Тетрамант: Пропавший Учитель

Глава 1 — Нападение в темноте

— И чтоб духу твоего здесь не было!

Ну, не было так не было. Сами виноваты.

С размаху хлопнула дверь, и по улице в направлении города торопливо зашагал взъерошенный подросток. Длинные, назло отцу, русые волосы наспех собраны в хвост, руки болтаются в такт нервной ходьбе, взгляд серых глаз мечет молнии. Вен был чертовски зол.

Каждый раз одно и то же.

— Шестнадцать лет — время выбрать профессию. Ты — мужчина из семьи Палий, и когда придёт время, ты займёшь моё место. Бросай свою ерунду и займись делом! — говорил отец. Как будто Палии были не потомственными юристами из обычного уральского города, а какими-то средневековыми английскими лендлордами!

На беду Вена, ерундой для мужчин семьи Палий было всё, что когда-либо интересовало его самого. До поры до времени отец закрывал глаза на гитару, фантастические книги, программирование, но чем ближе было шестнадцатилетие Вена, тем меньше было ему житья.

— Только не юридический! — запальчиво кидал Вен в ответ на увещевания отца.

— Неблагодарный! — парировал отец.

Обычно после этого они расходились по углам и сохраняли молчание или разговаривали подчеркнуто вежливо следующие несколько дней.

Сегодня Вен решил пойти дальше. Свой день рождения, девятнадцатое августа две тысячи десятого года, он не желал проводить в разговорах о том, какая ужасная судьба его ждёт, реши он вдруг выбрать играть в группе или писать код.

С него хватит. Безумное решение — сбежать из дома, кажется вполне логичным, когда тебе шестнадцать, и у тебя в рюкзаке пара тысяч.

Вен всё спланировал. Сперва зайдёт к Федьке, оставит весточку для мамы с сестрой. Потом доберётся до города и первое время осядет у дяди, а дальше... Дальнейшее развитие событий его план не охватывал.

Лето в элитном посёлке Доброволье выдалось погожим. Вересковая улица, на которую завернул Вен, была щедро залита солнцем.

По обе стороны от уходящей вниз тротуарной дорожки раскинулись аккуратные живые изгороди. Светлые фасады коттеджей весело проглядывали сквозь пышную летнюю зелень садов, кое-где уже тронутую красноватыми оттенками подступающей осени. Тут и там землю покрывали островки лохматых кустиков вереска, которые издали можно было принять за мягкие ковры, отдающие всеми оттенками фиолетового и лилового. Жизнерадостная и знакомая с детства картина.

Вен поравнялся со зданием кафетерия. Сюда они с Федькой часто наведывались после школы, брали по бургеру и смотрели любимый сериал, с удобством расположившись на мягком диване в конце зала.

Вен с сожалением подумал, что, будет скучать по этим временам, и вдруг показался себе очень взрослым и умудренным жизнью.

Тротуар перегородила широкая стремянка: рабочие меняли лампочки в вывеске кафетерия. Вен перемахнул через изгородь и оказался на проезжей части. Дальше произошло нечто, чего он никак не мог ожидать.

Дневной свет померк. Вен в растерянности огляделся и получил сильный удар в лицо. Боль не чувствовалась — потрясение было сильнее. Он инстинктивно сгруппировался и попятился назад. Во рту было солоно. Кто-то толкнул его сзади, послышался глумливый смех.

Следующий удар пришёлся в живот. Вена согнуло пополам. Внутренности скрутило, обожгло огнём. Болевой импульс распространился по телу, дошёл до горла и вызвал рвотные спазмы.

— Помогите, — пульсировала в мозгу отчаянная мысль. Он попытался разнять опухшие губы.

— Помогите... — Вен не узнал собственный голос. Тихо, слишком тихо. Из недр его естества поднялась ледяная волна страха.

Он должен что-то придумать.

Его окружили. Вен попытался вырваться и рванул вперёд, но непривычно грузное тело плохо слушалось. Его вытолкнули обратно в центр круга. Кто-то сплюнул и выругался. Вен в страхе огляделся.

Глаза окружавших его людей горели жаждой расправы. Удар под колено — и Вен тяжело рухнул на асфальт.

Они налетели все разом. Остервенело и беспорядочно пинали грубыми ботинками. Вен уже не пытался бежать. Он подтянул колени к груди настолько, насколько позволял объёмистый живот, обхватил руками голову и тихо поскуливал.

Бойня закончилась. Вен не смог бы предположить, сколько прошло времени. Изувеченное тело превратилось в средоточие боли и страданий. Он заливался слезами и беспомощно хватал ртом воздух.

Новый всплеск боли — кто-то перевернул его на спину ударом ноги.

— Ты должен был понимать, Мелех... — глухо произнёс человек в чёрной куртке.

Он наступил на запястье Вена, и в его руке блеснул нож. Вен не мог уместить в своём существе дикую, невозможную мысль: они убьют его. Он заметался, но тяжёлый ботинок накрепко пригвоздил его руку к земле.

Нож рассёк воздух и вошёл в середину пухлой ладони. Вен нестерпимо завизжал. Палач дёрнул рукоятку и занёс нож повторно. Вышедшие из орбит глаза смотрели на окровавленное лезвие. Потом всё закончилось.

Дневной свет ослепил его. Вен зажмурился и услышал визг автомобильных тормозов. Мощный воздушный толчок откинул его на живую изгородь. Он тяжело задышал и, наконец, смог оглядеться.

Вен оказался на другой стороне дороги. Со стороны кафетерия к нему на помощь бежали рабочие. Метрах в тридцати на обочине притулился синий пикап, протаранивший изгородь капотом. От его колёс по асфальту шли чёрные полосы торможения. Над головой как ни в чём ни бывало сияло ласковое августовское солнце.

— Парень! Ты как, живой вообще?! — воскликнул крепкий мужчина в рабочем комбинезоне.

— С ума сошёл?! Жить надоело?! — сердито выкрикнул подошедший водитель пикапа.

Вен оторопело переводил взгляд с одного лица на другое. Дыхание выравнивалось очень медленно, мокрая от холодного пота футболка прилипла к спине. Вена прошиб сильный озноб.

— Выглядишь неважно, — с тревогой проговорил рабочий.

— Я… я, кажется, сознание потерял, — наконец, вымолвил Вен, справившись с онемевшим языком.

— Со мной такое тоже случалось, когда я был в твоём возрасте, — на этот раз сочувственно проговорил водитель пикапа. Он понимающе оглядел длинную, худощавую фигуру Вена и высокий бледный лоб. — Скачки роста. Постарайся не делать резких движений, особенно в районе проезжей части.

Вен согласно кивнул.

— До дома сможешь добраться? Могу тебя подбросить.

— Нет, не нужно… — Вену вдруг стало стыдно. — Я в порядке, правда. И живу тут недалеко.

— Ну, бывай, парень. Ох, и разворотили мы тут… Надеюсь, коммунальные с этим быстро разберутся. Зря мы им что ли столько платим?

Вен попытался улыбнуться. Мужчина проследовал в свой пикап и осторожно отъехал. Рабочие вернулись к своим занятиям. Вен проследил за ними взглядом и вдруг заметил какое-то движение у стены кафетерия. Тёмная фигура замерла в ожидании, затем резко развернулась и исчезла за зданием. Вен бы поставил свою Sony PlayStation на то, что это был человек в старинном плаще с лицом, скрытым глубоким капюшоном. И, что ещё страннее, этот человек следил за ним.

Громко и жутко раздался раздирающий душу крик. Вен так и подскочил. Сердечный ритм снова сорвался на дикий галоп. Крик шёл от самого Вена.

Блин! Надо будет сменить рингтон! Вен с досадой и облегчением достал телефон. Он уже и забыл, что поменял прежний сигнал, и теперь перед каждым новым сообщением в его телефоне надрывал глотку солист Linking Park.

Сообщение от Милы. Внутри немного потеплело. Сестрёнка — вот кто действительно ему сейчас нужен.

«Возвращайся. Папа уехал на званый обед, вернётся только к вечеру. Мама волнуется. Привезли твой торт, выглядит классно». В конце сообщения стоял смайлик с подтекающей слюной.

Вен улыбнулся, и на этот раз по-настоящему. С побегом, пожалуй, придётся повременить. Он убрал телефон и задержал взгляд на своей ладони. Длинные тонкие пальцы, белая кожа. Никаких повреждений. Он выдохнул, закинул рюкзак на плечо и направился к дому. Скриминг по дороге сменил на мелодичные колокольчики. Самое то для расшатанных нервов.

***

Праздничный ужин получился на удивление приятным. Новость о том, что Вен едва не попал под машину, быстро дошла до коттеджа семьи Палий, и поэтому все были довольно милыми и предупредительными. О побеге из дома, который завершился, не успев толком начаться, Вен предпочёл умолчать. Если что, это всегда успеется.

Даже отец на время оставил свою шарманку про будущее мужчины из семьи Палий, чему Вен был несказанно рад. После отличного ужина с барбекю и великолепного торта с тремя видами шоколада наступила очередь подарков: мама и папа вручили Вену новенький ноутбук для учёбы, а Мила — роскошный винтажный чехол для гитары в стиле Sex Pistols. Принт был выполнен аляповато, и полоски британского флага были расшиты пайетками всех форм и размеров. Отец немного поморщился при виде блёсток, но, надо отдать ему должное, ничего не сказал. Вен сделал вид, что не заметил, как мама в этот момент легонько наступила отцу на ногу.

Молодость и жизнелюбие брали своё — Вену удалось немного отвлечься: вкусный ужин и новый ноутбук сделали своё дело, но пережитое потрясение вылилось в подскочившую к вечеру температуру и мелкий озноб. Мама беспокойно потрогала его лоб, отогнала от компьютера, пообещала вызвать семейного доктора с утра пораньше и распорядилась, чтобы дети отправлялись спать.

Вен лежал в своей кровати, укутанный с ног до головы тёплым одеялом. Несмотря на плотный ужин и сильную усталость, сон не приходил.

«Ты должен был понимать, Мелех…» Перед внутренним взором Вена снова и снова вспыхивали ужасные картины. Темнота, беспорядочные удары, окровавленный нож… И боль, нестерпимая и бесконечная боль. Тело откликалось на страшные воспоминания непроизвольными мышечными спазмами. Вен в очередной раз поднёс ладони к лицу и придирчиво осмотрел — ничего.

Кошмарное видение, галлюцинация или что бы это ни было — к нему это не имело отношение. Он, Вен Палий, жив и здоров, и у него сегодня день рождения. Эта мысль должна была бы успокоить его, но тревога не желала отпускать. Видение было реальностью. Боль была настоящей. И смерть тоже.

Вен понимал, что непостижимым образом временно оказался в шкуре какого-то Мелеха, мужчины, судя по всему, дородного и уже немолодого. Как вообще такое возможно? Да и существовал ли когда-нибудь этот Мелех?

Вен что-то слышал о переселении душ и реинкарнации, но никогда не думал, что это может происходить в масштабе нескольких минут. Если только… Вену не хотелось думать, что он сходит с ума.

Нет, он определенно не сходит с ума, он бы явно это заметил, да и семья не оставила бы без внимания. Потом он подумал, что так, должно быть, рассуждают все умалишённые.

Была и другая вещь, которая его беспокоила. Человек в плаще. Сложно было допустить, что этот любитель средневекового косплея вдруг оказался там в одиночестве посреди бела дня совершенно случайно. Возможно, это какая-то гипнотическая секта. Может быть, отец перешёл им дорогу в своих расследованиях, и они пытаются добраться до него через близких? В таком случае, мама и Мила могут быть в опасности! Взвинченный разум рождал всё новые и новые предположения: одно безумней другого.

В дверь тихонько постучали. Вен вздрогнул и тут же раздосадовался на самого себя.

— Вень… Спишь? — в комнату осторожно заглянула Мила.

Вен приподнялся и пригласил сестру войти.

— Неважно выглядишь.

— Да, мне уже говорили.

— Что происходит? — Мила присела на краешек кровати. — Сбежать надумал?

— Уже сбежал, — Вен, как всегда, удивился проницательности младшей сестры. — Чуть под машину не угодил.

— Как это получилось? Не замечала, чтобы ты обмороками страдал.

— Это был не совсем обморок... Не знаю что, просто поплохело, когда лестницу обходил, — пугать сестру рассказами про видения с окровавленным ножом Вен не хотел.

Мила немного помолчала.

— Знаешь, папа в одном прав. Пора бы тебе определиться.

— Сколько он тебе заплатил за это? — Вен попытался отшутиться, но Мила была серьёзна.

— Не хочешь же ты мне сказать, что ты вообще никуда не отправил документы? Вот прям совсем?

—А зачем? Отец уже сам всё сделал.

Мила выглядела расстроенной.

— Ладно, нет. Нет, конечно, я не такой балбес, каким кажусь. Я отправил, но только отец не сильно будет доволен моим колледжем информационных технологий, — на последнем предложении Вен понизил голос, как будто стыдился собственного выбора.

Сестрёнка мгновенно просияла.

— Он примет это. Правда. Может, не сразу. А что они ответили, ты принят?

—Э-э-э… Ну я ещё не узнавал.

— Боже, Веня! — в нетерпении простонала Мила.

— Погоди минуту, — Вен переместился за компьютерный стол и открыл электронную почту. Мила пристроилась на пуфе рядом.

— Так. Колледж права и экономики…

Юридический… МВД… Высшая школа юриспруденции… — Во входящих был добрый десяток писем, переправленных отцом. — Ага, вот! Можешь меня поздравить. Программная инженерия, бюджет!

Мила захлопала в ладоши, Вен был собой доволен. Он давно усвоил: когда его умная и добрая сестра радуется, всё идет, как надо.

— Вень, что это? — Мила всматривалась в экран через его плечо. — Это не от папы. Ты ещё куда-то отправлял документы?

— Гм, нет. Если только не был в беспамятстве в этот момент. Случается со мной, знаешь-ли. — Вен был заинтригован не меньше сестры.

В теме значилось: вы приняты в колледж Нивей Аркем. Вен кликнул на письмо.

«Уважаемый Вениамин!

Колледж Нивей Аркем приглашает вас на собеседование по поводу поступления на бюджетное место по специальности широкого профиля. Для зачисления на первый курс вы должны прибыть в будний день с 11.00 до 15.00 в приёмную заместителя директора и пройти вступительное испытание. Предварительная подготовка не требуется. Ваш талант определит вашу дальнейшую судьбу.

С уважением, заместитель директора Держена Микитична Снегирь, колледж Нивей Аркем.»

Ниже — адрес колледжа и указания, где найти приёмную, а под ними миниатюрный символ: точка и проходящая через её середину вертикаль, заключенные в круг. Вену он напомнил значок мишени из компьютерной игры, только без горизонтальной линии.

Вен и Мила одновременно закончили читать текст и переглянулись.

— Никогда не слышала о таком колледже. Это что, розыгрыш такой? Вирусная рассылка?

— Больше похоже на секту. Даже связываться не хочу, — Вену мгновенно вспомнились события уходящего дня и странный человек в плаще. Сначала здесь, в Доброволье его достали, теперь хотят заманить в какой-то притон. Его неприятно поразило, что им известен его адрес.

Мила перечитывала письмо с явным интересом, и Вена начало это злить. Ещё бы, это ведь он оказался на месте убитого Мелеха, это за ним следят, это ему пишут странные, нелепые послания и приглашают пройти какие-то идиотские испытания.

— Мила! Хватит!

Девочка удивлённо воззрилась на брата.

— Да ты только посмотри на это! Специальность широкого профиля — это что вообще? Нивей Аркем… Держена… Да такого имени-то нет! Даже эмблема какая-то сектантская!

— О чём ты? Какая эмблема?

Вен цокнул языком и закатил глаза.

— Эта! Эта вот эмблема! — он с усилием ткнул пальцем прямо в символ-мишень.

— Веня, я ничего не вижу… Здесь ничего нет, — Мила выглядела обеспокоенной. Вен переводил озадаченный взгляд с символа на сестру и обратно. Она не лгала, это ясно.

— Слушай. Я не знаю, что с тобой происходит и как это лечится, но взгляни вот на что: им важен твой талант. Талант, Вень! Разве ты не этого хотел?

Вен не нашёлся с ответом. На эту часть письма он внимания не обратил.

— Я думаю, ничего плохого не будет, если ты просто сходишь туда, и узнаешь, что к чему. Ты ведь ничего не теряешь, и бюджетное место на программирование у тебя в кармане.

Вен уставился на сестру. Давать опрометчивые советы было совсем не в её духе.

— Я… Я просто чувствую, что так и надо, — Мила не выдержала недоуменно-насмешливого взгляда Вена.

— Видимо, ничего другого мне не остаётся, раз уж ты взялась меня убеждать. Всяко лучше, чем отцовские «проверенные» места, — усмехнулся Вен, — Во всяком случае, я всегда могу собрать пожитки и удариться в бега, – добавил он с деланной небрежностью.

— Да уж, моего брата ждёт невероятная карьера уличного бродяги, – подхватила Мила, – но знаешь что… Я думаю, этот колледж может тебе понравиться.

Вен посмотрел на сестру и улыбнулся. Славная, добрая Мила, как хорошо, что она всегда на его стороне.

— Ты права, Мил. Спасибо тебе.

— Я всегда права, — ответила Мила без тени самодовольства.

***

Когда за сестрой затворилась дверь, Вен торопливо набрал в поисковике название странного колледжа.

— Нивей Аркем, Нивей Аркем… Ага! — юноша кликнул на первую строку результатов поиска. Быстро пробежав глазами текст, он понял — не то. Вен закрыл вкладку и внимательнее вгляделся в страницу поисковой выдачи.

– Туристические маршруты, достопримечательности, рецепт торта из белого шоколада… Вот чёрт! Не может же быть, чтобы о нём в интернете не было ни слова!

Вен продолжил поиски. Наконец, на третьей странице поисковой выдачи он нашёл то, что нужно. Минималистичная справка гласила: «Колледж Нивей Аркем или Белая Крепость основан в 1743 году выдающимся учёным и просветителем своего времени Богомилом Берёзой для обучения отпрысков из благородных семей и простого сословия, проявивших особые склонности к обучению. Любой молодой человек мог стать студентом вышеупомянутого учебного заведения, пройдя вступительное испытание. Подробности о составе испытания не разглашаются до сих пор».

Дальше шла сухая информация о лицензии, государственной аккредитации колледжа и адрес его расположения.

«Выдающийся учёный, о котором никто не слышал,» — хмыкнул Вен.

Онкликнул на вкладку с многообещающим названием «для студентов» и разочарованно застонал — page not found. Все остальные вкладки выдавали тот же результат.

– И это они называют сайтом? – проворчал Вен и с размаху закрыл ноутбук. Он откинул голову назад, плюхнулся в кровать и невидящим взглядом уставился в потолок.

По каким-то причинам он видел то, чего не могливидеть другие: убийство Мелеха, незнакомец в плаще, эмблема. Он снова и снова возвращался к ней в своих мыслях. Просто знак мишени с недостающей горизонталью.

Он всматривался в эмблему, в самую её сердцевину — крупную точку, и казалось, она увеличивается в размере, становится всё ближе и ближе. Точка обратилась сгустком неведомой энергии. Казалось, границы точки вибрировали и с трудом сдерживали порывы этой страшной силы — она стремилась вовне. Точка поглотила Вена, он сам стал точкой. Напряжение достигло своего пика, Вен чувствовал, что не может выдержать ни секунды больше.

Мощный поток энергии прорвал невидимую границу, и силаустремилась вперёд идеально ровным лучом. Он сталкивался с хаотичными единицами материи, преобразуя её в бесконечное множество форм реальности.

Из праха и пыли он возводил удивительные, переменчивые миры. Они подчинялись малейшим движениям его воли.

Вен испытывал колоссальный, ни с чем не сравнимый восторг. Он был творцом и орудием одновременно. Безмерностью и песчинкой. Он не понимал, где заканчивалась его воля и начиналась воля Силы, что приводила в движение само мироздание.

***

Вен проснулся от лёгкого, но настойчивого прикосновения.

— Вень, папа готов с тобой поговорить. Тебе бы поторопиться, пока он не ушёл, а то до ночи придётся ждать.

— М-м-м? Мила... Который час? – Вен с трудом разлепил заспанный глаз.

— Одиннадцать доходит, засоня.

— Эй, я вообще-то нервное потрясение пережил!

Мила хихикнула и прикрыла дверь.

Пятью минутами позже он уже был на кухне. Отец снова напустил на себя непроницаемый вид, но заметно оживился при упоминании темы образования.

— Я предлагаю договор, — Вен старался говорить убедительно. — Согласен подумать насчёт МВД, если мы рассмотрим ещё один вариант.

Отец оторвался от делового журнала и оценивающе взглянул на сына. Вен расценил этот жест как приглашение к продолжению беседы.

Смиренный вид и несколько аргументов с эпитетами «старинный» и «уважаемый» сделали своё дело — отец согласился съездить на собеседование в Нивей Аркем и даже перенёс ради этого дела несколько встреч.

Вен побежал наверх собираться. Он испытывал необычайное волнение. Сегодня прольётся свет хотя бы на некоторые события последних суток. Он не сможет поймать незнакомца в плаще или восстановить цепь событий, связывающих его с Мелехом. Но он может лично поговорить с теми, кто прислал ему это нелепоеписьмо с невидимой для окружающих эмблемой. Вен собирался вытрясти из них всё, что только сумеет. А уж отец спуску не даст, выяснит всю подноготную, как есть.

Он машинально почистил зубы, надел чистую рубашку, побросал всё необходимое в рюкзак и поспешил вниз к отцу. Всё это время Вена тревожило смутное чувство: сегодня ему снилось что-то очень важное.

Что-то настолько грандиозное и пугающее, что его сознание милосердно отказалось воссоздать это в памяти.

Вен сел в машину, и его озарило. Ну как же? Отец, расследования, убийство.

— Ты что-нибудь знаешь о Мелехе, пап?

Глава 2 — Именинная квадра

— Ты что-нибудь знаешь о Мелехе, пап?

Вопрос повис в воздухе. Отец не спешил отвечать, и Вену стало казаться, что он коснулся какой-то запретной темы. Вдруг у отца проблемы, и об этом никто не должен знать?

Вен уже начал жалеть о своём вопросе, как отец покосился на него и расхохотался. Вен ошарашенно уставился на него.

— Что смешного?

— Я знал! Знал! — отец выглядел чрезвычайно довольным.

— Что? О чём ты вообще? — Вен ожидал какой угодно реакции, но только не этого. Он-то считал, что наступил на больную мозоль, а от весёлости отца стало даже обидно.

— Всё-таки мой сын! Так и знал, что однажды ты проявишь интерес!

— Да к чему, блин?! Человека убили!

— К расследованиям, конечно! К нашему делу. — Отец взглянул на Вена и наконец посерьёзнел, — А вообще, конечно, да, история тёмная. Ну то есть нет, ясно всё, как Божий день, но всё равно ничего хорошего.

Вен сложил руки на груди и вперился раздражённым взглядом в отца. Сколько можно тянуть?

— Да расскажу сейчас, ишь как неймётся, — Отец ухмыльнулся, — Дело было лет пятнадцать назад, а то и больше, точно не скажу. Арат Мелехов тогда в области был авторитет, не у приличных людей, как ты понимаешь. Крышевал тогда многих, но с одной бандой кормушку не поделили, ну они его и порешили. Не то, чтобы очень было его жаль, он и сам не подарок был.

— А дальше?

— Дальше пересажали их всех, да и дело с концом.

Вен задумался. Всё вроде бы понятно. Бандитские разборки — жутко, но по тем временам не удивительно. Но только причём же тут он сам? Вену казалось, что он упускает что-то важное, какую-то неочевидную деталь…

— Пап, а к нам эта история имеет какое-то отношение? К тебе, к твоим расследованиям?

— Никакого. Я этого дела никак не касался.

— Но ведь это совсем рядом с нашим домом случилось?

— Вень, не было никакого нашего дома. Доброволье тогда только начали застраивать, это был пустырь. Потому они, наверное, и приволокли Мелеха туда, чтоб без лишних глаз всё сделать, — Отец бросил озадаченный взгляд на Вена. — Слушай, я рад, что ты начал интересоваться этой темой, но честное слово, выбрал бы ты дело поинтересней. Убийства, кстати, не наш профиль. Вот был у меня случай…

Отец принялся рассказывать о каком-то особенно любопытном деле, а Вен невидящим взглядом буравил точку на лобовом стекле.

— … И я возьми да и пригласи на суд собственника документов! Подлог! Видел бы ты его лицо тогда! Очень рекомендую с этого дела начать, обхохочешься, — посмеиваясь закончил отец.

— Э-э-э… Как-нибудь обязательно.

По обеим сторонам дороги тянулись жидкие лесопосадки. Впереди замаячили очертания каких-то строений. Вен вытянул шею, всматриваясь вдаль.

— Скоро уже?

— По навигатору скоро. Где ты вообще раскопал этот колледж?

— Ну, я везде документы отправлял. Не оставлять же на тебя все труды, — съязвил Вен.

— Имей ввиду, я на это подписался только из-за МВД. У нас уговор, — отец снова принял обычный суровый вид.

Вен нехотя кивнул и подумал, что сейчас не лучший момент для рассказа про колледж информационных технологий.

Судя по адресу, представительство Нивей Аркема располагалось за городом, недалеко от посёлка Кругляк. В далёком детстве Вен ездил с родителями в эти края за грибами. О том, что где-то поблизости существует старинный колледж, никто и знать не знал.

— Ох уж это современное образование! Понаделают универов да колледжей с красивыми названиями, а по факту — шарашкина контора, — ворчал отец, и Вен в кои-то веки был с ним согласен. Ну в самом деле, кто строит колледж в открытом поле?

Остаток дороги провели в молчании. Миновав посёлок, они увидели неприметный указатель с надписью «Нивей Аркем». Стрелка указывала налево, и впереди действительно оказался съезд.

— Ну наконец-то! — отец уверенно повернул руль, а Вен с облегчением вздохнул. Последние несколько минут ему начало казаться, что никакого Нивей Аркема не существует, и всё это чья-то дурацкая шутка. А уж как отец бы обрадовался, поняв, что они полдня потратили впустую!

Узкая дорога вывела их к небольшому двухэтажному зданию из рыжего кирпича, огороженного кованым забором. На воротах Вен заприметил домофон с единственной кнопкой.

На вызов ответил строгий женский голос и велел подниматься на второй этаж в кабинет 24.

На входе Вена с отцом встретил престарелый охранник с трясущейся головой.

— Мы к замдиректора, — поспешил объяснить Вен. Охранник медленно поднял руку, указывая направо, туда, где по всей видимости должна быть лестница на второй этаж.

Половину стены напротив двери занимала информационная панель, возле которой крутилась пара-тройка человек. «Негусто» — подумалось Вену.

Вен с отцом поднялись по старой бетонной лестнице и недоумённо оглянулись. Второй этаж пустовал.

— Оживлённое местечко, — нервно хохотнул Вен, и по взгляду отца мгновенно понял, что сейчас самое время заткнуться. Отец быстрым шагом пересёк коридор. Часть его лица, не закрытая короткой, но густой, бородой, начала приобретать багровый оттенок — явный признак того, что он злится.

Вен едва поспевал за ним, попутно осматриваясь по сторонам. Внутреннее убранство помещения больше всего напоминало обычный коридор какой-нибудь затрапезной деревенской школы.

Стены, неровно выкрашенные в унылый зелёный, истёртый линолеум на полу, продуваемые всеми ветрами старомодные окна с несколькими слоями небрежно нанесённой белой масляной краски.

Что они вообще здесь забыли? Вен уже хотел было развернуться и уйти. Подумаешь, получит нагоняй от отца за потраченное впустую время! Не впервой. Ему итак головомойка полагалась при любом исходе.

Вен открыл рот, чтоб позвать отца, но тот уже нетерпеливо стучал костяшками пальцев в дверь кабинета 24.

— Можно? — не столько спросил, сколько объявил о своём вторжении отец.

— Прошу вас, — с достоинством ответил уже знакомый женский голос.

Отец метнул быстрый взгляд в Вена и, подгоняя его, мотнул подбородком в сторону распахнутой двери.

Вену не оставалось ничего другого, кроме как поскорее пройти в кабинет замдиректора. Он инстинктивно втянув голову в плечи настолько, насколько позволяла длинная шея — накатило тоскливое чувство, что вот сейчас его, Вена, будут песочить за неведомо какие прегрешения.

— Здр… Здравствуйте, — запнулся неизвестно с чего оробевший Вен.

— Доброго дня, Вениамин. Прошу садиться.

Вен примостился на обшарпанный офисный стул и наконец поднял глаза на замдиректора колледжа. И тут же вздрогнул, потому что серые глаза сидящей за столом Держены Микитичны Снегирь глядели на него в упор.

Вен и замдиректора смотрели друг на друга добрую минуту, никто не стремился первым прервать затянувшееся молчание.

Вообще-то госпожа Снегирь выглядела довольно карикатурно: нарядилась она так, словно собиралась принять участие в конкурсе пародий на учителей. Строгий костюм-тройка из плотной шерсти (это летом-то!), старомодное жабо с брошью, высокая сложная прическа из тугих каштановых с проседью завитков и в дополнение — массивные очки с роговой оправой на длинном, остром, как клюв хищной птицы, носу. Как есть, МарьИванна из какой-нибудь незамысловатой комедии.

Тем не менее, смешной она не была. Она была… сильной. И даже страшной. Это безотчетное чувство страха внушал её вытянутый силуэт, глубокая складка между бровей и суровый взгляд, ясно дающий понять, что дама не потерпит возражений. Сама её фигура, строгая, прямая, внушала ощущение властности, могущества.

— Кхе-кхм! — нетерпеливо крякнул отец.

— Я получил… — опомнился Вен.

— Вы получили моё письмо, — одновременно с Веном сказала замдиректора.

— Да. Мой сын получил письмо с приглашением, — вмешался отец. — Я хотел бы знать, что вы и ваше… заведение, — он красноречиво обвёл взглядом скромный кабинет, — можете нам предложить.

Держена невозмутимо приподняла бровь. Казалось, она совсем не замечала, что «заведение»может по каким-то причинам не удовлетворить возможного абитуриента и его родню.

— Господин Палий, Нивей Аркем — один из старейших колледжей страны.

— В том, что он старый, я не сомневаюсь, — съязвил отец.

Держена не посчитала нужным отреагировать на эту колкость.

— Видите ли, учёба в нашем колледже доступна далеко не каждому, а приглашение кого-то из вашего круга — это, должна признать, событие из ряда вон выходящее. Больше вам скажу, на моей памяти это первый случай, когда наш колледж готов принять юношу из вашего… гм, региона.

— Я не вполне…

— О, разумеется, вам это кажется подозрительным, тем более что вы наверняка прежде никогда не слышали о Нивей Аркем.

— Вот именно! И я…

— Мне совершенно понятна ваша точка зрения, и я постараюсь как можно скорее развеять ваши предубеждения. Дело в том, что колледж Нивей Аркем — это заведение закрытого типа. Мы не распространяемся о своём местоположении и учебной программе. Честно говоря, о существовании Нивей Аркем знают не так уж много людей в вашем регионе. Только те, кому необходимо знать. Так уж вышло, что вы вошли в их число.

— Вы хотите сказать, что колледж расположен не здесь?

— Совершенно верно.

— Где? Заграницей?

— Можно сказать и так.

— Вы считаете, что я должен в это поверить? — взбеленился отец.

Вен молчал. Отца, как ни обидно это признать, он понимал отлично. Странная она, эта дама. Пусть и внушительная. Заседает в полузаброшенном здании, а ведёт себя так, будто по меньшей мере Йель представляет. Чем больше Вен слушал, тем сильнее утверждался в мысли, что всё это бутафория. Обман. Чётко организованный и хорошо срежиссированный. Но кто и зачем это устроил?

— Господин Палий! Вы совершенно точно не обязаны мне верить, но вы не можете спорить с фактами! — Держена резко встала и с плохо скрываемым раздражением взглянула в глаза отцу, — Нивей Аркем существует, и поверьте мне, действует уже не первое столетие, заручившись поддержкой наиболее влиятельных людей страны, полностью на законных основаниях, а потому…

— Где доказательства? Документы, лицензия? Если я прямо сейчас обращусь в Рособрнадзор…

—… то получите исчерпывающие сведения о нашем колледже и весьма высокую оценку его деятельности. Я готова предоставить весь перечень документов, чтобы вы могли удостовериться… — тут Держена как бы невзначай перевела взгляд на стены, и отец глянул туда же.

Он тихо ахнул. На стене, среди рамок с грамотами и благодарственными письмами было несколько фотографий, на которых замдиректора собственной персоной была запечатлена с представителями местной и государственной власти, а на одной ей пожимал руку сам…

— Да, нам изредка приходится встречаться с Президентом по рабочим вопросам, — между прочим проговорила Держена, — Прошу вас, копии лицензии, приложений, документа об аккредитации и договор на оказание услуг. Что-нибудь ещё?

— Н-нет, — Вен с удивлением обнаружил, что отец смешался, а такого с господином Палий практически не происходило.

— Но скажите, пожалуйста, если мой сын поступит в ваш колледж, чем всё-таки он будет заниматься? Это-то я могу узнать?

— Ваш сын будет занят в сфере государственной безопасности, если вы понимаете, о чем я.

Вен был убеждён, что тот не понимал. Тем не менее, отец кивнул. Видимо, демонстрировать непонимание несколько раз кряду прославленному юристу было не к лицу.

Обстановка переменилась. Если отец практически ворвался в кабинет замдиректора неведомого колледжа, чтобы буквально уничтожить её своими аргументами, то теперь он источал ауру тихого почтения.

Вен был уверен, что отец разберётся, выведет мошенников на чистую воду, поставит в неловкое положение, что они вдвоём выйдут из этого проклятого кабинета победителями, посмеиваясь над слабыми попытками обвести их вокруг пальца.

А что же получилось? Держена Снегирь полностью завладела ситуацией, а он сам, Вен, жаждавший задать ей миллион провокационных и дерзких вопросов, ни разу рта не раскрыл.

— Господин Палий, если позволите, я бы хотела поговорить с Вениамином наедине.

— Зачем это? В смысле, конечно… Последний вопрос. С чего вы взяли, что мой сын — тот, кто вам нужен?

Да, Вен бы и сам хотел это знать.

— Ваш сын обладает редкими способностями, развить которые, смею заверить, он сможет только в Нивей Аркем.

— Но я никогда не замечал за ним, ну вы знаете, особых талантов, — отец с сомнением покосился на Вена.

Вен вспыхнул. Спасибо на добром слове, пап! Очень вовремя!

— Думаю, родители не всегда способны дать непредвзятую оценку способностям своих детей. Ваш сын — исключительно талантливый молодой человек, мы многого ждём от него.

Вен, удивительное дело, почувствовал себя благодарным. И тут же накатила тревога. Как ни обидно, а мнение отца ему казалось более верным.

— Но что, если это ошибка? Мой сын и вдруг студент закрытого элитного колледжа… Веня и госбезопасность! Это, прямо скажем…

— Исключено! Ошибки быть не может! — безапелляционно заявила замдиректора, грозно сверкнув очками.

— Ну хорошо. Жду тебя в коридоре, — отец прихватил папку с документами и закрыл за собой дверь.

— Итак, любезный, — Держена внимательно взглянула на Вена поверх очков, — нам с вами многое следует обсудить.

— Это уж точно! — у Вена, наконец, проклюнулся голос.— Кто вы, и к чему весь этот спектакль?

Глаза замдиректора на долю секунды расширились от удивления, но она тут же овладела собой.

— Что ж, вы абсолютно правы. Теперь, когда мы с вами остались наедине, нет причин скрывать правду.

Вен неосознанно подался вперёд. Наконец-то, наконец-то он услышит, чего они от него хотят!

— Вашему отцу я сказала лишь часть правды. Ту, которую он способен принять. Этой информации достаточно для того, чтобы он отпустил вас в Ни́вей А́ркем.

— А с чего вы взяли, что я хочу в этот ваш Нивей Аркем? — выпалил Вен.

— У вас, если быть откровенной, нет выбора.

Вен похолодел.

Держена Микитична уверенным движением руки надвинула очки на самую переносицу и в упор уставилась на Вена.

— Слушайте меня внимательно! Нивей Аркем — это город-крепость, оплот справедливости и одно из главнейших укреплений Ариантиды.

Вен молчал. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Никогда не слышал об Ариантиде, — кислым голосом произнёс он.

— Разумеется, не слышали! Ариантида — это скрытая часть мира, населенная волшебниками, и вам, мой дорогой, посчастливилось стать одним из них! — в нетерпении вскричала Держена. Несговорчивость Палиев, кажется, начинала ей надоедать.

Вен открыл рот. Потом поспешно захлопнул его.

— Вот что я вам скажу, — Вен тяжело поднялся со стула, — у вас отвратительное чувство юмора.

Он отвернулся от замдиректора с отчетливым желанием тотчас же покинуть кабинет и прекратить этот бред. И непременно хлопнуть дверью.

Он потянулся к ручке двери.

— Вы видели знак майтуса! Видели то, чего никто другой не смог увидеть!

Рука остановилась на полпути. Вен замер.

— Откуда вы знаете?

— О, я многое знаю и готова вам рассказать, если вы изволите сесть и послушать, как следует.

Вен заколебался.

— Что такое майтус?

— Сядьте!

— Что такое майтус?

— Сядьте, вам говорят!

Наконец, Вен решил, что если и побудет в кабинете ещё пару минут, его гордость большого ущерба не понесёт. Он сподобился опуститься на стул и скрестил руки на груди.

Держена выдохнула, с усилием раздув ноздри, и нервно одернула пиджак.

— Майтус — довольно многоуровневое понятие. В широком смысле слова это волшебная сила. Также мы используем его для обозначения потенциальной энергии какого-либо объекта, способностей отдельно взятого человека. Кроме того, термином «майтус» обозначается процесс сотворения мира.

— Ясно.

— Ничего вам не ясно! — рявкнула Держена, и тут же спохватилась, — Ну ладно… Вы обо всём узнаете на занятиях.

— Если только захочу на них быть. Почему вы сказали, что у меня нет выбора? Вы собираетесь меня шантажировать?

Держена приложила ладони к вискам и на мгновение прикрыла глаза, как это делает человек в приступе мигрени.

— Мы не мошенники и уж тем более не шайка бандитов. Как я уже говорила, Нивей Аркем — оплот добра и справедливости, наша задача — хранить баланс, мировой порядок…

— Хорошо. Хорошо! Допустим… Допустим, всё, что вы сказали, — это не бред сумасшедшего. Но я-то вам зачем понадобился?

— Вениамин, вопрос стоит задать иначе. Это вам нужно, просто необходимо поступить в Нивей Аркем. У вас есть особая сила, это вам необходимо научиться с ней управляться, чтобы… В общем, в ваших интересах овладеть магией на должном уровне, в противном случае ваша сила может обернуться против вас, и мы, как бы мы ни старались, не всегда сможем вам помочь.

Вен задумался. Поверить в безумные россказни Держены? Она совсем не похожа на душевнобольную или на преступницу. На шутницу в стиле скрытой камеры замдиректора была похожа ещё меньше. Но ведь это значит… Это значит, что мира, такого, каким его знал Вен, не существует. Это мысль внушала Вену ужас. И любопытство, которому нельзя было давать волю.

— Но послушайте, — уже совсем другим, ослабевшим голосом проговорил Вен. — мой отец прав, у меня нет совсем никаких особых способностей.

— Ошибаетесь. Больше вам скажу, в последний раз человек из Кора, то есть юноша из немагической части мира, — пояснила Держена в ответ на озадаченный взгляд Вена, — был призван на обучение в Нивей Аркем в XVIII веке. И, скажу я вам, это было неслучайно. Выдающийся был волшебник! Ариантида многим обязана ему.

Вен промолчал.

Держена выдержала напряженную паузу и деловым тоном продолжила:

— Что ж, теперь мы подходим к необходимости провести испытания.

— Сейчас?!

— Простая формальность, у вас это не отнимет много времени.

Держена потянулась к шкафчику, Вен нервно сглотнул.

Что если он не справится? Что если это всё ошибка? Что, если вдруг…

— Что? Что это такое?! — Вен брезгливо уставился на коробку в ядовитый ярко-розовый цветочек, которую перед ним поставила Держена.

— Перед вами, молодой человек, именинная квадра. В Аркеме её полагается дарить на шестнадцатилетние, но вам это по понятным причинам было недоступно.

— Оно же… Девчачье! — возмутился Вен. За такую коробку Мила убила бы. Правда, лет десять назад.

— Берите, что дают! Это была последняя квадра в лавке к вашему сведению, — Держена в очередной раз раздражённо поправила очки, — Внутри образцы четырёх элементалей — магических сил стихий. Ваша задача — дать им простую команду. Мы должны увидеть, какой из элементалей выдаст реакцию. Так с незапамятных времён выясняли специализацию мага.

— Дать команду стихиями… Всего-то! — истерически хохотнул Вен. Он вконец разнервничался.

— От вас не потребуется ничего особенного. Откройте крышку, сосредоточьтесь на элементалях, представьте, что передаёте им свою волю и произнесите «Восстань!». Это стандартная процедура.

— А что если…

— У меня мало времени!

— Хорошо. Хорошо!

Вен осторожно откинул крышку. Коробку разделяли на четыре части деревянные перегородки. В каждом отсеке клубилась странная субстанция. Вену это напомнило пар от увлажнителя, только он почему-то не рассеивался, а закручивался в небольшие сферы не то из газа, не то из жидкости. Сферы отличались по цвету: красная, голубая, зелёная и белая.

«Огонь, вода, земля и воздух» — сообразил Вен. Он гипнотизировал взглядом содержимое коробки, всматриваясь в завихрения неведомого вещества, и не решался произнести команду.

Наконец, услышав нетерпеливый вздох замдиректора, он засуетился и неловко крякнул:

— Вос… Восстань!

Вен не успел понять, что произошло. Элементали взвились столбом, аккуратные небольшие сферы рывком расширились, и правильные формы разорвало на сотни клочков разноцветного плотного пара. Вена обдало жаром, он зажмурился и в следующую секунду оказался под столом, с головой, прижатой к полу неожиданно сильной рукой Держены. Грянул оглушительный взрыв и наступила тишина.

Держена ослабила хватку, и Вен очень медленно выглянул из-под стола. В кабинете царил страшный беспорядок. Рамки с благодарственными письмами и фотографиями рухнули на пол, под ногами хрустели осколки стекла, стол обуглился, и в воздухе, опадая, медленно кружили ошмётки каких-то документов.

Вен перевёл взгляд на замдиректора. Держена медленно поднималась. Помпезная прическа съехала набекрень, кружевное жабо небрежно топорщилось, очки в роговой оправе держались на одной дужке.

— Вы…

— Я ничего не делал!

— Вы… Вы понимаете, что это значит?

— Что у вашей этой квадры истёк срок годности?

— Вы — тетрамант! — Держена понизила голос прикрыла ладонью рот.

— Милостивый Вседержитель… Как это возможно? — Держена принялась мерить шагами кабинет, обращаясь к самой себе, — Это, конечно, может быть решением, но…

— Каким ещё решением? О чём вы говорите? — Вену показалось, что про него забыли.

Держена резко остановилась и вперилась в него строгим взглядом.

— Об этом никто не должен знать! Вы не должны говорить о случившемся ни единой живой душе!

— Да объясните же наконец! Что всё это значит?! — не выдержал Вен и перешёл на крик.

Держена внимательно его оглядела и произнесла уже другим, более спокойным голосом:

— Тетрамант — повелитель всех четырёх стихий и единственный, кому под силу избавить мир от тёмных сущностей. Это очень редкий дар. Редкий настолько, что мы не видели его вот уже десять лет, с тех пор как… в общем, сейчас не об этом. Вениамин, вы должны, вы просто обязаны отправиться в Аркем! Боюсь, без должного обучения и водительства сведущих лиц вы просто… Это разрушит вас, ваш разум, а следом и тело.

— Но…

— С вами в последнее время не случалось странных, необъяснимых вещей? Чего-то, что заставляло вас чувствовать себя другим? — вкрадчиво спросила Держена.

— Точно! Я из-за этого сюда и пришёл! — спохватился Вен.

— Как это было?

— Как бы это… В общем, я шёл по улице, и в какой-то момент всё переменилось. Я был не собой, а другим человеком, Мелехом. Его, то есть меня в его теле избили а потом… в общем, его прикончили, и я очнулся.

Держена прикрыла глаза.

— Вы, к большому сожалению, подверглись воздействию тёмной сущности. Если кратко, это особый вид психо-энергетической субстанции, возникающей в результате самого страшного из злодеяний — убийства. Эти сущности привязаны к месту произошедшего преступления. Обычные люди, оказавшись на месте убийства, могут ощущать их как смутную тревогу или страх. Тетраманты же непроизвольно улавливают тёмные сущности, как переживание убийства от лица жертвы. И только тетраманты способны избавить наш мир от тёмных сущностей, разорвав ткань мироздания и отправив их в Изнанку мира. Тетраманты необходимы! Иначе мир погрязнет в хаосе… Это тяжёлое бремя, — проговорила она с сочувствием.

— Это я что, получается, эту самую сущность отправил куда-то там в изнанку?

—Боюсь, что нет. Понимаете, для того, чтобы избавить мир от тёмной сущности, мало её распознать. Тёмная сущность всё так же привязана к месту убийства, и оказавшись там, вы снова подвергнетесь её воздействию.

— Я там всю жизнь хожу! И раньше такого не случалось! А ведь отец говорит, что этого Мелеха ещё в девяностые того…

— Вам только-только исполнилось шестнадцать, Вениамин. Дар редко просыпается раньше, а до этого одарённые дети практически ничем не отличаются от остальных детей Кора. Сейчас всё иначе.

— Но вы ведь сможете с этим что-то сделать, да? Вы избавите меня от этого? В мире столько всего происходит каждый день. Откуда я знаю, а вдруг на соседней улице в прошлом кого-то убили? Я не хочу… — Вен не смог договорить, в глазах постыдно защипало, а к горлу подкатил давящий комок. Болезненные воспоминания накатили с новой силой, а вместе с ним и ощущение безысходности и тоски.

— Вениамин, боюсь, что никто не сможет избавить вас от этой участи. Это ваш дар! И вам предстоит научиться жить с ним, и, что ещё важнее, использовать его по назначению. Возможно, вас утешит тот факт, что в настоящий момент вы единственный в мире известный нам тетрамант. И вы нужны нам всем едва ли не больше, чем мы — вам.

— Но что же… Так теперь будет всегда? Я не хочу… Не хочу! — Вен горестно опустился на стул и уронил голову на ладони.

— Вы пережили ужасное… Словом, вы совсем не обязаны возвращаться к этому снова.

Вен в надежде приподнял голову и взглянул на Держену.

— Нет никакой нужды проживать тёмные сущности до тех пор, пока вы не освоитесь с магией и не обзаведётесь наставником. Вам нужен опыт! А пока яотправлю вам снадобье, и вы станете принимать его каждый день. Оно будет угнетать ваш майтус, и вы не сможете использовать свой дар в полную силу. Тёмные сущности вас также не коснутся. К тому же, будьте уверены, в Нивей Аркеме их точно нет.

— А я не сделаюсь овощем каким-нибудь?

— Только майтус! Снадобье сдержит только волшебную силу, всё остальное останется при вас.

Вен кивнул. Это уже что-то.

— Отправляйтесь домой, юноша. Не выходите из дома до тех пор, пока не примете снадобье, — произнесла вставая Держена, — Все инструкции вы найдёте в папке с документами. Ваш отец ждёт вас.

Отец же! Вен совсем про него забыл. Странно, что после грохота от взрыва он ещё не ломится в дверь. Вен с вопросом уставился на замдиректора.

— Мы, разумеется, позаботились о том, чтобы всё, происходящее здесь, не вышло за пределы этого кабинета. Ваш отец ничего не слышал.

Вен потянулся к двери.

— Вот ещё что. Брызните это на лицо пару-тройку раз, — Держена протянула ему небольшую склянку с распрыскивателем, — Ваши брови…

— Чёрт! — Вен хлопнул себя по лицу и обнаружил, что его брови с ресницами обгорели.

— Заклинаю, никому ни слова! Для ваших близких вы отправляетесьв закрытый государственный колледж по особой программе госбезопасности. Для всего мира… можете придумать то, что вам покажется наиболее убедительным.

— Можно последний вопрос? — оглянулся Вен. — Чем так прославился тот человек? Ну, который из немагического мира?

— Ах, Федор Распопов… Он провёл трубопровод, и с его лёгкой руки в Ариантиде стали повсеместно использоваться унитазы. Техническая революция по тем временам!

— Великий человек, — окончательно скис Вен.

— Никому ни слова! — повторила Держена и выпроводила его за дверь.

Глава 3 — Кабинет 703

Да что ж ты будешь делать?!

Вен кипятился всю дорогу домой. Это же надо, как всё глупо вышло! Мало того, встреча сложилась совсем не так, как Вен предполагал, да ещё и о самом важном толком не разузнал.

Что всё-таки у него за дар такой? Со стихиями более-менее понятно: вроде как все четыре элементаля дали реакцию на его команду. И что? Как это связано с тёмными сущностями? Где у мироздания ткань? И что такое эта Изнанка? Икому польза от того, что Вен корчится от боли вместо какого-то Мелеха?

Кто, черт возьми, тот человек в плаще?

Вопросы врывались в сознание назойливой мошкарой, теснили друг друга и больно вгрызались в раззудевшиеся мозги. Вен не замечал обеспокоенных взглядов отца и хмуро смотрел прямо перед собой.

— Ты какой-то не такой. Причёску что ли сменил? — с сомнением спросил отец.

— Твой сын просто повзрослел, пап, — торжественно ответствовал Вен, почесывая лоб и как бы невзначай прикрывая ладонью подпаленные брови. Ещё только лишних вопросов не хватало.

Отец хмыкнул и включил радио.

Домой вернулись к обеду. Вен поскорее прошмыгнул в ванную, чтобы оценить потери. Магическая реакция практически полностью стёрла тёмно-русые полоски бровей и почти не оставила ресниц. В таком виде за стол садиться было нельзя! Уж мама-то в отличие от отца сразу заметит неладное.

Вен достал склянку Держены и внимательно посмотрел на просвет — вода и вода. Ладно!

Вен зажмурился и прыснул себе в лицо водой из склянки. По коже пробежала приятная прохлада, и в ноздри закрался терпкий аромат полыни. Брови защекотало, Вен открыл глаза и заметил, как сквозь кожу на месте многострадальных бровей, словно побеги травы, начали пробиваться тонкие русые волоски. Ресницы, к вящему облегчению Вена, тоже возвращались к прежнему виду.

Вен прыснул на лицо ещё пару раз и снова глянул на себя в зеркало. Утраченное полностью восстановилось, а кожа, на которую попала чудесная полынь-вода, стала чище и свежей.

«Вещь!» — восхитился Вен и поспешил к столу.

***

Ждать посылку от Держены долго не пришлось. На следующее утро Вен проснулся от странного скребущего звука у окна.

Сонный Вен подумал, что это просто ветка дерева касалась оконного стекла, и повернулся на другой бок. Ему снились чудесные метаморфозы: земля извергала огонь, танец пламени обрывался мощным ударом ветра, и чёрный дым уносился ввысь диким жеребцом с развевающейся гривой…

Сонное наваждение вновь нарушил тихий настойчивый звук.

Вен вдруг распахнул глаза. Окно! Возле его окна никогда не было дерева!

В два шага преодолел расстояние до окна и отдернул занавеску. Тихое пасмурное утро не нарушало ни единое дуновение ветра, ни малейшее движение человека или птицы. Посёлок мирно спал, а в уголке внешнего подоконника чьей-то рукой был оставлен холщовый мешочек, затянутый верёвкой.

Вен поспешно распахнул створку окна, схватил мешок и высунулся по пояс наружу с риском свалиться со второго этажа. Тот, кто принёс этот мешок, был всё ещё рядом! Вен отчаянно надеялся заметить его хоть краем глаза, но в конце концов продрог и влез обратно.

В мешке оказалась россыпь шариков с прозрачной упругой оболочкой и тёмно-зеленой жижей внутри. Если бы не жуткий цвет, шарики можно было принять за круглые капсулы рыбьего жира, которым Вена с Милой периодически подкармливала мама.

В мешке обнаружилась записка:

Принимайте по одной капсуле ежедневно! Глотайте, не разжёвывая, вкус снадобья может вам не понравиться. Надеюсь, у вас нет аллергии на корень априкорна.

До встречи в учебном году,

Искренне ваша,

Держена М. Снегирь

Вен покрутил на пальцах один шарик. Что ж, остаётся только надеяться, что у него действительно нет аллергии на этот самый априкорн!

Вен закинул капсулу в рот, проглотил и… ничего не почувствовал. Если снадобье и в самом деле способно защитить его от кошмара тёмных сущностей, то Вен готов был есть капсулы горстями, пусть даже на запах и вкус они будут хуже, чем гнилая болотная тина и пюре из брокколи.

***

Последний день лета выдался душным и суетливым. Вен стоял напротив двери неприметного офисного здания по адресу дом 13б переулка Театрального, затерявшегося между центральными улицами и проспектами города. Этот адрес был указан в краткой инструкции, вложенной в папку с документами по колледжу.

Вену полагалось прибыть в условленное место ровно в 10.50, сообщить охраннику своё имя, подняться на лифте на седьмой этаж и разыскать кабинет 703. На этом руководство обрывалось, и Вен решил, что о дальнейших перемещениях его проинструктируют на месте.

Держена предупредила, что провожатый у Вена может быть только один, и поскольку в их семье водительские права были только у отца, господин Палий стоял бок о бок с сыном, придерживая его чемодан и вглядываясь в выцветшую табличку с графиком работы офисного комплекса.

Вен в очередной раз подумал, как же всё-таки странно, что его дотошная семья так легко отпустила его черт-те куда на целый учебный год.

Отец, понятное дело, проверил и перепроверил все документы по всем своим каналам и инстанциям и, не найдя, к чему прицепиться, дал своё родительское благословение на учёбу в Аркеме. Возможно, свою роль сыграло упоминание в документах о том, что обучение будет вестись на базе одного из самых престижных университетов страны, и по окончании обучения Вен должен был получить диплом этого заведения. А может, и Вен до сих пор не исключал такую возможность, Держена всё-таки владела навыками гипноза и смогла-таки навязать свою волю господину Палий за то короткое время, что он пробыл у неё в кабинете. Слишком уж легко отец отказался от собственных грандиозных планов на будущее своего единственного сына. Слишком уж легко сам Вен поверил в существование невозможного!

Мама, конечно, была не в восторге. Она, хоть и готова была принять перспективу иногороднего обучения, но всё-таки одно дело — отпустить сына в соседний город, где его всегда можно навестить, и совсем другое — распрощаться с ребёнком почти на год, даже не зная, где и с кем он будет всё это время. Вен чувствовал перед ней вину… Хотя разве был у него выбор? Он обязался регулярно устраивать видео-звонки и искренне надеялся, что там, куда он отправится, есть электричество для зарядки мобильного и ноутбука.

Сложнее всего оказалось с Милой. Сестра отказывалась понимать, с чего это вдруг Вен стал таким скрытным и неразговорчивым. Ведь это она настояла на визите к Держене! Мила считала, что оставлять её в неведении нечестно, и Вен был с ней внутренне согласен. В самом деле, между ними прежде не было секретов, и он понимал, каково сестре чувствовать себя «за бортом».

Однажды, во время очередных Милиных увещеваний он прямо сказал ей, что у него магические способности, он повелитель четырёх стихий и программа госбезопасности — это только прикрытие для обучения волшебству.

Мила отчего-то назвала его дураком и убежала. А ведь он правду сказал! Девчонки…

К счастью, она всё-таки вышла проводить его утром. Было бы ужасно уехать на весь год, не помирившись с Милой!

— Я верю тебе. Ты и в самом деле не можешь сказать больше, — только и сказала сестра, приподнимаясь на цыпочки и обнимая его за шею. Вен благодарно чмокнул её в лоб, пообещал закидать эсэмэсками и привести кучу классных сувениров.

Рубашка намокла от пота, чехол с гитарой и сумка с ноутбуком оттягивали плечо. Вен переминался с ноги на ногу, было страшно неловко начинать прощальные речи с отцом.

Что в таких случаях говорят отцу? Спасибо что отпустил туда, куда я сам не очень хочу ехать? Пока, увидимся через год?

— Ну, пока. Увидимся через год, — вторил его мыслям отец.

— Ага, пока. И это… Спасибо, пап, — Вен, наконец, посмотрел отцу прямо в глаза. Отец странно улыбнулся, хлопнул его по плечу и протянул ручку чемодана.

Вен растерянно растянул губы в ответ и стал затаскивать чемодан на крыльцо.

— Веник!

Вен обернулся. Отец глядел на него неизъяснимым взором, и открывал рот, словно пытался что-то сказать.

Время шло. Старший Палий так и не произнёс ни слова, и Вен с удивлением заметил, что отец… Волнуется?

— Ты там поаккуратней! — выдавил из себя господин Палий.

— Угу, я позвоню, пап. Счастливо! — напоследок кинул Вен и скрылся за массивной дверью бизнес-центра.

Его встретил престарелый охранник с трясущейся головой. Тот самый? Вен представился, и охранник медленно протянул сухонькую сморщенную руку направо. Вен без разговоров отправился в нужном направлении и вдруг обернулся. Пожилой охранник так и остался у входа, глядя прямо перед собой, туда, где минуту назад стоял Вен. Может, он ничего не видит? Вену от этой мысли стало жутко, и он решил не задерживаться.

Странный это был бизнес-центр: внутри ни души, стены с осыпающейся штукатуркой, запечатанные двери, допотопный лифт с западающей кнопкой вызова. Здание, снаружи казавшееся старым, но добротным, изнутри производило впечатление запустения, заброшенности. Если бы не знакомый охранник, решил бы, что ошибся адресом.

Вен прождал лифт долгих три минуты.

«Интересно, что хотел сказать отец?» — подумалось ему.

Наконец двери перед ним раскрылись с неприятным лязгом, Вен протиснулся внутрь со всей своей поклажей и нажал видавшую виды кнопку с цифрой семь. Лифт дёрнулся и со страшным дребезгом понёс Вена вверх. Только бы не застрять!

Движение прекратилось, но двери открываться не спешили.

«Только не это! Пожалуйста, пожалуйста…»

Свет в лифте погас. Вен ощутил острый приступ паники. Что-то подсказывало ему, что кнопка вызова диспетчера в этой развалюхе давно не работала.

— Открывайся же, ты! — Вен в отчаянии дал пинка упрямой двери. Лифт, словно в отместку, гулко ухнул и рванул вниз. Вен едва не упал и был вынужден привалиться спиной к замызганной стене.

Лифт внезапно остановился и нервно дёрнулся. Вен приготовился к самому худшему, и… двери милосердно открылись.

Вен в промокшей насквозь рубашке облегчённо выдохнул и поспешил выгрузиться из зловещей кабины. Да чтоб он ещё хоть раз…!

Лифт с громыханием понёсся дальше, и Вен, продышавшись минуту, огляделся в поисках нужного кабинета.

Седьмой этаж встретил запахом затхлости и приклеенной на скотч бумажкой с надписью «Осторожно! Ведутся ремонтные работы». Вен свернул направо и медленно двинулся вдоль коридора. Колёсики чемоданагромыхали по неровному полу, отдаваясь эхом от бетонных стен. Двери предполагаемых кабинетов были заклеены полосатой лентой крест-на-крест, а вместо табличек на них красовались написанные от руки каракули. Вен попытался рассмотреть номер ближайшего кабинета, потом следующего и ещё…

Что за ерунда?! Все двери были подписаны какими-то будто случайными наборами букв, по четыре на каждой.

«ФОЗХ», «ЧОСК», «ЁОВА», «РОЯЫ»... Ну и как тут найти кабинет 703?!

Вен бросил поклажу посреди коридора и пробежался по всему этажу. Никакого кабинета 703 не было и в помине. Вен предположил, что спятивший лифт привёз его не на тот этаж и вернулся на площадку перед лифтом. Ошибки быть не могло, на стене была аккуратно выведена через трафарет цифра семь.

Что же делать? Вен понимал, что опоздай он хоть на несколько минут, всё может пойти прахом. Обучение, поездка заграницу… Держена не зря обозначила в инструкции время: 10.50. Было очевидно, что обучение будет проходить не здесь, его должны куда-то направить. Значит, его ждут! Водитель автомобиля, курьер с билетом на самолёт — кто-то, кто ждёт его за дверями проклятого семьсот третьего кабинета, пока он тут носится по этажу!

«Нужно позвать на помощь!» — промелькнула в голове здравая мысль. Вен покосился на лифт и тут же отбросил эту идею. В следующий раз этот чокнутый лифт его точно укокошит. Где-то должна быть лестница! Вен метнулся налево и в самом деле обнаружил запасной выход. К счастью, было не заперто, и он стремглав бросился вниз.

Вен выбежал из-за угла и с разгону выкрикнул:

— Извините, вы не могли бы… — вопрос оборвался на полуслове, в коридоре на первом этаже никого не было. Охранника и след простыл. Вен был один в этом старом, недружелюбном здании. И совершенно не представлял, что делать дальше.

Он поплёлся обратно.

«Может, оно и к лучшему?» — всплыла в сознании шальная мысль, — «Что ему там, мёдом намазано?»

Да в самом деле! Так-то они встречают уникальное дарование?! Он никогда не просил об этом. Не просил! И теперь, вместо того, чтоб отправиться на любимое и понятное программирование, должен скакать тут по этажам и разгадывать чёртовы ребусы!

Ребусы… Вен прибавил ходу. Что если наборы букв — это шифр? Он снова оказался в коридоре седьмого этажа и подошёл к ближайшей двери.

ФОЗХ… Думай, Вен! Он принялся переставлять буквы местами, но ничего путного не выходило. Потом он стал читать сочетания букв вслух, будто заклинание, — ничего. Проклятые буквы не желали открывать свой смысл.

«Вы видели то, чего никто другой не смог увидеть,» — вспомнились ему слова Держены. Может, он снова должен увидеть какой-то тайный, еле заметный символ?

Вен принялся медленно обходить все двери, тараща глаза на каждое дверное полотно. Ничего примечательного, кроме многолетнего слоя грязи, в этих дверях не было. Может, из-за капсул его майтус заглох, и он не в состоянии увидеть тайные знаки?

Наконец, обессиленный, он опустился прямо на пол прислонился спиной к стене. Он сдаётся. Не больно-то и хотелось на самом деле! Глупо, конечно, будет возвращаться домой со всеми пожитками, объяснять, что так и не смог найти нужный кабинет, но зато он сможет продолжить жить нормальной жизнью, а Держену с её страшными тайнами выкинуть из головы.

Нет. Не будет ему никакой нормальной жизни. Насколько хватит капсул Держены? Месяц, два? Тёмные сущности найдут его, и рано или поздно он свихнётся от боли и страха.

Страшная мысль долбила по черепной коробке:

«Я сойду с ума… Я…»

«Я — последняя буква алфавита», — невпопад вспомнились назидательные слова воспитательницы в детском саду.

Я — последняя буква… Вен в волнении подскочил. Я — последняя буква! Он чувствовал, разгадка где-то совсем рядом.

Я — последняя… А какая седьмая? Он стал называть буквы алфавита и считать, загибая пальцы.

Второй палец второй руки — Ж!

Вен принялся судорожно искать надпись, начинающуюся с «Ж». Сердце колотилось о рёбра, эхом отдаваясь в горле. Сейчас… Сейчас! Вен прошёл до конца коридора и разочарованно оглянулся. Такой двери не было. Он опять всё понял неправильно. Если только…

Ну конечно! Вен хлопнул себя по лбу и побежал обратно.

Седьмая буква алфавита, буква, о которой все забывают, — «Ё»!

В середине коридора он отыскал узкую дверцу с надписью «ЁОВА».

Всё сходится! Ё — это 7,В — 3. О, очевидно, обозначала 0. До того, что значила последняя буква в этом шифре, окрыленному своей догадкой Вену никакого дела не было.

Вен в страшном волнении ухватился за ручку двери. Она оказалась тёплой, а на дверном полотне вдруг появилось изображение — маленький знак майтуса. Он справился!

Вен поглядел на часы. О чёрт! Было уже 11.03.

Он поскорее вернулся за вещами, повесил на плечо ноутбук и гитару, подкатил чемодан к двери и надавил на ручку. Она легко поддалась, дверь гостеприимно распахнулась наружу.

Вен засуетился и не глядя пропихнул чемодан вперёд. Он не успел испугаться, лишь вскинул взгляд, когда неведомая сила выдрала у него чемодан из рук. Крик застрял в горле, пространство перед ним исказилось, Вен увидел свои перекошенные руки, будто смотрел на них через мощную линзу. Его закручивало, как резиновую куклу, и в следующую секунду Вен с диким ужасом осознал, что его левый глаз впритык уставился на правый.

— Нет!!!

Вена растягивало, словно резинку на гигантской рогатке, и когда натяжение достигло наивысшего напряжения, невидимая рука отпустила заряд, и Вен бесформенной пулей вылетел вперёд.

Вен не мог продохнуть, он задыхался, перед глазами плясали чёрные пятна с радужной каймой, как если бы он глядел на солнце без тёмных очков. Сознание неотступно отключалось.

***

— Твою ж кочерыжку! — кто-то сдавленно воскликнул. — Что ж ты сундук отпустил?

Вен на секунду почувствовал твёрдую землю под ногами, но неукротимая сила, разогнавшаясядо немыслимых скоростей, пронесла его вперёд и кинула навзничь, больно протащив лицом по земле.

Вен застонал.

Кто-то подхватил его за подмышки и рывком поставил на ноги. Вен согнулся пополам и закашлялся. Кто-то услужливо хлопал его по спине. Пожалуй, сильнее, чем следовало, потому что Вен снова чуть не упал.

— Вот так, подыши. В первый раз оно так вот бывает, — проговорил басовитый голос.

Вен наконец смог выпрямиться. Невысокий, крепкий мужичок с соломенной бородой принялся по-свойски отряхивать Венову рубашку. Он был одет в холщовую косоворотку, на голове носил смешной колпак, а обут в самые настоящие лапти.

— Вы кто? — выдохнул Вен.

— Так этоть. Карпием меня звать, я у Головы нашей в помощниках хожу.

— У кого?

— Так у Держены-свет-Микитьшны. А ты, значиться, Веньямин! Из Ко-о-ра! — Карпий важно поднял подбородок и сложил губы овальчиком на звуке «о».

— Угу.

— Ну, стало быть, добро пожаловать в Арьянтиду и к нам в Белокаменную!

— Куда? — Вен вытаращил глаза. В Москву что ли занесло?

— Так в Нивей Аркем — Крепость Белокаменную, по-нашему!

Вот, значит, как. На месте уже. Вен огляделся. Вокруг оказались стены из старого, светло-серого камня, переходящие в низко нависающий потолок. Можно было подумать, что он оказался в подземелье, если бы не арочный проход впереди.От него доносились звуки кипучей жизни, а в проём весело заглядывал кусочек ярко-голубого неба.

— Так я говорю, чего ж ты этоть сундук отпустил? Мне Голова велела тебя встретить с дорожки-то. Я руки-то расщеперил, знаю ж, что с непривычки далёко несёт, а тут вместо тебя сундук твой… И под дыхло́! — Карпий сделал большие глаза и зрелищно дал себе кулаком чуть ниже солнечного сплетения.

— Я ж пока с твоим сундуком валялся, тебя и вынесло.

«Вынесло — так вынесло», — мысленно согласился Вен. Лицо саднило, а белая рубашка вымазалась в грязи.

— Ты уж, мил человек, не серчай, не по своей вине тебя не словил.

Вен кивнул. Карпий подвинулся поближе и заговорщицки проговорил, понизив голос:

— Ты уж Держенушке-то скажи, так мол и так, встретили чин-по-чину…

Вен снова кивнул.

— Что ж я, тебя, соловья, баснями-то кормлю?! — вскричал, отстранившись, довольный Карпий, — Айда, что ли, до Древа Знаний, там бумажки все, распорядки, то, сё… И заселяться!

Карпий водрузил на плечо Венову гитару, прихватил сумку с ноутбуком, а Вен приподнял ручку чемодана.

— Ну… Двинули, — распорядился Карпий.

Они прошли через арку, и Вена на мгновение ослепил солнечный свет. Карпий шёл медленно, вразвалочку, будто очень хотел, чтобы как можно больше народу увидело, какого важного гостя ему поручила встретить Держена.

Глаза быстро привыкли к свету, и Вен принялся с интересом крутить головой по сторонам.

Помещение, похожее на подземелье, оказалось частью монументальной стены из белого, сияющего на солнце камня, опоясывающего город на сколько хватало глаз, а вдалеке, на противоположной стороне города на возвышении белел устремившийся ввысь силуэт замка.

Вен с Карпием оказались на улочке, застроенной симпатичными одно- и двухэтажными домиками из серого и светло-коричневого камня, с такими же черепичными крышами и небольшими, но живописными цветущими палисадниками. Вен даже заприметил лиловые островки вереска, поразительно похожие на те, что росли в его родном Доброволье.

К облегчению Вена и к неудовольствию Карпия, на них никто не обращал внимания. Оказалось, что Вен по виду не слишком отличался от местных: в Аркеме мужчины и парни носили длинные волосы, у некоторых были проколоты уши. Даже одежда Вена: бывшая когда-то белой рубашка и тёмные джинсы не слишком бросалась в глаза на фоне остальных. Что действительно его отличало, так это любимые беговые кроссовки, но кто будет рассматривать, что там у него на ногах?

Карпий свернул на оживленную торговую улочку.

— Строкатый рынок! — перекрикивая толпу объявил Карпий.

Палатки и лотки всех мыслимых цветов и размеров поражали разнообразием и пестротой. Город жил изобильно. Чего тут только не было! На чёрных и фиолетовых бархатных подкладах возлежали самоцветные каменья, в воздухе витали заманчивые ароматы пряностей и трав. Нарядные торговки, словно в сказке, раскручивали увесистые рулоны и свёртки богато расшитых тканей одним только взмахом рукава. Купцы зазывали народ, нескромно нахваливая свой товар. Сияли на солнце медные блюда и золоченые кубки, пестрили затейливыми и узорами пушистые ковры и старинные гобелены. Румяные окорока, вальяжно подвешенные на крюки, свежий пышный хлеб с золотистой корочкой, сахарные рыбки и петушки, пенная медовуха в берестяных кружках, яства и напитки, о которых Вен и знать не знал, дразнили чувства оголодавшего путника. Что-то горело, взрывалось, играло музыку, дребезжало, исчезало и появлялось, кукарекало, свистело…

Между рядами деловито сновали ребятишки с сахарными фигурками на палочках. Стайки девушек с длинными косами порхали от ювелирных лавочек к лоткам с лёгкой материей, всё примеряли, смеялись серебристым смехом и ничего не покупали. Степенные матери семейства чинно выбирали товар, а бойкие мужики шумно торговались с лукавыми продавцами. В Аркеме кипела жизнь!

Вену до зуда в ладошках захотелось что-нибудь купить, но он не знал, принимались ли в Аркеме российские рубли. Пообещал себе вернуться сюда, как только пообживётся. Про то, как сильно ему не хотелось сюда ехать, Вен уже успел позабыть.

Глава 4 — Древо Знаний

Пройдя Строкатый рынок, Карпий с Веном очутились на круглой городской площади, покрытой старинной брусчаткой. Катить чемодан по такой поверхности было неудобно, колеса постоянно застревали между камнями, и в конце концов Вену пришлось схватиться за ручку и тащить довольно увесистый чемодан на весу.

Солнце палило нещадно, и Вен в очередной раз за день взмок. И зачем только парадную рубашку надел?

Взмыленному Вену только и оставалось надеяться, что злополучная брусчатка скоро закончится, или что Карпий скоро выведет его к этому Древу Знаний, чем бы оно ни было. Делу не помогало то, что Карпий то и дело замедлял ход, чтобы поболтать со знакомыми, совершенно не замечая неудобств Вена.

Солнцепёк заставлял горожан собираться в тени крыш и навесов, а те немногие, кто остался под открытым небом, вальяжно прогуливались и неторопливо шли по своим делам, разморенные летним зноем.

Карпий поравнялся с деревянным зданием, живописный фасад которого примыкал к площади. Это был ухоженный двухэтажный сруб с небольшими пристроями и резными ставнями. Вход украшала вывеска в форме зубчатой крепостной стены. Вен прочёл выбеленные буквы: «Белый камень».

— Корчма! — торжественно объявил Карпий.

Ставни одного из ближайших окон раскрылись, и Карпия взмахом запотевшей кружки с пенистым напитком поприветствовал очередной знакомец.

Карпий завороженно проследил взглядом за траекторией кружки и вожделенно сглотнул.

Вен его понимал, пить хотелось невыразимо.

Одно хорошо, увиденное подстегнуло Карпия, и остаток пути был преодолен не в пример быстрее первой его половины.

Они пересекли площадь и ступили на главную, как подумалось Вену, улицу. Она была широкой и просторной. По обе её стороны раскинулись пестревшие анютиными глазками и пурпурной петунией клумбы, разбавленные пушистыми стелющимися туями. Высокие темноствольные вязы образовывали над улицей зелёную лиственную арку.

В Аркеме, как заметил Вен, не было разделения на тротуары и проезжую часть, но идущие пешком по умолчанию занимали край дороги поближе к зелени и клумбам, а повозки и конники — центральную. Дорога была столь широкой, что всем было достаточно места.

Разномастная брусчатка сменилась ровным дорожным покрытием, и идти стало значительно легче. Лучи солнца, проходя через богатый лиственный покров, преломлялись и рассеивались по дороге тысячами солнечных узоров. Вен глубоко вдохнул летнюю свежесть, но его провожатый, ни с того ни с сего затеявший спешку, заставлял Вена прибавить шаг.

Миновав великолепный древесный коридор, который Вен пообещал себе навещать почаще, они свернули направо, на дорожку, вихляющую между небольшими деревянными домами с зелёными двориками. Жилые постройки скоро кончились, и им на смену пришли хаотичные облака тернистых кустарников и поляны с диким разнотравьем, а сама дорожка заметно сузилась и запетляла неприметной каменистой тропкой. Вену снова пришлось взять чемодан в руки.

Тропа вывела Карпия и Вена к крепостной стене, возле которой одиноко высилось дерево. Таких деревьев Вену видеть не доводилось: могучий ствол нес необъятную крону, раскинувшуюся над землёй исполинским шатром. Листья этого дерева росли так густо, что даже не смотря на солнцепёк, под кроной дерева сохранялся противоестественный полумрак.

— Ну бывай, Веньямин! Не поминай, как говорится… Дела! — Карпий поскидывал Венову поклажу и поспешно распрощался с ним.

— Так а что теперь… — Вен оглянулся на своего провожатого, но Карпий уже что есть силы шагал обратно, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег вприпрыжку. — …делать?

Вопрос остался заданным в пустоту.

— Дела у него, — тихонько проворчал Вен, явственно представляя себе Карпиевы «дела» в большой запотевшей кружке.

Вен медленно подошёл к дереву. Площадка вокруг него была отделана серым камнем наподобии круглой ограды. Прямиком от неё отходила ровная, из такого же серого камня дорожка, ведущая, как догадался Вен, к основной дороге. Карпий видать, огородами его повёл, чтоб поскорее отделаться.

На деревянном указателе большими витиеватыми буквами было вырезано «Древо знаний», а ниже шла справка «Королевский бук 1553 г.р.» и маленький значок майтуса.

Что теперь делать, Вен понятия не имел.Ему казалось, что сегодня всё шло не по плану. С поиском кабинета 703 он худо-бедно справился, успешно перенесся…куда, кстати? В параллельный мир? Вроде не похоже. Хоть тут, в Аркеме, всё было непривычным и странным, но он всё-таки выглядел вполне земным, даже природа была практически такой же, как в его родном Доброволье. Но вот куда теперь податься? Чем ему может помочь это так называемое Древо Знаний? Карпий явно забыл сказать что-то важное! Мучься теперь тут, соображай. Возле Древа толпились люди, и Вен решил подойти и поглядеть, что они все собираются делать.

Это были парни и девушки примерно одного с Веном возраста, иногда в сопровождении старших, судя по всему, родителей. От дерева они стояли на почтительном расстоянии метра в три.

Вен подошёл к людям и бестолково помялся с ноги на ногу. Тут он отчетливо услышал нетерпеливый вздох над самым ухом. Вен подскочил и принялся оглядываться — на него поглядывали с интересом, но в ухо ему никто не дышал. Да что ж такое?

Так и не решившись попросить кого-либо о помощи, Вен уложил свою поклажу на землю, и едва ли не задержав дыхание, обратился в зрение и слух.

С одной стороны ствола стоял кучерявый темноволосый парень, Вен плохо различал, что он делает из-за веток и густой листвы, благо, с другой стороны, ближе к Вену, к стволу неспешно и торжественно подошла красивая девушка в длинном, по местному обыкновению, сарафане со струящейся по спине золотистой косой.

Девушка грациозно поклонилась и произнесла… приветствие?

— Здравствуй, матушка Буковица! — только и успел расслышать Вен.

Остальные её слова растворились во внезапном шелесте листьев, как если бы на королевский бук вдруг налетел стремительный порыв ветра. С той лишь разницей, что никакого ветра не было.

Ветви Древа, к вящему удивлению Вена, пришли в движение, взволновались и сомкнулись за спиной девушки глухой зелёной стеной, преградив всем любопытствующим дорогу. Вен разрывался между любопытством и страхом, стараясь не обращать внимание на назойливо всплывающие в сознании абсурдные мысли о том, как девушка проваливается в дупло, словно Алиса в кроличью нору, или как дерево сжирает её, как гигантская мухоловка.

— Привет!

Вен вздрогнул от неожиданности. Он и не заметил, как к нему совсем близко подошёл с дружелюбной улыбкой высокий статный парень. С Веном они оказались даже похожи. Те же длинные русые волосы, серые глаза и высокий рост, только парень был пошире в плечах, загорелый, с крепкими натруженными руками.

— П… Привет. Я тебя не заметил.

— Я не хотел подкрадываться, но так уж у меня выходит, прости. Мягкоступ, сын фермера Силабора из Травников. Можно просто Мягко́, — юноша протянул Вену широкую ладонь.

— Вениамин, но лучше просто Вен, — Вен ответил крепким рукопожатием.

— Прости мне моё любопытство, Вен. Ты чужестранец? — по виду Мягко был ровесником Вена, но изъяснялся со спокойным достоинством взрослого.

— Пожалуй… А как ты это понял?

— Ну, у тебя необычные ботинки, а ещё… — Мягко как будто смутился от собственных мыслей, которые могли показаться недостаточно почтительными.

— Что? Говори уж, — попросил Вен.

— Ну… Ты на Древо Знаний смотрел с таким ужасом, будто оно сейчас сгорит дотла или проглотит кого-нибудь из неофитов.

— Честно говоря, в какой-то момент я так и подумал, — со смехом ответил Вен, и Мягко рассмеялся в ответ.

Вен вдруг почувствовал, что дышать стало легче, и напряжение, сковавшее его нутро с самого утра, чудесным образом отступило.

— Слушай…Мягко. Я тут совсем недавно, и ничего не знаю о Древе и вот этом всём. Ты не мог бы…? Ну это…

— Конечно, не беспокойся. От тебя не требуется ничего особенного. Древо Знаний занимается распределением в общежитие, подбором расписания ну и просто помогает студентам с разными организационными вопросами.

— Как регистратура что ли?

— Э-э-э… Наверное.

— Ладно. Хорошо. А что всё-таки я должен делать?

— Ты должен дождаться своей очереди, подойти поближе к Древу Знаний и почтительно его поприветствовать. Вернее, её, — Мягко усмехнулся. — Древо не любит, когда её называют Буком, она предпочитает зваться Букови́цей. Понимаешь, Древо Знаний — это вроде как должность, а не имя.

Вен не знал, смеяться ему, или впадать в ступор.

— Вот с деревьями мне ещё не доводилось разговаривать, — иронично заметил Вен, почесав затылок.

— Правда? — на полном серьёзе спросил Мягко и заинтересованно взглянул на Вена.

— Ну да… У нас вот… не принято, — серьёзный тон Мягко обескуражил Вена.

Было видно, что Мягко заинтриговали слова Вена, но он удержался от вопроса о том, откуда тот прибыл.

В этот момент плотная завеса буковых ветвей разъехалась в стороны по типу театральных кулис, и из-за них невредимой и вполне довольной вышла девушка с золотистой косой. Она прижимала к себе, как заметил Вен, тонкую стопку коричневатой бумаги.

Должно быть, он слишком явно уставился на девушку, потому как поравнявшись со своими подружками она бросила на него игривый взгляд и тихонечко засмеялась. Подружки её поддержали, и девушки направились к дорожке, уводящей от Древа в город, бросая на Вена и Мягко смешливые взгляды.

Вен почувствовал, как кровь моментально прилила к лицу. Девчонки! Ну вот не видел он прежде такого чуда, что ж теперь?

Вен повернулся к Мягко. Тот стоял пунцовый. Раскрасневшаяся шея ярко выделялась на фоне светлой косоворотки.

— Кхм… — прокашлялся Мягко, — Ступай.

Вен оглянулся. И правда, кучерявый парень давно вышел от Древа, и желающих проконсультироваться с Буковицей больше не было.

— Сейчас?

— Ну да. Я тоже пойду. Ничего такого, это ж не испытание.

— А что, будет ещё испытание?

— А ты разве не получал именинную квадру?

— Ещё как получал, ага…

— Ну тогда считай, что вступительное испытание пройдено. У тебя какой элементаль? У меня земля. Ожидаемо, у нас у всех такой в семье.

— М-м-м… У меня тоже.

— Здорово! — просветлел Мягко, — будем вместе учиться.

Вен был рад. Большое дело — найти друга на новом месте. Особенно, если это место — волшебный мир, о котором ты до недавнего времени и понятия не имел.

Жаль, конечно, что приходится с самого начала обманывать Мягко насчёт элементалей. Хотя, разве это обман? Вен ведь и правда владеет земляным элементалем. Просто слегка не договаривает, что и другими тремя — тоже. Да и Держена просила держать язык за зубами.

Мягко подошёл к Буковице, низко поклонился и произнес то же приветствие, что и девушка до него. Он ободряюще улыбнулся Вену, и в следующую секунду ветви скрыли его из виду.

Вен решил, что пора. Он медленно подошёл к стволу Древа Знаний. Под сенью грандиозной кроны царил зеленоватый полумрак. Узловатый ствол расходился мощными, живописно изогнутыми во все стороны ветками, а землю под ногами испещряли кряжистые корни. Вен снова услышал нетерпеливый вздох, ещё отчетливее, чем прежде.

Вен склонился в неловком поклоне и, чувствуя себя ужасно глупо, приветствовал:

— Здравствуйте, Бук… То есть, Буковица.

За спиной, словно от шквалистого ветра затрепетали листья, их шелест на несколько мгновений перекрыл все звуки окружающего мира. Вен оказался в подобии укромного кабинета, стены которого состояли из туго сплетенных веток, а скудные солнечные лучи пробивались сверху, там, где ветви расположились не так плотно.

— М-м-м… Ох-х-х! — томный женский голос доносился откуда-то сверху.

Ствол сладостно потянулся вверх, ветки лениво устремились в стороны, потом резко завернулись в спираль и слегка взъерошили листья. Вену казалось, что это немного слишком… Даже для волшебного Древа Знаний. Хотя, что он может знать о магических деревьях?

— Ну наконец-то! — с придыханием проговорила Буковица, закончив свои упражнения, — Я уж думала, ты не придёшь.

— Эм, извините… — Вен почтительно потупил глаза.

— Итак… — голос внезапно прозвучал совсем рядом, почти над правым ухом, — Вениамин Палий из Кора. Удивительная судьба обычного мальчика, нашедшего в себе силу повелевать… Какой, кстати, у тебя элементаль? — вдруг перейдя на деловитый тон осведомилась Буковица.

— Земля, — машинально проговорил Вен, удивляясь про себя, откуда дереву известно его имя.

— Прекрасно! Мальчик, нашедший в себе силу повелевать земной твердью, — голос медленно двигался вокруг Вена, будто Буковица оценивающе оглядывала его.

— Непонятый всеми отрок, светоч во тьме посредственной обыденности… — Буковица явно имела склонность к драматизации.

— Э-э-э… Не совсем.

— Ну конечно… Конечно! Такой скромный, такой сдержанный… Такой… Одинокий! — надрывался театральным страданием голос.

Вен откровенно не знал, что тут ответить. Шестое чувство подсказывало, что Древо Знаний сложно в чём-то переубедить. Прямо как школьную завуч по воспитательной работе, которая всерьёз считала, что он отказывается подстричься из-за неблагополучной обстановки в семье, и регулярно вела с ним душеспасительные беседы. А ведь он исправно посещал школу и был крепким хорошистом!

Вена позабавило это сравнение, и он невпопад прыснул.

— Да… — вкрадчиво произнесла Буковица, — как же чудесно, когда тебя понимают, как ценно, когда ты не одинок в своей уникальности. Так иди же! Иди и прильни к моей широкой груди!

Ствол Буковицы и правда заметно расширился на уровне глаз Вена, а нижние ветви разошлись в стороны, как огромные сучковатые руки, готовые принять его в свои объятья.

Вен обалдело уставился на то, что, вероятно, являлось широкой грудью.

— М-м-м-не… Расписание… Если можно, — проблеял Вен.

— Ну вот так всегда, — обиженно проговорила Буковица, на этот раз из-под земли.

— Простите, — в очередной раз извинился Вен.

— Неофит, элементаль земля, — отчеканила Буковица официозным тоном телефонного диспетчера, и изнутри дерева послышались звуки, более всего напоминавшие энергичные удары по кнопкам печатной машины.

Откуда-то из толщи ствола послышался странный треск. Через секунду Вен наблюдал, как кора и древесные волокна медленно разошлись в стороны, образовав подобие узкого дупла. Вен вгляделся в его тёмную глубину.

Вдруг из него что-то с шелестом вылетело и хлопнуло Вена по носу. По земле и корням рассыпались коричневатые листы бумаги. Вен кинулся их подбирать, сообразив, что это, должно быть, и есть его расписание. Он был готов поклясться, что Буковица запустила ему листами по физиономии нарочно, в отместку за игнорирование её чрезмерного дружелюбия.

— Спасибо, Буковица. Я, пожалуй, пойду… — смиренно произнёс Вен, собрав, наконец, все листы и попятился назад, не рискуя, впрочем, повернуться к Древу спиной, мало ли что ещё может прийти в голову (или чем там думает дерево?) взбалмошной Буковице

— Ну, ну, милый. А заселяться ты, стало быть, не планируешь? — раздражённо осведомилась Буковица.

— Э-э-э…

— Я говорю, распределяться-заселяться будем?

— Я забыл.

— Ладно, слушай, — по-свойски проговорила Буковица у самого уха Вена. Гнев сменился на милось, видимо, Буковица посчитала, что её оскорблённые чувства отомщены, — есть тут у меня отличные местечки. Одно место в покоях с его высочеством Леонардом, наследным принцем Драголингом. Представь себе, он димаг! Учится на водника, а заселиться пожелал почему-то в общежитие к земляникам. Повезло же вам! И ещё одно осталось местечко… Дай-ка подумать… Ага, вот! С чудаком из Конохи и сыном фермера из Травников. Рекомендую принца!

— Травники! Мне Травники! — мгновенно выпалил Вен. Поселиться с уже знакомым Мягко было бы отлично!

— Уверен? Ну ладно. Вот тебе твой документ на заселение.

Из глубин Древа снова донеслись звуки ударов по кнопкам печатной машинки. Из дупла вылетел ещё один лист и мягко приземлился точно в руки Вену. Буковица, видать, напоследок решила проявить деликатность.

— Ну бывай, Вениамин. Навещай иногда матушку Буковицу…— меланхолически проговорила она.

— Спасибо, Буковица! Обязательно! — совершенно искренне ответил Вен и, повинуясь порыву чувств, даже отвесил Древу низкий поклон.

Буковица великодушно отпустила Вена, разведя ветви в разные стороны.

— Скучно, — сухо произнесла Буковица напоследок, когда Вен отходил от дерева.

Вен усмехнулся. Настроение у него было отличное. Все препоны в виде странных ребусов, жуткого путешествия через пространственную рогатку, как про себя называл Вен свой необычный переход в Аркем, утомительного моциона с Карпием и общения с капризным Древом, были пройдены. Погода стояла чудная, Нивей Аркем оказался приятным местом, в руках у него была стопка с расписанием, а перед Древом его ожидал нежданно приобретенный друг. Не было ничего, что могло бы испортить ему жизнь.

Мягко вопросительно взглянул на Вена, и тот торжествующе помахал стопкой с листами.

— Ну как она? Старалась произвести впечатление? — поинтересовался Мягко.

Вен подумал, что это, пожалуй, именно то, чего добивалась Буковица. Вен расхохотался. Ужимки Древа, которые огорошили его в полумраке древесной кроны, сейчас показались ему страшно смешными.

— Буковица любит быть эффектной, — заметил Мягко.

Вен и Мягко сравнили расписание, чтобы удостовериться, что все их занятия совпадают. Отдельно была изображена карта Аркема, с красивой узорчатой рамкой по краю. Судя по карте, Вену и Мягко надлежало подняться по каменной дорожке до основной дороги, которая называлась Замковым трактом, дойти до левого крыла Аркемского замка, перед которым располагались учебные корпуса и общежития.

Они отправились заселяться, захватив вещи Вена. Оказалось, что до распределения можно было оставить поклажу в холле общежития, но Карпий, как видно, и тут решил выгадать побольше своих бесценных сил и времени.

Добрый Мягко взвалил Венов чемодан на плечо, казалось, тащить такую тяжесть ему ничего не стоило. Вен от души поблагодарил его — чемодан уже порядком надоел, и они отправились в путь.

Чем ближе друзья подходили к тракту, тем больше встречали людей: неофитов, их родных и просто горожан, направляющихся по своим делам. На Мягко с Веном никто не обращал внимания, Вен мог уже спокойно расспрашивать Мягко обо всём, что только приходило в голову.

— Интересно, у вас все деревья такие общительные?

— Ты имеешь в виду Буковицу? Она такая одна в своём роде, мы относимся к ней с большим почтением. Невзирая на её… Особенности, — закончил с улыбкой Мягко.

— Но почему тогда тебя так удивило то, что там, откуда я прибыл, нет обычая говорить с деревьями?

— Ты заметил. Прости, я слишком несдержан. Да, Буковица — одна из немногих, кто способен говорить, как человек, Древо Знаний зорко, и ведает многое помимо учебных дел. Кто-то даже называет её Ведающей Матерью. Но природа у деревьев суть одна, и мы часто обращаемся к ним со своими нуждами, просто Буковица пошла дальше остальных.

— Как это?

— Как бы это объяснить… Тебе ведь уже знакомы элементали. Они пронизывают всё, что тебя окружает, весь мир. Всё это стихийные силы природы, которые действуют и развиваются по естественным законам и подчиняются формальной физической логике. Маг способен передать подвластным ему элементалям собственную волю и тем самым завладевать на время природными силами и направлять их по своему разумению.

Вен кивнул. Кажется, это было в его понимании, хотя бы в общих чертах.

— Случается, что элементаль, воплощённый в некоем физическом образе, будь то дерево или камень, существуют столь долго, и подвергаются такому количеству волшебных воздействий, что в конце концов накапливает огромный опыт и обретает собственную волю. Это и случилось с Буковицей. С ней творили колдовство многие монархи, мудрецы и волхвы. Она пережила целые эпохи, накопила огромный опыт…

— Ты хочешь сказать, что после всего этого у Буковицы появилась душа? — осторожно спросил Вен.

— Вовсе нет. Душа даётся человеку при рождении, и ни одна сила не в праве это изменить. Элементаль может воплотиться в образ с собственной волей, характером, привычками, но всё это никогда не сможет составить душу.

— А разве это всё: характер, воля, — не то же самое, что и душа?

Душа бессмертна. В отличие от всего остального.— Откуда ты всё это знаешь? — поразился Вен. Рядом с ним Мягко казался умудренным жизнью старцем. Он привык, что с ровесниками можно поболтать об играх или сериалах. Повалять дурака. Ну уж на крайний случай, можно разговоры за жизнь. Но чтобы так…

— От отца. Он поучал меня сызмальства. Как, наверняка, и твой отец — тебя.

— Это да, — согласился Вен. Правда, воспитательные беседы господина Палия никогда не соприкасались с такими темами, как душа и природа. В противном случае Вен бы, может, и слушал его чуть внимательнее. Возможно.

Вен и Мягко нырнули в зеленый коридор Замкового тракта. Дорога пошла вверх, лиственный свод вязов уступил место крепким каменным домикам производственного назначения с небольшими коваными ограждениями.

— Посад, — объяснил Мягко, — здесь собраны лучшие мастера Аркема!

Вен с любопытством разглядывал подвесные латунные вывески.

Он с легкостью распознал кузницу по знаку с молотом и наковальней, швейную мастерскую по платью с изящными складками, шляпную, стеклодувную, гончарную и остановился на вывеске с узорчатой рамой. Внутри рамы поблёскивала россыпь серебристых звёзд. Вен предположил, что здесь багетная мастерская.

Ему было немного совестно, что самую тяжелую часть его поклажи тащил Мягко, но тот не подавал никаких признаков неудовольствия или усталости.

Замок Нивей Аркем между тем становился всё ближе.Белые зубчатые стены и башни с бойницами и шпилями были возведены в несколько ярусов. Вена потрясла огромная арка в самом центре нижнего замкового яруса, сплошь занятая великолепным витражом. По обеим его сторонам располагались высокие кованые двери, а стены покрывала густая сеть вьющегося винограда и дикой розы.

Грандиозный витраж, состоящий из тысяч разноцветных фрагментов светился волшебным светом, который не могло затмить само солнце. Казалось, что он выполнен не из стекла, а из драгоценных камней. Даже при свете дня они отбрасывали рубиновые, изумрудные, аметистовые и сапфировые блики на дорожку и газон перед замком.

На витраже изображалась жемчужно-белая роза, за которой ухаживали четыре прекрасные девы в длинных одеяниях разных цветов. Дева в изумрудном одеянии обхватывала ладонями землю вокруг розового стебля, так, будто она только что посадила цветок. Вторая дева, в голубом платье, склонилась над цветком, протянув к нему ладони, из которых бил небольшой фонтан. Дева в белом платье и с развевающимися волосами стояла с широко раскинутыми руками в окружении завихрений воздуха. Дева в красном одеянии, грациозно изогнувшись, тянулась ввысь, обхватывая ладонями солнечный диск.

Вен завороженно застыл перед витражом. Его свечение манило, изящные фигурки дев приковывали взгляд. Рядом точно также застыл Мягкоступ. Через минуту они не сговариваясь продолжили путь вдоль левого замкового крыла.

Вот уже и ворота студенческого городка. Возле них, сбившись в стайки, стояли неофиты. Многие выглядели растерянными.

В воротах кто-то был. Массивные наличники подпирал спиной человек. Он расположился прямо в проёме, скрестил руки на груди и, казалось, дремал.

— Здравствуй, почтенный, — обратился к нему Мягко.

Незнакомец продолжал спать, как ни в чём не бывало.

— Нам бы пройти, мил человек! — не отступал Мягко.

— Пять солидов, — не разлепляя глаз, проговорил тот и лениво протянул пустую ладонь в ожидании подати.

Вен и Мягкоступ переглянулись.

— Мои вещи остались в общежитии. Если ты нас пропустишь, почтенный, я смогу заплатить, — примирительно сказал Мягко.

— Нет денег — нет прохода! — отчеканил поборник и продолжил имитировать сон с удвоенной силой.

Глава 5 — Не то, чем кажется

Вен и Мягко уставились на неизвестного.

— Говорил я Голове Держенице, нечего всех подряд к учению принимать! Так ведь нет же! Понае-е-ехали тут, повыла-а-азили! А платить кто будет?! Пять солидов с каждого, говорю! — раздухарился он.

— А кто ж ты таков, что с нас плату спрашивать берёшься? — Мягко как, собственно, и Вен, уже почуял неладное.

И действительно. Странное он производил впечатление. Небрежно одетый, с всклокоченными волосами неопределённого рыжеватого оттенка, он держался нахально, но с претензией на величие. А ведь старше был лет на семь-десять, не больше.

В общем, отдавать свои кровные стоящему напротив наглецу Вен не хотел, да у него и отдавать было нечего. Прихваченные с собой рубли он ещё не успел обменять на местные солиды, и смутно представлял, какой здесь обменный курс.

С другой стороны, в местных обычаях он совсем не разбирался. А вдруг это тоже часть магической проверки? Вдруг надо доказать, что ты достаточно щедрый, чтобы быть допущенным до тайных знаний?

Мягкоступ тоже смутился.

—Я-то известно кто! — ответствовал между тем лохматый. — Достопочтенного управляющего Аргвейна у нас каждый знает! А вот вы, шмакодявки малахольные, без году неделя как чароплёты, а уже борзота!

Нахрапистости ему было не занимать. Физиономия его от возмущения раздулась, и тогда Вен окончательно понял, что это обман. Никаких солидов ни за какой проход он платить не должен!

Случалось ему видеть таких вот молодчиков благодаря юридической практике отца: так заврутся, что уже и сам не разберут, где правда, а где придумали. И ведь костьми лягут за свою правоту.

Не зная, что ещё предпринять, Вен решил честно признаться.

— У меня денег нет. Ну то есть, есть конечно, но не ваших, не ариантидских…

— Из Кора что-ль? — плут даже забыл горячиться и впервые внимательно посмотрел на Вена. — Так и быть, дам тебе отсрочку. А ты… — он резко повернулся к Мягко. — выворачивай карманы, а не то Голове Держенице доложу, живо к своим пенатам обратно покатишься!

Делать нечего. Ну не драться же в первый же день своего обучения. Мягко потянулся к кошелю, как вдруг…

— Пу-у-ут!!! — пелену знойного воздуха буквально разорвало зычным басом.

Все трое так и подскочили. К ним энергично шагал кряжистый, невысокий, но весьма крепкий с виду мужичок. Ручищи у него были обхватом с человеческую голову.Тёмно-рыжая буйная шевелюра кое-как была разделена на три косматые косицы.Широкую грудь прикрывала такая же рыжая борода. Лицо его было непередаваемого пунцового оттенка, и на его фоне глаза казались маленькими колючими голубыми льдинками.

Вен и Мягкоступ невольно отступили, потому что несущийся к ним бородач пребывал в крайней степени бешенства. Впрочем, бояться им было нечего, поскольку мужик обращался исключительно к их новому знакомцу.

— Пут! Прощелыга ты распроклятый! А ну подь сюды! Я те что велел? Я тя куда отправил навоз класть? Ты что ж, зараза, утварил?! Ты за каким лядом господину градоправителю дерьма под порогом навалил?! Да я тебя, скотину, сейчас…

Пут, минуту назад назвавшийся управляющим Аргвейном, хранил удивительное хладнокровие. Казалось, перспектива жестокой расправы его нисколько не пугала. Взглянув на косматого мужика исподлобья, он доверительно сообщил Вену и Мягко:

— Бо́йко — мой слуга. Здоровый детина, да дурак дураком. Из жалости только держу.

На месте, где долю секунды назад была голова Пута, просвистел крупный камень и со страшной силой ударился о ворота. Пут ловко присел, потом подскочил и дал дёру. Рыжий Бойко, наконец, достиг ворот.

— Ну а вы что, тетери?! Рты-то раззявили! Нашли кого слушать! Последние портки проморгаете! — Бойко, знать, был запальчивым.

— Дядька Бойко! Ты б за своими портками лучше смотрел! — раздался задорный голос Пута. Убежал он недалеко. Пут, очевидно, получал удовольствие от происходящего и прекращать не собирался.

Тут штаны Бойко поехали вниз, и взглядам свидетелей предстали эффектные подштанники в ярко-красный горох.

Из пунцового Бойко вмиг сделался тёмно-свекольным. Неловко поддерживая штаны, Боёко попёр на хохочущего, согнувшегося пополам Пута, и тот в последний момент исхитрился улизнуть. Погоня продолжилась, и громогласная ругань бородача — последнее, что услышали Вен и Мягко, миновав ворота кампуса в окружении других неофитов.

***

Студенческий городок был зелёной ухоженной территорией с несколькими корпусами общежитий, разделённых по элементалям.

По территории кампуса расхаживали, любопытно оглядываясь, неофиты и вальяжные студенты. Юноши-студенты носили просторные шелковые рубахи цвета своего элементаля, заправленные в темные брюки из тонкой кожи, а девушки — сарафаны до середины щиколотки со шнуровкой на талии поверх светлых лёгких сорочек.

Дорожка вывела Вена и Мягкоступа к старинному, но добротному трёхэтажному зданию из светло-серого камня с флигелем в виде раскидистой ветки дерева.

Корпус был разделён на две половины с отдельными входами, юноши и девушки проживали отдельно. Дверь гостеприимно открылась, и Вен с Мягко оказались внутри уютного, обитого светлыми деревянными панелями холла.

Новоприбывших встречал деловитый, приземистый и абсолютно лысый мужичок. Он добродушно улыбался из-за небольшой стойки всем и никому в частности. Суетился, пропуская неофитов в каморку за стойкой, где хранились их вещи. Поминутно заныривал под стойку, чтобы выдать неофитам очередной ключ от комнаты. Круглый, туго затянутый строгим сюртуком живот ему явно мешал, и от хлопот лысина мужичка покрылась испариной.

— Ах, батюшки! Ах, отцы мои… — приговаривал, суетясь, мужичок, будто каждый вновь прибывший неофит подкидывал ему новую, непростую задачу, но профессиональная этика не позволяла выразить своё сокрушение более, чем лёгким намёком на непосильные труды.

Мягко отправился за своими вещами, а Вен невольно засмотрелся на стоящий на стойке старомодный телефонный аппарат из начищенной меди на подставке из яшмового камня. Ему, должно быть, сотня лет! Примечательно, что проводов у аппарата не было. Возможно, он находился здесь в качестве раритетного декора?

Мягко вернулся с видавшим виды чемоданом, и им с Веном с охами и причитаниями были вручены ключи от комнаты номер 23.

Ключом, в обычном понимании этого слова, он не был. Вен с удивлением разглядывал небольшую золотистая скобу, в центре которой под стеклом клубилось зеленоватое вещество, очень похожее на то, что что было в ячейках именинной квадры. Да хоть бы не рвануло…

Вен с опаской взял ключ, но ничего из ряда вон выходящего не произошло.

Долго искать свою комнату друзьям не пришлось, их поселили совсем недалеко от лестницы. Но и тут было не без сложностей.

Вен заметил, что возле некоторых дверей толклись неофиты, что-мешало попасть им в свои комнаты. Вен пригляделся…

То, что издали выглядело дверью, оказалось замысловатым древесным наростом, покрывшим дверной проём, словно толстым покровом коры. Ручки или кольца, за которое можно было бы ухватиться, не было. Вен с изумлением заметил, что древесная корка пришла в едва уловимое движение, а края большого нароста по периметру дверного проёма пошли легкими волнами.

Вен протянул руку, и тут же, ойкнув, отдёрнул, получив чувствительный шлепок от гибкого прутика с нежными молодыми листочками.

Вот же зараза!

Мягко, посмеиваясь, немножко пододвинул почти обиженного Вена и принялся изучать поверхность коры.

— Интересно… Я про такие только слышал, но пользоваться не доводилось. Древесный стражник! Это очень сложный вид заградительной магии. К нему подход надо иметь, — задумчиво говорил Мягко, попутно прикладывая ключ то к одному, то к другому участку коры, как доктор, слушающий больного фонендоскопом, получая в ответ куда более ласковые толчки, чем Вен.

Вен решил было помочь Мягко с попеременным прикладыванием ключа, но взглянув на красный след на своей руке, передумал. Пусть сам ищет «подход», в конце концов, его стражник не лупит прутьями.

— Нужно искать триггер, — увлеченно проговорил Мягко, — Точку начала развёртывания магического полотна. Говорят, обычно это выглядит как узелок или воронка. Или как небольшое дупло, как например… — Мягко, встав на колено, приложил ключ к микроскопическому отверстию в коре почти у самого пола, — …здесь!

Мягко поспешно встал и улыбнулся Вену, так, будто только что съел очень вкусную конфету. Древесные волокна взволновались, разверзлись, и отступили, свернувшись аккуратным деревянным порожком под ногами у друзей.

— Вот спасибо, — проворчал Вен, перешагивая порожек.А хорошо, что он встретил Мягко! Угадывать, к какому месту приложить ключ под хлёсткими ударами прутьев с большой вероятностью полной капитуляции — вот, что ждало бы его в противном случае.

Первое, что услышал Вен, переступив порог своего нового жилища, — громкий, бодрый, резкий голос телевизионного диктора. Кто-то, вероятно, забыл выключить телевизор.

Вен зашёл в комнату и оглянулся. Три деревянные кровати с высокими резными спинками и воздушными одеялами. Три небольших рабочих стола с бюро. Старинный платяной шкаф. Потертый, но всё ещё прекрасный зелёный ковёр с лиственными узорами. Телевизора не было.

Голос диктора доносился откуда-то справа, Вен заметил ещё одну дверь. Можно было подумать, что это ванная. Неужели кто-то додумался разместить телевизор или радио в санузле?

Голос на мгновение затих, и в подтверждение догадок Вена кто-то включил воду в кране за дверью. Потом дверь распахнулась, и на пороге уборной возник высокий тощий паренёк.

— О! — он подобрался и вытянулся струной.

— Э-э-э… Привет, — дружелюбно поздоровался Вен. Мягко сделал то же самое.

— Приветствую! Приветствую! Я, Максимилиан Пий Освальд, рад приветствовать вас здесь, в прославленном Нивей Аркем!

Он держался так, словно был ведущим популярного ток-шоу. Или продавцом в телемагазине. Характерно растягивал слова, громогласно вещал, словно перед ним переполненный зал, а не два обалделых соседа.

Волны его раскатистого голоса отражались от окружающих предметов, и комната едва ли не дрожала под напором звуковых мощностей. Спину он держал так ровно, словно кто-то воткнул ему за шиворот черенок от лопаты до самых неназываемых глубин.

Вен осознал, что телевизора здесь нет и никогда не было. Он с некоторым содроганием подумал, что, к сожалению, кнопки выключения для этого не предусмотрено.

Мягко тем временем вёл с Максимилианом приятную беседу, приличествующую знакомству соседей. Если он и был обескуражен манерой нового знакомца, то был достаточно выдержан, чтобы не показать этого ни словом, ни делом.

Вен снова почувствовал, что Мягко словно стоит ступенью выше… Сам-то он, небось беззастенчиво таращил глаза на соседа, тем более, что помпезная манера того держаться так явно контрастировала с его внешним видом.

Если бы Вену пришлось охарактеризовать внешность Максимилиана одним словом, он бы сказал «потрепанный». Эксцентричный парень носил старые, отчаянно короткие для его длинных ног штаны и траченный молью свитер.

Единственной щегольской деталью его образа оказались зализанные намертво блестящие тёмные волосы, разделённые на идеальный пробор. Такая прическа, по всей видимости, отвечала представлениям Максимилиана о внешнем лоске.

Вен в первую минуту удивился: свитер в такую жару!

Мгновением позже он устыдился самого себя. Если человек носит старый свитер жарким летним днём — значит, больше ему нечего надеть.

***

Чехол с гитарой Вен запихнул под кровать. Туда же, во избежание лишних вопросов, отправился мешочек с априкорном.

Время подходило к трём часам пополудни, Вен вспомнил, что утром почти не притронулся к завтраку и с тех пор не держал во рту и маковой росинки. Новые впечатления, тревоги и волнения уступили место банальному чувству сосущего узелка в животе.

От Фирмина, того самого мужичка, что встречал их на входе, Вен, Мягко и Макс узнали, что что ещё успеют на обед в студенческой трапезной, если поторопятся

К облегчению Вена, трапезная находилась совсем недалеко, за жилыми студенческими корпусами, и соединялась с ними через заросшие вьюнками галереи.

Трапезная вплотную примыкала к замку, видимо, столоваться сюда приходили не только студенты.

Уже на подходе к трапезной друзей объяли такие запахи и ароматы свежеприготовленной домашней еды, что узелок в животе Вена затянулся ещё туже, рискуя превратиться в спазм.

Правда, очень скоро телесные страдания перестали волновать Вена.

У входа в трапезную, в окружении щебечущих подружек стояла невероятно красивая девушка.

Она была студенткой элементаля воды: синий сарафан облегал тонкий стан. Ангельское, открытое лицо с широко распахнутыми глазами обрамляла роскошная копна каштановых волос с отливом чистого золота. Девушка перекинул волосы на одно плечо простым, естественным жестом, и они обрушилисьсияющим тёмным золотом, образовав безукоризненную волну до самой талии.

Невысокий рост дополнял впечатление нежности, беззащитности, хрупкости.

Девушка что-то увлечённо объясняла, сопровождая свой рассказ по-детски милыми гримасами. Её лицо освещала очаровательная улыбка с ямочкой на щеке.

Мягко что-то сказал, но Вен не откликнулся. Голод был забыт. Кто вообще придумал есть? Единственное, что заботило Вена, — это как бы упрямое урчание его утробы не привлекло ненужного внимания.

— А? — Вен ошалело оглянулся, когда Мягко легонько подтолкнул их с Макс ко входу. Не слишком, правда, настойчиво. Взгляд Мягко тоже был устремлён на чудесную девушку, а Макс и вовсе стоял истуканом, уронив челюсть. Вен понимал, что со стороны выглядит ничем не лучше. Правда, таких, как они, было много, и у входа в трапезную уже образовался приличный затор. Девушка, привыкшая должно быть, к постоянному вниманию не замечала таких мелочей.

— Можно? — сухо осведомился холодный голос. Вен оглянулся и ничего не понял, так как в следующую секунду его друзья и остальные студенты согнулись в разномастных поклонах. Мягко лишь с достоинством склонил голову, тогда как Макс, как и многие другие, сложился пополам.

Вен отступил, и высокий темноволосый юноша с достоинством прошёл ко входу.

— Принц Леонард… Принц! — побежали взволнованные шепотки.

Лицо чудесной девушки озарилось прекраснейшей из виданных Веном улыбок. Принц бесстрастно подошёл к ней без каких либо признаков удовольствия.

«Может, они часто видятся… А может, он просто полный придурок!» — неожиданно сердито подумал Вен.

— Ну наконец-то! — воскликнула красавица и залилась дивным серебристым смехом.

Она по-свойски взяла принца под руку и повела ко входу. Свита, сопровождавшая девушку, отправились следом. Девушки явно наслаждались своим привилегированным положением.

Принц Леонард оглянулся и коротко взглянул на Вена, единственного, кто не отвесил принцу и маломальского поклона, не считая, конечно, прекрасной девушки. Принца, надо полагать, это не сильно задело: он посмотрел на Вена с интересом едва ли большим, чем если бы он был неприглядной трещиной в стене или какой-то особенно громко квакнувшей жабой.

***

Трапезная превосходила всякие ожидания!Большая уютная зала с тяжёлыми красными портьерами была занята удобными столиками с мягкими стульями. Вдоль одной из стен тянулись длинные витрины с кушаньями на любой вкус: блестящие медные супницы с первыми блюдами, исполинские доски с ароматным стейками, горы сочных котлет и биточков, сковородки со свежайшей пастой в густом соусе, чугунки с карри и гуляшом, румяная птица с хрустящей корочкой, гарниры и салаты всех составов и мастей, жестяные листы с пирогами и расстегаями, живописные кружочки с пиццей, огромная корзина с мягким хлебом и золотистыми булочками.

Торжество грандиозной кулинарной композиции венчал каскад с армией разноцветных соусников и нарезка сыров, буженины, фруктов и овощей.

Особняком стоял двухуровневый столик с десертами. Нижний ярус занимали сладкие пирожки, щедро посыпанные сахарной пудрой рогалики, большой торт с лесными ягодами и взбитыми сливками, шоколадные фигурки в виде сказочных существ и изящные склянки с крем-брюле. Второй ярус, удивительным образом сделанный изо льда, был нагружен вазочками с нежнейшим тирамису и вафельными корзиночками с самым разным мороженым от классического ванильного до интригующего чёрного.

В углу высились пузатые золотистые и зеленоватые, потемневшие от времени мельхиоровые самовары с расписными заварочными чайниками на макушках и большой стальной кофейник с молочником.

В иные времена Вен, как и всякий другой молодой человек его возраста, с энтузиазмом предался бы радостям безнаказанного обжорства, но сейчас он был слишком занят, изо всех сил кося глаза на красавицу, расположившуюся вместе с принцем и свитой за столиком у окна.

Вен скорее интуитивно и по привычном запаху разыскал супницу с борщом, кое-как сообразив пару черпаков себе в тарелку и закинув на поднос первую попавшуюся ржаную булочку.

Макс сворачивал шею с риском вывиха и хаотично нагружал тарелку куриными ножками вперемешку с морским салатом и лавиной острого соуса из огненного перца. И только Мягко, справившийся с эстетическим потрясением быстрее всех, вёл себя прилично, а на его подносе оказалось ровно то, что он собирался съесть.

Весть о том, что принц Леонард и, как позже узнал Вен, его красавица-кузина Нессалина сейчас в Трапезной, быстро распространилась на весь студенческий городок, и ко времени, когда обед уже должен быть закончен, залу наводнили студенты и неофиты, желавшие поглазеть на знаменитых ровесников. Нессалина Робертин училась в Аркеме второй год, но за лето армия её поклонников успела наскучаться, а уж отказаться от взгляда на впервые показавшегося в простом обществе принца было решительно невозможно. Говаривали, что королевская семья вот уже много лет не покидала пределы своей резиденции, поэтому приезд принца Леонарда в Аркем в качестве обычного неофита — событие особое.

Хозяйка кухни и трапезной, невысокая и кругленькая госпожа Добродея лично вышла в залу, и, хлопотливо всплеснув руками, решительно отправилась обратно, так как витрины с едой стремительно пустели, а поток неожиданно голодных студентов не ослабевал, и это несмотря на то, она знала точно, что многие из них обедали уже по второму кругу.

Вен с друзьями успели занять столик у окна аккурат за Леонардом и Нессалиной. Вен ликовал, сложно было придумать более удачное место для того, чтоб продолжить бдение. Он черпал ложкой густой красный суп, не замечая что и как ест, стараясь тратить поменьше времени на моргание, так, словно это поможет дивному образу покрепче отпечататься на сетчатке его глаз.

Народ прибывал, двери кухни не успевали закрываться, и румяные девицы в косынках и длинных белоснежных фартуках то и дело меняли опустевшие листы и сковородки на новые горы снеди.

Многие столики уже были заняты, и студенты бродили с загруженными подносами между рядами в поисках свободного местечка.

Вен вдруг заметил боковым зрением до неприличия яркое розовое пятно. Нехотя перевёл на него взгляд.

В проходе между столами робко шагал ярко-розовый костюм из пушистой плотной ткани с безвкусными серебристыми ворсинками. Костюм, конечно, шагал не сам, но его невзрачная обладательница терялась на фоне кричаще яркой материи.

Сказать об этой девочке было ровным счётом нечего, кроме того, что она удивительно не шла своему костюму. Высокая, но болезненно сутулая, худенькая, с белёсыми, почти сливающимися с бледной кожей ресницами и бровями на невыразительном лице, — она как будто была создана так, чтобы ничто в её облике не могло врезаться в память.

Единственное, за что мог зацепиться привыкший к яркости костюма глаз — это высокая, окаменевшая от лака конструкция из волос невзрачного мышиного цвета.

Она могла казаться смешной, если бы не тоскливый, затравленный взгляд. Было видно, что усиленное внимание к её внешности — это последнее, чего желала бы девушка.

Вен вдруг подумал, что тот, кто так её нарядил, явно не желал девушке добра. По собственной воле она бы в это не облачилась.

Девочка-костюм как раз проходила мимо стола Нессалины, когда одна из её «фрейлин» нарочито громко воскликнула:

— О, какая яркая бабочка к нам залетела!

Стол взорвался хохотом. Вен отчетливо различал в громком гуле голосов звон серебряных колокольчиков, и на мгновение забылся.

Нессалина обратила свой светлый, незамутненный взор на съёжившуюся девчонку и ласково произнесла:

— Ой, извини нас пожалуйста! Амалия была неправа!

Девочка хлопнула невидимыми ресницами.

— Какая же это бабочка? — с весёлым укором обратилась Нессалина к своей пастве, — это же моль в бабочкином платье!

Новый взрыв хохота. Вен всё ещё, как завороженный, смотрел на блеск белоснежных жемчужных зубов и на милую ямочку на нежной щеке, но серебристый колокольчик больше для него не звучал.

Вен слышал только гогот толпы, до боли напоминавший тот, что звучал тогда. Он отогнал от себя страшное видение и взглянул на девочку в розовом. От волнения кожа на её лице пошла красными пятнами.

— Не возражаешь? — Мягко вдруг встал со своего места и галантно отодвинуть стул. Он обращался к девочке в розовом.

— О-о-о… — многозначительно выдохнули за соседним столом.

Вен заметил, что губы прежде равнодушного ко всему принца Леонарда скривились в презрительной улыбке.

Девочка словно приросла к месту. Вен видел, как подрагивала посуда её на подносе. Она недоверчиво глянула на Мягко и, робея, заняла предложенный стул.

Мягко ободряюще улыбнулся. Девочка опустила глаза на свои ладони, плотно прижатые к коленкам под столом.

Вен встал со своего места, обошёл стол и сел аккурат напротив девочки, так, чтобы загородить её от продолжающих издеваться соседей. И самому чтоб их не видеть.

— Слушай, не обращай ты внимания на дураков. Тебя как зовут? — сочувственно обратился к девочке Вен.

— М… Миста, — еле слышно проговорила она.

— А я Вен. Это Мягко, Мягкоступ то есть. А это вот Макс.

Миста кивнула, не поднимая глаз. Вен и Мягко не сговариваясь решили не навязывать разговор. Максу вообще было не до этого, он всё ещё пожирал глазами красавицу Нессалину.

Дождавшись, когда Нессалине и её компании наскучило упражняться в остроумии, и они, наконец, покинули трапезную, Миста тихо поблагодарила Вена и Мягко и быстрыми, насколько позволяла неудобная узкая юбка, шагами направилась прочь.

Вен испытывал странное чувство потрясения, жалости, обманутости и… брезгливости?

Честное слово, если бы только девушки знали, как сильно гадкие выходки могут испортить впечатление даже при самой красивой внешности, они бы старались вести себя прилично. А вот в принце Вен всё-таки не ошибся: придурок и есть.

Он перевёл взгляд на Мягко и поразился: тот изучающе глядел на Вена и чему-то улыбался.

— А знаешь, — проговорил Мягко, — мой отец всегда говорил, что многое в жизни часто оказывается не таким, как кажется.

— А твой отец точно фермер? — Вен подозрительно сощурил глаз.

В животе у него вдруг жалобно заурчало. Вен оглянулся на ряды угощений, которые уже начали убирать девушки с кухни. Они хмурились от наглости засидевшихся посетителей.

Вен подхватил поднос и побежал на раздачу, надеясь успеть отдать должное стейкам и мороженому.

Глава 6 — Фея

— Да, мам, я в порядке…. Да, кормят отлично! Ага. Да, постараюсь почаще. Нет, занятий не было пока. Посмотрим… Ага, пора бежать. И я тебя! Привет Миле! Пока!

Вен положил трубку и с тревогой огляделся. К его большому удивлению, в Аркеме была связь, хоть и не самая стабильная. А вот исполнение обещания звонить почаще, данное маме и сестре, было под большим вопросом.

Он оглядел все углы, обшарил все стены и даже залез под кровать — розеток в комнате не было. Ни единого замшелого проводка. И в этом не мог помочь даже Мягко, впервые в жизни увидевший смартфон только сегодня. Про Макса и говорить нечего: тот до сих пор восторженно перечислял все достоинства Нессалины, включая те, которых не было.

Что же, может, после подвига Фёдора Водопроводчика, как Вен окрестил своего предшественника из Кора, ему уготована роль Великого Прокладывателя электросети?

Вен невесело усмехнулся.

В комнате заиграла мелодию ненавязчивая флейта. Вен и Мягко переглянулись. Звук шёл от двери, вернее, древесного нароста, служившего дверью. На полотне коры трепыхался маленький листок, свернувшийся в трубочку. Наученный горьким опытом, Вен поостерегся трогать древесного стражника, тогда как Мягко отважно протянул руку. К вящему удивлению обоих, листок лёгко отделился от коры, и за ним протянулась, наподобие провода, тонкая бурая лиана.

— Алло! Ах ты, батюшки… — в свернутом листке, словно в импровизированной трубке телефона, раздался голос Фирмина. Вен и Мягко припали к трубке-листку.

— С… Слушаем, — ответил Вен за себя и за друга.

— Ах, господа мои, не сочтите за труд спуститься! Посланец к вам, от самой Головы Держеницы. Надобно неофитов Палия и Освальда к Голове.

Фирмин отключился, и листок вместе с лианой-проводом послушно втянулся на прежнее место, а потом и вовсе растворился в древесном массиве.

Вен окликнул Макса, и вместе они без труда покинули комнату. Древесный стражник выпускал жильцов с гораздо большей охотой, чем впускал, достаточно было просто прикоснуться к коре.

У стойки их уже ждал старый Венов знакомец Карпий.

— Так этоть… Я говорю, просит вас Голова Держеница свет-Микитишна в свой кабиньет. По секретному, говорит, делу! — важно проговорил Карпий вместо приветствия. — Короче, айда что ли!

Макс с готовностью прошёл к выходу, и Вен двинулся за ним, но Карпий тихонько придержал его за рукав.

— Памятуй, мил человек, об чём говорено! Встретил чин-по-чину, комар носа не подточит! — понизив голос, прошипел Карпий.

Вен согласно кивнул. Лоб Карпия разгладился. Нахлобучив колпак на голову, он повёл Вена и Макса к замдиректора Держене.

— Коротко пойдём, чтоб не петлять, — бросил Карпий через плечо, открывая неприметную дверцу в стене замка, прилегающей к студенческому городку.

Они очутились в тёмной подсобке с низким потолком. Подсобка была сквозная, впереди с трудом определялся бледный прямоугольник дверного проёма. Вен несколько раз споткнулся, а Макс задел нагромождение какого-то хлама, обрушившегося на пол с оглушительным жестяным дребезгом.

Карпий невозмутимо шагал впереди. Видимо, сохранение сил и времени для насущных дел было главным принципом его работы.

Дверь на противоположной стороне подсобки вывела Вена и Макса в сопровождении Карпия в просторный замковый коридор со строгим, но изысканным убранством.

Вен и Макс с интересом крутили головами, разглядывая старинные гобелены, скульптуры и картины в рамах с патиной. Вен всё думал, какое же дело может быть у Держены сразу и к нему, и к Максу.

Кабинет замдиректора оказался на третьем этаже приземистой западной башни.

Карпий суетно и вместе с тем благоговейно постучал и сунулся в щель едва раскрытой двери.

— Так этоть, я, Голова Держеница, всё, как велено!

— Очень хорошо. Будьте любезны, пригласите сперва господина Палия. Господин Освальд может подождать в коридоре.

Карпий пропихнул Вена перед собой, а сам скромно замер у двери с колпаком в руках.

Вен бросил взгляд на замдиректора и непроизвольно ахнул.

Держена переменилась. Вместо старомодного костюма с жабо — длинное изумрудно-зелёное, почти чёрное строгое платье со шлейфом, и рукавами до пола, с прорезями от локтя. Гротескную учительскую причёску сменил низкий аккуратный пучок. Десятки мелких, обтянутых материей пуговиц, были педантично застёгнуты до самого подбородка.

Прежним остался острый, хищный профиль, очки на кончике носа и строгая вертикаль силуэта. Вен снова каким-то шестым чувством осязал мощь и власть, исходящую от замдиректора… или кем бы она ни была.

— Добро пожаловать в Нивей Аркем, Вениамин! Надеюсь, вы добрались благополучно? — спросила Держена, бросив взгляд из-под на Карпия, стоявшего позади Вена.

— Э-э-э… Спасибо, отлично! Встретили, разместили, помогли… — неуверенно соврал Вен, спиной почувствовав облегчённый вздох Карпия.

— Что ж, хорошо. Путешествие в нелинейном континуум-коридоре с непривычки может создать некоторые неудобства. Но это лучшее средство транспорта в нашем с вами случае. Прошу, садитесь, — Держена указала на один из резных деревянных стульев перед столом замдиректора. На нём оказались аккуратно расставленные приборы для письма, книги, телефон, похожий на тот, что красовался на стойке Фирмина и… новёхонький ноутбук.

Вен удивлённо вскинул брови. Вот чего не ожидал — того не ожидал! Голова Держена — юзер портативного ПК!

На стене по правую руку от Держены располагался портрет в простой, но элегантной раме из тёмного дерева: с полотна на Вена глядел мужчина — назвать его старцем даже при длинной серебряной бороде язык бы не повернулся — с удивительно пронзительным взглядом. Он выглядел так, словно его запечатлели в момент доверительной, дружеской беседы. Простая холщовая рубаха и старый кожаный шнур с мутноватым кристаллом на шеё не могли обмануть зрителя: на картине был изображен человек весьма непростой.

— Так этоть… Я, значится, пойду. Делов ещё… — проговорил Карпий.

— Благодарю, ступайте, — Держена глянула на него поверх очков. — Ваш предшественник, Великий Учитель Никей Мудробор.

Вен вздрогнул. Оказалось, Держена тоже разглядывала портрет.

— Вы говорили, что не видели таких, как я, уже десять лет, — вспомнил Вен.

— Так и есть. Учитель Мудробор исчез. При весьма таинственнх и трагических обстоятельствах именно десять лет назад. Десят лет Нивей Аркем ждёт своего директора, мир — мудрейшего из учителей, а я — мужа.

Держена с полминуты глядела сквозь Вена, потом встрепенулась и перешла на деловой тон.

— Так. Сейчас не об этом. Нам с вами надо обсудить несколько вопросов. Вы принимаете пилюли априкорна?

— Ещё бы.

— Очень хорошо. Вы остановились на элементале земли для обучения, — грозно утвердила Держена.

Вен напряжённо кивнул. Опять что ль не так?

— Хороший выбор, думаю, так будет лучше всего. Другие элементали будем вводить в ваш образовательный процесс постепенно, и, возможно, со второго года. Я буду лично курировать ваш случай.

Вен выдохнул.

— Далее… Простите за некорректный вопрос, но я обязана его задать, — Держена сняла очки и вдруг проникновенно взглянула на Вена, — у вас есть деньги?

— Э-э-э… — Вен опешил, — Ну да, в общем есть… Вот только не знаю, куда я с ними.

— Разумеется, вам нужны солиды. Вы попадаете под программу поддержки талантливых студентов, и потому вам полагается стипендия. Минуту.

Держена открыла небольшой ящик стола и выложила перед Веном увесистый мешочек с характерным звоном.

Вен взволнованно сглотнул.

— Сп… Спасибо…, — от неожиданности он совсем растерялся.

Тонкие губы Держены тронула едва уловимая улыбка.

— Это не так уж и много, с учётом того, что другая половина положенной суммы достанется вам только весной. Но при разумном подходе вам хватит на всё необходимое.

Вен благодарно кивнул.

— Далее, займёмся вопросом вашего образования.

Держена принялась перебирать книги на многочисленных полках у стен кабинета. Наконец, она грохнула на стол перед Веном несколько увесистых томов. Вен мельком прочёл на корешках «Нивей Аркем: краткая история», «Повелитель материи», «Новейшая история Ариантиды».

— Можете взять в свою комнату. То, что понятно и знакомо с детства практически каждому юноше в Аркеме, вам, само собой, неизвестно. Вас жизненно необходимо ввести в контекст.

Вен сглотнул. Вряд ли у него будет куча свободного времени для «внеклассного» чтения.

— Ещё кое-что. Ваши средства связи нуждаются в электропитании, и вы должны иногда сообщаться с родными.

— Точно! Я же как раз хотел спросить…

— Возьмите это, — Держена пододвинула небольшую картонную коробочку к Вену, — Просьба использовать ваши возможности только для связи с семьёй. В ваших же интересах не сообщать им ничего из того, что связано с обучением и расположением нашей крепости. Словом, ничего из того, что может хоть как-то пролить свет на то, чем в действительности мы здесь заняты. Вы должны звонить только из своей комнаты, то есть из места, где в поле зрения ваших родных не может попасть что-то необычное. В противном случае я буду вынуждена конфисковать вашу технику и выдавать раз в неделю под жесточайшим присмотром. Вы понимаете меня?

Вен кивнул. Само собой, он итак не собирался крутить перед родными магическими субстанциями или скидывать им координаты GPS. Правда, не сказать, что его комната была такой уж обычной — один древесный стражник чего стоит!

Вен раскрыл коробочку. К его разочарованию, внутри оказалась видавшая виды розетка из пожелтевшего от времени пластика.

— Это что?!

— Вы же это искали.

— Но она же… не подключена!

— Господин Палий, — в голосе Держены промелькнули нотки раздражения, — электричество есть совокупность действия простых физических сил. Неужто вы думаете, что мастерам природных стихий невдомёк, как синтезировать силы элементалей в такой примитивный вид энергии?

— Но ведь…

— Для этого далеко не всегда нужен провод, представьте себе, — отчеканила Держена.

— Ясно, — смутившись, ответил Вен и тихонько прибрал коробочку в карман.

— Есть ли у вас ко мне какие-нибудь вопросы, господин Палий?

— Н-н-нет… Наверное, нет, — вопросов была тьма, но Вен, как всегда, их забыл.

— Прекрасно. В таком случае, увидимся с вами на завтрашней церемонии. Прошу, пригласите ко мне господина Освальда. И не забудьте подойти за новой партией априкорна, когда старая закончится.

Вен уже собирался открыть дверь, когда Держена его окликнула.

— Я рада, что вы здесь, Вениамин. Без тетрамантов мир, такой каким вы его привыкли видеть: цивилизованный, безопасный, гуманистичный, может навсегда, необратимо измениться. Все эти годы мы не прекращали поиски. Время работает против нас, но мы не теряли надежду. И вот у нас появились вы, — Держена тепло улыбнулась Вену.

Вен молча кивнул. В горле засел горячий ком.

— А сейчас идите, юноша. Вам многое предстоит узнать и совершить.

Вен спохватился и подался к двери.

— Госпожа замдиректора, я вот что ещё хотел спросить. А зачем надо было всё так запутывать? Я имею ввиду, бизнес-центр и кабинет 703…

— Это же очевидно. Ситуация требует секретности, — Держена снова стала собой: неприступным, строгим и немного сварливым заместителем директора.

Вен открыл дверь.

—...и потом, я всегда считала, что дети из Кора любят головоломки.

Вен цокнул языком так, чтобы Держена не услышала.

Вслед за ним в кабинет вошёл Макс. Через несколько минут он вышел: красный от носа до кончиков ушей и с таким же мешком, как у Вена.

***

Церемония начала учебного года и посвящения в неофиты, о которой говорила Держена, должна была состояться следующим утром. С завтрашнего дня неофитам и студентам полагалось носить одежду цвета своего элементаля по установленной форме. Разумеется, об этом знали все, кроме Вена, осознавшего к вечеру, что ему решительно не в чем идти на церемонию. Макс оказался в том же положении: знать-то он знал, но по причинам, правильно понятым Веном в момент знакомства, приобрести форму заранее он не мог.

У Мягко с собой была пара холщовых светло-зелёных косовороток, сшитых матерью и бережно убранных в шкаф.

Он решил сопровождать друзей в посад, где, как он утверждал, накануне начала учебного года лавка готового платья открыта допоздна, чтобы студенты и неофиты, не успевшие подготовиться заранее, могли прикупить всё необходимое.

— А почему неофиты всегда упоминаются отдельно от студентов? — озадачился Вен на пути в посад.

— О, не каждый неофит окажется студентом! — назидательно проговорил Макс.

Вен повернул голову к Мягко в ожидании объяснений.

— Макс верно сказал. Неофит — ученик-первогодка. Тот, кто осваивает азы стихийной магии. Студентами становятся ученики второго, третьего года, те, кто способен к наукам и высшей службе. Часто случается, одного года достаточно для того, чтобы заниматься работой, которую избрал ученик, и получив основы, он уходит. Так было с моим отцом. Он мог бы пойти дальше, но должен был вернуться в Травники, чтобы принять хозяйство.

— Выходит, это как среднее и высшее образование? — нашёлся Вен.

— М-м-м… Вероятно.

— А ты бы хотел пойти до конца? — просто так спросил Вен.

— Чего я хочу — не так важно. Я единственный сын своих родителей, я буду обязан вернуться после первого года.

Весомый и вдумчивый ответ Мягко странно контрастировал с легкомыслием вопроса.

Вен замолк. Противная мушка жужжала над ухом, Вен лениво отмахивался от неё и думал, что он тоже единственный сын своих родителей, но его, в отличие от Мягко, это никогда не смущало, и Вен не знал, хорошо это, или плохо.

В посаде народу было немного. В лавочки забегали редкие студенты и неофиты, остальные, должно быть, уже отправились ужинать.

На подходе к платяной лавке друзья услышали громкие голоса. Кто-то внутри ругался. Дверь резко отворилась, и из лавки пугливой тенью выскользнула женская фигурка, закутанная в чёрное. Следом прошествовал невысокий субтильный юноша в роскошно расшитом костюме с идеально уложенной иссиня-черной шевелюрой, по-девичьи нежной кожей и капризным красным ртом.

— Ксарам! Эти тряпки подойдут лишь местным бесстыжим девкам! — грубым голосом крикнул третий, крупный, изысканно одетый юноша с такими же чёрными волосами, как у первого.

— Ксарам! — елейным голосом процедил субтильный, обращаясь к фигуре в чёрном, — Ты не могла придумать большего позора, даже не начав учиться!

Чёрная фигурка склонила голову, и все трое быстрым шагом отправились по Замковому тракту в сторону главной площади.

Мягко толкнул дверь. Друзья застали хозяина лавки, господина Беляя, в расстроенных чувствах. Он любовно и вместе с тем нервно отряхивал огненно-красные женские наряды и развешивал их по местам.

Несчастный Беляй не сразу понял, что к нему пожаловали очередные посетители.

Наконец, сфокусировав взгляд на Мягко, терпеливо объясняющем, что им нужны рубахи неофитов элементаля земли, Беляй провёл друзей в дальний конец лавки, где со всех сторон были развешаны, разложены и выставлены ладно скроенные одежды всех оттенков зелёного всех мыслимых и немыслимых размеров: Вен даже заприметил крошечную, расшитую кристаллами рубашонку на миниатюрном манекене с головой плюшевого мишки.

Как расторопный хозяин, Беляй принялся предлагать Вену и Максу самые разные свои творения: поверх простых косовороток из крашеной ячменём холстины ложились роскошные сафьяновые безрукавки с золотой нитью, сорочки тончайшего изумрудного шёлка, блестящие жаккардовые бушлаты и мягкие бархатные стёганки с ромбовой прострочкой.

Вену очень понравилась тёмная рубаха, шитая серебром с россыпью хризолитов, но Мягко был неуклонен: неофитам полагалась добротная, но самая простая одежда.

Расплатившись, друзья поспешили на ужин. Макс предпочёл остаться в обновках и с гордостью нёс на себе свободную, подпоясанную простым плетеным поясом косоворотку и новёхонькие кожаные штаны. Вен почему-то был за него рад.

***

Отдав должное сытному аркемскому ужину не менее трёх раз, Вен вальяжно откинулся на спинку стула и влажным, расфокусированным взглядом обвёл ещё не покинувших трапезную студентов и сумерки за окном. Мягко и Макс обсуждали завтрашнюю церемонию, но Вен слушал их вполуха. Приятно отяжелевшее, расслабленное тело благодатно растеклось по мягкой поверхности стула, и самым большим его вызовом в этот момент была необходимость собраться с силами и донести себя до кровати.

Друзья неторопливо прошлись к своей комнате, и Макс даже изловчился с первого раза правильно попасть ключом в триггер древесного стражника.

Стражник сложился порожком, и Вен вдруг насторожился. В комнате стоял громкий шорох и возня. Кто-то пыхтел, слышалось, будто по полу волокли какой-то тяжёлый предмет.

Сонная нега разом сменилась острой тревогой. Вену отчего-то вспомнился человек в плаще у стены добровольского кафетерия. Что, если…

Вен по наитию прижался к стене, и Мягко с Максом сделали ровно то же самое. Чувства обострились до предела, а сердце со всей силы колотило в грудь, до головокружения ускоряя ритм. Вен на мгновение зажмурился, затаил дыхание и с величайшей осторожностью выглянул из-за угла.

— А ты кто ещё такой? — возмущённо воскликнул Вен, выскочив из укрытия и уперев руки в бока.

Из-под кровати Вена, вцепившись в расшитый пайетками раритетный гитарный чехол, пятилось, стоя на четвереньках, странное существо. Вен с друзьями могли лицезреть его выставленный наружу пухлый зад, обтянутый тугим трико болотного цвета, и голые розовые пятки.

Осознав себя обнаруженным, неведомое создание резко развернулось, прижалось спиной к наполовину вытащенному чехлу и раскинуло руки в стороны в отчаянной попытке защитить «своё» добро.

На Вена исподлобья глядели два колюче блестящих, до черноты карих глаза.

«Не отдам», — недвусмысленно говорил этот взгляд.

Вен шагнул вперёд:

— Это вообще-то моё!

Черные глаза опасно сузились.

Вен растерянно оглянулся на своих друзей, потом медленно двинулся к кровати. Создание было размером не больше котёнка, и Вен рассудил, что оно не опасно.

— Слушайте… Вы, должно, быть, гном? Или…

Создание фыркнуло, вскинуло прозрачные стрекозиные крылышки, которые только заметил Вен, и мигом взвилось ввысь, почти до самой люстры.

— Я — фея! — басом ответило существо, демонстративно отвернувшись и оскорбленно сложив руки на груди.

Ну точно, фея. Вен уселся на кровать, сложил руки на груди практически также, как незваный гость, и скептически уставился на чудное создание.

Объёмистый, покрытый жёсткими чёрными волосками живот выглядывал из-под узкой, явно коротковатой футболки и нависал над трико. Мощная нижняя челюсть сильно выступала вперёд, а тяжёлые, как у гориллы, надбровные дуги украшали кустистые брови, восполняя недостаток растительности на абсолютно лысой макушке. Существо представляло собой дикую помесь завсегдатая питейных заведений с пивным животом и угрюмой лысеющей обезьяны. От феи в нём были только нежные, трепещущие стрекозиные крылышки, чудом удерживающие в воздухе грузное тело.

Фей (Вен однозначно определил для себя, что это мужчина. Обратный вариант был отринут сразу), украдкой бросал на блестящий чехол тоскливые взгляды. Он нервно покачивался в воздухе, словно ожидая, что расклад сил может перемениться, и вожделенная вещь окажется в его власти.

— Владение Вениамина Палия из Кора да не перейдёт! — вдруг громко и ясно объявил Мягко.

Фей вздрогнул и жалобно оглянулся. Губы его затряслись, и издав нечто среднее между сдавленным криком и осиным жужжанием, он стремительно вылетел из комнаты, едва не вписавшись в начавшего сворачиваться древесного стражника.

— Что, чёрт возьми, это было?! — Вен вытаращил глаза вслед улетевшему чуду.

— Фея Сада Перемен, если я правильно понял, — задумчиво ответил Мягко.

— Никогда не слышал, чтобы феи покидали Сад, да ещё и в одиночку, — озадачился Макс.

— Что ещё за феи такие?

— Это очень древний народ, хранители Сада Перемен.

Сад Перемен… Кажется, Вен видел что-то такое на карте Нивей Аркема. Надо будет изучить её повнимательнее.

— А здесь-то он что забыл?

Мягко покачал головой:

— Сложно сказать. Обычно феи не покидают Сада. Понимаешь, в нём весь смысл их жизни.

— А как это?

— Ну… У фей особые отношения с природой. Всё, что их окружает: камни, растения, деревья, — они меняют и преобразует на свой лад. Больше всего на свете феи ценят красоту, и в Саду Перемен каждый угол, каждая травинка становится… Честно говоря, я никогда не видел, что там на самом деле, но отец рассказывал, что нет на свете ничего прекраснее, чем Сад Перемен в летнюю пору.

— А почему он называется Садом Перемен? — спросил Вен.

— О, позволь мне! — с энтузиазмом подключился Макс, — Сад Перемен — одно из всемирно известных чудес Ариантиды, удивительный и таинственный магический заповедник, меняющий свой облик в зависимости от времени года.

— А разве не все заповедники меняются в зависимости от времени года?

— Понимаешь, — вмешался Мягко, — Сад Перемен не просто сбрасывает листья осенью или порастает травой по весне. Никто точно не знает, что на самом деле там происходит, да только в один день на месте поляны или лесного озера может появиться непроходимый лес. И горе тому, кто окажется там в этот день и час.

Последние слова прозвучали с особой зловещей торжественностью. В комнате стало очень тихо. Вену было не по себе от мысли, что где-то совсем рядом есть странное, аномальное место, в котором могут исчезать и появляться разные вещи.

— Но всё-таки фея… Здесь? — подал голос Макс.

Мягко только покачал головой.

— Я слышал, что влекомые силой преобразований, феи могли использовать свою власть на предметах, созданных людьми, — помолчав, сказал Мягко, — случалось, что иной путник оставлял в Саду какую-нибудь вещь, и позже, вернувшись, не мог узнать её. В конце концов, любой предмет — по сути совокупность природных элементов, так что чисто технически феям всё равно, что менять.

— Думаешь, за этим ему понадобился мой чехол?

— Кто знает? Феи — часть Сада и природы, и большая часть из них предпочла бы не касаться людских дел и вещей. Но, вероятно, и среди древнего народа есть исследователи и оригиналы. Кто знает, куда могло завести любопытство нашего нового знакомого?

— А почему он так быстро улетел? Ты сказал ему…

— Я сказал, кому принадлежит эта вещь. Феи вольны распоряжаться любыми предметами, но преступать право собственности для них — табу.

— Так ведь он хотел стащить мой чехол! Ничего себе табу!

— Вен, у них свои представления о законных правах. Видишь ли, у фей принято считать, что вещь, хозяин которой не назван, — ничья. Так же, как в природе. Ручьи, камни и кусты никому не принадлежат.

Макс пожал плечами и принялся раскладывать по местам обновки, Мягко уткнулся в книгу, а Вен, отойдя от шока, с новой силой почувствовал, как же страшно он устал. Заставив себя доплестись до ванной, Вен долго стоял под тёплыми струями душа, глядя в одну точку. Потом он, как был, с мокрыми волосами плюхнулся в мягкую, надушенную какими-то травами постель с белоснежными простынями, едва пробормотав нечленораздельное «спокойной ночи».

Это был очень долгий день.

На внутренней стороне сомкнутых век пёстрым диафильмом закрутились странные картинки: правый глаз Вена удивлённо разглядывал левый, рука тянулась к именинной квадре, но получала хлёсткие удары тоненькими прутиком с нежными листиками. Буковица строго покачивала верхушкой ствола и голосом Держены повторяла «Господин Палий, ох господин Палий». Суровый голос сменился серебристым смехом, Вен преследовал юную красавицу, и волна её длинных блестящих волос щекотала его лицо. Вен был всё ближе, и девушка обернулась. В ауре, золотисто-каштановой копны на Вена глядело насупленное лицо фея Сада Перемен с кустистыми бровями, а его руки крепко держали Венов ключ от комнаты.

«Это моё!» — Вен дёрнулся, перевернулся на другой бок, разбуженный своим собственным движением, и погрузился в крепкий сон, на этот раз без сновидений.

Глава 7 — Я — господин, но каждый мне хозяин

Солнечным утром первого сентября-хмуреня у высокой кованой двери замка по левую сторону от Витража Дев Розы выстроились шумная колонна неофитов. Юноши и девушки в одеяниях своих элементалей переговаривались, кто-то смеялся, в воздухе витал дух возбуждённого ожидания.

На противоположной стороне дорожки у правой двери выстроились гордые, нарядно одетые студенты. Наибольшее оживление царило в самом начале колонны студентов, и Вен без удивления заметил, что её возглавляет красавица Нессалина со своими бессменными подружками. Волосы Нессалины, схваченные золотой заколкой на затылке, горели жаром летнего солнца, белоснежная улыбка не покидала нежного открытого лица, а складки лёгкого шёлкового сарафана переливались аквамарином и лазурью. Девушка светилась и сияла, словно драгоценная статуэтка в свете софитов. Вен любовался ею против своей воли, инстинктивно приглаживая своевольный вихор на макушке, ставший результатом сна с мокрой шевелюрой.

Отвести взгляд от Нессалины Вена заставили исходящие из замка, словно бы от самого витража звуки торжественной и вместе с тем лиричной музыки. Настроение разом переменилось, голоса стихли.

Высокие двери по обе стороны витража неторопливо открылись, и две колонны медленной процессией двинулись внутрь замка. Вен весь подобрался, ему впервые по-настоящему стало понятно, что вот тут, за этой дверью останется всё, что было ему знакомо и привычно, а впереди одна только неизвестность.

Вен прошёл под сводом старинной арки и вместе с другими студентами и неофитами оказался в огромной, исполненной в мраморе зале, главным украшением которой казалась причудливая игра света, проходящего через витраж. Этот таинственный, переменчивый свет чудно преображал пространство, предметы и, главное, оказавшихся в его власти людей. Неофиты и студенты окончательно притихли, будто сама аура залы мягко, но властно затворила губы всех собравшихся.

Зала была разделена рядами кресел, перед ними — большое пространство со скромной трибуной в центре.

Входящих молча приветствовали двое мужчин в длинных жемчужно-серых одеждах. В одном из них Вен узнал Карпия с непривычно постным выражением на лукавой физиономии. Карпий никак не обозначил того, что узнал Вена. Молча он указал на проход между сидениями, по которому Вен с друзьям должны были добраться до своих мест, чтобы избежать сумятицы.

Заняв своё место, Вен осторожно оглянулся. Неофиты и студенты постепенно заполняли зал. Он заметил, что передний ряд пустовал. Вероятно, предназначался для каких-то особых персон. Вен поискал глазами Нессалину. Она сидела, вытянувшись в струнку, и отрешенно глядела перед собой. Магия залы действовала даже на самоуверенную красавицу.

За трибуной Вен заприметил небольшую нишу, в глубине которой скрывалась изысканная арфа, на которой играла крупная, статная женщина. Неторопливыми и грациозными движениями она извлекала из инструмента те самые завораживающие звуки, которые, как сперва показалось Вену, доносились от самого витража.

Вдруг справа открылась неприметная дверца. Зал встал. Тихо и торжественно к трибуне проследовала Держена в платье со шлейфом, подобном тому в котором Вен видел её в последний раз. Отличие состояло в узорах золотого шитья, сплошь покрывающих изумрудную ткань. Следом за ней — трое мужчин в костюмах элементалей огня, земли и воды и одна тоненькая, почти невесомая женщина в белоснежном платье с летящей прозрачной накидкой. Вен не успел их толком рассмотреть, так как поравнявшись с пустующим первым рядом, они опустились на предназначавшиеся им кресла. Вену лишь бросился в глаза контраст между златогривым, горделиво несущим себя невысоким красавчиком в идеально подогнанных по стройной фигуре аквамариновых одеждах и грузным угрюмым мужчиной в туго стянутой на круглом животе рубашке цвета грязного кирпича.

С каждым шагом Держены музыка становилась всё тише, а когда она остановилась напротив трибуны, звуки музыки мягко сошли на нет.

Держена обвела строгим взглядом стоящих перед ней студентов и неофитов и неожиданно тепло улыбнулась.

— Прошу садиться!

Тишина на мгновение сменилась скрипом кресел и едва уловимым шелестом шёлка. Затем всё стихло.

— Добро пожаловать в Нивей Аркем! Мы: я, наши славные преподаватели, — Держена повела рукой в сторону сидящих в первом ряду, — все служители и горожане Нивей Аркема счастливы приветствовать неофитов и дорогих студентов! Будут да благословенны ваши пути!

— Будет да благословен Нивей Аркем! — нестройно вторили Держене голоса студентов и неофитов. Вен взволнованно закрутил головой. Все взгляды были устремлены на Держену.

Замдиректора свела брови на переносице.

— Многие слова будут сказаны о том, какая власть дарована вам Всевышним. Многая слава будет идти впереди ваших имён, но я говорю вам словами Великого Учителя Никея Мудробора: Человека спасает труд, Господина — служение!

Держена сурово, почти яростно обвела глазами зал, так, словно кто-то оспаривал её слова.

— Нет правды во власти без служения, как нет истины в господстве без любви. И меньший из вас будет стоить семерых Великих, если в сердце его свет, а руки и воля служат доброму.

Вен обмер. По загривку пробежал холод, ничего общего не имеющий с температурой в помещении.

— И говорю вам, что главнейший из вас господин должен стать нижайшим слугой, и каждый неофит и студент провозгласить в сердце своём «Я — господин, но каждый мне хозяин», ибо таков долг всякого идущего стезёй ученичества в Нивей Аркеме. И да не отступится каждый из неофитов и студентов от своего служения, равно как от помощи первому и последнему из людей, ежели те в прошении не затеяли худого.

В Аркеме долг — выше дарования, а добродетели выше чинов. Дадим же, как полагается испокон, клятву верности и обещание служения. Чармер, прошу вас, — Держена торжественно кивнула в сторону златогривого красавчика и отошла в сторону.

Он с энтузиазмом поднялся и раскинул руки в театральном приветствии.

— Неофиты стихии воды, п'гошу всех ко мне. Soyez courageux, mes amis! (фр. Смелее, друзья мои!) — певучим голосом проговорил Чарме́р, и на холёном лице с педантично выбритой эспаньолкой зажглась белоснежная улыбка.

Первогодки в синих и голубых одеждах потянулись к пространству перед трибуной. Чармер ловкими движениями хореографа выстроил новообретённых подопечных идеальным полукругом лицом к зрителям, не преминув мимоходом придирчиво осмотреть каждого, а кое-кому даже поправить пуговицы и шлёпнуть по ссутуленным лопаткам, так, словно они были танцевальной труппой перед ответственным выступлением.

— Очень хо'гошо. П'гиступим, — удовлетворённо кивнул Чармер и по-дирижёрски взмахнул руками.

Неофиты воды забеспокоились. Вскоре Вен заметил, что перед ними, почти у самых ног разлилась тёмная полоса воды.

— П'гошу всех повто'гять за мной, — в восторженном волнении воскликнул Чармер, и это волнение, казалось, передалось неофитам.

— Я, новоизб'ганный ученик Нивей А'гкем….

Хор голосов повторил слова Чармера.

—...волею Вседе'гжителя силами воды п'гомышляющий…

—... П'гедстоянием своим п'гед Всевышним, ста'гшими наставниками и б'гатьями по майтусу…

—... даю обет послушания и служения всякому ст'гаждущему, …

—... оп'гичь ведущих ко злому по незнанию или по умыслу…

Ручей набирал силу, рискуя замочить неофитам ботинки.

—… в ясности мысли, в п'гостоте сердца, в зд'гавии 'газума…

Вода в ручье забурлила, многие неофиты попятились назад, кто-то из девушек тихонько взвизгнул.

— в священном духе воды омываемый, в ст'гахе Божьем и доб'гою волею, во всём вышесказанном клянусь!

На последнем слове Чармер резко опустил руки, и вода в ручье взорвалась мощными всплесками и мириадами брызг окатила дающих клятву неофитов с ног до головы.

Многие из ребят задохнулись от неожиданности и зажмурили глаза, но уже через мгновение всем стало видно, что водные массы, вплоть до мельчайших капель, почти достигнув людских рубах, лиц и волос, на расстоянии каких-нибудь долей сантиметра деликатно разворачивались в обратную сторону и безропотно стекали в довольно-таки компактную склянку в руках Чармера. До неофитов воды долетело всего несколько капель, не причинивших вреда их одеждам и прическам.

Многие неофиты и студенты повскакивали со своих мест, зала разразилась аплодисментами. Чармер улыбнулся с нескрываемым, но вполне простительным самодовольством и склонился в грациозном поклоне, отработанным движением расправив великолепный кобальтовый плащ.

Довольные неофиты воды с явным облегчением вернулись на свои места. Вен их понимал. Если им с Мягко и Максом предстоит что-то подобное, то остаётся только надеяться, что мастерством и реакцией их наставник не уступит Чармеру. Стоять перед всем Аркемом по уши в грязи — удовольствие ниже среднего.

— Рустам-аглай, — Держена коротким кивком обратилась к наставнику в огненном одеянии.

В противовес лёгкому, артистичному Чармеру, Рустам поднялся как будто нехотя: грузно и неповоротливо.

— Неофиты стихии огня, прошу ко мне, — проговорил он неожиданно мягким, тихим голосом, который, тем не менее, не мог никого обмануть. Рустам был похож на немолодого откормленного кота и мог бы произвести вполне добродушное впечатление со своим большим и мягким животом и пышными с щедрой проседью волосами, но холодный взгляд исподлобья и отстраненная манера держаться перечеркивали любые наивные попытки усмотреть в нём добряка. Рустам казался опасным, а тихий и неторопливый говор лишь усиливал это впечатление.

Если Чармер принимал самое деятельное участие в построении неофитов, то Рустам, удобно сложив руки над объёмным животом, отрешенно смотрел в сторону, пока робеющие неофиты выстраивались позади него разобщенной группой.

Среди юношей и девушек в огненно-красных и оранжевых одеяниях странно выделялась невысокая фигурка, закутанная в чёрное. Вен был уверен, что это та самая девушка, с которой они столкнулись перед лавкой Беляя, тем более, что по обе стороны от неё он рассмотрел уже знакомых сопровождающих: крепкого и субтильного брюнетов в роскошных алых костюмах с золотым шитьём, явно несоответствующих статусу неофитов.

Волосы и лицо девушки закрывала плотная чёрная ткань, на фоне которой светлыми пятнами выделялись изящные бледные кисти рук и тонкая полоска прорези для глаз. Девушка была невысокой и полнотелой: даже под складками плотной тёмной материи угадывались покатые мягкие плечи и крутые изгибы бёдер.

— Я бы попросил впредь одеваться по форме, — угрожающе тихо проговорил Рустам, обращаясь к своёму пустующему креслу. Очевидно, замечание касалось необычной троицы, — Нам нужно видеть лица. Всех.

Напряжённая пауза затянулась. Разряженные не по статусу неофиты вызывающе глядели прямо перед собой, ни словом, ни делом не давая понять, что наставник говорил о них, а вот Вену отчего-то стало неловко.

Застывший на одном месте Рустам вдруг развернул голову вполоборота. Взгляд его был всё ещё прикован к креслу, но девушка в чёрном нервно дернулась, и подрагивающей рукой стянула материю, закрывающую лицо.

По залу лёгким ветерком пробежал шёпот.

По красоте девушка в чёрном не уступала Нессалине. Нежное лицо с выразительными чертами и огромными миндалевидными глазами не портила даже болезненная бледность. Красавица не смела поднять глаза, и пушистые чёрные ресницы почти касались щёк. Над переносицей багряной каплей мерцал крупный рубин.

Рустам кивнул своему креслу без всякого выражения и стал зачитывать текст клятвы.

Клятва почти не отличалась от предыдущей, с поправкой на принадлежность стихии огня. Чем ближе было её окончание, тем сильнее разгорался в глазах Рустама недобрый огонёк: противоестественный, почти лихорадочный блеск перешёл в жуткие, полыхающие красным точки, от зрачков распространившиеся по всей радужке глаз.

Вен вдруг с испугом заметил, что от стен и углов помещения поднялись трепещущие языки пламени, образуя вокруг собравшихся широкое кольцо. Кольцо быстро сжималось, и Вен прикладывал все усилия, чтобы не поддаваться панике. Многие снова повскакивали с мест, теперь уже не от восторга, а в поисках выхода. Карпий и другие мужчины в серых плащах, отвечающие за порядок, бросались от одного ряда к другому, тогда как границы огненного кольца уже приблизились к креслам и охватили сидящих с краю студентов и неофитов. Панический гул рассёк девичий крик. Кромка огня, приближаясь к центру залы, разгоралась всё выше и злее. Огненный вал стоял перед глазами Вена, и он отчаянно зажмурился в ожидании страшной боли.

Добрую половину секунды Вен сидел сжавшись в кресло, боясь вздохнуть, и… ничего не произошло. Огонь прошёл сквозь Вена, не причинив ему никакого вреда.

Вен поспешно обернулся на неофитов, дающих клятву. Многих откровенно трясло: одни повторяли слова молитвы, точно в трансе, другие — через силу, с трудом борясь с судорожными спазмами на лице.

В глаза Вену бросилось бескровное лицо девушки в черном. Она не дрожала и не металась. Распахнутыми от ужаса глазами она оглядывала приближающуюся стену из огня, повторяя текст клятвы ослабевшими губами.

—...Клянусь! — еле слышно закончил Рустам, и взившись столбом до самого потолочного свода, неофитов поглотил огонь.

— Нет! — одновременно выкрикнули Вен и Мягко.

Вену стало казаться, что сквозь пламя он видит чёрные силуэты неофитов… В голове непрошенной очередью шли дикие образы, перед глазами закружились раскаленные добела искры и тёмные круги. Вен захотел вдохнуть поглубже, но воздух, превратившись в вязкую плотную жижу, забивал рот и нос, не доходя до лёгких, и вскоре чернота заняла его сознание.

Вен очнулся от чувства жалости. Попытавшись понять его направление, он представил перед собой бледное лицо с каплей драгоценной крови на лбу, а потом отчетливо услышал девичьи рыдания. Вен распахнул глаза, но увидел перед собой тревожные лица Мягко и Макса. Вен полулежал в своём кресле, Мягко что-то говорил, но Вен не мог разобрать его слова. Воздух, к его великому облегчению, принял свою обычную консистенцию.

Вен огляделся. Плакала не она. Какая-то щуплая девочка горестно всхлипывала, пока Держена и тоненькая наставница в белом бережно держали её под руки и гладили по спине. Держена хмурилась и бросала в сторону Рустама суровые взгляды.

Девушки в черном и её сопровождающих в зале не было, а остальные неофиты огня понуро рассаживались по своим местам.

Поручив плачущую девочку заботам белой наставницы, Держена проговорила:

— Горыня, давайте вы.

К трибуне вышел коренастый русоволосый мужчина в лёгком холщевом кафтане застиранного зелёного цвета. По виду ему было не более тридцати, лицо простое и обветренное.

— Неофиты стихии земли, подойдите, — серьёзно, но дружелюбно проговорил наставник.

«Началось!» — промелькнула в голове у Вена безнадежная мысль.

Деваться им всё равно некуда. Вен с друзьями без особого энтузиазма вышел к Горыне и встал за его спиной, чуть наискось, так, чтобы видеть, что происходит перед ним.

Горыня достал коробок и без затей высыпал из него горстку земли с примесью мелких камней прямо перед собой.

Вен напрягся. Потом Горыня вдруг оглянулся на мандражирующих неофитов позади себя и расплылся в мальчишеской улыбке.

— Готовы? — задорно спросил он.

Горыня стал читать текст клятвы: спокойно, с толком, давая неофитам время для того, чтобы без спешки за ним повторить.

— Я, новоизбранный ученик Нивей Аркем, волею Вседержителя силами земли промышляющий… — Вен тратил все свои силы и внимание только на то, чтобы не сбиться и не замямлить. И чтобы хотя бы внешне сохранить остатки достоинства и не подавать виду, что чего-то испугался. Смысл произносимой клятвы — последнее, что его волновало в данный момент.

Горстка земли тем временем превратилась в большой холмик, из которого очень быстро росло деревце. Вен узнал в нем самую обычную березу. Берёзка крепчала и простирала гибкие ветки всё дальше, будто стремясь дотянуться до неофитов.

—… в ясности мысли, в простоте сердца, в здравии разума…

Берёза уже раскинула крону над неофитами, и на их волосы и плечи начали мерно опадать листочки. Пока ничего страшного не происходило.

— священным духом земли осязаемый, в страхе Божьем и доброю волею, во всём вышесказанном клянусь!

Вен распахнул глаза пошире. Что-то сейчас будет!

Вен услышал тихое хмыканье и приглушенный смех: листочки на рубахах неофитов земли стали берестяными — вышли простые, незамысловатые брошки. У девочек броши приняли форму березовых сережек. Видимо, наставник Горыня решил сделать небольшой сувенир в честь памятного события. Очень мило с его стороны, учитывая всё то, что творили остальные наставники.

Горыня пожал плечами, как бы извиняясь, что у него всё по-простому и без зрелищ.

Неофиты земли, вполне довольные исходом посвящения, заняли свои места, а на пространстве у пюпитра произошла заминка: посреди залы всё ещё высилась стройная берёза. Это откровенно мешало церемонии, а наставник Горыня, как видно, в отличие от других не озаботился заранее тем, как и куда он приберёт свой элементаль.

— Живое ведь, — смущённо пробормотал Горыня, растерянно почесав затылок.

После трехминутных раздумий было решено высадить березу в саду вдоль крепостной стены. К трибуне вызвали Карпия с сотоварищами, им было велено вынести дерево из залы.

Перевернув березку горизонтально, смешно пыхтя и отдуваясь, мужчины во главе с Горыней потащили березу к выходу, а ветки дерева то и дело хлестали по недовольным физиономиям студентов и неофитов, занявших места рядом с проходом. Из мешка, который накинули на корневище, на нарядный ковёр падали комья земли, а с кроны и ствола облетали листья и разный сор.

Наконец, на помощь пришла белая наставница. Она легонько подула на узкую ладошку, так, будто отправляла кому-то воздушный поцелуй, и берёзка, враз став невесомой, поднялась над головами собравшихся и лёгкой каравеллой поплыла по воздуху прямо к выходу, увлекая за собой незадачливых носильщиков и весь оставленный в зале сор. Карпий при этом не растерялся и по-молодецки подтянувшись, оседлал ствол, весело прикрикнув:

— Э-э-эх-ма!

Вен, как завороженный, проводил Карпия взглядом и легонечко ойкнул, когда тот на полном ходу приложился виском о массивную притолоку. Карпия, правда, это не смутило, и он продолжал тянуть губы в залихватской улыбке, а об аварии напоминал только скосивший к носу глаз.

Беспорядок после клятвы на земле наконец был устранён. Дёржена с явным облегчением обратилась к наставнице в белом:

— Амброзия, будьте любезны.

Белая наставница не встала, а вспорхнула со своего кресла, и глядя добрым и каким-то расфокусированным взглядом, слегка улыбнулась.

Вен был уверен: Амброзия не разомкнула губ, но он явственно услышал в своей голове ласковый, призывный шёпот. Женский голос звал его присоединиться к другим неофитам воздуха, и Вену пришлось потрясти головой, чтобы сбросить наваждение. Он повертел головой, Мягко и Макс спокойно наблюдали за происходящим, а неофиты воздуха покорно потянулись на зов. Вен запоздало сообразил, что из-за своего дара четырёх стихий он слышит то же, что и ребята в белых одеждах, и при других обстоятельствах он вполне мог быть среди них. Как и среди неофитов в красном. Вена передёрнуло: нет уж, его очень даже устраивала компания, в которой он, на свою удачу, очутился.

Вен расслабленно откинулся на спинку кресла. Какое счастье, что свою клятву они уже принесли, и наставник Горыня не проявлял склонностей к эпатажным перформансам. Интересно, что задумала белая наставница? Выглядела она безобидно, даже хрупко, но кто их, колдунов, знает? Вен вспомнил, как совсем недавно одним лёгким дуновением маленькая Амброзия отправила в полёт здоровенное дерево с Карпием придачу. А ну как заставит своих новых подопечных болтаться под потолком вверх тормашками? А если её колдовство и на него подействует? Прощайте тогда остатки достоинства и конфиденциальность! Вен на всякий случай покрепче ухватился за подлокотники и стал ждать.

Неофиты воздуха, белые и напряжённые, не сговариваясь выстроились у пюпитра в подобии шахматного порядка, а Амброзия, в противовес остальным наставникам, встала позади и совсем исчезла за спинами подопечных.

В абсолютной тишине Вен даже не услышал, а почувствовал неким внутренним слухом спокойные, вкрадчивые слова, произносимые всё тем же нежным женским голосом. Он понял, что слышит текст клятвы и тут же осознал, что неофиты воздуха тихонько повторяют их вслух.

Юноши и девушки в белом выглядели странно отрешенными: многие невидяще глядели перед собой, некоторые и вовсе закрыли глаза, словно желая глубже погрузиться внутрь собственного существа.

Одежды и волосы присутствующих пришли едва уловимое движение, так, словно стены залы исчезли, предоставив господство над окружающим пространством лёгкому, ласковому бризу. Вен медленно моргнул и в самом деле не обнаружил стен. Вен безмятежной птицей летел над бренным миром, и перед ним насколько хватало глаз раскинулось лазоревой периной с пушинками белых облаков безбрежное небо. Вен подчинялся малейшим дуновениям ласкового ветра, он сам был им: лёгким, стремительным, беспечным…

—... Клянусь! — неофиты воздуха выдохнул клятву, и Вен с разочарованием обнаружил себя прежним: долговязым, неожиданно грузным и неповоротливым.

Неофиты воздуха нехотя пробуждались от дивного видения и не торопилась покидать свои места. Вен понимал их! Так хотелось лететь, лететь и раствориться в небесной глубине без остатка…

Внимание неофитов и студентов привлекла вышедшая на середину залы Держена. Немного помолчав перед десятками обращенных к ней глаз, Держена громко и внятно произнесла:

— Важное объявление! Я хочу сделать важное объявление для неофитов. Вы только что имели возможность познакомиться со своими наставниками. Наставник — один из самых важных людей для каждого из вас, отныне и впредь. Вы можете полностью доверять своему наставнику и всецело полагаться на его магическую квалификацию, педагогический профессионализм и выдающиеся личные качества.

Вен непроизвольно хмыкнул, найдя глазами пушистую седую макушку Рустама.. Те ещё, блин, выдающиеся качества. Чуть половину зала до истерики не довёл.

— Наставники Нивей Аркема, безусловно, чародеи высочайшего уровня, но… — Держена как-то по-особенному сверкнула глазами, и губы её дрогнули в подобии быстрой улыбки, — но отправить вас в путь по пути ученичества, позволив вам руководствоваться исключительно рассудочными категориями истины — значит лишить того сакрального источника знания, способного в конечном счёте явить свет там, где рассудок может быть бессилен. Наставникам вы подчиняетесь волей и разумом, потому как их поставили над вами извне. В деле же чудотворства кроме холодного рассудка важен выбор сердца, — Держена улыбнулась, на этот раз уже открыто и тепло. — Вы, наверное, уже догадались, что я имею ввиду?

Над сидящими в зале раздался гул шепотков и тихих возгласов. Макс всем телом повернулся к Мягко, сидящему между ним и Веном:

— О чем она говорит? — Громко прошипел он.

Мягко покачал головой: «Не знаю».

Вен увидел, что даже ряд наставников пришёл в волнение. Амброзия озадаченно переглядывалась с Чармером и Горыней, Рустам-аглай, слегка скособочившись, что-то тихо объяснял белой наставнице.

— Будучи исполняющей обязанности главы нашей школы — великого учителя Мудробора, временно, — Держена особенно выделила последнее слово. — Я взяла на себя ответственность за то, чтобы вернуть ныне утраченную традицию выбора Учителя.

— Ne peut pas être! (фр. не может быть!) — Чармер, как ужаленный, подскочил со своего места. Море голосов взволновалось, будто лёгкий бриз враз сменился порывистым шквалом.

Держена подняла ладони, призывая к тишине.

— Предвосхищая ваши вопросы, сообщаю, что Учитель — чародей соответствующего элементаля, избранный неофитом в качестве личного наставника, с согласия оного разумеется, и с разрешения руководства школы, то есть меня. Учитель — тот человек, с которого вам захочется брать пример, чьему мудрому и доброму руководству вам искренне захочется следовать и которого вам меньше всего захочется разочаровать, — Держена перевела дух, как будто ей вдруг стало трудно говорить. — Должна сказать, что практика учительства широко использовалась в прошлом, и возобновление этой традиции активно обсуждалось в последние годы до тех пор, пока Великий Учитель Мудробор, как вы знаете, не исчез при трагических обстоятельствах.

Держена в несколько мгновений восстановила дыхание.

— Разумеется, вполне естественной будет ситуация, в которой Учителем окажется наставник вашего элементаля. В то же время мы не ограничиваем неофитов в выборе кандидатур, в рамках разумного, само собой. Вам всем, я так полагаю, хочется узнать детали грядущих изменений, и я готова ответить на ваши вопросы.

Первым незамедлительно поднялся златокудрый Чармер.

— Notre cher (фр. наша уважаемая) Де'гжена, я нахожу возможным сообщить, что я глубоко по’гажён ton annonce (вашим объявлением), равно как и мои коллеги, — Чармер склонил голову в сторону остальных наставников, — И мне, ве’гнее сказать, нам всем совершенно необходимо la conception (фр. понимание) того, как это будет ‘геализовано на п‘гактике.

— Благодарю вас, Чармер. На этот вопрос есть довольно простой ответ. Наша работа с учащимися строится на сочетании обязательной составляющей, единой для всех, и дополнительных занятий, соответствующих склонностям неофита или студента. Собственно, дополнительные занятия и отойдут в распоряжение избранного Учителя. В случае же, если наставник и Учитель будет одним лицом, а я справедливо ожидаю, что в большинстве случаев так оно и будет, для вас ровным счётом ничего не изменится. Заверяю вас: авторитет наставника не станет подвергаться сомнению в любом случае.

Вен издали всмотрелся в вытянутый и острый силуэт Чармера и явственно представил, как тот хмурится и сжимает губы в тонкую линию оскорбленного достоинства.

В зале взметнулась белая рука, и со своего места поднялась Нессалина.

— Госпожа Держена, скажите пожалуйста, это… новшество распространяется только на неофитов, или студенты тоже могут выбрать Учителя?

Держена вскинула на неё брови.

— Как вам будет угодно, дорогая. Вам бы хотелось воспользоваться этим правом?

— Ни в коем случае, — Нессалина одарила главу одной из самых ослепительных улыбок и изящно опустилась на своё место.

Вен заметил, что слова Нессалины оказали прямо-таки волшебное действие на Чармера: острый силуэт скруглился до вальяжных, расслабленных форм.

— Если мы прояснили все вопросы, я бы хотела попросить всех учащихся определиться с учителем к середине месяца листобоя. В отдельных случаях заявки смогут рассматриваться и в более поздние сроки. Вся необходимая информация в вашем ряспоряжении: расписание и карта Нивей Аркема у вас на руках. По организационным вопросам вы вправе обращаться к Древу Знаний, по всем остальным к вашим наставникам или лично ко мне. И не вздумайте, святого ради, соваться в Сад Перемен без наставников.

— Что такое листобой? — шепотом осведомился у Мягко Вен.

— Десятый месяц года.

Держена напоследок обвела всех взглядом, и понизив голос произнесла:

— С Богом.

***

Студенты и неофиты неровной толпой высыпали на улицу. Молчаливое оцепенение исчезло без следа: парни и девушки, сбившись в группы, шумно обсуждали выходки наставников и инициативы главы школы.

— Я бы к Добродее в ученики подался, — мечтательно проговорил пухленький лоснящийся юноша в аккуратной синей рубахе, — Она добрая, и готовит вкусно.

— Лучше к Аргвейну! — поправила его проходящая мимо миловидная девушка с кудрявой темной копной. Вен узнал в ней одну из подружек Нессалины.

— Это ещё почему?

— Потому что, Бертрамчик, за скотиной он ухаживает!

Грянул хохот, а полный юноша, казалось, совсем не обидевшись, проследовал за шутницей, увлечённо что-то ей доказывая.

Вен благодатно потянулся.

— Что думаете? — Максу явно не терпелось обсудить решение Держены.

Мягко призадумался.

— Посмотрим. Вроде бы в прошлом выбор Учителя активно практиковали, но потом стандарт обучения изменили, уж не знаю, почему.

Вен пожал плечами:

— Мне Горыня понравился. Нормальный мужик! Я с поиском Учителя, наверное, и не буду морочиться.

Друзья сошлись на том, что наставник Горыня понравился всем троим, и не спеша вышли на Замковый тракт.

Первое занятие учебного года поставили на послеобеденное время: в 15.20 неофитов земли за стеной города на поле №2 будет ждать Горыня. Ребята сверились с картой: поле №2 раскинулось недалеко от студенческого городка, стоило только пройти дальше вдоль стены и выйти через ворота западной сторожевой башни.

Ребята решили послоняться по городу до обеда, Вен очень хотел получше осмотреться на Строкатом рынке.

— Ты себя нормально чувствуешь? Тебе на церемонии поплохело… — Мягко взглянул на Вена, а Макс усиленно закивал.

— Ага, да, нормально… Просто этот Рустам… Не знаю, чего он добивался, устроив своё фаер-шоу. Я в какой-то момент решил… в общем… — теперь Вену уже стало стыдно, что там, под сводами залы, от которых отскакивали отблески адского рустамового пламени, ему почудилось, что с неофитами огня случилось непоправимое, невозможное…

— Девушка!

Макс с Мягко удивленно оглянулись на Вена.

— Там девушка была, такая вся в чёрном, с двумя типами разряженными.

— Она ушла сразу после клятвы. Мне показалось, они её едва ли не насильно увели, — Мягко хмурился.

— Вы заметили у них кое-что странное? — встрепенулся Макс.

— Да они на всю голову странные!

— Я не про то… Они не произнесли клятву.

— Ты уверен? — Мягко даже остановился.

— Точно говорю. Я такие вещи всегда замечаю: кто и как говорит, у кого какая дикция, манера. Уверен абсолютно, что клятву они проигнорировали.

Брови Мягко сошлись на переносице:

— Мне кажется, эти трое прибыли из Дахот-Амарны. Судя по одежде и поведению.

— Что за Амарна такая?

— Дахот-Амарна — государство на востоке. Порядки там совсем другие. Мы с ними в прошлом конфликтовали.

— Вернее, они с нами, — вставил Макс.

— А сейчас у нас консенсус.

— Перемирие.

— Дипломатический паритет.

— И что это значит? — озаботился Вен.

— Что надо настороже быть. И вообще…

— Углари… Быстро! Сворачиваем! — ни с того ни с сего процедил Макс. Он засуетился, потянул за рукава Вена и Мягко.

Вен только заметил перед собой несколько ярко-синих пятен и растерянно оглянулся на друзей.

Через долю секунды до него донёсся звук, которому меньше всего полагалось быть на улицах сказочного, благопристойного Аркема. Не звук, одним словом, а совершенное непотребство.

— Э, пацанчики, — прогнусавил совсем рядом издевательский голос. Вен в последний раз такой слышал за гаражами на окраине райцентра. Очень давно.

— Чё шарохаемся, чудодеи?

Друзей обступили пятеро в ядрёно синих туниках с капюшонами на глазах.

— Дай пройти, почтенный, — с подчеркнутой вежливосью проговорил Мягко.

Одна из рож криво осклабилась.

— Не, ну а чё… Пройти-то можно. Чё мы, не пацаны что-ли? — прогундосил первый, тощий и с большой башкой, бывший, видимо, в этой банде главным.

Он заржал. Остальные подхватили гогот и, в противовес сказанному, обступили ребят ещё плотнее. Вен явственно ощутил потное и хмельное зловоние.

— Чёт у меня ботинки грязные, — лениво проговорил Башка.

— Грязные, ага.

— Погано это, — задумчиво ответил Башка.

— Слыш, Урли, у меня тож, походу, грязные, — протянул Криворотый.

— Грязные, ага… У меня тож грязные… Угу.

— Капец, короч. У всех грязные, — с преувеличенным расстройством проговорил Урли.

— Мы пойдём…— Вен постарался протиснуться между двумя лбами в синем, но его откинули обратно в круг.

— Пацаны, ну надо как-то по-человечески… — Башка как будто расстроился от непонятливости Вена. — надо по-людски, по-пацански.

Мягко неожиданно кивнул.

— Быстрее начнём — быстрее закончим.

— Что?

— С ботинками. Надо почистить.

— Чего-о-о? — Вен вытаращил глаза на друга. Не мог, не мог Мягко испугаться этих гопников!

Вен в сердцах выругался и в непечатных терминах предложил начистить мордоворотам что-нибудь другое. Он их не боялся.

— Мы клятву дали, — Мягко повернул к Вену спокойное, очень спокойное и очень белое лицо.

— «Даю обед послушания и служения всякому страждущему, опричь ведущих ко злому по незнанию или по умыслу», — очень тихо процитировал Макс.

Вен уставился на Макса: он никак не мог понять, какая связь между возвышенными, торжественными словами, совсем недавно произнесёнными в красивой зале и стоящими перед ним оборзевшими уродами. Связи просто не было и быть не могло.

— Без волшебства давайте, — по-хозяйски распоряжался Урли, — всё ручками, ручками, чтоб ещё больше не загадили.

Не может же, чтобы правда, на самом деле, чтобы всё так буквально…

Урли выставил ногу в опоганенном ботинке.

Мягко нагнулся и сорвал пучок травы. Склонился над ботинком. Спокойно свернул траву на манер мочалки.

«Даю обет послушания…» — трава заёрзала по ботинку, и на пальцы Мягко попала склизкая бурая дрянь.

«...всякому страждущему…» — рожа Урли раздулась от самодовольства.

«...опричь ведущих ко злому…» — из-под синих капюшонов скалились гадкие хари.

«Я — господин, но каждый мне хозяин».

— Да вы прикалываетесь?! — в отчаянии возопил Вен, спугнув проходящую мимо стайку девушек.

Глава 8 — Майтус

— Ну и что, чёрт возьми, это было? — гневно вопрошал Вен, силясь впопыхах натянуть защитную форму для первого урока у Горыни. Форма являла собой нечто среднее между душным скафандром и неповоротливым кожаным доспехом из тяжелых панцирей, обтянутых кожей, набитых вдобавок колючей паклей. На голову полагалось водрузить безобразный шлем с узкими прорезями для всех важных частей лица, затянутых сеткой, как у пасечника. К тому моменту, когда Вен, Мягко и Макс добрались до поля, большая часть группы уже облачилась в защитную форму. Видок у них был, как у армии големов, созданных сошедшим с ума инженером с атрофированным напрочь чувством прекрасного. Вену с друзьями предстояло пополнить их ряды.

Настроение у Вена сделалось препоганым. Унизительное служение угларям затянулось так, что в трапезную на обед друзья заскочили перед самым закрытием (госпожа Добродея твёрдо уверилась больше не давать молодежи поблажек), в спешке накидали на подносы первую попавшуюся снедь, не жуя поглотали и, порядком взмыленные, понеслись на поле №2. Опоздать на первый в жизни волшебный урок было бы ужасно!

— Слушай, без того тошно… — слабым голосом проговорил Мягко, перед тем как всё ещё бледное его лицо скрыла бурая, с сетчатыми прорезями личина, — будет тебе, — совсем глухо закончил он.

Вен закусил язык. По правде сказать, хуже всего пришлось Мягко. Вен возмущался, Вен цедил ругательства, Вен краснел и бледнел. А ботинки мерзавцам-угларям хладнокровно чистил Мягко с некоторой помощью Макса. Молча. Без какого-либо намёка на неудовольствие. От этого на душе становилось ещё гаже.

— Это всё из-за конвенции…— странно тихо произнёс Макс, — потом, ага? — торопливо закончил он в ответ на вопросительный взгляд Вена и натянул шлем.

Вен вздохнул до боли в рёбрах, словно перед погружением на глубину, и последовал примеру друзей.

Как раз в этот момент наставник Горыня начал обход с тем, чтоб удостовериться, что все облачились, как следует. Одному из неофитов он потуже затянул шнурок на спине, другому, бесформенному панцирно-кожаному голему, в котором, Вен знал, прятался Макс, приподнял шлем для лучшего обзора. Оставшись довольным, он веско кивнул и обратился ко всем сразу:

— Ну что, соколики… Сбор урожая — это по нашей с вами части. Сегодня корнеплоды — прошу любить и жаловать! — со свойственной ему душевной бодростью объявил Горыня.

Вен не разделял его энтузиазма. Когда думаешь об обучении магии, корнеплоды — последнее, что может прийти на ум. Картошка! Он ещё родителям выговаривал, что их студенческие поездки «на картошку» — максимально странная вещь, а тут…

— Давайте-ка посмотрим, что вы умеете.

Вен напрягся. Ничего, ничегошеньки он не умеет!

Горыня достал из кованого сундучка, стоявшего рядом на пеньке, небольшой красновато-коричневый камень с прожилками, похожий на кусок необработанной яшмы.

— Знаете, что-это?

Стоявший рядом Макс яростно затряс головой, так что шлем снова съехал вперёд и едва не свалился.

— Ну конечно, — Горыня понимающе улыбнулся, — Учебный протеум! Для тех, кто не в курсе, — Вену явственно почудился намёк в его сторону, — колдовство по сути своей выходит за пределы возможностей человеческого тела. Выносливость, крепкий дух — всё это укрепляет и расширяет магические силы, но даже самому сильному магу без протеума долго не продержаться, ресурсы его тела и психики очень быстро исчерпаются. Протеум — своеобразный энергетический резерв, практически неисчерпаемый источник силы с разной, правда, энергопроводностью и элементоориентацией. Уверен, что в будущем у большинства из вас обязательно появятся собственные, ну а сейчас для учебных целей нам с гаком хватит этого малыша.

Горыня размеренно прошёлся вдоль кромки поля.

— Ну вот что, на сегодня достаточно с вас и этого, — он кивнул сам себе и продолжил, — Здесь у нас земляное яблоко или попросту наша любимая картопля! — он окинул широким жестом раскинувшиеся перед ним посадки, аккуратно обнесённые низенькой верёвочной изгородью.

Горыня кивнул на стоящие в сторонке объёмистые корзины.

— Ставлю задачу: магическим волеизъявлением откапываем клубни, по возможности стряхиваем землю и отправляем во-о-он в те короба.

Вен занервничал. Весь его опыт волшебства сводился к взрыву в кабинете у Держены. Объяснения Горыни насчёт протеума ни капли не помогали, а только запутали. Вен понятия не имел, как он должен вот так, стоя в тяжелом душном доспехе, объяснить картошке свою волю, да ещё с помощью какого-то камня, и попросить её отряхнуться по пути в корзину! «Не будете ли вы так любезны, многоуважаемая картошка, чтобы перебраться в корзину?» Вен скривился и захихикал, как шальной. Хорошо, что из-за защитной формы выражение его лица никто не мог видеть. Хоть какая-то польза от этого неподъёмного уродства.

Горыня тем временем продолжал:

— Можете использовать любые типы команд, но мой вам совет: побольше почтения. Картошку надобно уважить, небрежения она ой как не терпит. Не хлеба­́, конечно, но тоже, знаете-ли… Словом, картошка — хлебу присошка! И ещё кое-что: всё, что не осилите волшебством, придётся домахивать ручками. Тут вам не шуточки, дело серьёзное. Посему… Э-э-э, начнём, благословясь!

Он вставил протеум в петлицу на плечевом панцире ближайшего неофита и аккуратно отошёл в сторонку, заложив руки за спину.

Неофит неловко выступил вперёд и начал что-то бубнить. Слов из-за массивного шлема было не разобрать, Вен уловил только просительные нотки. Спустя полминуты ботва пары картофельных кустиков возмущенно затряслась, плотно усаженная почва пошла трещинами, и из-под земли выглянули корневища с увесистыми клубнями. Клубни устремились ввысь, но как ни упрашивал их неофит, окончательно высвободиться из земляной темницы им не удалось. Ботва печально поникла рядом с незадачливыми узниками.

Горыня кивнул, и несчатный неофит предпринял новую попытку договориться с картошкой. Получилось у него более-менее с третьей попытки.

Горыня, вполне, казалось, довольный передал протеум следующему неофиту.

— Это мы сейчас по одному трудимся для наглядности. Пообвыкнете — будем дружно браться, так оно, конечно, поскорее.

По велению второго неофита картошка молниеносно выскочила из-под земли и стремглав бросилась к корзинам, лихо взмахнув зелёной копной. Волшебного запала не хватило на каких-то полметра: картошка вдруг рухнула оземь. Неофит подбежал, вернее, неловко доковылял до своей подопечной, низко нагнулся и принялся что есть силы подбадривать клубни, едва удерживаясь от того, чтобы не подтолкнуть их рукой. Картофель вымученно прополз несколько сантиметров и окончательно замер, как неофит его ни уговаривал. Неофит понуро вернулся к остальным, и протеум перешёл к следующему.

Неофиты земли справлялись по-разному. Кусты нервно дергались, картошка скакала по полю, как гурьба шальных лягушек, дробью обрушивалась на головы новоиспечённых чародеев, жирные комья земли заполняли корзины, вместо очищенных клубней. а один из неофитов даже спровоцировал небольшой подземный взрыв: присутствующих густо обсыпало грунтом, а когда Вен худо-бедно расчистил себе обзор на заляпанном шлеме, то увидел на месте происшествия небольшую воронку и ошмётки разорванных картофелин. Вен вдруг понял, что дурацкие защитные костюмы для неофитов земли — не каприз или дань традициям. Без защиты они тут, того и гляди, сдуру поубивали бы друг друга.

Макс обратился к картошке с торжественной речью — волнам его голоса не могли помешать никакие препоны, и она рывками, но тем не менее послушно переместилась в одну из корзин.

Наступила очередь Вена. С протеумом на плече, он вдруг почувствовал, как в жарком костюме похолодели руки, а ноги отказывались нести, словно их заковали в пудовые колодки. Пульсировало в районе кишок, будто сердце со страху спрыгнуло с насиженного места и ухнуло вниз.

«— Отправляйся в короб… Нет, будь добра, выбирайся из земли! Пожалуйста… Пожалуйста! Тьфу ты…» — Вен лихорадочно перебирал варианты обращений, в отчаянии мечась между нижайшей мольбой и безапелляционным повелением. Картошка, будь она трижды проклята со всеми своими глазками, оставалась слепой и немой к его вымученным призывам. Вен был готов голыми руками рвать чёртов куст, трясти несчастные корни что есть силы до последнего комка земли, перелопатить к чертям свинячьим всё это поле, лишь бы только не чувствовать липкий, обжигающий стыд. Провалиться в глубокую бездну и более не выбираться на свет — тоже вполне приемлемо.

Наконец Горыня спокойно подошёл к Вену, дружески хлопнул по плечу, вроде как давая понять, что могло быть и хуже, высвободил оказавшийся бесполезным протеум и передал Мягко.

Мягкоступ сработал идеально. Ботва аккуратно крутанулась вокруг своей оси и прилегла с краю поля. Следом выбрались клубни, деликатно встряхнулись и послушно уложились в короба. Вен закрыл глаза, борясь с дурнотой. За друзей было, конечно, радостно… Но, по правде говоря, не настолько, чтобы не мучиться мыслью, что он, Вен, тетрамант и великий повелитель четырёх стихий, оказался хуже всех на своём потоке. Неудачник, аутсайдер. Никто.

За Мягко оставался последний неофит. Вен отвёл глаза: сил смотреть на то, как другие справляются с заданием гораздо лучше тебя, уже не было.

Из-под шлема не доносилось ни звука, на поле — затишье. Добрую минуту ничего не происходило, и Вен даже приободрился — вдруг он такой не один?

Разом дрогнула земля, страшный утробный треск разодрал тишину, земная твердь пришла в движение. Вен отшатнулся от поля и потянул за собой Макса в тот самый момент, когда почва под ногами пошла трещинами, разошлась, и глубокий разлом стрелой устремился через всё поле, разделив его на два отвесных берега, с которых в непроглядную красно-черную глубину осыпался грунт.

От тряски некоторые потеряли равновесие. Горыня выскочил вперед, потеснил неофитов подальше от разлома и спешно высвободил протеум из петлицы затеявшего локальный содом неофита.

— Воротись, матушка, не место, — тихо и ласково проговорил Горыня, преклонив колено и по-отечески положив ладонь на почву возле разлома.

Земля медленно, будто нехотя, оживилась. Потряхивало, но стоять было можно. Берега располовиненного поля устремились друг к другу, встретились, плотно объяв друг друга за выступы, и окончательно срослись. Ландшафт вернулся к прежнему виду, будто ничего и не происходило.

Горыня обернулся на учеников и добродушно расхохотался.

— Ну даёшь, Паскаль! Этак тебя не за картошкой, а за нефтью посылать!

Горыня подошёл к неофиту с именем Паскаль, по-свойски хлопнул по плечу, едва не сбив его с ног и оглянувшись на остальных объявил:

— Молодцы! Отличная смена растёт! Над техникой, конечно, работать и работать… Но эту-то силищу да в доброе русло! Снимайте шлемы, десять минут перерыв и потолкуем.

Неофиты с облегчением стащили шлемы и с удовольствием подставили влажные розовые лица и взмокшие вихры летнему ветерку. Девушки выпростали косы из уродливых одеяний и сразу преобразились. Вен узнал в одной из них ту, за которой следил возле Древа Знаний. Последним, отчего-то медля, скинул шлем Паскаль.

— Миста?! — Вен поражённо вскинул брови.

— Миста, ну ты вообще-е-е… — чудовищно растягивая звуки восхитился Макс. Мягко одобрительно улыбнулся:

— Молодец! В жизни такого не видел!

— Да я что… Я ж провалила всё… — застенчиво запротестовала девушка, зардевшись при этом от радости.

— Ничего мне не говори насчёт провала, — мрачно проговорил Вен, и Миста сочувственно на него взглянула.

В жутком грязном доспехе она выглядела куда лучше, чем в своём ядрёно-розовом костюме. В этот раз кислотный розовый не перебивал природные, чуть приглушенные краски её облика. Воздушные волосы, собранные в тонкую, растрепавшуюся косичку, без тонны лака от мышиного оттенка перешли к благородному светло-пепельному блонду. Распаренную от работы и духоты, раскрасневшуюся, с живыми, блестящими от переизбытка эмоций глазами её вполне можно было назвать милой.

— Ну ты хоть всё поле не разворотил, — понизив голос заявила Миста, и друзья откровенно заржали. Даже угрюмого Вена разобрал смех. Не то, чтобы отлегло совсем… Но на время стало спокойнее.

После перерыва Горыня устроил разбор полётов. Удивительно, но он как-то сумел распознать каждого за толстым слоем защиты и запомнить, кто и как себя показал на пробном задании. Горыня ходил от неофита к неофиту, направлял, подсказывал приёмы волшебного воздействия, корректировал тактику обращения с элементалем, учил, как регулировать мощность творческого намерения, как добиваться точности воспроизведения переданной воли и как эффективнее расходовать энергию протеума. Вен пожалел, что под рукой нет блокнота и ручки — это бы всё да под карандаш! Горыня, правда, был чистым практиком и давал понять, что лучше всего закреплять новые знания не на бумаге, а на деле.

Вену Горыня спокойно и по-деловому объяснил, как формировать намерение и передавать свою волю материи, сфокусировавшись одновременно на актуальном её состоянии и её же предполагаемом движении, обусловленном волей колдуна. Наставник говорил с Веном ровно также, как с остальными неофитами, ни единым намёком не заостряя внимание на его фиаско. Вен был за это очень благодарен.

— Ты ведь уже знаком с понятием «майтус»?

— В общих чертах. Магические способности отдельно взятого человека или процесс сотворения мира — многоуровневое понятие, — неожиданно для себя выдал Вен.

— Точно, — Горыня одобрительно кивнул. — Подойдите-ка все сюда! Пройдёмся по основам, всем будет не лишнее.

Неофиты собрались вокруг наставника полукругом.

— Значит, смотрите, — Горыня поднял палку и изобразил прямо на земле жирную точку. — Это первостепенный источник: идея, потенциал — мы называем его паретас. В точке заключен потенциал любой геометрической фигуры, также как паретас заключает в себе потенциал всего, что есть в мире в любой временной и пространственной точке мироздания.

Это — иос, — Горыня начертил круг, в центре которого оказалась точка. — сущее: всё, что было, есть и ещё будет сотворено. Иос — круг, потому что в мире бесконечное количество вариантов форм сущего. Наконец, — наставник медленно провёл ровную вертикальную линию через точку паретас. — Пневма — намерение, движущая сила созидания, воля, то есть движение, приводящее к рождению сущего, процесс актуализации потенциала. Пневма изображена линией, потому что линия обозначает движение точки и его направление.

Всё вместе это оставляет майтус — процесс творения во всей его полноте. Я прошу вас как следует вдуматься. — Горыня поднял взгляд и внимательно оглядел неофитов, — ваш дар, ваша колдовская искра суть то же, что и сила, сотворившая Вселенную. Паретас, иос и пневму вы могли прежде знать под другими именами — Отец, Сын и Святой Дух.

***

До конца дня Вен боролся. Речь наставника произвела эффект заведённого динамо. Вен работал. Он слушал все наставления Горыни. Он что есть силы, до тёмных мошек в глазах фокусировал вектор внимания и концентрировал волю, силясь хоть на полметра, хоть на сантиметр сдвинуть бездушную материю, подчинив её своей воле.

Практика неофитов была не просто временем для имитации работы, это и была работа, та, от которой в конечном счёте зависела жизнь всего города. Конечно, Вен понимал: не справься они со своей частью — придут другие, мастера, такие как Горыня, или как те хлеборобы, за работой которых Вен наблюдал издали, поражаясь скорости и слаженности их действий. Они разберутся с этим картофелем в разы, в десятки раз проще и быстрее, но Вен знал, что неофиты скорее заночуют на этом поле, чем согласятся обременять своими заботами аркемских трудяг. Был ли такой настрой педагогическим успехом Горыни, или в Аркеме это было разумеющейся нормой, но сам Вен чувствовал себя точно также: уж лучше взять в руки лопату и пропахать свой участок руками, чем подвести одногруппников и наставника. В конце концов, потеряв счёт неудачным попыткам хоть что-то наколдовать, Вен так и поступил.

Сняв защитную форму до пояса и закатав рукава, ни на кого не глядя Вен с остервенением вгонял полотно лопаты в землю, вытягивал клубни, сбрасывал комья земли — выполнял простые, механические действия, просто «от» и «до» положенных границ. Не думать, не отдыхать, и уж тем более не смотреть по сторонам — самый верный, как казалось Вену, способ не потерять присутствия духа. Закончил он только тогда, когда Горыня молча положил крепкую ладонь ему на плечо и осторожно забрал лопату. Вен скинул нижнюю часть доспеха, уложил на место и, не поднимая глаз, зашагал в сторону кампуса.

Мягко и Макс нашли его в коридоре перед дверью в комнату 23. Вен сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Он держался, когда тысячи попыток сотворить колдовство потерпели неудачу. Держался, когда взялся за лопату под взглядами удивленных одногруппников. Держался, пока, грязный и мокрый, брёл мимо занятых делом волшебников. Древесный стражник же его доконал. Вен опустился на пол, и боль, обида, бессилие и стыд, дошедшие за день до критической массы, навалились разом, будто только и ждали, когда он даст слабину и потеряет бдительность.

***

— Идите без меня, — бесцветным голосом ответил Вен, когда после душа и краткого отдыха Мягко и Макс позвали его на ужин.

Макс открыл было рот, чтобы возразить, но Мягко остановил его одними глазами. Он молча указал подбородком на дверь, через пару секунду Вен остался один.

Телефон задрожал, зажужжал от мелких ударов об стол — звонила Мила. Вен тупо уставился на светящийся экран — говорить с сестрой, врать о том, как у него всё хорошо и прекрасно складывается на новом месте — было выше его сил. Телефон дёрнулся, и дисплей погас — заряд батареи давно стремился к нулю. Тем лучше.

Конечно, Вен понимал: всё дело в капсулах априкорна. Как там Держена говорила? «Только майтус! Всё остальное останется при вас». Ну спасибо конечно. Как будто всё остальное поможет ему здесь, в Аркеме.

Быть обладателем редчайшего дара и при этом не справиться с простейшим заданием — что за изощрённая форма издевательства?

Если бы точно знать, что в Аркеме нет тёмных сущностей, то можно приёмом капсул и пренебречь. Держена же говорила, в Нивей Аркеме отродясь убийств не случалось… А если случались? Она ведь не тетрамант, чтобы знать наверняка. Если он снова потеряет сознание и окажется в шкуре какой-нибудь жертвы? Думать об этом определённо не стоило.

Вен тяжело вздохнул, проглотил априкорн и поплёлся в трапезную.

Мягко, Макс и Миста ждали его за столиком у окна.

— На твоём месте я бы тоже предавался всяческому унынию, — почти весело заявил Макс, — но как сторонний наблюдатель вижу, что не стоит.

Вен с набитыми картошкой щеками изобразил кислую мину.

— Вообще-то он прав, — вторил Максу Мягко. Миста энергично закивала.

Вен возмущенно выпучил на друзей глаза:

— Эфо быф пофоф! — Вен сделал колоссальный глоток. — Позор! Я облажался, как… как…

— Слушайте, он правда не понимает, — озабоченно повернулась Миста к Мягко и Максу.

Вместе они обернули к Вену возвышенные светлые лица с едва сдерживаемыми улыбками. Вену это сразу не понравилось.

— Вы это о чём? Если пытаетесь меня утешить, то можете не стараться, я сам всё прекрасно…

— Как бы ты отнёсся к человеку, который встречает непреодолимую преграду, но при это не сдаётся и делает всё возможное, чтобы не подвести тех, кто на него рассчитывает? — вкрадчиво спросила Миста, не обращая внимания на протесты Вена.

— Ч… Чего?

— Ты слышал вопрос.

Вен опешил.

— Ну, наверное, я бы его зауважал…

— Вот именно! — победно воскликнула Миста.

— Что именно?

Миста закатила глаза и вновь переглянулась с Максом и Мягко.

— Понимаешь, Вен. То, что у тебя не получается… Я хочу сказать, пока, — Миста сделала в этом месте ударение, — совладать со своим майтусом, и то, как ты при этом проявляешь себя, свою настойчивость, делает тебя очень интересным.

— То, что я портачу, как не в себя, делает меня интересным? — Вен даже жевать забыл, так и таращился на Мисту.

— А ты сам погляди, — с преувеличенным равнодушием Миста глянула в сторону.

Вен ошарашенно обвёл взглядом трапезную. Места вокруг их стола были заняты девушками-неофитами и студентками всех элементалей. К удивлению Вена, многие из них украдкой поглядывали в его сторону и увлечённо переговаривались, и эти взгляды могли быть проявлением чего угодно, кроме жалости или презрения.

Левый уголок рта у Вена непроизвольно пополз вверх.

Миста тихонько прыснула, а Мягко и Макс понимающе улыбнулись.

— Нет, ну это…. — Вен встряхнул головой, смутился и перевёл тему. — слушайте, я вот что хотел спросить. Что это за конвенция такая? Почему мы… — Вен виновато глянул на Мягко, — должны этих гадов, угларей, обслуживать?

— Это тёмная история, — Макс понизил голос, насколько это позволяли его звуковые мощности, — после войны и трагедии Галлора…

— А что за трагедия? — перебил Вен.

— Ты ж не знаешь ничего… Ну об этом потом. Короче, после трагических событий десятилетней давности, так или иначе затронувших все страны Ариантиды, Аркем принял на себя обязательства по восстановлению и помощи особенно пострадавшим регионам. Справедливо это или нет, но одним из таких пострадавших заявилась соседняя Угилари. По правде говоря, это полная чушь, Угилари сами во многом к трагедии приложили руку, но уж какими-то правдами и неправдами они заманили к себе тогдашнего Аркемского градского голову Марея. А Марей по простоте душевной или ещё от какой беды возьми и подпиши с ними бессрочную конвенцию о гуманитарной помощи.

— После этого он и перестал быть градским главой. Люди не стерпели, — холодно заметила Миста.

— Верно. Конвенция содержала унизительные условия, по которым Аркем мало того что должен ежегодно отправлять в Угилари тонны провизии и товаров, так ещё у себя обязался принимать «жертв тёмного времени», — Макс обозначил пальцами выразительные кавычки. — И оказывать им всяческое содействие.

— С тех пор, вот уже десять лет всякий угиларский сброд шатается по Акрему и творит, что вздумается. А Угилари давно цветёт и пахнет на аркемских харчах, — продолжила Миста.

— Но ведь это же… Ерунда какая-то. Какие же они жертвы?! Мордовороты настоящие!

Миста кивнула.

— Всем они надоели хуже горькой редьки, но…

— Но почему Аркем не разорвёт эту конвенцию? Десять лет прошло!

— Если бы всё было так просто! Конвенция бессрочная, и расторгнуть её можно по желанию обеих сторон. А та сторона, как ты понимаешь, такого желания явно не проявляет. Там целый дипломатический корпус работает над этим вопросом, но куда там… Углари дармовщину не упустят. Теоретически Аркем может прекратить оказывать помощь, если углари будут вести себя непотребно и нарушать закон.

— А они разве нет? — от возмущения Вен задохнулся.

— При всей своей неотёсанности, углари очень осторожны, — вмешался Мягко. — Они вечно ходят по краю, но при этом не переступают черту, после которой Аркем мог бы на законных основаниях выпроводить их обратно.

— Углари и есть, — процедила Миста. — Вечно мотаются по всем углам и пристают к добрым людям.

— А можно их как-то игнорировать? — взмолился Вен.

Мягко печально покачал головой.

— Ты, Вен, у нас человек новый и не знаешь наших законов. В Аркеме закон гостеприимства — один из основных. Никто не может отказать в помощи гостю, а с жертв темных времён даже плату брать нельзя.

— Даже если этот гость загостился уже как десять лет, — бросила Миста.

— А кроме того, Вен, мы, неофиты даём обет служения всякому, кто обратился к нам с просьбой о помощи, если это не принесёт никому вреда.

— Отмывать дерьмо с ботинок угларей, я полагаю, вредной просьбой не считается? — холодно осведомился Вен.

Макс горько усмехнулся.

Друзья молча доели ужин.

— Нет, ну а если просто выкинуть их из Аркема? Все ж всё понимают, ну в самом деле… Пинка под зад и… — Вен никак не мог успокоиться.

— Выпустишь пар, почувствуешь минутное удовлетворение, а в итоге — многолетний международный скандал и кривотолки вокруг роли Аркема в мире, — строго ответил Мягкоступ.

— Да кому это надо, — округлил глаза Вен.

— Кому надо — те всегда найдутся, — отчеканил Макс.

— А делать-то что? — совсем тихо спросил Вен.

— Обходить угларей пятой дорогой и не попадаться им на глаза, покуда вопрос с конвенцией не будет решён, — подытожила Миста.

У дверей трапезной послышался громкий смех. На ужин прибыла Нессалина, как всегда в окружении подружек и поклонников.

— Мне здесь делать нечего, — Миста торопливо поднялась.

— Нам тоже, — подхватил Вен, и друзья направились к выходу, стараясь не сильно задерживаться у дверей. Уже в дверях он неожиданно обратил внимание на пустую багетную раму на противоположной стороне стены. Интересно всё-таки, что у аркемцев за страсть к пустым рамам. Хотя, какое это имеет значение…

Глава 9 — Сила

На исходе сентября, или месяца хмуреня, как говорили в Аркеме, работы по сбору урожая были окончены. Ветер, ничем не стеснённый за пределами городских стен, нещадно ерошил сухие патлы пожниви, яростно расшвыривал палую листву, унывно завывал в печных трубах, щедро обдавал прелым дыханием стылых лесов и полей. Радушные аркемские хозяйки зазывали гостей согреть душу духмяным чаем, непременно с листом лесной клубники или садовой смородины, да с добрым куском ароматного брусничного пирога, румяного вишенника или пряного штруделя.

Неофиты и студенты, разморённые богатой сытной трапезой после помощи горожанам по хозяйству (уж не углярями едиными: просил подсобить и выручить чаще порядочный люд, а уж за благодарностью и угощением дело не вставало), порой пропускали обеды Добродеи, что от ревнивого её глаза укрыться, конечно, не могло. Вен бы и рад был стараться, да двух желудков не отрастишь, будь ты хоть трижды колдун о семи пядей во лбу. Вен старался не жадничать, а лишним пирожком, заботливо врученным на дорожку Матрёнушкой со Старой улицы или старушкой Регундой с Каменных Рядов, с удовольствием делился с друзьями.

Некоторые сердобольные хозяюшки оставляли помощников вздремнуть часок-другой на тёплой печке, что в картине мира Мягкоступа выглядело совершенно невозможно, «потому что это невозможно никак». Собственно, если у Вена и возникал соблазн устроить себе совершенно заслуженный сончас (всё-таки в отличие от друзей ему работать приходилось руками, а не майтусом), то он с ним отважно боролся. Не хотелось отставать от Мягкоступа, хоть тот никого ни к чему и не принуждал.

В часы досуга Вен развлекал себя тем, что перехватывал трафик немногочисленных пользователей интернета в Нивей Аркем и пытался угадать, кем из горожан они могли быть. Это было несложно, с учётом того, что о защите сети и данных здесь, похоже, не слышали.

Вен и сам толком не мог объяснить, для чего это делает. Там, в своём мире, влезать в чужое цифровое пространство ему бы и в голову не пришло.Здесь, в мире магии и элементалей, встретить знакомую технику было настолько удивительно, что Вен считал практически долгом вникать во всё, что происходит в виртуальном мире Аркема. Из, так сказать, научного интереса. Так он выяснил, откуда Добродея берёт рецепты своих умопомрачительных блюд из разных кухонь мира, о которых в Аркеме, на стыке франкской и славянской культур, раньше и слыхом не слыхивали. Были и другие интересы. Кто-то из пользователей регулярно заседал на музыкальных сервисах, кого-то интересовали новинки высокой моды. Вену оставалось только догадываться, кто мог составить подобный запрос. Мысль о том, что его действия больше смахивают на беспардонность и нездоровое любопытство, он от себя всячески гнал.

Мягкоступ такое не одобрял, и иногда под строгим взглядом друга Вен для порядка брался за книги, выданные Держеной. Читать о вехах правления Дома Драголингов было скучновато, а вот о первом тетраманте и основателе королевской династии он изучил всё, что нашёл.

В V веке нашей эры в Галлии, осколке Священной Римской Империи, правила таинственная династия Меровингов. Их называли королями-колдунами и приписывали им множество странных и чудесных умений. Один из них — король Хлодвиг I — крупнейший политик своего времени. Испытав веру своей жены, истовой католички, через победу в сражении над алеманами, союзом германских племён, он обратился в христианство.

Правда, это не мешало Хлодвигу коварно и методично избавляться от собственных родственников, так или иначе претендующих на престол. Хлодвиг натравливал на отцов родных детей, а позже избавлялся и от последних. Действовал венной силой, подчинял себе соседние земли, убивал через третьих лиц, не брезговал убийствами и сам.

Сочетая силу с вероломством, Хлодвиг истребил всех родственных ему королей. Вену запомнилась сцена, описанная франкским епископом и историком Григорием Турским: «Собрав однажды своих, он, говорят, с сожалением вспомнил о родственниках, которых сам же погубил: «Горе мне, я остался как странник среди чужой земли и не имею родственников, которые могли бы мне помочь в случае несчастья!». Хлодвиг, конечно, не сожалел о содеянном, а пытался выискать тех оставшихся, кто ещё мог что-то противопоставить его власти.

Хлодвиг I известен историкам Кора и Ариантиды, но официальная корианская история умалчивает, что у Хлодвига был брат — легендарный Эберовульф, ставший основателем магической династии Драголингов. Эберовульф тоже обратился в христианскую веру, но, в отличие от брата, был праведником.

Преследуемый Хлодвигом, Эберовульф со своими сторонниками скрывался в пещерах Аквитании на юго-западном побережье современной Франции. Эберовульфу были противны деяния брата, он глубоко переживал боль и страдания, захлестнувшие мир. Эберовульф одним только наблюдением и внутренним наитием пришёл к тому, что насилие и зло не исчезают бесследно, а оставляют следы, отравляющие своим незримым ядом всё вокруг.

Позже было доподлинно установлено, что духовные следы убийств, то есть тёмные сущности, действительно никуда не исчезают. При скоплении критической массы тёмных сущностей происходят страшные потрясения и социальные катаклизмы, уносящие ещё больше невинных жизней. Эберовульф осознал, что избавление от тёмных сущностей жизненно необходимо всему миру. И ему самому, потому что Эберовульф буквально проживал боль и страдания жертв, оказавшись на месте их убиения.

Вознеся горячую молитву к небесам, Эберульф попросил Всевышнего дать ему силу не оружия и вероломства, а отличную от неё — силу охранять мир и изгонять зло. Молитвы были услышаны, и к Эберульфу был послан Великий Дракон, давший благословение на царство и основание новой династии. Через дракона Эберовульф получил дар владения четырьмя стихиями и сумел с его помощью впервые разорвать ткань мироздания, открыть врата в Изнанку мира и переправить туда темные сущности.

Сам Эберовульф при этом едва не погиб — так велика была плата за столь мощное волшебство. Много позже ему был явлен тетра-протеум, артефакт накопления силы для повелителя четырёх элементалей.

С тех пор Дом Драголингов неразрывно связан с Драконами - детьми Матери-земли.

А Эберовульф, обретя новую силу,отправился странствовать со своими сторонниками по землям Европы. Доподлинно неизвестно, как ему удалось избавиться от преследования Хлодвига, возможно, он тайно отбыл из страны, а может, Хлодвиг убоялся могущества своего брата и осознав, что тот не претендует на его трон, отпустил его.

В конце концов, дойдя до востока Европы, Эберовульф повстречал группу племенных славянских союзов, которым через четыре сотни лет предстояло объединиться и образовать Русь. Венеды, одарённые магической силой славяне, устав от междоусобиц, пригласили Эберовульфа на царство. Так появился Аркем — франко-славянское государство в составе Ариантиды, то есть скрытой части мира, населённой волшебниками.

По уму бы Вену всю историю Аркема нужно было осилить, но читать о бытии и подвигах многочисленных Теодориков и Дагобертов Драголингов было выше его сил. А вот с новейшей историей стоило ознакомиться. Всё-таки Вену нужно было знать исторический контекст, в котором очутился.

Нынешний король Ансерик V Драголинг — младший из двух братьев, унаследовал престол в обход старшего брата. Старший Сиагрий — бунтарь и гордец, возжелал сам отыскать способ прорывать ткань мироздания, чтобы не зависеть от своенравных тетрамантов и драконов.

После тщетных поисков и ряда бесчеловечных экспериментов он разыскал ученого, Светония, занятого той же проблемой. Оба они стремились овладеть всеми четырьмя стихиями и разыскать способ открывать врата в Изнанку мира, правда, мотивы, как понял Вен, у них были разные. Сиагрий жаждал абсолютной, ничем не ограниченной власти, Светоний же хотел избежать катастрофы, которая разразится, если по какой-то причине тетрамант будет убит или долгое время не узнан.

Вен мало что понял из описаний опытов и трудов Сиагрия и Светония. Кажется, они пытались сделать из тел невинных людей тетра-протеум, способный выделить достаточное количество энергии для открытия врат в Изнанку. А дар тетраманта заменить слаженной работой сильных магов всех четырёх элементалей. В конце концов, информация о деяниях Сиагрия стала известна широкой общественности. Его изолировали и лишили права престолонаследия. А трон занял Ансерик, здравствующий и по сей день. Сиагрию, правда, удалось бежать.

Всё это было жутко, но Вена озаботило другое: cчиталось, что все тетраманты так или иначе связаны с королевской семьёй. И хотя немногие из правящих королей повелевали всеми четырьмя стихиями, а тетраманты в большинстве своём не входили в королевский круг, при желании можно было проследить их родство с Драголингами.

А драконы — гаранты спокойствия и стабильности Ариантиды, покуда есть на её земле драконы, Драголинги будут править мудро и справедливо, а тёмные сущности не смогут выйти из-под контроля.

Вену и верилось, и не верилось в то, что все тетраманты связаны кровью с Драголингами. С одной стороны — логично! Первый тетрамант стал основателем королевской династии. Но с другой… Он-то, Вен, обычный парень с Урала, какое к этому всему имеет отношение?

Правда, Вен недолго предавался размышлениям. Наступал канун праздника Жатвы, Нивей Аркем готовился к торжественной службе и ярмарке плодов, а неофиты, как всегда, были на подхвате. И это не считая обязательных занятий с наставником!

По поводу окончания жатвы Вен испытывал смешанные чувства: c одной стороны, к завершению подходила пора тяжёлой, изнуряющей работы, с другой — Вен уже успел примириться с мозолями от лопаты на ладонях, к ноющей боли в непривычной к подобному труду в пояснице, которая к тому же во второй половине сентября чудесным образом исчезла. Самое главное, Вен привык к тому, что даже в условиях его спящего, угнетаемого априкорном майтуса он-таки нашёл способ выполнять свою норму и не отставать от других. Пусть даже такой незамысловатый. А что же дальше? Вдруг следующий этап обучения потребует от него проявления хоть капли магических сил, что если дальше одним физическим трудом будет уже не обойтись?

Обнаружив к середине месяца, что мешочек с капсулами опустел, Вен решил, что при следующей встрече с Держеной непременно обсудит с ней вопрос отказа от приёма капсул. Ну… Временно. На момент учёбы в Аркеме. Ну в самом деле! Учись, дорогой Вен, волшебному искусству без волшебства!

Исполненный решимости, Вен напросился на аудиенцию к Держене. Оказалось, что попасть к главе крепости очень просто, и можно даже не обращаться к услугам пройдохи Карпия. От Фирмина, исполняющего в общежитии земляников роль сторожа и портье, Вен узнал, что с Держеной можно связаться, набрав телефонный номер 703 добавочный 0. Сторож предложил связаться с Держеной через древесного стражника прямо в комнате Вена, или, если Вену будет угодно, воспользоваться его, Фирмина, официальным аппаратом.

С древесным стражником Вен управлялся через раз, а то и того реже, а от телефона Фирмина со всей любезностью отказался, потому что ни с того ни с сего преисполнился любопытства провести эксперимент.

У него ведь есть свой собственный смартфон! Вдруг получится?

Вен набрал необходимый номер, внутренне готовясь к разочарованию от холодного «набранный вами номер не существует», но вместо этого в ухо Вену грянула старая запись «Ра-а-аспрягайте хлопцы коней…». Вен подскочил. В момент, когда казачий хор затянул «Маруся, раз, два, три, калина, чернявая дивчина…» Держена сняла трубку.

— С кем имею честь?

Вен сбивчиво объяснил, что капсулы у него на исходе.

— Закончились? Вы б ещё через месяц вспомнили! — проворчала замдиректора и пригласила Вена забежать в её кабинет завтрашним утром перед трапезной.

Вен обещал зайти и на следующий же день благополучно проспал. Когда Вен разлепил веки, Мягко и Макс были уже готовы к завтраку.

— Будильник что ли не сработал… — пробормотал Вен.

— Да ещё как сработал! И мы тебя звали, — бодро ответил Макс.

Вен встряхнул головой.

— Тебя подождать? — спросил Мягко.

— Не, идите, столик займите.

Мягко и Макс ушли.

На ходу втискиваясь в рубашку Вен холодными и немного липкими пальцами набрал Держену и посовестился за свой пропуск.

Держена выдержала напряжённую паузу.

— У вас на сегодня остался априкорн? Хоть одна капсула?

— Ну вроде что-то… — промямлил Вен.

— Можно конкретнее?

— Да, последняя оставалась, — соврал Вен.

— Вечером после ужина жду, — сухо окончила Держена и положила трубку.

Вен, всклокоченный, но чудесным образом окончательно проснувшийся (разговор с Держеной кого хочешь взбодрит), побежал в трапезную, махнув рукой на пустой мешочек от априкорна.

Работы в поле начинались сразу после завтрака. Теоретически, можно было ещё успеть заскочить к Держене, но тогда поесть Вен бы не успел. А работать на голодный желудок было смерти подобно!

«Один раз не считается», — успокоил он самого себя и припустил за друзьями.

День у Вена выдался просто фантастический.

Горыня в честь окончания жатвы предложил расквитаться со сбором свеклы, поскольку «характер» у неё простой и весёлый, и к магическому волеизъявлению свекла благосклонна.

Вен с привычной безнадёжностью занял место у кромки поля, стунеллировал магическое намерение, стараясь, как учил наставник, одновременно удерживать в голове текущее состояние объекта и его конечное местоположение, вербализировал волеизъявление, и уже хотел было взяться за лопату, как случилось невероятное. Несколько крупных корнеплодов преспокойно вылезли из почвы, грациозно крутанувшись вокруг собственной оси, и неспешно отправились в корзину.

Вен так и обмер. В следующую секунду его с размаху хлопнул по плечу Горыня так, что Вен чуть не рухнул оземь.

— Ну, Палий! Ну молодца! — наставник был откровенно доволен.

Вен подобрал челюсть и продолжил работу. Он мысленно просил, командовал, повелевал, давал инструкции и даже брал «на слабо», а свекла, как послушный питомец, выполняла всё, что он только хотел. И чем больше Вен трудился, тем острее чувствовал небывалый прилив сил. Сама жизнь ощущалась иначе: намного более наполненной и яркой, как если бы какой-то из органов чувств был атрофирован, а потом чудесным образом восстановился. Каким ярким, исполненным смысла казался мир! Вену чудилось, что он видит прежде незнакомые краски, объём и глубину обыденных вещей, тончайшие нити энергии, сплетающиеся в единый узор живой и неживой материи.

В конце концов, усилиями одного только Вена была наполнена гигантская корзина.

— Ну, будет тебе! Дай и другим потрудиться. Да и ему надо бы выдохнуть, — Горыня кивнул на протеум, от которого шёл дымок. Протеум так разогрелся, что петлица, в которой он сидел, немного почернела в месте соприкосновения. — Нечасто этому малышу приходится выдерживать такой напор. Надо бы нам подыскать для тебя что-то более энергоёмкое.

Вен нехотя уступил протеум следующему неофиту и только тогда понял, что несмотря на восторг и удовольствие от проделанной работы, он очень устал. Правда, это была усталость другого свойства, не ломота в спине или руках, как было раньше. Если бы у воли, как у мышц, была крепатура, то Вен бы сказал, что это была она. Вен словно выплеснул слишком много души, и теперь нуждался в том, чтобы нарастить запас нравственных сил до прежнего уровня. Его это не пугало. Вен чувствовал, что так и должно быть.

***

— Это блестяще! — выдохнула Миста за обедом, — Ты сегодня был лучшим!

— Ну, мне до Мягко далеко, — потупился Вен, не имея, впрочем, ни сил, ни желания сдерживать улыбку.

Друзья пустились в оживленное обсуждение наиболее удачных Веновых пассажей со свёклой.

— Вот что бывает, когда настойчиво упражняешься и не сдаёшься! — воскликнула, наконец, Миста.

«Вот, что бывает, когда отлыниваешь от приёма блокатора магической силы», — кольнул Вена внутренний голос.

Вен постарался поскорее его заткнуть. Он ни о чём не жалел. Творить магию, быть, наконец, с другими на равных — потрясающе. Это стоило того, чтобы разок нарушить правила. Да и что с ним могло случиться здесь, в мирном, благополучном Аркеме? Вен был уверен, что в крепости ему не угрожают никакие тёмные сущности.

А вечером Держена устроила ему разнос.

— Как вы посмели обмануть меня? О чём вы только думали?! — гневно раздувала ноздри глава крепости.

— Ну… Ошибся немного…

— Ошиблись? А может… — Она опасно сощурила глаза, — А может, вам очень хотелось похвастать своими дарованиями перед другими неофитами? Конечно, теперь о ваших головокружительных успехах уже весь Аркем судачит!

У Вена от ярости даже поплыли чёрные пятна перед глазами.

— Похвастать?! Значит, решил похвастать? — прошипел Вен. — А надо, чтоб не об успехах судачили, а о том, какой я никчёмный? Предлагаете мне с лопатой наперевес магии обучаться? Копать земельку, пока другие будут майтус прокачивать?

Держена как будто смягчилась и сочувственно взглянула на Вена.

— А дальше что? Когда Горыня окончательно удостоверится, что маг из меня никакой, то что? В дворники пойти?

Глава крепости молчала.

— Зачем вы вообще меня сюда притащили? — обиженно выплеснул Вен в лицо Держене.

— Вы заблуждаетесь, — уже спокойно проговорила она. — Наставник Горыня о вас очень высокого мнения, и судя по тому, что вы продемонстрировали сегодня на поле, учение пошло вам впрок даже в условиях угнетённого майтуса. Кроме того, я вовсе не собиралась лишать вас магической силы на весь период обучения. В приёме априкорна не будет нужды, когда…

— Да, кстати. Когда? — апатично осведомился Вен.

— Когда мне будет доподлинно известно, что вам, как тетраманту, ничего не угрожает.

— Да бросьте. Ни за что не поверю, что в Аркеме могут быть тёмные сущности или что-то такое…

— А с чего вы взяли, молодой человек, что тёмные сущности — единственное, что представляет для вас опасность? — настал черёд Держены взять крутой тон.

Вен хлопнул глазами.

— А… Разве… Есть что-то ещё?

— Боже Праведный! — Держена возвела глаза к небу, — Вы ведь ничего, ничего не осознаёте! Ни о себе, ни о мире, в котором вы очутились.

— Да я вот, изучаю историю вообще-то, — буркнул Вен.

— Я надеюсь, вы всё-таки выделите время в своём напряжённом графике и прочтёте всю Новейшую историю Ариантиды, — Держена с усилием выдохнула. Потом смягчилась, и положила перед Веном холщовый мешочек, точно такой же, в котором была первая партия априкорна.

— Идите с Богом.

Вен не двинулся с места.

— Что-то ещё?

— Что может мне угрожать? По-моему, я должен знать.

— Правильнее сказать, не что, а кто. При всей абсурдности ситуации… Вы очень важны для всех нас, и всё прочее… В мире есть немало людей, не желающих тетрамантам добра. Большего я не могу вам сказать, — поспешила добавить Держена, предвосхищая многочисленные вопросы Вена. — Это информация, во многом касающаяся безопасности государства, а кроме того, кое-какие из моих домыслов пока не имеют фактологического подтверждения.

— Но ведь… Никто не знает, что я тетрамант!

— Этого я не могу утверждать.

— Вы говорили кому-то об этом?

— Разумеется, нет! Беда в том, — Держена серьёзно взглянула Вену в глаза. — что узнать о доминусе можно не только через прямое сообщение.

— Но…

— Мне угодно, чтобы вы принимали априкорн до тех пор, пока я лично не удостоверюсь, что в сокрытии вашей силы больше нет нужды! А пока… — Держена сверкнула глазами, — Молитесь, чтобы ваша сегодняшняя выходка не возымела критических последствий.

Глава 10 — Сад Перемен

— Вы Флопа не видели? — Миста рассеянно ковыряла вилкой в горшочке с печёным мясом, озабоченно хмуря брови.

Рядом с горшочком стояло блюдце с медовыми бисквитами — любимым лакомством Флопа. Фей проникся искренней симпатией к Мисте с тех пор, как она, не в пример другим неофитам и студентам, одарила вездесущего фея своим пушистым розовым костюмом, когда тот пробрался в её комнату в поисках необычных материалов и украшений. В ответ Флоп неимоверно расчувствовался, пустил слезу и поклялся в вечной преданности щедрой покровительнице малого, но очень творческого народа садовых фей.

Вен тогда поразился тому, с какой лёгкостью Миста распрощалась со своим имуществом.

— Шутишь что ли? Да я бы за этот костюм ещё и приплатила, лишь бы только с глаз долой! — отвечала Миста.

Друзья выдержали паузу. Казалось неловким спрашивать, как вообще это недоразумение попало к Мисте.

Она потыкала мясо вилкой, судорожно вздохнула и вдруг взглянула Вену в глаза — только тут он понял, что уставился на Мисту с немым вопросом.

— Что?

— Зачем ты его носишь? Это ведь… — Вен проглотил окончание фразы. Неудобно, в самом деле. Он прикусил язык и уткнулся в свою тарелку.

— Это всё мама. Она… Знаете, отец ведь из благородных. Паскали были одними из первых последователей Драголингов. А? — Миста заметила недоумение на лице Вена.

— Так ты из высшей знати?

— Отец немало времени служил при дворце. А мама из простых. Но по ним не скажешь, кто из них кто, если честно. Вообще, не бери в голову.

— И что же отец? — повернулся к Мисте Мягко.

— Ему никому ничего не нужно было доказывать, а мама… она другая в общем.

— Должна поддерживать статус всеми силами? — сочувственно спросил Макс.

— Бери выше, — Миста невесело усмехнулась, — Мама взяла себе в голову, что в Нивей Аркем я должна как минимум произвести фурор. И у неё очень своеобразные представления о том, как этого добиться.

— Мист, ты меня извини… с программой минимум понятно. А максимум тоже предполагается? — осторожно поинтересовался Вен.

— А то как же, — хмыкнула Миста.

Вен открыл было рот, чтобы поинтересоваться, что же это за программа максимум такая: вдруг на свете правда есть родитель, который переплюнет его отца по части планов на своё чадо?

Миста внезапно оглянулась на едва уловимый шорох крыльев, Вен видел, как на секунду просветлело её лицо. Увы! Вместо фея за спиной у Мисты проплыла порядком измятая бумажная салфетка — излюбленный снаряд для отработки заклинания левитации наиболее продвинутых неофитов-воздушников.

Миста в сотый раз обвела трапезную взглядом и горестно вздохнула.

Флоп частенько таскался за Мистой, неприязненно поглядывая на Вена. Днём своевольный фей носился по своим делам, а вот вечером никогда не упускал случая полакомиться пирожными, особенно, пропитанными цветочным мёдом, а потом с удобством усесться у Мисты на плече.

В первую неделю месяца октября, по-аркемски листобоя, Флоп неожиданно исчез. Миста переживала и даже хотела организовать поиски, но где живёт Флоп, с кем он общается помимо неё и куда может отправиться, она не знала.

— Может, Флоп решил вернуться в Сад Перемен? — сочувственно предположил Мягкоступ.

— Не думаю. Он говорил, что не может вернуться к своему народу… С ним, наверное, что-то случилось, — сокрушенно покачала головой Миста.

Вен угрюмо молчал. Должно быть, друзья приняли его молчание за вполне естественную реакцию на исчезновение Флопа и тревогу Мисты, но Вена, по правде говоря, меньше всего заботила судьба незадачливого фея.

После разговора с Держеной Вен возобновил приём априкорна. Делать это было вдвойне неприятно: во-первых, войти во вкус своей магической силы и снова добровольно сделаться немощным — это было невыносимо. Во-вторых, осознание, что где-то есть некто, идущий у Вена по пятам и готовый нанести удар неизвестно откуда, не прибавляло оптимизма. А если на него нападут, он, безоружный и беспомощный без своего майтуса, ничего не сможет сделать.

Оставалось только надеяться, что его разовая оплошность и внезапное проявление силы не заметили те самые недоброжелатели, о которых говорила Держена.Кем бы они ни были.

Вен старался успокоить себя тем, что прожил в Аркеме без блокировки майтуса всего день. Да и то не выдал при этом ничего особенного, кроме безукоризненного выполнения задания Горыни. Никаких столбов пламени, внезапных порывов левитации или спонтанных фонтанов. И всё-таки… Вену, как на грех, стало казаться, что его преследуют. Иногда он чувствовал на себе чей-то внимательный взгляд или замечал силуэт в тёмном плаще с капюшоном поодаль от поля. Но всякий раз, когда Вен круто оборачивался или всматривался в этот силуэт, видение преследователя оборачивалось камнем необычной формы или особенно замысловатой тенью от дерева. В конце концов Вен сказал себе, что у него просто разыгрались нервы, да и стояли перед ним проблемы более насущные, чем фантазии о неких преследователях.

Если одногруппников и наставника Вена и удивил резкий откат в его успехах на поле, то они старательно не подавали вида. А вот огневики и водники не утруждали себя подобной деликатностью и то и дело подтрунивали над Веном при каждом удобном случае. Больше всего надсаживалась Нессалина с подружками. Принц Леонард просто не обращал ни на кого внимания, да и вообще редко появлялся в общей трапезной. Воздушники — те просто на своей волне, им, казалось, ни до чего не было дела.

Урожай был собран, сезон завершался уборкой разного сора с полей и наложением специального заклятия на почву, чтобы она как следует отдохнула за зиму и подготовилась к посевной в следующем году. Вен в его нынешнем состоянии был к этому не способен, потому ему только и оставалось, что таскать с полей мусорные мешки и передавать их на переработку огневикам. Те, как оказалось, активно готовили Аркем к отопительному сезону, Вен, правда, никак не мог взять в толк, чем в этом деле могут помочь его незатейливые труды.

Подтащив очередную пару мешков к сараю возле огневицкой — Вену, никогда не заходившему внутрь, она представлялась чем-то вроде котельной — он устало выдохнул и опустился на огромное бревно, служившее, видимо, скамьёй.

Из-за угла огневицкой тихо вынырнул Урли в неизменном синем капюшоне на глазах.

— Тебя ещё не хватало, — Вен подскочил, чтоб поскорее уйти. Приставания угларей — последнее, что ему сейчас было нужно.

— Да не бзди ты… — странно глухо ответил Урли, сменив привычную наглую ухмылку на подобие печальной мины.

Он присел на бревно и в задумчивости вытянул ноги:

— Я, может, попрощаться пришёл…

«Да неужели?» — Вен искоса глянул на угларя.

Урли пялился вдаль, будто обдумывая некую сложносочинённую мысль.

— Меня краля моя уж заждалась… Веришь, нет? Каждый день весточку шлёт, уж извелась вся.

Вен молчал.

— М-да… До дому надобно… Загостились мы.

— Ну вот и скатертью дорожка, — бросил Вен, отвернувшись и намереваясь уйти.

— Ты бы подсобил, а, браток?

Вен остановился. Нутро отозвалось неприятным предчувствием. Урли с него с живого ведь не слезет, раз уж попался.

— Я ж мою кралю, считай, уж сколько обхаживаю. И, прикинь, баба вздорная! Нет, ты подумай, втемяшилось ей, что на свадебку-то фейские цветы ей подавай!

Урли выпучил на Вена глаза, как бы говоря «ох уж эти бабы». Вен ему сочувствовать не собирался.

— Ну так и привези. Я-то при чём?

— Экий ты, браток, недогадливый, — протянул Урли. — Мне к феям нельзя… Меня тогда под зад и до хаты.

Вен поднял брови, явно демонстрируя, что его бы это более чем устроило.

— Ты — другое дело… Тебе можно, — Урли оценивающе разглядывал Вена. — Ты ж пацан хоть куда! Всего-то и делов, что для моей красотки пяток веток осенней сирени надёргать.

— В уме ты? Какая сирень? Октябрь на дворе! Или как там его…

— Утырок, чем слухаешь? Сказано тебе, что сирень осенняя! — заорал Урли так, что землистая кожа на рябой физиономии пошла багровыми пятнами.

Вену стоило больших усилий не послать отвратного угларя куда подальше.

— Я те отвечаю. Притащишь цветочки, и считай, меня с ребятками моими уже нет.

Сама мысль о том, чтобы чем-то помочь Урли казалась Вену унизительной, но с другой стороны, таковы были правила игры, которые он по незнанию принял во время посвящения в неофиты. К тому же, избавиться от угларей, не высматривать издали ядрёно-синие пятна ненавистных капюшонов, не видеть эти гадкие самодовольные рожи…

— А если обманешь?

— Тля буду! Чтоб у меня везде повылазило!

— Ну и где я тебе достану эту твою осеннюю сирень фейскую? — спросил Вен, заранее зная ответ.

— Знамо дело. В Саду Перемен.

Вен сглотнул. До него только сейчас дошло, что неофитам вообще-то ходить в Сад Перемен запрещено.

— Слушай. Найди ты подруге своей любой другой букет. В Аркеме их знаешь сколько разных! Скажешь, что фейский, и порядок.

Урли заржал.

— Ты вот учишься, учишься, в шараге своей, а так нихрена и не понял. Хотя верно говорят, что вы, кори, в волшебных делах ни о чём. То-то у тебя не учение, а швах один.

Вен вскинул на угларя горящие гневом глаза. Если бы взглядом можно было поджигать, от Урли бы уже тлеющие угольки остались.

— В Ариантиде каждая шавка знает, что цветы фей тем и хороши, что никогда не вянут. Сечёшь?

Вен этого не знал. Как же много он, чёрт возьми, ещё не знал!

— Принесу цветы, и ты свалишь отсюда со всей своей братией.

— Базара нет, — Урли примирительно протянул ладонь Вену.

Вен руки не подал.

Урли подошёл к Вену вплотную.

— Завтра на рассвете. Если скажешь кому или на попятный вздумаешь — девке твоей белобрысой прохода не дам. Замучается мне бухло таскать и дерьмо с сапог слизывать. Или… — Урли осклабил жёлтые зубы, — или ещё чего повеселее.

Урли толкнул Вена и отправился восвояси.

— Веселилка не выросла, — сжав кулаки, сообщил Вен в пустоту.

***

Вен не стал дожидаться рассвета и неслышно выскользнул из комнаты около пяти утра. Раньше всех обыкновенно поднимался Мягкоступ. Макс говорил, что каждое утро с рассветом Мягко возносит молитву, а потом исполняет мужеский завет венедов.

Мягкоступ на потоке был самым сильным, и Вену, конечно, было интересно, что там за такой мужеский завет, но не настолько, чтобы хоть раз пожертвовать утренним сном. Макс, иногда заставлявший себя позаниматься вместе с Мягко, рассказывал, что венеды, один из древних славянских народов, давным давно создали и веками совершенствовали собственную систему физических упражнений и ближнего боя. Вену представлялось, что это что-то вроде кунг-фу, только на отечественный манер.

Вен дал себе зарок, что если из Сада Перемен он возвратится благополучно, то на следующий же день встанет с петухами вместе с Мягко.

Он проскользнул мимо дремавшего прямо за стойкой Фирмина и ступил в предрассветный полумрак спящего Аркема. Заря занималась бледной полосой света над линией горизонта, расчерченной темными силуэтами разномастных крыш. Вена прошиб озноб не то от осеннего ветра, пробирающегося под куртку, не то от недосыпа и нервного возбуждения. А может, его страшила загадка таинственного Сада, столкнувшись с которой можно никогда не возвратиться домой?

Включив фонарик смартфона, Вен сверился с картой. Если пройти студенческий городок и выйти к воротам восточной сторожевой башни, миновав спящие под покрывалом волшебных заговоров поля, можно выйти к южной окраине Сада Перемен. На карте он обозначался, как обычный хвойный лес, окружённый витиеватой лентой — явным декоративным излишеством не в меру ретивого художника.

Вен, стараясь держаться ближе к крепостной стене, добрался до ворот и только тогда понял, что не предусмотрел, как будет проходить мимо охраны, накрепко запирающей замки на ночное время.

То, что Вен увидел у ворот восточной башни, заставило его как следует протереть глаза. Со стражниками преспокойно вёл беседу один из учеников Аркема, и Вен мог поклясться, что в горделивая осанка и тёмная макушка могли принадлежать только принцу Леонарду. А ему-то чего не спится?

Вен подобрался поближе.

— … длинную до завтрака, — донесся до Вена голоса Леонарда.

— Не жалеет же вас наставник, Ваше Высочество! — откликнулся стражник.

— О нет, наставник здесь совершенно не при чём, — ответил принц.

— Кто здесь? Покажись! — внезапно возвысил голос стражник, и Вен понял, что оклик предназначался ему.

Он медленно вышел вперёд.

— Я… Это…

— Ты кто таков?

— Палий Вен, — только и сумел выдавить Вен.

— А-а-а… Из Кора неофит? Помню тебя.

Вен тоже узнал в нем высокого усатого стражника, который часто пропускал их на работы в поле. Кажется, его звали Молчан. Имя разительно не соответствовало характеру его носителя: Молчан любил перекинуться словцом со всяким встречным.

— Ужель и ты на мужзавет собрался?

Вен выразил невнятное согласие. Хоть бы уж этот Молчан отстал!

— А стойки знаешь? У вас в Коре-то поди о таком и не слыхивали! Эх, я б тебе показал, кабы не служба… Меня батя сызмальства на мужзавет брал! Ага… А вообще погоди, Орлика сейчас подниму, он не откажет!

— Не нужно Орлика… Я с пробежки начну, — Вен уже начал терять надежду отделаться от болтливого Молчана.

— Да ты погодь, он уже давно дрыхнет, смена скоро!

— Пусти, Молчан. Он со мной, — властно проговорил принц Леонард.

— Точно, — поддакнул Вен.

— Ну с вами — так то другое дело! — разочарованно пробормотал Молчан и почтительно придержал дверь калитки, пропуская принца и Вена.

Какое-то время шли молча, не глядя друг на друга. Ветер за крепостной стеной разгулялся не на шутку, зарядил холодный, колючий дождь. Вен и Леонард одновременно надели капюшоны.

На развилке дороги перед полем Леонард произнёс, не глядя на Вена:

— Мне к реке.

Вен кивнул. Ему нужно было в другую сторону.

— Почему ты помог мне? — вдруг вырвался у него вопрос.

— Да просто так.

— И всё-таки? — Вен остановился и скрестил руки на груди.

И тут же понял, как нелепо прозвучал его вопрос. Всё-таки Леонард ему помог, хотя мог бы сдать со всеми потрохами стражникам.

Остановился и принц.

— Слушай, — Леонард впервые по-настоящему взглянул на Вена, — Не знаю, в чём твоя проблема, но лично я не в восторге от того, что должен быть здесь в такую рань. Выбора у меня особо нет. Раз ты тоже сейчас здесь, то у тебя, возможно, тоже. Не вижу причин, чтобы тебе не помочь.

Выдав неожиданно длинную, как для раннего утра, речь, принц Леонард отвернулся от Вена спешно зашагал направо, к реке.

— Спасибо! — запоздало крикнул Вен, но ответом ему был свирепый порыв ветра, затолкавший его благодарность туда, откуда он пришла.

Вен свернул налево, к полю, за которым начинался Сад Перемен. За ним темнел лес. Подойдя ближе, Вен с удивлением обнаружил, что лента, опоясывающая лесной массив Сада Перемен — на сад, по мнению Вена, это было похоже меньше всего, — оказалась не плодом воображения художника-картографа. Перед его взглядом тускло переливалась едва видимая, золотисто-прозрачная лента. Лента парила прямо воздухе на уровне Веновой груди и простиралась вокруг Сада насколько хватало неверных в полумраке глаз.

Вен медленно приблизился к Саду. Исполинские сосны плотным частоколом уходили ввысь. Ветер терзал полевые травы, срывал капюшон с головы Вена, но ни единая ветка не шелохнулась за пределами золотистой ленты. Лес замер, словно фотография — неживой отпечаток переменчивой природы.

Вен вглядывался в глубину чащи. Было что-то неестественное в этом замершем во времени лесу. Ему вдруг показалось, что полоса деревьев с точностью воспроизводилась во втором ряду и дальше, будто кто-то скопировал изображение в графическом редакторе и размножил на все слои картины. Непохоже, чтобы там были цветы. Непохоже, чтобы там вообще было что-то кроме сотен или тысяч копий нескольких деревьев.

Вен протянул руку за ленточку, не решаясь к ней притронуться. Ничего не произошло. Вен вздохнул, нагнулся и перешёл едва видимую черту.

Мир удивительным образом переменился. Восприятие Вена разом наполнилось симфонией чувств, не имеющих никакого отношения к ненастной предрассветной ночи.

Золотой луч мягко разогнал привычную предрассветную тьму. Как и не было перед ним мрачных сосен и хмурого неба, мир щедро заливал золотой утренний свет. Вен оказался в подобии пасторального сада, созданного не то творческой волей гениального садовника, не то прихотливым сочетанием сил самой природы.

Всё в этом саду выглядело диким, самобытным, нетронутым рукой человека, но в то же время непостижимым образом складывалось в стройную, гармоничную картину.

Ноги Вена утопали в ковре из мягкого лугового клевера, круглые листья которого напоминали нежные крылья мотыльков. Изящные липы и стройные осины, грациозно изогнувшись, образовывали живую галерею. На её противоположном конце высилась, словно сама собой созданная, беседка из причудливо сплетённых ивовых ветвей. Они спускались до самой травы, образуя ажурный полог. Полог волновался от лёгкого свежего ветерка, Вену почему-то казалось, что там, за этим пологом скрыто нечто невероятно манящее и прекрасное.

Островки почвы взрывались яркими красками летнего цветения: ярко фиолетовые, огненно-красные и солнечно жёлтые люпины устремлялись ввысь, хрупкие сиреневые колокольчики перемежались с нежными букетами нарциссов. Мышиный горошек густо оплетал кустарники и деревья, нарядной зелёно-пурпурной гирляндой перекидываясь с одного на другое.

Сад дышал летней свежестью, в воздухе разливался так любимый Веном аромат после дождя. Было в этом саду нечто большее, чем естественная природная красота: каждый цветок, каждая ветка, каждый камень были тщательно вписаны в картину окружающего ландшафта невидимой рукой.

Вен медленно брёл в глубину Сада, с наслаждением вдыхая вкусный свежий воздух. Изумление и восторг постепенно сменялись тихой радостью и умиротворением, Вен почти забыл, для чего он оказался здесь. Какая разница? Он был свободен и далёк от изнурительных трудовых будней, от разочарований и страшных тайн, от гадких угларей с их наглыми рожами.

Углари… Миста!

Вен вспомнил угрозы Урли и на мгновение представил свою застенчивую и хрупкую подругу — общительной и бойкой она становилась только в окружении друзей — во власти подонков из Угилари. Ну уж нет! Он во что бы то ни стало разыщет эту осеннюю сирень, швырнёт её в рожу Урли и добьётся, чтобы после этого в Аркеме и духу угларей не было.

Накануне Вен разузнал от наставника Горыни, что из себя представляет осенняя сирень или буддле́я. Растение в самом деле походило на обычную сирень, в большом изобилии цветущую возле дома Вена по весне, вот только кусты её были чуть ниже, с острыми вытянутыми листьями и более мелкими, чем у обычной сирени, цветами. На картинке гроздья нежно фиолетовых цветов вспенивались пышными гроздьями, щедро украшая небольшой кустарник.

Вен пригляделся. Казалось, что все известные и неизвестные ему цветы собраны в этом саду. Буйство красок и форм радовало глаз, но не помогало в поиске. Вен вдруг подумал, что хорошо бы вернуться до начала занятий, Бог знает, чем ему грозит неявка… Да и лишних вопросов от наставника и друзей не хотелось. Вен, конечно, понимал, что объясняться с друзьями всё равно придётся, но одно дело — оправдать пропущенный завтрак, и совсем другое — собственную пропажу на полдня! А уж как Держена обрадуется его самовольной вылазке в Сад Перемен! Если, конечно, узнает.

Вен прибавил шагу и миновал подобие древесного дворца, непостижимо сотканного из ветвей цветущей кустовой розы, поравнялся с руслом небольшого, но стремительного ручья и отправился вверх по его течению. Через несколько минут он достиг источника — небольшого скалистого навеса из бело-серой породы с переливающимися на солнце золотистыми прожилками и разломом у самой земли.Из него бил небольшой водопад. А над самым водопадом, роняя мелкие цветы в воду, пенились розовые и фиолетовые гроздья буддлеи.

Наконец-то! Вен потянулся к кустам, стараясь аккуратно сорвать несколько ветвей и при этом нанести не слишком большой ущерб. Вышло не очень — гибкие и плотные ветви с трудом покидали положенное место, и Вен тянул изо всех сил, совершенно по-варварски ободрав несколько соцветий и ворох листьев соскользнувшей рукой.

— … е-е-е-н… — Вену послышался чей-то далёкий крик. Или почудился?

Пора выбираться отсюда. Вен оглядел пышную бело-фиолетовую охапку — этого должно хватить.

— Ве-е-ен!

Вен поспешно оглянулся. Кто-то определённо звал его.

Вен сделал шаг, другой. Правая нога вдруг по щиколотку провалилась в густую жижу. Откуда здесь грязь? Вен постарался высвободить ногу, но тут же увяз обеими. Вен был уверен, что обратно двинулся тем же путём, что и пришёл. Надежная земная твердь за те несколько минут, что он обрывал ветки осенней сирени, превратилась в вязкое грязное месиво.

«Зря я ветки оборвал!» — отчаянно подумал Вен, каким-то древним, суеверным участком разума враз уверовав, что Сад мстит за его бесцеремонное вторжение и надругательство над природой.

Нужно двигаться. Вен устремился вперёд, застревая и спотыкаясь, с трудом переставляя ноги и держа букет на уровне груди. Ещё не хватало лишиться того, ради чего всё и затевалось.

Вен быстро выбился из сил и остановился на несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Что за чертовщина?! Прежде безупречная зелень травы и листьев вмиг пожухла. Деревья, полуголые и осиротевшие, казалось, потеряли опору и стали проседать и крениться в заполонившей всё вокруг жиже. Небо из ярко-голубого сделалось низкии и мрачным, таким, каким запомнил его Вен до того, как зашёл за золотистую ленту.

Вен с ужасом осознавал, что с каждым шагом он погружается всё глубже и глубже, и не было вокруг ни единого надёжного островка земли, на который можно было опереться.

Вен старался не паниковать, но получалось откровенно плохо. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в ушах, заглушая все остальные звуки.

Его вдруг мотнуло, толкнуло волной, как на море в ветреную погоду. Вен едва удержался на ногах и следующую секунду застыл от охватившего его ужаса. На него шла гигантская волна. Землю будто кто-то решил встряхнуть, как запылившийся ковёр: земная плоскость пришла в движение и взволновалась беспокойным бескрайним океаном.

Вена подхватило и отнесло на несколько метров назад, к источнику. Он утопал в земляной жиже уже по самую грудь. Отчаянно сучил ногами, но это не слишком помогало. Запрокинув голову, упрямо держал букет над головой, как будто это могло дать надежду на спасение, на то, что следующая, ещё более высокая волна, не накроет его с головой.

— Ве-е-ен! — Вен совершенно точно расслышал своё имя.

Макс! Его голос невозможно не узнать!

— Я зде-е-есь! — Что было сил заорал Вен, понимая, что через секунду его затопит, захлестнёт волна. Грязевой вал возвышался на ним, готовый поглотить уже в следующее мгновение…

Вен задержал дыхание и зажмурился. И…

Время застыло. Лавина грязи зависла над Веном, несколько вязких ошмётков хлопнулись на голову. Вен зажмурился ещё крепче…

— Лови!

Длинная ветка упала Вену на плечо.

Вен перехватил букет зубами и уцепился за свой конец ветви. За другой её конец тянул, стиснув зубы, Мягко. Вен завяз крепко. Мышцы под рубахой Мягко забугрились, а ноги от мощного упора увязли в рыхлой почве, тогда как Вен сдвинулся совсем ненамного. Он бы и рад был помочь, но любые его движения усложняли и без того трудную задачу Мягкоступа, и в конце концов Вен сосредоточился только на том, чтобы не отпустить ветку.

— Быстрее! — Вен расслышал отчаянный крик Мисты, — Я долго не протяну!

На помощь Мягко устремился Макс. Вместе они подтащили Вена к тому единственному островку суши, на котором ещё можно было стоять.

Мягко и Макс буквально выволокли Вена на сушу. Островок накренился, как тонкий плот, но вес друзей выдержал. Вен привалился спиной к спине Мягко и с облегчением вытащил букет изо рта. Пить хотелось невыразимо.

Рядом с ним на коленях, припав ладонями к почве, оказалась девушка, закутанная в черное. От её ладоней на всю плоскость их временного пристанища расходились трещины, словно девушка силой мысли пыталась иссушить землю, стремительно размываемую влагой.

— Ты? — выдохнул Вен.

Девушка мельком взглянула на Вена, и снова уткнулась взглядом в почву. По её лбу струились капли пота. Видимо, удерживать клочок твёрдой земли в неизменном состоянии стоило ей огромных усилий.

Миста что-то бормотала себе под нос, не отрывая глаз от грязно-серой громады застывшей волны, которая ещё минуту назад должна была прикончить Вена. Вслед ей надвигалась следующая, и дождавшись, когда Вена вытащат, она отступила и выдохнула. Волна ожила, и два гигантских гребня, наплывая один на другой, обрушились на источник со стремительно отцветшей осенней сиренью. Земляной плот качнулся, едва не скинув друзей в гибельное месиво.Мягко, Миста и Макс одновременно заголосили:

— Твердь земная в этот час

Крепость сохрани для нас!

Горыня всегда говорил, что неопытным волшебникам легче передавать волеизъявление через вербализацию. Проще говоря, проговаривать свою волю материи, над которой совершаешь волшебство. А если магичишь совместно с другими, лучше придумать что-то звучное, запоминающееся и проговаривать хором. Этим и заняты были Миста, Мягкоступ и Макс.

Перед ними, по подобию островка, на котором они столпились, выросли ещё несколько твёрдых клочков земли. Вен украдкой сунул перепачканный букет под мокрую куртку — если цветы фей такие жизнестойкие, то от грязи ничего с ними не случится, а отмыть он их потом успеет.

Друзья услышали страшный треск — новая волна, выше и быстрее прежних, надвигалась на источник, выкорчевывая и валя многолетние деревья.

— Бежим!!! — взвизгнула Миста, и ухватив за руку девушку в черном, рванула вперёд. Вен с Максом и Мягко припустили следом. Островки суши под их весом кренились и проседали, растворяясь в общей грязно-травяной каше, едва друзья успевали перебраться к следующему клочку суши.

Миста, Макс и Мягко, кое-как справляясь со сбивающимся от сумасшедшей гонки дыханием, исступлённо бормотали «твердь земная» — силой своей магической воли прокладывали остальным путь к спасению. Девушка в черном силилась выдохнуть заклинание, но, похоже, силы её оказались на пределе, и Мисте приходилось заставлять её переставлять ноги. Наконец, девушка оступилась и упала на колени. Разгоряченная бегом Миста отчаянно потянула её за руку, но девушка в черном странно обмякла и упала ничком.

Миста бешено тянула её руку, стиснув зубы от неимоверного напряжения, но через мгновение Мягко легко подхватил девушку, коротко кивнув Мисте.

Все свои силы Мягко тратил на то, чтобы бежать как можно быстрее и не потерять равновесие со своей ценной ношей на зыбкой и неустойчивой поверхности на секунды заколдованных пятачков земли. Бежать стало труднее: ноги всё чаще проваливались в грязь и застревали, как в вязком болоте.

Вен сообразил, что Макс и Миста выдохлись, и их заклинания становились всё слабее и слабее. Ни у кого из неофитов не было протеума, а потому колоссальную энергию для волшебства им приходилось черпать из ресурсов своих психики и тел.

— Твердь земная в этот час

Крепость сохрани для нас! — без устали повторял Вен, желая хоть как-то помочь остальным.

— Твердь… земная… — даже без использования магии Вен измучился. Борьба с разгулявшейся стихией — дело, обреченное с самого начала, особенно без протеума…

«Проклатый априкорн!» — билась в голове Вена мысль. — «Это всё из-за меня! Если мы здесь поляжем…»

Насквозь промокшие кроссовки с хлюпающей жижей и сором внутри нещадно тёрли. Лёгкие разрывало, Вен задыхался, не успевал насытиться воздухом. Он почти не чувствовал своих стоп — запретил себе думать об усталости и боли, понимая, что остальным приходится хуже, чем ему.

Бежать! Бежать без оглядки, покуда не увяз!

Идущая впереди Миста заметно сдала в скорости. Она громко и сипло дышала, связно проговаривать заклинание уже не получалось. Вен не успел заметить, как она оступилась и тяжело завалилась на бок, рискуя соскользнуть со спасительного островка. Макс, во всю мощь своего голоса орущий заклинание, подхватил Мисту под локоть.

— Иди… Вперёд! — задыхаясь прокричал Вен, перехватывая Мисту у Макса.

Теперь всё зависело от Макса. Вен отчаянно огляделся. Миста в полуобморочном состоянии, девушка на руках у Мягкоступа без сознания… И он, Вен, от которого совершенно никакого толку.

Вен закинул руку Мисты себе на шею, подхватил за талию, и они, оступаясь и оскальзываясь, двинулись вслед за Максом.

Макс смело устремился вперёд. Надсаживался, драл глотку, падал и снова вставал, не позволяя спасительному коридору раствориться в грязном месиве, покуда друзья не пройдут вперёд.

Вен молился чтобы сил Макса хватило до выхода.

Выход! Он ведь даже не удосужился взглянуть, как граница Сада выглядит изнутри! Хотя… Перемены Сада настолько разительны, что Вен ни за что бы не узнал то место входа. Должно быть, с ивовой беседкой произошло то же, что и с источником: всё разрушили, снесли и затопили чудовищные грязевые массы.

Вену всё труднее удавалось отгонять от себя страшную мысль, что и его с друзьями постигнет та же участь. Есть ли выход из зачарованного Сада? Вена грела надежда лишь на то, что сад ничем не ограждён, кроме золотистой ленты, потому если бежать достаточно долго, можно выйти на любом участке границы. Только бы у Макса сил хватило! Только бы хватило сил у них всех.

Глава 11 — Аргвейн

Мягкоступ пал последним.

Вен видел, как свирепо сражался Макс со стихией. Как до последнего он боролся с чудовищной силой природы, много превосходящей возможности человека. Как продолжал выкрикивать слова заклятия, отчаянно вырываясь из зыбкой, неумолимой топи. Как сражался с самой смертью, чтобы не отдавать ей своих друзей. Вену чудился голос Макса, даже когда бурая волна поглотила его с головой. Или это сам Вен кричал?

И когда в рот и нос Вена хлынула грязная, склизкая каша, край пульсирующего от ужаса сознания выхватил из угасающей реальности образ Мягко с бездыханной девушкой на руках. Могучим усилием он ринулся через вязкую грязевую преграду, но Вен успел заметить, как на зыбкой опоре Мягко начал терять равновесие.

Глаза подёрнула чёрная пелена. Последнее усилие Вен потратил на то, чтоб вытолкнуть Мисту повыше, к поверхности, выиграть для неё ещё мгновение жизни. Лёгкие болезненно дёрнулись, рефлекторно впустив вовнутрь вместо вожделенного кислорода грязное месиво. Лёгкие и трахею пронзили тысячи игл — погибать от утопления страшно больно. Вен дёрнулся, и на место страданий и боли пришло блаженное и невесомое ничто.

***

«Это всё из-за меня.»

«...из-за меня.»

«...из-за меня.»

— Это всё из-за меня, — собственная мысль почему-то звучала у Вена в голове нежным девичьим голосом с едва уловимым акцентом. Так бывает, когда умираешь с ярко выраженным чувством вины?

— Не говори ерунды, Ру! Без тебя всё закончилось бы для него гораздо хуже! — сердито оборвала неведомую Ру вполне себе живая Миста.

— Миста права, ты всё сделала верно, госпожа, — подтвердил подхрипловатый, но вполне себе настоящий голос Мягкоступа.

Живые!

Вен был готов воспарить воздушным шариком к самому небу от переполняющих чувств.

Вместо этого он с трудом разлепил глаза и просипел нечто невразумительное.

Длинная комната с воздушными белыми занавесками была залита светом. Вдоль стен расположились четыре кровати, на одной из них лежал он сам.

Три пары глаз тотчас же уставились на Вена. Друзья счастливо улыбались, в уголках глаз Мисты Вен заметил блестящую влагу.

Чуть поодаль девушка в черном что-то пробормотала на незнакомом Вену языке, быстро коснувшись указательным пальцем лба и груди в районе сердца и с усилием зажмурившись. Над переносицей у неё всё также кроваво поблёскивал рубин — вероятно, это было очень ценное украшение, раз девушка не сняла его даже на больничной койке.

Ру, значит.

Вен вдруг посерьёзнел. Он нигде не увидел Макса. Неужели…?

— Максимиллиан в порядке, — убедительно проговорила Миста, мгновенно заметив, как переменилось настроение Вена. — Просто кто-то слишком много болтает, даже с болотом во рту. Госпожа Бри его скоро приведёт.

У Вена отлегло от сердца. Он с наслаждением откинул голову на подушку.

— Макс у нас просто герой, — с чувством просипел Вен. — И вы все тоже. Спасибо вам.

Друзья молчали. Преодолев смертельную опасность вместе, начинаешь понимать друзей без слов.

— Аргвейн сказал, что если бы ты не вытолкнул меня на поверхность в последний момент, я бы скорее всего не выжила. У меня с детства малокровие, и сердце пошаливает… — глухо проговорила Миста, — Я тоже обязана тебе жизнью.

— Да брось. Если бы не я, этой ситуации вообще бы не случилось, тогда никто бы не… — Вен тяжело закашлялся. Миста положила тёплую ладонь ему на плечо, когда спазм окончился.

— Кто такой Аргвейн? — Вен смутно помнил это имя, где-то он его слышал.

— Он нас вытащил, — просто ответила Миста.

— Помнишь Пута? — вдруг спросил Мягко.

И Вен вспомнил, как местный пройдоха, назвавшись крепостным управляющим Аргвейном пытался стрясти с них солиды.

— Но как он… — Вен не успел договорить, когда дверь в палату открылась, и на пороге в сопровождении высокой красивой дамы возник бледный, но вполне невредимый Макс.

— Вен, дружище! — Макс в несколько скачков пересёк палату и заключил Вена в объятия.

— Как я тебе рад! Тут тако-о-о-е было! Я уж думал, поляжем там все, даже отключился к своему стыду, а потом господин Аргвейн нас всех вытащил! Уж не знаю, как ему это удалось, я же только здесь и очнулся стараниями госпожи Бри, — громогласно затараторил Макс, с восторгом оглянувшись на высокую даму, со спокойной улыбкой наблюдавшей за излияниями Макса. — Она потрясающая! Сам сейчас всё поймёшь, — Макс наконец высвободил Вена из крепких объятий и деликатно отошёл в сторонку, давая возможность госпоже Бри провести осмотр.

— Здравствуй, Вениамин. Я настоятельница Бри. Ты сейчас в госпитале при храме Великой Троицы. Как себя чувствуешь?

Она говорила с дружелюбным профессионализмом доктора, и отчего-то от присутствия госпожи Бри Вену стало спокойно и радостно.

Вен бы не смог определить её возраст. Красивая, молодая наружность: высокий стройный стан, окутанный до самого пола изящными драпировками ткани на манер тоги, скромная серая накидка поверх, золотисто-рыжие волосы, собранные в высокий хвост, ниспадающие до самой талии прямым хвостом — всё это сочеталось с добрым, всё понимающим взглядом, какой бывает у умудрённых жизнью стариц.

Настоятельница задала Вену несколько вопросов. Затем легонько дотронулась до висков Вена тёплыми ладонями. На шее госпожи Бри гладкий светло-зелёный камень, похожий на нефрит, слабо замерцал.

— Ты позволишь?

Вен Тихонько моргнул, и в то же мгновение почувствовал, как в его сознание, ощущения и мысли проникла сторонняя воля. Это было весьма необычно, но не сказать, чтобы неприятно: будто кто-то разделяет с тобой ощущения в теле, как если бы в своё сознание и тело можно было пригласить гостя, как в дом.

Гость из госпожи Бри был чрезвычайно бережный: она мягко, с величайшей аккуратностью изучала состояние лёгких, трахеи, связок, кровотока, даже нервов — всего, что могло выйти из строя после опасного приключения. Интимные подробности взрослеющего юношеского тела, секреты Веновой души: дерзновения, мечты или страхи — тайники хозяйского дома настоятельница тактично обходила стороной, хотя Вен понял, что выведать всю его подноготную для неё не составило бы труда. Просто ей было это не нужно.

Настоятельница осторожно опустила ладони и удовлетворённо кивнула скорее себе, чем Вену.

— Скоро ты будешь совсем здоров, но несколько дней тебе и твоим друзьям придётся провести в госпитале. Я предупрежу ваших наставников и Главу Держену. Отдыхай.

Настоятельница встала и направилась к двери.

— Рубина, Мистерия, мне понадобится ваша помощь.

Вен не сразу понял, что госпожа Бри обращалась к Ру и Мисте.

Девушки переглянулись и охотно проследовали за настоятельницей.

— Что это сейчас было? — проговорил поражённый Вен.

— Она потрясающая, правда? Настоятельница Бри — тримаг! — воскликнул восторженный Макс.

— Это как это?

— Её дар — повелевать сразу тремя стихиями: воздухом, землёй и, как ни странно, огнём. Это очень, очень редкий дар. Самый редкий, не считая, дара тетраманта, конечно.

Вен вскинул на Макса напряжённый взгляд.

— Ой… Ты про тетрамантов слышал? Всё время забываю, что ты из Кора… — спохватился Макс.

— Слышал кое-что, ага. Мне Держена говорила. И ещё в книжке читал.

Вен отвёл глаза. Насколько было бы проще, сумей он всё рассказать друзьям. Или нет?

— Она как будто мне в голову заглянула… Или я не знаю, в меня вообще.

— Госпожа Бри непревзойдённо владеет магией воздуха, — кивнул Мягко.

— А при чём тут воздух?

— Ну как же… Ментальные операции — одна из основных способностей магов воздуха.

— Не знал, — Вен насупился. Снова сел в лужу.

Он переваривал какое-то время услышанное.

— То есть маги не только силами природы управляют? Я правильно понимаю, что магам разных стихий присущи какие-то другие… качества?

— Конечно!

— Я бы так не сказал.

Макс и Мягко ответили одновременно. Вен с удивлением переводил взгляд с одно на другого, в конце концов Макс прыснул.

— Есть такие вопросы, на которые даже в Аркеме нет устраивающих всех ответов, понимаешь?

— Не совсем.

— Ну смотри, с воздушниками более-менее понятно. Слышал такое выражение «идеи витают в воздухе»?

— Само собой. У нас это крылатая фраза.

— «Крылатая фраза» — как образно! — восхитился Макс. — Ну так вот, это выражение можно понимать буквально. Мир идей, духовные, психические, мыслительные сущности — ноосфера по науке, — это неотделимая часть атмосферы, и потому воздушникам так или иначе приходится иметь дело с ментальностью. Они не просто ветры подгоняют или салфетки запускают в полёт.

— Но ведь если всё это вылавливать из воздуха, это же умом тронуться можно! — Вен даже посочувствовал воздушникам. Теперь понятно, почему они все немного не от мира сего.

— Можно, — согласился Мягко, но только на первом году обучения редко кто способен на такое. Первый год — это в основном физика. И многие на этом и останавливаются.

— Но ты не можешь не согласиться, что дар менталиста не может не отражаться на личных качествах, — быстро отреагировал Макс.

— Возможно, — Мягко легко пожал плечами, не желая вступать в спор.

— А что насчёт других стихий? Есть какие-то свои фишки у остальных?

— О, ещё как есть! Ну вот, например, считается, что маги воды очень тонко чувствуют красоту, везде и во всём стараются создавать эстетику…

— Выпендрёжники, — подвёл черту Вен.

— Огневики — те больше по военной части. Магам огня присуща вспыльчивость, агрессия…

— Макс! — предупреждающе повысил голос Мягко, — Нельзя делать выводы о человеке только по стихийной принадлежности! Это до добра не доведёт. И потом… такое суждение в корне несправедливо. Майтус — искра Божья.

— Мягкоступ, дружище, но ведь есть множество примеров…

— Именно. Множество примеров, доказывающих, что такие стереотипы во многом несостоятельны. Взгляни на госпожу Рубину — разве в ней есть хоть капля агрессии?

Шея Мягко странно раскраснелась. Да и вообще Вен впервые видел, чтобы Мягкоступ пустился в словесные баталии.

— Или, может, госпожа Бри способна на что-то зловредное?

Макс примирительно поднял.

— Я вовсе не хотел никого задеть. Но уж Вену не помешает узнать, какие слухи и представления витают в магическом сообществе. Ввожу человека в наш культурный контекст. Вообще-то давно пора.

— Да, верно… Прошу простить. Я забылся, — вконец смутился Мягкоступ. Вен откровенно не мог понять, из-за чего.

— Ну вводишь в контекст — так до конца вводи. Что там с земляными магами?

Макс ухмыльнулся.

— Нас считают вполне неплохими ребятами, мы трудяги, крепко стоим на ногах, но… В общем, есть мнение, что маги земли — народ ограниченный, скучный и напрочь лишённый фантазии.

Вен и Мягко захохотали, не сговариваясь.

— Что? Да что? Чего вы ржёте-то?

— Да ты посмотри на себя… — сквозь смех выдавил Вен.

— А что такое? А? Эй, объясните уже, что смешного?!

Мягкоступ на мгновение успокоился:

— Да просто ты сам — явное противоречие своим словам.

— Вот-вот, — просмеявшись, подтвердил Вен, — ты только что нам прочитал целую лекцию о магах разных стихий и ни разу не сбился. Не хуже какого-нибудь профессора.

— Да ну и что?

— А то, что ты, Максимилиан Пий Освальд, можешь быть кем угодно, но только не скучным, недалёким простаком без фантазии.

— Кхм. Признателен. Очень, — голос Макса звучал неровно. Вен снова задумался. Чему удивляться-то? Макс артистичный, талантливый. Это всякому видно. Видно-ли самому Максу?

— А я вполне согласен быть приземлённым и скучным, — со сдержанной улыбкой сообщил Мягко. — Выше себя не прыгнешь.

— Недостатки — обратная сторона наших достоинств, — назидательно проговорил Макс, и Вен снова прыснул — до того ярко и правдоподобно Макс изобразил чопорного моралиста.

Так за разговорами они провели с полчаса. Вен подспудно понимал, что всем необходимо обсудить случившееся в Саду, но никто не хотел начинать серьёзный разговор первым. К тому же, Вен хотел дождаться девчонок. Они ведь тоже едва не погибли.

Наконец, дверь в палату открылась — вернулись Миста и Рубина. Последняя бережно несла поднос с большой кружкой, от которой шёл пар.

— Вижу, ты уже не умираешь, — выдала Миста. — Выпей-ка это, мы с Ру приготовили под руководством госпожи Бри.

Рубина застенчиво подошла и поставила поднос на тумбу возле кровати.

Вен послушно принял предложенное питьё. Глотку обдало жаром, и одновременно холодом, во рту таяло приятное освежающее послевкусие с хвойными и травяными нотками.

— Ничего не хочешь нам сказать? — осведомилась Миста, проникновенно заглянув Вену в глаза.

— Очень вкусно.

— Я не об этом! Какого лешего ты послушал угларей?!

— Откуда ты знаешь про угларей? — опешил Вен.

Миста скрестила руки на груди. Остальные застыли в немом ожидании.

Вен подумал, что если и рассказывать о причинах, побудивших его отправиться в Сад Перемен, то сейчас, в палате без лишних ушей, когда все в сборе, — самое время. Ребята имеют право знать, чего ради им пришлось рисковать своими жизнями.

— В общем… Урли обещал, что они уйдут, если я принесу… — Вен хлопнул себя по лбу, — Где он? Ох, блин…

Вен суетливо оглядывал себя, только сейчас сообразив, что на нём что-то вроде больничной пижамы.

— Вень, наши вещи почистили, мы же по уши в грязи были. Твоя одежда скорее всего в тумбе.

Под недоумёнными взглядами друзей Вен исступленными, дерганными движениями вытряхнул содержимое тумбы. Девственно-чистая рубаха, куртка, штаны, кроссовки — как и следовало ожидать, ни следа от букета осенней сирени.

Вен рухнул на кровать и обхватил голову ладонями.

— Чего они от тебя хотели, друг? — тихо спросил Макс.

— Урли божился, что если я принесу букет осенней сирени из фейского Сада, то они уйдут из Аркема. Вроде как, его подруга с него требовала… потому что цветы фей не вянут. Он сказал, это все знают.

Мягко сокрушенно покачал головой.

— Вень… Цветы фей действительно не вянут… Если их не выносить из Сада. За его пределами они обратятся в прах. Урли обманул тебя, — горестно произнесла Миста.

На друзей поднять глаза Вен не мог. Он уставился в сторону, отчётливо ощущая удары сердца где-то в районе горла. Какой стыд.

— Лично у меня нет сомнений, что у Вена была веская причина послушать Урли, — уверенно проговорил Мягкоступ. Вен на мгновение вскинул на него взгляд и не заметил на лице друга ни толики осуждения. Да и у остальных — тоже. Их глаза светились заинтересованным сочувствием — у всех, кроме Рубины. Девушка закусила губу и не отрывала взгляда от носков своих туфель.

— Я тоже считаю, что друг Вен пустился в это безрассудство, потому поганец Урли не оставил ему выбора. Я прав? — вскинулся Макс.

Вен тяжело кивнул.

— Он пригрозил, что если я скажу кому-нибудь или уйду в отказ, то углари с вас с живых не слезут, — Вен не хотел заострять внимание на том, что Урли особенно выделил Мисту. Ни к чему ей это знать.

У Макса заходили желваки. Мягко хмурился. Миста выглядела так, будто съела что-то особенно гадкое.

— Они, наверное, знали… — голос на мгновение подвёл Вена, — знали, что Сад не прощает вторжений.

— Что ты говоришь, друг?

— То, что произошло с Садом — моя вина. Это началось после того, как я сорвал цветы. Если бы я не влез туда, если бы не сломал куст… А теперь Сад уничтожен.

К удивлению Вена, друзья еле заметно улыбнулись.

— Ты слишком много о себе думаешь, — хмыкнула Миста.

Вен оторопел.

— Феи, конечно, наверняка не в восторге, что ты ободрал какой-то там куст. Но даже тебе, великий и ужасный пришелец из Кора, не под силу уничтожить Сад. Ты, верно, забыл, что он называется Садом Перемен не просто так?

— Хотите сказать… — Вен от удивления даже забыл страдать.

— Смена сезона. Сад всегда меняется до неузнаваемости при смене сезона, и говорят, что это происходит внезапно. Точное время превращения никому не известно, кроме…

— Кроме фей Сада. Тот, кто отправил тебя в тот день в Сад Перемен, точно знал, что произойдёт, — Миста вдруг яростно блеснула глазами. — И мы с ребятами считаем, что тебя пытались убить.

В комнате повисла тягостная тишина.

В ушах Вена пульсировал голос Держены:

«С чего вы взяли, молодой человек, что тёмные сущности — единственное, что вам угрожает?»

— Да на кой чёрт я сдался угларям? Вы же сами говорили, они ни за что не переступят черту…

— Это не углари, — еле слышно отозвалась молчавшая прежде Рубина, — это Азиз и Джабир, мои братья.

Рубина стихла, так низко опустив голову, что её лица было не видно.

— Госпожа Рубина поняла, что против тебя устроили заговор и поспешила предупредить нас. Она не знала, где мы живём, и сориентировавшись по карте, отправилась в сторону общежитий. На удачу, я как раз вышел на мужзавет. В кампусе мы и встретились. А дальше мы подняли остальных, кое-как прорвались через Молчана и отправились по твоему следу.

— Слишком поздно… прошептала Рубина. — Я пришла слишком поздно. Столько бед.

— Госпожа, ты поступила очень смело, мы все перед тобой в долгу, — уверенно сказал Мягкоступ.

Рубина зарделась.

— Это правда, Ру. Ты ведь не могла прийти раньше?

Рубина поспешно кивнула.

— За Ру следили, она круглосуточно под наблюдением братьев.

— Подождите-ка, — Вен тряхнул головой. — Какая связь между Рубиной и угларями?

— Расскажешь? — Миста обратилась к ней совсем по-свойски. Видимо, девчонки успели сдружиться.

Миста справилась с чувствами и начала рассказ:

— Это всё было очень странным с самого начала. Мой дар проснулся два года назад, я старше вас, мне восемнадцать. Девам и женщинам Дахот-Амарны запрещено учиться в школе. У нас не принято, чтобы женщины развивали магическую силу. Всё, что мне полагалось по статусу — языки, каллиграфия, этикет, хореография. О том, чтобы отправиться в Нивей Аркем, я и подумать не могла. Во всяком случае, до этого лета.

В конце августа мой отец, Амир Ильназур III ихн Султан Аль Фаради, внезапно объявил, что я должна отправиться в Аркем для продолжения своего образования. Решение было принято стремительно, и оно не обсуждалось.

Сопровождать меня вызвались мои единокровные братья. Отец решил, что дочери семьи Аль Фаради нельзя отправляться за границу в одиночку. Формально это выглядело так, будто мы все втроём поступили в школу Нивей Аркем в неофиты огня… Но на деле всё обстояло иначе: братья в прошлом году завершили высшую ступень Харф Мадраса, амарнийскую школу магических искусств, и даже приступили к службе. У них не было причин поступать в Нивей Аркем.

— А как же их приняли? Неужели Держена не была против? — не удержался Вен.

— А ты думаешь, она могла что-то сделать против воли монаршей семьи? — тут же осведомился Макс.

— Макс-бей прав. Договорённость произошла на уровне представителей королевских дворов. Не думаю, что бина Держена Снегирь была рада нас видеть. Её поставили перед фактом. Я случайно услышала, как какой-то вельможа двора Драголингов убеждал её не препятствовать… как же это… «возобновлению давно утраченных культурных и исторических связей». Она бы ни за что не пустила нас в Аркем, если бы не прямое указание короля. Но магия Нивей Аркема меня приняла! — последнее заявление Рубина выплеснула почти отчаянно.

— В каком смысле?

— Древо Знаний составило для меня расписание, мне дали комнату, как любой другой студентке.

— Но ты ведь не живёшь в общежитии! Девчонки-огневички тебя там ни разу не видели! — заявила Миста.

— Это всё братья. С ними Древо Знаний не захотело иметь никаких дел. Азиз был в ярости, а Джабир едва не снёс несколько ветвей Древа. Так или иначе, нам пришлось поселиться в другом месте.

— Нам? Тебе ведь дали комнату?

— Что ты, бина Мистерия! Братья ни за что не позволили бы мне жить одной, без присмотра.

Миста скептически приподняла бровь, но ничего не сказала.

— Первое время кров нам давал градский правитель Хотомир, да продлит Всевышний его годы, — братья не соглашались на меньшее, чем покои первого лица в городе. Но постепенно их перестал устраивать дом градского правителя…

Макс выразительно цокнул языком.

— Ну конечно. Господам наскучили строгие правила? — Иронично осведомился он.

— Дело совсем не в этом… — Рубина странно смутилась.

— А в чём же?

— Ксарам… — Рубина неопределенно мотнула головой, — грешно наговаривать на дом, где тебе дали кров!

— Ру, мы просто должны во всём разобраться, — уверенно вставила Миста.

— Запах… с того самого дня, как мы оказались в этом доме, каждое утро нас преследовал у…ужасный запах, — Миста с усилием выдавила из себя признание. — Азиз просто с ума сходил.

У Вена что-то шевельнулось на краешке сознания, какое-то мимолётное воспоминание на мгновение всколыхнулось и снова погрузилось в пучину забытья. Вен не успел осознать, что это было.

— Наконец, Азиз не стерпел, и мы покинули дом градского правителя. Так мы и оказались в «Белом камне». Братья заняли лучшие комнаты, а потом быстро сошлись с пришельцами из Угилари.

— И они подговорили угларей покончить со мной? — Вен поражённо уставился на Рубину, — Но… Зачем я им сдался? Я твоих братьев-то в глаза не видел до того дня, как не приехал в Аркем!

— Мне бы тоже хотелось это знать, — Миста недобро прищурилась, — Какого рожна нужно было всеми правдами и неправдами прорываться в чужое государство и поступать в школу, будучи взрослыми образованными аристократами? И, главное, ради чего… Ради того, чтоб убрать ничем не примечательного — прости Вен — неофита из Кора?!

— Может, они просто не любят народ из Кора? — аккуратно предположил Макс.

— Не любят, — охотно подтвердила Рубина.

— Но ведь не настолько же! — возмутилась Миста.

Вен зажмурился и с силой сжал пальцами виски. Держена что-то знала о готовящемся покушении. Почему не предупредила? Ой… Ведь именно это она и сделала, с поправкой на сопутствующую монаршим делам конфиденциальность. А он, как остолоп, потащился неведомо куда не пойми зачем по указке хмырей из совсем не дружеской Угилари, да ещё и друзей втянул. Дурень. Но как…

— Но как они узнали-то, что именно в этот день Сад начнёт меняться? — совсем уже отчаянно воскликнул Вен, вовсе не ожидая ответа.

— От Флопа. Он не совсем обычный фей, и давно не был в Саду, но он несомненно чувствует приближение перемен, как любой другой хранитель Сада.

— Вот маленький…

— Вень, — неестественно глухо проговорила Миста. — Они пытали его.

Миста отвернулась. Вен видел, как дрогнули её плечи.

Ладони сами собой сжались в кулаки. Вену фей никогда особо не нравился, но допустить, чтобы кто-то причинял боль маленькому и безобидному существу, было дико, невообразимо, чудовищно.

— Он… жив?

Рубина кивнула, глотая слёзы.

— Госпожа Рубина выходила его, когда Азиз и Джабир потеряли к нему интерес. Сейчас он на попечении настоятельницы Бри.

— Если бы не Ру… — Миста всхлипнула, ладонь Макса легла на её плечо.

— Они его… ранили? — Вен ужаснулся собственному вопросу и тому, каким может быть ответ. Он не хотел знать, но в тоже время обязан был. Должен.

— Хуже, — ответил за Мисту Макс. Для садовых фей возделывание, культивирование материи — смысл и основа существования. И прерывание начатого процесса весьма болезненно.

Вен ничего не понял.

— Дурачок Флоп по незнанию залез к братьям Рубины в поисках интересных материалов, ну ты знаешь, он любит всякое такое, — в нос проговорила заплаканная Миста. Слезы больше не шли, но её лицо покрылось красными пятнами.

Вен кивнул. То, что горемычный фей лазил по чужим комнатам и пытался стащить что-то приметное и необычное, Вен знал не понаслышке.

— Так вот, они приманили его и заперли в клетке. А потом… — Мисту затрясло. — Потом они дали ему начать трансформацию, и отобрали материал, не дав окончить. А потом ещё, и ещё…

— И…?

—Да пойми ты! Для феи не дать закончить работу подобно пытке! — Миста тряхнула косой. — В психике, в гормональной системе феи запускаются необратимые процессы, так они устроены: трансформация должна быть завершена, несмотря ни на что! Если прервать на середине превращения, фея испытывает дикую боль, доводящую до безумства. И эти… нелюди творили это неделями! Когда Рубина забрала Флопа, он был одной ногой в могиле!

— Флоп-бей был без сознания, метался и плакал, как ребёнок в короткие минуты пробуждения. Мне очень-очень жаль, бина Мистерия! Мне так жаль… — Рубина снова была готова заплакать.

— Да какая я тебе бина?! — вскинулась Миста. — Веня и Флоп живые только благодаря тебе! Хватит уже извиняться, уж кто-кто, а ты за своих братьев точно не в ответе! А если вздумаешь снова за что-нибудь просить прощения или меня биной звать, я тебя тресну, честно слово.

Рубина смотрела на Мисту во все глаза, будто не веря, что для окружающих она оказалась не виноватой в самом факте своего существования.

— Кхм. Мистерия, тебе никто не говорил, что совсем не обязательно заводить друзей через угрозы физической расправы? — менторским тоном осведомился Макс.

— Скажите, какие деликатные! — совсем не светски шмыгнула носом Миста, и Вен невольно улыбнулся: боевая, задиристая Миста нравилась ему намного больше потерянной, печальной девчонки в страшном розовом костюме. И обижать Мисту он никому не позволит. Он найдёт способ поквитаться с полудурками из Угилари и сволочами из Дахот-Амарны. Ради друзей, ради себя, ради Флопа.

Друзья проболтали до вечера, пока настоятельница Бри не распорядилась отужинать и не погнала девочек в отдельную палату.

***

Наутро Вена разбудил шум с улицы. Кто-то нахально и настырно выносил дверь обители, и, судя по иностранной ругани, дверь достойно удерживала свои позиции, а, возможно, даже давала сдачи.

Вен вытянул шею к окну и подскочил в кровати, когда хлопнуло дверями уже в их палате.

— Вы себе представить не можете! — это ворвалась красная, растрёпанная Миста. — Это же уму непостижимо!

— Кто-то напал на госпиталь? Нужна подмога? — Мягко и Макс, одетые и собранные, подались вперёд.

— Да это братья Фаради уже который день пороги обивают. Требуют, чтоб настоятельница им Рубину выдала, — Миста пренебрежительно махнула в их сторону.

— А она что? — осторожно осведомился Макс, а Мягко заиграл желваками.

— Она их разворачивает, само собой. Сказала, что обсуждать состояние неофитов будет только с куратором и Держеной Микитичной и ни с кем более. Вот даже двери обители в кои-то веки заперла. Короче, ляда им лысого, а не Рубину!

— Это пока… А когда лечение закончится? Не вечно ж нас тут укрывать будут, — мрачно заметил Вен.

— А это уж мы потом обдумаем. Глядите! — Миста бросилась к окну, и друзья поспешили занять место подле неё.

Вен протиснулся между Мистой и Максом и вывернул шею, чтобы разглядеть, что творилось на крыльце обители. Двери оказались раскрыты, и к амарнийцам спокойной уверенной поступью спускался древний старец. Тусклую бороду рвал серыми ремками ветер, бремя прожитых лет гнуло плечи, но головы старец не склонял. Он что-то тихо, сдержанно выговаривал братьям Фаради, а Азиз злобно шипел и ругался в ответ.

— Это кто ещё? — почему-то шёпотом поинтересовался Вен.

— Гляди лучше! — приказала Миста и чувствительно тыкнула его в бок.

— Нет… — пораженно выдохнул Мягко. — Как же это…

— Я глазам своим не поверила, когда поняла…

Тут ахнул Макс, и Вен осознал, что остался единственным человеком, кто ничего не понимает.

— Ну так и кто это? Я такого старого деда вообще не помню.

— А он и не был старым дедом, дружище, когда мы в последний раз его видели.

— А мы видели?

— Управляющий Аргвейн, если помнишь, не далее как седмицу назад за тыквой заезжал.

Вен умолк. Он вглядывался, всматривался даже тогда, когда амарнийцы с ругательствами удалились, за старцем закрылась дверь, а друзья уже отошли от окна. В поле Вен не слишком-то обращал внимание на то, кто там что делал вокруг: кто приезжал забирать урожай, кто работал рядом, кто давал поручения или переговаривался с наставником — в его случае полное сосредоточение на работе было спасением, единственно возможным способом избежать излишней рефлексии по поводу собственной ущербности. Узнавание приходило постепенно, а потом враз обрушилось на Вена тяжёлым обухом.

Управляющий Аргвейн, если подумать, действительно, то и дело появлялся в поле зрения, да так ненавязчиво, что Вен бы ни в жизнь не догадался, что скромный и сдержанный труженик на самом деле занимает далеко не последний пост в Аркеме. Он загружал урожаем телеги, кратко и по делу толковал с Горыней, а однажды краем глаза Вен заметил, как Аргвейн переговаривался с госпожой Добродеей и девицами с кухни. Те охотно выговаривали ему свои нужды и пожелания, а Аргвейн, даром что управляющий, прислушивался и запоминал с лёгкой спокойной улыбкой. Аргвейн занимался снабжением замка и общежитий, доставлял продукты на кухню, смотрел за хозяйством, следил за исправностью инвентаря и оборудования, чинил поломки, делал ремонт по необходимости — он был везде и одновременно никак не давал о себе знать, кроме как почти незримым, но деятельным присутствием. Говорили, что больше всего времени он проводил на Аркемских конюшнях — ухаживал за лошадьми, там же, в каморке за стойлами, жил и принимал немногочисленных подчинённых. И никто не видел, чтоб Аргвейн сидел без дела или пользовался магией, потому что спорилось у него в руках любое дело, так что будто и в волшебстве не было необходимости. А некоторые говорили, что и не маг он вовсе.

Внешность Аргвейна казалась ничем не примечательной: невысок, жилист, скуласт. Высокий лоб и тёмно-русая копна до плеч схвачены тонкой кожаной лентой — очельем, какие в Аркеме носились и мужчинами и женщинами в большом разнообразии. Рубах расписных и каменьев драгоценных Аргвейн не носил, но уж что выделяло Аргвейна из простых работяг, так это ровная, по высокому чину, спина и горделивая посадка головы. Так или иначе, а был он мужчиной крепким и довольно ещё молодым, но никак не древним старцем, виденным Веном мгновение назад!

— Да как же?! Где же… — растерянно проговорил Вен.

Миста весьма выразительно взглянула на Вена.

Вен сел и обхватил голову руками.

— Я же только что поняла, кто это. Сразу к вам побежала, — тихонько сказала Миста. — Так вышло, что мы с Рубиной раньше вас очнулись — госпожа Бри говорит, при прочих равных условиях, женщины быстрее выздоравливают, — и Ру взялась помогать настоятельнице. Мама её, оказывается, была целительницей, она от неё кое-что переняла, а там и я подхватила, неудобно ж было одной лежать. Мы помогали готовить лекарства — ничего такого особенного, где-то растолочь, что-то нарезать, насушить, — и разносили в палаты, благо, болеющих немного. И в одной был он… Настоятельница нас туда не пускала, но мы видели…

Миста смотрела прямо перед собой широко распахнутыми глазами.

— Его и живым-то назвать было сложно, — она всхлипнула. — Иссохший, немощный, почти бездыханный. Госпожа Бри насилу с того света вытащила, боролась. Резерва в него влила, чуть себя не выжала досуха. А ещё помощник его, Бо́йко, кажется, приходил, дежурил. Думал, никто не видит, но мы с Бри видели, как он слёзы над постелью лил. И гляди ты, выправляться стал, даже на ноги сегодня поднялся, когда эти Фаради притащились. Тут я его и узнала.

— Что же делать? Что делать? — от Вена никто не требовал ответа на этот вопрос, но он всё равно задавал его. И понял, что задавал вслух, когда Мягко вдруг ответил:

— Отдавать долг жизни.

Вен непонимающе вскинул взгляд на друга.

— Долг жизни — служить тому, кто не пожалел себя для твоего спасения. И, если представится случай, не пожалеть себя за него.

Вен встал и положил ладонь на плечо Мягко. К ним подошёл Макс.

Долг жизни — что может быть правильнее? Вен вгляделся в лица друзей, и ему показалось, что дышать стало легче.

— Жизнь за жизнь? — проговорил Вен.

— Жизнь за жизнь, — отозвались друзья. И это было правильно.

***

К Аргвейну друзей пустили лишь на следующий день — те немногие силы, что имелись у управляющего, он отдал разговору с амарнийцами. Что он им сказал — было неизвестно, но следующим утром братья впервые не явились за Рубиной.

Аргвейн полулежал на кровати с прикрытыми глазами. Старческую сивую бороду ему укоротили до привычной прежде длины, видимо, постарался нашедшийся тут же помощник Бойко — в нём Вен узнал грозного рыжего мужика, гнавшегося за пройдохой Путом.

Бойко глядел угрюмо: голубые льдинки так и сверкали из-под косматых бровей — на сивой кобыле не подъедешь.

Он было вдохнул, чтоб разразиться гневной тирадой, Вен-то с Мягко помнили: Бойко могёт, но управляющий через силу слегка мотнул головой, и Бойко с явным усилием проглотил рвущуюся наружу ругань.

— Добрый мой друг Бойко, помоги мне в обители, — ласково позвала настоятельница Бри, и рыжий тяжело протопал к дверям, не забыв, напоследок, окинуть Вена с друзьями уничижительным взглядом.

Вен долго не решался поднять глаза, а когда разглядывать трещинки в полу стало уже совсем невыносимо, со страхом глянул в лицо Аргвейну. И встретился с удивительно ясным, прямым и тёплым взглядом.

— Рад видеть вас в добром здравии, — прошелестел Аргвейн, и Мягко бросился набрать воды из кувшина для управляющего. Говорить ему явно было ещё тяжело.

Аргвейн сделал несколько глотков из чаши с помощью Мягко, и откинулся на подушки.

— Благодарю, сын почтенного Силабора.

Мягко коротко кивнул. Наверное, ему хотелось узнать, откуда управляющий знал его отца, но сейчас было не время и не место.

— Не сочти за дерзость, почтенный Аргвейн, и прости, что потревожили твой покой. Мы пришли поклониться тебе и твоему подвигу. Прими от нас долг жизни, — Мягкоступ не умел долго ходить вокруг да около.

И Мягко вместе с Максом, приложив правую руку к сердцу, поклонились до земли, и Вен, через секунду поспешно присоединился к друзьям.

Аргвейн долго молчал, потом с видимым трудом разомкнул губы:

— Подвиг мой не более вашего. Сделал я, что должно, как и вы сделали, что подсказали вам сердце и совесть. Долга предо мной на вас нет, никогда не спрошу с вас, потому как и сам свои долги покамест не выплатил. Идите с Богом, не должники вы мне.

Аргвейн легко улыбнулся одними кончиками губ и спокойно прикрыл глаза. Вен понял, что разговор окончен, низко склонил голову и вышел из палаты. Друзья последовали за ним.

***

Выписку госпожа Бри подгадала под время ужина на следующий день, когда большинство неофитов и студентов толклись в трапезной, и друзья могли добраться до своих комнат, не привлекая особого внимания. Всё-таки пропажа нескольких неофитов в разгар учебы — событие из ряда вон выходящее, по кампусу уже разносились разные версии произошедшего, включая самые невероятные. Одни с уверенностью вещали, что за неофитом из Кора вышел сам повелитель садовых фей и заманил его в самое сердце Сада Перемен — зачем бы это могло ему понадобиться, не уточнялось. Иные предполагали, что странная нелюдимая огневичка из Дахот-Амарны пожелала спрятаться в Саду от чрезмерно строгих братьев, а то и вовсе сбежала с неизвестным студентом, а неофиты земли увязались за ней из любопытства. Третьи увещевали, что неофиты полезли «за ленточку» в поисках тайного сокровища — Вен о таком слыхом не слыхивал. И только в одном молва сходилась единодушно — скромный управляющий Аргвейн явился в последний момент и всех спас.

Перед выпиской в госпиталь явилась Держена Микитична, придирчиво осмотрела неофитов и, убедившись в их полном выздоровлении, выдала инструктаж по дальнейшему поведению:

— Официальная версия такова, что вы, господин Палий, следуя примеру товарищей, отправились на утренний мужзавет, случайно упали в реку и наглотались воды. Спасавших вас друзей постигла та же участь, а оказавшийся неподалёку управляющий Аргвейн оказал вам всем посильную помощь. Вам всё ясно?

Вен приподнял бровь.

— Прямо-таки все и упали в реку? — скептически осведомился он.

— Вы запаниковали и вырывались, так что вашим друзьям пришлось нелегко.

— Да у меня третий юношеский разряд по плаванию! — возмутился Вен.

— Другой официальной версии у меня для вас нет.

Вен фыркнул.

— Если бы вас, молодой человек, не потянуло на приключения, мне не пришлось бы сочинять малоубедительные версии, а вам не пришлось бы их заучивать!

— Да у меня выбора не было! И вообще… Я, в отличие от вас, хоть как-то попытался избавить Аркем от угларей! — выпалил Вен, и сам же ужаснулся собственной наглости.

— И как? Преуспели? — вкрадчиво спросила Держена.

Вен потупился. Ответить ему было нечего, он и сам понимал, что кругом виноват.

— А что же амарнийцы? Им это с рук сойдёт? — очень тихо, не поднимая головы спросил Вен.

Держена тяжело выдохнула и разом растеряла всю свою строгость и воинственность.

— К сожалению, воздать по заслугам за это преступление не в моей власти. Фаради совершили деяние, которому нет прощения. Это, разумеется, не относится к вам, дорогая, — Держена кивнула в сторону Рубины, — но чтобы предъявить им официальное обвинение в организации покушения на убийство, нужны неоспоримые доказательства. То, что братья Фаради некоторое время проводили в компании пришельцев из Угилари, таковым не является. Ровно как и показания полубезумного неприкаянного садового фея.

— Флоп не безумный! Его пытали! — гневно выкрикнула Миста.

— Я вам верю, милая, но мне будет трудно доказать это властям.

— Неужели даже в Аркеме, оплоте добра и справедливости, не найдётся управы на таких злоумышленников? Как это вообще может быть? Закон теперь един не для всех? — подключился Макс.

— Да они же специально прибыли в Аркем, чтобы достать Вена! Это ясно, как светлый день! — воскликнула Миста, и Рубина горячо закивала, поддерживая подругу.

— Мы хотим знать, что происходит. Мы имеем право. Вен имеет право. После всего…

Держена обвела серьёзным, вдумчивым взглядом лица друзей.

— Вы правы, — глухо проговорила она, зачем-то сняв очки, протерев их кончиком длинного рукава и водрузив на прежнее место, — правы. Я давно подозревала, что с учебой отпрысков семейства Фаради в Аркеме дело нечисто. Ничего не имею против вас, Рубина, но мне бы и в голову не пришло брать в неофиты закончивших образование магов, но против прямого указа, поступившего из королевской канцелярии, я была бессильна. Ансерик, да благословит его Господь, очень молод, и в своём стремлении укрепить дипломатические связи скрытого континента порой переходит грани разумной осторожности. Эти новые веяния… Я вам этого не говорила! — вдруг вскинулась раскрасневшаяся Держена.

— Но почему Вен? Что в нём такого, что может заинтересовать целую монархию?

Четыре пары глаз впились в замдиректора с настойчивым вопросом. Пятая Венова пара усиленно гипнотизировала носок ботинка.

— Ну хорошо. У меня есть основания предполагать, что монархия Дахот-Амарны ожидают от Вениамина раскрытия некоторых способностей, которые в дальнейшем могут представлять для них угрозу.

— А эти их ожидания имеют под собой реальные основания? — Миста с сомнением покосилась на Вена.

— Важно то, что для Фаради эти опасения более чем реальны. И эта семья не из тех, кто будет долго рассуждать над обоснованностью своих опасений.

Вен сглотнул.

— В одном вас могу заверить: ноги братьев Фаради в Аркеме больше не будет. Сегодня утром их депортировали в Дахот-Амарну под благовидным предлогом неотложной помощи отцу в государственных делах. Вы же, дорогая, вопреки истовой воле вашего отца и братьев, остаётесь в Аркеме и продолжите обучение, — Держена Микитична весело сверкнула очками. — Магический договор, закреплённый клятвой на элементале, — не пустой звук. Никто не смеет выдёргивать неофитов Аркема из образовательного процесса, будь это хоть сам повелитель Дахот-Амарны. И, если вы не возражаете, мы устроим вас в обители при храме, настоятельница Бри уже дала своё согласие.

Рубина просияла, и Миста бросилась её обнимать.

Глава 12 — Охота на Золотого гуся

Жизнь как-то входила в колею. Вен здорово опасался, что из-за его выходки с Садом в него и ребят будут тыкать пальцем, но официальная версия, похоже, прижилась. Большая часть неофитов и студентов поглядывали в сторону Вена со сдержанным любопытством и сочувствием, и только водники позволяли себе насмешки и язвительность. То, что Вен якобы пострадал от их стихии, по некой неуловимой логике делало водников на ступень выше незадачливых земляников.

На рубеже октября и ноября неофитам стало резко не до насмешек. Земляники, завершив дела с урожаем и подготовкой полей к зиме, углубились в работу с камнем. Обработка породы, выработка самоцветов, теория создания протеумов требовали таких интеллектуальных и духовных затрат, что изнуряющий физический труд в поле теперь казался необременительной рутиной. Теперь практически любой урок требовал использования майтуса — ну не выйдет одними только руками провести диагностику потенциально пригодных для будущих протеумов образцов — и Вен, совершенно отчаявшись, напросился на аудиенцию к Держене Микитичне и практически с порога потребовал разрешения отказаться от приёма априкорна. И замдиректора, к вящему удивлению Вена, почти без сопротивления согласилась.

— В конце концов, всё, что вы могли натворить — вы уже натворили, — меланхолично изрекла она. — Вы скомпрометировали себя перед теми, кто представлял для вас основную угрозу в Аркеме. Можно теперь не сомневаться, что клан Фаради знает о вас практически всё. И раз уж беда случилась, не представляю себе, зачем нам теперь подавлять ваш майтус.

— А раньше сказать не могли?! — вскинулся Вен.

— Надеюсь, вам не нужно объяснять, что являть миру свои дарования вы можете исключительно на поприще стихии земли? Через год-другой вы чудесным образом откроете в себе дар ди- или даже тримага, но пока будьте любезны оставаться скромным земляником. Тетраманты, смею вас заверить, не трясут своим статусом с младых ногтей. Некоторые из них оставались инкогнито до глубоких седин, и только к концу жизни знание об их истинной силе выходила за пределы тайной канцелярии.

— Я ничем и не трясу, — буркнул Вен.

Держена окинула его оценивающим взглядом и порывисто вздохнула.

— Ступайте с Богом, молодой человек.

— Можно вопрос? Зачем Фаради избавляться от тетраманта? Ну… Меня то есть. Какой в этом смысл? Без тетрамантов же, как я понял, всем плохо будет.

— Я рада, что хоть это вы уяснили. Единственное, что обрадовало бы меня больше, так это ваше знакомство с исторической базой мира, в котором вы очутились в качестве не последнего действующего лица.

Вен порозовел, вспомнив заброшенные в шкаф фолианты, которые замдиректора выдала ему в начале учебного года. По справедливости, он обращался к ним сильно реже, чем следовало.

— Мне, видите ли, не с руки читать вам лекцию по истории Ариантиды, которую худо-бедно знают практически все, кроме вас. Но, говоря кратко, Фаради только на руку ослабление Аркема. Тетрамантов они рассматривают как одну из опор нашего государства в целом, и дома Драголингов в частности. Вот почему мне очень не хотелось привлекать внимание к вашей персоне с самого начала учебного года. Но моя осторожность сыграла со мной злую шутку.

— В смысле? — Вен подался вперёд. Сейчас будет что-то интересное.

Держена вздохнула.

— Я рассудила, что нет способа быстрее и надежнее доставить вас в Нивей Аркем из Кора, чем континуум-коридор. Надо понимать, что такой вид передвижений требует большого ресурса и используется в исключительных случаях. И конечно, никто не стал бы активировать континуум-коридор ради простого неофита. Но порталы коридоров спрятаны в стенах крепости, никто бы не узнал о том, что неофит из Кора явился на обучение по-королевски. Если бы… Если бы эти Фаради не надумали, как на грех, явиться в Аркем и воспользоваться тем же коридором! В тот же самый момент! Представьте, что было бы, явись вы в Аркем в одно и то же время! С тем же успехом можно было бы написать «тетрамант» прямо у вас на лбу. Мне пришлось срочно принимать меры. Задерживать Фаради я не имела права, и потому мне пришлось задержать вас…

— Так вот зачем вы придумали этот дурацкий ребус с кабинетом!

— Мне нужно было что-то, что заставит вас повозиться и опоздать. Не слишком сильно, поэтому я по-быстрому сочинила этот ребус и наложила чары через своего энергетического проводника.

— Тот старик… — ахнул Вен.

— Это иллюзия, с помощью которой я могу колдовать на расстоянии. Ничего серьёзного, конечно, но намагичить зашифрованные таблички или закинуть априкорн на ваш подоконник через проводника я в состоянии. Правда, его надолго не удержать, очень уж много резерва уходит на воспроизведение человеческого облика.

— Постойте-ка… — мозги Вена заработали с удвоенной силой. Казалось, он нащупал какую-то ниточку, какую-то деталь, ведущую к очередной разгадке.

Потом он вытаращил глаза на Держену:

— Вы! — он указал на неё пальцем с суеверным трепетом. — Это тоже вы! Всё вы! Это вы направили Фаради в дом градоправителя и попросилу пройдоху Пута завалить вход навозом! А потом ещё под окнами! Вот почему они съехали в «Белый камень» и связались с угларями!

Держена с достоинством выпрямилась и поправила очки.

— Да. Пут работает на меня. К чему скрывать? — невозмутимо произнесла Держена, но щёки её предательски покраснели. — Мне было важно дождаться вас и только потом выпустить Фаради из дома градоправителя. Пут в этом щекотливом деле оказался незаменимым помощником. Правда, мне надо было заранее предусмотреть, что он увлечётся и продолжит подбрасывать удобрения под окна градоправителя, даже когда в этом не будет необходимости…

— Какое коварство! — похвалил Вен.

— Если бы не ваша безалаберность, моё коварство могло бы обеспечить вам спокойные годы обучения. Но уж чего нет, того теперь нет. Вашими, знаете ли, стараниями.

Вен безропотно кивнул и поспешил на выход, пока ему от Держены ещё за что-нибудь не прилетело.

***

За обедом пустая багетная рамка с переливчатыми искрами внутри контура неожиданно воссияла ярким светом, и Трапезную наполнил громогласный трубный мотив. Все пооткладывали ложки и воззрились на раму. Даже суетливая Добродея и та остановилась в дверях кухни, торопливо вытирая руки об фартук. Когда отыграла своеобразная торжественная отбивка, в рамке, как на экране телевизора, вспыхнула золотистая лента с надписью «Прямое сообщение из королевского дворца». Затем возник нарядно одетый человек в богато расшитых одеждах и хорошо поставленным голосом объявил:

— Слушайте! Слушайте волю Его Величества, Ансерика V Драголинга, милостью Триединого и силой крови Короля-Дракона, властителя этих земель от Западных гор до Восточного моря! Его королевское Величество Ансерик Пятый Драголинг посетит торжественное собрание Нивей Аркем в память жертв Ужаса Галлора в день одиннадцатый месяца груденя сего года. Се воля его Величества!

Вестник королевского дворца Публий Корнелий Альтум сказал.

Вестник коротко кивнул, рама вспыхнула золотом и погасла. Никто не произнёс ни слова.

— Король с нами! Да здравствует король! — выкрикнули откуда-то из глубины Трапезной, и помещение враз наполнилось гулом взволнованных голосов. Макс подскочил с места и начал скандировать имя короля. Несколько голосов подхватили его затею.

Добродея, охнув, подпрыгнула и ринулась на кухню, будто её ожидало не менее пяти голодных монархов.

— Эт что сейчас было? — повернулся Вен к Мягко. Тот тоже выглядел довольным, но хотя бы с места не вскакивал.

— Вестник дворца, ты же видел.

— А…? — Вен очертил неопределённый прямоугольник в воздухе.

— А, ты же не знаешь, извини. Это дальнозор — артефакт передачи изображения и звука на расстоянии.

— Типа нашего телевизора?

— Быть может… А что это такое?

Вен худо-бедно объяснил устройство телевизора, и Мягкоступ с привычной вежливостью его выслушал, хотя, очевидно, что мысли его были о другом.

— Что за ужас Галлора? — допытывался Вен. — Что за собрание?

Они уже вышли из трапезной и собирались прогуляться до мастерской Горыни, но быстро озябли и вернулись в крытую галерею — в конце октября-листопада разгулялись холодные ветра, а снег падал за шиворот вперемешку с дождём. Макс с Мистой и Рубиной убежали к настоятельнице Бри: после всего случившегося они испросили у Держены разрешения служить при храме Триединого и в госпитале, а Бри взяла на себя обязательства Учителя для них троих. Вен и Мягкоступ остались вдвоём.

— Ты ведь знаешь, что Великий Учитель Мудробор пропал десять лет назад, а его место сейчас занимает Держена Микитична?

Вен кивнул. Да господи, уж об этом все знали.

— Так вот, это произошло именно тогда. Галлор — деревушка на границе с Угилари. Десять лет назад там случилось страшное. Драголинги — короли, освященные драконьим огнём на царство, держали власть благодаря близости к тетрамантам и драконам. Первым из повелителей материи был Эберовульф — основатель королевской династии. Считается, что каждый тетрамант в родстве с монархами, а драконы служат гарантом безопасности и благополучия осенённой драконьим крылом земли.

— А они правда есть? — спросил Вен, с замиранием сердца. — То есть, я хочу сказать, Э…Эберовульф правда был освящён драконьим огнём?

— А какие могут быть сомнения?

— Эм… В моём мире считается, что драконы — мифические существа.

— И что тебя смущает?

Вен нервно хмыкнул.

— Драконы — удивительные создания. Это дети Земли, апологеты жизни. Они обладают огромной силой, их присутствие на земле Драголингов — это обещание мира и процветания. А теперь вопрос, — Мягкоступ остановился и заглянул Вену в глаза. — Что бы ты сделал, если бы вознамерился сместить династию Драголингов?

— Я? Я бы… Я бы… Убил короля? — Вен понизил голос. Вряд ли их беседа покажется случайным прохожим приличествующей неофитам Аркема.

— У короля есть преемник. Юный, но достаточно одарённый, способный выстоять до совершеннолетия под водительством королевы-консорта. К тому же, короля безоговорочно поддерживают люди, и потому убийство монарха лишь сплотит народ вокруг Драголингов. Но если дискредитировать саму династию…

— Да как её дискредитировать? Они с самого основания Аркема правят! — Вен даже немного загордился собственной осведомлённостью.

— Нужно уничтожить то, что легло в основу их могущества.

— Ты хочешь сказать… Тетрамантов? — Вена озноб прошиб. До него только сейчас стало доходить, в какой котёл он угодил.

— Тетрамантов. И драконов.

— Но как? Зачем?

— Сам не знаю. По мне так нет ничего страшнее, чем мир, полный тёмных сущностей, — проговорил Мягко, и Вен, на себе ощутивший кошмар тёмной сущности, всей душой с ним согласился.

— Но кто мог додуматься до такого? — Вену даже представить было страшно, во что превратится мир без тетрамантов.

— Только один человек способен на такое. Сиагрий, — тяжело проговорил Мягкоступ.

Это имя Вен уже слышал.

— Старший брат короля Ансерика? Неужели…

— Да. Была причина, по которой его лишили права на трон. Он…

— Проводил бесчеловечные эксперименты над людьми, знаю! Не понял вот только, для чего рисковать всем: троном, безопасностью, именем… Ради всякой пакости.

— Говорят, он был исключительным тримагом. Но ему хотелось большего. Полной и безоговорочной власти…

— Он хотел стать тетрамантом? Да разве это возможно вообще?

— Нет. Конечно, нет. Но он хотел стать независимым от влияния тетрамантов, а потому вознамерился разрывать ткань мироздания самостоятельно. Протеум тетраманта не откликался на его силу, да и элементаль земли ему не подчинялся. И он стал искать другие способы.

— И нашёл?

— Неведомо. Да только он уверовал, что недостающий ему ресурс можно взять из людских тел.

У Вена во рту пересохло. Очень хотелось попросить Мягкоступа остановиться. Но Вен понимал, что это ужасное знание так или иначе найдёт его, последнего из тетрамантов.

— Они у… убили целую деревню? Всех?

Мягкоступ свел брови на переносице и молча кивнул.

— А драконы?

— Там была драконица Диуиекорис, Древнейшая Дочь Земли. Не знаю как, но её пленили сторонники Сиагрия.

— Да почему она их не спалила всех? Если драконы такие мощные…

— Драконы действительно сильны, очень сильны. Но они беззащитны перед жестокостью и злом. Принятая в честном бою смерть не способна породить тёмную сущность и навредить дракону, но смерть невинноубиенных оставляет страшные раны. Говорят, если тёмные сущности охватят всю землю, последние драконы покинут мир навсегда. Верно и обратное утверждение: покуда есть в мире хоть один дракон, есть надежда на спасение.

— Они погубили драконицу? Как и тех людей? — практически прошептал Вен. Говорить средь бела дня о подобных ужасах казалось немыслимым.

— Не знаю.

— Не знаешь? — Вен уставился на Мягкоступа, как на чудо чудное. Он так привык полагаться на его познания.

— Никто не знает, если говорить откровенно. Известно, что Древнейшая Дочь, на глазах у которой уничтожили жителей Галлора, не выдержала боли и страданий и обезумела… Я драконов не видел никогда, но говорят, что у них прозрачная кожа, и видно, как по жилам течёт сама магия. Драконьи недуги, боли моментально отражаются в теле непроницаемой чернотой. Говорят, в ту ночь Диуиекорис вся почернела…

Вену захотелось сглотнуть ком в горле, но не получалось.

— А потом…?

— Доподлинно неизвестно, что происходит с черными драконами. Считается, что они быстро погибают… Но перед этим они способны принести много бед: изничтожить целый город или полстраны. Древнейшая Дочь перешла грань, точку невозврата. Именно тогда в Галлор и явился Учитель Мудробор. И они с Диуиекорис просто исчезли.

— Совсем? — вопрос был глупый. Все знали, что Учителя Мудробора десят лет назад и след простыл. И всё-таки Вен силился понять, как на глазах у двух армий могла исчезнуть огромная драконица и один из самых могущественных магов современности.

— Их, конечно, искали, но, как ты знаешь, безрезультатно. Ты прости меня, Вен, за то, что я рассуждаю о материях, мне недоступных. Об этом не принято рассуждать вслух, но по одной из основных версий Учитель Мудробор открыл врата в подпространство и перенёс Древнейшую Дочь туда. А следом отправился сам.

— В Изнанку? Я думал, что тетраманты открывают врата в Теневую Изнанку только чтоб вывести туда тёмные сущности…

— Так оно всегда и было. Насколько мне это известно, Вен. Я простой фермер, что я могу знать о таких вещах… Одно могу сказать точно: в его гибель я не верю.

— Держена Микитична тоже! Она до сих пор ждёт его… Даже должность Директора отказывается принимать. Но тогда почему… Почему он не вернётся обратно? Десят лет прошло! Разве он не знает… не понимает, как он здесь нужен? — невысказанная обида вновь поднялась откуда-то из глубины Венова естества и обожгла горло. Насколько бы всё было проще, если бы рядом был настоящий тетрамант! Всему миру! И Вену. Особенно Вену.

— Возможно, он просто не может вернуться, — после некоторого размышления ответил Мягко. — Возможно, Учитель оказался в ловушке. Утратил протеум, или законы магии в Изнанке действуют иначе. Или не действуют вовсе! Кто знает… А нам — Аркему, Ариантиде — остаётся только надеяться на обретение тетраманта. И не терять веру.

***

После изматывающих упражнений по выявлению и начальной обработке камней с магпотенциалом и обильного ужина, Вен взялся за учебники. Он проштудировал всё, что только смог отыскать на тему Ужаса Галлора.

Основные события он уже знал из разговора с Мягкоступом. С удовольствием отметил, что в битве при Галлоре союзные войска Аркема на голову разбили армию Сиагрия. Погибших это уже не могло вернуть к жизни, равно как и помочь в поисках Мудробора, но зато Аркем надолго отбил у мятежников желание поднимать меч на Драголингов. А вот Сиагрию, к ужасу Вена, удалось сбежать. А помогли скрыться ему…

— Вот гады! — возмущенно задохнулся Вен. — Выходит, это амарнийцы помогли Сиагрию напасть на Галлор, да ещё потом и спрятали его у себя! И после всего они ещё смели заявиться в Нивей Аркем и как ни в чём не бывало пристроить на учёбу амировых отпрысков!

— Амарнийцы никогда не отличались излишней щепетильностью, — хмыкнул Макс. И, глянув на Мягко, добавил, — По большей части, конечно. Всегда есть исключения, подтверждающие правила.

— Формально они не участвовали в нападении на Галлор. На деле армия Сиагрия по большей части состояла из профессиональных амарнийских воинов, но они выступили без знаков отличия, в статусе наёмников. Это вроде как снимает ответственность с Дахот-Амарны, хотя все всё прекрасно знают и понимают. А доказательств, что семейка Фаради укрывает у себя беглого Сиагрия, тоже нет, хотя по большому счёту ему и деваться больше некуда, кроме как залечь на дно в Амарне или в Угилари.

— Углари тоже с ними?

— Да как же без них-то! Они держали подчёркнутый нейтралитет, а ещё безо всяких вопросов позволили подойти Сиагрию и Амарне к нашим границам. Якобы, не распознали их намерений. Как же…

— А теперь строят из себя жертв тёмного времени!

— А то. Углари и пальцем не пошевелили, чтобы помочь несчастным жителям Галлора, зато потом разыграли спектакль с прорывом тёмных сущностей на границе.

— Какой спектакль?

— Понимаешь, Мудробор исчез до того, как успел вывести тёмные сущности Галлора в Изнанку. И там тьмой фонит за три версты. Не дай Триединый, по окрестностям разойдётся, или забредёт туда кто! — Макс даже поёжился, представив себе последствия. — Наши-то стражи Галлор взяли в блокирующий контур. А углари возьми да и скажи, что наши недоглядели, и часть тёмных сущностей со стороны Угилари вырвались из контура! И у них, якобы, от этого наделалось много бед.

— Врут?

— Да врут, конечно! Международный скандал учинили, вот градоправитель наш бывший, Марей, отправился в Угилари разбираться. Как уж они его взяли в оборот — неизвестно, да только вместо того, чтобы всё дело уладить, Марей, будь он неладен, повесил на шею Аркему ярмо этой конвенции о гуманитарной помощи жертвам Тёмного Времени. И приходится нам тут этих синебрюхих недоумков принимать, как дорогих гостей, — Макс откровенно кипятился, и Вен был с ним абсолютно солидарен. Вот ведь наглость какая!

— Как бы то ни было, а градоправитель Марей понёс наказание. Не станем злословить, — вмешался Мягко.

— Да из-за него мы этим поганым угларям должны чуть ли не в ножки кланяться! А ты говоришь…

— А к чему гневаться на то, что не можешь изменить? — изрёк Мягко, и Вен сделал над собой серьёзное усилие, чтобы его не стукнуть. Иногда правильность Мягкоступа страшно бесила.

— Кое-что и мы можем, — понизив голос, сообщил Вен. — Надо им такое устроить, чтоб они усвистели в свой Угилари вперёд штанов!

Тут уж и с Мягко слетела всякая невозмутимость:

— Вен, брат! Что ты говоришь?! Ты же на земле поклялся, что не станешь использовать дар во зло и обязуешься помогать всякому страждущему! Что с того, что приходится служить пришельцам из Угилари? Клятву на элементале не просто так придумали, это тоже часть нашего обучения! Что мы за маги будем, если не научимся обуздывать гордыню и характер?

Тут Вену возразить было нечего.

— Прав. Во всём прав, как и всегда, — Вен постарался, чтобы его тон прозвучал не слишком натянуто. — А вот из чистого любопытства: что бывает с теми, кто нарушает клятву?

Мягкоступ бросил на него тревожный взгляд, и Вен постарался принять такой невинный и отстраненный вид, на какой только был способен.

— Я слышал, что магия временно исчезает. Вроде как, в наказание за нарушение клятвы, — с суеверным ужасом проговорил Макс.

— Вся? Или только по одному элементалю, на котором давал клятву? Ну, допустим, если ты ди- или тримаг. Чисто гипотетически.

— Вен, ради всего святого! — Мягкоступ был не на шутку встревожен.

— Да господи! Просто теоретический интерес! Уж и спросить нельзя…

— Никто не знает, что происходит при нарушении клятвы. Многие поколения неофитов и студентов Аркема неукоснительно соблюдали правила, чтобы достойно…

— Да понял, я понял!

— Помни. Ты на земле поклялся.

— Угу, — буркнул Вен. И подумал: «А на огне — нет». Удовлетворённый этой новой мыслью, он отправился в душ.

***

После выдворения братьев Фаради, Рубина будто начала дышать полной грудью. Всё время, свободное от занятий у Рустама-аглай и службы в госпитале при храме она проводила с Мистой, Мягко, Максом и Веном. Стянув на обеде несколько булочек или пирожков, они по негласной договорённости собирались у городской стены и устраивали пикник, уютно устроившись под кроной раскидистой берёзы. Вен склонялся к тому, что это та самая берёза, которую наставник Горыня вырастил на церемонии посвящения. Всё-таки хорошо получилось, как ни крути!

Иногда Вен прихватывал с собой ноутбук и показывал друзьям кадры или видео из своего мира. Макс проникся идеей блогинга и сетовал на то, что в Ариантиде индивидуальной трибуны для каждого желающего не предусмотрено, а Мягкоступ неожиданно полюбил русский рок и иногда, думая, что его никто не видит, тихонько напевал «Звезда по имени солнце» или «Воля и разум». Девчонки просто впитывали всё, как губки, и Рубина иногда краснела при виде откровенных нарядов корианских женщин и дев.

Правда, с приближением зимы, такие вылазки становились всё реже, в ноябре не слишком-то посидишь на голой земле.

И всё-таки иногда погода баловала. Вот и в тот понедельник солнце пригревало так, что едва дождавшись окончания занятий и разжившись ватрушками с яблочным повидлом, друзья отправились на излюбленное место.

Рубина немного подсушила и нагрела пятачок земли возле дерева, и Вен с удовольствием развалился над поредевшей кроной. Рубина была бледна. Мягко раскинул свой плащ, бережно усадил на него Рубину и предложил воды. Чёрт! Надо бы и Вену быть немного внимательнее. Хотя… Его участие, возможно, и не требовалось.

— Не нужно так утруждать себя, госпожа, — по-доброму пожурил её Мягкоступ.

Вену и в голову не пришло бы называть Ру госпожой. Она была такой же славной девчонкой, как и Миста, пусть не такой простой и немного таинственной. До её высокого происхождения никому и дела не было! А вот Мягкоступ обращался к Рубине только «госпожа» и делал это настолько серьёзно и убеждённо, что никто бы не посмел над этим смеяться.

— Мягко прав, Ру. Мы все очень ценим твою заботу, но тебе не нужно всё время доказывать свою пользу. Мы про тебя ещё в Саду всё поняли, — Миста мягко погладила Рубину по плечу.

Макс и Вен закивали в знак согласия. Любое более-менее значительное магическое деяние давалось ей тяжело. Рубина быстро утомлялась, бледнела, и Вену подчас казалось, что в такие моменты на её восковом лбу кровавый рубин выделялся и мерцал ещё ярче.

Повезло им, что Миста с Рубиной попали под шефство настоятельницы Бри! Та практически ежедневно осматривала Рубину и восполняла запас её жизненных сил.

Друзья с аппетитом взялись за ватрушки, обсудили последние новости, и Миста с восторгом сообщила, что настоятельница Бри наконец выписала управляющего Аргвейна, что её усилиями он почти вернул прежний облик и силу, и только седина осталась напоминанием всего, что с ними приключилось в Саду Перемен. А ещё со смехом добавила, что помощник Аргвейна конюх Бойко, всё это время обивал пороги обители и жаловался на нескончаемый поток просьб с кухни, кузницы и других мест, обеспечением которых незаметно занимался Аргвейн.

— По-моему, господин Аргвейн так устал слушать жалобы дядьки Бойко, что покинул обитель только ради того, чтоб их прекратить, — прыснула Миста.

— Неудивительно, — подхватил Макс. — Говорят, управляющий Аргвейн тащит на себе работу за десятерых! И хоть бы слово или намёк на неудовольствие!

— Аргвейн-бей очень достойный человек, — вставила Рубина.

Беседа продолжилась, а Вен, разморённый от солнца и обильной пищи, достал ноутбук. Своё странное развлечение с мониторингом сети и перехватом трафика он так и не прекратил, хотя Мягкоступ такое не одобрял категорически.

Вен привычно подключился к сети Wi-Fi, которую в Аркеме, похоже, никто и не думал защищать паролем. Он загрузил программу-анализатор сетевых пакетов и принялся лениво пролистывать текущий трафик. Кулинарный сайт — излюбленная платформа госпожи Добродеи. Форум огородников — Вен догадывался, что баловалась старушка Регунда с Каменных рядов — страстная огородница, у которой на старости лет стал барахлить майтус. Череда онлайн-музеев — это, конечно, наставник Чармер и его непреодолимая тяга к прекрасному. Яндекс музыка, раздел ретро — Вен бы поставил свою гитару на то, что это Держена Микитична и её любовь к казачьим песням. А вот… Переписка по ICQ? Это что-то новенькое!

«Охота началась…» — прочитал Вен. Что?

— Что?! — вскричал он, спустя полминуты. Друзья мигом собрались вокруг ноутбука и погрузились в чтение. Даже Мягкоступ, далёкий от проявлений праздного интереса, пододвинулся к экрану — так озадачил его Венов вскрик.

«Охота началась. Золотой гусь скоро покинет каменное гнездо. Охотник наготове. Гусь готов раскинуть крылья. Заверши начатое.»

Вен озадаченно повернулся к друзьям. Миста была ошарашена, Мягко и Макс хмурились, а Рубину била мелкая дрожь.

— Я думал, в Аркеме охота запрещена? — озадачился Вен.

— Она и запрещена, — кивнул Макс.

— Сдаётся мне, тут не про гусей… — очень тихо проговорила Миста.

— Зо… Золотой гусь — это прозвище, — выдохнула Рубина. В лице её снова не было ни кровинки. — Это прозвище, глупое, злое прозвище.

— Ру, дорогая, успокойся, — Миста бережно обняла подругу, Рубину уже била крупная дрожь. — Скажи нам, кто такой Золотой Гусь?

— Это… Это… Так в Дахот-Амарне в насмешку зовут короля Ансерика V Драголинга. Якобы за его гордыню и заносчивый нрав.

Миста как-то очень жалко пискнула и зажмурилась.

— Госпожа, ты в этом уверена?

— Уверена. Макрух! Грешно хулить правителей других государств, но отец и братья считаются с законами тогда, когда им это удобно.

— То есть, это точно амарнийское послание?

— Не знаю… — Ру сокрушённо покачала головой. — У дома Драголингов хватает недругов, к сожалению, многие из них подхватили это прозвище.

— То есть… — подытожил Макс. — кто-то готовит покушение на короля?

Глава 13 — Запечатаны

К западной башне друзья бежали почти вприпрыжку. Хоть бы Держена Микитична была на месте! Вен одновременно проклинал себя за неуёмное любопытство, и хвалил за проявленную сознательность. Всё-таки подобные вещи нужно вскрывать и пресекать на корню! А кто если не он, Вен способен обеспечить информационную безопасность в мире, где большая часть народу компьютеры и в глаза не видела!

Рубине стало так плохо, что Миста поспешила увести её в обитель Триединого. Настоятельница точно сможет помочь. Вен, Макс и Мягкоступ помчались к Держене во весь опор. Ох, хоть бы на месте была замдиректора…

В её кабинет на третьем этаже западной башни ввалились практически без стука. Держена Микитична только и успела захлопнуть крышку ноутбука и недоумённо глянуть на них поверх очков.

— Молодые люди, как это понимать?!

— Нам… Надо… Сказать… — дыхания не хватало, Вен с шумом глотал воздух, торопясь сообщить страшную новость. — Мы… Там… Вы должны!

— Успокойтесь и говорите толком! Что за суета?

— Вы должны знать, что… — Вен уже немного отдышался и выдал, наконец, — утку следует подавать с яблоками, а кабана — в молоке!

— Что? — Держена уставилась на Вена. Вен в ужасе таращился на неё. Это совсем не то, что он хотел сказать!

— Я хотел сказать, — Вен мучительно сглотнул. — Повар носит шляпу не по размеру! Не по Сеньке шапка!

— Что вы несёте, Вениамин! Объяснитесь, иначе…

— Да Господи Боже мой! Ну не по Ерёме колпак! Вы понимаете меня или нет? — отчаянно взревел Вен.

— Нет! И я вынуждена просить вас… — Держена с достоинством встала.

— Пожалуйста, Держена Микитична! Просто выслушайте нас! — выступил вперёд Макс. — Вен пытается сказать, что… что… когда трубач сыграет туш, корона упадёт на ковер! Понимаете? Корона! Главное топнуть левой ногой, главное…

Макс порядком взмок. Он затравленно глядел на замдиректора, на друзей, и силился выдавить хоть одно разумное слово. Выглядел он при этом натурально чокнутым, и Вен с безнадёгой подумал, что и сам скорее всего смотрится не лучше. Да чёрт возьми! Что на них нашло?

— Мягкоступ, будьте любезны… — Держена обратила свой взор на единственного вменяемого человека в кабинете, кроме неё самой.

— Тень дракона падает на розу, когда солнце целует луну. Птица не допоёт свою песню, — проговорил Мягкоступ в своей степенной манере. Потом распахнул глаза, и со всей силы хлопнул себя ладонью по губам, накрепко зажимая самому себе рот. Уши его горели ярче огня в камине.

— Так. — Вен, Мягко и Макс вытянулись по струнке, а Держена Микитична прошлась перед ними, как боевой генерал. — Так. Значит вы, господа, изволите шутить и сочинять небылицы.

— Но… — запротестовал было Вен.

— Вы врываетесь в кабинет заместителя директора. Без приглашения. Без стука!

— Но…

— Вы несёте совершеннейшую… — Держена даже остановилась на секунду, не находя слов от возмущения, — Околесицу! Бессмыслицу! Бред!

— Но…

— Молчать! — рявкнула Держена, и Вен подпрыгнул, запихав язык подальше в глубины своего естества.

— И это накануне королевского визита! Когда каждая минута на счету!

Друзья понуро опустили головы. Больше спорить с замдиректора никто не решался.

— Что ж. — Держена прошла к своему столу и с величайшим достоинством уселась в кресло. — Что ж. Раз уж вас, Вениамин, так беспокоит положение дел на кухне, то я просто обязана направить вас в услужение к госпоже Добродее. На кухне всегда не хватает рук. Да! В свободное от основных занятий время и минимум до четверга. Учтите, я потом с Добродеи спрошу о ваших успехах!

— Но…

— Вы, Максимилиан, — Держена повысила голос, не дав себя перекричать. — Проявили особую заинтересованность в музыке. И вам, конечно, будет в радость прикоснуться к высокому искусству, проведя генеральную уборку в музыкальном зале. Смею надеяться, вам хватит времени до четверга.

Макс выглядел настолько несчастным, что Вену на него смотреть было страшно.

— Что же до вас, Мягкоступ. Да… Я была о вас более высокого мнения. В вашем пассаже я уловила особое участие в судьбе птиц. Что ж… Работа на птичьем дворе вполне отвечает вашему запросу. Заодно можно и скотный двор прихватить. Управляющий Аргвейн вас сориентирует по фронту работ. Как и остальным, наказание минимум до четверга.

Мягкоступ стоически принял новость о грядущем наказании.

— Свободны!

— Но… — На этот раз Вену не дали договорить друзья. Макс и Мягко ухватили его под руки и выволокли из кабинета замдиректора — как бы ещё чего не вышло!

— И если ещё хоть раз… — услышали они вслед, и побрели прочь от злополучного кабинета.

***

— Господи, я же, как припадочная, какую-то околесицу при настоятельнице несла! — Миста, красная от стыда, закрыла лицо ладонями. — Просто дичь какая-то…

— Ты ещё нас у Держены не видела, — мрачно ответил Вен, — Она решила, что мы дурака валяем. Выставила, да ещё наказаний каждому накинула.

Миста сочувственно ахнула и покачала головой. Рубина всё ещё стеснялась ходить в трапезную, и ужинали друзья вчетвером. Вен с Максом нажаловались Мисте на непомерно тяжёлое наказание. Мягкоступ предпочёл промолчать.

— А делать-то теперь что? — задал главный вопрос Вен.

— А что мы можем? — Миста откинулась на мягкую спинку кресла. — Мы запечатаны. Предупредить никого не сможем. Остаётся только быть начеку, по возможности глядеть в оба на собрании и надеяться, что королевские стражи не зря свой хлеб едят. Пережить собрание в честь жертв Галлора, и можно выдохнуть. Король Ансерик пределы королевской резиденции почти не покидает, а там, по слухам, такая защита, что любой убийца зубы обломает.

— Это да… А в смысле, мы запечатаны?

— Это же очевидно. Мы связаны заклятием Неразглашения. Теперь мы не сможем по собственной воле передать кому-то полученную информацию, ни в каком виде. Слова будут менять смысл, письмо будет выводиться не так, как надо. И всё в таком духе.

— Миста, ты откуда такое знаешь? — воскликнул Макс.

— Скажем так, у меня не самый простой отец, — на лицо Мисты упала тень.

— Так… А если скриншот попробовать Держене скинуть? Я сделал.

Миста непонимающе взглянула на Вена, и он вкратце объяснил, что это такое. Миста с сомнением покачала головой:

— Заклятие блокирует любое намерение передать запечатанное сообщение. Как бы ты на ещё одно наказание не нарвался. С большой вероятностью ты скинешь Держене не этот скрин… шот, а какую-нибудь непотребщину.

— М-да. И додумался же кто-то наложить такое заклятие на переписку по ICQ! — у Вена это в голове не укладывалось.

— Я тоже о таком раньше никогда не слышала. Да и, если по правде, до твоего появления здесь, ни о каких асикью никто и слыхом не слыхивал.

— Похоже, злоумышленники понадеялись на то же, — подал голос Мягкоступ. — И просчитались.

— Честно говоря, не слишком-то они и просчитались, — Вен был задумчив. — Перехватить-то мы их перехватили, а что толку? Сделать мы всё равно ничего не можем.

— Так, да не так. Мы знаем — это уже нарушает их планы. Кто знает, какие будут последствия? — изрёк Мягко.

***

В четверг одиннадцатого ноября-груденя из-за торжественного собрания в память жертв Галлора занятия отменили. Деревья стояли практически голыми. Небо с самого утра затянула бесцветная дымка, в которой солнце угадывалось лишь размытым белёсым пятном. Настроение было ни к чёрту: Вен ещё не отошёл от каторги в кухонном царстве госпожи Добродеи. Это она за пределами кухни добродушная и услужливая, на своей же территории эта прекрасная женщина превращалась в натурального диктатора! С последней смены Вен улепётывал под смешки девушек-кухарок, теряя тапки. И близко он больше к Добродее не подойдёт!

Макс бодрился, но Вен видел, как друг морщится и передёргивается — волдыри на его ладонях болели нещадно. Вен уже готов был отправиться к Держене и ругаться из-за чрезмерно жестокого наказания для Макса, но тот в последний момент сознался, что сам не пожелал тратиться на защитные перчатки, а попросить служебные у того же Аргвейна постеснялся. Из всей горемычной троицы только Мягкоступ не понёс существенного ущерба. В конце концов, что может смутить фермерского сына на скотном дворе? Более того, Мягко так втянулся в работу, что попросил у Аргвейна трудиться под его началом и после окончания наказания. Аргвейн у Мягкоступа вызывал непоколебимое почтение, граничащее с благоговением, Вен отчасти его понимал. Странный человек. Странный, но удивительный!

Вен озяб — дыхание близкой зимы уже выстудило землю, накрапывал ледяной дождь. Неофитов и студентов с самого утра собрали у витража Дев Розы, где Держена Никитична выдала краткую речь, больше похожую на инструкцию по поведению в присутствии высоких гостей, а потом колонна понурых неофитов и студентов двинулась по Замковому тракту к городской площади. Хотя наставница Амброзия создала воздушный купол над ними, было холодно и промозгло, многие ёжились и кутались в тёплые плащи и накидки.

Про себя Вен костерил внезапное волеизъявление монарха на все лады. Сидел Величество после ужаса Галлора десять лет в своём дворце-каземате — и сидел бы дальше! После случившегося по совету приближённых и безопасников король Ансерик старался лишний раз не покидать пределы своей дворцовой резиденции, а уж о публичных выходах на открытом пространстве и вовсе не было речи. Паники не было, но было понимание, что главный виновник трагедии на свободе, и значит, продолжает представлять для королевской семьи угрозу. Вен, будучи уже немного учёным, диву давался, как это королевский дворец позволил принцу Леонарду отбыть в Нивей Аркем, да ещё и учиться на общих основаниях и жить в обычном студенческом общежитии, а не в бункере за семью печатями. Хотя… Надо быть полным идиотом, чтобы сунуться в кишащую сильнейшими магами страны крепость. И всё-таки… Всё-таки… Кому-то же взбрело в голову объявить «охоту на золотого гуся» таким вот экстравагантным способом. И Вен бы и рад был списать всё на чьё-то дурацкое чувство юмора, но Миста непреклонно заявила, что Заклятье Неразглашения способен был наложить только очень сильный воздушник-менталист, и маги такого уровня вряд ли склонны шутить. Вот и оставалось друзьям глядеть в оба и при малейшем намёке на опасность для короля постараться… постараться.

Воители из них были пока так себе, но выиграть для короля и стражников несколько критических секунд они смогли бы. В конце концов, просто отвлечь преступников, кем бы они ни были. Боевые заклинания пока что давались вчерашним незадачливым копателям картошки не слишком успешно, но зато Миста, памятуя о номере, проделанном Горыней на церемонии посвящения, прихватила с собой коробок с землёй, похваставшись давно и тайно отработанным Заклятием Расширения. Так горстка земли могла разрастись до невиданных размеров — Миста вообще имела склонность к гигантомании — и по велению мага обрушиться на врагов пылевым ураганом или земляной лавиной. Пока, правда, в размере пары вёдер, потому что протеумов у неофитов ожидаемо не имелось, а собственных ресурсов Мисте на полноценный обвал при всём желании не хватит. Вен даже подумал, что это как раз и неплохо, потому что Миста устраивать лавину избирательно не умела, и потому дай ей волю и протеум помощнее, и Центральную площадь завалит так, что своих не узнаешь! А уж как король обрадуется, если они, четвёрка несчастных неофитов завалят землёй его, монарха, по самую маковку…

В конце концов, на собрании в окружении элитной стражи и мастеров магии их задача, если таковая вообще представится, — это заметить малейшее подозрительное движение и создать парочку отвлекающих манёвров. О том, чтобы сражаться по-настоящему речи, вообще не шло. Так говорил себе Вен, вышагивая в колонне неофитов по Замковому тракту.

И всё-таки он немного подготовился. Подглядел у Рубины, как она легонько пускала искры, какими можно было подпалить вражине зад, и потом, запершись в ванне, попробовал сообразить примерно то же самое. Рассудил, что в чугунной ванне гореть нечему, поднапрягся, направив силу намерения в свои ладони и неожиданно выпалил прямо в борт ванны парой огненных сгустков. И сам пришёл от себя в совершеннейший восторг! Даже лучше, чем искры Ру, получилось! Пришлось, правда, до ночи оттирать черные подпалины с бортов, попутно отбиваясь от обеспокоенного Макса, то и дело возникающего под дверью. Друзья-то про его дар пока не знали. И не должны знать ещё долго, раз уж с ним связано столько опасностей.

Чем ближе была площадь, тем сильнее нервничал Вен. Вот уже и центральный помост с золотыми стягами. Нам ними реял флаг с вставшим на дыбы драконом — знаком дома Драголингов. По периметру помоста выстроилась стена из королевской стражи — статных, безэмоциональных мужчин и женщин в лёгкой кожаной броне — не в пример уродливым учебным доспехам. Между стражами воздух будто был подёрнут дрожащим маревом, и Вен догадался, что стражи уже установили защитный контур вокруг помоста, на котором с минуты на минуту должен явиться перед верными подданными Ансерик V.

Парящими лентами, напомнившими Вену границу Сада Перемен, площадь разделили на сектора, и горожане, администрация города и крепости, а ещё студенты и неофиты организованно разместились перед помостом в отведённых для себя местах. Студенты Нивей Аркема оказались впереди неофитов, и Вен был вынужден вытягивать шею, чтобы увидеть хоть что-то. А ведь он на рост не жаловался! Зато оказалось, очень удобно рассматривать золотистую макушку Нессалины, любоваться её длинными блестящими волосами, собранными в скромную косу. Вен, правда, говорил себе, что не очень-то ему это и интересно. Но уж раз так совпало, чего б и не поглазеть.

Над площадью нависло напряжённое ожидание. Вен подспудно ожидал каких-нибудь торжественных фанфар или гимна Аркема. Вместо этого он услышал нежные, непередаваемо печальные звуки арфы, и вдруг на помосте неведомо как и откуда материализовался король Ансерик.

— Да здравствует король! — выкрикнули из толпы.

— Король с нами! — гаркнул совсем близко Макс.

Люди пришли в волнение, многие скандировали имя короля, и даже Вен не удержался, подхватив эту волну радости, и подключился к скандирующим.

Король Ансерик был не слишком высок, худощав, но гордая стать, резкие, но вместе с тем благородные черты лица и золотистая львиная грива, спадающая на крепкие плечи создавали впечатление силы, могущества.

Ансерик был в строгом тёмном костюме, а его высокое чело был схвачено золотым обручем с четырьмя зубьями посередине.

Король сделал шаг вперёд и протянул руки к подданным в знак признательности. Затем властным, непререкаемым жестом поднял ладони вверх, и наступила тишина. Вен затаил дыхание.

— Я, король Ансерик V Драголинг, милостью Триединого и силой крови Короля-Дракона, властитель этих земель от Западных гор до Восточного моря, приветствую вас, любезные мои подданные! Мы собрались здесь сегодня, чтобы отдать дань памяти жертвам ужаса Галлора! Наши отцы, матери, братья, сестры, дети пали жертвами чудовищного, бесчеловечного злодеяния. Жертва невинно убиенных невыносима. Это горе не унять словами, не заглушить временем. Их боль в наших сердцах! — король положил ладони на грудь, скрестив запястья и склонив голову. То же повторили и люди. Вен услышал всхлипы. Многие плакали, не имея сил сдержать слёзы.

Над площадью лились еле уловимые, отрывистые звуки арфы. Вену почудилось или послышалось, как некто шептал:

Убитые плачут в вечности,

Глядит с запада тьма.

Живым мало беспечности,

Галлорская пустота.

Черный, стылый пепел

Горел когда-то огнём.

Склони перед ним голову,

Склони, поскорби о нём.

Вспомни.

Вен тоже склонил голову. В груди было тесно. Отголоски собственной боли будто искали выход, стремились вовне, чтобы слиться с болью других. Вену тоже доводилось терять близких: бабушку, дедушку. Слова короля всколыхнули что-то тонкое, застарелое. Его печаль была светлой, бабушка с дедушкой ушли старенькими, прожившими долгую жизнь. В Аркеме же люди оплакивали тех, чьи жизни оборвала чья-то черная, злая воля. Сиагрий… Это всё Сиагрий! И проклятая Дахот-Амарна! Вен вдруг почувствовал, как печаль уступает новому, тяжёлому чувству — ярости.

Он вскинул голову. И тут же встретился с внимательным взглядом Мисты. Мягкоступ оглядывал периметр площади. Макс всматривался в крыши близлежащих домов. Друзья помнили об угрозе, и Вен тоже принялся мониторить округу. Миста легонько подтолкнула его и одними глазами показала куда-то вдаль, на начало улочки, одной из тех, что лучами расходились от площади.

Вен пригляделся внимательнее, и с отвращением узнал в ярком синем пятне банду угларей в полном составе. Сложно было представить, чтобы углари пришли отдать дань памяти и уважения жертвам Галлора, но вдруг и у них нашлись хоть какие-то зачатки совести?

Вен вгляделся получше и задохнулся от возмущения. В то время как Нивей Аркем оплакивал павших, эти синебрюхие кретины донимали горожан! И кого! Безобидную старушку Регунду, у которой и сил для отпора бы уже не нашлось! Регунда прижимала к себе сумку, тогда как Башка дёргал за ручки и пытался её отнять у старушки. Остальные встали полукругом и не давали ей пройти.

Вот тебе и оплот добра, блин! Неужели никто не видит и не может вмешаться? Вен отчаянно огляделся по сторонам, но горожане и наставники были полностью поглощены собранием. Да чёрт возьми!

— Я щас, — шепнул он Мисте и принялся проталкиваться к злосчастному проулку.

Король говорил что-то о последнем из тетрамантов, о надежде и вере, о стойкости и мудрости Учителя Мудробора, надежда на возвращение которого жива и непоколебима.

Вен уже подобрался к проулку и притаился за углом большого каменного дома.

— … но мы должны жить дальше, оставить прошлое позади… — распространялся Ансерик. Вен прикрыл глаза. Серде бухало в груди, будто доставая до самого горла, отбивая в ушах бешеный ритм.

— Ну всё, долбодятлы. Капец вам, — выдохнул Вен и выбросил вперёд ладони. С них сорвались языки пламени, и в следующую секунду полы синих угларевских туник задорно полыхнули огнём. Ещё пару мгновений они подоставали Регунду, потом Урли по-бабьи взвизгнул, завертелся на месте, хлопая себя по горящему заду. Остальные тоже завопили и кинулись кататься по земле, чтобы затушить огонь.

— Так вам, остолопам! — приосанилась Регунда и огрела Урли авоськой, которую честно отстояла в неравном сопротивлении с угларями. Вен хохотнул от удивления: старушка-то оказалась боевая! И сразу же выскочил из своего укрытия, потому что Урли, ощерившись, кинулся на Регунду, и теперь уже по-серьёзному, и Вен испугался, что мало-мальски серьёзный удар хрупкая старушка не переживёт. Регунда только и успела вскрикнуть, но Вен изловчился поднять в воздух облако колючей пыли и песка и запустить прямо в морду разъярённому угларю.

— Уходите скорее, — быстро проговорил Вен, и Регунда, подхватив юбки и авоську засеменила к площади. Вен обернулся на угларей и едва успел отскочить, увернувшись от тяжёлого кулака одного из мордоворотов.

— Вы нарушаете конвенцию о гуманитарной помощи! — выкрикнул Вен. — сейчас собрание закончится, и все узнают о нападении на Регунду! Вас, уродов, вышвырнут из Аркема, хрюкнуть не успеете!

Урли сплюнул на мостовую, утёр рот кулаком и глянул на Вена исподлобья:

— Прикопать тебя что-ли… И старуху потом, чтоб не рыпалась.

Вен дёрнулся, выставил ладони, споро сосредоточил силу намерения и… ничего не произошло. Майтус после пары небольших магических манипуляций был практически пуст.

— Пацаны, бей гниду!

Углари сорвались с места.

— Вот блин… — пробормотал Вен и дал дёру.

Глава 14 — Учитель

Самым правильным было бы побежать обратно к собранию на площади. В окружении стражей углари бы ему ничего не посмели сделать, а после он бы сообщил Держене о произошедшем. Такое без внимания оставлять не должны! Тем более, Регунда — свидетель. И всё-таки Вен понёсся к восточным воротам, чёрт его знает, по какому наитию. Не до́лжно, нехорошо врываться в собрание памяти усопших с этими угиларскими мордами. Хоть бы Молчан с Орликом его пропустили! Или кто там сегодня на дежурстве…

Оказалось, что крепостным стражам была дана отмашка после начала собрания всех желающих выпускать, но никого не впускать. Всё-таки поглядеть на короля пришло много народу из окрестных поселений, в основном — крестьяне, и люди должны были иметь возможность вернуться к своим хозяйствам тогда, когда это может потребоваться. Так что Вен, нагородив впопыхах какую-то невразумительную ерунду про задание от наставника, выскочил за ворота и припустил, куда глаза глядят. Очень скоро он осознал, что ноги сами несут его к Саду Перемен. Вен внезапно вспомнил купол из сплетённых ветвей ивы. Там было что-то важное. Вен почувствовал это тогда, когда полез в Сад за осенней сиренью. Показалось? Но почему тогда он снова чувствует непреодолимое желание зайти за ленточку, откинуть полог поникших ветвей и…

— Ах ты падаль!

Вен подскочил на месте. Оказалось, погружённый в раздумья, он не заметил, как заметно сбавил в темпе, и его уже нагоняли углари. Вен спохватился. Что если они и правда догонят его? Что если… Вот уже и стена безмолвного соснового леса, и парящая пограничная лента. Вен рванулся вперёд, и тут же припал на одно колено, зашипев от боли. Правую ногу прошило током: кто-то из угларей метнул в Вена камень, попав в подколенное сухожилие. Вен оглянулся. Урли раскинул руки и кастовал, оборачивая камни остриём к Вену. Камни парили перед Урли и слегка подрагивали, готовые в любой момент сорваться и поразить Вена. Он в ужасе осознал: углари умеют колдовать! И если на территории Нивей Аркема их сдерживали условия гуманитарной конвенции, то теперь за пределами крепости руки у банды из Угилари были развязаны. А это значит… Урли не врал. Они убьют его. Здесь и сейчас.

Вен выдохнул и неловко дёрнулся. Урли крутанул руками, и острые камни метнулись к Вену. Сейчас они пробьют ему голову или переломят позвоночник… Сейчас… Превозмогая боль, Вен кинулся к Саду. Отчаянный бросок вперёд, и Вен повалился прямо на парящую ленту, потерял равновесие и рухнул в ослепительный снег. Вен ошалело оглянулся. Сад Перемен преобразился: на месте цветущего дикого сада и мрачных непроходимых болот стоял зимний лес с искрящимися на солнце снежными шапками и хрустально чистыми сосульками. Его оглушила звонкая тишина, сменившая грубые окрики угларей и стук его собственного сердца.

Холодно не было, но передвигаться было мучительно больно. Вен не был уверен, что запрет на посещение Сада Перемен остановит угларей, и потому он медленно, подтаскивая ногу побрёл вперёд, стараясь узнать хоть что-то знакомое в окружающем ландшафте.

Зов почувствовался сильнее. Впереди был кто-то… или что-то. И это что-то настойчиво, отчаянно его звало, и Вен не мог бы сказать, каким чувством он уловил этот зов. Та беседка из ветвей ивы — где она сейчас? Как Вен узнает её? И что ему делать теперь, в заснеженном лесу с перебитой ногой и поджидающими его у Сада угларями?

Вен услышал хруст ломающихся ветвей, скрип снега и непотребные ругательства. Неужели они решили нарушить запрет?

— Иди к батяне, коря! — прогундосил один из угларей, и Вен, болезненно корчась, прибавил ходу, держась ближе к густым заснеженным кустам в надежде схорониться от преследователей.

Угларь хохотнул:

— Можешь не стараться, карапет! Ты же тупой настолько, что даже не допёр замести следы. От тебя борозда, как от коня.

Вен мысленно чертыхнулся. Ведь правда же! Понадеялся на честность угларей. Осёл!

Вен ослабел настолько, что привалился к мощному стволу сосны, прикрытому ветвями и кустарниками и замер. Вскоре, к его ужасу, он увидел высокую синюю фигуру. Угларь шёл по его следу. Один. Видимо, Урли, чтоб самому не подставляться, отправил за Веном одну из своих шестёрок.

Может, одного Вен и одолеет? Он постарался сконцентрировать силу магического намерения и прислушался к себе. Майтус прибывал по капле. Если и хватит на атаку, то на очень скромную. А дальше — никак. И не убежать с такой ногой.

«Мне нужен выход» — отчаянно свербило в мозгу. — «Я должен выйти отсюда!»

— Вылезай, ссыкло! Не спрячешься от батьки Друллы, — осклабился угларь. В руке у него блеснул нож.

«Выход, мне нужен выход!»

— Полежишь под снежочком, Любишь подснежники? А, коря? — Друлла заржал. — А потом феи проснутся и пофеячат над тобой. Знаешь, да? Они любят изменять неживое.

Вен, помимо воли, представил себя, искорёженного, переломанного, неживого. И на нём, сквозь него прорастают цветы и травы, обильно украшающие летний Сад. К горлу подкатила дурнота.

«Выход, выход… Пожалуйста!»

«Выход» — вторило его мыслям нечто извне. И Вен всем своим существом потянулся к этому обещанию. Шаг, ещё шаг.

«Десять шагов вперёд и четыре направо»

Один, два…

— Ага! — Друлла прыгнул на Вена, выставив нож. Вен сумел выпалить огненным сгустком, и угларь заорал, поднеся дрожащие руки к опалённому лицу.

Вен торопливо заковылял, понимая, что второго выпада он уже не переживёт. В шагах он напрочь запутался, шёл по наитию, на голом отчаянии, на вере в то, что голос, обещающий выход и спасение — не плод его измученного разума. И когда он почти поверил, что спасения нет, когда Друлла с рёвом метнулся к нему, Вен вдруг увидел, как из сплетения заснеженных веток выступил силуэт неровной полусферы. Ивовая беседка! Не веря своим глазам, Вен откинул полог из податливых ветвей и ввалился в беседку.

И сразу же понял, что не ошибся. Воздух вибрировал от странного, но удивительно знакомого напряжения, источником которого — и Вен это не увидел, а почувствовал — был причудливый, отливающий всеми цветами радуги мерцающий минерал, покоившийся на голой земле. Вен точно знал, что это его.

Вен подошёл ближе.

— Сдохни, тварь! — ивовый полог за спиной Вена резко одёрнули, и Друлла, обожженый, безобразный, занёс над ним нож.

Но Вен уже схватил минерал, и по жилам заструилась, побежала неистовая сила.

— Мне нужен выход, — попросил Вен, и пространство перед ним подёрнулось рябью, как изображение на испорченной видеокассете.

— Чт…? — Друлла так и остался с занесённым ножом. Вен протянул к нему руку, и за долю секунды нож раскалился докрасна. Друлла разжал ладонь, заскулил от боли и попятился к выходу, баюкая изувеченную руку.

Рябь стала резче, и наконец окружающие предметы: земля, стены беседки, лес — само пространство разошлось в стороны, изогнувшись под странными углами, как части разорванной видеоплёнки. Разрыв расширялся чёрным, непроглядным пятном с едва уловимым движением сизых субстанций и фигур. Вен не успел вскрикнуть, когда пятно поглотило его целиком.

***

Вен силился разлепить веки, но вдруг осознал, что уже давно таращится в пустоту. Он закричал, но из его груди не вырвалось ни звука. Вместо этого он почувствовал оглушительные вибрации, источником которых был он сам. Пространство… или то, что должно было быть им, содрогнулось в ответ. Враз из мглы, из самого небытия выхватились безмолвные фигуры. Они беспрестанно корчились, перемалывались и воссоздавались в собственном страдании вновь и вновь. Они оглушительно молчали.

Вену отчаянно захотелось закрыть глаза, уши, не видеть, не чувствовать непомерной тяжести этих страданий, но веки как будто стали прозрачными, а тело отказывалось подчиняться движениям воли. Вен осознал себя парализованным, недвижимым. И вместе с тем нему казалось, что он несётся на немыслимой скорости неведомо куда.

Чернота вдруг заполонила всё вокруг. Вену показалось, что он натолкнулся на непроницаемую стену, уходящую во все стороны, насколько хватает глаз. Чернота шевельнулась, её сотрясла судорога, и Вену показалось, что он воспарил ввысь, а чернота вдруг уменьшилась до обозримых размеров и приняла форму огромного дракона. Дракон ревел и стенал, Вен чувствовал, как дрожит, сотрясается то место, где он оказался. И он вместе с ним.

И тут что-то мелькнуло внизу. Какая-то маленькая фигурка аккурат напротив дракона. Титаническим усилием воли Вен приблизился к ней, и вот уже зрение и сознание выхватили из темноты высокий силуэт худощавого старца. Вен не сразу понял, кто перед ним: до того измождён был старец. Его длинная борода и полуистлевшие одежды развевались, будто от непрестанного хаотичного ветра. Взгляд, живой, строгий, осмысленный, был направлен на дракона.

Не может быть… Этого просто не может быть. Вен захотел крикнуть, но лишь покачнулся от вибрации своего беззвучного крика.

И тут старец вскинул на него взгляд. Пронизывающий, цепкий. Дракон раскрыл пасть и разразился чёрным пламенем, а старец неуловимым движением переместился за спину дракону. Тот изогнул шею и в бешенстве изверг огонь в старца. Тот не сдвинулся с места, и Вен испугался, что старец погиб, сгинул в черном пламени… И только потом заметил, что перед ним оказался зеркальный щит, отразивший чёрное пламя в самого дракона. Дракон взревел так, что Вена отбросило назад. На мгновение он потерял старца из виду и поддался панике. А через секунду, или, может быть, вечность перед ним возникло строгое лицо. Старец сверкнул глазами, пронзительно, болезненно, поднял руки, и тьму перечеркнула ослепительная вспышка. А в следующую секунду Вен вывалился на ковёр перед камином в кабинете Держены Микитичны.

Замдиректора вскочила, уставившись на Вена, как на привидение.

— Вы?! Как? Откуда вы…?! Вас… Вас вся крепость обыскалась! Вы…

Вен приподнялся на локте и прохрипел:

— Я видел Учителя Мудробора. Он жив! Он до сих пор сражается.

Глава 15 — История повторяется

Держена покачнулась и ухватилась за край стола.

— От…откуда вы знаете? Как вы…?

— Я думаю… Уверен, что побывал в Изнанке. Он меня туда забросил, — Вен протянул руку, в которой до сих пор держал разноцветный минерал. Это ведь протеум, так ведь?

Держена надвинула очки на переносицу и вперилась взглядом в минерал.

— Где вы это взяли? И вообще… — взгляд Держены переметнулся на Вена. — Господи Боже правый! Да вы изранены! Вы можете встать?

Вен только сейчас осознал, что чувствует себя так, будто по нему каток проехал. Пожалуй, не один раз. Ногу простреливало при малейшей попытке встать, и Вен начал со стоном заваливаться на бок, но тут к нему подоспела Держена.

— Вот… Вот, обопритесь на меня. Вот так, — она подставила Вену плечо, а сама обхватила его совсем по-матерински и помогла дохромать до мягкой кушетки у стены.

— Я сейчас же вызову настоятельницу Бри! Она торопливо сделала быстрый звонок по старомодному телефону и повернулась к Вену.

— Теперь скажите мне. Что с моим мужем? — выдохнула Держена. Вен взглянул на неё, и его сердце сжалось от сострадания. Сейчас перед ним была не суровая замдиректора, а измученная тревогой и десятилетним ожиданием женщина с воспалёнными от подступающих слёз глазами.

— Он жив, — как можно спокойнее повторил Вен. — Мне кажется, Учитель Мудробор и отправил меня к вам. Там в Изнанке я совершенно ничего не мог сделать. А он… Он бился с огромным черным драконом. А потом каким-то образом оказался возле меня, и сразу вспыхнул яркий свет, и вот я здесь.

Держена потерянно кивнула. Вену показалось, что она бы многое отдала за то, чтобы вместо него на ковре перед камином материализовался не он, а Никей Мудробор.

— Простите меня! Я должен был взять его с собой! Я не знал, не понял… Всё так быстро произошло. Простите!

— О чём вы, юноша? Вы живы. Вы вернулись. Слава Богу за это! — Держена с чувством сжала его руку. — А он… Он сделал то, что посчитал нужным, оставшись в Изнанке. И хотя мне горько… Горько! Что, мой муж не вернулся домой. Я буду вечно благодарна за то, что вы подарили мне надежду.

Вен сглотнул вязкий ком в горле.

— Но, может, у него не получилось вернуться? Вдруг это его протеум? Может, поэтому он и застрял в Изнанке на десять лет? Ведь без протеума врата не раскрыть.

— Можно? — Держена потянулась к протеуму, и Вен разжал пальцы. Держена внимательно оглядела минерал.

— Этот артефакт совершенно точно не принадлежал моему мужу. Если его протеум и утерян, то точно не по вашей милости.

— Но что если нам снова открыть врата и вывести Учителя?

— Об этом не может быть и речи! Не сейчас! Это слишком опасно, вы не готовы!

— Но…

— Если бы Учитель Мудробор посчитал нужным вернуться вместе с вами, он бы так и сделал. Значит, что-то держит его там, в Изнанке.

— Дракон! Он хочет одолеть дракона!

Держена задумчиво кивнула:

— Древнейшая Дочь Диуиекорис… Значит, с ней он ведёт борьбу все эти годы.

— Но зачем?

— Хотела бы и я это знать, Вениамин, — покачала головой Держена, и проговорила, обращаясь к пустоте:

— Что же ты задумал, Никей?

Потом встрепенулась, поправила очки и деловито повернулась к Вену:

— Теперь давайте восстановим последние события. После собрания ко мне обратился наставник Горыня. Он сказал, что вы несанкционированно воспользовались атакующим заклятием, а поскольку вы дали клятву на земле…

— Теперь у меня отнимут земляную магию? — ужаснулся Вен. После всего пережитого условности и правила его мало беспокоили. А ведь он вообще-то кучу запретов нарушил!

Держена отмахнулась:

— Не говорите ерунды. Никто не может отнять у вас магию, клятва на элементале закрепляет уговор, что вы не станете пользоваться своей силой в ущерб другим всё то время, пока учитесь в Аркеме, а при малейшем атакующем заклятии ваш наставник первым узнает о нарушении клятвы и должен будет принять меры. Прежде всего, сообщить администрации Нивей Аркема, то есть мне. И теперь я хочу услышать от вас, Вениамин, какого бесстыжего ляда вам понадобилось нарушать клятву в самый разгар собрания?!

— Я отбивался от угларей! Они напали на Регунду, а потом погнались за мной. И хотели меня убить. И, по-моему, это достаточная причина, чтобы поставить вопрос об их изгнании из Аркема! — Вен рассказал о том, как помог старушке Регунде, как покинул пределы крепости и направился к Саду Пермен, и как за ним до последнего гнались углари во главе с Урли. — Они тоже атаковали, магией. Они могут колдовать! Урли перебил мне ногу, а второй… Друлла, кажется, набросился на меня с ножом. Если бы не он, — Вен вновь показал минерал, — меня бы здесь сейчас не было.

Держена сжала губы в тонкую нитку. Ноздри её раздулись, она с силой выдохнула. Вен понял, что замдиректора в бешенстве.

— С пришельцами из Угилари я разберусь лично. И, если понадобится, дойду до самого короля! Вы правы, с ними давно пора решать. А сейчас о вас. Где вы нашли тетра-протеум? Даже мне неизвестно о местонахождении подобных артефактов, а вы, вы… Вы просто приносите в мой кабинет одно из величайших сокровищ мира, словно обычный булыжник!

— Он позвал меня, — просто ответил Вен.

— Как вы сказали?

— Я услышал зов. Когда убегал от угларей. Я мог побежать к толпе на площади, стражи мигом бы остановили бардак…

— Вот именно! — ввернула Держена.

— Но я почувствовал, что мне нужно в Сад Перемен и побежал туда. Я не знал, что углари нарушат конвенцию и полезут следом. И потом, когда стало совсем туго я попросил о спасении. Я искал выход. И он, то есть протеум, проделал огромную дыру в пространстве, и меня туда затянуло. А дальше вы уже знаете.

На минуту в кабинете воцарилось молчание.

— В летописи достопочтенного епископа Григория Турского, современника Эберовульфа Драголинга, первое обретение тетра-протеума описывалось как «зов неодолимый, избавление обетующий». Судя по всему, вы пережили нечто подобное. Что ж. Во всей этой истории есть один неоспоримый плюс: вы овладели редчайшим магическим артефактом, единственным в своём роде. Чаще всего поиск занимает годы, вы обошлись несколькими часами. Вам, и нам и всему миру необычайно повезло.

Вен хмыкнул. Избитый, изможденный, подтаскивающий ногу — себе он сейчас совсем не казался везунчиком.

— Вы конечно же знаете, для чего испокон веков существует Сад Перемен.

— Э-э-э… Ну… Нет ничего прекраснее Сада Перемен в летнюю пору, типа того, — повторил Вен слова, некогда сказанные Мягкоступом.

— Господь всемогущий, дай мне сил и терпения дождаться, чтобы сей юноша наконец прочитал хотя бы краткую историю Ариантиды! Ведь я не зря вам подсунула фолианты с подлинным пересказом событий! — Держена закатила глаза. — Да будет вам известно, что ни одному мастеру не под силу обработать камень для тетра-протеума! Только садовые феи с их неукротимой жаждой творчества могут создать артефакт подобной силы! Именно поэтому в день Ужаса Галлора чуть не стал днём Ужаса Сада Перемен!

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что в тот момент, когда союзная армия изгоняла Сиагрия из Галлора, Никей Мудробор спасал Сад Перемен, который оказался на грани исчезновения по воле заговорщиков. Нападений было два. И одно из них — здесь, в самом сердце Ариантиды и Аркема. Вот почему Мудробор опоздал на битву при Галлоре и только и успел схватиться с Диуиекорис… Но только об этом не принято говорить, и в обычных учебниках вы такого не прочитаете.

— Но кто мог напасть на Сад Перемен?

— Могу лишь с уверенностью сказать, что этот некто в сговоре с Сиагрием.

— То есть… Вы не знаете? И этот… эти… могут и сейчас что-то сотворить с Садом?

— Я, к сожалению, не исключаю этого. Видите ли, директору Мудробору не представилось шанса сообщить мне о личности злоумышленника. Но я уверена, что он или они, если только они до сих пор в Аркеме, не станут ничего предпринимать в одиночку. Десять лет назад они были уверены, что Дом Драголингов падёт. И даже тогда они действовали тайно, исподтишка. Теперь же, когда королевской династии ничего не угрожает, они побоятся вылезать из своей норы. Я в этом абсолютно убеждена. Но бдительность, разумеется, терять нельзя ни при каких условиях. Особенно, пока директор Мудробор не вернётся.

Вен печально поглядел на Держену. Сколько же всего тащит на себе эта несгибаемая женщина!

— А что же король? — Вена так и подмывало попытаться рассказать о вскрытой переписке и «охоте на золотого гуся», но он сдержался. Ничего путного из этого бы не вышло, а молоть чепуху сейчас совсем ни к чему.

— Ансерик молод, амбициозен. И горд. И конечно, ему претит сидение под семью замками. Не удивительно, что он объявил об этой авантюрной…

— Веня!!!

Дверь с грохотом распахнулась, и кабинет замдиректора враз заполнился людьми. Вену на шею бросилась Миста. За ней тенью маячила Рубина, что-то разглагольствовал Макс, с тревогой оглядывал Вена наставник Горыня, а у двери скромно дожидались своей очереди наставница Бри и Мягкоступ.

— Тише! Пропустите целителя! Госпожа Бри, прошу вас, Вениамину нужна помощь.

Настоятельница оказалась возле кушетки, присела, сочувственно заглянула Вену в глаза и мягко дотронулась ладонями до больной ноги.

Боль постепенно унималась, и Вен облегчённо откинулся на мягкую спинку. Как же хорошо.

Голоса окружающих слились в единый монотонный гул, и Вен не сразу сообразил, что речь идёт о нём.

— Неофит Палий неоднократно применил атакующие заклятия на жертвах Тёмного времени. Боюсь, мне придётся вменить ему наказание и…

— Только через мой труп! — Держена гордо выпрямилась, и Вен преисполнился жгучей благодарности к замдиректора. — Вениамин действовал вынужденно, защищая свою жизнь и жизнь граждан Аркема! И если кому нужно вменять наказание, так это нам, взрослым, администрации, наставникам, политикам — всем, кто поставил под удар наиболее незащищённых членов нашего общества! Это мы со своими бесконечными политесами допустили, чтобы какие-то мерзавцы нападали на беззащитных женщин и студентов!

— Чёрт возьми, как же я с вами согласен! — воскликнул наставник Горыня. — Мне и самому до трясучки хочется этих гадов из Аркема выкинуть, будь они хоть трижды жертвы Тёмного времени!

— Правильно! — подхватил Макс.

— Палий, дружище. Не серчай на меня! Молодец, что вмазал этим синебрюхим. Хоть кто-то на это решился…

— Горыня, — Держена кашлянула. — Вы всё-таки говорите с неофитом, а не с одним из ваших товарищй.

— Гм. Да. Увлёкся. И всё-таки, Держена Никитична, что мы можем сделать? Конвенция эта проклятая… Никуда её не присунь!

— О, предоставьте это мне, — Держена опасно сверкнула глазами. — В данный момент крепостная стража уже задержала банду из Угилари, и я клянусь, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы они понесли наказание. И покинули Аркем навсегда. Не будь я Держена Снегирь!

***

Кабинет Держены Вен покидал совершенно измочаленным. Нога уже не болела, да и сил прибавилось — наставница Бри здорово помогла. А вот на душе после всех событий дня было пусто и тревожно. К тому же, замдиректора забрала у него протеум, и Вен, успевший с ним сродниться, чувствовал себя неуютно. Держена обязалась вернуть протеум сразу, как только для него будет создана достойная оправа с возможностью экранирования. Всё-таки обычный неофит, каковым Вен был для большинства, не может расхаживать по улицам с мощнейшим артефактом современности. Держена обещала, что экранирующая оправа поможет скрыть свойства тетра-протеума и при этом легко его открывать при необходимости.

Общим решением друзья отвергли идею пойти в трапезную и в общежитие — Вену не хотелось сейчас попадаться на глаза остальным студентам, а вот обсудить всё как следует с друзьями было просто необходимо, и настоятельница Бри любезно разрешила им оккупировать одну из палат госпиталя.

Вен выдохнул, и компания почти уже покинули замок, как навстречу им откуда-то из темного угла вышел наставник огневиков Рустам-аглай.

Вен вежливо поздоровался и поспешил обогнуть его по дуге, но Рустам его легонько перехватил за локоть:

— Разрешите задержать вас на несколько минут, Вениамин.

Вен бросил растерянный взгляд на друзей. Интереса со стороны Рустама он ожидал меньше всего.

— Не беспокойтесь. Это займёт совсем немного времени, и ваши друзья смогут спокойно подождать вас за воротами.

— Мы будем рядом, Вень, — пообещала Миста. Поглядела на Рустама так, будто голову ему откусит, если тот хоть пальцем Вена тронет, и вышла за дверь. Остальные последовали за ней. Вен и Рустам-аглай остались в холле одни.

— У вас хорошие друзья. Очень рад за вас.

— Спасибо.

С полминуты Рустам оценивающе глядел на Вена.

— Вы ведь не о друзьях моих хотели поговорить?

— Я хотел поговорить о вас. Я знаю, кто вы.

— Да? — сердце в груди у Вена ухнуло куда-то вниз.

— Да. Мне доподлинно известно, что сегодня вы применили атакующее огненное заклятие.

— Я не…

— Но вы же и земляной маг. Следовательно, вы — не менее чем димаг. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что и остальные два элементаля находятся в вашей власти.

— С чего вы…

— О, это интересный вопрос. Мне подсказала сама замдиректора.

— Не может…

— Да, представьте. На церемонии посвящения Держена Микитична-кызы объявила о возрождении традиции выбора Учителя. Многие забыли или и вовсе были не в курсе, но эта традиция изжила себя, когда последний из известных тетрамантов, Никей Мудробор, окончил своё образование. Видите ли, тетрамантам нужен особый подход, и лучше всего, если помимо наставника у него есть Учитель. Это всегда личность неординарная, способная развить таланты своего подопечного так, как этого никогда не сможет сделать обычный наставник. Но чтобы сохранить сущность тетраманта в тайне, право выбора Учителя даётся всем неофитам и студентам. И вот, спустя много лет традиция возрождается. Я сразу понял, что среди неофитов есть тетрамант.

— И вы…

— И я сделал так, чтобы мой элементаль коснулся каждого из присутствующих на церемонии. Так неизвестный мне тетрамант, сам того не ведая, дал клятву на огне, и я смог точно узнать, что он, то есть вы, несанкционированно атаковали огнём. Правда, я, возможно, немного перестарался. Мне показалось, на церемонии, вы потеряли сознание. Что ж. Новоиспечённому тетраманту это простительно, слишком большая нагрузка на психику и…

— Что вы хотите? — перебил его Вен.

— Я хочу стать вашим Учителем.

Вен опешил.

— Да. Подумайте, Вен. Я смогу возвысить вас. Вы станете одним из первых лиц королевства, вы…

— Зачем вам это?

Рустам самодовольно усмехнулся, но взгляд его оставался холодным.

— Ничто так не возвеличивает учителя, как успехи его учеников. Мне нужна власть, Вениамин. Всем нужна власть. И вам тоже.

— Нет!

— Вы очень молоды и пока не понимаете…

— Нет! Вы… опоздали. У меня уже есть Учитель, — соврал Вен. Рустам ему не нравился. Очень не нравился.

— Да? И кто же он? — с сомнением осведомился Рустам.

— Я.

Вен в изумлении обернулся. К ним спокойной поступью приближался управляющий Аргвейн.

Рустам смерил его холодным взглядом.

— Ты, Аргвейн? Не думаю, что твоих компетенций хватит для задачи такого уровня.

— Благодарю за беспокойство, Рустам-аглай, — Аргвейн слегка поклонился. Это был очень почтительный жест, без тени сарказма. — В уровне моих компетенций не усомнилась сама Держена Микитична. Вам тоже тревожиться не стоит.

В глубине тёмных глаз Рустама вспыхнул красный огонь. Он бросил на Вена яростный взгляд и устремился к выходу.

— Спасибо! — выдохнул Вен, как только за Рустамом закрылась массивная дверь. Он только сейчас понял, в каком напряжении пребывал в обществе огневика.

Аргвейн сдержанно улыбнулся:

— Мне показалось, что тебе отчаянно хотелось закончить этот разговор.

— Вы даже не представляете, насколько. А вы… — Вен настороженно глянул на управляющего, — Вы весь разговор слышали?

— Я только успел уловить, что Рустам-аглай настойчиво предлагал своё учительство. Что ж, это не новость: в прошлом наставники вели нешуточную борьбу за талантливых студентов, порой даже не своего элементаля. Не все, разумеется. Только наиболее амбициозные. Я же разделяю традиционный подход: Учителя добровольно выбирает сам студент. Так что мои слова тебя ни к чему не обязывают. Но я не покривил душой, Держена Микитична действительно благословила меня на учительство на случай, если кому-то вдруг захочется пойти ко мне в ученики. Но я простой управляющий, и ни на что особо не претендую.

— Нет, нет! Нет! Вы великий маг! Вы спасли нас тогда, остановив болото в Саду без помощи протеума. Вы же… чуть не погибли.

Аргвейн коротко кивнул, не стараясь играть в скромность.

Они направились к выходу. Вен был на полголовы выше Аргвейна, но управляющему хотелось заглядывать в глаза, находить там одобрение и набираться его спокойствия и уверенности.

Аргвейн уже хотел толкнуть дверь, как Вен, повинуясь внезапному импульсу выпалил:

— Господин Аргвейн! Прошу, станьте моим Учителем!

Аргвейн изумлённо оглянулся, а Вен припал на одно колено и низко склонил голову. Он чувствовал — так правильно.

— Встань, пожалуйста.

Вен поднял на него взгляд. Аргвейн взгляда не отвёл. Он глядел внимательно, по-доброму, с каким-то странным, непонятным Вену состраданием, как будто Аргвейн знал о нём больше, чем мог сказать.

— Почту за честь взять тебя в ученики, Вениамин Палий.

Вен счастливо улыбнулся. Первое радостное событие за весь день!

— Но служба у нас будет скучная, как для талантливого неофита. Конюшня, скотный двор, доставка провизии, ремонт… А магией я без большой нужды не пользуюсь. Хотя кое-чему научить смогу. Ты действительно уверен в своём выборе? Не лучше ли найти более перспективного Учителя?

— После сбора урожая без майтуса меня уже никакая служба не смутит. Только на кухню не посылайте! — шутливо взмолился Вен.

Аргвейн легко усмехнулся и кивнул.

— Думаю, тебе будет приятно узнать, что не далее, чем сегодня твой друг Мягкоступ также просил меня стать его Учителем. И я, заручившись поддержкой Держены Микитичны, уже дал своё согласие.

— Вот здорово!

Вен, совершенно довольный, распрощался с Аргвейном и направился к друзьям.

— Что от тебя хотел Рустам? — тут же накинулась с вопросом Миста.

— Да ну его.

Миста испытующе поглядела на Вена. Совсем как Мила, господи…

— Да ну звал к себе в ученики, — выдавил Вен.

— Огневик? В ученики? Тебя?! Что это на него нашло, ты же землевик!

— Фиговик! Мист, откуда я знаю, что у него в голове творится? Аргвейн вот сказал, что раньше наставники часто переманивали талантливых студентов даже не своих элементалей. Я тоже в шоке, если хочешь знать. И я отказался сразу, потому что… — Вен сделал эффектную паузу. — Я теперь с Аргвейном. Он взял меня в ученики.

С широкой улыбкой Мягкоступ протянул Вену ладонь, и тот с чувством её пожал.

— Как я рад! Ты прости, друг Вен, что я сразу тебе не сказал. Хотел вот после собрания, но ты исчез…

— Главное, что будем вместе служить при Аргвейне!

— Это всё прекрасно, но давайте уже пойдём в обитель. Макс и Ру и уже там, ей опять от переживаний поплохело. И нам есть что обсудить без лишних глаз и ушей. Ещё немного, и нас с Мягко заочно поженят! — Миста с сомнением проводила взглядом компанию студенток, одной из которых была Амелия, симпатичная подружка Нессалины. Девушки бросали на Мисту и Мягко выразительные взгляды и о чём-то шушукулись. А ведь они просто рядом постояли, дожидаясь Вена!

— Ру, ну ты как? — первым делом спросила Миста, войдя в палату.

— О, не стоит беспокойства, — Ру, до этого полулежавшая на больничной койке, враз подскочила. У окна переминался с ноги на ногу Макс. Здесь же была и настоятельница Бри. Она аккуратно дотронулась до лба Рубины, кивнула сама себе и направилась к выходу:

— Раз все в сборе, то не буду мешать.

Миста проводила взглядом настоятельницу и круто развернулась к Вену.

— А теперь выкладывай всё по порядку!

Вен уселся на одну из коек и принялся рассказывать о своих злоключениях по второму кругу, исключив, правда, часть про тетра-протеум и путешествие в Изнанку.

— А почему ты сразу к стражам не обратился?

— Вы с Держеной сговорились, по-моему, — нахохлился Вен. — Так получилось! Не хотел прерывать собрание из-за идиотов угларей! Поверил в себя, в конце концов! И вообще, меня, между прочим, сегодня чуть не прибили, причём раз пять! Меня кто-нибудь пожалеет сегодня или нет?

— А чем по-твоему мы занимаемся последние несколько часов? — Миста воззрилась на него с нечитаемым выражением.

— Вен, друг. Мы к Держене чуть ли не с боем пробивались, Горыня нас с собой брать не хотел, — подтвердил Макс.

— Но мы бы всё равно пришли за тобой. Куда угодно. — выступил вперед Мягкоступ.

— Аль-Хас, — уверенно проговорила Ру. Вен знал, что на её языке это значит «истина».

Вен оглядел своих друзей.

— Спасибо, — только и сумел выдавить Вен.

— А теперь, — Миста шмыгнула носом, прогоняя непрошенную влагу из глаз. — Теперь надо что-то решать с этой проклятой охотой на золотого гуся.

— В смысле? Собрание закончилось, король, вроде как отбывает во дворец в полной безопасности и…

— Кое-что случилось, пока ты удирал от угларей.

Вен хмуро уставился на Мисту, ожидая разъяснений.

— Видишь ли, его Величество Ансерик порядком устал от затворничества и вообще объявил в конце собрания, что пора прекращать жить прошлым, а посему он распорядился возобновить традицию ежегодных Чармерий, — Миста исходила скептицизмом.

— Это типа спортивных соревнований?

— О, нет! Чармерии — традиционные игры самых талантливых юных красавиц Ариантиды! Каждая школа волшебства выставляет одну из претенденток на титул Чаро-Примы, а король традиционно занимает место председателя жюри, — с энтузиазмом принялся объяснять Макс. — Я в детстве обожал Чармерии смотреть по дальнозору. Но после Галлора все увеселительные мероприятия отменили на много лет.

— Только наша Харф Мадраса никогда не принимала участия, — тихо проговорила Рубина. — Амарнийским девушкам такое недоступно.

— А, это что-то вроде наших конкурсов красоты.

— А это как это? Конкурс красоты…? — заинтересовался Макс.

— Ну типа… Самые красивые девушки соревнуются, кто из них красивее. В платьях там перед жюри выхаживают, в бикини…

Друзья Вена залились краской, потому что стараниями Вена уже знали о корианской моде и в частности о том, что такое бикини.

— Ну не-е-ет, — пророкотал Макс. — Ничего общего!

И Макс, как истинный фанат Чармерий, начал расписывать их отличия. Суть сводилась к тому, что на Чармериях девушки, конечно, все как на подбор были красавицы, но соревновались в магическом искусстве. Вен всё-таки остался при и своём мнении: конкурс красоты и есть, пусть и магический.

— Подозреваю, что от Аркема Нессалина поедет, — проговорил Вен.

— О да, Нессалина, в полном восторге! — фыркнула Миста. — Всем уже растрезвонила, что её мать была Чаро-Примой в восьмидесятых!

— Да пусть развлекается. Нам-то что?

— Господи, Веня! Ты вообще понимаешь, что это значит?!

— Э-э-э… Что Нессалина ещё больше выпендриваться начнёт?

— Да плевала я на Нессалину со всеми её закидонами! — взвилась Миста. — Охота на золотого гуся! Вот что это значит!

— Ты хочешь сказать…Чтоб я сдох! — до Вена начало доходить. И то, что уже дошло, ему решительно не понравилось.

— Вот именно. Они не о собрании писали! Охота, покушение на короля готовилось не на собрании! Они хотят сделать это во время Чармерий!

— И самое ужасное, что они заранее знали о том, что король вернёт Чармерии, — вставил молчавший до этого Мягкоступ.

— И, возможно, это они и подали эту идею королю, — добавила Рубина.

— Правильно. Там же со всей Ариантиды народ съедется…

— Но зачем тогда сообщать об этом кому-то в Аркеме? Чармерии всегда проводились в Санкт-Глории. Почему бы им не написать туда? — недоумевал Макс.

— Потому что в Аркеме до сих пор живут и ждут своего часа те, кто был в сговоре с Сиагрием десять лет назад, — Вен оглядел друзей. Пазл наконец сложился.

— О чем ты говоришь? — Миста смотрела на него во все глаза.

— Я только сегодня от Держены узнал. Тогда, десять лет назад Сиагрий организовал два нападения… — Вен рассказал друзьям об Учителе Мудроборе, защитившем Сад во время Ужаса Галлора, и о том, что основное предназначение Сада — создание тетра-протеумов, без которых тетраманты не смогут использовать свою силу во всей полноте.

— Вот почему Учитель прибыл в Галлор позже… Он защищал Сад!

— И ты думаешь, что сообщение адресовалось тем, кто хотел уничтожить его? Ты думаешь, они до сих пор здесь, в Нивей Аркеме?

— Я практически уверен. Вспомните это «заверши начатое»! Тогда они хотели подорвать власть Драголингов, лишив их опоры в виде тетрамантов и поддержки драконов. И сейчас всё сходится! История повторяется!

— А нам-то что делать? — Миста подскочила и принялась расхаживать, заламывая руки и бормоча под нос:

— Нужно поговорить с настоятельницей Бри… Пусть прочитает наши мысли! Или нет… Подстроить, чтобы кто-то подслушал… Или…

— Нет. Ты прекрасно знаешь, что из этого ничего не выйдет, — Вен решительно встал. — Мы должны сами отправиться на Чармерии и защитить короля.

Миста замерла на полуслове. Мягкоступ кивнул в знак согласия.

— Нас там сожрут и выплюнут, — убедительно заявила Миста.

— Ну а если мы будет тренироваться? Изучим всякие атакующие заклятия? — Вена грела мысль о скором воссоединении с тетра-протеумом, хотя поделиться ей с друзьями он, конечно, не мог.

— Может, госпожа Бри согласится преподать нам пару уроков… — задумался Макс. — Хотя, она целительница. Интересно, она вообще умеет сражаться?

— Конечно умеет! Она — маг высшего уровня! — сверкнула глазами Рубина. Она обожала настоятельницу Бри.

— Да о чём мы тут говорим вообще? — вскричала Миста. — Вы хоть представляете, сколько желающих побывать на играх, и сколько из них реально смогут туда попасть?

— Полагаю, что студенты сумеют пробиться на Чармерии только в составе группы сопровождения кандидатки в Чаро-Примы, — проговорила Ру. И пояснила:

— Если честно, я тоже в детстве любила Чармерии смотреть. Хоть наших там не было.

— Предлагаете сопровождать Нессалину? Да она только свою свиту к себе подпустит! Тем более, надо что-то уметь. Амалия точно пройдёт в сопровождение, она арфистка. А мы Нессе вообще никуда не сдались, — Миста скептически выгнула бровь.

— Совсем необязательно, что госпожа Нессалина пройдёт отбор.

— Что ты имеешь ввиду? — полюбопытствовал Вен.

— В Нивей Аркеме есть красивые девушки помимо госпожи Нессы, — Мягко украдкой бросил взгляд на Рубину и покраснел до ушей.

Все уставились на Рубину.

— Точно, Ру! Ты же такая красотка, и к тому же знаешь танцы и этикет! Гораздо лучше этой расфуфыренной Нессы! — Миста уперла руки в бока и оценивающе оглядела Рубину.

— Что ты, Мистерия! — Ру испуганно замахала на неё руками. — Да меня дома после такого со свету сживут! Смерти моей хочешь?! Ал ксарам!

Рубина с чувством приложила ладонь к сердцу и затем ко лбу.

— Да а что вы предлагаете? — Миста в сердцах всплеснула руками. — К Нессе на поклон идти? Нет у нас больше кандидаток… Нет!

— Вообще-то… — Макс переглянулся с Веном и Мягкоступом. — Есть ещё одна девушка.

— Она классная, — поддакнул Вен.

— Чудесная девушка, — согласился Мягкоступ.

— Я её знаю? — нахмурила лоб Миста.

— Вообще-то да. Мы говорим о тебе, Мистерия.

Миста открыла рот и на целую секунду потеряла дар речь.

— Вы спятили, — Миста попятилась к выходу.

— Отнюдь, — наступал на неё Вен.

— Я страшная! Неказистая! Совершенно никуда не гожусь!

— Ты очень красивая, бина Мистерия. Просто твою красоту нужно подчеркнуть, — зашла сбоку Рубина.

— Да я же бестолочь! Слон в посудной лавке! Мной только поля пахать!

— Ты мощная и крутая, — вынырнул с другой стороны Макс.

— Несса на отборе всё равно всех обойдёт!

— Выбора всё равно нет, — возник позади Мисты Мягкоступ.

Миста отчаянно огляделась, ища и не находя пути к оступлению:

— Тогда вам лучше убить меня прямо сейчас. Потому что я! Не сдвинусь! С места!!!

__________________________________________________________________________

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА

От автора

Дорогие читатели! Вот и завершился первый том «Тетраманта».

Я искренне благодарю всех, кто оставался со мной на протяжении выкладки до самого окончания книги.

Вен обнаружил в себе силу, обрёл учителя и друзей, а ещё понял, что есть вещи, которые, за него никто не сможет сделать. И никуда от этого не деться...

Но к счастью, у него теперь есть отличная команда! Вен, Макс, Миста, Мягкоступ, Аргвейн и даже пройдоха Пут ещё покажут себя! А ещё обнаружат в себе не только скрытый резерв сил и талантов, но и новые трепетные чувства.

Старт второго тома планируется только осенью, и я заранее прошу прощения за это вынужденное ожидание.

Никто не любит ждать, и я в том числе ))) Но, сожалению, книги пишутся не так быстро, как нам всем бы этого хотелось.

Ещё раз говорю вам спасибо!