Террибла Каверна

Глава 1, в которой мы знакомимся с городом Куок и его обитателями

Дорогой читатель! Эта книга — часть вселенной ТДВГ. В этом мире больше 50 книг разных жанров. Там есть и динамичные детективы, и мистические истории, и научная фантастика, и эпическое и городское фэнтези. Если эта книга не подошла вам по настроению — не торопитесь с выводами о серии. Загляните в путеводитель https://author.today/post/799512 , там вы найдёте книгу под свой вкус. Также этот путеводитель поможет не запутаться и понять, что за чем идёт. В конце этой книги вас тоже ждёт маршрут по историям, которые связаны и схожи.

Посвящается памяти Рэя Брэдбери

От октября я никогда не ждала подвоха. Это самый ласковый, солнечный, золотистый месяц. В самом его конце выдаются приятнейшие деньки школьных каникул, и я ждала их с предвкушением. Это прекрасное время, чтобы сутки напролёт гулять с друзьями в парке, кататься на велосипеде, читать книги и ходить в тир. Да, я люблю стрелять по мишеням.

Мои друзья полностью разделяют мои увлечения. Лучшую подругу зовут Джейн Сенксон. В квартале Хороший Путь, где я живу с родителями, живёт её бабушка, к которой Джейн время от времени приезжает. А в этот раз всё наоборот: не Джейн приехала к нам, а мы — к ней. Она пригласила нас на все каникулы в симпатичный уютный дом — дачу её родителей. Этот дом находится в небольшом городе Куок, что в двухстах километрах от нашего мегаполиса Укосмо.

Когда что-то получается спонтанно — это лучше всего. Судьба преподносит сюрпризы, а кто их не любит? Итак, в первый же день законных осенних каникул я, Джейн и Питер Ривел, наш лучший друг с детства, укатывали на поезде до Куока.

Дорога долгая, но мы не скучали. Первую половину поездки мы дремали, потому что выехали рано. Вторую половину наши глаза продрались, и мы стали пробуждать наши мозги. Мы смотрели в окно на молодой осенний день, там было пасмурно и хмуро, но это нас не пугало. Занятия и приключения мы можем найти себе при любой погоде и даже там, где, казалось бы, их искать бесполезно. Например, под пыльной кроватью или в шкафу. Да, порой мы втроём попадали и в такие передряги, когда надо драться со скелетами, обитающими среди старых пальто.

До окончания поездки оставался час. Пит поинтересовался:

— Джейн, расскажи о своём городе, куда ты нас везёшь?

Наша рыжеволосая подруга с лукавым и весёлым выражением на лице оторвалась от разглядывания проплывающих осенних пейзажей, достойных кисти художника, и хитро произнесла в шутку:

— Не скажу! Это большой секрет. Начнём с того, что Куок — не мой город. У нас просто там дом, что-то вроде дачи. Это туда уезжают мои родители каждое лето, вместе с Уолли и Фридой, отдохнуть от суеты Укосмо. А я в это время обычно уезжаю к бабушке на Хороший Путь, то есть к вам, — подмигнула подруга.

— У вас там сад, огород? — подключилась я к расспрашиванию. — Мы столько раз слышали про твою дачу в Куоке, что твои родители и брат с сестрой туда каждый раз уезжают. И вот мы едем туда. Вообще, это здоровская идея!

— Сад есть небольшой, огорода как такового нет, — охотно поведала Джейн. — У нас там небольшой частный домик, тёплый, со всеми удобствами. Он почти на окраине. Вокруг много парков и лесов, места обалденные. Природа — что надо! Можно бродить часами. Очень чистый воздух, много сосен, есть река, и там летом можно купаться.

— Красотища! — улыбнулся Пит в предвкушении приключений. — А сам город Куок, он большой?

— Не очень. Там живёт около десяти тысяч жителей. Может, меньше.

— О, совсем крошечный! — удивлённо воскликнул Пит.

— Между прочим, в Куоке есть библиотека, — заявила Джейн с претензией на уважение городка, где располагалась её семейная дача. — И она довольно большая!

— Библиотека? Вот это да, — изумились мы с Питом, а подруга продолжала:

— Может быть, мы туда сходим и посмотрим. На западной окраине города есть поляна, там стоят заброшенные дома. Там никто не живёт и никто не ходит. И когда мои родители приезжают с Уолли, Уолли любит там гулять. Я всё вам покажу. А ещё кстати под Куоком много пещер, — объявила Джейн.

— Пещер?

— Да! Пустоты естественного происхождения, по словам местных, простираются на много километров. И якобы состоят из нескольких уровней. Их называют кавернами. Ещё там есть карьер, где иногда попадаются ценные камни и метеориты из космоса, зона археологических раскопок с музеем. Да, там были курганы наших предков и капища, которым три тысячи лет. Это окрестности. А если говорить о достопримечательностях Куока, то кроме библиотеки, там есть выставочный зал со средневековым оружием, сказочный детский театр, зоомагазин, где можно посмотреть на живого хамелеона, если его, конечно, не продали. А самое высокое и мистическое сооружение — это башня с часами, построенная в семнадцатом веке. По легенде там раньше была темница, в которой заточили какого-то пирата, и его призрак можно увидеть в полночь на последний день октября!

Джейн с гордым видом поведала нам о таких местах, да так, что у нас с Питом прямо слюнки потекли!

— Ух, Джейн! И ты каждое лето промениваешь такую шикарную штуку, как твой Куок, на нас, Хороший Путь и необходимость дышать дымом машин в городе?! — Пит во все глаза посмотрел на нашу рыжую подругу.

— Скажу по-честному, с родителями в Куоке делать нечего. И тем более — с Уолли. Родители ни на шаг не отпускают от себя, пытаются занять чем-то ненужным. Например, вечерами заставляют сидеть рядом и смотреть по телевизору дурацкие шоу. А мой близнец Уолли жуткая приставала, особенно когда ему скучно, и просит, чтобы я с ним сыграла в мяч. Ну а моя сестрёнка Фрида там вообще превращается в ходячий кошмар! Приходится следить, чтобы она никуда не убежала, а она так и норовит убежать — из вредности и тоже от скуки, — развела руками Джейн.

— И ты хочешь сказать, что сейчас нам повезло, — докончила я мысль подруги.

— Да, именно! Мы едем в Куок, одни, и можем заниматься всем, чем захотим. С чего начнём — решим на месте. Вдруг вам тоже смотреть телевизор больше понравится? — подруга задорно взглянула на нас.

Я улыбнулась. Пещеры. Заброшенные здания. Башни с призраками. Музей археологии. Карьер с метеоритами. Какая прелесть! Какой телевизор?!

— Вот уж нет, — покачал головой Пит. — Такой город с богатой историей, и ещё с мистикой жаждет своих исследователей. Мы обязательно найдём приключение! Да по сути-то, уже нашли, ведь каждое путешествие — это уже приключение.

— Да какое уж там путешествие… Мы даже из страны не выехали! Вот если бы мы на Марс отправились — это я понимаю — путешествие, — затянула в шутку Джейн.

— Ну, с чего сразу на Марс? Я слышал, на Титане, спутнике Юпитера, совсем неплохо! Полный курорт, всё включено! Парные ванны из жидкого аммиака и всё такое. Спа-процедуры из разжиженного водорода температурой ниже абсолютного нуля, — хихикал Пит. — Правда так здорово, что мы едем. Джейн, спасибо тебе и твоим родителям, — он с признательностью посмотрел на подругу.

Джейн улыбнулась:

— Мы дружим уже десять лет, и я считаю, это удивительный знак: вы ведь никогда не были на даче моих родителей в Куоке! Всё бывает в первый раз, даже у тех, кто так давно знаком!

Город Куок встретил нас небольшим прохладным дождём. Выйдя из поезда, я сразу же случайно наступила в лужу.

— Ай-ай! — испуганно вскрикнула Джейн. — Осторожно!

Я вдобавок ещё и споткнулась, разбрызгав грязь и воду вокруг себя. Мой кроссовок зачерпнул воду, я еле удержала равновесие, но штаны уже было не спасти, как и мою правую ногу. Какая же я неуклюжая!

— Клот, так ведь можно простудиться, — раскудахталась подруга. — У меня есть тёплые носки. Давай я тебе их достану!

— Не выдумывай, Джейн. Всё это бабушкины россказни. Про «простудиться», — добавила я, стараясь вернуть себе хорошее настроение. — Само высохнет.

Я не волновалась по поводу промоченных ног. Мокро, сыро, холодно, но ничего, переживу. Это пустяки. Дождь усиливался. В автобусе по этому поводу судачили все пассажиры, со всех сторон, в основном как раз бабушки, которые каждый раз охают и хватаются за сердце, едва их ненаглядные драгоценные внучата промачивают ноги в луже.

— Вы знаете легенду о том, как исчезли динозавры? — спросил нас Пит. — Говорят, что в стародавние времена, много миллионов лет назад, они жили, такие большие, громадные, до самого неба. Для них океаны казались морями, ведь настолько они были огромные. Моря они принимали за озёра, а озёра считали за пруды. Пруды были для гигантов лужами, а просто луж они не замечали. Ведь лужи, казалось, маленькие, пустяк сущий. Но вот динозавры ходили-ходили по этим лужам, простудились и вымерли.

Минуту мы с Джейн смотрели уничтожающим и язвительным взором на нашего чересчур умничающего друга. Он невинно хлопал глазами:

— А что? Это правда так могло быть! Никто ж не знает, что было миллионы лет назад? Тогда же не было ни камер, ни Сети. До сих пор учёные, которые откапывают кости динозавров, спорят, как правильно их собирать. Существует мнение, что динозавры были только одного вида, выглядели совершенно одинаково: просто разные палеонтологи собирают их по-разному, в меру своей фантазии!

— На что ты намекаешь, Питер? — хищно сощурив брови, надвинулась на нашего товарища Джейн. — На то, что Клот — динозавр?

— Ох, ребята, слишком много мне тогда чести! — я замахала руками.

За окном автобуса я видела ветки обагрённых умирающей листвой деревьев. Было слышно хищное карканье ворон в приоткрытое окно. Вывески магазинов, мимо которых мы проезжали, показались блеклыми и мрачными. Мы проехали и башню с часами. На неё показала Джейн, тоном заправского экскурсовода сообщившая: «Посмотрите направо, мы проезжаем легендарную городскую пиратскую экс-тюрьму». Экс — значит бывшую. На что Пит в своём духе сегодняшнего умничанья ответил: «Бывших тюрем не бывает». Я вспомнила, что там водятся привидения.

Башня меня поразила. В городе Куок она оказалась самым высоким строением. И располагалась почти в центре, рядом со зданием городской управы. Я предположила вслух, что с неё можно увидеть весь город. Джейн ответила, что это так. Но башня, хоть и стоит на видном месте, заброшена и закрыта несколько лет. В детстве, когда Джейн и её брату-близнецу Уолли было лет семь, родители их водили на башню. С её вершины можно увидеть не только город, но и окрестности. Лес на западе. Карьер на севере. Реку на юге. И вокзал на востоке.

— А ещё на западе есть заброшенная дорога, — как бы между делом сообщила Джейн.

Кондукторша объявила, что следующая остановка конечная, и мы собрались выходить.

— Что за заброшенная дорога? — спросил Пит немного рассеянно.

— Заброшенная железная дорога. Там сорок лет уже не ходят поезда.

— А куда она ведёт?

— На запад.

— Ты что-нибудь знаешь про неё?

— Нет. Знаю, что она находится за поляной, за лесополосой и за покосившимся забором.

— За семью морями, за семью лесами, — улыбнулся Пит. — Навеяло.

— Да, сказка есть, а в ней — намёк, — улыбнулась Джейн в ответ. — О, наша остановка! Ребята, выходим!

Мысль о заброшенной железной дороге тесно врезалась мне в мозг. Как будто у меня под черепной коробкой по расписанию должны начать ходить поезда. Или только один поезд. Почему я думаю о поезде? Наверное, потому что устала с дороги, и три часа тряслась в электричке.

Куок — городок колоритный, далёкий от атмосферы привычных мегаполисов, живущий собственной жизнью. С миром его соединяет одна железная дорога, которая ведёт на восток. Машин мало. Много старинных частных домов, современных многоэтажек — в разы меньше. Джейн пошутила, что жизнь тут застыла в прошлом веке. Много пожилых жителей, которые живут по привычному укладу, не собираются ничего менять. Не у всех наверняка есть Сеть. Или наоборот: те, у кого она есть — считаются тут вроде местных чудаков.

Куок сразу показался мне мистическим городом. Несмотря на разгорающееся утро, тут серо, мрачно. Но это не нудная серость, увидев которую, хочется биться головой об стенку и ныть о том, какая ужасная погода. Это романтическая серость, околдовывающая мрачность. Листва повсюду. Мы чапали по ней по тропинке и по скверику к домикам, виднеющимся вдали. Дождь прекращался, но ветер усилился.

— Говорят, завтра погода улучшится. Это я в автобусе слышала. В автобусе — всегда самый точный прогноз погоды, — улыбнулась подруга.

Домик Сенксонов небольшой. Он находится за забором и похож на остальные домики, которые стоят рядом. Вокруг разбит сад, несколько яблонь. Яблоки опали. Часть уже собрана, а часть лежит в куче, превращаясь в перегной. Участок аккуратно убран. Наша подруга пояснила, что на прошлой неделе её родители приезжали сюда, подготавливали почву. Что теперь мы тут будем проводить наши каникулы в относительном порядке и чистоте.

Дождевой червяк выполз на тропинку и полз по ней, впереди нас. Пит осторожно поднял его и отбросил в сторону свежей почвы:

— Раздавят же его.

— А может, судьба у него была такая — быть раздавленным! — лукаво улыбнулась Джейн. — Неспроста ж он выполз!

— А может, я в таком случае его ангел-хранитель, — также хитро улыбнулся Пит.

Джейн пожала плечами и с уважением посмотрела на нашего друга.

— Вот и дом, милый дом, — пригласила нас Джейн, открывая двери. — Входите, гости дорогие, и теперь это ваш дом.

— Как прекрасно! Здорово! — улыбнулись мы, входя в сухое чистое уютное помещение, и с интересом принялись разглядывать прихожую.

— Я сейчас включу нам свет, поставлю чайник. И мы отдохнём с дороги. Пока располагайтесь, прогуляйтесь тут. Вы можете присмотреть себе комнаты! Выбирайте любые, — предложила наша гостеприимная хозяйка.

Так начались наши каникулы в городе Куок.

В домике Сенксонов два этажа, на первом — нежилые помещения: кухня, кладовка, санузел, столовая. На втором — спальные комнаты, всего четыре, переходящих одна в другую. Как Джейн объяснила, в одной спят её родители, когда бывают тут, в другой спит Фрида, маленькая сестрёнка, в третьей — брат-близнец Уолли, и в четвёртой — сама Джейн. Чтобы не стеснять нашу подругу, мы с Питом выбрали себе комнаты брата и сестры Джейн.

Комната Фриды самая маленькая. Я ожидала, что тут будет куча игрушек. Но игрушки оказались бережно убранными в шкаф и в коробки. Кроме шкафа, тут стояла кровать и столик-тумбочка с зеркалом, большим, почти во весь рост. На зеркале несколько детских наклеек — пожалуй, это единственное, что выдавало принадлежность спаленки девочке девяти лет. Я открыла красные занавески, и увидела, что из окна потрясающий вид. Окно выходило в парк.

Деревья мерцали огненной расцветкой осени. Свежий только что прошедший дождик посеребрил листочки влагой. А прохладный ветер зашелестел песенку. Я распахнула окно и поёжилась от холода. Но проветрить нужно. Из рюкзака выложила одежду, развесила в шкафу. Часть личных вещей сложила в тумбочку. Сняв покрывало, потрогала мягкую подушку, пушистое пуховое одеяло. Можно ещё накрыться пледом, если замёрзну. Как удобно!

Выйдя из комнаты, я заглянула «в гости» к Питу. Он обосновался в комнате Уолли, сидел на полу и рассматривал комиксы, которые любит брат Джейн.

— У него тут почти вся коллекция «Галактических Битв»! — похвастался Пит.

— Книги лучше комиксов, — услышали мы поучительный голос Джейн.

— Но по «Галактическим Битвам» не написаны книги! Только шесть фильмов сняли, — заметил Пит. — Комиксы — это тоже книги.

— Ладно, — не стала спорить подруга. — Потом досмотришь. Ребята, идёмте пить чай. Клот, ты не возражаешь, если я закрою окно? Так сквозняк и жутко завывает!

— Закрывай конечно, — спохватилась я. — Извини, я решила проветрить.

— Ничего! Это правильно, — Джейн закрыла окно в моей новой комнате. И скромно заметила: — Надеюсь, тебе будет удобно. Родители специально обустраивали комнату Фриды так, чтобы она шла как бы на вырост. Ведь Фрида же растёт, поэтому кровать не совсем детская, и ты в неё влезешь. Питу тоже должно быть удобно.

— О, мне очень удобно! С «Галактическими Битвами» мне не нужна кровать, я спать не буду! — весело отозвался наш друг.

— Не бреши. Все так говорят. Но на свежем воздухе после прогулок так смаривает, что будь здоров! — заметила наша мудрая подруга.

Я увидела, что перед тем, как Джейн закрыла окно, несколько жухлых листьев влетело в комнату, и они хитро заметались под кровать. Как послания неведомых миров в ожидании, пока кто-нибудь их прочитает. Джейн не заметила их. Я же подумала, что это, должно быть, весело — когда у тебя под кроватью живёт кусочек таинственной Осени. И решила оставить эти листья.

Мы отправились на кухню, помогли Джейн перенести чашки и тарелки в столовую. Там мы сели за широким овальным гостевым столом на мягкие стулья. Джейн раскрыла два широких светлых окна, и я увидела, что они выходят не на дивный осенний парк, а на город. Наше внимание сразу привлёк один из соседних домов, на крыше которого виднелось много непонятных сооружений. На фоне дождливого тёмного неба они смотрелись зловещими горгульями и фантастическими чудищами из книжек про пост-апокалипсическое будущее.

— Ух ты, а это что? Антенны для приёма сигналов из космоса? Или ловушки для НЛО? — сразу стал фантазировать неугомонный Пит.

Джейн покачала головой, накладывая себе варенье в чай:

— Это громоотводы.

— Так много? На одном доме? — удивилась я. — А кто там живёт?

— Дедушка один. Он любит мастерить руками. В городе его так и знают — как специалиста на все руки. Больше всего он любит мастерить громоотводы.

— Он их сам делает? — поразилась я.

— Да, делает и устанавливает на крышу.

— Ого, их там тринадцать! — посчитал Пит сооружения на кровле загадочного соседа.

— Да, так и есть. Он верит в числа. Он такой, чудной немного, — пояснила Джейн. — Но безобидный. Его зовут Дастин Штормус.

— Штормус? О, фамилия у него говорящая. Должно быть, из-за фамилии он выбрал себе такое хобби, — предположил Пит.

— Мы его ещё встретим, — улыбнулась Джейн. — Он любит копаться у себя в огороде, и делает это круглые дни напролёт. Мимо пройдём — увидим. Кстати, у нас тоже стоит громоотвод. Господин Штормус два года доставал моего папу, пытаясь его продать. Папа отказывался. Но господин Штормус тогда решил пойти на хитрость: он его нам подарил. Папа был озадачен. Он сперва думал, что старик хочет выручить с нас деньги, поэтому клянчит, чтобы мы купили. А месяц назад, когда Штормус принёс нам под дверь громоотвод и твёрдо сказал, что дарит его нам, моя мама призвала папу к благоразумию. Она сказала, что это бог даёт нам весть, чтобы папа повесил громоотвод. А то чем чёрт не шутит, нередки случаи, когда в крышу ударяют молнии, и так сгорают целые дома, вместе с жильцами. А осень тут обещали не только дождливую, но и грозную. Когда папа внял уговорам мамы и поставил громоотвод на крышу, Штормус его встретил, отозвал в сторонку и сказал, что теперь нам можно быть спокойными, что нашей семье ничего не угрожает.

Джейн понизила свой голос почти до мистического шёпота. В наступившей тишине её слова звучали загадочно, как предсказания древней сивиллы. Мы, почти открыв рот слушали подругу. Опомнились только, когда чай в кружках остыл, а наша озорная рыжая ведьма допила спокойно свой и едва не оставила нас без варенья.

— Чем займёмся? — спросила она.

Я посмотрела в окно:

— Погода прояснилась. Давайте погуляем. Хочу ознакомиться с городом. Джейн, продолжишь быть нашим гидом! Как ты на это смотришь?

— Только положительно! — кивнула подруга. — Я рада, что дождь закончился. Но он может пойти снова: на западе тучи. Чёрт-те что творится с погодой. Мы возьмём зонтики. И настоятельно советую надеть резиновые сапоги. В Куоке не такие ровные накатанные дороги, как в Укосмо. Клот уже села в лужу, а это была одна из многих луж нашего городка!

— О, так мы в Городе Тысячи Луж? Звучит очень романтично, — пошутил Пит.

Когда мы вышли на улицу, уже был полдень. Погода разгоралась, и сквозь тяжёлые тучи ярко подмигивало солнце. Но это не знойное летнее полуденное светило, больше похожее на раскалённую печку горнила ада. От октябрьского солнца всегда веет подступающим морозом и призраком зимы

Джейн сказала, что Куок такой маленький, что его можно обойти пешком за пару часов. Нас с Питом заинтересовал музей средневекового оружия и хамелеон в зоомагазине. Ещё мы хотели бы осмотреть башню и зайти в библиотеку, чтобы набрать себе интересных книг на вечер.

— Госпожа экскурсовод, расскажи, что ещё интересного ты знаешь об этом городе, о его истории? — спросил любознательный Пит.

Джейн заумно задрала нос, явно польщённая. В том, что моя подруга не поленилась в своё время поинтересоваться краеведением, нет ничего удивительного: наши юные пытливые умы интересовались вещами, слишком далёкими от интересов простых обывателей. Мы могли не знать названия последнего альбома попсового музыканта или как правильно накладывать макияж фирмы «Икс-Икс», но про город Куок мы обязаны узнать.

— По легенде, город Куок в тринадцатом веке основал странствующий рыцарь. Он возвращался из крестового похода, и за ним по пятам шёл сам Смерть…

— Кто шёл? Смерть? Но почему ты назвала Смерть в мужском роде? — спросил Пит.

— Потому что так и было. Смерть многие видят как старуху с косой, а рыцарь увидел Смерть именно как мужчину. Здесь был лес, и как раз, когда рыцарь на коне пересекал его, Смерть ему явился, чтобы забрать. Но рыцарь сказал: дай мне отсрочку. Они сели играть в шахматы.

— Да ну?! — Пит, похоже, был настроен, скептически.

— Не «да ну», а посмотри внимательно на герб города, — Джейн показала на изображение герба, нанесённое на здание городской управы. — Видишь, там изображены шахматные фигуры и рыцарский меч?

— Ого! А ведь и вправду, в каждом мифе — только доля мифа, а всё остальное — правда! — уважительно заметил Пит.

— Прекрасно, что ты проникся верой, — хихикнула подруга. — Они начали играть, и рыцарь взял паузу. Он сказал Смерти — что пока они играют, он поживёт. То есть несколько дней взял себе в запас, тщательно продумывая каждый свой следующий ход. Но он продумывал ходы не только следующие, но и предыдущие. Он обдумал всю свою жизнь и понял в ужасе, что совершил много зла, причинил людям страдания, а когда ходил в крестовый поход, убивал невинных. Он знал, что Смерть заберёт его прямо в ад, но захотел воспользоваться отсрочкой и совершить благое дело. Так он основал тут город. Вырубил часть леса, построил дома.

— Это он успел, пока в шахматы играл? — удивлённо воскликнул Пит.

— Тебе ли, шахматисту, не знать, что шахматные партии бывают долгими? Даже спортсмены по телевизору играют по нескольку часов — это тебе не бокс, когда ты за три секунды можешь выиграть, отправив в нокаут противника!

— А ведь тоже верно, — не стал спорить Пит.

— И он основал тут город, — подытожила я. — И назвал его Куок? А почему Куок, как это переводится?

— По древним источникам, Куок — так звали возлюбленную этого рыцаря. Они были помолвлены, но не успели воссоединиться, потому что он ушёл в этот свой поход, а Куок умерла от чумы.

— Бедняжка, — сочувственно вздохнула я.

— Тогда все умирали от чумы. А ещё от холеры, туберкулёза и оспы, — сказал Пит. — Тогда не умели лечить эти болезни. Средние века — страшные, мрачные времена. Тогда ведьм казнили.

— Да. Но тогда развивались города, много крестьян становились горожанами. Появлялись новые ремёсла, расцветала культура. Человечество должно было пройти через этот этап, — произнесла Джейн.

— Ты говоришь совсем как учительница истории.

— Ах! — Джейн вдруг радостно воскликнула: — Пит, ты читаешь мысли! Про учительницу истории. Мы сейчас зайдём в музей оружия, и встретим там госпожу Йолеф, смотрительницу и по совместительству репетиторшу по истории. Она тридцать лет преподавала в школе, а выйдя на пенсию, устроилась в музей и сейчас преподаёт частным образом. Когда мы бываем тут на каникулах или на выходных с родителями, иногда она занимается с Уолли. Он по истории плавает, она помогает ему готовиться к контрольным.

— А ты не плаваешь? — спросил Пит лукаво.

— Нет! Я хорошо справляюсь с историей. Но к госпоже Йолеф хожу с большим удовольствием. Ей семьдесят два года, но эта потрясающая учительница истории отлично сохранилась! Она очень энергична и даже занимается йогой. Да, кстати! Мы совсем отвлеклись с вами, и чуть не прошли башню с часами. Давайте посмотрим её.

— А слона-то мы и не приметили, — весело заметил Пит. — Вот, да, башня — так башня!

Башня вблизи напоминала средневековый замок. Несмотря на старину, она гармонично вписывалась в городской пейзаж, возвышаясь над многими зданиями. Мы подошли вплотную, и Пит дотронулся до холодного, намокшего под дождём камня стены. Я задрала голову, стараясь разглядеть, как башня уходила ввысь. Тучи нависли так низко, что казалось, что башня подпирает небо.

— Высокая, — заметил Пит.

— Угу, прямо небоскрёб! На самом деле, в Куоке нет домов выше пяти этажей. Нет необходимости строить в таком маленьком городе большие дома. Город не промышленный и не для бизнесменов, он наоборот тихий, провинциальный, для дачников, — прокомментировала Джейн.

Пит обратил внимание на дверь, там висел амбарный замок.

— Закрыто, — разочарованно протянул он. — Так туда внутрь никогда не пускают?

— Закрыто тут уже лет пять, — поведала Джейн. — Наверное, решили отремонтировать, и всё застопорилось. Но когда родители нас с Уолли туда водили маленьких, там было весело!

— Я представляю. Темно, страшно. И пират этот за вами по пятам ходил.

— Нам тогда не говорили про пирата. Не хотели пугать, наверное. Про пирата нам попозже госпожа Йолеф рассказала. Давайте же, пойдём к ней! Заодно посмотрим доспехи и оружие рыцарей.

Мы пришли к небольшому музею — зданию старинной постройки. Оно явно нуждалось в ремонте, вокруг росло много деревьев, которые едва не запорошили его листьями. Джейн вошла в музей так уверенно, будто это её собственный дом, и мы последовали её примеру. В музее на удивление тепло и тихо, по сравнению с улицей, с которой доносилось карканье ворон и бесконечный шелест ветра в деревьях.

Один этаж, и вверх идёт лестница в производственные помещения или мастерские. А на этаже всего два зала. Госпожа Йолеф сразу встретила нас, и очень радушно. Она обняла Джейн, а после подруга представила нас:

— Это мои лучшие друзья Клотильда и Питер!

— Приятно познакомиться, молодые люди, — радушно улыбнулась старушка. — Зовите меня госпожа Йолеф.

Она полностью попадала под описание Джейн: энергичная бабулька, весёлая и улыбчивая. Милейшая пожилая дама. Совсем небольшого росточка, даже ниже Джейн — а Джейн среди нашей компании самая «маленькая». Щуплая, худенькая, но в глазах светится молодецкий задор. Внимательные карие глаза смотрят доброжелательно. Старушка явно обрадовалась нашей нежданной команде, ведь в музей редко кто заходит. Она сразу зазвала нас выпить чаю, и мы не стали отказываться: ведь мы какое-то время уже гуляли по городу и проголодались.

Пока пили чай, учительница расспрашивала Джейн, как поживают её родители, маленькая Фрида, брат-близнец Уолли и как у него дела с историей. Джейн вежливо отвечала на расспросы. А мы с Питом наслаждались вкуснейшим яблочным вареньем. Оказывается, госпожа Йолеф делает его сама, выращивает яблоки, и живёт в своём частном доме, на южной окраине Куока.

— Наш город тихий и маленький, — улыбаясь, рассказывала госпожа Йолеф. — Не скучно ли вам тут будет? Обычно молодёжь в каникулы предпочитает засесть за свои компьютеры…

— Нам совсем не скучно. Джейн нам показала тут столько интересного, — с энтузиазмом поделился Пит. — Она рассказала, что вы рассказали потрясающие легенды про этот город, и что вы очень большой знаток!

Госпожа Йолеф улыбнулась шире, показывая золотые зубы, чрезвычайно польщённая.

— Как-нибудь приходите ко мне в гости, я много чего вам смогу рассказать. А завтра ко мне приезжает мой племянник Ронни. Вы можете прийти с ним познакомиться, играть с ним вместе. Он помладше вас будет, ему на прошлой неделе исполнилось тринадцать.

— Ронни? Я не знала, что у вас есть племянник! — искренне удивилась Джейн.

Госпожа Йолеф странно посмотрела чуть в сторону, и на мгновенье в её карих глазах промелькнула рассеянность. Но она тут же добродушно и звонко рассмеялась:

— Приезд Ронни для меня настоящий сюрприз! Он сюда никогда не приезжал раньше. Я так рада, что он захотел посмотреть наш город. Это чудесный город, несмотря на то, что он на первый взгляд скучный. Обязательно познакомьтесь с ним!

Госпожа Йолеф болтала не переставая, и мы задержались у неё на два часа. Мы с трудом от неё ушли, сославшись, что только сегодня приехали и хотели бы ещё осмотреться. Она почти слёзно умоляла нас прийти к ней ещё раз.

Когда мы вышли из музея, даже толком не успев посмотреть на экспонаты, представленные там, Джейн почти выдохнула с облегчением:

— Бедная старушка. В молодости она была очень говорливой, и вся её работа учительницей связана с постоянным говорением. А тут она обрекла себя на одиночество. И радуется каждому человеку, пришедшему к ней. Это хорошо, что приедет её племянник, скрасит ей досуг.

— Наверное, это какой-то внучатый племянник, — предположил Пит. — Раз ей семьдесят, а ему — тринадцать.

— Возможно, — закивала рассеянно Джейн.

Несколько кварталов по Куоку мы шли молча, отдыхая от болтовни старенькой госпожи Йолеф. Так мы дошли до северной части города, и подруга повела нас к зоомагазину, чтобы мы посмотрели хамелеона. Но там ждало нас разочарование: магазин оказался закрыт. На улице стало неприветливо темнеть, сгущались тучи, и вот-вот опять мог пойти дождик.

— А давайте кто быстрее до библиотеки, — вдруг задорно предложила наша рыжая затейница.

— Куда бежать-то? — спросили мы, уже негласно поддерживая.

— А вот туда, — Джейн указала на занесённую листьями аллею. — До самого конца!

— Замётано! — радостно подпрыгнул Пит.

— Кто последний добежит — тот старая колодка! — хихикнула подруга и взмахнув огненными волосами, рыжим ветром сорвалась с места.

Мы с Питом побежали не отставая. В этом спонтанном беге наперегонки особая прелесть. Когда внутри всё замирает от счастья, волнения за победу и переполняющей нежности к себе, к друзьям, к тому, что ты живёшь на этом свете, и даже к осени, листьям и дождю. Когда грудь распирает от желания расхохотаться тысячей колокольчиков, даже несмотря на это нависшее свинцовое как пуля небо. Это прекрасное чувство! Не каждый день удаётся испытать его и не каждому, и нам очень-очень повезло. Мы уже тогда осознавали, насколько это ценный важный миг — бежать плечом к плечу, втроём, друг с другом.

Так бежит наша дружба, рука к руке, нога к ноге. Кто-то слабее бежит, кто-то поддаётся, а кто-то поддаёт темпу, но никто никогда из друзей не позволит тебе стать старой колодкой, потому что ты им тоже не позволишь этой старой колодкой стать. Пусть говорят, что дружбы нет, что у пятнадцатилетних подростков, какими мы были, всё несерьёзно, что мы обязательно во взрослом возрасте если не рассоримся и разругаемся — то разойдёмся интересами. То, что так говорят — враки. Они просто не знают! Они не испытывали этого чувства. Они не бегали вот так вместе.

Ветер свистел в ушах, подгоняя и наоборот стараясь запутать, замести наши следы, а мы бежали по аллее, весёлые, разгорячённые, словно три выпущенные из винтовки пули. Когда вдали показалось монументальное здание с колоннадой при входе и треугольной крышей, в стиле античного храма — я сразу поняла, что это библиотека. Ведь библиотека — это и есть храм знаний, храм истины.

К дверям мы подбежали одновременно. И одновременно коснулись дверной ручки. Никто из нас не стал старой колодкой. Заговорщически улыбаясь, еле сдерживая распирающий нас смех, мы вошли в святая святых.

Сперва всё выглядело привычно, как и во многих аналогичных заведениях образования и культуры. Прихожая, раздевалка. Мы оставили куртки и прошли в читальный зал. Тут было ещё тише чем в музее. Доносился шёпот редких читателей, а может, это шептали между собой книги?

Библиотека сразу заставила нас в себя влюбиться. Она оказалась непривычно большой для такого городка, как Куок, даже больше многих наших столичных библиотек! Наверное, на одного жителя Куока приходилось столько же книг, сколько в Куоке жителей. У нас едва не закружились головы, когда мы остановились при входе в один из больших залов и принялись, замерев, разглядывать книги.

Джейн тихо шепнула:

— Мы дождёмся госпожу Бакстри. Она наверняка услышала, как хлопнула входная дверь, и сейчас выйдет к нам из администраторской.

— Это библиотекарша? — уточнил Пит.

— Да, она тут всем заправляет, — кивнула Джейн.

Мы ожидали недолго. Но к нам подошла фигура, принадлежащая явно не госпоже Бакстри. Появление этого человека удивило даже саму Джейн, знатока этого города.

Перед нами оказался высокий молодой человек, лет двадцати-двадцати пяти, со светлыми длинными волосами, собранными в хвост, в очках, рубашке, брюках и жилете. Его руки висели вдоль туловища, и его само появление, жесты и походку отличала необычайная плавность, будто он работал танцором балета или актёром-пловцом, изображающим человека-амфибию.

— Вам чем-то помочь, юные господин и дамы? — обратился к нам этот человек.

— Э… Мы хотели бы поздороваться с госпожой Бакстри… Она здесь? — Джейн немного растерялась.

Молодой человек печально улыбнулся и отрицательно покачал головой:

— К сожалению, нет. Она уволилась полгода назад. Я вместо неё.

— Вы — новый библиотекарь? Как вас зовут? — спросила наша рыжая проводница. Мы заметили, что весть об увольнении Бакстри не сильно её расстроила. Должно быть, госпожа Бакстри была старой библиотечной грымзой. Хотя не мне судить.

— Моё имя сложно выговорить. Меня зовут Максимилиан Хэллоу. Но вы можете называть меня Макс. А как зовут вас? — спросил молодой сотрудник «Храма знаний», заинтересованно нас разглядывая.

Мы никак не ожидали такого тёплого и неформального подхода к нам со стороны обычного библиотекаря. Библиотека всё-таки официальное заведение, продукт массового просвещения и культуры. Далеко не в каждой библиотеке её главный служитель вот так запросто заговаривал с вошедшими с улицы посетителями и предлагал фамильярно называть себя не «профессор-господин Хэллоу», а просто «Макс».

— Меня зовут Джейн. У нас тут домик недалеко. Мы с моим братом сюда ходили раньше, знаем госпожу Бакстри. А это мои друзья, Питер и Клотильда.

— Меня можно называть Пит, — Пит протянул библиотекарю руку, улыбаясь во все тридцать два.

Я последовала его примеру и тоже протянула руку:

— А меня можно называть Клот.

— Джейн, Пит и Клот, — повторил библиотекарь, искренне пытаясь запомнить, как нас зовут, и пожал нам всем руки. — Добро пожаловать в библиотеку! Что вас интересует?

— Нас всё интересует, — заявил Пит, беря инициативу в свои руки.

Библиотекарь рассмеялся:

— Почему-то я именно это и ожидал от вас услышать. Не каждый день молодые люди приходят в библиотеку, особенно в первый день осенних каникул. У вас задание, которое вам дали в школе? Подготовить доклад? — предположил он.

— Нет, — покачала головой Джейн. — У нас нет никакого задания. Я показываю друзьям город. Библиотека — одна из достопримечательностей.

— Это тоже верно, — одобрительно поднял Макс большой палец. — У нас есть книги на любой вкус, любого жанра, любого автора, любого года издания. У нас есть также подшивки старых газет, журналов, которые выпускались в этом краю — целый архив! Библиотека — это гордость Куока. Но мало кто об этом знает. Миллионы книг хранятся под грудами пыли, и только раз в сто лет какая-нибудь пытливая рука студента-ботаника добирается до одной из них, чтобы наугад выхватить цитату и вставить в курсовую. Нынче народ сильно обнищал, никто не тянется к знаниям. Извините мне моё занудство, — тут же спохватился Макс. — Редко мне приходится общаться с живыми людьми, только с книгами. Итак, вы сказали, что вас интересует всё. Готов посоветовать вам Всемирную Энциклопедию Всего, все сто томов. Уникальное издание конца восьмидесятых годов, охватывает все области знаний — от природоведения до изготовления пороха. Или, может быть, вы интересуетесь географией? Здесь есть порядка двух тысяч книг и атласов о различных местах нашей планеты, обо всех закоулках, исследованных и не исследованных. Более двухсот мемуаров-многотомников путешественников, от покорителей полюсов до антропологов, изучающих обряды Вуду в тропических джунглях. Вас интересует всё — у нас есть всё! Нельзя ли поконкретнее?

Библиотекарь перестал размахивать руками, явно спустившись с небес на землю. Он посмотрел на нас, буравя взглядом серых глаз за стёклами очков. Мы были немного шокированы таким натиском, но в целом Макс нам понравился. Джейн тут же спросила:

— Ты живёшь здесь?

— Да, в этой библиотеке я живу полгода, и больше нигде. Я живу в книгах, в страницах, в буквах. В эпизодах романов, в главах повестей, в параграфах учебников, в статьях энциклопедий. Я живу под обложками иссохших журналов, дышу пылью этих книг как божественным нектаром и амброзией.

— Я имела в виду — ты местный? — уточнила Джейн, улыбнувшись над этой поэтичной аллегорией.

— Не совсем. Родственники жили здесь. Они умерли, когда я закончил институт. И недавно я переехал сюда. Какое-то время я пытался найти современную модную работу. Устроиться менеджером в контору или клерком в банк. Но конторы сыплются, а банки грабят. А ещё стеклянные банки разбиваются. И я устроился сюда. Иногда за сдельную оплату помогаю школьникам с рефератами, но в целом меня устраивает моё положение дел.

Макс показался нам чудаком, откровенным и простодушным.

— Очень жаль твоих родственников, — Джейн попыталась выразить соучастие.

— Всё хорошо и всё прошло. Они жили достойную жизнь и ушли достойно. Они похоронены на местном кладбище, кстати, это тоже достопримечательность. Там сохранились могилы аж с конца восемнадцатого века, но само кладбище было и раньше.

— Кладбище? — искренне изумилась Джейн. — Я не знала, что у нас в Куоке рядом кладбище! А где оно, можешь рассказать?

— Оно недалеко. Где песчаный карьер, знаете?

— Конечно! — закивала наша рыжая подруга. — Мы там с братом метеориты выкапывали!

— За карьером — кладбище. Если идти строго на север.

— Будем знать, — кивнула Джейн. — Надо же, мы никогда не ходили на север!

— На север можно ходить, а вот на запад не советую, — вдруг совершенно серьёзно сказал библиотекарь Хэллоу.

— Почему? — вырвался у меня вопрос.

— Потому что там тучи сгущаются. Что-то оттуда должно прийти. Что-то злое, нехорошее, — библиотекарь пристально вгляделся в лица каждого из нас. И его голос окрасился сверхъестественными нотками.

— Ты про грозу? Ну да, ветер весь день сегодня оттуда дует, — Пит вроде бы не обратил внимания на перемену тона Макса.

— Ветер — лишь предвестник. Как птица-буревестник, — заговорил Макс стихами. Я предположила, что он наверняка поэт и сочиняет по ночам рифмы. — Я про другое. Оттуда придёт нечто страшное, и совсем скоро.

Внезапно он, словно поняв, что сболтнул лишнего, сделал невозмутимое, улыбающееся лицо и повторил свой вопрос:

— Так что там с книгами? Какие ваши пожелания? Что вы любите читать?

— Что-нибудь художественное! — сразу загорелась Джейн.

— Но только не из школьного цикла классики и произведений, задаваемых на лето! — предупредил Пит, решив, что библиотекарь опять начнёт занудствовать.

— Хорошо, — кивнул он сдержанно. — Этого добра у нас хватает. Беллетристика — это такая крыса, которая бегает по углам, и делит углы по полам!

— Вообще-то, биссектриса, — поправила я.

— Биссектриса — тоже в определённом смысле беллетристика, — подняв заумно указательный палец, заявил Макс. — А жанры? Что вас интересует? Детективы? Фантастика? Или, как это модно среди подростков и молодёжи, ужасы? А может, вы хотите почитать о том, как жили вампиры? Хотя кто-то полагает, что они живут и здравствуют и по сей день.

— Мы в этом нисколько не сомневаемся, Макс, — я серьёзно посмотрела на него.

Макс сглотнул улыбку.

— Что ж. Ладно. Пойдёмте, я всё покажу.

Библиотекарь устроил нам настоящую экскурсию по своей «епархии». Он показал целые коридоры детективов, пролёты фантастики, царства приключений, лабиринты мистики. И завёл нас в самый дальний угол библиотеки, кратко обозначив:

— А здесь — ужасы.

В этом дальнем углу темнее, чем обычно: перегорела часть лампочек. Я задрала голову и узрела паутину между потолком и углами книжных шкафов. Мои глаза скользнули по корешкам книг, и я увидела фамилии знакомых авторов, современников и классиков, писавших в жанре триллера — про оживших мертвецов, зомби, вампиров и оборотней. Странное ощущение, но мне показалось, что от книг исходит аура. Я вспомнила прочитанную в одном журнале статью, что каждая книга обладает мощной энергетикой сама по себе, поскольку представляет овеществленную мыслеформу автора и коллективного сознания. Ведь автор каждый раз черпает идеи своего романа как раз из этого коллективного сознания! И есть такая теория, что если положить не читанную ранее книгу под подушку ночью, допустим, с детективом, то тебе во сне может приснится, кто убийца.

Джейн заинтересовалась темой вампиров и взяла книгу о них. После чего мы попрощались с радушным библиотекарем, он проводил нас до выхода.

— Заходите ещё. И помните: не ходите на запад. Будьте осторожны!

Его предупреждение про запад и что оттуда должно прийти что-то архистрашное, мы учли. Когда мы вышли за пределы библиотеки, уже темнело.

— Чудак, — захихикал тут же Пит.

— Но красавчик, — отметила Джейн со знанием дела.

— И, по-моему, очень умный, — заметила я.

— Когда живёшь среди книг и любимое хобби — это чтение, нельзя не быть умным! — с уважением признал Питер. — Но он на своей волне. Не от мира сего.

— Пит, про нас троих ведь тоже так говорят. Мы тоже не такие как все, — я встала на защиту библиотекаря.

— Ну, согласен, — подумав, кивнул Пит. — А вообще, прикольный парень. Будем к нему приходить! — вынес он вердикт.

— А к моей учительнице? — лукаво спросила Джейн.

— Если ты хочешь услышать моё мнение, она слишком утомительна.

— Ты ещё к ней не привык! — Джейн задрала нос и пошагала, прижимая к груди полученную в библиотеке книгу.

— Кстати, как называется книга? — поинтересовалась я.

— О, это «Нападения Существ Ночи». Издание конца девятнадцатого века, коллективный сборник-альманах, и один из авторов — монах, который жил в веке шестнадцатом или семнадцатом, и звали его Хубертус Лысый.

— Это про вампиров?

— В том числе. Про вампиров — только одна четверть книги. Остальное — про других существ. Я дам почитать, — пообещала Джейн.

— Да, занятная книжка. Особенно если читать её в ночь в грозу в пустом одиноком доме! — хихикнул Пит. — У-у-у-у! Самая подходящая завязка для фильмов у-у-у-ужасов! — он стал подвывать, изображая оборотня.

— Вот погоди у меня! — Джейн добродушно пнула его в бок. — Посмотрю, как ты у меня сегодня спать будешь!

— Буду как миленький! Не обольщайся! Но перед сном как следует проштудирую хотя бы три журнала с комиксами «Галактических Битв»!

Мы дошли до нашей улицы. Нам хотелось есть, мы с Джейн стали фантазировать, что бы приготовить на ужин. Не сразу заметили ещё одного городского жителя, с которым нам предстояло познакомиться.

Старик вышел навстречу из-за угла забора. На нём длинное пальто, шляпа с обвислыми полями, а в руке он нёс самодельную керосиновую лампу.

— О, здравствуйте, господин Штормус! — Джейн первая заметила его.

Оказалось — это сосед. Тот самый талантливый изобретатель и щедрый даритель громоотводов.

Старик улыбнулся. Мы подошли и стали разглядывать друг друга. Вопреки моим ожиданиям, он совсем не угрюмый вечно недовольный затворник-мизантроп. Напротив, его радушная улыбка, добрые светлые смеющиеся глаза сразу расположили к себе.

— Маленькая Джейн, рад тебя видеть! Где же твои брат, сестра и папа с мамой?

— Они в эти каникулы не приехали. Зато я здесь с друзьями!

Джейн представила нас господину Штормусу. Он многозначительно обратился к нам:

— Друзья — это хорошо! Будете приглядывать друг за другом. Сегодня ночью гроза будет, страшная гроза, — старик стал говорить общепринятые светские фразы, о погоде. Это меня не удивило. Вдруг он сказал после паузы: — Это хорошо, Джейн, что у вас теперь есть громоотвод. Твой папа поступил мудро, когда его поставил.

— Спасибо, господин Штормус, — улыбнулась немного смущённая Джейн. — Да, громоотвод вещь полезная.

— У тебя теперь в доме безопасно. Оплот. Теперь к тебе в дом они не смогут войти.

А вот эта фраза была произнесена таинственным загробным шёпотом. Который буквально заставил меня подпрыгнуть.

— Господин Штормус, простите, я не совсем поняла. Они — это кто? — спросила Джейн.

Старик стал испуганно озираться и, удостоверившись, что за нами никто не следит, склонился к нам и проговорил тихо, глядя нам прямо в глаза:

— Предвестники беды. Они приходят в любой дом, где от них нет защиты. Громоотвод отводит их. Дружба и друзья отводят их. Я почувствовал, что сегодня приедет поезд. Глубокой ночью. Мой поезд, моя железная дорога, которую я конструировал в юности, которая стоит у меня в подвале — сказал мне об этом. Мой добрый поезд предупредил, что приедет злой поезд. Но за вас я спокоен. Есть у вас громоотвод.

Пит опасливо взял меня и Джейн за рукава курток и стал оттягивать. Он постарался перехватить инициативу и наигранно-бесстрашно заговорил:

— Мы вас поняли, господин Штормус. Мы будем аккуратны.

— Да! Не выходите из дома сегодня ночью. Ни при каких обстоятельствах!

— Как же мы будем выходить, если мы будем спать, — Джейн недоумённо улыбнулась. Пит нервничал, а она спокойна. Должно быть, привыкла к странностям соседа-старика. — Тем более, вы говорите — будет гроза. При грозе наоборот надо сидеть дома и никуда не выходить.

— Вот и правильно. Вот и умница. Но даже если вас позовут — не выходите! Ни в коем случае! — старик надвинулся на нас и погрозил у нас перед носом крючковатым старческим пальцем. Мы от неожиданности инстинктивно подались назад.

Дастин Штормус развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал как ни в чём ни бывало, держа руки в карманы, обратно, к своему дому.

— Это город чудаков какой-то! — высказался Пит.

— Да. Сегодня все какие-то странные. Что там говорить, осень, — улыбнулась Джейн. И поспешила объясниться: — Не обращайте на Штормуса внимания. Он иногда уходит в дебри. Он изобретатель, учёный, а все учёные так или иначе слышат внутренние голоса. Иногда эти голоса подсказывают им гениальные идеи, и они изобретают вещи, которые меняют мир. Но иногда голоса говорят что-то, что вообще не относится к здравому смыслу.

— У него правда есть макет железной дороги в подвале? — поинтересовался Пит.

— Правда, — кивнула утвердительно Джейн. — Он показывал его мне и Уолли, когда мы были маленькие. Отличный макет! Он его сам делал.

— Поезд. Что он имел в виду? — задумалась я.

— Не обращай внимания, — повторила Джейн. — Просто он взрослый человек, наш сосед, чувствует ответственность, что мы тут одни, без родителей. Вот и опекает нас, приглядывает за нами по-своему. Чтоб мы не натворили глупостей, не ушли куда ночью.

— Бред какой-то! — выругался Пит. — Куда и зачем уходить нам ночью? В темень, в грязь и лужи? Мы же не бомжи какие-то там, которым негде провести ночь!

— Пойдёмте-ка лучше домой. Темнеет, холодает. И возблагодарим судьбу и Вселенную за то, что мы не бомжи. У нас есть еда и крыша над головой.

— А ещё у нас есть громоотвод, — я устремила глаза на крышу домика Сенксонов, где установлено замысловатое сооружение, подпирающее небо и бросающее вызов грозам.

Глава 2, в которой с нами знакомится цирк «Террибла Каверна»

Гроза началась ровно в полночь. Она шла с запада, и я по ударам грома стала отсчитывать секунды, на каком она от нас расстоянии.

За городом Куок на западе простирались леса, дикие и заповедные, и малонаселённые деревеньки — почти до самого города Раста и его области. А за Растом уже граница. Казалось, гроза прибыла к нам из-за границы, словно решила попутешествовать к нам. Пришла и теперь свирепо грохотала, как недовольный рассерженный турист, который заблудился, не знает языка и поэтому сильно нервничает.

Ближе, ближе. Ба-бах! Потом — пш-ш-ш! Это сверкнула молния. Она яркой вспышкой на две секунды озарила всю комнату. Дождь барабанил по крыше, ветер гнул ветви деревьев, швырялся листьями. Как громко!

Снова удар грома. Прямо над нами! Настолько мощный и сильный, как будто разорвалась бомба. Интересно, а что будет, если подняться высоко, туда, где рождается этот гром? Где холодный воздух сталкивается с горячим?

Удары грома превратились в канонаду, массированную атаку. Я вспомнила слова библиотекаря Максимилиана Хэллоу и старого изобретателя Дастина Штормуса. Некоторые люди могут предчувствовать грозу, откуда она придёт, определять ветер и циклон с помощью «шестого чувства». У Штормуса, возможно, о грозе могла говорить болящая поясница. А Максимилиан, из-за того, что много читал, мог по наблюдению за птицами, природой, за направлением ветра определить, откуда придёт гроза.

Я всегда любила звуки грома, наблюдать за молниями. У меня была мечта сфотографировать молнию. Но ни одна молния не будет ждать, пока ты достанешь фотоаппарат. Ни одна молния не станет тебе позировать и бить красивыми сполохами, пока ты будешь стоять и нацеливаться в объектив. Молния — существо своевольное. Тем более, у меня нет сейчас фотоаппарата. Оставалось только жадно наблюдать грозу из окна второго этажа маленькой спаленки Фриды.

Гроза, которая меня разбудила, стала уходить дальше, на восток. Ветер ещё свирепо завывал, но дождь начал стихать. Я удивилась, что ни Пит, ни Джейн не встали. Возможно, их гроза тоже разбудила, и мои друзья наблюдали за ливнем и громом каждый из своей комнаты. Я стала засыпать. Дождь и уходящие раскаты убаюкивали как колыбельная.

В следующий раз меня разбудила не гроза и даже не утро. Я поначалу не поняла, где нахожусь: не мудрено испытывать подобную растерянность, когда ты спишь на новом месте. Рядом с моей кроватью стояли друзья, явно чем-то ошарашенные. Джейн в пижаме, а Пит уже в штанах и футболке. За окном всё ещё тёмная ночь.

— Клот! Ты представляешь? Что-то странное происходит! — заговорила моя подруга, возбуждённая. — Поезд!

— Какой поезд? — ничего не поняла я.

— Гудок! Вот, послушай! И музыка! За лесом! Ты послушай, скажи нам, это же не галлюцинации?! — моя подруга горящими глазами смотрела то на меня, то в окно, то на изрядно взволнованного Пита.

Я прислушалась. Спросонок я ещё не могла сориентироваться. Но через несколько секунд я услышала звук… Приближающийся, нарастающий гудок. Медленный, накатывающий, как гром. Этот гудок нельзя было ни с чем перепутать.

— Паровоз, — прошептала я.

— Да, паровоз! Со стороны заброшенной железной дороги! — Джейн от возбуждения почти пищала. — Там десятки лет не ходили поезда!

— И музыка… Музыка, слышишь? Трубы… — прошептал Пит, приложил палец к губам: — Тс-с-с!

И я, замерев, услышала. Звуки явственно доносились из-за леса, на который выходило моё окно, там играли духовые инструменты. Всё ближе и ближе. Целый оркестр труб, фанфар, туб, гобоев, тромбонов.

Сначала мне показалось — играют что-то средневековое. Но потом я узнала мотив известного классического произведения. Когда я хотела озвучить ребятам, на что похожа музыка, мотив вдруг сменился, и стал играть что-то уж совсем современное… Потом опять — историческую, старинную музыку заиграли…

И снова — гудок поезда. Протяжный, кричащий в ночи. Этот гудок подхватили десятки труб и фанфар. Теперь уже гораздо ближе.

— Это поезд-призрак! И он совсем близко! Вдруг он врежется в наш дом? — испуганно проговорила Джейн.

— Не врежется, — возразил Питер на удивление спокойно. — Потому что у нас есть громоотвод.

— При чём тут громоотвод, Пит? Там что-то происходит! На заброшенной железной дороге! Нам нужно обязательно посмотреть, — последнюю фразу Джейн произнесла как приказ, и даже топнула ногой.

— Да, посмотреть… Нужно… — я словно загипнотизированная вскочила с постели и принялась искать свою одежду.

— Сколько времени? — спросил Пит.

— Времени? О… — рука Джейн потянулась к часам. — Три часа семь минут.

— Три часа ночи? Они что, рехнулись, кататься на паровозе и играть на трубах в три часа ночи? — высказал Пит удивлённо.

— Кто рехнулся? — задала я вполне разумный вопрос.

— Те, кто приехал, — пожал плечами Пит.

— Надеваем куртки и резиновые сапоги. Там влажно, но дождя уже нет. Мы должны обязательно на это посмотреть! — звучал призыв Джейн.

Наша рыжая подруга не на шутку взбудоражена. Как и мы с Питом. Пока я надевала тёплые штаны, носки, ботинки, до меня начинало доходить: происходят чудеса, прямо здесь и сейчас. Тёмной глубокой ночью по заброшенной железной дороге едет поезд. Возможно, поезд-призрак!

А звуки гудка и музыка за окном не смолкали. Через пять минут, пока мы одевались, они превратились в безумную сумасшедшую какофонию. Теперь они раздавались настолько близко, что я только диву давалась, почему мы до сих пор не видим их источник из окна.

— Они, должно быть, перебудили весь город! Быстрее, вдруг они уедут? А мы не увидим, что это было! — торопила нас Джейн.

В руке она держала зелёный зонтик. Пит и я уже надели куртки с капюшонами. Джейн вручила нам фонари, и сама она вся буквально горела от нетерпения ярче любого прожектора.

Мы распахнули дверь в осеннюю тьму и выбежали вприпрыжку, подсвечивая себе путь тремя маленькими фонариками.

В тот момент мы напрочь забыли предупреждение господина Штормуса. Никуда не выходить из дома этой ночью, ни при каких обстоятельствах. Нами двигал спонтанный порыв, мы превратились в мотыльков, оголтело летящих на свет во весь опор.

Мы не видели прохожих. Город пуст. У меня промелькнул на миг вопрос в голове — а куда же все подевались? Такая музыка, а никто не слушает. Я ожидала, что мы будем пробираться в толпе, все будут пихать друг друга локтями. Но город оказался заколдован, застыл и заснул.

В эту ночь в целом городе не спали только мы втроём.

Наши три щуплые юные фигурки мчались по асфальтовой мостовой, Джейн как проводница, вела, поворачивала, то замедляла бег, то наоборот ускорялась. Мы выбежали через пять минут к фасаду зоомагазина, и повернули налево. Там город кончался, мы пробежали мимо промышленных строений, складских бараков и гаражей, потом наш путь пролегал по тёмному заброшенному пустырю, и вскоре вдали мы увидели что-то непонятное.

Джейн предусмотрительно попросила нас притормозить. Мы заметили, что звуки труб смолкли, и гудок тоже. Вокруг восстановилась гнетущая тёмная тишина, которая больше напоминала утробу гигантской глотки кита-убийцы.

— Они уехали? — шёпотом спросил Пит.

Из его рта вырывался пар. Мы запыхались. Нам было жарко, хотя на улице стоял мороз. Из-за недавней грозы ещё влажно и сыро. Мы стояли одни, посреди покрытого мелкой щебёнкой пустыря и вглядывались вперёд, за деревья, где виднелась большая широкая поляна.

— Приехали, — одним движением губ ответила Джейн.

Она как заколдованная смотрела туда, и, если бы в этот момент помахать ей перед глазами, она бы никак не отреагировала. Но некому ей махать перед глазами, потому что мы тоже стояли и смотрели.

— Давайте уйдём в сторону. Нас могут заметить, — Пит ёжился от прохлады и сырости.

— И попробуем подобраться ближе, чтоб посмотреть, — предложила я.

Мы выключили фонарики и держась друг за друга, чтобы не растеряться в темноте, прижались к кустам и стали подкрадываться к поляне.

— Что это за место? — шёпотом спросила я Джейн.

— Это наша городская поляна, в парке. Тут происходят всякие события, ярмарки, фестивали. Местный объект культуры, — ответила подруга.

— А сейчас что там происходит? В три часа ночи-то, — задал вопрос Пит, но вопрос прозвучал как холостой выстрел в воздух. Никто не смог на него ответить.

Мы углубились в сырую темень под деревья, подошли так близко, насколько смогли. Поляна большая и широкая. С правой стороны виднелись деревья, а за ними стоял поезд. Поезд подсвечивался огнями, словно на демонстрации в музее истории вагонов и электричек, но при этом был… живым.

Представьте себе старый, ржавый, отслуживший давно своё, списанный поезд. Чёрную чугунную громаду, с искорёженными временем боками, с покосившимися фарами. И эту громаду взяли и поставили на рельсы. Снова пустили ток, снова стали кидать угли в топку. И поезд поехал. Не просто поехал — а поехал по заброшенной железной дороге. Казалось, ту музыку, которую мы слышали, производил сам поезд.

Но поезд — не самое большое чудо и не самая большая странность этой ночи. Даже несмотря на то, что он приехал там, где по определению ничего не могло приехать.

С поезда через лесок на поляну деловито сходили существа, что-то выносили, большое и габаритное. Занимались своими делами, шли от поезда к поляне, оставляли там грузы, возвращались. Они подходили к разным вагонам, заходили в них, выходили снова с вещами. Открывали двери, поднимали тяжести. Несли их, медленно, осторожно, бережно, словно это сундуки со стеклом. Клали на поляну. К этим вещам подходили другие существа, и разгружали, вынимали, ставили, устанавливали, чинили, работали молотками, натягивали что-то, канаты, парусину. Вбивали колышки.

И всё это происходило в абсолютной тишине.

Ни звука скрипов открывающихся дверей и ставен окон вагонов, через которые невидимые руки подавали реквизит, ни голосов, перекличек и привычной в случае подобных работ ругани. Ни шороха шагов, ни елозанья больших шматков ткани по сырой траве. Было так тихо, что я уже забыла, какие мы должны услышать звуки.

Завороженные, мы наблюдали из своего укрытия за таинственной работой этих существ. Словно смотрели сцену немого кино. По всей поляне зажигали огни, факелы и маленькие костры, которые давали достаточно света существам для выполнения их дел.

Сами существа напоминали людей. Но что-то подсказывало нам, что это не люди. Нельзя судить сразу — человек перед тобой или нет, если даже оно выглядит как человек. Они все в сером, в непонятных саванах, абсолютно одинаковых. Их головы укрыты этими же кусками тряпья, в которые они облачены, а лиц мы не видели. Но мне показалось, у них у всех по два светящихся блеклым белёсым светом глаза. Пока существа грузили и носили вещи, я успела насчитать их около сорока. Я пыталась выявить среди них лидера или прораба, который бы управлял их действиями, но такового не было.

Мы уже не замечали, что сильно мёрзнем — несмотря на резиновые непромокаемые сапоги и сухие ноги, вода после обильного дождя с остающихся на деревьях листьев капала нам на головы, на куртки, коварно пробиралась за шиворот. Мы не могли оторвать глаз от фантасмагории, что творилась перед нами на поляне.

Группа существ в серых одеждах принесла канаты и огромное полотно. Они все принялись синхронными слаженными движениями разворачивать его, кто-то натягивал канаты, кто-то следил за парусиной, и через несколько минут посреди поляны вырос серый тканный купол. Другая группа прибывших на призрачном поезде работников несла на плечах много досок, за ними шли существа с топорами и молотками, пилами. Они прошли через всю поляну и исчезли в дальней её части, где нам уже было их не разглядеть.

Несколько куполов поменьше появились по периметру поляны, а также несколько сооружений.

— Цирк… Это цирк приехал, — прошептала удивлённо Джейн.

Мы с Питом оба разом вздрогнули при звуках её шёпота. Джейн дала нам объяснение всему происходящему. Но очень многое оставалось необъяснимым. Да, цирк. Да, приехал.

Но как, почему, зачем? Откуда, с какой целью? Почему на поезде? Как они попали на эту заброшенную железную дорогу? Кто эти существа? Почему всё происходит в абсолютной тишине? И почему, чёрт возьми, в три часа ночи?

Мы сидели и наблюдали. Жадными глазами. Нам было холодно, сыро, страшно. Но одновременно дико интересно и любопытно. Любопытство и интерес — чувства более мощные, чем страх.

Один за другим в безмолвной ночной тишине на поляне в парке отдыха города Куок воздвигались палатки, увеселительные сооружения, аттракционы. Цирк разгружался, поезду становилось всё легче. Мы дрожали от холода, уже прижавшись плечами друг к другу и всё равно смотрели, ждали. Если это цирк — то скоро появятся животные. Тигры, пантеры, гепарды. Непременно хищники! Или змеи. Должны быть фокусники, клоуны, акробаты, гимнасты, шпагоглотатели. Где вся эта пёстрая толпа весёлых актёров? Вот группа существ, наводящих ужас, потащила что-то большое и тяжёлое, устанавливать в дальний конец поляны, за самый большой шатёр. Мы поняли, что это карусель: один из работников согнулся под тяжестью фигурок лошадок-сидений.

По-прежнему мы не видели ни одного актёра. И уже были готовы уйти домой. Зрелище потеряло весь пафос, всю необычность. Или это спали чары колдовского наваждения? Когда одно и то же действие монотонно повторяется, не ждёшь уже ничего не обычного, становится скучно. Мы не сразу стали замечать, что похожие на оживших мумий из древних саркофагов существа-работники все поисчезали, один за другим. Они освобождали поляну, предоставляя её тем, ради кого они тут так потрудились на славу.

И тут в самый последний момент, когда мы, уже изрядно продрогшие, были готовы уйти, поезд издал звук.

Этот звук — протяжный жалобный рёв, нет, вопль гудка, напоминающий крик агонии раненого зверя. При полном отсутствии других звуков этот вопль прозвучал настолько дико и жутко, что нас мгновенно парализовало, мы не в силах были сдвинуться с места.

И тут мы увидели их. Цирковых людей. Словно этот гудок являлся гвоздем программы, привлекал внимание публики, вопя — все смотрите сюда, сейчас произойдёт что-то очень важное! И оно произошло.

Самая передняя, ближняя к нам дверь поезда раскрылась, с шипением, свистом и скрипом, из неё повалил пар. При свете отблесков костров и факелов этот пар показался кроваво-красным. А может быть, в этом и заключался эффект, вся соль представления: артисты выходят перед зрителями из кровавого дыма. Красиво, завораживающе и страшно. Вместе с тем — страшно интересно! Как в фильмах ужасов, которые мы смотрим, дрожим, но понимаем, что всё закончится хорошо для нас. Даже если всех героев на экране съедят зомби, мы останемся живы-здоровы.

Но тут ужас был реальным. Тут зомби выходили из экрана к тебе в комнату. И хорошо, если ты предусмотрительно успел спрятаться под кровать или в шкаф и подглядываешь за ними в маленькую щёлочку.

Их было пятеро. Первым вышел высокий пожилой худой мужчина с растрёпанными седыми волосами. Он был одет в старый потёртый, изъеденный молью камзол и узкие брюки на ремне с золотой пряжкой, в пыльные сапоги, в руке держал трость с наконечником в форме черепа. Несмотря на темноту и внушительное расстояние, которое отделяло меня, Пита и Джейн от этих колоритных жутких личностей, у меня создалось такое состояние, что я могла разглядеть любые детали.

У этого мужчины или старика злое, неприятное внушающее ужас серое лицо с впалыми абсолютно чёрными глазами, узкими щеками, длинным тонким носом, хищной змеиной, почти безгубой, прорезью рта. Он вёл под руку женщину, молодую и на первый взгляд интересную, такую же высокую, под стать ему. Её лицо белее мела, яркие чёрные глаза пронзительно блестели из-под узких чёрных бровей, а ярко накрашенные тёмной помадой губы недовольно и зловеще поджаты. На женщине длинное обтягивающее чёрное платье с длинными рукавами, у него громадный вырез и корсет, который подчёркивал высокую грудь. На изящных руках длинные чёрные перчатки. Лицо женщины похоже на лицо старика, и я заключила, что они родственники. Либо отец и дочь, либо дядя и племянница. А может и внучка с дедушкой.

За этой парой выпрыгнуло существо, длинное, тонкое, вёрткое и ловкое, одетое в яркий разноцветный костюм — обтягивающее трико. На голове длинный колпак, такой же цветастый и кричащий. Существо спрыгнуло с высокой подножки вагона на землю и приземлилось как лягушка, потом пластично выпрямилось во весь рост и зашагало следом за первыми двумя. Когда оно повернуло к нам размалеванное лицо, мы отшатнулись в немом страхе. Лицо искажено либо краской и гримом, либо ранами и непонятными болезнями, но это было нечто кошмарное. Оно скалилось в жестоком садистическом оскале. Мы все втроём инстинктивно догадались, что это — клоун. Это такой клоун, после которого у всех, кто его видел, развивается коулорофобия, или боязнь клоунов. Даже у самих клоунов.

За клоуном на почву поляны проворно спрыгнул карлик. Переваливаясь на коротких толстых ножках, лилипут бодро и уверенно зашагал за процессией своих коллег, поглядывая по сторонам. Карлик был страшен и смешон одновременно. Но смех при взгляде на него, который он вызывал, нельзя назвать здоровым. Этот карлик вызывал нервный смех, который издавал бы человек, находящийся на грани умопомешательства. Карлик, как и клоун, одет в цветастые одежды, и он нёс маленькую дудочку. Его лицо изуродовано шрамами, рытвинами и язвами, один глаз неестественно сверкал, словно там горела лампочка, а второй глаз грозно шарил, сканируя и фотографируя окружающее пространство с точностью снайпера. В тот момент, когда этот второй, сверхзрячий глаз посмотрел в нашу сторону, у нас внутри что-то тяжёлое упало вниз, в горло, в желудок, а потом провалилось и до пяток.

Мы увидели, как карлик остановился, и развернулся к последнему, пятому члену этой процессии.

Он, этот пятый, выглядел как самый обычный человек. Коротко стриженный, высокий и худой, с бледным лицом, одет во всё чёрное, его одежда не отличалась чем-то сверхъестественным. Но зато лицо его с одной стороны ничем не выделялось, а с другой — носило печать жестокого нрава и беспринципности, как лицо нехорошего человека или преступника. Этот бледный человек нагнулся над карликом. Мы как в замедленной съёмке увидели, что карлик ему что-то прошептал, а потом его крючковатый уродливый палец в один момент показал…

…на нас.

Человек с лицом негодяя выпрямился, приосанился и тоже развернулся в нашу сторону. Карлик поспешил за уходящей в сторону большого шатра процессией, а последний, пятый член этого ужасного адского цирка широкими чеканными шагами через часть поляны двинулся в нашу сторону.

Стоило ли говорить, что почувствовали мы в тот момент? От любопытства не осталось ни грамма. Всё заслонил только страх. Целые тонны липкого мертвящего ужаса, который испытываешь в такие минуты, когда думаешь, что должен погибнуть медленно и мучительно. Мысли, что мы тут вполне законно, никому не мешаем, пришли посмотреть, как разгружается цирк, и ничего плохого вроде бы с нами произойти не должно, напрочь выветрились.

Мы вскочили с корточек и в ужасе поняли, что ноги у нас сильно затекли. И, уже полностью выдавая себя — а с такого расстояния, с какого этот страшный злой человек надвигался на нас, нас уже можно было хорошенько разглядеть, мы дали дёру.

Мы помчались прочь, так быстро, насколько могли. Джейн оглянулась и вскрикнула:

— Он гонится за нами!

В её голосе столько мольбы и отчаяния, что это подстегнуло нас пуще раскалённого кнута, и мы припустили. Оглядываться нисколько не хотелось.

Мы взбежали на пустырь, побежали к гаражам и складам, в надежде на спасение. Пожалуйста, пусть нам попадётся хотя бы один человек! Но город спал мёртвым сном, даже собаки не бегали в этой адской ночи, и мы не встретили даже ни одного бродяги. Мы не знали, на каком расстоянии от нас бежит наш преследователь, боялись одновременно и оглянуться, и почувствовать его тяжёлые цепкие пальцы у себя на плечах. Но мы чувствовали — он продолжает гнаться за нами. Трудно это объяснить — когда чувствуешь, что тебя заметили, и ты стал жертвой, когда хищник положил на тебя глаз, и куда бы ты не побежал, он тебя догонит.

Мы бежали одновременно, нога в ногу и душа в душу, не в силах ни кричать, ни думать. Если уж совсем придётся туго, думала я, то будем стучать в двери и окна, кричать, что на нас нападают. Пусть лучше переполошим весь город, и кто-то вызовет полицию, пусть лучше нам придётся потом много дней разбираться в полицейском участке и даже пригласят наших родителей — но мы спасём свои жизни. В те страшные миги не оставалось никаких сомнений, что этот страшный человек с призрачного поезда, один из пятерых, гонится за нами именно для того чтобы убить. Карлик увидел нас, засёк и наверняка шепнул тому: «Это шпионы. Держи их, хватай, уничтожь. Иначе они сейчас разболтают всему городу о нас. О том, что приехал Адский Цирк, и это помешает нашим замыслам».

Зоомагазин. Аптека на углу улицы. Продуктовый магазин. Нотариальная контора. Риэлтерское агентство. Небольшое офисное здание. Банк. Жилые дома. От быстрого нескончаемого бега в горле першит, дыхание спёрло, в животе страшно и больно колет. Но мы не можем остановиться!

Он словно забавлялся, загоняя нас как кошка — трёх беззащитных глупых мышат. Он перестал за нами гнаться лишь тогда, когда мы в изнеможении, уже падая, не чувствуя ног и с готовыми взорваться грудями и животами, взбежали по ступенькам крыльца дома Сенксонов. Это счастье, что мы не закрыли дверь. Мы попросту забыли её запереть! В других обстоятельствах это могла быть смертельная нерасторопность, но сейчас это спасло нам жизни. Ведь пока бы Джейн судорожно возилась с ключами, дрожащими руками пытаясь открыть замок, этот ужасный человек догнал бы нас.

Мы ввалились в дом, упали штабелями в коридоре, поползли к двери, разом закрыли её, привалились спинами. И зажмурились, молясь и думая, что живём последние миги нашей жизни. Трудно поверить, что громоотвод на крыше спасёт нас от лап этого маньяка.

Но спас. Мы так сидели довольно долго, кашляя, задыхаясь, постанывая от боли, страха и напряжения, и ждали каждую секунду, что он ворвётся. Но тот тёмный человек с нехорошим лицом не приходил. Должно быть, плюнул на это дело. Или решил, что нас ему не догнать. Не в этот раз, во всяком случае. Решил дать нам фору, подарить одно очко, потому что мы куда слабее и глупее, чем они.

— О Боже… — простонала наша подруга. — Мы влипли…

— Чёрта с два! — возразил Пит.

Нас постепенно отпускало. Та гнетущая, затмевающая весь разум паника уходила, и три наших бешено колотящихся сердца возвращались к привычному ритму.

— Что это за чертовщина? Что за поезд, что это за люди? Что за человек за нами гнался? — бедняжка Джейн сама не своя.

— И мы так дали дёру оттуда… Джейн, а ты уверена, что он вообще за нами гнался? — Пит оказался наиболее спокойным из нас, и теперь предпочёл рассуждать здраво.

— Да говорю же тебе, я видела! Я оглянулась, а он — бежит! И… у него был нож. Блестело что-то в правой руке, что-то длинное…

Я сглотнула.

— Ещё чудом он нам его не кинул в спины! Ох, ребята, ну и страху-то мы натерпелись! — Джейн покачала головой, и, пошатываясь, встала.

— Этому должно быть разумное объяснение, — Пит беспомощно развёл руками и встал посреди прихожей. — Я вообще ничего не понимаю, ровным счётом ничего.

— Сейчас начало пятого утра. Может быть, рассвет их прогонит. Может, они вампиры, — Джейн всю колотило, она с трудом справлялась с дрожью. — Я очень замёрзла. Я бы сейчас выпила горячего чаю. А если бы родители оставили что покрепче в своём винном баре — то тоже бы выпила, и много!

— Да, на трезвую голову тут не разберёшься, — полностью согласился Питер.

— Что мы будем с этим делать? — спросила я.

Мои друзья несмело переглянулись. Они хотели спросить то же самое. Или что полегче.

— Подождём. Пока переждём эту ночь. Это будет самое разумное, — предложила Джейн. — Давайте отправимся по комнатам. На всякий случай возьмём оружие. Ножи с кухни. У меня есть газовый баллончик. Он даже есть у меня с собой…

Джейн стала нервно рыться в карманах куртки. И вдруг вскрикнула:

— Зонтик! Я оставила там свой зонтик… Вот я растяпа… Чёрт!

— Где ты его оставила? — не понял Пит.

— Там, в кустах возле поляны! Мы как дали дёру — так я всё и побросала! — Джейн почти плакала. Я подошла к ней и обняла, пытаясь поддержать.

— Мы живём в двадцать первом веке. Какой цирк, какие вампиры… — проворчал себе под нос Пит. — Да, с ножами идея мне нравится. Может, нам лечь спать всем в одной комнате? И выставлять вахту?

— Не самая лучшая идея, — мрачно покачала головой Джейн. — Если они придут сюда, то по крайней мере, если мы будем спать в разных местах, у нас больше шансов выручить друг друга, чем если они найдут нас всех в одном месте словно овец на заклании.

Подумав немного, подруга добавила:

— Это только в фильмах ужасов все объединяются в одной комнате, сидят там, пока их какой-нибудь зомби не перестреляет из дробовика как зайчиков в тире.

***

Оставшаяся часть ночи прошла спокойно. Каждый из нас был уверен, что не сомкнёт глаз. Но усталость и избыточное напряжение взяли своё. Нас подкосило как убитых.

Яркий солнечный свет ласковой золотой осени ворвался в окна, и когда я проснулась, то не сразу вспомнила, что было ночью. Странный поезд, мумии в саванах и гоняющийся за нами чёрный человек остались где-то далеко, почти на задворках подсознания. Наверное, так выражал себя посттравматический синдром, как пишут психологи про переживания людей после аварий и прочих потрясений. Я не чувствовала ни холода, ни простуды, только увидела, как на стуле сохнет мокрая одежда, которую я ночью повесила сушиться, и сразу всё вспомнила. Вместе с тем, меня одолевали сомнения — а было ли всё на самом деле?

Мои друзья проснулись раньше меня и завтракали, из гостиной доносились их голоса. Джейн предлагала Питу бутерброды, тот спрашивал, с чем они. Всё буднично, обыденно. Никаких вампиров. Я спустилась:

— Мы заснули и проспали, — ответила Джейн, очевидно, уже говорившая с Питером на эту тему. — Ничего не случилось. Я подумала — может, я вчера… зазря пургу гнала? Ну, то есть мне могло показаться… в темноте…

— Что могло показаться? — я посмотрела внимательно на подругу.

— Что за нами он гнался. Может, они вообще не нас смотрели, а человек пошёл нужду справить в кустах. И не заметил даже, что мы там были.

— А как же поезд, эти серые люди? — спросил Пит несмело.

— Ну, этому тоже можно найти объяснение. Может, дорогу решили открыть только ради этого случая, разрешили поезду с цирком подъехать максимально близко к поляне, чтобы им было удобнее разгружаться. А их костюмы — обычная спецодежда, то есть это были грузчики. А мы перепутали их с ожившими мертвецами. Глупо и смешно.

Джейн попыталась рассмеяться легко и весело. Но мы поняли, что смех даётся ей тяжело, и её гнетёт то же, что и нас всех. Мы втроём превратились в единый организм, трёхголового змея, три головы которого делили общую судьбу. Это естественная реакция человека: рационализировать. Когда происходит нечто из ряда вон выходящее, ты пытаешься всё объяснить, и в первую очередь — самому себе. Внушить, что не всё так плохо и страшно.

— Пойдёмте прогуляемся после завтрака. Там хорошая погода. Светит солнце, золотая осень. И я предлагаю сходить в парк. Я даже не удивлюсь, если цирк нам приснился, и мы там увидим голую поляну и тронутые жёлтым и багряным деревья леса, — предложила Джейн.

На этот раз улыбка её вышла куда более уверенной. Джейн заразила ею нас с Питом, и мы живо поддержали рыжую подругу.

Погода на улице царила правда замечательная! Небо ярко-голубое, по нему ветер гнал нежные кучерявые облака. Солнце светило не по-осеннему жарко. Шальной ветер трепал наши волосы и куртки, подгонял то в спину, то дул побоку, а то и в лицо, и мы себя чувствовали кораблями, гордо рассекающими морские просторы. Ветер кружил перед нами осенние разноцветные листья. Их сбрасывали и щедро дарили дубы, клёны, тополя, берёзы, липы, осины, ивы. За любованием природой ушёл наш страх, выветрились треволнения этой странной ночи, и мы просто радовались чудесному дню.

Жители города тоже радовались. Улыбались солнышку молодые мамы с колясками, дети с мячиками и скакалками в дождевичках и капюшончиках задорно прыгали по лужам, влюблённые парочки шли, нежно держась за руки. Мы вышли на центральную площадь, к башне с часами.

— Смотрите, сколько мусора, — обратила внимание я на швыряющиеся по площади из-за ветра листы бумаги, вперемешку с осенними листьями.

Листья и листы. Я задумалась — а мусор ли это?

— Да, у кого-то окно было открыто, и рукопись сдуло, — предположил Пит.

— Почему именно рукопись? Может, счета или бухгалтерию, — хихикнула Джейн.

— Мы не узнаем, пока не посмотрим, — я потянулась за одним из листов, но озорной ветер выдернул его у меня из-под рук, я не успела его схватить, и пришлось за ним побегать.

Догнав, я подняла влажный от дождя и росы лист, развернула его, аккуратно держа за края, чтобы совсем не порвать. Мы прочитали:

СПЕШИТЕ! Занимайте ваши самые лучшие места!

Террибла Каверна — в вашем городе!

Не пропустите!

ТЕРРИБЛА КАВЕРНА — самый загадочный цирк современности.

Вы увидите самые удивительные вещи и поучаствуете в самых захватывающих аттракционах — только у нас, и только — ДЛЯ ВАС!

Лабиринт Вечности! Карусель Межвременья! Тир для Избранных! Фамильная Кунсткамера Бауринов! Выступление клоуна Парамона! Знаменитый фокусник и шпагоглотатель Карл Рюксер — впервые в вашем городе! И самый главный аттракцион, который вы запомните на всю жизнь —Террибла Каверна!!!

ТОРОПИТЕСЬ!

Мы ЖДЁМ ВАС на Главной Поляне Парка Отдыха, с 25 по 31 октября, почти круглосуточно.

Вы очень ПОЖАЛЕЕТЕ, ЕСЛИ НЕ ПРИДЁТЕ.

ТЕРРИБЛА КАВЕРНА ЖДЁТ ИМЕННО ВАС!!!

Наши губы шептали в унисон, прочитывая яркие кричащие буквы. Чёрные и красные буквы. Где-то они зеленели, где-то отливали синевой.

Осенние буквы. Почему-то такая пришла связь — между осенью и этим причудливым объявлением.

— Значит, Цирк всё-таки приехал, — проговорил тихо Пит. Его голос стал очень тихим, не уверенным, будто он превратился маленького мальчика, боящегося клоунов.

Но наш друг не был бы Питером Ривелом, если бы не взял себя в руки. Он улыбнулся:

— Первый раз вижу такое красочное объявление!

— Да, выглядит заманчиво. Этакая сладкая завлекалочка, — улыбнулась Джейн, но улыбка её вышла задумчивой.

Мы стояли посреди городской площади. Я огляделась и увидела ещё других людей, последующих нашему примеру: они поднимали и заворожено читали бумажки. А ветер гнал листки по городу всё дальше, чтобы каждый житель Куока узнал о цирке.

В бумажке не сказано ни слова о том, что цирк приехал глубокой ночью, по заброшенной железной дороге, и что разгружали его люди в серых саванах. Цирку нужны зрители, нужна пёстрая расслабленная толпа зевак, которым подавай зрелищ прежде хлеба. Зрелища — это хлеб для глаз и для мозгов. А может, даже не хлеб, а нечто засасывающее, жвачка, например. Вроде, жуёшь — и хорошо, а проку и пользы от жвачки никакой. Один только вред. А ещё жвачку можно проглотить — вот уж не приятно! Но хуже — если вдруг ты её проглотишь, и она попадёт не в то горло.

— Что означает Террибла Каверна? — спросил Пит.

— Ну, Каверна — судя по всему, пещера, — перевела я.

— А «террибл» во многих языках и диалектах означает «ужас», «ужасный», — добавила Джейн.

— Значит, Пещера Ужасов? Так, что ли? И это — их главный аттракцион? — скептически спросил Пит.

— Мы не можем судить преждевременно. Мы ещё сами ничего не видели, — прошептала Джейн, схватив его за руку.

— По мне так, ночью мы насмотрелись достаточно, — ответил он, серьёзно посмотрев на нашу рыжую подругу.

— Что было ночью — это ещё надо проверить. Мы были уставшие, на нервах, замёрзшие. Нам могло привидеться что угодно! — стояла на своём Джейн. — Сейчас день, вряд ли будут случаться всякие ужасы, и вряд ли за нами будут гоняться маньяки, так что…

Джейн задумалась и вдруг замолкла. Она посмотрела на нас почти с мольбой во взгляде, явно ища поддержки. Я вздохнула и договорила:

— Ты предлагаешь пойти туда.

— Да, именно! — Джейн выдохнула с облегчением, и в её взгляде читалась благодарность за то, что я озвучила то, что было тяжело для неё — по какой-то неведомой нам пока причине.

Мы пошли в сторону парка, намеренно замедляя ход. Чем ближе мы туда подходили, тем больше встречали людей, счастливых, весёлых и радостных. В основной массе это были дети. Они вприпрыжку неслись в сторону поляны.

— Цирк, цирк! — кричали они.

Солнце освещало город, стоя высоко над горизонтом. Мы дошли до зоомагазина, который так и не открылся, чтобы мы могли посмотреть хамелеона. И повернули налево, куда устремлялась большая часть толпы. Кто-то уже возвращался назад, довольный, с кульками сахарной ваты, с воздушными шариками. На столбах рядом с гаражами и складскими бараками развесили разноцветные флажки и гирлянды. На стенах строений, чем ближе мы подходили к Поляне Парка Отдыха, наклеили ещё больше объявлений, тех самых бумажек, которые разбросаны по всему городу.

— Сколько ж они распечатали рекламы, — подивился Пит.

— Им требовалось привлечь к себе максимальное внимание населения, — пожала Джейн плечами.

Мы дошли до пустыря с щебёнкой. Справа начинался лесок, в котором мы ночью прятались.

— Ребята, я хотела бы поискать свой зонтик, — Джейн посмотрела на нас.

— Да, конечно! — вспомнил Пит. — Мы с тобой. Мы поможем тебе!

Мы свернули с освещаемой солнцем тропы, ведущей к поляне, на которой пестрели разноцветные яркие шатры, увеселительные сооружения, аттракционы и палатки. Наши шаги шуршали по жухлым листьям, мы смотрели по сторонам, выискивая что-то зелёное — зонтик Джейн именно такого, летнего цвета. Осенью искать зелёный зонтик — проще простого.

— Ребята, смотрите! — Пит привлёк наше внимание, показывая вдаль.

Мы с Джейн подошли, стали глядеть туда, но ничего не увидели.

— На что ты смотришь? Деревья? Там я ничего не вижу! — покачала головой Джейн.

— Вот именно! — глаза Пита возбуждённо загорелись. — Поезд! Его нет! А он должен был по идее тут стоять! Раз цирк приехал на поезде!

Действительно. Только сейчас мы поняли, что поезда как ни бывало.

— Может, они его отогнали, — Джейн неуверенно посмотрела на нас.

— Чертовщина продолжается, — заметил Пит.

Мы продолжили искать зонтик. Но скоро стало понятно, что мы его не найдём.

— Вот, мы были здесь. Я помню эту ёлку. Она ещё мешала смотреть. А когда он погнался за нами… Или нам показалось, что погнался, я бросила зонтик здесь… Или должна была бросить, — Джейн растерялась совсем.

— Может, дворники убрали, — предположил Пит. — Я обратил внимание, что тут очень чисто, в этом лесу. Редкое явление для городского парка. Обычно везде мусор, хоть один фантик на квадратный метр да попадается!

— Хорошо, если дворники, — поёжилась Джейн. — Вдруг эти люди его забрали? Чтобы потом выследить нас?

— Джейн, не говори глупости! — Пит попытался успокоить подругу, хотя вышло неуклюже. — Даже если они забрали твой зонтик — как они тебя выследят? Они же не видели тебя с ним! И вообще, я сомневаюсь, что в такой темени они нас могли разглядеть! Опять же — ты сама говоришь, нам могло показаться, что за нами погнались. Может, никто и не гнался. Ночь творит с человеком удивительные вещи. Вспомни тех же самых лунатиков. Может, мы ходили во сне!

— Сомневаюсь, что было всё так просто, — проговорила Джейн. — Пойдёмте теперь на поляну.

— Не боишься? — спросил её Пит, заглядывая в глаза.

— Нет, — решительно помотала головой Джейн. — Даже если и боюсь — надо побеждать свои страхи. К тому же, если рассуждать логически, если мы не придём, они могут подумать, что мы их испугались. И это будет подозрительно выглядеть.

Джейн улыбнулась, но мы с Питом так и не поняли — серьёзно она боится этих пришельцев-артистов Адского Цирка, или бахвалится, старается взять себя в руки.

Когда мы вошли на залитую солнцем развесёлую поляну, она нам не показалась адской. Из нескольких мест сразу разносилась сумасшедшая музыка — трубы, скрипки, литавры, барабаны, бубны. Где-то кто-то пел и зазывал на аттракционы. Детвора бесилась и кричала. Родители тоже веселились по-своему. Лёгкий ветерок трепал подёрнутые желтизной и багрянцем деревья по периметру поляны, касался озорным дыханием шатров, флагов, волос посетителей карнавала. Около самого большого шатра, занимавшего центр поляны, стоял клоун. Он кривлялся, подпрыгивал и зазывал внутрь. В руках он держал табличку, оповещающую, что дневное представление начнётся в два часа, а вечернее — в шесть.

— Мне кажется, я узнаю этого клоуна, — проговорил Пит, притормозив нас и даже загородив собой. — Давайте туда не пойдём.

Из-за плеч друга мы разглядели фигуру лицедея, высокую и мощную — слишком неестественную для человека подобной профессии. Его костюм был ярким, цветастым, на голове колпак, а лицо раскрашено зловеще. Несколько особо впечатлительных детишек, проходящих мимо, в ужасе прятались за своих мам и начинали плакать. А родители тут же их добродушно упрекали — ну что ж вы, испугались клоуна! Смотрите, какой милый дядя! Какой хороший дядя клоун! А клоун продолжал кривляться, скалиться, подпрыгивать, и показывать пальцами с неестественно длинными ногтями — когтями? — на свою табличку. Я готова поспорить, что вид напуганных плачущих детей ему очень понравился! Он стал скалиться шире и более усиленно. Нас из-за детей он не заметил. В этом плане нам повезло. Мы поспешили пройти этот отрезок поляны и оказались за большим шатром.

Справа располагалось большое сооружение, едва ли не с сам шатёр размерами. На большом плакате значилось, что это — Лабиринт Вечности. Слева стояло сооружение поменьше — Фамильная Кунсткамера Бауринов. Кунсткамера напоминала барак-времянку с двумя этажами, а Лабиринт был похож на громадный куб из дерева и парусины. Впереди чуть поодаль от других сооружений Цирка виднелась карусель. Наверное, та самая Карусель Межвременья, только почему же она так называется? От названий аттракционов, упоминаемых на объявлении, у меня почему-то шли мурашки по коже.

А ещё мы замечали, что чем дальше от главного большого шатра и глубже уходим на поляну, тем меньше людей вокруг. Внезапно Джейн дёрнула нас за рукава:

— Смотрите! Здесь же госпожа Йолеф!

И правда, мы увидели учительницу. Пожилая дама бродила между палатками и зданием Лабиринта. Завидев нас, она устремилась навстречу, широко улыбаясь. Я была рада увидеть здесь знакомое лицо, пусть и госпожа Йолеф отличалась излишней болтливостью. Когда она подошла поближе, я разглядела, что она выглядит нездоровой. Бледная кожа, под глазами мешки. Я заволновалась за эту престарелую женщину, вдруг у неё проблемы с давлением, и ей нужна помощь? Но несмотря на болезненный вид, госпожа Йолеф продолжала улыбаться:

— Детишки! Доброе утро! Правда, замечательная погода?

— Необычайно тёплая для октября, госпожа Йолеф. Да, доброе утро, — спохватившись, что чуть не забыл поздороваться, Пит по-джентльменски преклонил голову.

Госпожа Йолеф засмеялась.

— Этот Цирк — это так чудесно! Помню, маленькой девочкой я любила цирки, именно такие, бродячие. А ещё, когда я ссорилась со своими старшими братьями, и родители считали, что правы они, я грозилась, что сбегу в шапито и стану бродячей акробаткой, — рассказывала учительница. — Я родилась в маленьком городке, и к нам тоже вот так на несколько дней приезжал карнавал. И сегодня, такой чудесный день, я словно на много лет назад перенеслась в детство! Я раскрою вам секрет, юные господа: я попробовала сахарную вату и съела целый кулёк! Там, за Лабиринтом. Кстати, вы были там?

— Где, в Лабиринте? — спросила Джейн, успевая вставить слово.

— Да! Я боюсь, мне туда придётся идти. Ронни туда ушёл, и его нет уже давно. Вдруг он заблудился? Такая нелепость, — рассмеялась госпожа Йолеф немного нервно. — Представляете, а?! Я вас хотела с ним познакомить.

— Вы пришли в Цирк с вашим племянником? — уточнила Джейн.

— С племянником? — рассеянно спросила Йолеф, а потом словно спохватилась: — Ах да, конечно же, с Ронни! Ронни тоже очень любит цирк. Я хотела сказать — как только он ушёл в Лабиринт, я быстренько сбегала, купила себе сахарную вату. И пока её ела — Ронни был в Лабиринте. Но прошло уже много времени. Я даже не знаю, что делать!

Мы втроём озадаченно переглянулись. Джейн уже готова была пойти в Лабиринт, однако Пит сказал:

— Должно быть, в лабиринте интересно. Вы сказали, сколько лет вашему племяннику? Двенадцать?

— Тринадцать, — улыбнулась Йолеф.

— Поверьте, мне самому два года назад было тринадцать. Это возраст, когда интересно абсолютно всё. Если он в лабиринте нашёл пиратов, мечи, рыцарей или драконов — то ещё долго не вернётся! — Пит заговорщически подмигнул госпоже Йолеф. И дама расцвела.

— А-а-ах, Питер, ты буквально меня спас! Действительно, как я не подумала об этом? Что он там, ему хорошо, и вряд ли с ним что-то случится! Это же Цирк! Нечто весёлое, и конечно же, безопасное! — Йолеф захлопала в ладоши. — Знаете, я видела палатку, где плетут косички. Хочу сплести себе косички. Но боюсь, если покажусь Ронни в таком виде — он испугается, — захохотала она.

— Ваш племянник развлекается, так развлекайтесь тоже сами! — улыбнулась Джейн. — Тем более, такая хорошая погода.

— О да, и я так счастлива! Спасибо вам, ребята! Вы такие хорошие! Я бы вас расцеловала, если бы не накрашенные губы… — сконфуженно улыбнулась репетиторша.

Мы мило улыбнулись ей в ответ и отошли, уходя дальше.

— А всё-таки, интересно, наверное, сходить в этот лабиринт, — подумала вслух Джейн.

— Не знаю, кем покажусь, если скажу кое-что, — Пит оглянулся через левое плечо и сплюнул. — Лабиринт меня пугает.

— Пугает? И чем же? — спросила я.

— Не могу сказать, чем конкретно. Просто пугает, — замкнулся наш друг. — Называйте это, как хотите. Мужская интуиция.

— О, даже так? — подивилась Джейн. — А в Кунсткамеру пойдём?

— Наверное, нет, — покачал головой Пит. — Цирк тут будет ещё всю неделю, думаю, успеем везде побывать. Не всё же сразу? Так мы просто сегодня осмотримся.

— Думаю, ты прав, — подумав, согласилась наша рыжая подруга. — О, смотрите, ещё тропинка!