The diesel exhaust: конец Прекрасной эпохи
Глава 1: Прекрасная эпоха
Западный фронт. Франция, линия французских укреплений в окрестностях Реймса. 11 марта 1919 года.
- Мой лейтенант!..
Доклад был прерван шальной германской пулей. Очередное немецкое наступление снова проверяло стойкость французской пехоты. Однако, в этот раз представление началось среди ночи, с нехарактерным напором и яростью. Небольшой перешеек в районе Реймса – единственный участок фронта, волею инженерного гения и духа солдат, державшийся после осеннего германского контрнаступления. Видимо, немцы решили наконец удалить неприглядный выступ.
В районе двух часов ночи началась бомбардировка. Впечатляющая кучность артподготовки разными калибрами привела к окончательному уничтожению первых двух линий траншей и противотанковые укреплений. Затем начался обстрел газовыми снарядами. Дезориентированные, измотанные и израненные солдаты французской республики стали легкими жертвами для яда. Оставшиеся пытались организованно отступить, подбирая калеченных товарищей, но никакой организации быть не могло: погибло большинство командиров и наступила всеобщая деморализация.
В два тридцать французы подметили нарастающий гул. В свете пожаров мелькали многочисленные тени. Доносились первые доклады дозорных, не внушающие уверенности воинам республики. Было понятно одно: немецкие бронированные трактора, в сопровождении большого количества пехоты, наступали на линию обороняющихся.
Временный штаб, расположенный за первым лабиринтом траншей, прибывал в небывалом напряжении: паника добралась до офицерского состава, приходило все больше неясных донесений. Из-за землетрясений от обстрела были перебои в электричестве, мигал свет. Нескончаемым потоком приходили и уходили сообщения на азбуке морзе. Вокруг стола, на котором в хаосе расположились карты, приказы, личные вещи и еда, собрались несколько высоких офицеров.
- Стало быть, недолго нам тут высиживать… - бухтел коренастый полковник, набивая трубку - …чёрт побери, и этот промок. Стефан, есть табак? – он обратился к стоящему в углу лейтенанту в промокшей измазанной форме.
- Никак нет, Мой полковник, - он выпрямился и прощупал рукой нагрудные карманы, - личный запас иссяк.
- А пополнения?
- Обоз застрял в грязи и был расстрелян с аэропланов вчера вечером, - быстро доложил один из стоящих рядом офицеров, видимо, интендант.
- Почему не доложили? В прочем… - полковник протер лоб платком, - теперь совсем худо будет… Зато бошам в потемках сложнее целиться. Прорвемся…
В помещение ворвался солдат, подскользнувшись на входе. Он тут же выпрямился, отдал честь, и достал из кармана мятую бумажку.
- Мой капитан! Доклад с аэростата!
- Аэростат уцелел? – удивился один из тех, что стояли вокруг стола с картами - читайте.
– «Германские штурмовые трактора при поддержке пехоты двигаются с северо-запада, запада и юго-запада в следующих координатах»…
- Телефон! – скомандовал офицер.
- Есть телефон! – телефонист позади них взял трубку, проверил связь и продолжил, -вызывает штаб 2 полка 4 бригады…
- Стефан, - совсем другим голосом начал полковник, положив пустую трубку на стол, - бери свой взвод, и давайте с ружьями на вторую линию. Но пока не приблизятся на 20 метров – не стрелять.
В этот момент офицер добрался до телефона.
- Капитан Готьер, запрашиваем артиллерию по следующим координатам…
Лейтенант еще раз выпрямился, стукнул грязными каблуками и отдал честь.
- Есть, Мой полковник! – он быстро вышел, поправив винтовку на плече.
Офицеры затихли и несколько секунд молча смотрели на полковника. Один из них, что все это время сидел в углу, скрестив руки и закусив губу, резво озвучил немой вопрос:
- Мой полковник, мы будем ждать, пока они сметут первый ряд? Мы уже потеряли первую линию, там совершенно неподготовленная оборона... – он панически тараторил, его перебивал только капитан у телефона.
- …с упреждением, только по нашим не ударьте…
Громко выдохнув, полковник, командирским басом, рявкнул на офицера в углу, затем продолжил спокойно:
- Пока будут переваливаться через брутсвер, покажут, где помягче. И хватит наконец паниковать, капитан, если не можете держать себя в руках, выйдите вон и не мешайте нам. Это мой вам совет, понимаете? – он закончил, и снова наступила пауза.
- …так точно… - продолжал капитан Готьер.
Спустя еще минуту, полковник еще раз вздохнул, протер лоб и сказал:
- Первой линии – сигнал на отступление, - он кивнул бойцу у выхода и тот тут же рванул с донесением. Тут же доложил капитан Готьер:
- Артиллерия открывает огонь, - сказал он и мягко положил трубку телефона.
* * *
Полковник Валери Ренард был опытным военным, как и большинство офицеров, начавший карьеру лейтенантом, выпускником военного училища. Он отличался врожденным умом и лидерскими способностями, в тоже время был скромным мальчиком, воспитанным в христианских традициях – почти идеальный кандидат на должность мелкого директора какого-нибудь предприятия или заведения, желательно на окраине. Жизнь у Валери выдалась не из легких: детство на ферме, где приходилось много трудиться круглый год, война, затем военное образование и офицерское звание, командировки. Он часто замечал, что он занимается не тем, чем хочет, но не мог ничего изменить из-за давления отца. Ренард хотел бы поселиться где-нибудь на юге страны и заниматься искусством, воплощая свои разнообразные фантазии на холсте или на бумаге. Но несмотря на это, он ответственно относился к его службе и должностям, что позволило ему расти. Валери встретил девушку своей мечты в одном из первых отпусков, как раз на его любимый юг. Они быстро сошлись: Ренард, пересиливая свою скромность, посвятил ей серию рисунков, сопровождаемых стихами. Девушка оказалась не менее инфантильной, казалось, они идеально подходили друг другу.
Так и шла жизнь Валери Ренарда, простого французского офицера. Его родители оставили ему в наследство их ферму, которую он по-тихонько перестраивал в семейное поместье. Чтобы устроить сюрприз его жене и детям, Валери организовал им путевки на трансатлантическое плавание. Первый и последний круиз Титаника забрал у него жену, двоих детей и внуков.
Валери никому об этом не сказал. В течении года он пребывал в незаметной апатии, и лишь изредка кто-то интересовался у него, в чем дело. Ренард продал поместье и решил полностью посвятить себя работе, запросив перевод из штаба в полевую часть, чтобы служить стало несколько веселее. Череда жестоких испытаний закалила его, сделав сильным и стойким командиром. Сослуживцы подмечали его некую отдаленность и неописуемую смекалку Ренарда, а также превосходные военные знания. Опыт участия в войне, несколько командировок в колонии и продолжительная служба в генштабе сколотили ему репутацию и связи, достаточные для реализации его намерений. Тем не менее, Валери изначально плохо продвигался по службе, медленно осваиваясь на новых местах и утопая в рутине, хотя сам он считал это недостатком внимания, не замечая, что это происходит по причине его излишней скромности и практическому отсутствию инициативы. Он был настоящим тихоней: стоял в стороне от громких потрясений и игнорировал интрижки, в которые его втягивали, потому не получал поблажек и ограничивался уважением в узких кругах. Его не считали его кем-то особенным, как и не считали плохим офицером.
Знакомство Валери Ренарда с молодым, тогда еще сержантом, Стефаном Дюфонтейном произошло в Орлеане, летом 1913 года. В его окрестностях располагалась часть, куда Валери был назначен заместителем командира, с последующим переназначением на должность командира. Несколько недель усердной штабной работы, пара инспекций и смотров, и подполковник Ренард был отправлен в отпуск.
* * *
Франция, Орлеан, лето 1913 года.
Подполковник, к тому времени осиротевший, но более не унывающий, отправился в ближайший к расположению город. Орлеан встретил Ренарда несвойственной подобному городу тишиной и спокойствием: жизнь тут текла размеренно, казалось, среди здешних жителей нет места спорам, ссорам, конфликтам и переживаниям.
Из части он пошел пешком, но на дороге встретился с фермером на телеге, который подвез его в до города. Им было о чем побеседовать. В городе Валери поблагодарил фермера за попутку и спрыгнул с обоза рядом с местным рынком. Даже тут, в столь шумном месте царили гармония и порядок. Дело шло к вечеру, поэтому многие лавочники начали сворачиваться. Кафе были забиты людьми, нос по очереди щекотали ароматы кофе и различных десертов, цветущих вазонов и овощей с прилавков. Средь толпы играли дети: они прыгали, катались на велосипедах и гоняли кур – детские забавы были единственным, что нарушало общее равновесие этого места, и вносило нотку активности в задумчивый пейзаж. Валери закурил, и медленно побрел через рынок в сторону окраины, где планировал заселиться в гостиницу.
Оглядывая прилавки на рынке, а затем местный быт, Ренард, погруженный в размышления, не заметил, как добрался до места. Приятное здание с двориком, террасой, украшенное цветами с большой надписью «Гостиница». Вокруг нее бегала группа детей, гоняя мяч. Сама постройка явно была пожившей: кое где мелькали трещины и исходный материал – кирпич. Окна украшали мелкие вазоны, старые ставни на окнах добавляли шарма. Внутри Валери встретила пожилая, как он сам, женщина. Ее взгляд был усталым, сказывались работа и трое озорных детишек, которым она, видимо, приходилась бабушкой.
Помещение было довольно тесным для холла даже столь небольшого здания. Видно было, что электрифицировать дом у бабушки не удалось, потому везде стояли подсвечники. До середины стены были обиты деревом, а к выше начинались бежевые уставшие обои. На потолке красовалась люстра, явная гордость помещения. Пол украсил персидский ковер, с явно непростой историей. Слева от входа был проход в кухню-столовую, впереди виднелась лестница наверх и непонятный проход куда-то вглубь здания. Возможно, это был выход во двор. В центре помещения стоял диван и пара кресел, рядом, на столике, лежала пара книг и стояла ваза с цветами. В целом интерьер был ничем не примечателен. У стены стоял шкаф, стены кое-где украшали картины неизвестных авторов. Справа от входа, в углу, расположился административный стол и маленькая каморка.
- Вы, видимо, очень уважаете цветы, - заметил Ренард.
Женщина ухмыльнулась, молча достала толстую книгу откуда-то из под высокого стола и открыла ее на середине. Взяв перо, она вопросительно уставилась на Валери.
- Полковник Валери Ренард, заместитель командира части, прибыл для отдыха, на двое суток.
Она кивнула и бережливо записала все в книгу. После женщина обернулась, открыла небольшой деревянный шкафчик и вынула ключ.
- Просим за мной, Мсье полковник, - проговорила она и вышла из-за стойки.
Она проводила его в комнату на второй этаж и, вежливо попрощавшись, удалилась. Валери несколько минут простоял посреди спальни в смятении. Спальня как спальня, номер как номер: шкаф, кровать, стол и стул. Подсвечник на подоконнике, милый вид из окна, темный деревянный пол. «В таких местах только вояки и селятся» - подумал Валери. Потом он положил чемодан на кровать, открыл его, выложил вещи на стол, быстро переоделся в штатский наряд, и вышел на улицу.
При выходе Ренард узнал у хозяйки, где можно приятно поесть, при этом не напрягая ее. Она улыбнулась, и прошептала ему маршрут.
- Спасибо, - ответил Валери, и вышел на улицу.
На пути к заведению, полковник услышал спор. Трудно было не заметить его в столь разряженной обстановке. Оказалось, несколько отпускных солдат из его части, уже вусмерть пьяные, затеяли пари. Валери остановился, прижался спиной к стене и незаметно выяснил некоторые обстоятельства соревнования. Потом он дошел до ресторанчика, что расположился буквально за углом и присел на террасе. К нему подошел хозяин и предложил сегодняшнее меню. Ренард подумал о небольшом выходном баловстве и выбрал фрикасе из кролика с бокалом белого вина. Происхождение вина выяснить не удалось.
- Скажите, не заглядывали ли к вам трое военных? – спросил полковник у хозяина, после того, как тот принес приборы.
- Каждый день заглядывают, мсье, и каждый раз приходится их выпроваживать. У меня скромное и спокойное заведение для отдыха, а их сюда тянет, словно у меня кабаре, - начал жаловаться тот.
- Ну, а сегодня, скажем, только что? Может, несколько пьяных солдат? – Валери сложил руки на животе и облокотился на стул.
- Верно, только что спровадил троих сержантов, - он наклонился и продолжил шепотом, - а они что, и к вам приставали, мсье? – в голосе хозяина мелькнула тревога, - может, вызвать жандарма?
- Не стоит, лучше расскажите мне об их разговоре - я услышал спор, и мне чрезвычайно интересны детали, а еще накормите меня вкусной едой.
- Сею минуту, мсье, сейчас буду, - он поправил фартук и, зашел внутрь ресторанчика.
«Вот, стало быть, с дисциплиной в части есть некоторые проблемы...» - подумал Валери и закурил. Хозяин принес бутылку вина и налил Ренарду в бокал.
- Ну что вы, угощайтесь тоже, было бы хамством... – начал бухтеть Валери с трубкой в зубах.
- Ничего-ничего, не могу выпивать на работе – принципы, мсье. Ваш ужин будет готов через 15 минут, а пока расскажу вам пару местных сплетен...
Спустя обещанное время хозяин удалился за едой, а Валери про себя смеялся с услышанного. Главным источником шумихи в этом районе города были именно отпускные солдаты, которые постоянно напивались и устраивали дебоши. Зачастую они заглядывали в этот ресторанчик, видимо их привлекала яркая тераса и декоративная витрина с алкоголем. Также Ренард наконец узнал остальные детали о споре трех сержантов. Хозяин возмущенно тараторил, и было трудно услышать суть. Довольно банальная, детская, в некотором роде, ситуация могла стать отличным развлечением для Ренарда. Почему-то он знал, что в этот раз должно произойти что-то нелепое. В свое время он и сам впадал в нелепые истории и интрижки, в которых зачастую, краснея, оставался в дураках. Валери также было необходимо узнать о многих деталях приключений своих будущих подопечных, для пущего эффекта при знакомстве. Ренард решил совместить полезное с приятным. Пари сержантов заключалось в борьбе за женские сердца. И очевидно было, что мест в сердцах этих прекрасных дам хватало на добрую половину полка... Задание представляло собой выступление, с целью вызвать наиболее бурные овации у публики. Победитель был один, выбирался он путем зрительских симпатий, а проигравшие вступали в задолженность к победителю.
Хозяин возвратился с едой и вечерним проспектом.
- Прошу, ваша еда, мсье, а также газета, вы, очевидно, с дороги... – закончил он и, кивнув, ушел обратно в свое заведение.
- Благодарю, - сказал Валери провожая хозяина взглядом.
Отужинав, Ренард взял газету под руку и отправился к месту проведения сержантского мероприятия. Улица еще больше опустела, только бродили туда-сюда какие-то беспризорники и пьяницы. Но это были местные, добрые, всем знакомые пьяницы, которые не вызывали страха. Ренард решил немного поторопиться, мельком осматривая улицы редких прохожих. Кругом все было в цветах, на лавках отдыхали местные жители, зазывая детей по-домам, гуляли коты и пели на деревьях разные птицы, в видах которых полковник не смыслил. Спустя два квартала, он прибыл на место назначения, и тут же заметил участников пари.
Сержанты остановились перед ателье, зашли в дворик и начали зазывать девушек. Валери набил трубку и, закурив, присел на лавку прямо напротив них. Газета стала для него отличным прикрытием. Видимо, данное развлечение стало плановым, поэтому ставни на всех окнах распахнулись, и оттуда выглянули милые лица. Двое из компании военных здесь уже побывали, поэтому были знакомы швеям, а третий оказался новичком. Ренард начал понимать, что тратит время попусту, и что лучше бы ему оставить газету, да прогуляться по парку, созерцая прекрасные пейзажи пригорода, а затем написать пару-другую строк, но что-то удерживало его, и он не смог отказать себе в столь нелепом азарте.
Первый силуэт направился к зданию, и начал возвышение к окнам: забравшись по бочкам он вознесся на массивный забор, а затем полез по карнизу к ближайшему окну. Добравшись, он вручил девушке сорванный внизу же цветок и спрыгнул вниз, сделав обратное сальто. Прозвучали удивленные возгласы и аплодисменты. Валери удивился не меньше: такая ловкость в таком состоянии, какой талант. Второй участник спора конкретнее подготовился к своему выступлению: он извлек из поясной сумки плюшевую игрушку, пригласил одну из девушек по имени, встал на колено, прочел какое-то стихотворение, а затем вручил ей подарок. Публика умилилась. Ренард видел, как третий солдат уплетает куда-то за дом. Послышались крики и ругань, и в тот же миг из переулка выбежал конь с сержантом-наездником, в руках которого была бутылка, по-видимому, шампанского. Наездник въехал во дворик что-то крича, распугал своих товарищей, которым пришлось вжаться в стены, сделал круг по двору, остановился и начал открывать шампанское. Он затряс бутылку перед собой, пробку выбило и конь, испугавшись резкого звука прямо за головой, скинул наездника. Солдат упал, а на лицо ему приземлилась его бутылка, облив его шампанским и расквасив нос. Девушки заохали, а товарищи тут посадили раненого и приложили ему платок, затем один из сержантов отвел коня обратно в переулок. В этот раз обошлось без жандармов.
Валери, уже понимая, что не ошибся, с интересом ждал развития событий.
Акробатические навыки сделали первого игрока победителем. Девушки о чем-то радостно с ним поговорили и удалились к себе. Пошептавшись во дворе и отмыв наконец лицо пострадавшему, сержанты вышли из двора и пошли по улице, направляясь прямо к Ренарду.
– Закурить бы, - он громко и глубоко вздохнул, - да только табак кончился, - произнес один из них.
– Гляди, - второй кивнул в сторону Ренарда, - вон мужик сидит, с трубкой вроде как, у него и спросим, - он повернулся к третьему, - Жан, если хочешь снять с себя обязательства, поди спроси с господина табаку.
- Зачем ты его подставляешь то, мы же солдаты, а не шпана какая-нибудь– начал уговаривать первый сержант, - мало вам было прошлого раза?
- В прошлый раз мы были не виноваты, - воспрянул второй, - верно я говорю, Жан?
- Ууугу, - промычал болезненно Жан, - не виноваты...
- Только, если вы помните, капитану было плевать, кто виноват, и наказали всю роту, - проговорил первый.
- Да ладно тебе, Стефан, – сказал средний из них, – в этот раз ничего не будет, мы просто спросим табаку, никакого криминала, верно я говорю, Жан?
- Не хочу я быть у этого садиста в долгах, Стефан, чего и тебе желаю, - он на секунду замолк, приложив кровавый платок ко рту и продолжил, - пойду я, ггажданин не сильно обидится, если мы пгосто попгосим...
Сержанты подходили все ближе и ближе к газетной цитадели Валери, который глубоко затянулся, встряхнул газету и создал наплевательский вид читающего мужичка. Они подошли и один из них встал прямо перед Ренардом.
- Пгостите, месье, не найдется ли у вас табаку для служивых, но небогатых ггаждан? Боюсь, что не смогу пгинять отгицательного ответа, по пгичине великой нужды в кугении, - проговорил картаво Жан и замер, глядя на обратную сторону газеты. – Мсье?
Ренард проигнорировал его, лишьглубоковздохнув в ответ.
- Ах, ну какое газочегование...
Одной рукой он потянулся к газете, стремясь вырвать ее из рук Ренарда, а второй начал замахиваться для удара.
- Жан, постой, не надо, - один хотел остановить побитого, но его перехватил третий сержант, - да что б тебя!
Жан вырвал проспект в миг, когда его толкнули в спину его товарищи, и удар прошел мимо Валери, в каменное основание лавки. Так раненый разбил еще и кулак. Он медленно сел на землю, сдерживая крик, не зная, куда ему прижать пропитанный кровью платок. В это же время его друзья упали в пыль, пытаясь друг друга избить.
Валери встал, недовольно покачал головой, положил газету на лавку, вытряхнул табак под забор, спокойно убрал трубку в карман, а затем наконец заявил о себе.
- Встать! – скомандовал полковник Ренард, встав по стойке смирно.
Сержанты тут же среагировали, и через несколько секунд стояли, пытаясь привести себя в порядок.
- Из какого вы подразделения? Назовитесь! – громко скомандовал Валери.
- …Сержант Стефан Дюфонтейн, 3 взвод2 роты 2 полка!
- …Сержант Ален Эмери Леруа, 2 взвод 2 роты 2 полка!
- …Сегжант Жан Муавга, 4 взвод 2 готы 2 полка! – простонал последний, сдерживая болевой позыв.
Валери достал из второго кармана брюк документы, и медленно показал их сержантам.
- Мой подполковник… - задыхаясь прошептал второй.
- Да-а, господа сержанты. За такое поведение гауптвахта станет для вас самым подходящим наказанием. Это, считайте, первый день моего назначения, а тут такое. Что же тогда творится в расположении, не расскажете? – на последней фразе он поднял голос, и раненый сержант вздрогнул. - Сейчас же отправляйтесь в часть и доложите о случившемся. Скажите, подполковник Ренард приказал отдать вас на гауптвахту до окончания его отпуска. Бегом марш отсюда!
Сержанты отдали честь, развернулись, и побежали вверх по улице, откуда все началось. Когда бойцы наконец скрылись, Валери подобрал газету, свернул ее, и, тяжело вздохнув, зашагал в гостиницу.
Немного озадаченный такой развязкой, он прогуливался по темным окраинам Орлеана. Все-таки, Валери не ожидал такого от сержантов. Ренард брел, думал о своей жизни, вспоминал время, когда он сам был горазд на разные выходки. Но потом он понял, что как-бы то ни было, он никогда не занимался разбоем или подобным, времена тогда были явно здоровее. Он вспоминал события его молодости, когда он впервые оказывался сам себе на уме. Потом в памяти Валери всплыло знакомство с женой, он вспомнил волнения, чувства и переживания. Так, в легкой тоске, Ренард вернулся в гостиницу.
Глава 2: Ад на Земле
Стефан вышел из землянки и махнул своему взводу. За время его пребывания внутри, погода стала еще хуже: началась гроза, и сильный ливень принялся добивать остатки обороны, людей и дорог. Он поправил капюшон, чтобы скрыться за ним от воды, но понял, что тот зажат рюкзаком, бросил затею и быстро поплелся в окоп, пытаясь не застрять в грязи.
Спустившись, лейтенант прокашлялся, и осмотрев взвод, начал:
- Внимание! Сержант Ларше, сейчас же направляйтесь в погреб, и найдите там ружья. Бегом марш! У нас меньше 15 минут, пока немцы доберутся до второй линии. Нам приказано остановить... – он замялся, - замедлить наступление штурмовых подразделений противника. Действовать будем позади траншеи. Соорудим секреты, нам нужно создать хотя бы небольшую внезапность. Огонь открывать только по приказу. Вопросы? – Дюфонтейн закончил, и целиком прикусил верхнюю губу.
- Мой лейтенант, - прозвучало из строя, - а как же первый ряд?
- Они уже отступили, - резко ответил лейтенант, - за них не беспокойтесь.
- Мой лейтенант, но первый ряд… - продолжилось чье-то мычание, - вы же знаете про огнеметы… Стефан, ты же не только нас обманываешь, - отчаянно простонал неизвестный, - оттуда вернулись единицы...
Подобное обращение смутило неназванного сержанта:
- Как обращаешься к командиру!..
- Спокойно, сержант, - сказал Стефан и, выдержав секундную паузу, продолжил - те, кто выжил на первом рубеже, уже отступили, на него вызвали артиллерию, - он поднял палец вверх, - слышите? - он обратил внимание на канонаду, и продолжил - парни залягут в окопах, чтобы танки спокойно подошли как можно ближе – проговорил Дюфонтейн уверенно.
- Вы правда верите, - пробубнил другой откуда-то сзади строя, - что дюжина трофейных ружей остановят их?
- Вы настолько трусливы, - не выдержал Дюфонтейн, - что даже не можете задать мне этот вопрос в лицо, Рено!
- Если бы командирам были важны потери, - задрожал третий голос, - если бы им были важны наши жизни, они бы этого не допустили...
В строю началась шумиха. Только некоторые бойцы стояли смирно, не смея даже протереть лица от постоянно стекающей на них дождевой воды. Когда пораженцы начали кричать чуть ли не хором, перебивая друг друга, в строю началась открытая паника и ненужное движение: кто-то споткнулся и упал, кого-то толкнули, те вызвали цепную реакцию и в строю началась драка.
- Мы все тут просто так поляжем… Мы за просто так потонем в этой чертовой грязи!
- Молчать! Встать! –кричал в яростисержант, надеясь восстановить порядок, - встать в строй! Молчать!
Стефан угрюмо наблюдал за происходящим, опустив голову. Вода стекала по каске, падая под ноги, он смотрел на капли, пытался увидеть свое отражение в луже перед которой стоял. Потом Дюфонтейн молча расстегнул кобуру и, направив револьвер в воздух, выстрелил. Наконец, строй утих, а сержант перестал мельтешить. Бойцы восстановили построение, выпрямились, поправили рюкзаки и каски, застревая сапогами в грязевой каше. Наступило молчание, и солдаты долго наблюдали пустой и озлобленный взгляд лейтенанта.
- Господа, - громко начал Стефан, - пока существует Французская Республика, мы будем верны присяге, и не отступим от рубежа без приказа, всем это понятно? - Дюфонтейн опустил пистолета, и полез за патроном. - Поэтому, с этого момента, любые посягательства на дисциплину и боевой дух в моем взводе будут рассматриваться как предательство и попытка дезертирства, - он снарядил револьвер, провернул барабан, и убралоружие в кобуру, - надеюсь, вы ясно меня поняли.
В этот миг в окоп сполз Ларше и несколько бойцов с ружьями и боеприпасами.
- Мой лейтенант, ружья готовы к использованию! – прокричал на ходу Ларше, стараясь не упасть.
Тогда Дюфонтейн скомандовал:
- Внимание, всем вооружиться и приступить к выполнению приказа!
- Есть, мой лейтенант! – ответил строй в разных тонах.
Отряд, спотыкаясь, выдвинулся через моря грязи в сторону передовой. Кругом стояла возня: шныряли туда-сюда вестовые, санитары с ранеными, подносчики боеприпасов. Атмосфера была деморализующая: проходы и тропы были разрушены взрывами, залиты водой и размыты после зимы, кругом валялись пробитые каски, ящики, сломанные винтовки, рваные рюкзаки, сумки и прочее снаряжение, в некоторых местах можно было заметить забытые трупы или части тел. Бойцы уже не обращали внимание на крыс, вшей и клещей, оккупировавших их позиции. По обе стороны фронта постоянно вспыхивали эпидемии, и с этим ничего нельзя было сделать. Однако, командование было озадачено другим.
Фактически, никакого лабиринта траншей уже не было, как и не было полноценного оборонительного комплекса: от творения военного гения остался скорее лабиринт из воронок и остатков сооружений, в которых и организовывали, раз за разом, оборонительные узлы. Работа многократно усложнялась погодой, обстановкой и временем суток.
* * *
Исходя из последних успехов кайзеровской армии и общих результатов германской военной машины, можно было предположить наличие сверхъестественной, нематериальной сущности, поддерживающей немцев. Реалисты считают, что подобных успехов Кайзер добился благодаря мирной оккупации территорий бывшей Австро-Венгерской империи, а также мирному договору с бывшей Российской империей, откуда впоследствии высвободились части Восточного фронта и необходимые ресурсы. Итальянцы смогли пробить фронт, и занять желаемые территории Австро-Венгрии, остановив наступление. Кайзер был не против такого положения дел, учитывая обстоятельства. На секретных переговорах с королем Италии они договорились о временной остановке боевых действий, по крайней мере, до изменения ситуации во Франции. Так как сделка была негласной, а у Французской Республики и Великобритании не осталось ресурсов для наступления на итальянском фронте, страны союзницы молчали. Позже выяснится, что Виктор Эммануил допустил фатальный просчет.
Десятки тысяч австрийцев, венгров, чехов, разочаровавшись в собственном правителе, обратились к Вильгельму как к спасителю от наступавших со всех сторон орд коммунистов. Когда германские войска прошли маршем по Вене и Будапешту, их приветствовали аплодисментами. В открывшиеся вербовочные пункты выстроились очереди из добровольцев всех возрастов. Формировались полноценные боевые части и отряды ополченцев в составе гарнизонов, препятствующие активной работе красных революционеров. Ввод кайзеровских войск был ошеломительным ударом для левых, поднявших последнее, что у них было — оружие, на борьбу с оставшейся в стране буржуазией. После Восточного фронта немецкая пехота чувствовала себя очень воодушевленной и сильной.Внезапное вмешательство в проходящие на территориях бывшей империи боевые действия позволило Кайзеру заручиться необходимой поддержкой местного населения, ведь каждой нации гарантировалась независимость, с маленьким условием в формате Германского протектората… Таким образом, отлично спланированная операция по «перехвату» управленияполовиной Европы была потрясающе результативной. Правые не создавали особых проблем, будучи занятыми в подавлении восстаний, и остались удовлетворенными германскими обещаниями, за исключением ряда балканских народностей, что были очевидно недовольны очередной оккупацией, как со стороны Германии, так и со стороны Италии.
Положение европейских левых оказалось не завидным, так как в сложившихся обстоятельствах новорожденное Советское государство в России никак не могло помочь мировой революции, ведь помимо сражений с разного рода контрреволюционерами, советы занимались внутрипартийной борьбой. Однако, эта история заслуживает отдельного внимания...
В это же время, пока итальянский король праздновал победу и успокаивал социалистические и националистические потрясения на своих землях, прямо перед его носом Кайзер создавал новую армию и укреплял свои тылы за счет южных соседей.
Многие мечтатели, романтики, фантасты и фанатики глядя на это, предлагали миру теории, связанные с Масонскими заговорами, приходом Антихриста и даже иноземным влиянием.
Однако, солдатам на поле брани было не до этих сплетен. Все эти разговоры имели место в богеме Лондона, Мадрида, Амстердама, Осло, Рима и за океаном – в САСШ, в среде «подкованных» и образованных людей, бизнесменов, промышленников, политиканов и другой буржуазии.
* * *
Люди Дюфонтейна прибыли в последний момент: рёв двигателей пробивался через шум грозы и канонаду – было очевидно, что времени больше нет. Немцы мудро решили не оставлять французам время на передышку, и практически сразу двинулись вперед.
На ходу собирались мешки с песком, доски, ветки, бойцы тащили ящики и коробы с боеприпасами. Они буквально зарывались в грязь, устраивая огневые точки противотанковых стрелков так, чтобы создать зоны перекрестного огня.
- Стефан, вы готовы? Боши уже здесь! – прокричал лейтенант Леруа, командир 1 взвода, что ныне занимал передовую траншею.
- Внимание! Огонь по танкам открывать только по моему приказу! Беглый огонь по пехоте, - таков был последний приказ Стефана Дюфонтейна перед боем - приготовится!
- Мой лейтенант!.. – доклад в очередной раз был оборван…
Началась бойня. Немецкие штурмовики, словно не рассчитывая на сопротивление, вломились в первый ряд, но быстро сориентировались, и начали творить свое дело. Темноту осветили огненные струи, превращающие обороняющихся бойцов республики в факелы. В свете напалма солдаты Дюфонтейна увидели жуткие силуэты штурмовиков в кирасах, противогазах, вооруженных булавами, битами, лопатами, а также огнеметчиков и, наконец, танки.
- Дайте свет! Ракеты! – прозвучал чей-то приказ.
- Так точно! – ответили кто-то другой.
В один миг новая нейтральная полоса озарилась светом. Стал виден масштаб бедствия: десятки танков и огромная свора пехоты, что словно разрозненный муравейник надвигались на позиции французов. Всем стало ясно, что конец близок.
- Держать оборону! Танки подпускаем ближе! Ждите, пока доберутся до старого бруствера! – Стефан выстрелил в показавшийся на пригорке силуэт – Огонь по команде!
Пулеметы в секретах, организованных прямо в проходах меж рядов второй линии траншей, сдерживали натиск прорывающихся штурмовиков, но быстро подавлялись гранатами. Началась мясорубка: пехота бошей уже вливалась вглубь обороны и устроила кровопролитные рукопашные схватки. Немцы быстро разгадали замысел французов, и стремились скорее уничтожить препятствие для их танков. Наконец, трактора, ведя огонь из всех орудий, начали восхождение на бруствер, оголив на секунды днища.
- Огонь!
Залпом выстрелили ружья. Точность, хватка и удача командира – проверенный план полковника снова сработал. Разработавтактику механизированного наступления, немцы так и не придумали средства эффективного противодействия противотанковым средствам лучше, чем стремительный пехотный прорыв. Ясно, что количество жертв с обеих сторон было исчерпывающим на столь малом отрезке земли. Однако, битва продолжалась…
Винтовочные патроны у Дюфонтейна вышли, и он стрелял по безумным саксонцам из револьвера. Немцы наступали словно сумашедшие разъяренные зомби.
- Мой лейтенант, они прорвались, нас сейчас задавят!
Стефан не успелобратить на бойца внимания, так как на него обрушился здоровенный немец. С такого расстояния еще проще было рассмотреть обмундирование кайзеровской элитной пехоты. Баварец уже снял противогаз, но видимо не успел натянуть защитную маску, поэтому было видно его изуродованную, гневную гримасу: он, кажется, пережил попадание пули в скулу. С такими габаритами – немудрено. На голове красовался разукрашенный в камуфляж стальной шлем с дополнительным щитом спереди, на который нанесли гигантский черный череп – неофициальный символ штурмовой пехоты. Торс и ноги укрывала кираса нового образца – очередная «инновация Кайзера»: многослойная броня с продуманным каркасом и множественными подвижными элементами. Тяжелая, но значительно модифицированная, по сравнению с предыдущей версией, обеспечивала лучшую подвижность и защищенность, следовательно, повышала вероятность выживания в тесных окопах. Подсумки под большие магазины и четыре сумки с гранатами висели поверх брони. Совершенно не ясно, почему солдат их до сих пор не потратил. Пистолет-пулемет без магазина болтался за спиной.
Смерть этого человека была по глупости пропорциональна его размерам: один из солдат с подкрепления выстрелил тому в голову в упор, пока он, кровожадно рыча, замахивался траншейной битой. Казалось, одновременно с этим сверкнула молния.
- Кидайте гранаты! – последнее, что скомандовал лейтенант Дюфонтейн, - снимайте с них гранаты, и бросайте обратно! – он еще два раза выстрелил в приближающихся штурмовиков, и припал к земле, дабы перезарядить револьвер.
Ситуация была крайне скверной, и стала еще хуже, когда немцы прорвались по обе стороны от позиций 3-го взвода. Люди гибли пачками, перестрелка велась над окопами, подкрепления французов не успевали дойти до укрытий, и отстреливали немцев сверху, как им казалось... В это время внизу шла кровавая рукопашная битва. Биты, штыки, лопаты, ножи, палицы и шашки устроили состязание в количестве пролитой людской крови. Стефан забыл считать погибших и раненых, и в целом, как и все вокруг, впал в безумство, потеряв в этой каше своих людей. Более его интересовало убийство бесчисленных и безликих немецких штурмовиков. Тем не менее, германское наступление выдыхалось, и боши начали готовить брошенную французами первую линию к обороне, потому поток атакующих иссякал. Немцы занимали укрытия и отстреливались, прикрывая отступающих товарищей. Французские резервы добрались наконец до позиций, спустились в залитые переходы меж траншей. Нашелсяхрабрыйкомандир, и солдаты начали подгонять отступающихнемцев.Тем не менее, теперь показаться из-за бруствера равнялось смерти, а о какой-либо полноценной контратаке речи тем более не шло.
Стефан, неимоверным чудом переживший десятки своих товарищей и сотни противников, стоял, по колено погрузившись в смесь из свежих трупов, грязи, обломков и крови – выжимку из людских страданий. Он был изранен и изрезан, не было чистого места на некогда синей форме, а на каске зияли две или три вмятины. Кажется, его левая рука была сломана ударом лопаты, который, к счастью, прошел по касательной. Однако, лейтенант уже ничего не замечал. Он стоял с пустым взглядом, глядя в одну точку. Капитан, прибывший с подкреплением на смену людям Дюфонтейна, что-то кричал ему, но в забвении Стефан не мог его расслышать, и тупо таращился на орущего офицера. Тогда его подхватили, и потащили в сторону тыла. Стефан видел, как падают подстреленные солдаты, как медики вытаскивают живых из куч тел, взрывы, дым и огненный вал со стороны немецких позиций, подбитые горящие германские бронированные машины. Когда адский пейзаж скрылся за очередным бруствером Дюфонтейн потерял сознание.
Очнувшись, лейтенант узнает, что из 30 человек его взвода, выжило только 7, среди которых были один из паникеров и сержант Ларше.В строю остались только трое.
Глава 3: Смутные воспоминания
Штормовой ветер гнал тучи на материк. Вечерело, и солнце создавало сине-рыжий оттенок неба. Он стоял на утесе, почти по пояс в траве, и просто дышал. Море волновалось, пенилось, на берег выбрасывало странные обломки. Однако, не было видно никаких судов, и тем более самолетов или дирижаблей. Как и не было вокруг не одной чайки или другой птицы. Слева, метрах в 500, утес впадал в береговую линию, поодаль от которой стоял небольшой хутор. Простая французская деревенька. А за ней красовались бесконечные поля. Бесконечные выгоревшие поля. Он обернулся, разглядывая этот удручающий вид. Сквозь шум ветра пробился громкий взрыв, возможно это был удар грома, он снова обернулся, и увидел быструю глубоко-черную пелену, чтостремительно приближалась со стороны моря. Сверкающие молнии разных цветов терзали внезапно почерневшее небо. Пелена стремительно разрослась, закрыла закат и заполонила весь горизонт. Начался ливень, который перешел в полноценный шторм. Он услышал женский крик откуда то с хутора, а затем увидел его источник: к нему бежала какая-то девушка.В этот момент его кто-то схватил за плечо и развернул. Перед ним стоял солидный мужчина в каске с наконечником, в сером мундире с множеством наград, а на лице его красовались изысканные усы. Под согнутой рукой он держал массивную трость.
- Данке шон, - сказал он, - герр Дюфонтейн, - и ударил его тростью в живот.
Он упал в траву, корчась от боли, и смотрел на мужчину, чей силуэт сливался с чернеющим небосводом. Тот ухмыльнулся, и ударил Стефана тростью по голове.
* * *
Удары по животу и голове были вполне реальными: Стефан очнулся лежа на холодном металлическом полу, а рядом с ним корчился еще один человек. Вокруг валялись какие-то чемоданы, осколки стекла, тряпки и, вроде бы, пролитый керосин – тотальная разруха. Над головой висели полки, с которых все, вероятно, и попадало. Из-за импровизированной шторки в проходе слышались стоны, крики и всхлипывания, возбужденные женские голоса и многочисленные шаги.
Стефан перевернулся на спину и почувствовал огненную боль в руке. Она была наскоро чем-то замотана и привязана к телу. Дюфонтейн прислонился к холодной стенке, и попробовал встать, но на полпути все помещение резко дернулось и он снова упал, приложившись затылком.
Когда он очнулся, снаружи явно стемнело. Громкий гудок, что привел Стефана в чувство, дал ему повод полагать, что он находился в поезде. Видимо, это был бронепоезд, либо броне-вагон в составе санитарного эшелона, так как помещение явно служило кубриком для экипажа. Когда-то. А сейчас это была маленькая палата для раненых. Из-за шторки пробивался свет, и мимо кубрика кто-то постоянно шнырял то туда, то сюда. В тени было видно тело, которое неподвижно лежало в луже, очевидно, крови. Стефан напрягся и попробовал наклониться, чтобы отодвинуть ткань и привлечь к себе внимание. Однако, когда он приполз к проходу и схватил штору, вагон снова дернулся, и он упал, сорвав ее на пол. Дюфонтейн понял, что повалился прямо на тело, испачкавшись в крови.
Мимо пробежал серый силуэт с затухающей керосинкой в руке.
-Эй, - хриплым голосом крикнул Стефан, - помогите мне!
Некто зажег лампу поярче и зашел в помещение. Им оказалась сестра милосердия, чей фартук был полностью вымазан, а лицо выражало испуганную потерянность. Она присмотрелась к тени, охнула, и повесив керосинку на крюк, нагнулась к Стефану.
-Мой… мой… - она заикалась, пытаясь поднять лейтенанта, дабы усадить на лавку.
-Стефан, - прохрипел он в ответ, - дайте воды, прошу.
Сестра наконец усадила его, и быстро куда-то убежала. Вернувшись через миг с флягой воды и тазом, она поставила емкость рядом и начала поить Дюфонтейна. Затем сестра смочила в тазу тряпку, и начала протирать его лицо.
-Вашу рану нужно перевязать, но, - она сглотнула, - но этим должно заниматься в присутствии врача, ваши раны очень серьезны, мой… Стефан.
-Скажите мне, где я, какой сегодня день?
-Сегодня 14 марта 1919 года, мсье, а мы находимся в санитарном эшелоне, направляющимся в Марсель. Точнее я вам сказать не могу…
Стефан закрыл глаза, пытаясь вспомнить последнее, что он помнил. Какое же это было число? В голове всплывали кровавые сцены, безумные взгляды и крики.
-Мсье, вы еще со мной, - насторожилась сестра, - мсье?
-Да, да, но ведь, - сейчас голос Стефана стал ровнее, но ему все равно было трудно говорить, - последнее, что я помню, случилось 11 числа.
Она отвела взгляд, и выжила тряпку.
-Вы пролежали тут несколько суток. Врач приказывал сносить в этот вагон наименее удачных пациентов, безнадежных, если позволите, мсье. Он не знал, почему вы не приходите в себя. Вы очень напугали меня.
-Прошу прощения, - ответил Дюфонтейн, и спасибо вам. Мне, - он закашлялся, - мне нужно увидеться со старшим по званием.
-Сначала нам нужно перенести мсье в другой вагон, сию минуту, - она встала, взяла таз, и удалилась.
Стефан снова опрокинул голову на стенку, и, стараясь игнорировать стук колес, пытался утихомирить головную боль.
«Прошло несколько суток: трое, или четверо. Сестра сказала, что сейчас 14 марта, вероятно, уже под полночь. Сражение было в ночь на 11. Неплохой получился отдых. Нужно срочно узнать, что случилось, надо во всем разобраться, где я, где мой взвод, где командир...» - его голову одолевали тревожные мысли, что накладывались друг на друга и делали его самочувствие еще более невыносимым. В этот момент в проходе снова послышался стук сапог.
Две санитарки зашли в кубрик, и начали осторожно подымать Стефана. Его голову пронзила боль, и он не сдержал крик.
-Мой лейтенант, очевидно, контужен, нужно быстрее его переносить. Мсье, - обратилась она к нему, - мы не сможем погрузить вас на носилки, нам придется вас нести на руках. Вы пришли в сознание, а это очень хорошо,вы большой молодец и сильный воин. Ну, давай, - обратилась она к помощнице, - взяли!
* * *
К утру ситуация на фронте стабилизировалась, и снова наступил покой. Немцы закреплялись, изредка огрызаясь из пулеметов, французы обреченно собирали новые укрепления. Снайперы вели бесконечную дуэль. Погода наконец исправилась, но лужи и грязь никуда не исчезли. После донесения об успешной контратаке, полковник Ренард позволил себе немного отдохнуть, и отправился в офицерский кубрик.
-Мой полковник, - в офицерский блиндаж зашел капитан, держа в руках конверт, - срочное донесение. Из генштаба.
Ренард закашлялся, отодвинул шторку своей койки, поднялся, надел фуражку и отдал честь офицеру.
-Доброе утро, Поль. Спасибо.
Полковник взял конверт, и капитан тут же выскользнул из блиндажа. Ренард еще раз прочистил горло и сел за стол, принимаясь задонесение. Надпись снаружи гласила: «Полковнику Ренарду, 2 полк, 4 бр., 1 дв., 8 армии. Совершенно секретно».
В блиндаже было душно: тут царили ароматы табака и пота. Офицерский кубрик не сильно отличался от аналогичных солдатских, разве что офицеры обладали чуть большим личным пространством и вполне гласно распивали согревающие напитки. Койки были встроены в стены, в два уровня, рядом с ними стояли кустарные табуреты с ящиками. Посередине помещения стояла печка, в дальнем углу от спальных мест — стол для работы, а в правом — для отдыха и еды. Между ними на стене висели зеркало и умывальник. Сейчас же оба стола были завалены бумагами, под которыми виднелись игральные карты. Часть из них упала на пол. Тем не менее,офицеры продолжали соблюдать дисциплину, а потому в других частях блиндажа был относительный порядок.
Валери аккуратно снял пломбу и открыл конверт.
«Полковник Ренард,
Генеральный штаб начал планирование наступательной операции, первой и крупнейшей с осени прошлого года. Операция будет проводиться совместно с вновь прибывшими частями армий США и Соединенного Королевства.Фош рассчитывает этим наступлением закончить, наконец, войну. Исходя из этого, вам предписано в срочном порядке прибыть в Париж.
Уведомляю вас о начавшихся в городе стачках и протестах.Ситуация регулировалась жандармами, но мы тут же взяли ее под контроль, правительство наделило нас полномочиями. Париж сейчас закрыт, я прикладываю к письму специальный пропуск и прошу вас быть крайне осторожным на улицах. Насколько мне известно, информация о стачках пока не дошла до фронта и вовсе не покинула пределы пригорода, пускай так и остается. Тем не менее, прошу вас усилить контроль над личным составом.
Командование временно примет подполковник Мартен, прошу передать ему поздравления с повышением. Требую вашего срочного прибытия.
Лично прошу вас - поторопитесь.
Филипп Петен».
Ренард аккуратно сложил письмо обратно в конверт и положил его в нагрудный карман. Ненадолго задумавшись, он достал трубку и мятый кулек с табаком.
Валери был давно знаком с генералом Петеном и имел с ним приятельские отношения. Как и многие люди, он видел в нем отличного стратега и прекрасного командира. Он был осторожен, умен, благосклонен к солдатам. Когда в 1917 году провалилось наступление Нивеля и начались открытые мятежи в армии, Филипп принялся за их справедливое разрешение, избегая провокаций и жестких методов пресечения. Петен, чем он и был близок полковнику Ренарду, много времени уделял работе с личным составом.
«Мы чудом сдержали линию фронта, а они планируют наступление, — думал Ренард — сложная ситуация. Чую, про ночное наступление Филипп узнал позже, чем отправил это письмо. Но что-то в письме явно не так, видимо, в генштабе царит не меньшая паника, чем в окопах. Дело явно пахнет жареным...»
В кубрик зашел солдат с кастрюлей.
- Мой полковник, разрешите — он цокнул сапогами и вытянулся, - завтрак.
-Да-да, только скорее, - ответил ему Валери и выпустил дым.
Солдат поставил кастрюлю на табурет, принес посуду, затем отдал честь и вышел.
Через несколько минут в блиндаж спустились другие офицеры, среди которых были майор Мартен и капитан Готьер. Каждый налил себе каши из кастрюли, и принялся за еду. Когда все расселись, полковник Ренард встал и глубоко вздохнул. К тому моменту трубку он уже затушил.
- Господа офицеры, - начал он, - ситуация у нас с вами с каждым днем все интереснее, - они тут же перестали есть, и уставились с вниманием на полковника, - мне пришло предписание из штаба. Во-первых, поздравляю подполковника Мартена с повышением в звании. Во-вторых, капитан Готьер временно повышается в звании до майора. В-третьих, мне предписано немедленно прибыть в Париж.
Ренард выдохнул, и обвел взглядом напряженные взгляды подчиненных. Он кивнул адъютанту, тот что-то гавкнул наружу, и закрыл деревянным щитом проход в блиндаж.
- В штабе планируют какое-то наступление, - кто-то из офицеров усмехнулся, - но мне кажется, что у них там неразбериха похлеще нашей. В Париже вспыхнули массовые стачки.
Офицеры помнили, какие настроения царят среди солдат, ведь они лично подавляли мятежников и паникеров. Потому эта новость стала для них шокирующей.
- Пока что новости не разлетелись, спасибо экстренным мерам Петена, но в таком положении им и не придется, бунт начнется прямо здесь. Так или иначе, вы понимаете, чем нам это сулит. И, - он замешкался, - я уверен, что совершаю ошибку, принимая решение покинуть вас, но Филипп не стал бы так срочно меня вызывать по пустяку: он прекрасно знаком с положением на фронте.
Полковник прокашлялся, взял тарелку, и, налив в нее кашу, сел. Потом закончил:
- На этом все, - он поднял голос и обратился к адъютанту, - Поль, запроси автомобиль и задержи санитарный эшелон на полчаса, мы срочно выдвигаемся.
* * *
- Знаете, мой полковник, - обратился к Валери его адъютант, капитан Поль, когда они шли к автомобилю, - мне кажется, что вы поступили правильно. Я давно вас знаю, а вы давно знаете Петена. Двое столь опытных военных не могут одновременно ошибиться.
Ренард усмехнулся, осматривая усталыми глазами округу. Им навстречу шли колоннами отделения солдат, таща на себе пулеметы и боеприпасы. За ними, застревая в грязи, снабженцы пытались провести обозы. Проехать на автомашинах они и не пытались.
- Это наши последние резервы, Поль, - обратился он к адъютанту, - и как-бы кто-либо ни был мудр, он не сможет создать из воздуха несколько полноценных, боеспособных и готовых на все дивизий. Ситуация у нас — фатальная, и я поехал лишь потому, что чувствую, что скоро она станет фатальной не только здесь, но и в Париже. Но ты, - Валери указал на него пальцем, - этого не слышал.
- Так точно, мой полковник, - с грустью ответил Поль.
Они шли где-то около 15 минут, и еще столько же, по расчетам полковника, они должны были проехать на машине. Вырвавшись из грязи, и оглядев позиции тяжелой батареи, Ренард с адъютантом загрузились в автомобиль, и тронулись в сторону станции, куда совсем недавно санитары вывезли добрую половину их полка…
Ни Поль, ни Валери, ни водитель — сержант Мари, не видели бежавшего и спотыкавшегося о грязь, в след за ними, посыльного. Он кричал, и даже начал стрелять в воздух из револьвера, но машина полковника уже скрылась за холмом, поэтому выстрел слился с канонадой.
Глава 4: Досадная неожиданность
Западный фронт. Франция, штаб 2 полка 4 бригады, линия французских укреплений в окрестностях Реймса. 11 марта 1919 года.
Офицеры были заняты рутиной, а подполковник Мартен, быстро включившийся в работу на новой должности, собирался срочно выдвинуться на передовую.
- Мы все еще ведем оборону... отражая наступления с трех направлений… Может, нам отступить? - рассуждал почти про себя молодой лейтенант, переводя очередное сообщение с телеграфа.
- Вот поэтому тебе никогда не позволят командовать, Людвиг! - ответил ему чей-то бас с другого конца помещения.
- А ну заткнулись, оба! - скомандовал Готьер, прикидывающий что-то на карте.
Внезапно, к блиндажу прибежал взъерошенный солдат.
- Срочное донесение! - он пытался попасть внутрь, но его не пускали бойцы на входе, - скорее, к командиру, срочно! - он был в истерике и постоянно пытался прорваться, раз за разом падая в грязь, когда его отталкивали.
Готьер, окончательно взбесившийся, смахнул рукой все инструменты со стола и рванул к выходу из штаба.
- Пустите же его наконец, - рявкнул он, и затащил солдата внутрь.
Тот отдал честь, и начал бегать взглядом по помещению.
- Ну же, - орал Готьер, - говори, что у тебя!
- Где, - у солдата дрожал голос, - где полковник Ренард? Мой капитан…
- Майор, - гавкнул Готьер, - говори же, ну!
- Готьер, успокойся, он и так не в себе, - обратился к нему новоиспеченный подполковник, - я подполковник Мартен, командир, - теперь он говорил солдату, - что у тебя за донесение?
- М-мой подполковник, - начал дрожащим голосом тот, - н-немцы прорвались севернее ваших позиций!
Все в штабе замерли, оставив прежние дела. Воцарилась мертвая тишина, нарушаемая треском телеграфа и тяжелым дыханием бойца. Майор Готьер медленно достал платок из нагрудного кармана, опрокинул назад каску и вытер пот со лба.
- Ну и что вы замерли, как статуи? - снова сорвался в крик майор.
Работа продолжилась, а Мартен начал распоряжаться:
- Бегом за Ренардом, - он кивнул лейтенанту у тетрадей, - если немцы прорвались с севера, значит станцию уже заняли… Молодец, солдат, - сказал подполковник бойцу, - добро пожаловать во второй полк. А теперь - марш в кубрик санитаров…
Лейтенант быстро встал, отдал честь и выбежал из блиндажа. Тогда Мартен закончил:
- Внимание, всем готовиться к круговой обороне!
* * *
Поль практически без остановки трещал с водителем, а тот был рад неформальному общению с офицером и активно поддерживал беседу. Дорога тут была выложена деревянным настилом, поэтому машина ровно и спокойно ехала, лишь изредка проваливаясь в выбоинах. Под гул мотора и бесконечный разговор Поля с сержантом Мари Ренард позволил себе задремать, покачиваясь на заднем ряду в такт неровностям дороги.
Адъютант рассказывал анекдот водителю, а затем они вместе смеялись. Изредка Поль подтрунивал сержанта, ведь управление автомобилем — особая наука, и тот в миг брал себя в руки.
Автомобиль проехал брошенную ферму и заехал в небольшой лес. Впереди виднелись развилка и указательный столб. Рядом с ними валялась разбитая телега, вокруг которой было раскидано непонятное имущество.
- Мой капитан, позвольте рассказать вам похожий анекдот? - обратился Мари к Полю.
- Валяй, - ответил тот, - но смотри на дорогу и веди ровнее.
- Так точно! - обрадовался сержант Мари, и принялся балаболить.
Водитель рассказывал анекдот, полковник дремал, а Поль, до того момента расслабленный и веселый, внезапно напрягся, вслушиваясь в окружение. Он схватился за дверь и немного опрокинулся за борт. Тем временем, сержант закончил и начал гоготать, из-за чего дернул руль и чуть не въехал ту самую телегу на развилке. Машина остановилась и заглохла, а Поль дал сержанту подзатыльник. Ренард, приложившийся о борт машины, поправил поясной ремень и вопросительно уставился на адъютанта.
- Говорил я тебе! А теперь заткнись и слушай, - он поднял палец вверх, - мой полковник, вы слышите?
Из-за леса доносились звуки боя. Причем не сзади, откуда приехал автомобиль, а спереди, со стороны станции.
- Сержант, бегом заводи это корыто, - сказал резко Поль, расчехлил кобуру и вышел из машины.
Лесная развилка могла остаться безопасным местом, закрытым от огня пространством. Или стать отличным местом для засады.
Ренард последовал примеру адъютанта, и достал пистолет. Это был его личный Браунинг 1903, подаренный ему на день рождения незадолго до войны. Валери снял его с предохранителя и взвел. Тем временем, сержант вышел из машины и принялся мучить стартер. Машина раскачивалась, скрипела и кряхтела, мешая офицерам вслушиваться в окружение. Тем временем, на фоне канонады появилось завывание моторов.
- Поль, ты тоже слышишь? - обратился Валери к адъютанту.
- Не похоже это на звук нашего двигателя, верно?
- Сию минуту, мой капитан, - ответил адъютанту сержант Мари, все еще пытавшийся завести мотор.
Прямо дорога изгибалась и шла на возвышение, поэтому перекресток оказался в небольшой низине. Гул двигателей приближался, а потом над деревьями появилась легкая дымка.
- Мари, мать твою! Заводи же быстрее! Мой полковник, давайте в лес, бегом!
Ренард собрался выпрыгнуть из машины, когда с правой стороны перекрестка выехал немецкий броневик. Тогда он сел, держа в руках пистолет, и медленно покачал головой адъютанту. Поль стоял рядом с дорогой, держа пистолет наготове, а сержант все еще пытался завести машину. Когда он запыхался, и поднял голову, то увидел стоящий перед ними немецкий броневик, подпрыгнул от испуга, и потянулся за пистолетом, но адъютант крикнул на него, и от остался испуганно стоять перед авто.
Броневик оказался австрийским Ромфеллем, перекрашенным в камуфляж штурмовиков кайзеровской армии, с нанесенными поверх черепами. Немцы навели пулемет на автомобиль, и замерли в ожидании. Когда спереди приехала еще пара бронемашин, из первого вышли двое и, взмахнув белой тряпкой, медленно пошли в сторону французов.
Один из германцев остановился на дороге, держа винтовку на готове, а второй, офицер, продолжил путь. Ничего примечательного в нем не было, однако излишняя педантичность его униформы выдавала в нем человека из не самого простого соединения. Высокие начищенные сапоги, сохранившие блеск даже в плохую погоду, такие же черные перчатки, и офицерская фуражка с натертым козырьком. Его лицо украшали богатые усы, а на глаза были натянуты дорожные очки.
- Господа офицеры, - обратился он к французам, - не нужно оружия, уберите пистолеты, - этот человек стоял ровно, убрав руки за спину, не позволяя себе никаких лишних жестов, - надо полагать, что вы и есть командир несчастной части, которую мы окружили, ja?
Ренард поставил пистолет на предохранитель и убрал в кобуру, устало уставившись на немца.
- Так и есть, герр гауптманн, - начал спокойно Валери, - меня зовут Валери Ренард, в звании полковника. Смею предположить, что вы не собираетесь нас арестовать?
- Все так, господин полковник. Мое имя — Фридхельм Тессен, я представляю здесь штаб генерал-фельдмаршала Макензена. Мне велено передать вам, - он достал из сумки за спиной бумагу, - предложение о капитуляции. Вы и ваши бойцы храбро сражались в эти тяжелые для всех времена, и этот акт является свидетельством нашего уважения к вам. Потому, если я вас сейчас арестую, возможность мирного урегулирования вопроса исчезнет.
Само собой, французский генштаб располагал информацией о прибытии крупного, закаленного восточным фронтом, военного соединения немцев. В его составе находились, в массе, самые совершенные части Рейхсвера, включая 1 и 2 лейб-гусарские полки прусской армии. Их бойцы являлись фанатиками, получавшими новейшее и лучшее вооружение. С момента их недавнего появления в районе Реймса ни один из них не попал в плен. В тоже время, за несколько суток ситуация резко переменилась в пользу немцев. Но Ренард понятия не имел, что его часть удостоили честью сражаться с элитой германской армии, считая, что перед ним регулярные штурмовые части. Однако, теперь полковник мог смело усмехаться про себя.
Когда немецкий капитан закончил, воцарилось неловкое молчание. Тогда гауптманн протянул бумагу Ренарду.
- Позвольте, мой полковник, - осторожно спросил Поль и, получив одобрение Валери, медленно подошел к немцу, - благодарю вас, герр капитан, - он взял бумагу, и, незаметно поклонившись, вернулся на свое место.
- Что ж, господа, не будем тянуть время, - начал немец, - мы с коллегами будем ждать вас тут к 8 часам вечера, - он отдал честь, развернулся, и направился к бронеавтомобилю.
Немцы развернули броневик, в то время как два других встали друг напротив друга на перекрестке. Из них вылезло несколько бойцов, которые начали организовывать блокпост.
-Мари, мать твою! - снова взвыл адъютант, - заведи уже это ведро!
Сержант, пребывающий в шоке, внезапно ожил, и начал раскручивать стартер. Как ни странно, на пятом обороте двигатель все-таки запустился. Поль мигом заскочил в машину и напряженно рассматривал немцев.
-Поехали, наконец!
Сержант Мари развернулся, и авто медленно поползло обратно в расположение. На выезде с перекрестка их провожал капитан Тессен, расплывшийся в скалистой улыбке. Он протянул Полю белую тряпку, ту самую, что вывесил в знак миролюбия, а затем развернулся и начал что-то громко кричать подчиненным.
* * *
Обратный путь проходил в мертвой тишине. Мари уже не травил анекдоты, он вел машину, крепко вцепившись в руль, а его глаза выражали не страх, но какую-то беспомощность и обреченность.
Погода снова испортилась, тучи сформировали плотную темную массу, вдалеке шел ливень, сверкали молнии. Машина медленно ползла по ухабам, изредка пробуксовывая и проваливаясь в лужи. Несколько раз сержант путал передачи, чем вызывал тихое рычание капитана, и не слишком тихий скрежет трансмиссии. Когда авто вырулило из леса на застеленную дорогу, адъютант приказал Мари остановиться. Он встал, взял бинокль и начал всматриваться вперед, на позиции тяжелой артиллерии.
- Вот тряпочка и пригодиться, - тихо проговорил Поль, - мой полковник, немцы заняли позиции нашей артиллерии. У них там, - он сделал паузу, про себя считая бойцов и технику противника, - два броневика, и три грузовика пехоты. Нас еще не заметили.
Валери тяжело вздохнул. Он вышел из машины, достал свой портфель, и пошел к обочине. Там он раскрыл его, вывалил всю кипу бумаг и вещей, затем достал спички и поджег письмо Петена.
- Сержант, - обратился он к Мари, - у тебя есть бензин?
- Сию минуту, мой полковник…
Сержант Мари плавно выпал с водительского места, открыл сундук на корме автомобиля и достал оттуда небольшой круглый флакон — канистру.
- Лей, - сказал Ренард, указывая на кучу своих вещей, и достал курительный набор. Печально повертев трубку и остатки махры в руках, он убрал их, и зажег спичку. Когда огонь охватил все документы и одежду, Валери взял валявшуюся рядом палку, и вернулся к машине. Он отдал ее адъютанту.
- Держи, Поль, - сказал Ренард, - привяжешь на нее тряпку.
- К ним только что приехал мотоциклист, - ответил все еще наблюдавший за немцами адъютант, - наверное, от капитана.
Тяжело вздохнув, он сел, и стал мастерить белый флаг.
- Поехали, Мари. Когда будем проезжать мимо, начинай сигналить, и не останавливайся.
Сержант молча кивнул, сглотнул, и тронулся.
Немцы, очевидно, застали артиллеристов врасплох, и те не успели организовать полноценной обороны. Сражение закончилось, казалось бы, совсем недавно, но уже теперь кайзеровские бойцы размеренно складывали трупы французов в большую кучу, другие срывали с них жетоны, собирали документы и ценные вещи. Оставшиеся четыре тяжелых орудия, представляющие правый фланг полковой артиллерии, были захвачены вместе с боеприпасами. Лишь одно из них было предварительно сожжено.
Внезапно, из блиндажа выпорхнул французский солдат. В след за ним шла пара штурмовиков, не утруждая себя вниманием к пленному. В руках у одного из них был патефон. Потом француз упал, испачкав лицо в грязи, и немцы подняли его, похлопали по плечу и потащили под руки к их лагерю.
Когда машина начала спуск с холма, немцы сели за обед. Только-только солдаты открыли котелки, их часовой закричал громко «тревога», и они разом, словно идеальный механизм, прижались к брустверу. Поль поднялся, держась за лобовое стекло, повыше поднял белый флаг, и напряженно смотрел на солдат кайзера. Он видел испуганное лицо единственного пленного солдата, сжатый хлопковый платок в его руках, которым он умывался. Последний артиллерист провожал их взглядом, пока это было возможно.
Мари неплохо разогнался, и, продолжая сигналить, буквально пролетел мимо разбитых артиллерийских позиций. Немцы смотрели на эту процессию, но никто из них не потянулся за оружием. Даже броневики мирно стояли, а их экипажи лишь грустно глядели на проезжающий мимо автомобиль. Они уже знали о планах своих командиров.
После того, как машина неплохо отдалилась, адъютант сел, положил импровизированный флаг на ноги, достал из нагрудного кармана платок и вытер со лба пот.
- Мы только-только проезжали мимо, - заговорил он, - а они уже даже трупы сложили… Черт бы побрал этих бошей, и парень, совсем мальчишка! - он чуть не сорвался на крик, переведя его в громкое рычание, - мой полковник, что будем делать?
- Приехали, мой капитан! - прокричал сержант Мари, резко затормозив, - а двигатель — все, закипел!
Машина закопалась передними колесами в грязь, а из под капота и правда повалил белый дым. Автомобиль остановился аккурат на развилке, ведущей к части. Они спешились, и тогда капитан скомандовал:
- Сержант, добей двигатель, только быстрее.
- Будет выполнено, - ответил Мари, и полез в сундук за молотком. Потом он открыл капот, откуда вывалилось облако дыма, и, закашлявшись, начал звонко портить механизмы двигателя.
Когда сержант закончил, троица быстро, насколько позволяла грязь, поплелась в сторону расположения, все также погружаясь в грязь, мусор и трупы.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге