The Garden

Глава 1: Тень Старого Вяза.

Первый луч солнца, пробившийся сквозь высокое, чистое окно спальни, коснулся ресниц Айры . Она потянулась, сладко зевнула и тут же улыбнулась. Утро. "Солнечный Сад" просыпался.

Воздух был наполнен мирным гулом: где-то журчала вода, щебетали птицы за окном, доносились сдержанные шаги по коридору.

Рядом завозилась маленькая Эмми , потянув Айру за рукав пижамы:

— Айра, косички? Как вчера? С бантиками?

— Конечно, солнышко! – Айра расчесала мягкие волосы девочки, ловко заплетая тонкие косички. Она была здесь "старшей сестрой" – не по приказу, а по зову сердца. Помогала малышам одеваться, утешала, если кто плакал, знала все их маленькие секреты. Этот уют, эта теплота были для нее домом. Единственным домом, который она знала.

В столовой пахло свежей выпечкой и какао. Дети рассаживались за длинными дубовыми столами, галдели, смеялись, обменивались новостями. Лео с энтузиазмом рассказывал соседям о новом проекте – хотел смастерить водяное колесо для ручья у теплиц. Син, спокойный и наблюдательный, слушал, изредка вставляя точное замечание. На стенах висели яркие рисунки детей – солнца, цветов, улыбающихся животных. Везде царили порядок, чистота и видимая забота.

Но даже в этой идиллии что-то едва уловимо напрягало. Как фальшивая нота в сладкой мелодии.

Тетя Лила, разносившая завтрак (теплое молоко и овсяное печенье), улыбалась детям. Но ее улыбка не достигала глаз. Они были пустыми, мутными, словно покрытыми легкой дымкой. Ее движения были точными, плавными, но лишенными жизни – как у заводной куклы. Она ставила стаканы, не глядя на детей, не отвечая на их болтовню, лишь тихо повторяя: "Пейте, милочки. Полезно." Мелкие мурашки пробегали по спине, когда она проходила мимо. Дети подсознательно отводили взгляд. Малыши притихали.

После завтрака уроки. В светлом классе с большими окнами Мисс Селин, добрая и терпеливая, вела занятие о жизненном цикле бабочек. Дети слушали, раскрыв рты, глядя на картинки в книге.

Мисс Селин с улыбкой, у доски:

— А теперь, детки, давайте вспомним, как бабочка превращается из маленькой гусеницы. Сначала она растёт, затем прячется в кокон — и там, в темноте, происходит чудо. Она становится кем-то новым.

На доске — цветная схема: гусеница, кокон, бабочка. Дети смотрят, некоторые улыбаются.

Тимми поднимает руку, немного смущённо:

— А... а когда мы сможем стать бабочками? Я имею в виду... Когда я уеду в Авалон? С новой семьёй?

В классе становится тише. Несколько детей смотрят на него. Айра чуть наклоняется вперёд, заинтересованно.

Мисс Селин с привычной мягкой интонацией:

— О, Тимми. Это замечательный вопрос.

Пауза. Она поворачивается к классу.

— Каждый из вас, милые, обязательно отправится в Авалон. Это большой, светлый город, полный счастья и заботы.

Улыбка, почти механическая. Голос ровный.

— Но, как и у бабочки, всему своё время. Когда тебе исполнится двенадцать лет — если ты будешь хорошим мальчиком, будешь вежлив, трудолюбив... и главное — никогда не будешь грустить — тогда ты сможешь расправить свои крылья.

Тимми тихо:

— А если... я иногда грущу?

Мисс Селин улыбка становится чуть шире:

— Тогда твоё сердце будет слишком тяжёлым, чтобы подняться в небо.

Наклоняется чуть ближе.

— А в Авалоне живут только те, чьи сердца лёгкие, как у бабочек.

Молчание. В классе кто-то сглатывает. Айра отводит взгляд. Лео сжимает карандаш.

Мисс Селин выпрямляется:

— Так что, детки, улыбайтесь! Даже когда грустно. А теперь откройте тетради и нарисуйте своего будущего, красивого мотылька.

Урок заканчивается. Дети дорисовывают бабочек в тетрадях. Мисс Селин мягко хлопает в ладоши.

Мисс Селин:

— Какие замечательные у нас сегодня получились бабочки... Такие яркие.

Пауза.

— А теперь, мои хорошие, пора на еженедельный Солнечный тест. Доктор Арден уже ждёт вас в кабинете.

По классу пробегает лёгкое напряжение. Один из малышей, Линк, сжимает рисунок и опускает глаза.

Линк, тихо, почти шёпотом:

— Я не хочу… Оно щиплет. И страшно. Я не хочу идти…

Рядом сидящая девочка отодвигается. Кто-то нервно смеётся. Мисс Селин продолжает улыбаться, будто не замечает тревоги.

Мисс Селин:

— Линк, солнышко, доктор совсем не страшный. Он просто проверит, как у тебя дела внутри. Чтобы ты вырос счастливым и лёгким, как твоя бабочка. А боль — это часть взросления, правда?

Тон спокойный, но бесчувственный. Линк съёживается.

Айра встаёт со своего места и подходит к малышу. Присаживается на корточки рядом с ним.

Айра, тихо, ласково:

— Послушай, Линк. Я пойду с тобой. Вместе — совсем не страшно.

Улыбается.

— И знаешь что? У меня осталась одна конфетка. Клубничная.

Шепчет, с заговорщическим видом.

— Если пойдёшь — она твоя. Только тсс… а то остальные захотят.

Линк колеблется, потом медленно кивает. Айра берёт его за руку. Остальные дети начинают подниматься, шорох, шаги.

Мисс Селин, на выходе из класса:

— Какие вы у меня молодцы. Все такие храбрые.

Останавливается у двери, без улыбки.

— Доктор ждёт. Не заставляйте его волноваться.

Тусклый свет, тени от окон. Вдали — приглушённый гул работающего оборудования в кабинете тестов.

Айра и Линк подходят к кабинету. Узкий коридор, тусклый свет. Дверь приоткрыта, изнутри — ровное жужжание прибора и лёгкий запах антисептика.

Айра, мягко:

— Видишь? Он уже ждёт нас.

Линк сжимает её пальцы. Айра чуть наклоняется и кивает ему. Они заходят внутрь.

В кабинете всё идеально чисто. Белая мебель, металлический стол. На нём — поднос с пробирками, вата, шприцы, наклейки. За столом сидит доктор Арден — высокий, в безупречном халате, волосы аккуратно зачёсаны назад. Он поднимает глаза, видит их.

Доктор Арден, ровным голосом:

— Айра. Как приятно видеть тебя.

Короткий взгляд на мальчика.

— И снова наш Линк.

Пауза.

— Снова боимся?

Малыш опускает голову. Айра чуть сжимает его плечо.

Айра:

— Сегодня он был очень храбрый. Сам пришёл. Правда, Линк?

Мальчик кивает, не поднимая взгляда. Арден смотрит на него, делает жест рукой.

Доктор Арден:

— Тогда ты первый, герой.

Он поднимается и подходит. Движения точные, механические. Садится рядом с Линком на табуретку.

Доктор Арден, деловито:

— Покажи ручку.

Линк протягивает руку. Арден берёт её, протирает спиртом, вкалывает иглу. Мальчик вздрагивает, но не кричит. В пробирку течёт алая кровь. Затем — вата, пластырь… и яркая наклейка.

Арден берёт со стола наклейку — жёлтое солнышко с улыбкой — и аккуратно клеит её на руку Линка.

Доктор Арден, монотонно, с почти неестественной улыбкой:

— Молодец.

— Можешь бежать.

Его улыбка будто нарисована — губы растянуты, но в глазах — пустота. Мальчик слезает со стула и уходит почти бегом.

Айра остаётся. Арден смотрит на неё чуть дольше, чем нужно. Потом поворачивается к столу, заполняя карточку.

Доктор Арден, не отрываясь от бумаг, говорит Айре:

Доктор Арден:

— Пусть дети заходят по очереди. После процедуры они свободны. Спасибо, Айра.

Он не поднимает глаз. Айра кивает и уходит.

Дети выстраивались вперед чистым, пахнущем антисептиком кабинетом. Доктор Арден, управляющий приюта и врач, в своем безупречно белом халате, приветливо улыбался:

— Ну-ка, покажем, какие вы сильные и здоровые! Быстрая проверка – и свободны! Доктор Арден с теплой, но чуть усталой улыбкой брал у каждого не много крови в маленькую пробирку. Процедура была быстрой, почти безболезненной, привычной.

—"Чтобы убедиться, что вы полны сил!" – объяснял Доктор Арден.

Но Айра всегда замечала, как его взгляд, острый и оценивающий, скользил по лицам детей, пока маркировал пробирки. А как искренне и ярко светились эти пробирки на солнце, выставленные на подоконнике... Алые, как спелая вишня. Слишком алые.

Айра выходит из здания. На крыльце уже стоят Син и Лео. У обоих повязки на руках — следы от анализа. Айра медленно подходит.

Лео потирая руку:

— Как будто током. Сегодня больнее, чем в прошлый раз.

Айра садится рядом:

— Линк почти не плакал. Я дала ему конфетку.

Улыбается, но быстро гаснет.

Из дверей высыпаются малыши — смеются, бегают по лужайке. Кто-то тащит верёвку, кто-то — мяч, кто просто валялся на траве, глядя на идеально голубое небо. Дети беззаботно катаются по траве. Слышен смех.

Впереди — зелёная лужайка. По краям — аккуратные цветники и теплицы. За ними — массивные, закрытые ворота, ведущие в лес. Тихо скрипят.

Тревога постепенно растворялась в солнечном свете и привычной рутине. Садовник и няня продолжали свою работу — незаметные, безмолвные, с пустыми глазами. Доктор Арден что-то записывал в блокнот, наблюдая за играющими детьми. Всё было как всегда.

Лео щурясь, глядит вдаль:

— О. Грузовик.

На дороге появляется пыльный, невзрачный грузовик. Ворота скрипят, распахиваясь шире — садовник, механически открывает ворота. Машина въезжает и останавливается у ограды.

Айра задумчиво:

— Я давно хочу поехать с ними. Увидеть город… высокие башни, цветущие аллеи…

Тихо, почти себе.

— Настоящую семью.

Син холодно:

— Странно. Никто из тех, кого «выпустили», не написал. Ни весточки. Ничего.

Лео напряжённо, наблюдая:

— Сейчас грузовик привёз продукты. Я видел ящики с медикаментами…

Поворачивается к ним.

— Значит, в следующий раз привезут кого-то нового. Ещё одного малыша. Нас будет уже двадцать пять.

Пауза. Все трое смотрят на ворота. Один из малышей бежит к грузовику, но няня — «Пустая» — молча тянет его обратно за руку.

Айра мягко:

— Осталось недолго. Скоро нам исполнится двенадцать. Тогда мы уедем…

Тише

— Все вместе.

Син молчит. Он продолжает смотреть на ворота — словно пытается разглядеть за ними нечто большее. А за воротами — тёмный лес, колышущийся от лёгкого ветра, будто дышит.

Всё замирает: на детском смехе, на прибытии грузовика, на молчании троицы, всё ещё окружённой иллюзией идиллии.

Дети остаются на месте. Малыши играют на лужайке. Грузовик стоит, погружённый в тишину. Воздух тёплый, пахнет скошенной травой и лавандой — аромат доносится от няни, проходящей мимо.

Син отвлекаясь от мыслей:

— Пойдём сыграем в шахматы?

Лео морщится:

— Не-а. Ты всё равно выиграешь. Я ещё ни разу у тебя взял партию.

Фыркает.

— Ты ведь даже с доктором Арденом играешь на равных.

Син коротко усмехается:

— До доктора мне далеко. Он… просчитывает ходы наперёд. Слишком много.

Пожимает плечами.

— Но ты учишься быстро.

Айра встаёт, обмахивается рукой от солнца.

Айра:

— У-у-у, умники! Может, хоть раз сделаете что-то весёлое?

Лукаво

— Сыграем в салки? Вы двое доходяг никогда от меня не убежите!

Лео смеясь, вскакивает:

— А вот это мы ещё посмотрим!

Он резко срывается с крыльца и бежит к лужайке. Айра вскрикивает — и устремляется за ним.

Айра:

— Попался! Стой!

Син провожает их взглядом, на мгновение улыбается — по-настоящему, чуть грустно. Затем встаёт, поправляет ворот свитера и неспешно идёт следом.

Син полушёпотом:

— Посмотрим, кто кого…

Трое бегут по зелёной лужайке. Смех, крик, воздух звенит летним светом.

Поляна огласилась визгом и смехом. Лео носился как угорелый, уворачиваясь от Айры в бешеной игре. Син, водящий, стратегически отрезал пути к отступлению у сарая. Лео рванул к своему спасителю – старому вязу на границе поляны и леса.

— Лео, почти до-о-гнала! – крикнула Айра, делая рывок.

Он оглянулся – она совсем близко! Резко свернул, споткнулся о скользкий, выпирающий корень и грохнулся на землю. Воздух вышибло из легких.

— Са-а-ля! – торжествующе крикнула Айра, касаясь его спины. – Лео водит!

Боль в колене и злость от проигрыша переполнили Лео. Он зло пнул предательский корень ногой.

Раздался глухой удар по дереву и... металлический лязг! Что-то под корнем сдвинулось. Лео замер. Там, где его нога содрала мокрую землю, блеснуло что-то ржавое.

— Ой, Лео, прости! Не специально! – Айра протянула руку, чтобы помочь подняться.

— Да ничего... – буркнул Лео, отмахиваясь и прикрывая ногой блестящее пятно. – Просто... коленку ушиб. Пойдем, я вожу.

Сердце колотилось. Что ЭТО было?

Глубокие сумерки. Воздух прохладен, пахнет влажной землей и сосной. В доме давно погасли огни, кроме ночника в коридоре.

Весь день Лео ходил сам не свой. Падение у вяза во время салок, звонкий металлический лязг под корнем – это не выходило у него из головы. Что он ударил? Что блестело там, под землей? Мысль грызла его, как голодная мышь. Когда няня скрылась в служебном флигеле, а окна работников погасли, Лео схватил маленькую садовую лопатку позабытую у теплицы и карманный фонарик.

Он крался как тень вдоль стены дома, сердце колотилось так, что, казалось, слышно на весь спящий приют. Айра и Син ничего не знали. Он не хотел их звать, пока не убедится. Вдруг это просто мусор? Или... что-то опасное?

У старого вяза было темно и тихо. Лео включил фонарик, прикрыв луч ладонью. Да, там, где он пнул, земля была взрыхлена. Он начал копать. Лопатка звякнула о что-то твердое. Он работал осторожнее, разгребая влажную землю пальцами. Скоро на свет появился угловатый предмет из желтеющего пластика и ржавого металла. Стеклянная панель со стрелками и цифрами, большая ручка, кнопки... и оборванные провода.

Рядом, завернутый в тряпку, лежал тяжелый, потрепанный том: «Практическая Электроника и Радиосвязь. 1985 г.»

Лео открыл его – страницы были покрыты сложными, незнакомыми схемами и формулами. На форзаце, грубо процарапанные гвоздем, чернели слова:

«ЗНАНИЕ = СВОБОДА. НАЙДИ 107.7»

— «Найди 107.7»? – прошептал Лео, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Он судорожно огляделся. Тишина. Он запихнул находки по свитер, засыпал ямку, притоптал землю ногой и побежал к дому. Тайна была слишком тяжела, чтобы нести ее одному.

Лунный свет ложился полосами на пол, где вповалку спали старшие дети. Всё было тихо — слишком тихо, чтобы разбудить кого-то без причины.

Лео бесшумно открыл дверь и проскользнул внутрь. В руках — свёрток из ткани, в котором что-то тяжёлое и угловатое тихо постукивало при каждом шаге.

Он нагнулся к Айре и осторожно коснулся её плеча.

— Эй... Айра. Проснись.

Та вздрогнула, приподнялась, прищурилась:

— Лео?.. Что случилось?

— Я нашёл... кое-что. Нужно, чтобы ты это увидела. И Син тоже.

Он уже наклонялся к Сину, тот, как будто чувствуя тревогу, проснулся сам. Сел, не задавая лишних вопросов — только посмотрел на Лео и кивнул.

Минуту спустя троица, стараясь не разбудить остальных, крадучись вышла в коридор, зевая и натягивая свитера. Половицы скрипели под ногами. Прошли мимо кухни, затем — по узкой лестнице на чердак. Под потолком пахло пылью, деревом и чем-то ещё... странным. Новым.

Лео опустил свёрток на пол, развернул ткань. На старых досках чердака заскрежетало железо и выпала потёртая книга.

— Вот, — сказал он тихо, — это было под вязом. Книга и… вот это устройство.

— Что... что это, Лео? – прошептала Айра, отодвигаясь от странного предмета.

— Не знаю, – честно признался Лео. – Нашел под корнем вяза.

Син взял книгу, листая страницы с чертежами. Его глаза сузились.

— Таких книг... у нас нет. Это сложно. Очень.

Он ткнул в схему, похожую на предмет.

— Кажется... это приемник? Для сигналов? Написано Радио.

— Радио? – Айра нахмурилась.

— И тут надпись: «Найди 107.7», – Лео показал на форзац. – Что это?

– Син смотрел на предмет с новым интересом. – Но он сломан. Провода оборваны.

— Я... я могу попробовать починить! – вдруг выпалил Лео, подхватив книгу. – Тут есть схемы! Нужны только инструменты... и батарейки. В сарае у Мистера Стива есть паяльник! А в кладовке – большие батарейки от фонарей!

— Это опасно, – Айра обняла себя. – Если поймают с этим...

— Если он и правда может что-то принимать... – Син посмотрел на них серьезно.

Тишина повисла густая.

Айра осторожно перелистнула страницы книги, нахмурилась, пытаясь понять хоть что-то в схемах и странных обозначениях.

— Что это вообще за штука?.. — прошептала она, глядя на радио. — Оно выглядит… жутковато.

— Как будто... живое, — пробормотал Син, присаживаясь рядом. Он провёл пальцем по металлическому корпусу и посмотрел на Лео. — Ты говоришь, оно не работает?

Лео кивнул, усаживаясь на корточки. — Пока нет. Но в книге есть схемы. Я думаю... если разобраться, может, получится починить.

Син посмотрел на него внимательно, сдержанно, но серьёзно.

— Тогда займись этим. Спокойно, без спешки. Изучи всё, что можешь, тайно. От других детей тоже. Завтра снова соберёмся и обсудим, ясно?

— Ясно, — ответил Лео, с лёгким блеском в глазах. Он уже чувствовал, как идеи роятся в голове, словно шестерёнки в движении.

Айра оглянулась на окно. — Уже поздно... Нас хватится мисс Селин, если кто-то проснётся.

Син встал, отряхнул штаны и сказал тихо, но твёрдо:

— Всё. Пошли спать. Главное — не привлекать внимания. Пока что.

Когда они вернулись в спальню, всё было по-прежнему тихо. Кто-то из детей перевернулся во сне, кто-то всхрапнул. Айра и Син сразу легли, стараясь не шуметь. Лео тоже забрался под своё одеяло, но не спешил закрывать глаза.

Он украдкой вытащил книгу, спрятанную под рубашкой, и осторожно приподнял край одеяла, чтобы впустить немного света из окна. Лунный луч скользнул по выцветшим страницам, освещая сложные схемы, незнакомые значки, формулы.

Пальцы Лео шли по линиям, как будто читали карту. Он не понимал всего сразу — но что-то в этих чернильных разводах будоражило, звало дальше. Страницы шуршали глухо, как заговор, шептавшийся в темноте.

«ЗНАНИЕ = СВОБОДА» — снова и снова возвращался взгляд к процарапанным словам на форзаце.

Он не заметил, как пролетели часы. Только когда за окном посветлело, а птицы в саду под окном запели, Лео понял, что ночь уже почти кончилась. Но в голове уже сложились первые идеи — как открыть корпус радио, какие провода искать, что может заменить батарею.

Он закрыл книгу, прижал её к груди и наконец закрыл глаза — ненадолго, но с чувством, что сделал первый шаг в чём-то гораздо большем.

Утро в "Солнечном Саду" началось, как обычно.

Сад окутал лёгкий туман, по дорожкам уже шли дети, неся корзины с овощами, где-то звякнула посуда — в столовой няня готовили завтрак. Мисс Селин привычным тоном собирала малышей на утреннюю зарядку, а в теплице слышался скрип полива.

Дети просыпались, потягивались, натягивали свитера и шлёпали босиком к умывальникам. Всё шло, как всегда.

Лео начал вести себя как шпион. Он не мог сидеть на месте.

То исчезал в сарае за приютом, роясь в ящиках с инструментами, крался в кладовку за солевыми батареями, то мелькал между теплицей и задней стеной дома, потом внезапно выныривал на чердаке, чтобы снова что-то перечитать в книге. Весь день он изучал книгу, вникая в схемы антенн, принципы питания, преодоления помех. Сложные слова кружили голову, но упорство брало верх. Он жадно листал страницы, шевеля губами, сверяя схемы с тем, что находил.

Айра мельком увидела, как он вытирает с лица грязную сажу и снова уходит, прижимая к груди что-то обмотанное тряпкой. Син только обменялся с ней взглядом — молча, с лёгким кивком. Они знали: Лео работает.

Он был как пружина — сжатый, сосредоточенный, горящий.

Радио ещё молчало. Но он уже слышал его внутри. И знал: осталось совсем немного.

Айра и Син ловили его вопросительные взгляды, но Лео лишь качал головой:

"Еще не готов"

И вот, когда уже стемнело, Лео поймал Айру и Сина в укромном уголке сада. Глаза его горели.

— Я понял! – прошептал он, еле сдерживая возбуждение.

— Я знаю, как его починить! Сегодня ночью! На чердаке!

Глубокой ночью трое снова собрались на чердаке. Лео, с языком от усердия, прикушенным между зубов, паял тонкие провода к клеммам большой батареи и оборванным концам Радио. Син держал фонарик. Айра прислушивалась к скрипам дома.

— Готово! – Лео вытер пот со лба. Он протянул руку к ручке настройки. — Держитесь...

– Это радио! Настоящее!

Оно может ловить голоса... издалека! По воздуху! Он лихорадочно листал учебник. — Вот схема! Видите? Приемник! И тут про частоты... «107.7» – это как... канал! На который нужно настроиться!

Айра и Син не понимали о чем он говорит, но внимательно слушали.

Лео повернул ручку.

Динамик издал оглушительный ХР-Р-РЫЫЫК!, затем захлебнулся шипением, треском, воем статики. Лео крутил ручку упорно. И вдруг –сквозь адский шум прорвались обрывки слов!

«...всем... слуша... 107.7... Голос... Истины... стена... выход... лес...»

Голос снова исчез в хаосе.

— Работает! – выдохнул Син, его глаза широко раскрылись в темноте.

Лео буквально подпрыгивал на месте, сжимая Радио так, что костяшки пальцев побелели.— Слышали? Слышали?! – его шепот был громким, срывающимся. – Опять! Сейчас! Он там! Кто-то там есть! Он тряс Радио, будто хотел вытряхнуть из него больше слов, чем те обрывки, что только что услышали.

— Но помехи! – Лео листал книгу. – Тут плохой глушит ! Нужно найти место где будет лучше.

Он поднес Радио к окну, смотрящему в сторону темного, густого леса.

Повернул ручку снова. Шум...стих на мгновение!

Голос прорвался громче и отчетливее:

«...частоту... 107.7... барьер... стена... ложь... ищите... лес...»

Трое замерли. Слова висели в воздухе, леденя душу: «небо ложь», «стена», «выход», «лес», «кустарник».

— «Стена»? – Айра сжала руки у горла. – Что это?

— «Ищите лес..., – повторил Син. Его голос был тих, но тверд.

– Там, где нам раскроют правду.

— "Знание = Свобода. Найди 107.7"... Син тихо, глядя на надпись

— Ты уверен, что это не кто-то из взрослых написал?

Лео не отрываясь от устройства:

— Нет. Стиль... как будто писал ребёнок. Гвоздём, прямо по форзацу. показывает пальцем.

— Видишь? Почерк неровный. Похоже, он… он жил здесь, до нас. Может, много лет назад.

Айра:

— Думаешь, он пытался починить радио?

Лео кивает:

— Уверен. Он оставил схемы открытыми на нужной странице. Видно, пробовал... но не смог довести до конца.

— Больше ничего нет. Ни имени, ни записок.

Син глядит в окно, в сторону леса:

— Значит, он не выбрался. Или…

Воздух на чердаке кажется гуще. За окном — звёзды, лёгкий ветер шевелит ветки.

Айра сдавленно:

— Или выбрался... но не вернулся.

Лео:

— Зато мы починили. И слышим голос.

Син сидел неподвижно, его серые глаза в полутьме казались почти черными. Он смотрел не на Лео, а в темный угол, где прятались тени.

– Сегодня. Мы идем. Когда все заснут.

Он повернул голову к Айре

— Все. Айра сжала руки на коленях. Глаза ее были огромны от страха в тусклом свете.

— Если нас поймают... – голос ее дрогнул. —Нам запрещено ходить ночью в лес.

— Значит, нельзя попадаться, – Син отрезал, вставая. Его тень, гигантская и угловатая, метнулась по стене.

Син решительно:– Готовьтесь. Через час.

Сердце Айры бешено колотилось. Страх сжимал горло холодными пальцами. Но мысль оставить Сина и Лео одних в этой ночной авантюре была страшнее. Она кивнула, стиснув зубы.

Они ждут, затаившись, пока последние шорохи в доме не стихнут. Потом – призраки в ночи. Крадутся из спальни по знакомым, скрипучим половицам, замирая у каждого звука. Радио, завернутое в тряпку, Лео запихнул себе под рубашку. Тихо вниз по ступенькам, по коридору первого этажа и вот дверь наружу. Теплый, влажный воздух, запах земли и спящих растений. Они выскальзывают в леденящие объятие ночи.

Тьма. Густая, почти осязаемая. Луч фонарика Лео – жалкий, дрожащий островок света в океане чернильной мглы. Он выхватывает корявые стволы, похожие на скрюченные спины монстров, низко нависающие ветви-когти, ковер мха, таящий корни-ловушки.

Лес не спит. Он живет. Трещит кора. Шелестят листья – будто чьи-то невидимые шаги. Вздыхает ветер в кронах – протяжный, скорбный стон. Где-то далеко ухает сова – леденящий душу призыв.

— Нам нельзя... нельзя выходить ночью... – прошептала Айра, цепляясь за рукав Сина. Ее пальцы дрожали. – Так говорила Мисс Селин... Тут... темные духи... или звери...

— Духов нет, – буркнул Син, но его голос звучал напряженно. Он вглядывался в тьму, слушал. – Звери... возможно. Тише. И свети ниже, Лео.

Каждый шорох заставлял их вздрагивать. Каждый скрип ветки под ногой казался громом. Страх был их спутником, липким и холодным, пробирающимся под одежду.

Они шли, казалось, вечность, ориентируясь по слабому лучу и памяти Лео от дневной вылазки. И вот, лес расступился, открывая Его.

Стена “Шипника”.

Высокая, выше Сина. Непроходимая живая изгородь. В свете фонаря колючки блестели влажно, как слезы, длинные, острые, смертоносные на вид. Ветви сплелись так плотно, что не видно просвета. Знакомый, терпкий запах витал в воздухе.

— « Возможно слабое место внизу»... – подумал Лео, но голос его дрогнул.

Син подошел первым. Он попытался просунуть руку внизу, у самых корней, где ветки казались реже. Гибкие, упругие ветви прогнулись под его рукой, но кустарник был слишком плотный, напряжение ветвей вытолкнуло его руку. На коже осталась длинная, тонкая царапина.

— Ай! – не удержался Син.

Лео, движимый отчаянием и верой в слова Радио, потянулся и ткнул пальцем в ближайший шип.

— Ой, черт! – он отдернул руку, сжав кулак. Через секунду жгучая боль охватила палец, будто его ткнули раскаленной иглой. Не онемение яда, но мучительное, пронзительное жжение. – Не... не яд... но... как огнем!

В этот момент Радио в рюкзаке у Лео вдруг ожило. Не плавно, а с истеричным треском, писком, воем помех. Они вздрогнули. И сквозь этот адский шум, рваными клочьями, прорвался голос:

«...всем... слушайте... Голос... Истины... приют — ложь... стена... выход... бегите...»

И снова – оглушительный треск, потом тишина. Радио смолкло.

Все трое застыли, как статуи. Слова повисли в ледяном ночном воздухе: «приют — ложь... стена... выход... бегите...» Они были просты, страшны... и абсолютно бесполезны сейчас. Как бежать? Через эту стену?

— Пройти... нельзя, – констатировала Айра, голос ее был плоским от шока и боли Лео. Она смотрела на его сжатый кулак, на царапину Сина, на непроницаемую колючую стену.

— Надо... надо вернуться, – прошептал Лео, засовывая палец в рот, пытаясь заглушить жжение. – Придумать... план. Инструменты.

Молчание было их ответом. Никто не спорил. Бессилие и страх сдавили горло сильнее шипов.

Обратный путь казался еще страшнее. Тьма сгущалась, лесные шорохи звучали враждебно. Они шли, почти не дыша, прижимаясь к теням деревьев. Лео погасил фонарик, ориентируясь по смутным очертаниям в лунном свете, едва пробивавшемся сквозь тучи и кроны.

И вдруг – вдалеке, на самой границе леса, у теплиц, мелькнул огонек! Свет фонаря. Небольшой, желтый, но в этой тьме – как прожектор. Он двигался. Кто-то шел. Прямо туда, откуда они только что пришли. Прямо к Шипнику.

— Мистер Стив... – прошептала Айра, и в ее голосе был ужас. – Садовник... Он ищет... нас?

Они замерли, вжавшись в ствол огромного дуба. Сердца колотились так громко, что казалось, их слышно за версту. Шаги приближались. Медленные, тяжелые. Нечеловечески ритмичные.

Син прижал палец к губам. Его глаза в темноте блеснули.

— Обойти, – его шепот был еле слышен. – Тише тени. Через овраг. Потом – бегом.

Они поползли, как змеи, спускаясь в неглубокий, заросший папоротником овраг, обходя источник света широкой дугой. Земля была холодной и мокрой. Колючки цеплялись за одежду. Каждый шорох казался предательством. Когда свет фонаря остался далеко позади, они рванули бежать. Не оглядываясь. Задыхаясь. Через последние метры леса, через оранжерею ,дверь скрипнула, по темным коридорам – на чердак. Затаив дыхание, слушая – не идут ли за ними?

На чердаке, в кромешной тьме, они рухнули на пол, едва дыша. Адреналин отливал, оставляя дрожь в коленях и пустоту в голове.

Айра прислонилась к стене, обхватив колени.

— Почему... почему он пошел? Откуда он знал? – ее голос дрожал. – Мы были так осторожны...

Син подошёл к окну, глядя в сторону леса, где все еще мог бродить желтый огонек Мистера Стива. Его профиль был резок в бледном лунном свете.

— Возможно, кто-то из детей видел, как мы уходили.

Оборачивается, голос жёстче.

— Или… как мы вернулись. Он смотрит на них. Его лицо в полумраке — жёсткое, напряжённое. Айра садится на ящик, сжимая ладони. Лео стоит, переминаясь с ноги на ногу.

— Кто-то нас сдал, — выпалил Лео.

Тишина чердака стала густой, как смоль. Страх перед лесными тенями сменился другим, куда более горьким и близким — страхом предательства. А за окном, над тёмным лесом, тускло светило небо.

— Может, Тимми? Он всё время ходит за нами. Или Тоби — он видел, как я бегал в сарай садовника.

Син поднял взгляд, медленно — сначала на Лео, потом на Айру. В голосе его не было резкости, но в каждом слове звучала сдержанная, сухая решимость:

— Стоп. Мы не знаем этого точно. Паника — то, что нас погубит. Утром будет видно. Понаблюдаем. Всё выясним.

Айра кивнула, не произнося ни слова. И в этот момент заметила царапину на руке Сина — тонкую, но глубокую, как будто её оставили шипы шиповника. По коже медленно текла капля крови.

— У тебя кровь, — сказала она мягко. — Надо промыть и перевязать. Сейчас принесу бинт из аптечки.

Лео нахмурился, склонил голову.

— Я тоже уколол палец, если что... — пробормотал. — Просто ты сразу про Сина…

Айра улыбнулась и, не говоря ни слова, подошла к нему, коснулась плеча.

— Тогда тебя тоже залатаем, храбрый инженер.

Она вернулась к Сину и бережно обмотала его руку куском чистой ткани. Лео сел на пол, уставившись в доски, будто надеялся найти там ответ. Чердачная тишина снова вернулась — плотная, как пыль в воздухе, тяжёлая и затаённая.

— Может... нас видела Элли, — тихо произнесла Айра, не поднимая взгляда.

Она медленно перевела глаза с руки на пространство перед собой.

— Она часто сидит под одеялом с блокнотом допоздна. Рисует, когда все уже спят.

Лео встрепенулся.

— Думаешь, она могла?..

Айра покачала головой.

— Не знаю. Она почти не говорит, но... замечает всё. И к Тоби она сильно привязана.

Син заговорил спокойно, но в голосе его чувствовался металл:

— Завтра всё выясним.

Он поднялся, выпрямился, как будто стряхнул с себя усталость.

— Сейчас главное — спрятать радио и книгу. И идти спать, пока никто не начал искать нас.

Он подошёл к дальнему углу чердака, откинул половик, открыл скрытую щель в полу. Лео сразу встал, помог аккуратно опустить внутрь радио. Сверху легла обёрнутая в тряпицу книга.

— Не шумим, — тихо сказал Син. — Ни одного слова. Даже на ушко. Пока не поймём, кому можно верить.

Айра шепнула:

— А если никому?

Он не ответил. Молча накрыл щель доской и вернул на место коврик. Все трое остались стоять в полумраке. И вдруг — снаружи, за окном, внизу — тихие шаги. Глухой звук, будто кто-то прошёл, осторожно, не торопясь.

— Это… садовник? — прошептал Лео.

Син ответил спокойно:

— Или просто ночь.

Он медленно подошёл к окну и закрыл его. За стеклом колыхался лес — чёрный, дышащий, безмолвный. Радио больше не слышно.

Всё замирает.

Глава 2: Трещины в Идиллии.

Запах овсяной каши и теплого молока казался сегодня приторным, почти удушающим. Обычный гул детских голосов звучал приглушенно. Айра ковыряла ложкой в тарелке, сердце колотилось где-то в горле. Рядом Лео нервно постукивал пальцами по столу, его взгляд метался между тарелкой и дверью.

Син сидел неподвижно, лицо – каменная маска, но его серые глаза сканировали зал с холодной интенсивностью.

Дверь в столовую открылась. Вошел Доктор Арден. Безупречный белый халат, аккуратная прическа, привычная, но лишенная тепла полуулыбка.

— Доброе утро, мои юные цветочки, его голос, ровный и спокойный, разлился по залу.

– Надеюсь, вы хорошо подкрепились? После завтрака, пожалуйста, все соберитесь на крыльце. У меня есть небольшое... объявление для вас. Очень важное.

Он неспешно обошел несколько столов, его взгляд скользнул по лицам детей. Когда он проходил мимо их стола, Айра почувствовала, как по спине побежали мурашки.

«После завтрака объявление...» – мысль жужжала в голове Айры, как назойливая муха. Лео поймал ее взгляд и чуть заметно пожал плечами: «Может, не про нас?» Син лишь едва сдвинул брови – «Готовься».

Доктор задержался на мгновение, взгляд его острых глаз скользнул по Сину, потом по Лео, и наконец – на ней. Не дольше, чем на других, но с той же ледяной оценкой. Затем он кивнул Мисс Селин у буфета и вышел.

Тишина в столовой стала гулкой. Потом робко зазвенели ложки, зашептались голоса. Но напряжение висело в воздухе.

Айра отвела взгляд, пытаясь успокоить дыхание. Ее глаза упали на Элли, сидевшую за соседним столом с братом Тоби. Девочка, как всегда, была погружена в себя, ее карандаш быстро скользил по странице небольшой тетрадки. Она рисовала что-то с сосредоточенным видом, отгородившись от мира.

Айра попыталась поймать ее взгляд – может, она что-то заметила прошлой ночью? Элли вдруг подняла глаза. Их взгляды встретились на секунду. И тут же глаза Элли расширились от чего-то, похожего на испуг. Она резко опустила голову, еще ниже склонившись над тетрадью, словно пытаясь в нее спрятаться. Карандаш замер.

Тоби, сидевший рядом, хмуро посмотрел на Айру, будто защищая сестру.

— Она испугалась? – прошептала Айра Сину, едва шевеля губами.

– Почему?

Син следил за Элли и Тоби. Его лицо оставалось непроницаемым, но уголок рта напрягся.

— Возможно, видела, как мы уходили. Или... вернулись. Или просто засмущалась.

Лео мрачно ковырнул кашу.

— Или знает что-то... И боится.

Дети выстроились на крыльце приюта, притихшие и настороженные. Солнце светило ярко, игра малышей на лужайке казалась неестественно громкой на фоне этой тишины ожидания. Доктор Арден стоял на ступеньке выше, его фигура отбрасывала длинную тень.

— Дорогие мои, – начал он, и его голос, по-прежнему спокойный, приобрел оттенок... искусственной озабоченности.

–Меня огорчает необходимость этого разговора. Вчера ночью... – он сделал паузу, давая словам вес, – кто-то из детей покинул спальню и... вышел на территорию.

— Более того. Его взгляд скользнул по рядам.

– Зашли в лес.

В толпе детей прошелся испуганный шепот. Малыши притихли, прижавшись друг к другу. Тимми испуганно схватился за руку Айры.

Арден поднял руку, призывая к тишине. Его жест был плавным, отработанным.

— Пожалуйста, не пугайтесь. Все в порядке. Мистер Стив немедленно проверил лес. Он осмотрел территорию очень тщательно. Никого постороннего не обнаружено. И, к счастью, с самим ребенком... или детьми... ничего не случилось.

Айра почувствовала, как Лео рядом с ней чуть вздрогнул. Син стоял неподвижно, но его кулаки были сжаты за спиной.

— Но, мои дорогие, – голос Ардена стал чуть жестче, хотя улыбка не покидала его лица.

– Это было невероятно опасно! Ночной лес – это не место для игр. Там могут быть... непредвиденные опасности. Дикие животные, неровная местность, где легко упасть и пораниться. Холод.

Он сделал паузу, его глаза снова пробежали по рядам, останавливаясь на лицах старших детей на долю секунды дольше.

– Я очень... очень беспокоюсь о вашей безопасности. Поэтому, от всего сердца, прошу вас – больше так не делайте. Оставайтесь ночью в своих кроватях, где тепло, светло и безопасно. Обещайте мне это?

Он вопросительно посмотрел на детей. Несколько голосов робко пробормотали: "Обещаем". Большинство молча кивнули.

— Отлично. Арден смягчил тон, но в его глазах не было тепла.

– Я рад, что мы поняли друг друга. Ваше благополучие – моя главная забота. Теперь, пожалуйста, спокойно идите на урок к Мисс Селин. Хорошего вам дня.

Он кивнул, его взгляд на мгновение задержался на троице – Айре, Сину, Лео – с тем же бездонным, оценивающим спокойствием, а затем он развернулся и ушел в здание.

Дети начали расходиться, перешептываясь, бросая испуганные или любопытные взгляды друг на друга. Айра, Син и Лео задержались, притворяясь, что поправляют обувь.

— Он знает, – выдохнула Айра, когда последние малыши скрылись в дверях. Голос ее дрожал.

– Он не назвал нас, но он знает, что это были мы. Он смотрел...

— Он не может знать наверняка, пока не поймал с поличным или пока кто-то не сдаст, – парировал Лео, но в его глазах читалось сомнение.

– Он блефует. Запугивает. Чтобы мы боялись повторить.

— Мистер Стив "осмотрел лес", – проговорил Син тихо, его голос был низким и опасным. Он смотрел туда, где начиналась тропа в лес.

– Осмотрел после того, как мы вернулись. Он не нашел нас, но... нашел ли он следы? Следы у Шипника?

Айра сжала руки. Вспомнились царапина Сина, обожженный палец Лео, их грязная обувь...

— Что если... что если он хочет, чтобы мы попробовали снова? – прошептала она.

Син резко повернулся к ним.

— Нам нужно выяснить, кто мог нас видеть. Кто знал или догадался. Элли? Тоби? Кто-то из малышей, кто проснулся? Его взгляд стал острым, как скальпель.

— Но как? – спросил Лео. – Спрашивать напрямую? Кто признается?

— Наблюдать, – сказал Син. – Анализировать. Страх. Изменения в поведении. Он посмотрел на дверь, куда ушли дети.

— Идем на урок. Будьте начеку.

Они двинулись к двери, их спины были напряжены. Теперь каждый куст, каждое окно, каждый взгляд другого ребенка таил в себе вопросы.

Воздух в классе был спертым, пропитанным запахом мела, старой бумаги и... слабого, но назойливого запаха лаванды, доносившегося с коридора – мимо только что прошла няня. Солнечный свет, льющийся через большие окна, казался обманчиво теплым.

Мисс Селин стояла у доски, рассказывая о жизненных циклах насекомых. Ее голос был ровным, привычным, но рука, держащая мел, дрожала почти неуловимо. Она писала: «Муравьиная колония: рабочие, солдаты, королева».

Айра сидела рядом с Линком, помогая ему выводить неуклюжие буквы в тетради. Ее взгляд то и дело скользил к Элли , сидевшей через два ряда. Девочка, как обычно, не слушала. Она рисовала. Быстро, нервно, ее карандаш порывисто скользил по странице тетради.

Айра пыталась разглядеть, что именно, но Элли прикрывала рисунок локтем. Тоби сидел рядом с сестрой, его поза была напряженной, защитной; он то и дело бросал на окружающих, особенно на троицу, настороженные, почти враждебные взгляды.

Лео и Син сидели за одной партой у окна. Внешне они делали вид, что слушают – Лео крутил карандаш, Син смотрел на доску. Но их головы были чуть наклонены друг к другу, а шепот был едва слышен даже для них самих под монотонным голосом Мисс Селин.

Лео шепотом, глядя в учебник:

— ...не проходит. Ветви как стальные пружины. И эти шипы... даже прикоснуться – ад. Он потирал большой палец, все еще чувствуя призрачное жжение. — Нужен инструмент. Большие кусачки? Топорик?

Син шепотом, не поворачивая головы:

— Кусачки у Мистера Стива в сарае. Но риск велик. Он там часто. Он чуть повернул страницу учебника, как бы следуя за лекцией. — Нужен другой путь. Изнутри.

Лео настороженно:

— Внутренний? Ты о чем?

Син глаза метнулись к двери класса, будто представляя коридор:

— Кабинет Ардена. Его лаборатория. Там ответы, Лео. Там то, что он прячет. Отчеты для города? Планы "Сада"?

Его шепот стал жестче.

— Может быть мы узнаем, что они с нами делают, куда на самом деле увозят...

Лео чуть не свистнул, но сдержался, сделав вид, что подавился. Его глаза округлились от смеси ужаса и азарта.

— Ты с ума сошел?! Ты хочешь взломать кабинет Ардена? Это... это самоубийство! Если поймают...

Син холодно:

— Нам нужно узнать правду, что означают слова из радио и кто их передает. Он посмотрел прямо на Лео.

— Пока радио молчит. Выясним все тут. Остается только это.

Лео сглотнул. Мысль о холодных, оценивающих глазах Ардена, о его безупречном кабинете, наполненном неведомыми ужасами, заставила его похолодеть. Но слова Сина били в цель. Бездействие было хуже.

— Ладно... ладно. Допустим. Но как? Дверь в его крыло всегда закрыта. Ключ только у него и... может, у Мисс Селин?

Их шепот прервал резкий стук мела о доску. Они вздрогнули и подняли головы. Взгляд учителя смотрел в их сторону. Ее лицо было бледным, а глаза – необычно широкими, с тенью паники.

— Лео? Син? – ее голос дрогнул. – Вам... есть что добавить к теме муравьиной иерархии? Или вы уже все знаете?

Лео покраснел.

— Нет, Мисс Селин! Просто... очень интересно! – он поспешно наклонился над тетрадью, делая вид, что записывает.

Син спокойно встретил ее взгляд.

— Мы слушаем, Мисс Селин. Просто обсуждали... аналогии.

Слово "аналогии" прозвучало многозначительно. Мисс Селин замерла. Казалось, она хочет что-то сказать,... но ее взгляд метнулся к двери класса, будто боясь, что за ней кто-то стоит. Она сглотнула и слабо улыбнулась.

— Х-хорошо. Продолжим. Муравьи-солдаты защищают колонию от внешних угроз...

Айра, наблюдавшая за этим обменом, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Страх Селин был настоящим. И направлен он был не только на них... а на что-то вне класса.

Глаза Сина сузились, шепот стал жестче: Всё, что объяснит этот кошмар.

— Во-первых, взрослые. Почему Тетя Лила и Мистер Стив – они... другие? Он кивнул в сторону коридора, откуда снова потянуло сладковато-химическим запахом.

– Глаза пустые, как у стеклянных кукол. Движутся... как заведенные. Не говорят, только шепчут эти фразы: "Пейте, милочки", "Работа". Малыши их "Пустыми" и прозвали... как раз за их глаза. А Арден и Селин – нормальные? Что с ними случилось? В той комнате могут быть бумаги, картинки, может, баночки со странными вещами.

Айра прислушивалась, ее лицо побледнело: Син... это страшно...

Син игнорируя, продолжал, впиваясь взглядом в воображаемую точку:

— Во-вторых, досрочные "выпуски". Помнишь Лизу? Ей было 7. А ее забрали до двенадцати. Что то не так с теми, кого забирают досрочно? Может, в их крови что-то нашли? В тех алых пробирках?

Он повернулся к Лео, глаза горели холодным огнем поиска.

– Там ответы, Лео. Там ключ. Чтобы понять, кто мы для них на самом деле. И что случилось с Лизой.

Лео сглотнул, кивнул. Страх боролся с любопытством и желанием понять:

— Допустим... Ладно. Твой план: попасть в лабораторию. Вечер – лучшее время?

Син кивнул:

— Да. После ужина он обычно долго сидит в той дурацкой комнате с пробирками. Потом идет в свой кабинет отдыхать. Вот этот переход – наш шанс.

Он нарисовал пальцем на парте: квадрат (комната с пробирками) -> стрелка -> квадрат (кабинет).

– Ты, Лео: Как только он вышел из лаборатории и пошел в кабинет – ты лезешь в окно . Через внутренний дворик. Как попадешь внутрь ищи: папки с нашими именами, бумаги с цифрами и графиками, может, журналы... Всё, что выглядит важным или странным. Запомни или возьми один листок – самый непонятный.

Шепот Лео стал сухим:

— А если он вернется? Или "Пустой" заглянет? Тетя Лила ночью иногда ходит...

— Минут 10-15 у тебя будет. Только посмотреть и запомнить. Не задерживайся. Окно должно быть приоткрыто для бегства. Если что – прыгай в кусты и ползи. Мы с Айрой: В это время будем здесь.

Он ткнул пальцем в точку на схеме рядом с "кабинет".

– В коридоре на втором этаже. Слушаем. Может, он разговаривает сам с собой? Может, услышим что-то важное? Или...

Син сделал паузу.

–Попробуем заглянуть в щель под дверью или в замочную скважину. Увидим, что там внутри.

Айра шепотом, с ужасом:

— Син! Это ужасно опасно! Если Лео поймают в той комнате... если нас поймают под дверью...

Син посмотрел на нее, его взгляд был неумолим. — Альтернатива это дожить до 12 лет и уехать "в прекрасный город", о котором мало что рассказывают и откуда нет вестей. Мы не знаем что случилось с детьми которых забрали, только лишь что их передали новым семьям. Мы должны проверить о чем говорит радио, Айра. Мы идем на риск, чтобы узнать правду. Про Лизу. Про "Пустых". Про то, что нас ждет.

**Лео перевел взгляд с Сина на Айру, потом сжал кулак. —**Он прав, Айра. Ладно. План... страшный, но план.

Мне нужно:

Что-то твердое и плоское. Как большая отвертка? Чтобы поддеть раму окна, если не открывается.Фонарик. Я прикрою его тряпкой, чтобы свет был тусклый, как луна.Кусачки. Перекусим ветви у шипника, чтобы пролезть.

Син: — Начнем сегодня вечером. После ужина. Я попробую последить за Арденом. Лео, ты осмотришь окно лаборатории со двора, днем, как будто мяч ищешь. Оценишь высоту, запоры, кусты под ним. Айра... Он посмотрел на нее, – Твоя задача – Элли. Она испугалась, когда ты посмотрела на неё. Может, она видела, как мы уходили ночью? Или знает что-то еще? Понаблюдай за ней.

Колокол звонит громче. Дети вскакивают. Мисс Селин вздрагивает, уронив мел. Син быстро скомкал листок с нарисованной схемой и сунул в карман.

Син шепотом напоследок:

—Вечером договоримся. И...

Его взгляд стал тяжелым.

– Тихо. Как мыши. Даже между собой. Стены... и "Пустые" могут услышать.

Они встали. Солнечный свет из окна упал на лицо Айры – оно было белым как мел. Лео нервно поправлял очки. Син шел с каменным лицом, его мозг уже рисовал карту передвижений. План был запущен. Теперь оставалось надеяться, что они найдут правду, а не беду.

После урока трое вышли из дверей приюта и остановились на крыльце, остальные дети по очереди выходили на полянку.

Лео нервно переминался с ноги на ногу, очки сползли на кончик носа. Он оглянулся, убедившись, что рядом только свои – Айра и Син.

— Ладно, – прошептал он, наклоняясь к ним.

— Я... я пойду к сараю. Попробую найти что-нибудь острое. Большие ножницы для веток или мощные кусачки. Мистер Стив иногда оставляет их на виду, когда чистит теплицы.

Он мотнул головой в сторону хозяйственных построек за приютом.

– Если найду – спрячу в кустах. На всякий случай. А потом... – Лео бросил быстрый взгляд на крыло где была лаборатория.

— Обойду здание, посмотреть на то окно. Во внутренний дворик. Посмотрю... может, щель какая в раме есть. Без приключений, просто как будто мяч ищу.

Син кивнул, его серые глаза были холодны и сосредоточены. Он тоже окинул взглядом поляну, отметив Элли под деревом и Тоби, гонявшегося за малышами.

— Я с тобой, – сказал он тихо, но твердо.

– Помогу поискать инструмент. Двоим быстрее и безопаснее – если кто появится, один отвлечет. Он посмотрел на Айру.

– А потом я иду на точку. Буду прикидываться, что читаю у окна в дальнем конце веранды. Оттуда видно и дверь лаборатории и тропинку к кабинету Ардена. Понаблюдаю за ним, когда выходит, куда идет.

Айра почувствовала, как внутри все сжалось. Они уходили. Оставляли ее одну с этой тревогой, с подозрениями, с Элли, сидящей под деревом и словно притягивающей ее испуганный взгляд.

— А я? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Что мне делать?

Син встретил ее взгляд. Его выражение смягчилось на долю секунды, но оставалось непроницаемым.

— Жди здесь. Наблюдай. За детьми. За "Пустыми". – Он чуть кивнул в сторону Элли.

– Попробуй... поймать ее взгляд. Без давления. Просто посмотри. Посмотри, как она реагирует. Но не подходи пока. Мы скоро вернемся. Полчаса, не больше.

Лео уже переминался, рвался в бой.

— Да, Айра, не волнуйся! Мы же просто посмотрим! – он попытался улыбнуться, но получилось напряженно. – Спрячемся, если что. Как тени!

Он тронул Сина за локоть.

— Пошли? Пока светит солнце и все на виду.

Син кивнул Айре – короткий, ободряющий жест, больше похожий на команду "держись" – и развернулся. Вместе с Лео они зашагали не к парадному выходу на поляну, а вдоль стены приюта, в сторону сараев и заднего двора, стараясь выглядеть непринужденно, будто просто решили прогуляться.

Айра осталась стоять у крыльца. Она смотрела, как их фигуры удаляются, сливаясь с длинными тенями от здания.

Одиночество навалилось на нее, тяжелое и тревожное. Солнечный свет, смех малышей, гоняющих мяч – все это казалось теперь фальшивым фоном. Ее мысли неотступно возвращались к старому клену на краю поляны. К Элли, сгорбившейся над своим потрёпанным блокнотом.

К ее испуганным глазам утром в столовой. Тоби орал что-то веселое малышам метрах в пятнадцати, но его взгляд то и дело возвращался к сестре, как радар.

Мысли крутились в голове Айры, острые и колючие:

Она видела... Она должна была видеть, как мы уходили вчера. Ее окно выходит прямо на полянку с лесом...

Почему испугалась утром? Потому что знает? Потому что чувствует вину?

Если она рассказала Ардену... Маленькая, тихая Элли?

Страх сменился волной горечи и гнева. Несправедливости. Предательства. Она не могла просто стоять и ждать. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Айра сделала глубокий вдох, вбирая в себя весь свой страх, всю неуверенность.

"Надо знать правду" – пронеслось в голове, холодно и ясно, как голос Сина. Она выпрямилась и твердыми шагами направилась к клену.

Элли почувствовала приближение. Она резко подняла голову, большие серые глаза расширились от испуга. Она инстинктивно прижала блокнот к груди, пытаясь закрыть рисунок. Карандаш выпал из дрожащих пальцев.

Айра остановилась перед ней. Солнце слепило, но она видела только бледное, испуганное лицо младшей девочки. Воздух между ними загустел от невысказанного обвинения.

— Элли, – начала Айра, и ее голос звучал чужим, жестче, чем она хотела. – Мне нужно поговорить.

Элли молчала, лишь сильнее вжалась в ствол дерева, будто пытаясь стать его частью. Ее взгляд метнулся в сторону Тоби.

— Вчера ночью, – Айра сделала шаг ближе, понизив голос до шепота, но каждое слово било, как молоток.

– Ты видела? Видела, как мы выходили? Я, Син, Лео?

Элли замотала головой, но это было больше похоже на судорожное движение испуганного зверька, чем на отрицание. Ее губы дрожали.

— Не ври, Элли! – в голосе Айры прорвалась боль. Она наклонилась. – Ты видела нас! Я знаю! Твое окно... Почему ты испугалась утром? Почему прячешься? Айра указала на блокнот, прижатый к груди Элли. — Что ты там рисуешь? Нас? Лес? То, что видела?

Элли зажмурилась, слезы выступили на ресницах.

— Н-нет... Я не... – прошептала она, голосок тонкий, как паутинка.

– Я ему.. я не...

— Рассказала? – перебила ее Айра, голос ее снова стал резким. Она не могла остановиться. Страх за друзей, за малышей, за себя переполнял ее. – Рассказала Ардену? Это ты? Ты предала нас? Из-за тебя за нами ночью Мистер Стив пришел! Из-за тебя он знает!

"ПРЕДАЛА?"

Громкий, яростный крик прозвучал прямо за спиной Айры. Она резко обернулась. Тоби стоял в двух шагах. Его карие глаза пылали гневом, лицо покраснело, кулаки сжаты. Он дышал тяжело, как разъяренный бычок. Видимо, он заметил разговор и примчался сломя голову.

— КТО предал?– Тоби шагнул к Айре, его маленькая, но крепкая фигура казалась вдруг угрожающей. Он тыкал пальцем в ее сторону.

– Ты смеешь обвинять Элли? Она никому ничего не рассказывала!

Айра отступила на шаг, столкнувшись с этой волной детской ярости.

— Тоби, я просто...

— ПРОСТО ЧТО? – перекричал он.

– Приперлась, пугаешь ее? Говоришь "предатель"? Ты сама... ты сама все испортила! Всех втянула в что то!

Он стремительно рванулся вперед и схватил Айру за ворот свитера, резко дернув на себя. Его лицо было искажено гневом.Тоби рыча, тряся Айру: КТО предал?! ТЫ!! КАК СМЕЕШЬ Элли обвинять?! Она никому ничего не рассказывала! Ни-ко-му! Она боится их!

Айра, испугавшись его ярости и неожиданной агрессии, начала отпихивать его руками:

— Отстань, Тоби! Пусти!

— Нет! Ты сначала ответь! – Тоби не отпускал, тряся ее. – Она никому ничего не рассказывала! Ни-ко-му! Она только мне сказала!

Крики Тоби разнеслись по поляне. Малыши затихли, удивленно глядя на них.

В этот момент из-за угла приюта выскочили Син и Лео. Они услышали крики и бежали что есть сил. Лео первым бросился к дерущимся:

— Эй! Что происходит?! Отпусти ее! – Он попытался оттянуть Тоби за руку.

Син подбежал следом, его лицо было каменным, глаза сканировали ситуацию: плачущая Элли, Айра в захвате, безумный Тоби.

— Тоби прекрати. Громко и четко сказал Син.

Тоби, увидев Сина, словно взорвался. Он резко отпустил Айру та отшатнулась, потирая шею и внезапно рванулся к Сину. Прежде чем кто-то успел среагировать, Тоби изо всех сил толкнул Сина в грудь!

— Так это были вы! – закричал Тоби, его голос срывался от слез и ярости.

– Вы все! В последнее время вы ведёте себя странно! Шепчетесь! Пропадаете!

Син отшатнулся от неожиданного удара, но не удержался на ногах и сел на землю. Его глаза сузились, в них вспыхнула опасная искра, но он не собирался отвечать ударом. Лео встал между ними, готовый защитить Сина.

Тоби, тяжело дыша, тыкал пальцем то в Сина, то в Айру, то в Лео:

— Элли видела! Видела, что кто-то вышел ночью! Она испугалась ! Рассказала мне!

Он выкрикнул это, и на мгновение в его глазах мелькнула боль.

– И я... я сказал садовнику! Да! Я СДЕЛАЛ ЭТО! Сказал ему, что видел, как кто-то ночью ушел в лес!

Он выпрямился, бросая вызов.

– Но я не сказал КТО! Не назвал никого! Просто... чтобы он знал, что кто-то нарушает правила! Чтобы Элли не боялась. Айра остолбенела. Ее гнев испарился, сменившись шоком и ужасом.

Тоби посмотрел на Сина, потом на Айру, потом снова на Сина. Его бравада чуть поугасла под тяжелым осознанием что он делает.— Я... я сказал, – выпалил он, но уже без прежней ярости, больше с вызовом.

– Что видел, но я не сказал кто! Я просто...

Он умолк, не зная, как объяснить свои мотивы под ледяным взглядом Сина.

Син закрыл глаза на долю секунды. Когда открыл, в них было чистое, безжалостное понимание. Он посмотрел на Айру.

— Ты обвинила Элли?

Спросил он тихо, но так, что Айра вздрогнула.

Айра кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Стыд и страх смешались внутри нее.

—Теперь рассказывайте! Что вы делали в лесу?! Что происходит?!Спокойно спросил Тоби.

— Ты хочешь знать, что происходит? – спросил Син, его голос был тихим, но резал тишину. – Хорошо. Слушай. И запоминай. Он встал и сделал шаг ближе. — Мы нашли... устройство. Старое. Зарытое под вязом. Оно ловит голоса. Голоса из воздуха, из ниоткуда.

Тоби выпучив глаза: Голоса? Как в сказке? Вранье!

Элли прислушалась, ее испуганные глаза расширились.

Лео подтверждая, с горящими глазами**:** Не вранье! Оно настоящее! Как в тех старых книжках про путешественников! Мы его починили! Оно шипит, трещит... но иногда – сквозь шум прорываются слова!

Син кивнув Лео: Голос говорит... что здесь, в "Саду", все не так, как нам рассказывают. Что нам здесь врут. Что лес... не так страшен, как говорят. Что нужно бежать. Искать выход. Пока не стало слишком поздно.

У Тоби смешалось неверие и страх: Бежать? Куда? Через лес? Но там... там же...

Он умолк, вспомнив страшилки Мисс Селин.

– А кто этот... голос? Откуда он знает?

Син пожимая плечами: Не знаем. Может, тот, кто зарыл устройство. Может, кто-то снаружи. Но он повторяет: "Приют – ложь". "Ищите выход". – Он посмотрел прямо на Тоби.

– Вот почему мы пошли в лес. Пытались услышать больше. Вот почему мы ведем себя "странно". Мы пытаемся понять что тут происходит.

Тоби молчал, переваривая услышанное. Его гнев сменился замешательством и сомнением. Его взгляд метался между ребятами и своей напуганной сестренкой.

Син решительно: Ты не веришь словам. Понятно. Тогда увидишь и услышишь сам.

Тоби нахмурился, глядя на Сина, словно не верил своим ушам.

Син не отводил взгляда. Его голос звучал спокойно, но в нём не было ни капли сомнения:

— Потому что это важно. Мы хотим, чтобы ты сам всё увидел.

Лео тихо вставил:

— Оно говорит. Вчера ночью , в лесу. Только… не всё понятно.

Он старался говорить ровно, но в голосе всё равно сквозила сдержанная тревога.

Айра едва заметно кивнула:

— Мы не просим верить. Просто посмотри.

Наступила пауза. Тоби медленно перевёл взгляд на Элли. Девочка всё это время стояла молча, с блокнотом в руках. Её пальцы машинально держали карандаш, но страницы оставались пустыми. Она посмотрела на Тоби и после короткого молчания произнесла — тихо, почти беззвучно:

— Я тоже пойду.

Син слабо улыбнулся. Улыбка была редкостью на его лице, и потому особенно чувствовалась её значимость.

— Хорошо, — сказал он.

— Тогда вечером. На чердаке.

Глава 3: Внутри и снаружи

Троица старших, за ними Тоби и Элли крались по темному коридору на чердак. Айра шла последней, ее сердце сжималось от стыда, особенно когда она видела заплаканное лицо Элли. Син шел первым, прислушиваясь к каждому шороху.

На чердаке пахло пылью и старым деревом. Лео сбросил с какого-то ящика тряпье, открыв древний, желтый пластиковый корпус радио с большой ручкой настройки и стеклянной шкалой. Тоби и Элли замерли, разглядывая диковинную штуковину.

Лео торжествующе, но шепотом: Вот оно! Видишь? – Он подключил провода к большим солевым батареям. – Сейчас... только найти ту волну... 107.7... – Он повернул ручку. Динамик издал оглушительный ХР-Р-РЫЫЫК!, заставив всех вздрогнуть. Потом – шипение, треск, вой помех.

Тоби раздраженно: Ну и что? Шумит как сломанная игрушка!

Элли прижалась к брату, испуганно глядя на радио.

Лео не обращая внимания, сосредоточенно крутил ручку: Тихо... тихо... Вот! Слушайте!

Сквозь шум прорвались рваные фразы, как в ту ночь у Шипника:

«...всем... слушайте... Голос... Истины... приют — ложь... стена... выход... бегите...»

Потом – громкий ЩЕЛЧОК и мертвая тишина.

Тишина на чердаке стала гулкой. Тоби стоял, рот открыт от изумления. Все его скепсис испарился, сменившись леденящим ужасом. Слова "приют – ложь", "бегите" висели в воздухе, страшные и непонятные. Элли закрыла рот рукой, ее глаза были огромными. Она кивнула, как будто радио подтвердило какой-то ее собственный, невысказанный страх.

Тоби обернулся к троице, его лицо исказила новая волна гнева, но теперь – от страха и обиды .

— Вы... вы нашли это... И молчали?! Он ткнул пальцем в Сина.

– Почему не сказали сразу?! Всем! Мы же могли... могли вместе! Элли не мучилась бы, думая, что вы с ума сошли! Я бы не рассказал что видел! – Его голос дрогнул.

– Из-за вашей тайны все теперь вверх дном!

Айра не выдержала. Она вышла вперед, ее глаза блестели от слез стыда. Она подошла не к Тоби, а прямо к Элли. Девочка съежилась, но не отпрянула.

Голос Айры дрожал, но она смотрела Элли прямо в глаза:

— Элли... прости меня. Пожалуйста.

Она протянула руку, но не коснулась, боясь напугать еще больше.

– Я была ужасна. Я напугала тебя, обвинила... Я не должна была так делать. Я не думала о твоем страхе. Я думала только о своем. О нашей тайне.

Айра глубоко вздохнула.

– Ты не предатель. Ты просто испугалась за нас. И была права. Прости... Можешь ли ты простить меня?

Элли смотрела на Айру. Страх в глазах понемногу сменился на удивление и... понимание. Она медленно, едва заметно кивнула. Потом ее взгляд упал на блокнот в ее руках. Она открыла его и тихо протянула Айре.

Дрожащие пальцы девочки едва удерживали потрёпанную обложку. Айра взяла его, ожидая увидеть кошмар — зарисовки их ночной вылазки, пустые глаза Ардена. Но то, что открылось её взгляду, ударило в грудь с неожиданной силой.

На странице, залитой мягким светом чердачного окна, был нарисован "Солнечный Сад". Не тот, что окружал их сейчас, с его недосказанностью, а тот, в который они всегда верили. Яркими, теплыми штрихами Элли изобразила полянку под старым вязом.

Айра заплетала косички Эмми, улыбаясь во весь рот. Лео, с размазанными по щеке чернилами, что-то увлеченно мастерил из веточек и веревки, а Тимми смотрел на него, раскрыв рот.

Син спокойно читал книгу, прислонившись к стволу, рядом лежали шахматы, но уголок его губ был чуть приподнят. Даже Тоби был тут – он балансировал на старом бревне, раскинув руки, а Элли сама, маленькая и сосредоточенная, сидела чуть поодаль, рисовала их всех.

На краю рисунка, едва намеченные, стояли Тетя Лила и Мистер Стив, но их глаза... их глаза не были пустыми. Элли нарисовала их смутно улыбающимися, с искорками в глазах.

Это был мир без страха. Мир доверия. Мир, который, казалось, разбился вдребезги сегодня утром из-за ненужной ссоры.

Айра ахнула, тихо, как от внезапной физической боли. Губы её задрожали, а в глазах вспыхнули не просто стыд, а глубокая, всепоглощающая горечь. Она подняла взгляд на Элли. Девочка смотрела на неё, всё ещё напуганная, но в её серых глазах читалась надежда и вера в свой рисунок.

— Элли... – выдохнула Айра, голос сорвался. – Я... – Слова застряли в горле, комом. Она не могла говорить. Вместо этого она резко обняла младшую девочку, прижав её к себе так крепко, как будто хотела защитить от самой себя. – Прости... прости меня... – прошептала она в её рыжие волосы, и по её собственным щекам потекли горячие слезы. – Я была ужасной... Я не думала... Я не видела...

Лео, заглянувший через плечо, увидел рисунок. Его обычно подвижное лицо замерло. Он снял очки, протер линзы краем свитера, надел снова, как бы проверяя зрение. Потом он посмотрел на Элли в объятиях Айры, и его глаза, широкие за стеклами, стали влажными. Он молча подошел и положил руку на плечо Элли, легкий, неуверенный жест поддержки. Его нижняя губа дрогнула.

Син тоже увидел рисунок. Он стоял чуть поодаль, его лицо оставалось замкнутым, каменным, но уголки губ напряглись, а в глазах, таких же серых, как у Элли, мелькнуло что-то неуловимое – глубокая, тяжелая тень сожаления. Он отвернулся, сжав кулаки. Этот рисунок был укором их страху, их тайнам, их не детской жестокости, проросшей в стенах лжи. Он напомнил, ради чего они должны бороться.

Тишину нарушил его голос, сухой и практичный, но с новой твердостью в основе:

— Сегодня ночью. Мы идем, за Шипник. Он посмотрел на Лео, потом на Айру, отпустившую Элли, но державшую ее за руку.

— Лео, ты говорил, нашел кусачки. Мы берем их. И фонарик. Как стемнеет – пробиваемся.

Син развернулся к Тоби. Его тень, вытянутая в косых лучах заходящего солнца, легла на пыльные доски пола, длинная и неумолимая.

— Мы не сразу в лес, — произнес он четко, отчеканивая каждое слово.

— Сначала в крыло Ардена. Лаборатория и его кабинет.

Тоби остолбенел, будто Син сказал, что они пойдут купаться в кипящем масле.

— В... в его лабораторию?! — выдохнул он, глаза округлились до невозможного.

— Вы совсем спятили?! Там же... там же он! Или "Пустые"!

Он шагнул вперед, заслоняя Элли.

— Сегодня? После всего? – голос его сорвался на визгливую ноту страха.

– Вы с ума сошли?! Арден теперь на взводе! Мистер Стив, наверное, уже получил приказ патрулировать лес!

Он тряхнул головой, каштановые кудри растрепались.

– Это самоубийство! Вас поймают сразу! Что с вами сделают!?

Син встретил его взгляд. В его глазах не было упрека, только холодная решимость.

— Именно поэтому – сегодня. Он не ждет повторения так скоро. Если Мистер Стив патрулирует, он будет ходить по привычному маршруту у ворот, а не у Шипника. Это наш шанс. Маленький, но шанс.

Лео поправил очки, нервно сглотнув, но кивнул в подтверждение слов Сина.

— Окно лаборатории... во внутреннем дворике. Когда Арден ухойдет из лаборатории в кабинет — У нас будет шанс. Я внутрь. Найти бумаги. Узнать, что он делает с пробирками. Почему он так на них смотрит...

Он вспомнил оценивающий взгляд Ардена, и по спине пробежали мурашки.

— Узнать про "Пустых". Почему они такие странные.

Айра добавила тихо, но твердо, ее рука все еще лежала на плече Элли:

— А мы с Сином — к его кабинету. Подслушать. Подсмотреть. Узнать, с кем он говорит. Что планирует. Он знает о лесе...

Она бросила быстрый взгляд на Тоби.

— Нам нужно знать, насколько он близок к разгадке. Что он действительно знает.

Син кивнул, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, мысленно прочерчивая маршрут и временные отрезки.

—Потом — Шипник. Как только мы закончим, пойдем в лес.

Он посмотрел в слуховое окошко, где небо уже окрашивалось в лиловые и сизые тона.

— Как только луна скроется за тучами — мы у кустарника. Лео с кусачками пробивает проход. Мы — через него. Быстро. Тихо.

Его голос был холоден, как сталь.

— Одно цепляется за другое. Мы должны знать, что мы для них. И что нас ждет.

Тоби яростно замотал головой.

— Нет! Это безумие! Лаборатория? Кабинет? А потом еще и Шипник? За одну ночь?! Это не план, Син! Это... это предсмертная агония! Его голос сорвался.

— Арден не дурак! Он почует неладное! Они вас поймают! В лаборатории! Или у кабинета! Или в лесу! Не успеете вы до Шипника доползти. **

Он посмотрел на Элли, которая прижалась к его боку, ее глаза были огромными от страха за них. Он обнял сестру за плечи, его голос стал тише, но тверже.

– Мы не идем. Я и Элли. – Он посмотрел на троих.

– Остаемся здесь. Если что-то пойдет не так... если Арден заподозрит... мы попробуем предупредить. Или отвлечь. Но лезть в эту колючую пасть...

Он содрогнулся.

– Нет. С Элли безопаснее здесь. Пока что.

Айра взглянула на Сина, потом на Лео. В их глазах читалось понимание. Не осуждение, а тяжелое принятие.

Син кивнул, коротко и резко.

— Хорошо. Оставайтесь. Будьте осторожны.

Его взгляд стал пронзительным. — Запомни: если нас поймают пока мы в тут... шум не поможет. Только навлечет подозрения на тебя и Элли. Молчи. Наблюдай. Это важнее.

Он повернулся к Лео и Айре.

— Пора. Он сделал паузу, его взгляд скользнул по лицам Тоби и Элли.

– Если вернемся... расскажем все. Что увидели. Что узнали. Каждый куст, каждую тень. Обещаем.

Лео добавил, пытаясь улыбнуться, но получилось напряженно:

— И принесем доказательство! Ветку оттуда! Или... или шип! Самый большой!

Айра в последний раз обернулась к Элли. Девочка смотрела на нее, блокнот с рисунком счастья прижат к груди, как талисман. В ее глазах был немой вопрос и страх за них.

— Вернемся, — прошептала Айра, больше обещая, чем веря.

— Расскажем все. Каждый листок из лаборатории. Каждый звук из кабинета. Каждый шаг за Шипником.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка была лишь легким движением губ.

— Береги солнце. На рисунке. И в себе.

Лео уже двигался к люку. Син проверил фонарик – луч, приглушенный тряпкой, бледно желтел на пыльной стене. Он кивнул Айре.

Айра вытерла последние следы слез, подтянула потуже шнурки на ботинках. Её лицо было бледным, но решительным. Страх никуда не делся, но его затмила ясная цель: пройти, узнать, вернуться. Для них. Для Элли. Для того мира на рисунке, который нужно было вернуть.

Син шел впереди, его профиль резок и сосредоточен. Лео за ним, Айра замыкала, оглядываясь назад, где в сгущающихся сумерках чердака остались двое –Тоби, все еще сжимавший плечо сестры, его лицо было искажено тревогой, и Элли, прижимая к груди блокнот с нарисованным солнцем, ее глаза, огромные и темные, провожали их в неизвестность. Они шли навстречу колючей стене, ночи и страху, неся с собой лишь хрупкую надежду

Три фигуры, отбрасывающие длинные, дрожащие тени в сгущающемся мраке чердака, бесшумно исчезли в проеме люка.

Внизу их ждали темные, пахнущие воском и старостью коридоры, путь к запретным местам, к комнатам, где хранились их алые пробирки и, возможно, ключи к их спасению или гибели.

Тоби тяжело оторвал взгляд от пустого люка, где исчезли трое. Воздух чердака внезапно показался ему спёртым, пыльным, полным невидимых угроз. Он вздрогнул, когда где-то внизу гулко хлопнула дверь – может, Арден? Или няня?

— Тоби? – тихий, как шелест крыла, голосок Элли заставил его вздрогнуть ещё раз. Она смотрела на него снизу вверх, её пальцы белели от силы, с которой она сжимала блокнот. В её глазах застыл немой вопрос: Что теперь?

Тоби глубоко вдохнул, пытаясь казаться спокойнее, чем был. Он обнял сестру за плечи, почувствовав её дрожь.

— Ничего, Элль, – прошептал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Всё... всё будет нормуль. Но нам надо вниз. Скоро отбой. Если нас тут найдут...

— Идём.

Он взял Элли за руку. Её пальцы были холодными. Они спустились по скрипучей лестнице в тёмный, пахнущий старым деревом и воском коридор. Где-то вдалеке слышался приглушённый плач малыша – наверное, Линк – и монотонный шепот няни: "Спи, милочка, спи...". Тоби почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он ускорил шаг, почти потащив Элли за собой в сторону спального крыла. Быстрее. Быстрее уйти от этого запаха, от этой тишины, от страха, что прямо сейчас где-то рядом его друзья...

Син, Айра и Лео прижались к холодной каменной стене первого этажа, в глубокой нише, где когда-то стояла статуя какого-то забытого "благодетеля". Воздух здесь был ледяным и стерильным, пахло хлоркой и чем-то металлическим. Они замерли, не дыша.

Из двери в конце коридора, отмеченной знаком "Солнечная Лаборатория", вышел Доктор Арден. Его белый халат мерцал в тусклом свете настенных бра. Лицо было усталым, аскетичным. Он медленно запер дверь массивным старомодным ключом, повернув его два раза с громким, зловещим ЩЁЛК-ЩЁЛК. Потом потянулся, костяшки пальцев хрустнули в тишине. Его взгляд, острый и всевидящий даже в полумраке, скользнул по коридору. Айра вжалась в стену, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Лео зажмурился. Син не моргнул, его глаза были прищурены, как у хищника, сливаясь с темнотой ниши.

Арден ничего не заметил. Он развернулся и пошел по коридору в противоположную сторону, к винтовой лестнице, ведущей в его личные апартаменты - кабинет на втором этаже. Его шаги были мерными, неспешными, гулко отдаваясь по каменному полу. Тук... тук... тук...

Син дождался, когда шаги стихли наверху. Он кивнул Лео – короткий, резкий жест. Время пошло.

Лео метнулся вдоль стены, бесшумный, как тень. Его путь лежал не к запертой двери лаборатории, а назад, к главному выходу. Ему нужно было обогнуть здание снаружи, добраться до того самого окна во внутреннем дворике. Он исчез в темноте, словно его и не было.

Син схватил Айру за руку. Его пальцы были холодными, но твёрдыми.

— За мной. Тихо.

Они скользнули вдоль стены, как призраки, минуя запертую дверь лаборатории.

Запах лаванды здесь был слабее, но его сменил другой – старая бумага, дорогая кожа и что-то химически-терпкое. Запах власти и тайны. Запах Ардена.

Они поднялись по узкой служебной лестнице, избегая скрипучих ступенек. Наверху коридор был шире, ковер глушил шаги. В конце его виднелась массивная дубовая дверь с латунной табличкой "Д-р Арден. Управляющий". Из-под неё струился узкий луч света.

Син и Айра прижались к стене рядом с дверью, в глубокой тени от большого шкафа. Сердца бились в унисон – громко, неистово, казалось, их стук слышен за версту. Айра прижала ладонь ко рту, пытаясь заглушить дыхание. Син прислушивался, его все существо было напряжено, как тетива лука.

Айра вопросительно посмотрела на Сина. Что там? Он лишь покачал головой – не знаю. Его взгляд скользнул вниз, к замочной скважине. Тусклый свет изнутри пробивался через нее. Он медленно, миллиметр за миллиметром, начал опускаться на колени, готовясь заглянуть в запретную щель. Айра замерла, ловя каждое его движение, каждую тень на его лице. Мир сузился до этой двери, до щелчков и гула за ней, до ледяного камня страха в груди.

Тем временем Лео, прижимаясь к шершавой стене приюта, пробрался во внутренний дворик. Здесь было тихо и пустынно. Высокие стены отбрасывали глубокие тени. Воздух пах влажной землей, гниющими листьями. Лео насторожился, огляделся.

В дальнем конце дворика, у открытых дверей сарая, маячила фигура Мистера Стива. Садовник стоял, как столб, лицом к темноте сарая. В его опущенной руке блеснуло лезвие большой садовой лопаты. Он то перебирал инструменты, то просто стоял. Как будто ждал. Или стерег.

Лео почувствовал, как холодный пот выступил на спине. Он прижался к стене, сливаясь с неровностями камня. Дыхание спёрло. До окна лаборатории всего десять шагов через открытое пространство.

Но эти десять шагов отделяли его от неподвижной, безмолвной фигуры с лопатой. Мистер Стив мог не видеть его в темноте, своими мутными, "пустыми" глазами.

Время, отпущенное Сином, безжалостно текло. Лео сжал в кармане отвертку для окна. Он должен был рискнуть. Сейчас. Пока Арден в кабинете. Пока Айра и Син подслушивают. Пока Мистер Стив отвлечен.

Он сделал глубокий, беззвучный вдох и шагнул из тени на лунную дорожку, ведущую к заветному окну.

Его тень, длинная и чёрная, легла на влажную землю, устремившись прямо к ногам каменного садовника.

Где-то в глубине кабинета Ардена были слышны шаги. Айра видела, как лицо Сина, прильнувшего к замочной скважине, вдруг исказилось от немого ужаса.

Что он там увидел?

Лео делал свой шаг в безмолвном дворике, а Син, замерший у двери, видел кошмар. Два шага к правде. Два шага к пропасти.

Син, прильнув к холодному металлу скважины, замер. Его дыхание превратилось в едва уловимую струйку пара. Внутри кабинета Арден сел за массивный дубовый стол. Его пальцы, длинные и костлявые, скользнули по поверхности, нащупывая что-то в ящике.

Вытащил... странный предмет.

Маленький, плоский, прямоугольный. Размером с ладонь. Одна его сторона внезапно зажглась холодным, мертвенным светом, осветив снизу вверх усталое, аскетичное лицо Ардена. Син почувствовал, как мурашки побежали по спине. Он никогда не видел ничего подобного. Не в учебниках, не в старых журналах, валявшихся в кладовке. Это не было похоже на радио Лео.

Это было... иное. Чужое. Опасное.

— Что это? – едва шевельнулись его губы, беззвучный вопрос, обращенный в пустоту. Арден начал тыкать пальцем в светящуюся поверхность. Быстро, уверенно. Словно набирал невидимый код. Каждое прикосновение заставляло свет подрагивать, отбрасывая на стены кабинета странные, прыгающие тени.

Айра, видя только спину Сина, его абсолютную неподвижность и внезапное напряжение в плечах, схватила его за рукав. Её глаза в темноте были огромными, полными немого вопроса: Что? Что ты видишь? Син не мог ответить. Его мозг лихорадочно работал. Устройство... Связь? Как у "Голоса Истины", только... другое? Более личное?

Арден перестал тыкать в экран. Он поднес прямоугольник к уху. Свет экрана погас, оставив в кабинете лишь тусклый свет настольной лампы и его профиль, резко вырезанный на фоне книжных полок. Тишина. Потом – голос. Ровный, отчетливый, лишенный обычной для него вежливой маски.

—Да! Отчеты готовы. Все анализы обработаны, показатели в норме. Особенно выделяется группа старших. Качество на уровне "Элитного Урожая". Пауза. Арден слушал что-то, его пальцы нервно постукивали по столу.

— Да. Все подготовлено. Регенты работают по плану. Никаких... раздражителей не зафиксировано. Еще пауза, чуть длиннее.

Голос Ардена стал чуть жестче:

— Не беспокойтесь. Линк будет отправлен в срок. Через сорок восемь часов. "Авалон" получит свою посылку. Все будет как всегда.

Слово "Линк" прозвучало как удар грома в тишине кабинета. "Сорок восемь часов". Син почувствовал, как ледяная волна страха накрыла его с головой. Сердце ушло в пятки, в ушах зашумело. Линк. Отправка. Это было похоже не на безобидный "выпуск", а какой то “товар”.

Через два дня!.

Айра увидела, как спина Сина вдруг напряглась до предела, как будто его ударили током. Его пальцы, вцепившиеся в косяк двери, побелели. Он не дышал. Она дернула его за рукав сильнее, паника сжимая горло.

— Син! Что?!

Лунный свет во дворике был обманчиво-тусклым, превращая мир в черно-серые разводы. Лео прижался спиной к шершавому камню стены, прямо под высоким, узким окном лаборатории. Мистер Стив все еще копался, в метрах двадцати, у сарая, его фигура сливалась с тенями, лишь бледное пятно лица и тусклый отблеск инструментов выдавали его присутствие.

Время. Это слово гнало его, как кнут. Он вытащил из кармана тяжелую отвертку с широким жалом. Ее холодный металл немного успокаивал дрожь в руках. Подняв голову, он ощупал резиновый оконный уплотнитель – старый, потрескавшийся. Место стыка рамы и подоконника.’

Он всунул жало отвертки в щель между нижней рамой и каменным откосом. Уперся всем весом. Резина скрипнула, заскрежетала, звук показался Лео оглушительным в мертвой тишине дворика. Он замер, сердце колотясь о ребра. Взгляд – на фигуру садовника. Шевельнулся? Нет. Все так же замер. Плечо болело от напряжения. Еще один рывок – щель расширилась.

Холодный воздух изнутри лаборатории пахнул ему в лицо – стерильный, с примесью лекарственной горечи. Он схватился за нижнюю перекладину рамы изнутри. Пальцы скользили по холодному пластику.

Это было самое сложное. Окно было тяжелым, старым, наверняка заклинившим от времени. Лео уперся ногой в стену под окном, создав себе точку опоры. Собрал все силы в спине и руке, державшей в раму изнутри. Тяни! Мускулы горели. Суставы хрустели. Рама дрогнула, потом с жалобным скрипом поползла вверх на сантиметр... еще на сантиметр. Запах лаборатории стал сильнее. Достаточно! Толчок ногой от стены – и он кувыркнулся внутрь, неловко приземлившись на бок на холодный линолеум. Глухой удар тела о пол эхом отдался в пустой лаборатории.Лео, протерев пот со лба грязным рукавом, огляделся. Воздух здесь был стерильным и морозным, пахло спиртом, металлом и чем-то сладковато-химическим, от чего слезились глаза.

Комната напоминала гибрид больницы и мастерской.

Слева: Длинные стеллажи с аккуратными рядами алых пробирок. Каждая – с биркой, именем ребенка. Он увидел свою. Айры. Сина. Лизину – её имя было вычеркнуто.

"Солнечные пробирки" стояли как солдаты на параде, яркие и зловещие под холодным светом.

По центру: Массивный металлический стол, заваленный стеклянной посудой, микроскопами, центрифугой. Везде царил идеальный порядок, но Лео чувствовал скрытое давление этих инструментов.

Справа:Большой холодильник с матовой дверцей, гудевший как улей. И шкафы с глухими дверцами, на которых висели массивные замки.

Время! Мысль ударила как обухом. У него десять минут. Сердце колотилось, но мозг инженера включился в режим поиска.

Документы. Информация. Критерии отбора. Он метнулся к столу. Бумаги. Аккуратные папки с отчетами. Графики с непонятными аббревиатурами и цифрами. "Уровень С-9", "Показатель Д-рецепторов", "Эмоциональный индекс". Ничего, из этого он не понимал, но интуитивно не останавливался.

Его взгляд упал на толстый журнал в кожаном переплете, лежащий отдельно, рядом с микроскопом. На обложке – "Журнал отправки. Том XVII". Лео потянулся к нему.

Син отпрянул так резко, что едва не сбил с ног Айру. Его лицо в полумраке было мертвенно-бледным, глаза широко раскрытыми от ужаса, в них не было привычной расчетливости, только чистый, животный страх. Он схватил Айру за запястье, его пальцы были ледяными клещами.

— Идём. Сейчас, – его шепот был хриплым, прерывистым.

– Два дня. У нас... два дня.

Айра не поняла. Но ледяной ужас в его глазах, дрожь в руке были заразны. Она кивнула, не спрашивая. Син рванул ее за собой прочь от страшной двери, в глубь темного коридора, к служебной лестнице. Звуки все еще доносились из-за двери. Они не знали, что он делал с тем устройством дальше. Им было неважно. Счетчик начал отсчет. Сорок восемь часов до отправки Линка. Им нужно было найти Лео. Пройти шипник. И узнать правду. Сейчас.

Лео лихорадочно листал страницы. Таблицы. Даты. Имена. Рядом с именами – цифры, пометки: "Стабильный", "Спад", "Рекомендован к досрочной отправке", "Назначен на Линка ". Его взгляд выхватил знакомое имя: "Лиза М. Досрочная отправка. Причина: резкое падение ЭИ (Эмоц. Индекс). Он замер.

Внезапно снаружи, со стороны дворика, раздался глухой, скрежещущий звук. Как будто металл о камень. Лео вздрогнул, бросив взгляд на окно, через которое пролез.

Мистер Стив? Сердце ушло в пятки. Время истекло. Он судорожно вырвал страницу с Лизой и еще одну, где была сводная таблица с заголовком "Показатели всех детей". Сунул их за пазуху. Погасил фонарик.

Он метнулся к окну. Его единственный выход. Его единственная надежда. А за дверью лаборатории, в коридоре, уже слышались торопливые, но осторожные шаги – Син и Айра. Лабиринт приюта сжимался вокруг них, а за окном, во тьме дворика, его мог ждать "Пустой" с лопатой.

Лео прижался к холодному стеклу, дыхание затуманивало его очки. В щель между рамой он впился взглядом в темноту. Мистер Стив все еще стоял у сарая. Он двигался. Медленно, механически, как заводная кукла со сбоем. Он поднимал лопату и опускал ее острием в одно и то же место земли, снова и снова. Тук. Тук. Тук.

Пустые глаза были устремлены в никуда.

Хорошо. Занят своим “делом”, – пронеслось в голове Лео с ледяным облегчением. Времени нет. Он быстро отодвинул приоткрытую раму шире, перекинул ногу через подоконник. Острые края рамы впились в бедро, но боль была далеким эхом. Он вывалился наружу, приземлившись на колени в холодную, влажную землю. В кармане грубо шелестели вырванные страницы из журнала. Возможные ответы.

Он метнулся вдоль стенык зарослям сирени. Туда, где утром спрятал тяжелые кусачки. Его пальцы нащупали холодный металл под листьями. Обхватил рукоятки. Вес оружия против колючей стены придал призрачную уверенность.

Теперь к Сину и Айре.

Син и Айра прижались к грубой коре старого дуба, чья тень скрывала двери приюта. Син все еще был бледен, его глаза лихорадочно сканировали двор. Айра ловила каждый звук – шепот ветра в листве, далекий стук лопаты Мистера Стива, собственное бешеное сердцебиение.

Два дня... Два дня до чего?

Из мрака выплыла фигура Лео. Он бежал, пригнувшись, кусачки, как секира, в руке. Увидев их, он ускорился, запыхавшийся.

Син схватил его за плечо, втащил глубже в тень дуба.

— Жив? Что нашел?

Лео кивнул, задыхаясь. Достал смятые страницы.

— Бумаги... Про "Отправку"... Про Лизу... И про... про "Линка"... – Он сглотнул.

Син перехватил страницы, но не стал смотреть. Его взгляд был прикован к темному зданию приюта, к окну кабинета Ардена, где все еще светился тусклый свет.

— Не здесь. В лес. Сейчас. У нас два дня.

Он уже разворачивался, толкая их в сторону черной стены деревьев.

— Расскажешь по дороге.

Они нырнули под тень деревьев. Тьма здесь была абсолютной, живой, дышащей. Корни цеплялись за ноги, ветви хлестали по лицу. Син шел первым, его фонарик, прикрытый тряпкой, бросал жалкий лучик света на землю под ноги.Лео за ним, тяжелые кусачки оттягивали руку. Айра замыкала, оборачиваясь на каждый шорох – реальный или воображаемый.

Лео шепотом, сквозь прерывистое дыхание:

— В журнале... столбец "Назначен на Линка". Даты. Имена. Наша группа... скоро. Через два дня – отметка.

Он посмотрел на спину Сина.

— Ты говорил... два дня. Ты про Линка ?!

Син не оборачивался. Его голос звучал плоским, лишенным эмоций эхом в темноте:

— Слышал. Арден говорил с кем-то... по устройству. Маленькому, светящемуся. Как у нас... но не радио. – Он споткнулся о корень, едва удержав равновесие.

– Сказал: "Линк отправлен будет через сорок восемь часов". "Авалон получит свою посылку", как то так.

Он остановился на секунду, обернулся. Его лицо в тусклом свете фонаря было искажено гримасой, которую Айра никогда не видела – смесь ужаса и ярости.

– Мы – груз, Лео. Наши пробирки? Наши... жизни? Не знаю. Радио говорило правду? Приют – ложь?

Айра вскрикнула, прижав руки ко рту, чтобы заглушить звук. Холодный ужас, как вода из ледяного источника, разлился по всему телу.

Лео молча сжал рукоятки кусачек так, что костяшки побелели. Страницы в его кармане горели, как угли. Он кивнул, его голос был хриплым:

— Да. В бумагах... то же про Линка. И дата.

Он сделал шаг вперед, толкая Сина в спину.

– Значит, единственный путь сейчас, это то что за стеной шипника?

Они вышли на опушку. Воздух здесь был насыщен терпким, горьковатым запахом колючего кустарника.Стена шипника возвышалась перед ними – непроницаемая, темная, колючая. Каждый шип в слабом лунном свете казался каплей застывшего яда. Где-то в глубине кустов послышалось шуршание – мелкий зверек или просто ветер?

Син погасил фонарик. Полная тьма накрыла их. Только окна приюта далеко позади, как зловещие глаза, следящие за ними.

— Здесь.

Ррошептал Лео, подводя их к месту, где днем заметил слабый прогиб внизу, у корней.

– Корни сплелись дугой. Может, проход. Или хотя бы слабое место.

Он опустился на колени перед колючей стеной. Влажная земля тут же пропитала брюки холодом. Он размотал мешковину с кусачек. Металл блеснул тускло. Он вставил губки кусачек под толстую, переплетенную ветку Шипника у самой земли. Уперся ногой. Собрал всю силу в руках, спине. Сдавил.

Раздался громкий, сухой ХРУСТ! как ломаются кости. Ветка поддалась. Лео оттащил откушенный кусок в сторону. Открылся узкий лаз. Темный, пахнущий сырой землей и гнилью. Не больше тридцати сантиметров в высоту. И за ним – еще слои ветвей, еще шипы.

Айра ахнула, услышав хруст. Звук казался невероятно громким в ночной тишине. Она оглянулась на приют. Не зажегся ли свет в новом окне? Не идет ли кто?

Син положил руку ей на плечо. Его прикосновение было твердым.

— Тихо. Первый барьер. Продолжай, Лео. Быстрее.

Лео уже впился кусачками в следующую ветку. Пот стекал у него по вискам. Руки дрожали от напряжения. Каждый хруст ломаемой древесины отдавался в его ушах приговором. Они пробивали тоннель сквозь колючую тьму. Тоннель в неизвестность. Тоннель к свободе. Или в новую ловушку. За спиной горели окна "Солнечного Сада". Впереди ждал мрак леса и обещания "Голоса Истины". А между ними – хрупкий инженер с кусачками, создающий путь сквозь шипы одним отчаянным сжатием рук. Сорок семь часов оставалось до "Линка". Исход начинался здесь. Сейчас. Под аккомпанемент хруста ломаемых веток и бешеного стука сердец.

Лео отполз в сторону, тяжело дыша. Его руки дрожали, на ладонях пульсировали свежие царапины и занозы от яростной схватки с кустарником. Перед ними зиял пролом – узкий, извилистый туннель, пробитый сквозь самые плотные нижние заросли. Высота – едва полметра. Ширина – чуть больше плеч. Внутри царила абсолютная, пахнущая сыростью и гнилой древесиной тьма. Края сломанных веток торчали, как обломки костей, их острые концы блестели влажно в скупом лунном свете, пробивавшемся сквозь верхний ярус колючей стены. Это был не выход. Это была рана, кровоточащая на теле Шипника.

Син бросил быстрый взгляд на приют. Окна спален уже давно погасли. Он прислушался. Тишина. Только их прерывистое дыхание и навязчивое стрекотание ночных цикад звучало из глубины леса.

— Я первый, – сказал Син тихо, но так, что спорить было невозможно. Его голос был холоден и решителен, как лезвие ножа. — Проверю, что там. Помогу вам пролезть.

Он сбросил свой потрепанный свитер – лишняя помеха. Взял у Лео фонарик, плотно обмотанный тканью. Лег на мокрую, холодную землю лицом к темному пролому. Запах прелой листвы и влажной глины ударил в ноздри. Он втянул голову в плечи,подтянулся руками вперед и исчез в черной пасти туннеля.

Айра и Лео замерли, прислушиваясь. Слышалось шуршание, приглушенное кряхтение, резкий скрежет ткани о шип. Сердца колотились в такт. Минута показалась вечностью. Потом, из-за стены колючек, донесся тихий, условный свист – все в порядке.

Лео выдохнул. Он быстро лег на то же место, что и Син. Кусачки он просунул вперед по туннечу – тащить их в руках было невозможно. — Прими! – прошипел он в темноту. Через мгновение кусачки исчезли, вытянутые с той стороны. Лео оттолкнулся ногами и пополз. Его движения были резче, угловатее, чем у Сина. Очки сползли на нос. Шипы цеплялись за штаны, рвали рубашку на спине. Один острый сучок впился в предплечье – он сдержал стон, почувствовав теплую струйку крови. Темнота давила, земля сыпалась за воротник. Он полз, отталкиваясь локтями и коленями, задыхаясь от пыли и страха. И вдруг – сильная рука схватила его за запястье, резко потащила вперед. Еще рывок – и он выкатился на свободу, падая на колени в густую, холодную папоротниковую поросль.

Син помог ему встать. Они стояли плечом к плечу, оборачиваясь. Лес здесь был таким же – древним, темным, дышащим. Но воздух... воздух был другим. Чуть свежее. Чуть свободнее. Или так казалось. За спиной высилась непроницаемая черная стена Шипника, теперь отделявшая их от приюта. Лео поднял окровавленное предплечье, попытался стереть кровь рукавом.

— Айра! – прошептал Син, припав к пролому. Его голос звучал громче, чем шепот, но все еще приглушенно. — Твоя очередь! Быстро! Здесь безопасно! Ползи!

Айра осталась одна перед черным проломом. Страх сжал горло ледяным кольцом. Пролом казался еще уже, еще страшнее. Где-то в приюте, ... Арден. Он мог смотреть прямо сейчас. Мистер Стив мог услышать. Линк уедет через сорок семь часов... Она обернулась.В последний раз.

"Солнечный Сад" лежал внизу, окутанный сизой дымкой. Теплые огоньки спален давно погасли. Только холодный окно кабинета Ардена все еще держало свою вахту. Знакомые очертания дома, теплиц, старого вяза на поляне... Это был дом. Единственный дом, который она знала. Место, где она заплетала косички Эмми, смеялась с Лео, спорила с Сином. Место, где верила в Авалон.Горечь подступила к горлу.

— Айра! Сейчас! – голос Сина из-за стены шипов прозвучал резче, с нотой паники.

Она вздрогнула.Сжала кулаки.Легла на ледяную землю. Вдохнула запах сырости и страха.Проползла первые сантиметры.Тьма поглотила ее.Шипы рвали волосы, царапали щеки, цеплялись за одежду. Земля была мокрой, липкой. Она ползла, отчаянно работая локтями и коленями, задыхаясь. Свитер зацепился за что-то острое сзади, дернул, сковывая движение. Она рывком сорвалась, почувствовав, как ткань рвется. Впереди был только мрак. Паника начала подниматься, черная и липкая. И вдруг – свет! Тусклый, приглушенный тканью луч фонарика Сина, направленный в пролом! Он осветил ее руки, скользящие по глине, ее испуганное лицо в паутине царапин. И сильные руки схватили ее за запячья! Рывок! Еще рывок! Она выкатилась из колючего чрева Шипника, падая на мягкий ковер папоротников и мха у ног Сина и Лео.

Они были по ту сторону.Свободные? Или просто запертые в большей клетке? Лес стоял вокруг них молчаливый, огромный, полный неведомых звуков и теней.Стена Шипника была теперь черной, непроницаемой границей между прошлым и будущим, между ложью и страшной, неизведанной правдой. Айра подняла голову, глотая холодный лесной воздух, смешанный с солоноватым вкусом собственных слез. Син потушил фонарик. Темнота сомкнулась над ними окончательно.

Глава 4 Граница, которой нет

***

Ночь, днём ранее…

Кабинет управляющего тонул в полумраке. На массивном дубовом столе горела лишь настольная лампа с зеленым абажуром, отбрасывая конус света на разложенные бумаги и журнал отправки "Том XVII", открытый на странице с именами детей. Арден спал, в своей кровати, его аскетичное лицо в тени казалось еще более изможденным. Рядом стоял полупустой стакан с мутной жидкостью – снотворное или что-то крепче.

Тук. Тук. Тук.

Стук в дверь был глухим, настойчивым, лишенным человеческой интонации. Арден вздрогнул, резко проснулся. Его глаза, обычно острые, были мутными от сна и лекарства. Он сглотнул, провел рукой по лицу, пытаясь стряхнуть оцепенение.— Войдите, — его голос был хриплым. Дверь открылась бесшумно. В проеме замерла фигура Мистера Стива. Он стоял прямо, как манекен, его "пустые" глаза были устремлены в пространство. В руке он механически сжимал ручку фонаря.

— Дети... — голос садовника был монотонным, лишенным модуляций, как запись.

— В лесу. Ночью. Арден мгновенно проснулся окончательно. Все следы усталости исчезли, глаза стали ледяными, острыми. Он резко встал, накинул халат.

— Когда?! — выпалил он, подходя к садовнику. — Где сейчас?! — Не знаю. Когда. — Мистер Стив покачал головой, движение было неестественно плавным.

— Тоби доложил что видел...— Он указал лопатой в сторону окна, за которым царила тьма.

— Я пошел. Проверил. Лес... пустой. — Пауза. — Вернулся. Проверил спальни. Все... на местах. Спят. “ Тоби?” — Подумал про себя арден. По его скуле пробежала едва заметная судорога гнева.

— Почему сразу не доложил?! — его шепот был шипящим, опасным. — нужно было немедленно! Не ждать, пока они вернутся и лягут в кровати! Садовник медленно повернул голову, его пустой взгляд скользнул по лицу Ардена, но не задержался.

— В лес запрещено ночью. Границы. — ответил он все тем же ровным, бесчувственным тоном. Арден зажмурился на секунду.

Что взять с "Пустого"? Они выполняли заложенную программу. Осмотр периметра... это был их базовый сценарий. Глупо злиться.

— Ладно, — он махнул рукой, раздраженно. —Иди. Отдыхай. И... — он добавил, уже смягчая тон.

— В следующий раз, – доложи немедленно. Это... угроза их безопасности. — Угроза... безопасности, — механически повторил Мистер Стив. — Доложить.

Он развернулся с неестественной плавностью и вышел, не закрыв за собой дверь.

Арден подошел к окну, вглядываясь в чернильную тьму леса. Беспокойство грызло его изнутри. Дети в лесу? Ночью? Раньше такого не было. Никогда. Они были послушны, верили в сказку об Авалоне, боялись ночного леса. Что изменилось? Они всегда были любопытнее, но до такого...

Надеюсь, с ними ничего не случилось, — пронеслось в голове. Но следом, холодной, практической волной, накатила другая мысль: Иначе пропадет урожай.

В дверном проеме возникла тень.Мисс Селин стояла там, бледная как полотно, обхватив себя руками. На ней был потрепанный домашний халат, волосы спадали беспорядочными прядями. В ее глазах светился настоящий, материнский ужас.

— Арден... — ее голос дрожал. — Я... я услышала. Про детей. В лесу? Она сделала шаг вперед, в свет лампы. — С ними... с ними все в порядке? Они вернулись? Где они? Ее взгляд метнулся по кабинету, как будто она ожидала увидеть их тут.

Арден вздохнул, снимая маску раздражения. Он видел ее искренний страх. Это было... неудобно, но полезно.

— Успокойся, Селин, — сказал он, голос стал нарочито мягким, успокаивающим.

— Да, были в лесу. Глупость, шалость. — Он махнул рукой, изображая легкое недовольство. — Но все уже в своих кроватках. Спят. Мистер Стив проверил. Он подошел к ней, блокируя вид на открытую страницу журнала на столе.

Селинвыдохнула с шумом, ее плечи обмякли. Она прижала руку к груди, будто сдерживая бешеный стук сердца.

— Слава богу... — прошептала она. — Я так испугалась... Лес ночью... дикие звери, корни... Она посмотрела на Ардена, глаза ее блестели от непролитых слез.

— Они же... они как мои дети. Все. Каждый. Я не могу... Голос ее сорвался. Она не договорила, но Арден понял: "...не могу смириться с тем, что их отправляют на корм Авалону".

Арден подошел еще ближе. Он мягко положил руки ей на плечи, чувствуя, как она дрожит. Его прикосновение было фирменным, рассчитанным – успокаивающим, контролирующим.

— Я знаю, Селин. Знаю, — он сказал тихо, почти нежно.

— Ты вкладываешь в них душу. Это видно. Он чуть наклонился, его губы коснулись ее холодной щеки в легком поцелуе.

— Но все будет хорошо. Я присмотрю за ними. Он посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд был уверенным, обволакивающим.

— Мы должны выполнить свое поручение.Для их же блага.Авалон... это необходимость.Система... она больше нас.

Его голос звучал как убаюкивающий яд, примиряющий с неизбежным.

— Иди спать. Завтра поговорю со всеми детьми. Напомню о правилах безопасности.

Селин кивнула, ее сопротивление таяло под его взглядом и словами. Горечь и ужас отступали перед успокаивающей ложью и привычной покорностью.

— Да... конечно, — прошептала она, опуская глаза.

— Спокойной ночи.

Она медленно вышла, походка ее была усталой, сломленной.

Арден закрыл дверь за ней. Его мягкое выражение мгновенно исчезло, сменившись холодной озабоченностью. Он вернулся к столу, к журналу. Его палец лег на имя "Линк. Назначен: Через 48 часов."

— Может старшие.. — мысль была жесткой, лишенной сантиментов. — Но любопытство – опасный вирус. Нужно усилить контроль. Или ускорить отправку самых нестабильных?

Он взял перо, его лицо в зеленом свете лампы было похоже на маску безжалостного жреца, готовящего жертвоприношение. Ночь была еще долгой, а система требовала безупречной работы. Дети спали в своих кроватках, не подозревая, что их ночная вылазка уже запустила новый виток механизма их уничтожения.

***

Они стояли, отдышавшись, три темных силуэта на фоне еще более темного леса. За спиной высилась черная, колючая громада Шипника, отделявшая их от "Сада". Впереди – беспросветная чаща. Воздух, тяжелый от влаги и запаха хвои и гниющих листьев, обжигал легкие после адреналина пролезания. Тишина была глухой, звенящей, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием и отдаленным уханьем совы.

Син первым пришел в себя. Он вытер ладонью кровь с рассеченного при падении виска, его серые глаза, привыкшие к темноте, быстро сканировали ближайшие деревья, кусты, просветы между стволами. Ни движения. Ни звука угрозы. Только древний, равнодушный лес.

— Вроде... спокойно, – произнес он голосом, все еще хриплым от напряжения, но уже собранным. – Пошли. Вперед. Долго стоять нельзя. Он кивнул на Лео. — Радио. Включи. Попробуй поймать "Голос". Может, даст направление.

Лео, все еще трясясь от столкновения с шипами и землей, кивнул. Его пальцы дрожали, когда он достал из рюкзака завернутое в тряпку радио. Он включил его. Динамик захрипел, завыл статикой, оглушительно громко в ночной тишине. Лео суетливо приглушил звук, крутя ручку настройки.Хрип, треск, вой помех – знакомый адский хор. Никаких обрывков голоса.

— Опять глушит! – выдохнул Лео с раздражением, постукивая пальцем по пластиковому корпусу. — Как в приюте! Ничего не берет!

Айра,прижимая к груди порванный свитер, оглядывалась на Шипник, потом вперед, в непроглядную тьму. Страх, на миг отступивший при пролезании, вернулся, холодный и липкий.

— Мы... мы долго идем? – прошептала она, ее голос дрожал.— А если... если там ничего нет? Если "Голос" ошибался? Если это ловушка? Мысль о бесполезности побега, о том, что они променяли известный ужас на неизвестную пустоту, сжимала сердце ледяной рукой.

Син шел чуть впереди, его фонарик, плотно прикрытый пальцем, бросал жалкий лучик света на корни и валежник под ногами. Он не оборачивался.

— Вернуться не можем, Айра, – его слова падали, как камни. – Ни сейчас, ни через час, ни через день. Арден знает о лесе. Знает о старших. "Линк" – через сорок семь часов. Назад – только в пробирки или к "Пустым". Вперед – единственный шанс. Даже если там только больше леса. Идем.

Они шли.Минуты растягивались в часы. Ноги вязли в мокром мху, цеплялись за невидимые корни. Ветки хлестали по лицам.Радио в руках Лео продолжало шипеть и хрипеть, как раздраженный зверь, не выдавая ни единого внятного слова. Лео буквально сверлил его взглядом, его губы шевелились в беззвучном ругательстве. Он то подносил приемник к уху, то тряс его, то поднимал выше, будто пытаясь поймать сигнал с неба. Бесполезно. Только статика.

— Может, батареи сели? Или сломалось окончательно? – ворчал он, больше на радио, чем на товарищей. — После падений, после этой проклятой колючки...

Айра шла последней, ее взгляд метался между спиной Лео и чернотой позади. Каждый шорох в кустах заставлял ее вздрагивать. Каждая скрипящая ветка казалась шагом погони. Усталость накатывала волнами, смешиваясь со страхом и разочарованием. Они шли в никуда. Сквозь бесконечный, враждебный лес. И радио, их путеводная нить, молчало.

Лео,уставившись на ненавистный приемник,не глядя под ноги, сделал еще один резкий шаг вперед...

И вдруг –БАМ!

Онврезался лицом и грудью во что-то абсолютно твердое, невидимое, холодное. Удар был оглушительным. Воздух вырвался из легких со стоном.Очки слетели с носа, повиснув на одном ухе. Радио выпало из рук, глухо шлепнувшись на мох. Лео отлетел назад, как тряпичная кукла, и грубо рухнул на землю, оглушенный, ничего не понимая. Боль пронзила переносицу и грудь.

Син, шедший почти вровень с ним, чуть сбоку, не успел среагировать. Он только повернул голову на звук удара и – ТЫК! – его плечо и голова с силой ударились о ту же невидимую преграду. Он отшатнулся, пошатнулся, но удержался на ногах, широко раскрыв глаза от шока и боли. Рука инстинктивно потянулась ко лбу, где уже набухала шишка.

Айравскрикнула, застыв на месте. Ужас сковал ее. Что? Кто? Она бешено оглянулась по сторонам, ожидая нападения из темноты. Никого. Только Лео, сидящий на земле в позе полной прострации, и Син,щупающий руками пустой воздух перед собой с выражением абсолютного, немого недоумения на бледном лице.

— Ч-что... что это?! – выдохнул Лео, наконец найдя голос. Он с трудом поднял очки, водрузил их на нос. Мир плыл. Он потянулся рукой вперед... И коснулся. Коснулся чего-то.Абсолютно гладкого. Холодного, как лед.Абсолютно твердого. И абсолютно невидимого.— Син?!

Син уже прильнул к невидимому барьеру. Его ладонь скользила по гладкой, холодной поверхности, которая начиналась прямо от земли и терялась где-то высоко в темноте, выше верхушек молодых елочек. Он нажимал.Толкал. Поверхность не поддавалась. Ни на миллиметр. Она была... бесконечной. Слева. Справа. Вверх. Стена.Невидимая стена.

— Не понимаю... – прошептал Син, и в его голосе впервые зазвучала неподдельная, детская растерянность. Он прислонился лбом к холодной невидимости,закрыл глаза, пытаясь осмыслить неосмыслимое. — Это... это невозможно...

Айраподошла ближе,дрожащей рукой протянула вперед пальцы. Они коснулись незримой преграды.Холод.Абсолютная гладкость.Непоколебимая твердость. Она провела рукой вверх, вниз. Стена была везде. Она присмотрелась,меняя угол зрения. И вот – при определенном угле, в тусклом отблеске далеких звезд, сквозь ветки – она увидела.Едва заметное дрожание воздуха.Легкое, как марево, искажение. Как будто очень чистое, очень толстое стекло встало на их пути. Стекло, за которым все тот же лес.

— Но... как? – Айра отдернула руку, как от огня. Слезы выступили на глазах – слезы отчаяния, бессилия и страшного, леденящего прозрения. *— *Он же говорил... "Голос"... "ищите выход"... – ее голос сорвался. — Это... это и есть "стена"?

Трое детей замерли перед невидимой стеной,отрезанные от спасения, загнанные в ловушку между Шипником и иллюзией.Лес стоял вокруг них молчаливым свидетелем их краха.

Лео поднялся , встал перед невидимой стеной, его рука дрожала, пока он водил пальцами по холодной, гладкой поверхности, которую невозможно было увидеть. Он нахмурился, пытаясь осмыслить происходящее.

— Как это возможно? — пробормотал он. — Стена прозрачная, как воздух, но твердая, как камень.

Син, стоящий рядом, задумчиво потер подбородок. Его серые глаза внимательно изучали пространство перед ними, но он не находил ответа.

— Похоже мы не знаем всего о мире, Лео, — сказал он наконец, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась тревога. — Видимо, нам специально не рассказывали о таких вещах. Может, это какой-то секрет, который они от нас скрывали. Нам нужно понять, можно ли через нее перебраться.

Айра, сжавшаяся в комок чуть поодаль, подняла взгляд. Ее глаза были широко раскрыты от страха, но теперь в них горел иной огонь – горечь предательства, голос дрожал, когда она заговорила:

— Они... они все знали, - прошептала она, глядя в темноту в сторону приюта. - Мисс Селин, доктор Арден... Они рассказывали нам о бабочках, о городе Авалон... а за забором вот это? Она ткнула пальцем в стену. — Они растили нас в клетке, зная, что за ней – другая клетка! Зачем?!"

— Чтобы мы были удобными, - отрезал Син, его голос был жестким. - Они хотели держать нас в неведении, Айра, а вторая стена, видимо чтобы мы точно не сбежали.

Син повернулся к ней, его лицо стало жестче.

— Но сейчас это уже неважно. Мы должны найти способ перебраться через стену.

Лео кивнул, отходя на шаг назад.

— Да, нужно проверить, насколько она высокая, — предложил Син, оглядываясь по сторонам.

Лео вдруг оживился. Он подскочил с земли, глаза его загорелись идеей.

— Я брошу камень вверх! Если стена не слишком высокая, он перелетит, и мы услышим, как он упадет с другой стороны.

Син кивнул, хотя в его взгляде читался скептицизм.

Лео наклонился, подобрал увесистый камень и, размахнувшись, бросил его вверх. Камень взлетел в воздух, но через метров пять, с глухим стуком ударился о невидимую преграду и рухнул обратно к их ногам. Лео разочарованно вздохнул.

— Слишком высокая, — сказал Син, скрестив руки на груди.

Но Лео не собирался сдаваться. Он огляделся и заметил высокую сосну неподалеку. Ее ветви поднимались в небо, и, возможно, с верхушки можно было бы что-то разглядеть.

— Я залезу на дерево, — выпалил он, отчаяние сменилось лихорадочной решимостью, направляясь к сосне. — С высоты увижу, что там! Может, стена не бесконечная. Возьму радио вдруг там, наверху, сигнал будет лучше.

Син осмотрелся, прищурившись. Он заметил, что все деревья в лесу стоят на расстоянии от стены, а их ветки не касаются ее.

— Деревья не растут близко к стене, — сказал он. — Это, наверное, специально так сделано, чтобы никто не перелез.

Айра посмотрела на Лео с тревогой.

— Будь осторожен, — прошептала она.

Лео улыбнулся ей, хотя улыбка вышла натянутой.

— Не волнуйся, я справлюсь.

Он начал карабкаться по стволу сосны, цепляясь за шершавую кору и крепкие ветки. С каждым метром он поднимался выше, а лес внизу становился все меньше.

Лео добрался до середины ствола. Отсюда приют казался игрушечным, а Стена... Стена была все так же незрима, но ощущение преграды не исчезало. Воздух над определенной линией казался... плотнее? Искаженным? Он вцепился покрепче, готовясь лезть дальше к более тонким веткам, к самой вершине. И в этот момент...

Его карман вдруг ожил — радио, которое он прихватил с собой. Не шипением статики, а чистым, мощным, почти оглушительным потоком звука! Голос, который они слышали лишь обрывками, лился теперь ясно и сильно, заполняя ночной лес:

Голос звучит быстро, с придыханием, словно диктор торопится и говорит в условиях опасности. На фоне – постоянный, едва слышный фон: глухой гул машин или генераторов, редкие короткие щелчки.

Голос: "Всем слушающим на этой волне! Всем, кто слышит сквозь помехи! Это Голос Истины. Повторяю для новых ушей: вы в смертельной опасности! Ваш “Сад” – не приют! Ваш “Авалон” – не город счастливых семей! Это ложь! Циничная, убийственная ложь!" (Голос повышается, становится резче.)

— Слушайте внимательно, ресурс эфира ограничен! Вас не готовят к новой жизни. Вас готовят к утилизации! ”Авалон” – это не место, это процесс! Процесс превращения вас в источник энергии! Вашу жизненную силу, ваши эмоции – всё высасывает система! Они выращивают вас, как батарейки! Как корм для своей машины!

Короткий, искаженный щелчок на фоне, голос на мгновение прерывается, затем возвращается еще более хриплым.

— Стена вокруг вас – не просто забор. Это энергетический барьер, щит-изолятор! Пройти сквозь нее невозможно.Единственный выход – Ворота! Те самые, куда приезжает грузовик! Но это не выход к свободе, это вход в дробилку системы!

Голос делает паузу, слышен тяжелый вдох. Фоновый гул на секунду усиливается.

— Но есть надежда! Мы – Сопротивление! Мы знаем правду и боремся! Мы ждем вас! Тех, кто услышал этот зов! Тех, кто отказался быть кормом! Кто готов бороться за свою жизнь! Ваш шанс – здесь и сейчас!"

— Ищите 107 на юго-западе! Повторяю: Юго-Запад! — Координаты... Резкий, оглушительный писк помех почти заглушает голос. — Маяк... старые тоннели... под знаком...

Помехи нарастают, голос прорывается обрывками.

— Следуйте сигналу... Найдите нас... Прежде чем за вами придут... Прежде чем...

Передача обрывается на полуслове. Динамик радио захлебывается яростным, всепоглощающим воем статики, который длится несколько секунд, прежде чем смениться на тихое, угрожающее шипение. Затем – полная тишина.

Радио замолчало, оставив в лесу гнетущую тишину, еще более зловещую после оглушительного послания. Слова "источник энергии", "корм", "утилизация" висели в воздухе, как ядовитый туман.

Айра стояла неподвижно, будто ее тоже ударили о невидимую Стену. Глаза ее были огромными, пустыми.

— Не может быть... – прошептала она, голос едва слышным. – Это... это бред. Кошмар. Неправда.

Она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от леденящего душу смысла. Ее мир – вера в Авалон, в будущую семью, в заботу Ардена – рухнул в одно мгновение.

— Дети... Лиза... – вырвалось у нее, и в глазах вспыхнул ужас. – Их... их уже нет?

Лео сполз с сосны как во сне. Он стоял, тупо глядя на радио в своих дрожащих руках.

— Нет... нет сигнала, – бормотал он, бессмысленно крутя ручку настройки. Статический хрип был единственным ответом.

— Как батарейки...– он вдруг содрогнулся всем телом, сжав радио так, что пластик затрещал. Шок от столкновения со Стеной смешался с шоком от услышанного. Технология, которая казалась ему волшебством (невидимая стена!), обернулась орудием их порабощения.

Син не плакал, не кричал. Он стоял, лицо было мертвенно-бледным в лунном свете, но привычная каменная маска треснула. В его серых глазах читалось не только привычное напряжение, но и глубокое, леденящее отчаяние. Он смотрел сквозь деревья, туда, где должен был быть приют.

— Похоже, все сходится, – произнес он наконец, голос был низким, хриплым, лишенным обычной уверенности. – Почему скрывали технологии? Почему запрещали грустить? Почему кровь...

Он резко сжал кулаки, вспомнив оценивающий взгляд Ардена над пробирками. Они не просто проверяли здоровье. Они измеряли... заряд. Готовность к отправке. Слово "отправка" теперь звучало как приговор.

— У нас два дня, – Син повернулся к ним, его взгляд стал острым, как скальпель, вырезая путь сквозь панику. – Два дня до Линка. И неизвестно, сколько до того, как Арден поймет, что мы знаем.

—Сбежать? – Лео фыркнул с горькой усмешкой, отрывая взгляд от радио. – За два дня? Из этого... концлагеря с невидимыми стенами? И как? Вплавь через шипник? На крыльях? Да нас тут больше двух десятков! Малыши, Элли, Тоби...

Он махнул рукой в сторону приюта. Отчаяние сменилось горечью невозможности.

— Мы даже сами-то еле выбрались! А теперь обратно, через эту колючую пасть? И что? Поднять бунт с лопатами против 'Пустых' и Ардена с его... устройством? Он ткнул пальцем в карман, где лежали вырванные страницы журнала – теперь бесполезные клочки бумаги в свете страшной правды.

Айра вздрогнула от его слов. Она подняла голову, глаза ее были полны слез, но теперь в них горел иной огонь – яростное, материнское желание защитить.

— Не такое будущее я себе представляла... – прошептала она, голос дрожал, но креп. – "Никакого Авалона. Никаких семей. Только... это." Она посмотрела на Стену, потом в сторону приюта.

— Но мы должны их спасти. Всех. Линка, Эмми, Тимми... Даже Тоби. Ее взгляд упал на Лео.

— Мы не можем оставить их... на корм.

Син тяжело вздохнул. Он подошел к Айре, положил руку ей на плечо. Прикосновение было неожиданно теплым в ледяном ужасе ночи.

— Спасти всех за два дня – самоубийство, – сказал он с жестокой прямотой. – Арден не дурак. У него есть 'Пустые', может оружие которое мы не видели. Он кивнул на невидимый стену.

— Кого-то придется оставить. Пока. Чтобы дать шанс другим.

Айра хотела возразить, но слова застряли в горле. Она понимала его правоту. Это понимание было горше шипов Шипника.

— Пора возвращаться, – Син снова повел их за собой, оттесняя отчаяние. Его голос обрел привычную твердость, но в глубине глаз еще тлела тень услышанного кошмара. – Пока нас не хватились. На чердак. Там безопаснее. Там... обдумаем план. Он посмотрел на Лео.

–Твои бумаги, радио... все, что мы знаем. Нужно понять, 107 на юго-западе. Как найти Сопротивление. Это единственная нить. Он бросил последний взгляд на невидимую Стену, на лес, путь который теперь казался тупиковым. Юго-запад... Новое направление. Новая, почти невероятная надежда.

— Идем. Тихо. Как тени.

Они развернулись, оставив страшную истину о Стене и своем предназначении позади, но унося ее тяжесть в сердцах. Обратный путь через колючий туннель казался еще страшнее. Они шли, придавленные знанием, что их дом – фабрика смерти, а будущее, о котором они мечтали – чудовищная ложь. Над "Солнечным Садом" медленно плыли тучи, закрывая звезды. Сорок пять часов. И впереди – не побег, а начало войны за свое человечество.

Обратный путь к Шипнику казался короче, но бесконечно тяжелее. Знание, как гиря, висело на каждом из них. Лес, прежде просто темный и страшный, теперь казался сообщником лжи, частью системы, что держала их в клетке.

Син первым подошел к черному пролому в колючей стене. Он не стал сразу лезть. Его острый взгляд скользнул по сломанным веткам, следам их недавнего отчаянного прорыва.

— Надо замаскировать, - прошептал он, голос был хриплым, но собранным. - Если Мистер Стив или Арден решат проверить лес... или просто пройдут мимо... Они не должны понять, что мы знаем о Стене. Что мы туда ходили.

Они по очереди, с еще большей осторожностью, чем на выходе, поползли обратно. Каждый шип, цеплявшийся за одежду, теперь воспринимался как предупреждение о ловушке, в которую они возвращались добровольно.

Оказавшись на знакомой поляне, они замерли, прислушиваясь. Приют спал. Только одинокий ночник горел в коридоре. Воздух был тихим, но теперь эта тишина казалась обманчивой, напряженной, как перед грозой.

Лео, все еще бледный и потрясенный, молча отложил радио, схватил несколько свежесломанных веток самого Шипника и несколько длинных, гибких побегов с соседних кустов. Работая быстро, с сосредоточенной яростью, он стал затыкать пролом, вплетая колючие ветки в уцелевшие переплетения кустарника. Он не старался сделать идеально, лишь создать видимость непроходимости, скрыть явный проход. Каждое прикосновение к шипам теперь казалось символом их положения – везде колючая ложь, везде ловушка.

Айра молча наблюдала, ее руки все еще дрожали. Мысли о судьбе отправленных детей, о Лизе, о том, что ждет Линка, кружились в голове, как ядовитые осы. Она машинально помогала Лео, подавая ветки, но ее взгляд был устремлен внутрь себя, в пучину горя и страха. "Корм..." – слово эхом отдавалось в ее сознании.

Когда проход был замаскирован настолько, насколько это было возможно в темноте и спешке, тихо, крадучись, они двинулись обратно.

Лео, не выдержав, нарушил тишину шепотом:

— Син... Как? — Он тряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть неверие.

— Как ты хочешь выбраться? После всего, что услышали? Радио же сказало: единственный выход – Ворота! Но это же... это же прямая дорога к... к дробилке! — В его голосе звучали отчаяние и страх перед этим "выходом".

Син шел чуть впереди, его силуэт в темноте казался еще более угловатым и решительным. Он не обернулся, его ответ прозвучал тихо, но с железной, почти безумной логикой отчаяния:

— Ворота – единственный путь наружу, который они знают и который физически существует. Да, он ведет в пасть. Но грузовик... грузовик нам поможет.

Лео и Айра замерли на миг, не понимая.

Син остановился у слухового окна, его глаза в темноте блеснули.

— Подумай, Лео. Грузовик привозит припасы и увозит... что? "Посылки" в "Авалон" Нас — Он сделал паузу, давая ужасной фразе оформиться.

—Следующий рейс – через два дня. Для Линка. Грузовик въезжает на территорию и уезжает через те же Ворота. Если мы внутри... когда он будет уезжать...

Он снова посмотрел на них, его лицо было нечитаемым в темноте, но голос звучал как приговор:

— Это наш шанс. Проехать Ворота не как груз, а как зайцы. Спрятавшись в кузове или... или под ним. До того, как он попадет туда, где система начинает "переработку".

Айра ахнула, прижав руку ко рту. Мысль спрятаться в машине, везущей Линка на смерть, была чудовищна. Но другой выход? Невидимая Стена наглухо закрыла все остальные направления. Радио указало на юго-запад, но как туда добраться. Грузовик был кошмарным, но единственным транспортным средством, связывающим их тюрьму с внешним миром.

— Но... но водитель? "Пустые"? Арден? — зашептал Лео, его ум инженера уже лихорадочно работал над проблемами: как незаметно подобраться к грузовику? Где спрятаться? Как пережить путь?

— Риск. Огромный, — признал Син, перешагивая через корень дерева. — Но это шанс. Шанс вырваться и, может быть... найти тех, кто передает сигнал. Сопротивление. Они знают правду. Могут знать, как бороться. Обсудим детали наверху. И решим... кого предупредить. Кого мы можем взять с собой.

Трое детей, еще пахнущие сыростью леса и страхом, выбрались из последних зарослей у кромки поляны. "Солнечный Сад" лежал перед ними – знакомый, но теперь зловеще чужой.

Они сделали несколько шагов по мягкой траве, стараясь идти естественно, но их спины были напряжены, шаги чуть слишком гулкие в тишине. Син, шедший первым, вдруг резко замер, подняв руку в предупреждающем жесте. Его тело напряглось, как струна. Лео и Айра мгновенно остановились, сердцебиение участилось.

Щелчок. Резкий звук поворотного механизма. Дверь приюта открылась.

Из яркого прямоугольника света на крыльцо шагнула высокая, подтянутая фигура в безупречном белом халате – Доктор Арден. Его лицо было спокойным, но всевидящие глаза сразу же скользнули по поляне, выхватывая три темных силуэта у леса. За ним, чуть сгорбившись, словно пытаясь стать невидимым, вышел Тоби. Его лицо в отблеске света из приюта было бледным, растерянным, он избегал смотреть в сторону детей.

Айра почувствовала, как холодный ужас сжал ее горло.Арден! С Тоби! Почему Тоби с ним? Мысль о предательстве пронзила ее, как нож. Лео, шедший сзади, инстинктивно дернулся. Не раздумывая, он сбросил завернутое в тряпку радио в густой куст у самого выхода из леса, движение было быстрым, прикрытым поворотом плеча. Радио бесшумно исчезло в темной листве. Дети неторопливо продолжили идти.

Арден неторопливо спустился с крыльца, его шаги по гравийной дорожке звучали громко, размеренно, как отсчет времени. Тоби нерешительно последовал за ним, словно на привязи. Они приближались.

Син сделал едва заметный вдох, его лицо оставалось каменным.

Арден остановился в метре от них. Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользнул по каждому: по порванному свитеру Айры, по царапинам на руках Лео, по земле на коленях Сина. Тишина повисла тяжелым грузом. Даже цикады замолчали.

— Айра. Лео. Син, — голос Ардена был ровным, без тени усталости или гнева, что было страшнее крика. — Что вы делаете на улице в такой час? — Он чуть наклонил голову, словно изучая редких насекомых.

Леовздрогнул от прямого обращения и выпалил первое, что пришло в голову, голос чуть выше обычного:

— Играли! — Он махнул рукой в сторону леса, стараясь казаться невинно-возбужденным. — В прятки! Ночные! Очень страшно!

Синмгновенно подхватил, его губы растянулись в широкую, неестественную улыбку, которая никогда не достигала его холодных глаз.

— Да! Искали призраков! — Он тоже указал на лес, его голос звучал нарочито бодро, почти весело. — Лео говорит, что слышал там звуки! Мы проверили. Никого, конечно.

Айра молчала, ее рот был сухим, язык словно прилип к нёбу. Она могла только кивнуть в подтверждение, надеясь, что темнота скроет ее бледность и испуганно расширенные зрачки. Она украдкой взглянула на Тоби. Тот стоял чуть позади Ардена, упираясь взглядом в свои ботинки. Он не смотрел на них. Не подавал знака. Это было хуже всего.

Арден не сводил с них глаз. Его взгляд задержался на грязных подошвах их обуви, на прилипших к штанинам Лео сухих листьях и хвое. Он молчал несколько секунд, которые показались вечностью.

— Призраки... — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала легкая, ледяная ирония. — Интересное развлечение. Но опасно. Ночной лес полон... непредвиденного. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул к опушке леса, где скрылось радио. — Я слышал... странные звуки. Оттуда. Он кивнул в сторону Шипника. — Как будто что-то ломали. Вы ничего такого не заметили?

Син не дрогнул. Его улыбка стала еще шире, еще фальшивее.

— О, да! — воскликнул он с наигранным энтузиазмом. — Лео споткнулся о здоровенную ветку! Хруст был – на весь лес! Вот он и застонал, как привидение! — Он хлопнул Лео по плечу, заставляя того вздрогнуть. — Правда, Лео?

Лео закивал как марионетка:

— Ага! Чуть ногу не сломал ! Вот дурацкая ветка!

Арден внимательно посмотрел на Лео, потом медленно перевел взгляд на Сина, потом – на молчаливую Айру. Его лицо оставалось непроницаемой маской. Только в глубине глаз что-то мелькнуло – холодное, аналитическое. Он знал, что они лгут. Они знали, что он знает. Но прямых доказательств не было. Только грязь, листья и неубедительная легенда о призраках и сломанной ветке.

Он медленно выдохнул.

— Хорошо, — сказал он, и это слово прозвучало как окончательный приговор вежливости. — Теперь – немедленно в дом. Отбой был давно. Завтра у вас насыщенный день. — Его взгляд скользнул по Тоби. — Тоби, проводи их до спальни. Убедись, что все на местах. И сам – спать.

Тоби кивнул, не поднимая глаз. Он шагнул вперед, к детям, его плечи были ссутулены.

Арден повернулся и пошел обратно к приюту, его белый халат мерцал в темноте. Он не оглянулся. Но ощущение его присутствия, его контроля, висело в воздухе, тяжелее невидимой Стены. Дверь приюта закрылась за ним с мягким, но зловещим щелчком.

Только теперь Тоби поднял глаза. В них был немой ужас, смешанный с виной.

— Пошли... — прошептал он. — Быстро.

Трое детей и Тоби молча двинулись к зданию.