежитью?

Черное небо едва освещалось. Рыцарь снял шлем и задернул голову. Серая пелена, сквозь которую пыталась пробиться луна, скрыла звезды. Он закрыл глаза, вслушиваясь в окружающий мир, но слышал лишь успокаивающий треск костра. Путь без сна бил по сознанию, но сон в Алкебриане оказался страшнее реальности – кошмары преследовали рыцаря, стоило ему погрузиться в дремоту. Тепло и треск костра напомнили о доме. Там сейчас тоже ночь, теплые постели заправлены одеялами из верблюжьей шерсти и хлопковыми простынями. Сквозь отвратительные запахи гнили, сырости и смерти он внезапно ощутил тонкий аромат лаванды. Знакомый до боли запах заставил сердце сжаться в тоске.

Из дремоты вырвал голос попутчицы:

– Здесь опасно спать. Найдем укрытие и отдохнем, охраняя сон по очереди.

Рыцарь открыл глаза. Аромат лаванды растворился вместе с хлопковыми простынями. Кошмар не успел коснуться его сознания.

– Знаешь, слова жрицы разбили мне сердце. Когда она объяснила мне, что живым обратно никто не вернется, я задохнулась. Горло сжали безысходность и страх. Неужели для спасения нужно пожертвовать собой? Почему нельзя победить Стража, не погибая от его рук? Ты знал, не так ли? А я нет. Отец скрыл от меня ужасную правду.

– Сколько душ героев Страж в себе держит? Кто сумел добраться до него, погибнуть от меча и, попав в саму душу Пепла, остаться там навсегда, не сумев побороть остальных? Они дошли до самого конца и стали его слугами, питая чуму своими силами. Больше смерти отца я боюсь, что он, дойдя до Стража, не справится с героями внутри его Пепельной души и останется там, внутри, служить ему. Ах, если бы я уговорила его остаться дома!

Солнечный свет пробился сквозь ночную тьму. Костер погас, дожрав последнюю ветвь. Рыцарь надел шлем, девушка поправила пояс.

Торговый путь, широкая дорога которого состояла из камня, поворачивал возле деревни и уходил на запад. Свернув с пути, рыцарь уперся в высокий кованый забор с острыми шпилями. Пройдя вдоль него, он обнаружил ворота, закрытые на замок с причудливыми узорами. Он взял его в руку, осмотрел со всех сторон. Скважина для ключа была неестественно большой.

Справа послышался шелест. Из кустов неожиданно вышел человек. Одетый в черный, длинный плащ, с повязкой на лице, доходившей до переносицы и горящими безумием глазами.

Гулкий голос из-под повязки проскрипел. Рыцарь не расслышал и сделал шаг вперед, как на него обрушился удар огромного двуручного меча. Лезвие заскользило по щиту и сползло на землю.

– Не позволю! – послышалось от неизвестного и последовал еще один удар. Перекатившись по земле, рыцарь спрятался за ствол дерева. Желтое сюрко замелькало сквозь мелкие кустарники, затем оттуда послышался голос:

– Оставь нас в покое! Мы не сделали тебе ничего плохого!

– Нельзя! Нельзя на кладбище! – за каждым словом шел удар меча о дерево. Последний впился в древесину настолько, что едва не достиг шеи рыцаря.

– Вы!

Незнакомец вынул меч. Рыцарь выскочил из укрытия и набросился на врага.

– Не!

Лезвие меча пролетело над головой, едва не сбив шлем. Щит ударил в грудь незнакомцу, послышался треск костей и сбивчивый стон боли. Упав на спину, он успел увернуться от меча рыцаря и вскочить на ноги.

– Дойдете!

Двуручный меч с легкостью пера взлетел в воздух и обрушился на рыцаря, ломая предплечье, ребра и сбивая с ног. Вмятый в руку измятый нарукавник обагрился кровью. Со стороны выскочила девушка. Ее меч пронесся возле лица незнакомца. Он увернулся, а затем ударил девушку в грудь ногой. Дыхание резко сбилось, она хватала воздух как рыба, выброшенная на берег.

– До!

Рыцарь стянул щит. Правая рука не шевелилась, от боли мутнело в глазах. Двуручный меч занесся над девушкой. Перехватив меч левой, рыцарь бросился в атаку. Острие вошло в тело, с легкостью прорубив средние доспехи, проткнуло насквозь ребра и вышло с другой стороны. Повязка на лице незнакомца намокла и потяжелела. Он перекатился в сторону, достал флягу и глотнул оттуда. Пробитое насквозь тело начало заживать. То же самое проделал и рыцарь. Девушка отползла в сторону.

– Стража! – выкрикнул незнакомец и ринулся в бой с новыми силами. Лезвия мечей скользили в танце противостояния, пока меч рыцаря не ударился о двуручный меч незнакомца. Сталь треснула и разлетелась осколками. Безумные глаза смотрели на свои руки, держащие теперь эфес меча без лезвия. Он страшно закричал, выкинул эфес и достал кинжал. Девушка первой бросилась на незнакомца. Ее меч резанул по ноге, оставив кровоточащую рану и успел отрубить пальцы на левой руке, когда кинжал противника скользнул по нежной коже, оставляя небольшую царапину, а его нога отправила ее в ствол ближайшего дерева. Истекая кровью, незнакомец стоял на ногах. Расширенные зрачки зеленых глаз сжигали взглядом стоящего напротив рыцаря. Рука противника заскользила в воздухе с быстротой крыльев птицы, тонкое лезвие проносилось совсем рядом, натыкаясь то на нагрудник, то на нарукавники, пока меч не вонзился в его грудь. Рука выронила кинжал, схватилась за торчащие из тела лезвие. С повязки по шее потекла тонкая багровая струйка.

– Глупец, – сипло прошептал незнакомец. Рыцарь вынул меч из тела и отошел. Павший на колени враг склонил голову, едва слышно шепча сквозь повязку:

– Только не до Бланша. Не до Бланша.

Сняв шлем, рыцарь подошел к девушке, сидящей у дерева и присел на одно колено. Отвязав флягу, он поднял взгляд и замер. Ее глаза застыли, чуть розоватые губы посинели. Сняв перчатку, он коснулся еще теплой щеки и верхней губы, но дыхания не почувствовал.

Наследие архитектора.

Вырезанный волк сверкнул в лучах огня свечей. Серебро контрастировало с коричневой перчаткой, на которой лежало. Рыцарь сжал ладонь. Нахмурил брови. Перед глазами предстала бледная рука, тонкие пальцы девушки и шрам от кинжала на запястье, от которого черными змеями по коже и венам разошелся яд.

– Замок, закрывающий путь. Не сломаешь, не вскроешь. Дело рук архитектора. Человек, ставший другом королю.

Жрица присела рядом с рыцарем, протянув наполненную флягу. Ее голубые глаза улыбались сквозь черную вуаль. Тонкий нос и черные как смоль волосы. Она так похожа на отца.

– Дом, причудливый, цвета огня и золота. Дом архитектора. Рядом большой колодец. Позади – площадь, носящая имя забытого героя. Там ключ.

Обратный путь в город был намного легче. Отдохнувший и выспавшийся в храме рыцарь с легкостью преодолел лучников и достиг центральной площади, служившей главным рынком городу. Истлевшие тканевые палатки сиротливо висели на перекладинах, прогнившие лотки обрушились. Пройдя через нескольких стражников, рыцарь добрался до большого колодца. Перед ним возвышался покрытый пылью дом, причудливо выкрашенный в оранжевый, с переливами в красный и золотой. Широкая мраморная лестница вела на большую крытую террасу, огражденную белыми балюстрадами.

Звон металла заставил рыцаря опустить забрало и достать меч из ножен. Подойдя ближе, он заметил две фигуры на лестнице. Увлеченные битвой друг с другом, они не заметили рыцаря. Меч одного летал вокруг врага с невероятной скоростью, копье второго било точно в цель, пробивая позолоченные доспехи и нанося урон. Прыгая и перекатываясь по лестнице, они перешли на террасу, а затем, схватившись в битве друг с другом, выбили большие, ведущие в дом двери.

Поднявшись по лестнице, рыцарь зашел за стену и осторожно выглянул. Два воина в почти одинаковых доспехах замерли в большой зале и смотрели на второй этаж. Они склонили головы в поклоне и в ту же секунду продолжили драку, скользя по глянцевой плитке и выбивая из мраморных колонн искры. Воин с мечом, повыше ростом, резко остановился и повернул голову в сторону рыцаря. Второй замер, а затем так же резко повернул голову. Выдохнув, рыцарь вышел из укрытия.

Воины бросились в атаку одновременно. Золотой меч скользнул возле шлема, наконечник золотого копья ударился в пол, когда рыцарь отпрыгнул. Второй удар копья пришелся в щит, с помощью которого удалось перенаправить силу удара в колонну. Мрамор откололся, кусок с грохотом упал на пол. Воин с мечом перекатился, увернувшись от удара рыцаря и поднялся. Копье ударило по ноге, скользнув по наголеннику и выбив рыцаря из равновесия. Упав на колено, он успел прикрыться щитом от второго удара копьеносца, а затем, ткнув мечом, пробил поножи и сломал кость. Сквозь дыру показалась желтая кожа, перебитые сухожилия и темного цвета мышцы. Нога неестественно вывернулась, копьеносец завалился на бок. Меченосец подскочил в одну секунду. Сверкнул золотой свет, лезвие с лязганьем пробило нагрудник и вонзилось в живую плоть. Рука с щитом безжизненно повисла, по предплечью потекла багровая кровь. Отбив второй удар взмахом меча, рыцарь спрятался за колонной и достал флягу. Воин с мечом медленно шел к рыцарю. Приблизившись, он совершил резкий перекат. Лезвие меча ударило о колонну. Рыцарь успел откатиться. Рука с щитом зажила. Выставив щит перед собой, он отходил назад. Выпад золотого меча заблокировался щитом, размашистый удар прошел мимо. Пришла очередь рыцаря. Меч с легкостью разрубил золотые доспехи и вскрыл грудную клетку. Изнутри показались желтые ребра, кусок иссохших легких и темных мышц. Зал накрыл запах праха и гнили. Воин остановился, сдернул нагрудник одной рукой. Металл с грохотом ударился о пол. Шаг, еще шаг. Медленно приближаясь, он загнал рыцаря к стене. Сверкнувший сбоку свет помог рыцарю вовремя поднять щит, как в него ударило копье. Соскользнув, наконечник ударился в стену. Копьеносец удержал равновесие. Золотой меч скользнул вверх и грозился обрушиться смертельным ударом. Рыцарь оттолкнулся от стены и бросился на врага. Удар плечом в живот согнул меченосца и опрокинул на землю вместе с рыцарем. Тот поднялся на колени и вонзил меч в голову. Шлем раскололся вместе с черепом, выдавив белесые глаза из глазниц. Обезображенный кривыми зубами рот исказила судорога. Позади послышался тяжелый, продолжительный, скрипучий выдох. В воздух взмыло золотое копье. Наконечник пронзил доспехи рыцаря насквозь, пробив живот. Острая, резкая боль почти лишила сознания. Он ощущал, как поднялся в воздух, а затем ударился спиной в колонну. Меч откинуло в сторону, щит неестественно выгнул руку. Через прорезь съехавшего шлема одним глазам он видел размытую золотую фигуру, медленно к нему приближающуюся. Пальцы с трудом добрались до пояса. Зубы вонзились в деревянную крышку, откупоривая флягу. Живительный глоток вихрем пронесся по телу, молниями разошелся по венам. Сердце ударило в ребра.

Копье скользнуло, разрезая воздух. За пару широких шагов рыцарь добрался до меча и встал в защитную стойку. Щит сдерживал удары один за одним, пока лезвие меча не перерубило древко и золотой наконечник не упал на пол. Меченосец замер, через секунду лезвие меча прошло сквозь его шею. Голова в золотом шлеме соскользнула с тела и пала рядом с наконечником.

Стоящие по сторонам две большие лестницы в конце залы вели наверх. Чудно вырезанные балясины смыкались наверху, ограждая небольшой балкон второго этажа, на котором стояло кресло из красного дерева. Его рассохшиеся ножки чуть подкосились, спинка с вырезанными и покрытыми позолотой на ней скрывалась под ветхой ткань с красным узором. На подлокотнике лежала кисть с золотым браслетами и кольцом, на широком касте которого красовался треугольник. Подойдя ближе, рыцарь разглядел скелет, одетый в широкую, ветхую одежду с золотыми и серебряными нитями. Взгляд пустой черепушки был направлен вниз, на залу, где только что происходила битва. Рука в перчатке коснулась большого ключа, висящего на груди скелета. Увесистый ключ со стертыми временем символами был сломан – пару зубцов, судя по рже, уже давно отсутствовали. Рыцарь опустил ключ обратно. Череп покачнулся и, сорвавшись с шейных позвонков, с глухим стуком упал на пол.

Ведущие внутрь комнаты двери с протяжным скрипом отворились. В нос ударили пыль, запах плесени и гнили. Среди лежавших на полу бумаг просматривались почти истертые чертежи зданий, ровные линии и их пересечения казались причудливыми узорами художника. На большом столе, заваленным чертежами, перьями, чернилами и неизвестными чертежными инструментами лежала книга. Рыцарь одним пальцем аккуратно открыл первую страницу. «О чуме, спасении и жизни» – гласил заголовок.

Солнечные лучи почти покинули окна дома, когда последняя страница книги закрылась. Под рыцарем скрипнул стул, когда он, откинувшись на спинку, зажмурил глаза и потер переносицу. Факты о чуме и событиях, происходящих на острове в самый ее разгар, жгли сердце, но также подсказали дальнейший путь, лежащий через сердце главного мага Алкебриана.

Рыцарь открыл глаза, поднял взгляд. В закатных лучах на стене справа сверкнул портрет. Золото одежд, покрывшихся пылью, с вышитыми треугольниками на груди двух молодых людей, держащих меч и копье и стоящих по сторонам от взрослого мужчины с кольцом, на касте которого был треугольник.

Сердце мага.

Жрица протянула рыцарю полную флягу. Тонкая кисть, кожа которой казалась белее снега под черной вуалью перчаток легла поверх другой. Вуаль на лице тронул короткий выдох. Повязав флягу на пояс, рыцарь повернул голову в сторону, смотря на опадающие розовые листья дерева храма и тянущиеся к сокрытым в небе солнечным лучам. Сердце сжала тоска и необратимость. Душа, как и эти ветки, стремилась вернуться домой.

Путь к Стародреву обходил город слева и устремлялся сквозь туманные леса и склонившиеся к путникам обрывы. Сквозь топкие болота, через грязь размытых прошедшим дождем дорог, одолев чудовищных животных, рыцарь добрался до огромных корней. Вырванное сильной бурей Стародрево лежало на земле, его раскидистые ветви разбросало по равнинам и горам, перекрыв ими почти всю северную часть острова. Обнаженные корни возвышались до самых небес, закрывая собой солнечный свет. Ствол, пустой изнутри, начал гнить и рассыпаться, открывая тайны издревле живущих внутри магов. Остановившись и задрав голову, рыцарь восхищался Стародревом и его размерами. Он едва видел упавшую за горизонт крону.

Внезапный скрежет металла заставил вздрогнуть и приготовиться к бою. Лезвие меча направилось в сторону шума. Из небольшого пролеска показалось желтое пятно. Оно двигалось, медленно волоча за собой большой щит и тяжелый, сверкающий меч. Тяжелые доспехи лязгнули и нежить остановилась. Голова в шлеме поднялась и уставилась на рыцаря.

С невероятной скоростью пятно разрослось до знакомого желтого сюрко, а на тяжелом щите оскалилась голова волка. Меч тяжело ударил, взорвав землю. Откатившийся рыцарь не знал, как подобраться к противнику, чьи доспехи не открывали ни единой лазейки. Щит воткнулся в землю, острие пронеслось в выпаде возле правых ребер, разрезав ремни. Нагрудник съехал. Резкий взмах и удар, еще удар, оставляющий в земле следы. Рыцарь едва успевал увернуться. Его меч ударился в щит и пробил его, но не достал до противника. Зато нежить достала до рыцаря. Лезвие острой горой обрушилось на правое плечо. Рука безжизненно повисла, эфес меча скатился с ослабленных пальцев. Упав на бок, рыцарь закрылся от следующего удара щитом. Звук сломанной кости оглушил его. Боль стучала в висках набатом. Желтое сюрко мелькнуло в стороне. Нежить отпрыгнула в сторону и остановилась. Рыцарь откинул в сторону щит с лопнувшими ремнями и поднялся. Ребра с правой стороны отчаянно гудели. Рука потянулась к заветной фляге.

Тяжелый щит поднялся. Со скоростью зверя метнулась в сторону нежить, и через мгновение меч проскользнул возле правой руки, вонзившись в землю. Отпрыгнув и не удержав равновесие, рыцарь завалился на бок. Ослабленная левая рука выронила флягу. Нежить медленно подошла ближе. Острие тяжелого меча грозило смертью здесь и сейчас.

Дыхание сперло. Боль вперемешку с вибрацией в правой стороне запутала мысли. Рыцарь повернул голову. В солнечных лучах, среди комьев земли и грязи мелькнула память. Волк, облаченный в серебре. Рука в красной от крови кожаной перчатке коснулась выпавшего из пояса кольца. Охваченные страхом и отчаянием глаза видели сквозь прорезь приближающуюся смерть в желтом сюрко. На мгновение взгляд прояснился, боль отошла на второй план. Рыцарь облизнул пересохшие губы, ощущая собственную кровь, схватил кольцо и с силой бросил его в сторону. Мелькнуло в дневном свете серебро, звонко ударившись о камень и, словно само, перепрыгнув через ограду старого колодца, ускользнуло вглубь. Нежить замерла. Тяжелый шлем, сверкающий на солнце хорошей сталью, проследил за кольцом и через мгновение бросился за ним. Гул доспехов, бившихся о стены старого колодца, почти утих, когда рыцарь поднес к губам открытую флягу.

Под ногами заскрипело дерево. Вошедший через окно рыцарь огляделся. Огромный, пустой ствол Стародрева напоминал подземный тоннель. Сломанные, опрокинутые вещи мешались под ногами, перевернутые столы, шкафы перекрывали путь. Широкая, витиеватая лестница, ведущая на самую вершину дерева, извивалась змеей, чьи кости выломаны, а тело подверглось пыткам. В темных углах горели свечи, чье пламя, черное как смола, извивалось и тянулось вверх, распространяя едкий запах, режущий горло и глаза. Сквозь тишину небытия пробивался стон гуляющего ветра, скрип ржавых петель и едва слышимое дыхание. Внутри широкой комнаты скользнула тень. Нагнувшись, рыцарь проник внутрь через дверной проем. На стене лежала люстра с множеством разбросанных свечей, рядом лежал опрокинутый широкий стол. Тень ускользнула влево. Широкий проем дверей вел в длинный коридор. Свет зажжённого факела осветил темный путь. Заигравшие на свету тени скользнули по древесине. Лезвие меча выскользнуло из ножен. Слышимое всюду дыхание заставляло сердце биться чаще. Правая нога, ступив вперед, прогнула гнилые доски. Дерево треснуло и сломалось, утягивая рыцаря вниз.

Гнетущий мрак окружил рыцаря, когда тот открыл глаза. Пульсирующая боль отдавалась в затылке, ноющая захватила кисть и ногу. Нащупав факел, он зажег его. Вокруг засияла отблесками позолота, нанесенная на рисунки на стенах, мебели и полу. В правом углу комнаты возле огромных, запертых дверей сверкнул перевернутый золотой престол. Из тьмы левого угла послышалось дыхание, легкое, словно ветер. Острие меча мгновенно направилось в ту сторону, а затем и факел. Стоящая спиной перед рыцарем фигура развернулась. Ткань, принявшая очертания некогда живого тела, внутри оказалась пустой. Ее полы взметнулись, фигура скользнула в сторону, во тьму, а оттуда резко выскочила на рыцаря. Ткань обвилась вокруг горла, обхватила руки, раздвигая их в стороны. Пустой капюшон склонился перед лицом рыцаря, из него вырвался выдох, полный омерзительных запахов. Меч прошел сквозь ткань, разорвав ее. Не ослабившая хватку фигура нагнулась еще сильнее. Ее капюшон дотронулся шлема, по живой коже прошлись мелкие мурашки, лица коснулся холод смерти. На шлеме появился иней. Из последних усилий рыцарь воткнул горящий факел в бок фигуре. Ткань вспыхнула, озарив маревом всю комнату, оказавшуюся алтарем для венчания, фигура скользнула в сторону, отпустив рыцаря. Глотая воздух, он пал на колени, и опустил голову, когда последняя часть ткани исчезла в огне. Маленький кусочек синего бархата, лежащий возле левого колена, привлек внимание рыцаря, когда тот выпрямился. Сквозь прорезь шлема синий бархат раскрылся в руках, открыв сокровище внутри – два золотых венчальных кольца с выгравированными именами внутри – Мартиника и Бланш.

Тьма расступилась, впереди замаячил свет. Обнажив гниющую древесину, стертую позолоту, выцветшие картины на перевернутых стенах. Широкий дверной проем без дверей открывал вид на комнату главного мага Стародрева. Хаос, присущий острову в период чумы, поселился и здесь. Стена и потолок оказались продырявлены, сквозь них внутрь протекала влага, впитывающаяся в ткань, бумагу и разбухшую древесину.

Осторожно ступая и выставив горящий факел вперед, рыцарь шагнул внутрь. В свете потолочной дыры замелькали тонкие крылья, переметнувшиеся наверх. Из верхней дыры в стене показалось бледное лицо с сияющими белым светом маленькими глазами. За головой выплыло тело. За спиной мелькали две пары тонких, почти прозрачных крыльев. Бледное сухое тело, едва прикрытое одеждой, протянуло руки вперед и резко ринулось на рыцаря. Взмах меча разрезал почти пергаментную кожу, обнажив сухожилия чудовища. Оно дернулось вверх, не проронив ни звука, но потеряв кисть левой руки. Взгляд маленьких глаз сосредоточился на рыцаре. Сквозь одежды мелькнуло золотой коллар с округлой подвеской, внутри которой расположилось тонкими прожилками золотое дерево. Крылья резко взмахнули и унесли тело вверх.

Плотный туман разлился по кроне Стародрева. Толстые ветви, лишенные листвы, проглядывались едва ли на четыре локтя. Рыцарь выбросил факел. Упавший вниз огонь утонул в тумане почти сразу. Ветвь заскрипела под порывом ветра. Рядом прошелестели крылья. Выплывшая из тумана рука схватила за ногу, потянув вниз. Рыцарь пал на колено, пальцы левой руки схватились за торчащий рядом сук. Лезвие меча разрезало туман, рука соскользнула с щиколотки и исчезла.

Ветвь пошатнулась. Спереди выплыло тело чудовища. Рассеченные пальцы правой руки уродливо изгибались в разные стороны. Чудовище бросилось вперед. Тонкие бледные губы расплылись в оскале, разверзлись на половину лица, обнажив кривые ряды маленьких, острых зубов и черный язык. Зубы заскрежетали по металлу шлема, язык проник сквозь прорезь глаз. Тело чудовища придавило рыцаря к ветке спиной, рука с отрубленной кистью уперлась обнаженной костью в плечо, продавливая наплечник, раскорежанные пальцы выворачивали кисть левой руки. Язык уступил место зубам, пробившимся сквозь шлем и опасно торчащими возле глаз. Смрад раскрытой пасти выворачивал желудок. Меч вонзился в бок, пробивая ребра. Зубы сжали металл шлема, разорвав его. Острие воткнулось в щеку, располосовав ее до губы. Рыцарь сглотнул собственную кровь, но она вышла обратно, забив нос и глотку. Лезвие промелькнуло над рыцарем, пара левых крыльев резко опала. Чудовище резко отстранилось и попыталось обернуться. Меч воткнулся в живот, прорубая насквозь. Пергамент кожи разорвался, обнажив сухие мышцы и высохшие кишки. Чудовище отпрыгнуло в сторону и исчезло в тумане.

Фляга вернулась на пояс. Отхаркнув остатки крови, рыцарь ринулся следом. Ветвь сужалась, извиваясь змеей и ответвляясь в разные стороны. В тишине густого тумана слышны шаги. Чудовище, оставшись без крыльев, убегало. Крылья метнулись в сторону, вниз, спрыгнув на нижнюю ветку. Рыцарь последовал за ними. Бег ускорялся. Бледная тень в тумане скользила то вверх, то вниз, поворачивала вслед за ветками, пока не достигла края. Ноги перебирали мелкими шажками, подходя к тонкому краю ветки. Маленькие светящиеся глаза уставились на идущую из тумана фигуру в металле с тенью меча. Взмах разрезал шею, отделив туловище от головы. Тело обмякло и рухнуло вниз. Треск ломающихся костей о нижние ветки отдавался эхом по всей кроне павшего Стародрева.

Рыцарь опустился на колено и положил искорёженный шлем на сырую землю. Изодранная, тонкая бледная кожа резко контрастировала с черной землей у кроны. На коричневую перчатку легким прикосновением снега лег кусочек крыла. Они, будто лепестки причудливого цветка, усыпали все вокруг. Меч с хрустом воткнулся в изувеченное падением тело. Рука выломала пару ребер и коснулась серого, иссушенного сердца.

Страж Пепла.

Сердце взметнулось вверх. Пальцы в коричневой перчатке крепко обхватили его. Мерцающие синеватым оттенком ворота мягко и бесшумно отворились. Путь во дворец открыт. Пальцы сжались в кулак, серый пепел рассыпавшегося сердца подхватил ветер.

Выложенная серым камнем дорожка вела через широкий мост, по краям которого на высоких пьедесталах сидели зловещие статуи. Сквозь туман пробивался силуэт грандиозного полуразрушенного здания. Звенящая тишина едва заметно прерывалась редкими порывами ветра, колышущего погибшие, выложенные вдоль ведущей ко дворцу дороги цветы. Тонкие стебли склонились к земле под тяжестью наполненных гнилью голов. Из тумана выплыла широкая арка, ведущая во двор и разрушенный камень высоких белых стен с двумя башнями по бокам. На крышах башен в тумане мелькнули тени. Возле тяжелых, кованных ворот, лежащих на земле у арки, неподвижно стояли две высокие фигуры.

Стрела выскочила из тумана и вонзилась в щит. Вторая ударила по наколеннику, третья пролетела у шлема. Скрежет металла разрезал тишину. Две фигуры медленно подняли тяжелые мечи и одновременно двинулись навстречу рыцарю. Туман сгустился. Молочные вихри от стрел возникали совсем рядом, наконечники разбивались о щит и камень дорожки. Справа неожиданно возникла тень меча, резко опустившаяся на рыцаря. Лезвие ударилось о камень, рядом возникло второе. Два стражника показались из тумана. Тяжелые доспехи не были помехой быстроте движений, рыцарь едва успевал увернуться от ударов почти черных мечей. Один из стражей ушел в сторону, туман поглотил его. Стрела ударилась в доспехи второго. Из-под угловатого шлема в прорези, где видно лишь тьму, послышалось хриплое дыхание. Меч рыцаря ударил в грудь. Рука внезапно провалилась. Фигура стражника подошла ближе. В груди зияла круглая дыра. Черный металл тяжелой перчатки схватил рыцаря за кисть и приподнял вверх. Меч разрезал туман. Эхо удара о щит разнеслось по всей округе. Стражник качнулся в сторону от удара двух стрел, третья пролетела между ними. Удар ногами в шлем заставил нежить отпустить рыцаря. Черный меч второго стража ударил в спину, опрокинув рыцаря на колени. От удара концом меча справа треснули камни, уши рыцаря заложило от громкого звука. Он перекатился в сторону, встал на ноги. Две темные, высокие фигуры замахнулись мечами. Один удар принял щит, второй остановил выставленный меч. От второго шквала мечей рыцарь увернулся. Третий едва выстоял на ногах. В четвертый пропустил удар по шлему, от которого в глазах стало двоиться, пятый шквал заставил перекатиться по земле. Все это время возле них, разбиваясь о доспехи и камни пролетали стрелы. Взмах меча решил одну проблему – стражник, потеряв обе ноги, больше не передвигался. Оставшийся бил мечом быстро и сильно, пока черный металл не рассыпался от удара о меч рыцаря. Следом за осколками металла на камень дорожки пала голова в тяжелом черном шлеме.

Массивные двери со скрипом растворились. Пустующий, разрушающийся дворец впустил рыцаря внутрь, открыв перед ним широкую лестницу с белыми перилами и извивающимися балюстрадами, ведущую вверх. Украшенный посеревшей лепниной и облупившимися рисунками большой потолок округлой формы был напоминанием о былом величие дворца. Рыцарь поднялся по лестнице. Перед ним открылось четыре пути в разные стороны, широкие и узкие коридоры которых извивались и уходили в даль. Темный коридор слева холодным ужасом сжимал сердце, справа, с широкими, потускневшими окнами и вырезанными фигурами королей, стоящими у стены, уходил вглубь дворца. Рыцарь свернул направо.

Пробивающийся сквозь плотный туман солнечный свет падал на выложенную в шахматном порядке черную и белую плитку. Каждый шаг громовым эхом отражался во всем дворце. За окнами виднелся внутренний сад дворца. Уродливо изгибающийся, жесткий, коричневый плющ сожрал почти все цветы. Некогда зеленый лабиринт, в котором виднелись иссохшие фонтаны, торчал, словно шипами, тонкими сухими ветками в разные стороны. Прислушиваясь к тишине, рыцарь вышел в зал с большим, стеклянным потолком округлой формы. По мутному стеклу, извиваясь в красивые узоры проходили тонкие золотые и серебряные нити. В тон потолку были и стеклянные двери, выходящие во внутренний сад, у которых замерла высокая фигура. Свет хорошо освещал ее золотой череп с золотой короной на нем и плечи, из которых торчали высокие золотые шипы. Неподвижное тело неустанно наблюдало за погибшими растениями в саду. Рыцарь достал меч из ножен. За окном поднялся сильный ветер, он распахнул двери и внес в залу мертвые листья. Фигура резко обернулась. Горящие красные точки в глазницах уставились на рыцаря. Золотые кости правой крепко сжали скипетр. На кости пальца сверкнуло крупное золотое кольцо с кастом, в котором белым камнем замер цветок цветосна.

Скипетр взмыл вверх. Зал озарил яркий свет, пол под ногами нагрелся, по мраморным плитам начали проскальзывать тонкие, ярко оранжевые молнии. Скипетр опустился. Сапфир в вершине скипетра засиял и свет его ослеплял. Рыцарь прикрылся щитом. Сквозь сапоги чувствовался жар. Каждый шаг казался шагом по раскаленным углям, а свет камня начал пробиваться сквозь щит. Фигура короля раскрыла рот и оттуда полезли мерзкие запахи. Резкий выдох сбил рыцаря с ног и вынес за двери, ведущие в зал.

Глаза с трудом открылись. Сильный удар в стену спиной выбил из рук меч, сломал пару ребер и погнул шлем. Рука потянулась к фляге. Сквозь прорезь он рассмотрел комнату, куда его вынесло. Красные, потускневшие обои с золотыми узорами, на которых висели огромные картины. На одной была изображена красивая женщина в дорогих одеждах, с короной и младенцем на руках. На пальце руки, скрывающейся под одеялами ребенка сияло кольцо с кастом из белого камня с узором цветосна. Следующая картина изображала короля. Гордый взгляд голубых глаз проникал в самую душу.

Губы коснулись горлышка фляги, когда рука рыцаря замерла. Его взгляд вцепился в третью картину, на которой стоял молодой человек. На его пальце было то же кольцо, что и у остальных членов королевской семьи, голубые глаза очень похожи на отцовские. Но взгляд рыцаря зацепился за имя, преследующее его всю дорогу – Бланш.

Кольца звякнули о пол и подкатились к полам черного платья. Тонкая рука в перчатке коснулась золота, вуаль всколыхнулась от тяжелого вздоха. Пальцы мягко подняли оба кольца. Голубые глаза под вуалью наполнились слезами, брови изогнулись в глубокой печали.

– Ах, Бланш…

Меч мягко выскользнул из ножен. Из рваного куска шлема виднелись сжатые в злости губ, взгляд в прорези пылал яростью.

– Понять сложно, храбрый рыцарь. Сердце мое мертво.

Лезвие разрезало воздух. Руки, прижатые к груди, опустились, пальцы выпустили кольца. Тело упало на бок, голова в черной вуали откатилась к стене. Красная кровь заполнила прорези в камнях и заструилась к корням дерева. Рыцарь опустился на одно колено и взял голову. Вскоре тонкая дорожка капающей крови направлялась к выходу из храма.

Каменные стены застонали под гнетом поднявшегося ветра. Сухие стволы ломались пополам, вырвались с корнями, заваливая дороги и грозясь похоронить под собой любого неосторожного путника. Серое небо почернело, день превратился в ночь. Вдалеке послышался жуткий, нарастающий вой.

Дорога ко дворцу покрылась трещинами. Лучники на башнях замерли, провожая мертвым взглядом несущего голову жрицы рыцаря. Он поднялся по лестнице и свернул направо, в темный, извилистый коридор. Спустившись по витиеватой, узкой лестнице, он вышел к узкой тропе с растущими по краям цветосном, ведущей на отдаленное кладбище.

Настежь открытые черные ворота скрипели под сильным ветром. Среди рассыпанных маленьких белых цветков возносились в небо воткнутые в землю мечи. Двуручные, одноручные, богато украшенные и простые, острые и сломанные. Земля под ногами задрожала. Из-под земли, разрывая корни цветосна, появилась стоящая на коленях фигура. Черные доспехи тлели и вспыхивали пламенем. Длинная рука взмахом воткнула в землю горящий огнем витиеватый меч и от него земля покрылась сажей, цветки сгорели, а мечи поплавились. Фигура поднялась на ноги и оказалась выше рыцаря в два раза. Разорванный на голове шлем напоминал корону, чьи зубцы тлели зажженным углем. Рыцарь подошел ближе к Стражу и бросил под ноги голову жрицы. Страж замер. Витиеватый меч с грохотом рухнул на землю. Страж пал на колени и протянул к голове руку, не решаясь коснуться черной вуали. На пальце сверкнуло черное кольцо с почерневшим цветосном.

Рука в коричневой перчатке потянулась к черному, горящему эфесу лежащего на земле меча. Витиеватое лезвие разрезало воздух и с легкостью прошло сквозь черные доспехи. Земля сильно задрожала. Рыцарь пал на колени, не в силах устоять на ногах. Свист ветра перешел в нечеловеческий вой. Стон и крик тысячи человеческих голосов обрушились на кладбище. Рыцарь стянул шлем и закрыл уши руками, зажмурив глаза. Голоса стихли так же резко, как и начались. Открыв глаза, рыцарь увидел зубья короны, медленно угасающие на черной земле.

Усыпанная белыми цветами цветосна тропинка привела к осыпавшейся могиле. Лежащая внутри женщина с тонкой, изящной короной на голове казалась живой – бледное, не тронутое ни чумой, ни смертью лицо, розоватые щеки и губы. Взгляд скользнул на руки, заметив королевское кольцо. Через мгновение тело покрылось мелкими трещинами и рассыпалось в прах, оставив после себя только белые кости и золотые украшения.

Рыцарь тяжело выдохнул и сел на землю, когда последняя горсть земли покрыла могилу. Бушующий ветер стих, небо посветлело. Он сделал последний глоток из фляги, облизнул губы и поднял взгляд вверх – сквозь серую пелену пробился первый солнечный луч.