Обложка The silver blade and the rose | Серебряный клинок и роза

The silver blade and the rose | Серебряный клинок и роза

Arossa_Day

0% прочитано
Стандартный
Arossa_Day

The silver blade and the rose | Серебряный клинок и роза

12. Red lines | Красные линии

Утро встречает Роса неприятным ощущением во всем теле — за грудиной будто что-то воспалилось, отчего будоражащая боль застряла под кожей.

Приоткрыв глаза, альфа упирается взглядом в черную стену и вдруг осознает, что совершенно не помнит как вернулся в комнату и оказался в постели.

Но зато помнит что было до.

«Я правда это сделал. Хах… Должно было стать легче, типа, но будто хуже теперь» — ворчит про себя парень и с тихим рыком выдыхает сквозь зубы.

Внезапно, мягкая ладонь ложится на светлые волосы. От неожиданности парень дергается, бросает острый взгляд к нарушителю границ его комнаты, готовый огрызнуться, укусить, но резко смягчается — рядом сидит мама, улыбается глядя на сына.

— Это я, Волчонок, — говорит Люси с нежностью, легко проходится тонкими пальцами по светлой гриве непослушных волос.

Мать ярким пятном выделяется на фоне черной комнаты — синее шелковое платье-халат, несобранные золотые кудри, яркая помада. Явно готова к поездке по делам, но задержалась дома ради сына.

Аргерос прячет оскал, смотрит на нее растерянно, устало. Чувствует, как внутри тлеет ярость.

— Мам… мне так плохо, — выдыхает он в конце концов, отводя стыдливо взгляд, — со вчера колбасит этот… Хрень эта. Раньше так не было.

Он старается говорить негромко, не давать внутреннему зверю сейчас сорваться. Бесит беспомощность. Боль за грудиной, будто слишком резкий запах сирени и яблок от матери. Яркий свет сквозь непривычно распахнутые шторы бесит.

Хочется выть, кусаться и зарыться под одеяло, но рука матери словно удерживает от всего импульсивного, что можно совершить.

— Все в порядке, мой хороший. Ты повзрослел, теперь все немного иначе. Станет легче, — отвечает Люси, и осторожно убирает руку с волос парня. — Я принесла тебе лекарство, оно чуть облегчит течение гона, он не должен затянутся надолго.

Женщина тянется к прикроватному столику и берет в руки голубую полу-прозрачную баночку. Таблетки тихонько цокают внутри нее.

— Три таблетки в день, это прикрутит эмоции. Пара дней и все пройдет. Выпей сейчас, — она кивает на прикроватный столик, куда заведомо поставила прозрачный стакан полный прохладной воды.

Рос тяжело вздыхает, приподнимается на постели и берет стакан. Голова кружится при попытке сесть, но ему это удается, хоть протянутая на хрупкой ладони таблетка чуть двоится перед глазами. Тянуть смысла нет — горьковатое лекарство быстро запивается большими глотками воды. Пустой стакан небрежно отправляется на тумбочку, а сам парень падает на колени матери, прижимаясь щекой к скользкому шелку.

Люси тихонько смеется, кладет ладонь на волосы сына и нежно гладит. Она чувствует, что ему неловко и решает ничего не говорить, позволив Росу просто прижиматься лицом к ее коленям, будто он снова ее маленький мальчик.

Никогда и не переставал им быть.

Тяжесть медленно ускользает, рассасывается, позволяя альфе дышать. Злость все еще там, глубоко, но уже не такая колючая и яркая. На мгновения, ему становится хорошо и очень-очень спокойно.

Пятнадцать минут безмятежности и тишины внутри.

— Мне нужно ехать, милый. Поспи, и постарайся сегодня не пересекаться с отцом и сестрой. Лучше обойтись без лишних нервов, — тихо говорит женщина, и склонившись целует сына в лоб.

Он нехотя поднимается, стыдливо отводит взгляд. Не маленький ведь уже — большой, серьезный, — и все равно лежит у мамы на коленях. Узнал бы кто из Эдема — засмеял бы. И это стало бы последним действием в их жалкой жизни.

— Спасибо, мама, — выдыхает Рос, натягивает улыбку встречаясь взглядом с ярко-зелеными глазами.

— До вечера, Волчонок, — она поднимается с постели и медленно покидает комнату, напоследок еще раз глянув на сына.

Когда дверь за Люси закрывается, Аргерос снова валится на постель, зарывается лицом в подушку и тихонько рычит.

«Стыдно перед мамой за это все. Блять… Вроде в теле полегче, а на душе все так же херово».

Он поворачивается на другой бок — спиной к двери, — морщится от яркого света, бьющего из окна. Натягивает одеяло до самой макушки, ворочается еще пару минут прежде чем снова уснуть.

Поспать удается только до обеда. Сознание резко выныривает из царства сновидений — безумных, сумбурных и совсем непривычных.

Открыв глаза, парень переворачивается на спину, чувствуя, как нечто под сердцем снова нагнетается, но не так болезненно как прежде.

Жутко бесит.

«Это ведь из-за нее мне так хреново. С ней хорошо, без нее плохо. Идиотизм… Как это вообще работает?» — бурчит про себя Рос, медленно усаживаясь на постели. Потирает заспанное лицо ладонями, раздраженно фыркает и отбрасывает в сторону серое одеяло.

Тело ощущается неприятно, дискомфортно. Кажется, даже немного знобит. Поднявшись с кровати, парень направляется в ванну, чтоб ополоснуть лицо и привести себя в порядок, но толку с этого немного — внутри все так же странно и нехорошо.

Вернувшись в комнату, он бредет в сторону гардероба, практически осязая вату в голове вместо каких-либо складных мыслей. Он лениво осматривает темные полки, растерянно опускается на мягкий пуф, чувствуя себя будто не в своей тарелке.

«И что дальше? Что мне делать с этим всем? С ней… Она дома? Или снова на катке с этим… Аргх!»

Вспышка болезненной ярости вынуждает альфу вскочить с места — понимание собственных эмоций дается безумно тяжело. Внутри будто что-то рвется, бурлит, и весь этот дисбаланс только разгоняет тот гнев, что подсознательно копится с самого утра.

На нее, на себя, на всю дурацкую ситуацию. Он отметил ее ножом, и что дальше? Она не здесь, слишком далеко за пределами его комфорта.

Само осознание того, что рядом с ней ему становится хорошо, бесит вдвое сильнее.

На эмоции он импульсивно бродит по гардеробной — словно дикий зверь, запертый в клетке, — пока среди полок с одеждой и оружием не улавливает знакомый запах. Искорка карамели, уже едва ощутимая для любого другого, но для него ясная и четкая.

Альфа останавливается, вытягивает с полки одну из своих черных футболок. Прижимает к носу.

«Та которую она таскала. Из кладовки гаража» — проскальзывает воспоминание, и пальцы крепче вжимаются в ткань.

Аромат кажется живым, теплым и мягким. Он успокаивает внутренний хаос, заставляет замедлится и замереть, принимая карамель словно охлаждающий спрей на горящие раны.

Он снова сорвался бы к ней. Вырвал из чужих рук, увез бы туда, где можно остаться наедине, чтоб снова испытать это блаженное чувство — облегчение, сладкий трепет внутри. Терся бы о ее кожу, покрывал поцелуями, вылизывал, оставляя свой запах, а после…

Урчание само рвется из легких, но Рос быстро пресекает его вместе с откровенными мыслями, настойчиво лезущими в голову. Нервно кладет футболку на место, делает шаг назад и вновь осматривает стеллаж с одеждой.

— Нужно отвлечься… Свалить отсюда на сегодня, хотя бы. Если я ее увижу… Даже думать не хочу, — бормочет он себе под нос, и снова тянется к сложенной на полках одежде. К той самой футболке, которую наденет на сегодняшнюю вылазку.

План прост и банален — убраться в трущобы и взять там все, чего его тело и душа пожелают, прийти в себя и вернуться. Играть с ней в трезвую, иначе шаг за красную линию уже не будет осознанным выбором.

Вечер проходит почти идеально с точки зрения прежнего Роса — драки, выпивка, покатушки на разгоряченном стальном коне, однако внутри только копится напряжение.

От каждого бокала, каждого удара по чужой физиономии хочется только больше. Ярче, жестче, чтоб перебить эту сдавливающую боль за грудиной, резонирующую где-то под сердцем.

Таблетки с собой он, конечно, не взял. Сам справится, сам решит что делать.

— Не хватает. Ее, — глухо бурчит альфа, уткнувшись лицом в сложенные на руле ховербайка руки.

Перед ним красуются зеркальные фасады и неоновые огни борделя, в который по делу он давненько не заглядывал. Сейчас кажется, что это правда может помочь справится, как и раньше. С навязчивыми мыслями, возбуждением и хриплой злостью, забившейся глубоко внутри.

«Я не этого хочу. Но то что хочу, получить не могу, так что… Какой же бред».

Парень резко садится, слазит с ховербайка. Легкий аромат карамели из-под распахнутой кожаной куртки колет изнутри, наполняет тело тяжелым возбуждением. Скорее болезненным, чем хоть немного приятным.

И это стоит исправить.

Он направляется к яркому зданию, обыденно толкает тяжелую дверь и оказывается в знакомых интерьерах. Запахи борделя бьют по носу, смешиваются, слегка дезориентируют, но Рос не показывает своего замешательства — в его глазах горит огонек желания, а на губах играет голодная улыбка когда парень приближается к ресепшн.

— Привет, Мила, — здоровается он с брюнеткой, до этого мгновения спиной стоявшей к стойке.

Она оборачивается на знакомый голос и голубые глаза загораются радостью. Делает осторожный шаг из-за стойки — будто проверяет реакцию Роса, — затем еще один, а потом резко бросается ему на шею и обнимает без лишних слов.

Парень ловит ее, крепко прижимает к себе. Зарывается носом в черные кудри, тянет аромат приторных цветочных духов.

Неприятно.

«Что-то не то».

— Я так скучала! — с трепетом в голосе выдыхает девушка, сильнее прижимаясь к Аргеросу, словно и не собираясь теперь отпускать.

— Давай же позовем кого-то, пусть тебя подменит на эту ночь, — хрипло выдыхает альфа ей в шею и сам тянется к звонку на стойке.

За ресепшен открывается шторка, оттуда выходит белоперая анталийка икокетливо улыбается Росу. Тот взмахивает рукой с браслетом над терминалом, ловко отстраняет от себя Милу, но тут же подхватывает на плечо и несет на второй этаж.

Птичка с завидной ухмылкой смотрит вслед удаляющейся парочке, тихонько смеется и садится на место за стойкой.

В комнате Рос кладет девушку на кровать. Она тут же встает на колени и начинает спешно раздевать его, желая насладиться долгожданным гостем. Парень сам сбрасывает куртку, но руки Милы уже под футболкой — нагло скользят по его торсу, ласкают, а после и вовсе стягивают мешающий элемент одежды, оставляя клиента в одних штанах.

«Хана тебе, красотка. Так оттрахаю, что больничный возьмешь.» — рычит альфа про себя и нагло лезет рукой под платье девушки.

Прижимает к себе за упругую попку, целует ее в шею и плечи. Валит на кровать и стягивает влажные кружевные трусики. Мила убирает руки с обнаженного торса любимого клиента, нервно ищет руками замок на боку, чтобы сбросить мешающее платье и Рос помогает с этим — Золотистая ткань летит вслед за бельем на пол.

Альфа бесцеремонно срывает замок на лифчике, и через мгновение девушка остается под ним совершенно голая. Обхватывает его ногами, прижимает к себе и замыкает лодыжки за спиной.

Они всегда начинали с этой позы.

Аргерос обычно не торопился, и сейчас не планирует. Ему хочется перебить в сознании аромат карамели, не думать о той, кого уже назвал своей вопреки здравому смыслу. Уговорить себя, убедить, что так играть без согласия он с ней не будет.

Потому он играет с Милой. Дразнит ее, прижимает к кровати. Целует нежные губы, сжимает большую, мягкую грудь.

Скользит ладонью по гладкому животику вниз.

«Слишком гладко…»

Мысль цепляется, подергивает возбуждение, и короткий рык недовольства рвется изнутри. Он резко кладет ладонь между ног девушки, срывая протяжный, возбужденный стон удовольствия с ее нежных губ.

Пальцы медленно входят в упругую, мокрую щель, и Рос жадно вдыхает аромат Милы.

Что-то внутри резко осекается, но он продолжает.

Ускоряется.

Мысли плывут, ускользают к остаткам карамели на коже у горла. Это злит и возбуждает одновременно. Эта блядская мысль о том, что он хочет под собой омегу, а не простую человеческую шлюху.

Мила тем временем вздрагивает, сжимает его пальцы внутри. Она быстро доходит до грани — стонет, дрожит в ярком, желаемом оргазме.

«Без команды… Росса себе такого не позволяет. И никогда не позволит» — глухо рычит внутри

Внутри нечто срывается — резко и ярко, затмевает остатки здравого смысла.

Он бросается вперед и сильно, с рыком кусает Милу за шею, заставляя стон наслаждения перейти в крик боли.

Кровь проступает из ранок, сочится ему на язык.

«Соленая… Не ее карамель…»

Мила судорожно пытается оттолкнуть парня, дрожа от боли и отголосков былого удовольствия. Рос резко приходит в себя, как по щелчку — отпускает, отстраняется от девушки с непонимающим выражением лица, не до конца осознавая, что наделал.

Смотрит, как она хватается за шею, зажимая рану ладонью. Отползает к изголовью, глядит на него с испугом, обидой и непониманием.

— Рос… За что? — всхлипывает шокированная девушка.

Аргерос ничего не отвечает. Смотрит на нее в упор, и не может отвести обезумевший, звериный взгляд. Дышит рвано и тяжело. Неприятный металлический привкус горчит на губах, вызывая рвотный рефлекс, но парень давит его и постепенно приходит в себя.

Отмирает, расслабляется всем телом. Тянется ладонью, чтоб коснуться девушки.

— Мила…

Но она лишь вздрагивает и сильнее вжимается в изголовье постели.

В этот момент альфа понимает, что он не возбужден, ничуть. Не хочет ее, и не хотел с самого начала. От этого осознания внутри что-то рвется, словно последние цепи, сдерживающие обезумевшего зверя, наконец лопнули под его натиском.

— Извини, — сухо бросает он, вытирает кровь с губ и резко встает с кровати.

«Ты невкусная. Не такая, как она. Хочу крови Ароссы, ее запаха, ее плоти! Хочу! Это все должно стать моим! Оно уже мое! Мое блять!» — рычит внутренний голос, и альфа не отпирается, позволяет инстинкту взять верх.

— Постой!

Мила ловко оказывается у края постели, хватает парня за руку. Глаза на мокром месте, но страха в них больше нет. Рос останавливается и опускает взгляд на ее лицо.

«Такая милая. Красивая. И имя такое нежное… Но такая невкусная. А раньше то меня это не смущало, все нравилось»

— Погоди, пожалуйста, Рос! Останься, — она жмет его ладонь к своей щеке, трепетно и испуганно, размазывает по ней слезы и тушь. — Ты… Я… Я не хочу, чтобы ты уходил. Я прощу тебя за это, только не уходи, прошу. Я не хочу этого.

Альфа не понимает, откуда этот порыв эмоций, пытается забрать руку, но Мила сжимает ее крепче и хватается второй ладонью. Слезы вновь начинают течь из ее красивых глаз.

— Прости, но я хочу уйти, — глухо отзывается парень, вновь предпринимая попытку отнять руку. Голос звучит иначе — глубже, тяжелее чем прежде.

— Нет! Ты должен остаться!

— Чего?

Мила запинается, но говорит:

— Ты больше, чем просто постоянный клиент, Рос. Последние месяцы, что ты приходил, я спала только с тобой. И ты выбирал только меня. Неужели это только из-за того, что я лучшая шлюха в борделе?

Слезы текут потоками по ее лицу, прокладывая темные дорожки, вторят алой крови, тяжелыми каплями соскальзывающей к ключице.

Рос хмурится, стискивает зубы до скрипа. Снова хочет дернуться, но останавливает себя. Задумывается над ее словами, берет себя в руки.

Ему впервые за долгие годы стыдно перед кем-то, кроме мамы. Тяжело вздохнув, он становится коленом на постель как можно ближе к Миле, и смотрит в ее заплаканные голубые глаза. Свободная ладонь ложится на личико и мягко вытирает слезы. Отчего-то хочется быть с этой девушкой поласковее, чем следует, хотя внутри все бурлит и ломается.

— Ну чего ты плачешь, глупая?

Мила перестает всхлипывать и внимательно смотрит на Роса. Он отнимает у нее руку, воспользовавшись замешательством, и достает из кобуры черный нож, который вечно таскает с собой. Подносит лезвие к носу, жадно вдыхает аромат засохшей карамельной крови, и немного придя в себя начинает понимать…

«Да она в меня втрескалась по уши! Вот дура…».

— Со мной тебя не ждет ничего хорошего, — его голос звучит хрипло и низко, почти безразлично, — ты не знаешь, через что я прохожу каждый раз, когда нахожусь тут, и переживешь ли хоть день со мной.

Мила что-то хочет сказать, но Рос прижимает острие ножа плашмя к ее пухлым губам, вынуждая молчать.

— Если ты будешь со мной, придется терпеть все, что я с тобой сделаю. А я не хочу причинять тебе боль. Ты для нее не создана.

«Неправильная. Неподходящая. Бесполезная».

Мила хватается за лезвие дрожащими пальцами и с силой отводит от губ. Кровь медленно стекает с порезанной кожи, а из глаз непрерывно льются слезы.

— Рос, я могу ждать тебя дома… Я могу дать тебе то, что не даст ни одна другая девушка. Я тебя…

Парень резко подается вперед, целует ее в губы, прерывая на полуслове. Нежно, почти ласково, как целовал все прошлые визиты, но отстраняется слишком быстро.

Слишком резко.

— Я знаю, Мила, — говорит он, — но я тебя нет. Я никого не люблю, и это ты мне не дашь.

Он поднимается с колена и прячет нож сестры в кобуру.

«Испортила запах… Сучка. Ничего, обновлю. Сегодня же»

Рос надевает футболку, куртку и направляется к двери. Напоследок он оборачивается к всхлипывающей Миле, так и не сдвинувшейся с места:

— Ты хорошая девушка. Кому-то с тобой повезет, но не мне. Если захочешь выбраться из этого умирающего города, начать жизнь с нуля, получить работу, жилье и образование — что угодно. Если тебе будет нужно хоть что-то, только скажи, и я…

— Останься со мной! — в слезах перебивает она криком.

Рос на это лишь снисходительно улыбается.

— Все, кроме этого.

Он уходит, прикрыв за собой дверь. Спускается в холл, приближается к девушке на ресепшен и оставляет пачку наличных, выуженных из кармана куртки вместе с ключом, не обращая внимания на ошарашенную анталийку.

— Компенсация, — бросает он напоследок и спешно покидает здание.

Осознания собственных действий почти не осталось — лишь жажда, злость и тягучая, липкая тоска глубоко за сердцем.

«Нахуй это все. Она уже должна быть дома. Хочу проверить ее шрам. Пусть только попробует убрать его, оставлю такие что все узнают про пороки этого ебаного ангелочка!»

Он садится на байк, нервно натягивает шлем и трогается с места. Мчится на всех парах домой, уже не ощущая как остатки самоконтроля рассыпаются, обнажая желание, свинцом осевшее внутри деструктивным порывом.

И лучше бы ей ответить на него правильно.

День Ароссы прошел тяжело, но в этот раз не из-за внутреннего зверя — эта скотина наелась крови и страха по самое не балуйся.

Рана которую оставил Рос не особо хорошо заживала.

Все же обработав ее утром антисептиком и запечатав спреем-мембраной, девушка урвала пол дня отдыха перед вечерней тренировкой на катке. Пять часов активных движений телом растравляли рану под биополимером, и к возвращению домой тонкий слой был порван и чуть взмок от крови.

«Еще и грудь мешает. Какого…» — Росса хмурится, рассматривая в ростовом зеркале обнаженную себя.

Пополнение в объемах озадачивает омегу. Приносит больше дискомфорта, чем могло бы.

«Перебор с таблетками для набора веса, наверное. Нужно снова худеть. Чертов порочный круг» — вздыхает она, шлепая по полу в сторону ванной.

Хочется покоя, отдыха и расслабления для уставших тела и сознания. А еще смыть наконец зацепившийся за волосы аромат Инсара. Тонкий нюх играет злую шутку с ней, позволяя ощущать запахи с которыми соприкасалась в течение дня еще какое-то время. Особо ярко всегда лезет запах роз, вымоченных в коньяке.

Но сперва надо помыться и не навредить порезу под грудью. Он долго был под слоем полимера, и теперь нужно что-то иное. Приблизившись к аккуратной овальной ванне, Росса касается панели над ней, и принимается искать необходимый режим.

«Кажется, у меня был фильтр с изотоником и антибактериальными пептидами. Не вылечит, но и не покалечит».

Выбрав нужный режим, она выставляет температуру на 36 по Цельсию и включает воду. Усевшись на белоснежный бортик, принимается перебирать средства для ухода на полочке поблизости, выискивая то, которое подойдет для ее ситуации.

Все шампуни, крема и косметику пополняет мама, сама Росса не участвует в этом процессе и только пользуется той цветастой баночкой, что подворачивается под руку. Но теперь простым мылом не обойдешься.

«Хм… «Антисептическая буферная пена с лидокаином». Думаю, сойдет» — решает Росса, и добавляет в поток воды немного средства из синей, полупрозрачной бутылки.

Белые пузыри тут же начинают появляться на поверхности, собираться в пушистый слой белоснежной пены, которой можно будет без лишнего дискомфорта помыть себя.

«Ну вот. Немного полежу, и можно укладываться спать»

Аросса медленно ступает в воду, почти не ощущая ее на первых порах. Опускаясь в нее, она чувствует, как уходит пульсирующая боль в ранке и тело постепенно начинает расслабляться.

Возможно, даже излишне — к тому моменту как ванна автоматически остановила набор воды на уровне груди, Росса умудрилась уснуть, уложив голову на интегрированный в емкость подголовник.

Из сна ее выдергивает вибрация на запястье — коммуникатор подал сигнал, о поступившем в сообщении. Приоткрыв глаза, омега поднимает руку с браслетом чтоб посмотреть, кто ей пишет так поздно, но краем глаза выхватывает чужеродный силует, стоящий в шаге от ванны.

Она дергается в испуге, окончательно просыпается усевшись среди пены. Пару мгновений не может осознать, кто перед ней, но быстро узнает в наглом нарушителе спокойствия своего брата, наблюдающего за ней брата с хищным оскалом.

И сколько он тут стоит одному ему известно.

— Привет, мелкая, — он делает шаг, и оказывается у самого бортика ванны, — Скучала по мне? — его голос кажется глубже привычного, а запах в разы ярче. Навязчивее.

— Ч… что ты тут забыл?! — вопрошает девушка в замешательстве, резко прикрывая ладонями все самое интимное. Грудь уже так просто не прикрывается.

Рос на возмущения девушки не отвечает — тянется к воде и спокойно сдвигает пену, оголяя тело Ароссы. Яркий шрам под грудью отчетливо виден сквозь мутноватую воду.

— Не залечила, — довольно урчит альфа, заглядывая в глаза сестре. И ничего хорошего в его расширенных зрачках не отражается.

«Может я сплю? Точно сплю, просто сплю» — убеждает себя омега, вжимаясь в бортик ванно и прижимая руки к груди.

Замечает, куда направлен его взгляд.

— Тебе так не терпелось на шрам посмотреть? Он весь день болел, — с нотками возмущения и обиды говорит Росса, отворачивая пунцовое от стыда лицо.

На ее слова он лишь хмыкает, обнажая клыки в голодном оскале.

— Ты хорошая девочка. Оставайся ей и дальше.

Вынув руку из воды, Рос небрежно вытирает ее о большое белое полотенце, висящее на крючке у ванной. Без лишних раздумий он забрасывает его себе на плечо и вновь склоняется к Ароссе, опуская обе руки в холодную воду.

Он резко выхватывает ошарашенную девушку из ванной, берет на руки и крепко жмет к себе. Абсолютно мокрую, в пене, с прилипшими к спине волосами, он неспешно несет ее в комнату.

— Рос, что ты творишь?! — отчаянно спрашивает девушка, но сопротивляться физически не пытается. Знает — бесполезно.

Запах жженого кофе и вафель такой яркий и терпкий, что кажется, она может задохнуться, уткнувшись в его шею лицом.

Через мгновение, Аросса оказывается на постели. Следом в нее летит белое полотенце.

— Можешь прикрыться, если хочешь.

Тон его голоса и жадный взгляд неприятно врезаются внутри, оседают смесью колкого страха и непонимания. С ним что-то совсем не так, хуже чем даже вчера, и что делать она не представляет. Контролировать мысли становится сложно.

Черный нож выскальзывает из ножен с характерным шорохом, и непонимающий взгляд омеги впивается в лезвие.

Полотенце, — которое ей так щедро выдал брат, — довольно большое, и с успехом скрывает одновременно все интимные части. Она жмет его плашмя к своему телу, тяжело дыша от испуга и болючей тяжести внизу живота.

— Почему?.. — ее голос тихий, но жесткий.

Слезы сами текут по лицу, а дыхание ускоряется так, что кажется, она сама по себе может задохнуться.

Он же лишь наблюдает, медленно приближаясь к краю кровати.

Играет с ней.

Снова.

Раскрасневшаяся и пристыженная, она опускает взгляд на нож в руках брата, и волна иррационального желания неприятно растекается по дрожащему телу.

Она вжимается в изголовье постели спиной, поджав колени к груди. Снова смотрит на брата, как маленький загнанный кролик.

«Хоть бы это было сном».

Рос останавливается над самой постелью. Замирает, чувствует как ярость тонет в странном, холодном испуге, несвойственном моменту.

Как и ему целиком.

Чужая эмоция бьет наотмашь, позволяет протрезветь опьяненному жаждой сознанию.

Он смотрит на дрожащую сестру, опускает взгляд на нож в своей руке.

«Кажется… Она меня боится. Слишком боится. Я… переборщил, сильно. Нельзя так. Не хочу».

Альфа спешно прячет клинок в ножны и делает еще один шаг, к изголовью, у которого сжалась сестра. Зажмурилась, дрожит, как воробушек, ожидая своей незавидной участи, и это зрелище впервые отзывается неприятным комом в груди.

Рос кладет руку на мокрые волосы, гладит осторожно, неожиданно бережно. Эмоции переполняют его, выворачиваются наизнанку, и с лица пропадает оскал. Напускное спокойствие мягким теплом ложится внутри.

— Прости, что напугал тебя, сестричка. Слишком соскучился, — тихо говорит он, отчетливо ощущая, как внутри немеет вся ярость и боль, все желание получить ее здесь и сейчас.

Аросса замирает, едва дыша. Перемена ей не понятна. Она робко поднимает взгляд на брата, чувствуя как по коже под полотенцем тепло стекает кровь, усиливая запах карамели. Его слова серьезно выбивают из колеи.

— П…правда? — недоверчиво спрашивает омега. Голос дрожит, но она старается взять себя в руки, и его ладонь на мокрых волосах, внезапно, помогает.

Рос спокойно улыбается.

— Правда. Не бойся. Я просто… Опять переборщил. Я бы ничего не сделал, просто хотел тебя ближе.

Он продолжает нежно гладить сестричку по голове и осторожно садится рядом. Аромат карамели тушит потихоньку бурлящий внутри вулкан, и желание успокоить сестру становится сильнее всех предыдущих желаний.

«Не бойся, глупая, братик не обидит тебя. Тебе же нравится все, что я с тобой делаю.»

Аросса тихонько вздыхает, утирает слезы ладонью. Напряжение потихоньку отступает, ослабляя нервный ком внутри и немного расслабляет тело. Улыбка на его лице кажется искренней, а тягучий аромат кофе и вафель будто становится слаще, стараясь убедить омегу в безопасности и дать немного спокойствия.

— Х…хорошо… — она больше не пытается отпрянуть, но и ближе двинутся боится.

Рос не торопит сестру. Он гладит ее, наклоняет голову на бок, и сам не замечает как его улыбка становится мягче.

— Я только что из трущоб. Хотел там повеселиться, но без тебя как-то уже не то, — признает альфа, и его ладонь соскальзывает на личико, нежно гладит по щеке.

Аросса прикрывает глаза, ощущая как неприятный ком в легких сдувается, позволяя дышать глубже, а на губах вздрагивает робкая улыбка из-за его слов.

Ему правда без нее не весело? Или он врет, лишь бы она успокоилась?

Мозг настойчиво навязывает первый вариант, и улыбка чуть расширяется, стоит большой теплой ладони накрыть ее влажную щеку целиком.

Ей так хочется верить.

Издав короткое, робкое «мур» она осторожно жмется к его руке, словно маленький котенок. Все еще страшно, но уже не так.

Рос склоняется чуть ближе, глубже аромат сестры. Сладкий, тягучий, манящий. Хочется лизнуть эту карамельку, что так аппетитно пахнет.

Не задумываясь, он нежно берет свободную ладонь Ароссы и тянет к себе.

Наклоняется, глубоко вдыхает аромат карамели с запястья — трется лицом о тонкую кожу.

«Да… Как же этого не хватало. Еще…»

Он трется о ладонь и запястье, будто огромный кот, и ароматы жженого кофе с вафлями сплетаются со сладкой карамелью.

Омежка не сопротивляется — нервный страх в ее взгляде постепенно превращается в любопытство. Она чувствует прикосновение его мягких губ и колючей бороды к ладони, легонько вздрагивает от теплого укола внизу живота.

Внутри что-то щелкает, легко смахивает остатки страха, наполняет грудь странной, трепетной радостью.

«Он такой теплый… Нежный… Так пахнет! Хочу чтоб он касался меня еще!» — нежное мурчание рвется из груди, теплом вибрируя в легких. Рука что держит полотенце постепенно расслабляется, и оно начинает соскальзывать.

Рос глубоко вдыхает аромат карамели, наслаждается им каждое мгновение, чувствуя как сложный клубок из ярости, непонимания и желания развязывается внутри, обращаясь приятным наслаждением от близости.

«Моя сестренка… Такая сладкая, напуганная… такая милая».

Опьяненный ароматом, он целует тонкое запястье и медленно облизывает его.

«И правда, сладковато. Нет уж, ты только моя»

Рос убирает ладонь от лица девушки, но не отпускает ее руку. Сестра не вызывает раздражения, наоборот — к ней начинает тянуть все сильнее, и он не сопротивляется своим странным порывам.

Аросса трепетно дрожит от его прикосновений. Чувствует, как влажные дорожки от языка на запястье сладким теплом тянут внутри. Почти как если бы он облизывал порез, но его там нет. Только ее тонкая кожа и бьющиеся волнением венки под ней.

«Мхх… почему это так приятно?»

Она краснеет, смущенно улыбается и неосознанно подается вперед — ближе к нему, глубоко вдыхая дразнящую смесь вафель и кофе. Голова кружится, и начинает казаться что рациональные мысли из нее испаряются быстрее, чем стоило бы.

«Да… Как же сладко он пахнет. Как же хочется прикоснуться…»

Негромкий стон сам срывается с ее губ, в то время как дрожащая рука едва придерживает полотенце. Хочется отпустить, позволить ему соскользнуть и обнажить разгоряченное тело, но остатки стыда не позволяют такую вольность.

Рос придвигается почти вплотную, кладет руку сестры на свою щеку, и его аромат становится намного ярче.

«Как же хорошо… Моя…» — урчит альфа про себя, потираясь щекой о ладонь Ароссы и от удовольствия прикрывает глаза.

Росса в конце концов отпускает полотенце и тянется к брату — мурча, осторожно касается шеи, плечей и торса сквозь мокрую футболку. Его действия и запах наполняют ярким возбуждением, сопротивляться которому здравый рассудок не может, и ощутимо плюнул на это дело.

Ведь альфа ухаживает за ней! Позволил прикоснуться к себе, и ей будто вовсе не стыдно сидеть перед ним полуобнаженной, стыдливо сжимая едва прикрытые полотенцем бедра.

Аромат вафель и кофе сгущается вокруг, жмет в дрожащих легких, пока большой палец нежно скользит по щеке брата, гладит скулу, накрытая его большой теплой ладонью.

Как же нравится прикасаться к нему! Она совсем не обращает внимания на свою наготу, лишь ощущает, что высохла везде, кроме как между бедер.

Рос замечает, что полотенце сестры соскользнуло, оголив грудь и край губ дергается в усмешке.

«Не заметила? Нет, ей все равно»

Он присматривается к тому, что уже видел раньше, внезапно отмечая про себя что грудь омеги будто стала чуть больше, а общий вид фигуры куда аппетитнее.

«Росса стала красивее…»

Он неосознанно отпускает руку, кладет ладонь на шею девушки и притягивает к себе, широко проходится языком по горлу. Предплечье ложится на грудь, прижимается к ней, пока Рос наслаждается вкусом своей сестры.

С восторгом ощущает, как она мурчит и тихо стонет в ответ на жар языка, скользящего раз за разом по чувствительной шейке. Жмется к нему, дрожит всем телом так бесстыдно и трепетно.

Пожалеет, когда осознает, но сейчас ее сознание подернула плотная дымка желания.

Аросса почти не замечает, как в одно движение оказывается лежащей на кровати, лишь чуточку прикрытая полотенцем на бедрах.

Пальцы брата нежно скользят по алой линии, едва задевая грудь. Он склоняется к порезу, широко проводит языком, слизывая кровь с собственной метки.

— Ммммх! — не сдерживается альфа, ощущая как резко становится тесно в белье.

«Охуенно! Как же вкусно!».

Его бросает в жар от яркого, приятного желания, сжимающего ниже живота. Не сдержавшись, он кусает Ароссу за животик, чуть ниже метки.

— Мммх! — стонет омега, замирает, послушно подставляясь острым клыками. Низ живота сводит так, что аж пальцы на ногах сжимаются от тяжелого жара, давящего внутри.

Эта реакция реакция распаляет альфу еще сильнее.

«Совсем другое дело. Да… то, что нужно».

Он слизывает кровь с укуса, высасывает из мелких ранок. С наслаждением запрокидывает голову и кладет ладонь на живот Ароссы — с ухмылкой опускает на омежку взгляд.

— Кончай, сестричка. Ты слишком вкусная — хрипло шепчет альфа, сильнее надавливая ладонью на низ живота.

Громкий стон срывается с губ девушки, а сама она жмется, дрожа, к широкой ладони, кончая по приказу брата.

Рос облизывается и внезапно встает с кровати.

— Жди тут, — кратко приказывает альфа, направляясь в ванну.

Аросса смотрит ему вслед, покусывая нижнюю губу, все еще вздрагивая от оргазма. Не хочется, чтоб он уходил никуда, совсем не хочется!

Но парень не заставляет себя долго ждать. Отмыв нож от чужой, неподходящей крови, он возвращается в комнату. Стягивает куртку и футболку, представляя взгляду девушки свой покрытый шрамами торс. В теплом свете неоновых лент, он кажется ей чертовски привлекательным.

«Хочется потрогать. Безумно…» — стонет внутренняя омега, оживляется еще сильнее когда в руке альфы появляется нож.

Рос опускается рядом с сестрой, гладит по волосам свободной рукой и легонько дразнит лезвием кожу на животе.

— Приступим к самому вкусному, — с довольной ухмылкой объявляет парень и проводит легкую линию параллельно метке, чуть ниже.

Сестра чуть выгибается, стонет от удовольствия, и внимание Аргероса привлекает ее грудь, так аппетитно вздымающаяся от тяжелого дыхания.

Кончик черного ножа легко ложится на сосок.

— Знаешь… Приласкай себя.

Он берет ладонь сестры, кладет ей на грудь, не убирая сверху свою — настойчиво сжимает, перебирает пальцами, управляя кистью Ароссы, будто марионеткой. Девушка не сопротивляется, тихонько постанывает и даже не отводит взгляд.

Довольный результатом, он оставляет нож на ее животе, берет другую руку за запястье и медленно ведет вниз. Не убирает полотенце, но засовывает руку под него, кладет прямо на влажную киску и снова накрывает своей рукой — надавливает основанием ладони на низ живота, а пальцами ласкает между ножек, не касаясь ничего, кроме кистей Ароссы.

— Вот, умничка. А теперь давай сама, — говорит он с ухмылкой.

«Да, подчиняйся. Ты сделаешь все, что я тебе скажу».

Рос с удовольствием наблюдает как его идеальная сестричка ласкает себя прямо перед ним, сгорая от стыда, чувствуя как тело предательски реагирует, дрожит и выгибается по воле кукловода.

Сильное возбуждение бьет в голову, дыхание становится тяжелее. Он резко наклоняется к животику, слизывает свежую кровь из пореза и резко кусает прямо под грудью, выбивая из сестры очередной откровенный стон. Присасываясь к ране чувствует, как она замирает, принимает его укус, внимание, запах.

Все, что альфа так любезно ей предоставляет.

Довольно урча, он отпускает кожу, трется лицом об укус, спускается языком по животу, собирая кровь, и лишь после снова берется за нож. Украшает тонкую кожу тонкими узорами, слизывая с них проступающий алый бисер.

Росса краснеет пуще прежнего, стыдливо отворачивается и постанывает.

Продолжает, подчиняется ему, сжимая свою мягкую грудь и погружая пальцы глубже внутрь. Увлекается, стонет под ласками рук и ножа, едва сдерживая очередной оргазм.

«Да, да, пожалуйста! Как же мне хорошо!» — стонет внутри, пока брат снова возвращается к укусу под грудью.

Облизывает, трется о него щекой, жадно вдыхает аромат карамели — слишком перевозбужден, почти на грани.

Он приподнимается, смотрит в глаза стонущей сестричке и приказывает:

— Этот укус тоже сохрани, чтобы не забывать, какая ты мелкая извращенка, ласкающая себя перед братом и кончающая по его приказу.

Он чувствует, как ниже пояса становится слишком тесно. Сестричка выглядит крайне аппетитно и привлекательно, но появившаяся мысль о том, чтобы трахнуть ее, внезапно и резко отвергается той самой, звериной стороной.

«Нет, она… не выглядит готовой»

Его слова подливают масла в огонь, захлестывают Ароссу, вынуждая ее ускоряться, ласкать себя глубже, сжимать сильнее, стыдливо заглядывая брату в глаза.

— Кончай, — внезапно позволяет Рос, не сводя с нее довольного взгляда.

—Х..хорошо...ахх! — стонет омежка и тут же изгибается в оргазме. Кончает так ярко и сладко, что тут же, впервые за долгое время, теряет сознание.

Рос чувствует, как сам подходит к грани, ухмыляется.

— Хорошая девочка.

Ладонь альфы нежно ложится на волосы девушки. Он гладит ее по головке и понимает, что Аросса без сознания. Желание трахнуть ее вновь предпринимает попытку пробиться, но Рос держит себя в руках.

«Нет. Нельзя».

В голову внезапно приходит куда более трезвая, пусть и не менее пошлая мысль.

Рос расстегивает ширинку, достает свой член и начинает ласкать тебя прямо здесь, перед ней. Он нежно берет Ароссу за грудь — позволяя себе наконец эту вольность, — наклоняется к животику и слизывает выступившую кровь.

Сдавленно стонет, сжимает член сильнее, двигает рукой все быстрее, жадно вдыхая густую, сладкую карамель.

Урчит от удовольствия, трется лицом об окровавленную кожу, размазывая красный нектар. С тихим рыком кончает, стараясь не попасть на сестру и постель и все оставить в руке.

Несмотря на усилие, пара капель все же попадают на кожу и полотенце Ароссы, пока сам альфа запрокидывает голову в экстазе.

Держа себя в руках, Рос встает с постели и направляется в ванну сестры, чтоб привести себя в порядок. Вернувшись, он натягивает футболку и куртку, чувствуя до сих пор как сладко внутри пульсирует удовольствие, в такт быстро бьющемуся сердцу.

«Хрен знает чего я хотел, когда пришел, но это было охуенно» — ухмыляется про себя альфа, приближаясь к кровати сестры.

Он делает несколько фотографий на коммуникатор с разных ракурсов для личной коллекции, и уже собирается уходить, как вдруг замирает. Странная незавершенность неприятно тычется где-то под сердцем при взгляде на сестру.

Она не выглядит… в безопасности.

Альфа напрягается, хмурится. Она в ощутимо уязвимом положении.

«Нельзя оставить такое безобразие» — решает парень и присаживается у прикроватной тумбочки сестры.

Он видел, что тут она хранит аптечку, и находит ее без труда. Влажными антисептическими салфетками Рос протирает тело девушки от крови, после чего находит регенерирующий гель и обрабатывает раны — кроме двух, что решил оставить.

Сначала ему хочется также убрать полотенце и уложить Россу под одеяло, но не уверен в том что это сработает, потому просто укрывает девушку сверху, отвернув одеяло с другого конца постели.

Итог его устраивает — непонятное волнение в душе сменяется теплым удовлетворением. На мгновение даже хочется остаться, но парень быстро отмахивается от этой мысли.

— Спи, сестренка. Дальше будет интереснее, — негромко шепчет альфа прежде, чем направится к себе.

Вернувшись в комнату, Рос принимает душ и ложится в постель почти на автомате. Никакие мысли не преследуют и не тревожат его, в голове снова словно набилась вата. Перед тем как уснуть, он смотрит на пузырек с таблетками и решает, что стоит все же принять их. Хотя бы одну.

Точно завтра.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге