The breaking point: Unknown position Act 1

Глава 1: Падение

Глава 1: Падение

Небо горело.

Алувин не сразу понял, что это небо. Сначала была только тьма — плотная, вязкая, как смола. Она сжимала рёбра, заливалась в уши, давила на глаза. А потом вспыхнул свет. Не мягкий, не тёплый — яростный, белый, как лезвие.

Чёрная дыра выплюнула его, как снаряд.

Воздух взвыл. Тело Алувина кувыркалось в пустоте, конечности болтались, как у сломанной куклы. Где-то внизу, под немыслимым углом, вращалась планета. Она росла с каждым мгновением, наваливалась, заслоняла собой всё.

Это была планета "Земля", догадался Алувин, так как эту планету они проходил на уроке Географии.

Теперь он падал.

Скорость нарастала. Кожа горела от трения, одежда дымилась. Алувин попытался выставить руки, но его тело скрутило, и он увидел солнце — не то, родное, а чужое, белёсое. Оно было ближе, чем должно быть.

И в тот момент что-то вошло в него.

Жёлтая жидкость — яркая, как расплавленное золото, — брызнула откуда-то из солнечной короны и влилась в его грудь. Алувин закричал, но крик сорвался в сипение. Жидкость не обжигала. Она проникала. Растекалась по венам, как жидкий огонь.

Он потерял сознание.

Школа встретила его стеной.

Алувин пробил крышу, три этажа и часть коридора. Бетон крошился, как сухарь. Пыль висела в воздухе серым облаком. Полицейская сигнализация выла, но он не слышал.

Он очнулся в воронке из обломков. Правая нога неестественно вывернута. Левая рука не двигалась. Боль пришла не сразу — сначала он просто лежал и смотрел в дыру над собой. Небо было серым. Обычным. Земным.

Алувин: — Я жив.

Прошептал он. И тут же пожалел.

Боль накатила волной. Нога. Рука. Спина. Всё сразу. Алувин застонал сквозь зубы, впиваясь пальцами здоровой руки в обломки.

И тогда это случилось.

Тепло — чужое, жёлтое — разлилось от груди. Оно хлынуло в сломанную ногу, в разбитое плечо. Кости хрустнули, вставая на место. Мышцы зашипели, срастаясь.

Алувин замер.

Боль исчезла. Не притупилась — исчезла полностью. Он пошевелил рукой. Пальцы слушались. Нога. Цела.

Он сел. Вокруг — руины. Вешалки, куски стекла, чей-то рюкзак.

Алувин: — Что за...

Внутри что-то шевельнулось. Не в животе. Глубже. Как будто в его теле было ещё двое. Один — тёплый, как полуденный свет. Второй — холодный, как провал в бездну.

Алувин сглотнул.

Снаружи уже слышались сирены. Полиция. Скорая. Психологи, детективы, врачи — он знал эту суету. На его родине так же бегали, когда случалась беда.

Он поднялся. Тело слушалось идеально. Даже слишком.

Алувин: — Беги.

Сказал он себе.

Алувин: — Беги.

И он побежал.

Но не успел сделать и десяти шагов, как из-за угла выскочил парень. Такой же. Живой. Напуганный.

Алувин: — Сэуд?

Сэуд: — Алувин?!

Они уставились друг на друга. Два ребёнка с другой планеты. Посреди земной школы. В клубах пыли и воя сирен.

Алувин: — Ты как сюда попал?

Сэуд: — Обычно, как и ты.

Алувин: — Я не про это. Ты как меня нашёл?

Сэуд: — Услышал грохот. И подумал, что это кто то из наших упал, как и я.

Алувин выглянул из-за угла. В конце коридора мелькали чёрные ботинки, рации трещали. Взрослые перекрикивались:

Полицейский 1: — Тут пролом! Осторожно!

Полицейский 2: — Есть пострадавшие?

Полицейский 1: — Не видно, но здесь всё разнесло!

Алувин отступил в тень.

Алувин: — Уходить надо. Скрытно.

Сэуд: — Согласен. Но куда? Мы на другой планете!

Алувин: — Разберёмся. Сначала — ноги.

Они двинулись вдоль стены. Алувин шёл первым, прислушиваясь. В голове всё ещё шумело от падения, но тело работало как надо. Будто и не падал с неба.

Сэуд держался рядом. Иногда он бросал на Алувина быстрые взгляды, но молчал.

Они пробрались через спортзал, вышли через разбитое окно, которую разбили старшеки, на задний двор. Там, у сетчатого забора, никого не было.

Алувин: — Бежим к берегу. Там спрячемся.

Сэуд: — Откуда ты знаешь, что там берег?

Алувин: — Пахнет солью.

Сэуд принюхался.

Сэуд: — Не чувствую.

Алувин: — Значит, у тебя нос сломан. Или у меня...

Он запнулся. Снова это чувство. Свет и тьма внутри шевельнулись, как звери в клетке.

Они добрались до берега, когда солнце уже клонилось к воде. Волны лениво лизали песок. Пахло водорослями, йодом и чем-то чужим.

Алувин сел прямо на песок. Сэуд рухнул рядом.

Алувин: — И что делать? Мы одни тут.

Сэуд набрал воздуха.

Сэуд: — Фух... без паники. Раз на нашу планету напали и родители отправили нас сюда, значит, кто-то должен встретить нас. То есть всех детей кто-то должен встретить.

Алувин: — Всех? Ты о чём?

Алувин протёр рукой глаза. Слёзы мешались с пылью.

Сэуд: — Забыл? У Миргуна, с четырёх сторон, были чёрные дыры. Родители отправляли детей в разные дыры. Я оказался с тобой.

Алувин: — Аа... точно.

Алувин затупил. В голове всё смешалось. Падение, жёлтая вспышка, голоса внутри.

Сэуд: — Эй, ты как? Ты какой-то странный.

Алувин: — Нормальный.

Сэуд: — Ты из-за падения такой? Или...

Алувин: — Сказал же, нормальный.

Сэуд замолчал.

Они сидели на берегу, пока небо темнело. Волны шумели ровно, успокаивающе. Где-то вдалеке лаяла собака.

И вдруг — шаги.

Хруст песка за спиной.

Оба вскочили. Позади стоял человек в форме. Полицейский.

Полицейский: — Так-так. Дети? Здесь? Вы что, из школы?

Алувин и Сэуд переглянулись.

Сэуд: — Мы... заблудились.

Полицейский: — Заблудились. Первый вызов был из школы. Говорят, там крыша рухнула. Никого не нашли. А тут — вы двое. Ночью. Без взрослых.

Алувин: — Мы всё объясним.

Полицейский: — Объясните, обязательно. В участке.

Он двинулся к ним. Алувин сжал кулаки. В груди что-то вспыхнуло — жёлтое, горячее.

Сэуд: — Бежим?

Алувин: — Нет. Не сейчас.

Сэуд: — Но он же...

Алувин: — Мы не преступники. Если побежим — станем ими.

Полицейский подошёл, мягко взял Алувина за плечо.

Полицейский: — Пойдёмте. Там разберёмся.

Алувин кивнул. Сэуд закатил глаза, но подчинился.

Их привезли в участок. Комната допроса. Психолог с уставшим лицом. Врачи, которые качали головами: « Как будто падение с высоты, но переломов нет».

Потом — колония для детей. Серая комната. Две кровати. Окно с решёткой.

Алувин: — И это называется «кто-то должен встретить»?

Сэуд: — Ну... Хотя бы накормили.

Алувин: — Ага. Кашей.

Сэуд: — Каша была нормальная.

Они замолчали. Где-то за стеной плакал ребёнок. Капала вода.

Алувин закрыл глаза. Перед внутренним взором снова вспыхнула жёлтая жидкость. И чёрная дыра. И лицо отца, мамы, брата.

Он сжал одеяло.

На утро пришёл человек.

Высокий, в тёмном пальто. Документы у него были такие, что охрана вытянулась по струнке. Мужчина прошёл в комнату для посетителей и сел напротив.

Хито: — Я — Хито. Глава организации «Хориозу». Защитник страны и городов.

Алувин посмотрел на него исподлобья.

Алувин: — И?

Хито: — И я договорился в суде. Подписал документы. Теперь вы под моей ответственностью.

Хито положил на стол бумаги.

Сэуд взял листы, пролистал.

Сэуд: — А у нас есть выбор?

Хито улыбнулся — уголком рта.

Хито: — Есть, если вы так хотите остаться в этой комнате.

Он поднялся.

Хито: — Собирайтесь, я вас жду на улице.

Их везли в тёмном седане. За окнами проплывал чужой город: вывески, светофоры, люди с телефонами. Всё незнакомое, слишком яркое, слишком шумное.

Алувин сидел у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Сэуд развалился рядом, крутя в руках ремень безопасности.

Водитель молчал. Хито сидел впереди, листал какие-то документы.

Сэуд: — Долго ещё?

Хито не обернулся.

Хито: — Зависит от того, что ты считаешь долгим.

Сэуд: — Ну, час. Два. День?

Хито: — Минут двадцать. Если не попадём в пробку.

Сэуд откинулся на сиденье.

Сэуд: — А можно окно открыть?

Хито: — Нет.

Сэуд: — А музыку?

Хито: — Нет.

Сэуд: — А поговорить?

Хито: — Говори. Я слушаю.

Сэуд задумался.

Сэуд: — Почему вы нас забрали? Серьёзно. Мы с вами, даже и часа не провели.

Хито: — Проницательный.

Сэуд: — Я просто не тупой.

Хито: — Это видно.

Алувин не слушал. Он смотрел на город. Высокие дома, провода, реклама. Ничего похожего на его родину.

Алувин: — Здесь всё такое... чужое.

Хито: — Привыкнешь.

Алувин: — А если нет?

Хито: — Привыкнешь быстрее, чем кажется.

Машина остановилась на светофоре. Рядом, на соседней полосе, стоял автобус с детьми. Они смеялись, махали руками, кто-то показывал язык.

Сэуд: — Смотри, твои будущие одноклассники.

Алувин: — Они не мои.

Сэуд: — Пока не твои.

Светофор переключился. Автобус уехал вперёд.

Алувин перевёл взгляд на Хито.

Алувин: — А если мы не будем как все?

Хито: — Тогда я приеду снова.

Он сказал это спокойно. Даже равнодушно. Как будто речь шла о погоде.

Сэуд: — И что?

Хито: — И заберу вас обратно. В место, где стены мягкие.

В машине повисла тишина. Только стук поворотника и шорох шин.

Алувин снова отвернулся к окну.

Алувин: — Понял.

Сэуд: — Ага... понял.

Алувин и Сэуд прошли первый круг ада: падение с неба, боль, бегство, полиция, колония. Они оказались в чужом мире, в чужом городе, под опекой человека, который не обещает тепла, — только ответственность.

Хито дал им крышу, пропуска и комнату. Но не дал главного — доверия. Алувин чувствует это. Сэуд чувствует это. Хориозу — не дом. Пока — только стены.

Внутри Алувина по-прежнему шевелятся Свет и Тьма. Они молчат, но они там. И, кажется, ждут.

Впереди — школа, тренировки, тесты и тайна, которая только начинает разворачиваться.