Террагенезис: Земля ч.2

Глава 1

Что может быть хуже насмешек? Только демонстративное игнорирование!

Не сказать, что я сильно расстроился, но, как говориться, осадочек остался. И всё потому, что прошло уже два месяца с момента выступления Рари в ООН, а никто так и не захотел наладить дипломатические отношения с одной маленькой островной империей. Пришлось вернуть свою засланку домой и оставить только адрес электронной почты для желающих пообщаться.

Вообще сам виноват – слишком качественно вычистил все данные, слишком экстравагантный представитель отправился в ООН, слишком переоценил мозги политиков. Как итог, СМИ нас пообсуждали пару дней, пришли к выводу, что ушастая рахарка это маскарад и благополучно забыли.

Первые полосы новостей больше занимали сообщения учёных об аномальном росте температуры воды в океане и повышению его уровня, политическим волнениям в Турции, да взрывах в Европе. Где-то что-то затопило, какие-то страшные теплолюбивые бациллы расширили ареал обитания, а паникёры вновь прочили близкий конец света, будто оборзевших в край террористов человечеству мало.

Шёл две тысячи шестнадцатый, и до вылупления первого полноценного поколения оставалось четыре месяца. Я вовсю занимался стройкой и пугал немногочисленных граждан, доставшихся мне вместе с островом, грядущими перспективами.

Халявы не будет.

Пусть я и не произносил этого вслух, но вкалывать придётся всем, кто не хочет влачить существование «в долг» до самой смерти, которая наступит тем быстрее, чем больше долг.

Да, спустя два месяца я закончил проектирование экономической модели и нейроинтерфейсы всех жителей тут же разнесли эту радостную весть.

Если вкратце, то теперь у каждого верноподданного империи был кредитный лимит, равный его энергетическому потенциалу с учётом социального рейтинга и коэффициента значимости. Формула расчёта не была сложной, и каждый мог, при желании, всё посчитать самостоятельно.

Вот имеешь ты условный миллион лимита, но ты алкаш, наркоман и вообще асоциальный элемент, что логично выражается в низком рейтинге и нулевой полезности, которые, в свою очередь, режут доступный лимит почти на девяносто процентов.

Таким образом, баланс средств может уходить минус только на оставшуюся величину, после чего гражданин физически обнулялся, а энергия его потенциала уходила в казну. Вполне справедливо, как мне кажется – хочешь, работай, развивайся и приумножай состояние, а не хочешь, прожигай жизнь. Причём в прямом смысле.

К слову, доступная сумма была крайне внушительна и, при задуманном мной ценообразовании на товары произведённые империей, позволяла жить весьма разгульно лет пятьдесят, почти ни в чём себе не отказывая.

Такая экономическая модель государства в принципе невозможна, если только сами граждане не являются ценным сырьевым и энергетическим ресурсом. Вот оно будущее, где стоимость твоей жизни точно подсчитана и тебе выдан кредит под её залог.

Вот только доступ к этой чудесной кабале можно получить лишь по достижении шестнадцати лет, ну и такой мелочи как первичный аттестат гражданина. Вещь сомнительная с виду, но крайне необходимая, если глубже разобраться в вопросе.

Так, например, требуется набрать определённые баллы по логическому мышлению, чтобы потом не генерировать слёзные крики о том, что молодой гражданин не подумал о последствиях растраты всего лимита. Ну и по мелочи набегает всякого, в том числе определённые значения личных характеристик вроде интеллекта и восприятия.

И вроде бы у обычного человека должна возникнуть масса сомнений по поводу этой экономической модели и подозрительной щедрости, но вот что я услышал, когда бывшие тристанцы меня случайно поймали в городке:

— А на что и где их тратить-то?! — грозно вопрошала быстро собравшаяся толпа.

— Ну вы, блин, даёте… — вздохнул я, оглядывая большей частью возрастное население. — То есть ни как заработать, ни в чём подвох, вас не интересует?

— Ну и это тоже, — хмыкнул гражданин Андерсон. — Но ты обещал нам райскую жизнь!

— Ага, пусть и недолгую, — я усмехнулся и приготовился скрыться от верноподданных. — Всё будет, граждане, но сперва я закончу строительство детского сада!

Но сбежать мне не дали, так что пришлось потратить почти два часа на это импровизированное вече.

В целом вопросы были чисто бытовые, а атмосфера дружелюбной, поскольку люди ещё продолжали радоваться безлимитным электричеству и воде. Но, сколько электорат не корми, ему всё мало. Человеки желали ещё больше благ и развлечений.

Наобещав ещё с три короба всякого, я наконец-то сумел запрыгнуть в свой экспериментальный гравилёт и отправиться к месту грандиозной стройки.

Этот колоссальный архитектурный ансамбль площадью девять квадратных километров назывался «детский сад» только условно, поскольку с фантазией на названия у меня было туго и никакой эволюцией это не исправить. Но вообще да, именно это место будет первым учебно-воспитательным заведением на жизненном пути новых граждан империи. И речь здесь идёт не только о детишках, но и мигрантах.

Да, я слегка сменил план, поскольку мамуля напрочь вынесла мне мозг с требованием дать человечеству шанс. Не знаю, какой дряни она объелась в своём нескончаемом путешествии, что её посетила эта мысль, но, в итоге, страдать мне. Единственное, в чём удалось ей убедить – не все люди заслуживают право на жизнь. Я уже не человек, мне можно так говорить.

Мой транспорт, похожий на семечко одуванчика, плавно приземлился посреди грандиозной и очень тихой стройки. Здесь не шумели инструменты, не грохотала тяжёлая техника и не матерились прорабы – только тихий перестук лапок, похожий на звук мелкого дождя.

Но трудились тут отнюдь не пауки-терраформеры.

Новые устройства были способны работать с отдельными молекулами и собирать абсолютно любые геометрические формы, наращивая материю под всеми возможными углами. Настоящие три-дэ-принтеры на ножках.

Новые работники получились в разы крупнее собратьев и не такими мощными в плане манипуляции с веществом, но они были точнее и получали энергию дистанционно. Этакие шестиногие черепахи с длинным гибким хоботом, который и отвечал за перенос материи из встроенного контейнера на целевую поверхность. В контейнер, кстати, засыпался только один вид материала что несколько ограничивало функционал, но упрощало многие инженерные решения.

Чудо-черепашки спокойно передвигались по отвесным стенам и потолкам, изредка шустро убегая на дозаправку нужным материалом, который производился в недрах вулкана, на борту инопланетного чуда техники.

Но главным отличием являлось то, что этих строителей можно запросто собрать даже при текущем уровне развития человеческой науки. Да, вопрос программного обеспечения и снабжения энергией для автономной работы оставался в таком случае открытым, но сам факт первой собственной технологии радовал. К тому же, я заложил в них функцию самовоспроизводства, и теперь, в свободное от работы время, черепашки строили гнёзда и таскали туда бесхозные материалы для репликации.

Ну и куда же без ограничения на количество дочерних особей? Я же не полный идиот!

Строили черепахи шустро.

Стены огромного центрального здания уже возвышались на добрых два десятка метров. Скоро здесь возникнет сердце и душа всего центра развития – Дворец Науки Культуры и Искусства, где будут представлены все достижения юных граждан и где можно продемонстрировать свои таланты.

То, что когда-то объединяло разные поколения в одной сгинувшей стране, то, что было тем местом, куда спешили ребята, чтобы заняться любимым делом в разнообразных кружках, но было уничтожено, теперь получит новую жизнь на другой стороне земного шара.

Как и положено, здание будет монументальным и величественным. Серп и молот на фасад лепить не буду – лишнее. Да и архитектура сильно отличается от позднего СССР в сторону Хай-Тек – много стекла, света и пространства.

Дальше, по задумке, от Дворца будут расходиться тенистые аллеи парка, где можно погулять, поболтать с друзьями или просто поваляться на траве, потягивая газировку. Здесь будут торговые автоматы, детские площадки и музыка. Обязательно должна быть музыка!

По периметру парка расставлены колоссальные здания главных столпов развития любой расы – Наука, Культура и Искусство.

Изысканный ажурный фасад центра искусства будет возносится на пять десятков этажей и изобиловать открытыми балконами-террасами, где будут проводится разнообразные представления и выставки.

Центр Культуры будет средоточием всех мировых традиций, истории и памяти поколений. Здесь будет храниться то нематериальное, без чего невозможно развиваться – собрание ошибок прошлого. Пусть нелепый фасад, слепленный, на первый взгляд, из чего попало, не вводит в заблуждение – он, как и вся история, череда случайностей, скреплённая толикой невероятного везения.

Ну и третьим колоссом будет выситься Научно Исследовательский центр. Именно в нём юным гражданам предстоит заново, в игровой форме, открывать фундаментальные законы и познавать всю непостижимую глубину нашего мира. Сверкающие серебром, движущиеся стены пронзят небеса и озарят тысячами прожекторов и голографическими проекторами всю округу. У храма науки не будет конечной формы так же, как никогда не исчезнут загадки вселенной.

Каждое из этих зданий способно вместить тысячи разумных, ведь каждый «детский сад» будет рассчитан на тридцать тысяч граждан. И именно после самого широкого кольца парка вокруг центров, начинается невзрачная жилая зона для персонала и воспитанников.

Вот только невзрачной она кажется в сравнении с остальными строениями комплекса, ведь на деле это удобные, комфортные и максимально безопасный жилой массив со столовыми, спортивными комплексами и отзывчивыми воспитателями. И цветы вокруг. И деревья. И вообще красотища!

Последних, кстати, я ещё даже не начал проектировать и вообще боюсь начинать, предвидя кучу проблем. Но, на первых порах, думаю обойтись роботизированными аватарами – благо первых воспитанников будет всего тысяча.

Вот только следующая партия из десяти тысяч инкубаторов уже готова, перенесена и подключена ко всем системам в катакомбах под «детским садом». На них ушла вся базовая материя, произведённая модулем добычи, чем была крайне недовольна Ева – все расчёты по созданию настоящего космического корабля она закончила, но делать его было не из чего.

— Вот, держи, — я тогда с улыбкой протянул ей свёрток из плотной, серой бумаги, — подарок и извинения за то, что оставил тебя без материалов.

— Что это? — с любопытством и настороженностью произнесла она, принимая увесистую ношу из моих рук и медленно разворачивая упаковку.

Когда последний слой обёртки упал на землю я отошёл на безопасное расстояние и максимально мило улыбнулся.

— Ты издеваешься?! Что я должна с этим делать?! — гневно закричала она, поудобнее перехватывая подарок и явно собираясь им меня прикончить.

— Как что?! — хохотнул я, отходя ещё на пару шагов, — Берёшь эту чудесную, высокотехнологичную кирку и начинаешь рыть шахту. Где-то там, в глубине, есть все материалы для твоего звездолёта!

— Пизда тебе! — на чистейшем русском прошипела она и кинулась в атаку, с твёрдым намерением прорубить упомянутую шахту во мне.

— Я только за! — заржал я и быстро убежал от этой разъярённой фурии.

Разумеется, когда она немного остыла, я объяснил ей, что пока нужно повременить с исследованием глубокого космоса, поскольку это заинтересует других сеятелей-жнецов и нам наступит абздец. Покидать планету нужно организованно и максимально подготовившись заранее.

Крыть эти аргументы ей было нечем.

Так что у меня есть достаточно времени, чтобы вырастить новую расу и накопить ей немного истории и традиций.

После осмотра стройки я отправился на периферию империи проинспектировать формирование вулканических островов. Ещё месяц назад я осознал всю бесперспективность этой затеи, но останавливаться на полпути было бессмысленно. В крайнем случае, я получаю внутреннее море, в котором без проблем налажу собственную оригинальную экосистему без риска случайно уничтожить всё живое в океане.

За два месяца кольцо суши, оно же первая граница империи, замкнулось, и теперь терраформеры заканчивали его уплотнение и выравнивание. Возможно, здесь стоит разместить всякие артиллерийские расчёты, системы обнаружения и ПВО, но нападать на нас никто не спешил, да и есть мне чем отбиться хоть от объединённой всепланетной армии.

Тем не менее, проблему наличия твёрдой поверхности для жизни и производства это не отменяло. С этим я решил поступить как настоящий Русский и забить болт до поры, до времени, пока жареный петух в жопу не клюнет.

Но было и то, что требовало немедленного размещения. Да, возможно я неверно расставил приоритеты и производство нужно было построить до́ детского сада, однако, пока сеятель функционирует, проблема отсутствия промышленности ощущается не так остро.

В целом, детский сад проще по исполнению. В нём нет строгих требований к материалам, в отличии от комплекса промышленности. Все здания строятся из «губки», что серьёзно экономит как материалы, так и время.

Звучит страшно, но на деле это всего лишь значит, что вместо каждой второй молекулы вещества пустота. На прочность это влияет не сильно, особенно если учесть, что все несущие конструкции это сложноструктурированный углерод. Практически супералмаз.

Он не подвержен разрушению от времени, стойкий ко всей химии, да ещё и прочность такая, что при толщине стены в двадцать сантиметров можно спокойно любоваться из окошечка на ядерный взрыв во дворе.

Минус только один – цена. Но за эти деньги есть возможность выкопать весь этот диск со всеми постройками и перенести на новое место, не разрушив ничего! Ну, может стаканы попадают со столов. И, разумеется, этот чудо материал не имел звучного названия – с фантазией туго, да.

Вот тут возникает резонный вопрос – если этот супералмаз такой удивительный, то почему не делать из него всё? Ответ прост – он проницаем. Даже если он будет монолитным, без удаления каждой второй молекулы, то через него всё равно будет сочится вода, чьи молекулы в два раза меньшего размера. Про газы и говорить нечего.

Соответственно и ядерный взрыв во дворе можно наблюдать недолго – ровно до тех пор, пока глаза не вытекут от жёсткого облучения. Но стены устоят, да.

Та и стоял на каменной гряде, размышляя о планах, пока орбитальный зонд не зафиксировал быстроходный военный катер, движущийся точнёхонько к моим границам через международные нейтральные воды. Пока международные и нейтральные.

Если бы я имел в своём распоряжении обычные человеческие системы наблюдения, то уже должен был выслать свой флот на перехват для выяснения намерений гостя, но у меня имелись слишком крутые технологии сканирования. Поэтому я преспокойно забрался в гравилёт, где не дул пронизывающий утренний ветер, и стал спокойно ожидать прибытия гостей, наблюдая за катером в режиме реального времени и в очень хорошем качестве.

А может не катер, а фрегат, но искать информацию в сети было лень, и я лениво рассматривал зачехлённое вооружение, да напряжённые лица экипажа. Многотонная машина легко и изящно скользила по крутым волнам, а шквальный ветер трепал Андреевский влаг на её корме.

Худощавый мужчина стоял на капитанском мостике и с тревогой вглядывался вдаль, шевеля губами, словно репетируя речь.

Интересно, чего это они вдруг решили навестить меня, если напрочь проигнорировали прямой запрос на дипломатические отношения от Рари? Вроде ничего глобально не изменилось с того времени, кроме того, что моя каменная гряда наконец оформилась в мощное кольцо, толщиной километр. Но спутники я контролирую и увидеть из космоса его не могли…

Вот я дурак!

Совсем забыл про МКС! Мою большую, идеально ровную хреновину наверняка увидели космонавты, когда дым от извержений рассеялся.

Ну, в таком случае поаплодирую русским за расторопность и посмотрю, что они имеют мне предложить.

Глава 2. Контакт

— Через четыре часа достигнем острова, — сообщил послу младший помощник, видя, как тот напряжённо вглядывается в надвигающийся шторм.

— Да, спасибо, — посол рассеяно кивнул и вздохнул.

Перед отправкой он навёл справки о месте назначение и совершенно пал духом. Хуже была только миссия в какую-нибудь бедную и разрушенную африканскую страну. В этом свете указание «высокого начальства» о «крайней важности тесных отношений» казались более чем странными.

— Вот и послали бы Лаврова… — тихо, чтобы вахтенные на мостике не услышали, проворчал он себе под нос.

— Русские, сдавайтесь! — внезапно донесся громкий голос из корабельной системы оповещения.

Вся команда могла бы вздрогнуть от неожиданности, если бы шла под другим флагом, но тут единственной реакцией стало объявление боевой тревоги. Боевой расчёт корабля с флегматичными лицами занял посты и приготовился отражать любую угрозу.

— Ладно, ладно, шучу. Сбавляйте ход, если не хотите добираться домой вплавь, — вновь раздался веселый голос из всех динамиков.

— Доклад по системам, — спокойно и чётко и произнёс командир.

— Неисправностей не обнаружено, все системы работают штатно! — тут же отрапортовал старпом.

— Блин, мужики, я ведь не шучу! — теперь звучащий отовсюду голос был слегка взволнован. — Тут дело даже не в том, что вы приближаетесь к моим границам, а в том, что эти границы из камня. У вас есть пара минут, чтобы остановиться или изменить курс на девяносто градусов, иначе разобьётесь!

— Удалось установить связь? — обратился командир к связисту.

— Никак нет! — отозвался тот.

— Да так говори, товарищ капитан, я слышу, — со смешком вклинился неизвестный голос.

— Я капитан второго ранга Васнецов Евгений Викторович, военно-морской флот Российской Федерации. Мы с дипломатической миссией! — произнёс командир фрегата в пространство мостика.

— Замечательно, — голос хмыкнул, — а я император Империи Потапов Иван Иванович, и я вам в последний раз говорю, что до столкновения с землёй у вас осталось полтора километра! Ха, сразу анекдот вспомнил на эту тему, Задорнов рассказывал, про американский флот и маяк. Слышал такой, капитан второго ранга?

— Слышал, — Евгений Викторович непроизвольно улыбнулся вспомнив, и скомандовал: — Стоп машина, отбой тревоги.

— Ну и молодцы. Погодите пару минут, я проход проковыряю и пропущу.

Едва Васнецов захотел спросить, откуда тут суша, как перед идущим по инерции кораблём выросла десятиметровая черная отвесная скала, едва различимая в струях ливня. Нарастающий за бортом шторм грозился бросить фрегат прямо на преграду.

— Права руля! — рявкнул капитан. — Штурман, глубина?

— Триста четырнадцать.

— Нос к волне, малый вперёд! — отдал приказ капитан и добавил: — Надеюсь, нас не зацепит осколками, когда они будут взрывать эту стену...

***

Терраформеров пришлось ждать почти десять минут. За это время корабль противостоящий шторму прилично сместился вдоль стены и обещал сместиться ещё, если я не потороплюсь с рытьём прохода. Поэтому место будущего канала пришлось выбирать на упреждение. Хоть я не сомневался в профессионализме русских моряков, но решил перебдеть на всякий случай.

— Капитан, разворачивайся, сейчас будет, — я ретранслировал на корабль свой голос при помощи направленного и такого мощного потока нейтрино, что он без труда влиял на физические объекты. Хрен с ним, что это стоило мне довольно дорого, главное эффектность.

С удовольствием понаблюдал за вытянутыми лицами экипажа и посла, когда монолитная стена перед ними пошла рябью от движения десятков тысяч терраформеров и быстро опала, как мыльная пена под струёй воды.

Фрегат ВМФ РФ тут же сменил курс, набрал ход и вошёл в широкий, двухсотметровый канал прямо на гребне огромной волны. Рулевой профессионально держал судно точно по центру, не допуская даже малейшей возможности приблизиться к одной из стен.

Через минуту, пройдя преграду, корабль взял круто вправо и сбавил ход в спокойных водах. Командир корабля собрался было приказать бросить якорь, но глубина тут оказалась ровно та же, что и по ту сторону барьера – триста четырнадцать метров. Евгений Викторович не выдержал и задумчиво почесал затылок, а я рассмеялся.

Ладно, хватит подглядывать, пора идти знакомиться лично.

Нырнул в воду и в несколько гребков достиг гостей, где как игривый дельфин резко выпрыгнул из-под воды и приземлился на палубу. Глаза у экипажа округлись что надо! Ещё бы, непонятный босой тип в длинных шортах и с голым торсом приветливо машет рукой, вальяжно опираясь на большое орудие. Хлещущий ливень разбивался о мой могучий, мускулистый торс, и если бы в команде были женщины, то они бы с радостью продали родину. Прямо на палубе и прямо под дождём.

— Шалом, православные, — с улыбкой крикнул я выбежавшим вооружённым морпехам, стараясь переорать шквальный ветер и шум воды.

Сука, вот ничего кроме восхищения это вызвать не может — Васнецов преспокойно вышел в этот мокрый и холодный ад и торжественно произнёс-проорал, приложив руку к фуражке:

— Рад приветствовать вас на борту фрегата «Иван Понтелеев»! — моментально сориентировался он в том, кто перед ним, и рукой, весьма ненавязчиво, стал подзывать посла.

Тот и так был бледный, а теперь вообще позеленел и отрицательно помотал головой, с ужасом глядя, как командира и экипаж едва не смывает за борт. Мужики действительно стояли как прибитые к палубе. Не исключаю, что они через подошву ботинок смяли пальцами ног металл и теперь держались за эту складку.

— Может его сахарком подманить? — с сомнением проорал я, глядя на малахольного посла.

— А может нам пройти на мостик? — проорал в ответ Васнецов, не скрывая улыбки.

— Тоже вариант, — не стал спорить я и проследовал за Евгением Викторовичем.

Целиться в меня никто не стал, да и за оружие команда не хваталась, что несомненно в плюс их выдержке и здравомыслию.

Оказавшись внутри мостика изобилующего кучей экранов, пультов и разнообразных приборов, я отряхнулся как собака и направился прямиком к послу, заранее протягивая ладонь для рукопожатия. А то мало ли, вдруг внезапно струхнёт и сиганёт за борт, подальше от греха и прямых обязанностей…

— Добрый день, Иван Иванович Потапов, местный император, — скромно представился я, максимально дружелюбно улыбаясь.

— Николай Григорьевич Разумо́в, уполномоченный посол Российской Федерации, — он всё-таки пожал мою руку и после обоюдного представления несколько расслабился, почувствовав себя в привычной стихии.

— Замечательно! Рад знакомству и предлагаю переместиться на остров, где вам всем будет оказан радушный приём! — с этими словами я окинул взглядом всех присутствующих.

Капитан корабля кивнул и этого мне было достаточно.

— В таком случае, подождите минутку – я заберу свой транспорт и провожу вас.

Дружелюбно улыбнувшись напоследок, я покинул корабль и вернулся к гравилёту. Поднял машину в воздух и с удовольствием понаблюдал за выпученными от удивления глазами экипажа фрегата, когда фантастическая техника зависла перед носом корабля.

Мне пришлось высунуться из продолговатой пассажирской капсулы и помахать рукой, чтобы двигатели фрегата наконец вспенили воду и судно последовало за мной. За всё время пути я больше ни разу не общался ни с послом, ни с капитаном, давая им время и возможность осознать и привыкнуть.

Мой гравилёт мотыляло из стороны в сторону шквальными порывами ветра и пришлось признать, что данная компактная конструкция крайне некомфортна в использовании. Возможно, если увеличить размер до уровня дирижабля и перевозить исключительно грузы, то оно ещё имеет право на жизнь, а так это просто забавная игрушка. К тому же, длинные прозрачные трубки гравитационных компенсаторов, которые были собраны в «пушистый» зонтик над пассажирской капсулой, требовали сложной системы управления из множества деталей, что не добавляло летательному аппарату надёжности.

Когда мы прибыли на остров шторм остался в стороне. Фрегат бросил якорь в трехстах метрах от берега и спустил катер на воду. Посол, вместе с несколькими морпехами отправился на сушу, а я обратился к Васнецову, вновь задействовав их систему оповещения, поскольку нормальной связью ещё не занимался:

— Если есть желание отпустить команду, то у нас тут работает бесплатный бар.

Мне было видно, как команда встрепенулась, но командир был непреклонен:

— Не положено! — ответил он.

— Ну, как знаешь, — я усмехнулся, понимая, что слегка подорвал моральный дух экипажа. — Но если вдруг станет «положено», то милости просим.

Закончив говорить в сторону корабля – что выглядело довольно странно – я обернулся к послу и махнул рукой, приглашая его и двух морпехов следовать за собой.

— Пошли, Николай Григорьевич, отдам тебя в лапки нашего дипломата, — произнёс я, шагая от причала к городу и добавил слегка неуверенно: — Правда, её сначала надо найти. Надолго к нам?

— Я направлен в качестве постоянного представителя, — ответил Разумо́в.

— Ты уж прости, но я совершенно не разбираюсь во всей этой дипломатическо-политической ерунде – моё дело руководить империей.

— Понимаю, — тактично ответил он, но я уловил нотку раздражения и презрения в его эмоциях.

Мы вошли в городок и теперь от посла отчётливо чувствовались волны отчаяние и тоски. Что было несколько странно на мой взгляд – неужели мой гравилёт его не впечатлил?

— Рари, не видела? — спросил я у шедшей мимо Евы, поскольку ушастая отключила симбионта от общей сети и не принимала сообщения.

— В поле она, опять грязь копает — девушка улыбнулась мне и коротко кивнула людям за моей спиной.

— Можешь за ней съездить?

— Неа, мне некогда, я шахту копаю! — Ева усмехнулась, махнула ручкой и пошла по своим делам.

— Расстреляю! — бросил я ей в спину, на что она ответила оттопыренным средним пальцем, небрежно показанным через плечо.

— Никакого уважения к императору, — проворчал я, поворачиваясь к послу, — ну вот как такими править? Ладно, сейчас у кого-нибудь машину реквизируем, а то гравилёт одноместный.

Старенький полицейский джип оказался на месте и вскоре мы уже неслись к сельхоз острову по идеально ровному мосту над океаном. Всего месяц назад чаша острова была заполнена разнообразной органикой вроде водорослей и мёртвой рыбы, а сегодня это было уже зеленеющее поле чернозёма.

Всё благодаря очень агрессивным микроорганизмам, вышедшим из недр сеятеля. Они жрали все, что могли переварить. Жрали, гадили, размножались и умирали. Если человек упал бы в ту бурлящую жижу, то бактерии сожрали бы его живьём за полминуты. И чтобы эта жуть не уничтожила всю планету, я добавил в их ДНК фактор деградации, постепенно сводящий к нулю возможность размножения следующих поколений. Таким образом, гипер активная фаза жизни микроорганизмов длилась неделю, после чего вид медленно вымирал полностью в течение двух недель, оставляя после себя невероятно плодородную почву. Хорошая получилась штука, жаль слишком опасная для свободного повсеместного использования.

Мы остановились у самого края дороги, за которым начиналась чёрная земля, на которой колосились редкие травинки. Машина дальше точно не пройдёт. Нужно несколько месяцев, чтобы почва уплотнилась под собственным весом и заработала система водной саморегуляции. А пока это очень рыхлое земляное болото, по которому и ногами-то ходить не очень безопасно, если учесть, что до каменного основания целых пять метров.

Фигурка моего дипломата виднелась в километре от нас. Рядом с ней стояло большое корыто, в котором угадывались саженцы деревьев. Я их не помнил, а значит их создавала Ева. Ох уж эти девочки, всё им надо, чтобы было красиво….

— Рари! — заорал я, заставив вздрогнуть пристально вглядывающихся вдаль людей, — Бегом сюда!

Фигурка разогнулась, отряхнулась и помчалась в нашу сторону.

Она неслась на четырёх конечностях как заяц – мощным толчком ног бросала себя вперёд, после чего отталкивалась от земли руками, а ноги в этот момент опережали тело для следующего прыжка. Однако удивляться нечему – я специально спроектировал такой «естественный» способ передвижения для рахаров, что отразилось на строении их тазобедренных суставов, внешне неотличимых от человеческих. Пусть в исполнении гуманоидного существа такой бег выглядел слегка комично, но скорость впечатляла!

Мой дипломат преодолела разделяющий нас километр меньше чем за двадцать секунд и то только из-за того, что земля была слишком мягкая и она не могла разогнаться как следует. Рари пришлось обогнуть нас, подрулив хвостом, чтобы затормозить уже на камне дороги, а не погрузится в почву ногами вперёд на все пять метров.

— Повелитель, — она едва заметно кивнула мне и лучезарно улыбнулась.

Из всей одежды на ней была только серый спортивный топик, который идеально подчёркивал форму груди, и очень короткие серые шорты. Девушка являла собой воплощение силы и скорости, обернутые в идеально пропорциональное тело. Посол шумно сглотнул, когда забылся и откровенно облапал девушку взглядом.

— Рари, вот тебе посол России, а я посол, — произнёс я и сделал шаг к машине.

— Рад встрече, — Разумов протянул руку рахару, — меня зову…

— Подожди, — Рари в один миг преградила мне дорогу, — что мне с ним делать?

— А я почём знаю?! — я в недоумении выпучил глаза на девушку. — Ты же дипломат, вот и дипломаттесь, а у меня дела государственной важности!

— Ну так мы должны с ним о чём-то договориться в итоге, — поделилась она со мной знаниями. — О торговле или других взаимоотношениях, но ты же не дал указаний на этот счёт! Что мне у них просить? Какие выгоды для нас?

— Прошу прощения, — Николай Григорьевич максимально деликатно и с улыбкой наставника вклинился в наш разговор. — Сперва вашему министерству иностранных дел следует написать дипломатическое письмо в МИД Российской Федерации, в котором обозначить желание начать дипломатические отношения. Сущая формальность, поскольку с нашей стороны возражений нет, и я лично уполномочен принять ваше письмо и юридически оформить дружеские отношения между нашими государствами. Именно с этой миссией я и плыл к вам, поскольку такие документы не отправляются обычной электронной почтой. К тому же, оставленный вами адрес электронной почты был удалён из системы Гугла.

— Вот, я же говорила, что не надо было мне возвращаться! — Рари надменно уставилась на меня, уперев руки в бока. — Слушай в следующий раз, что тебе говорю умная я!

— Да откуда мне было знать обо всей этой фигне? — возмутился я. — У меня и так башка пухнет от разработки технологий, а ты предлагаешь её ещё внешней политикой загрузить! Я тебя для того и создал, чтобы твоя голова болела на этот счёт!

— Диктатор! — прижав уши прошипела Рари, и несколько раз недовольно стегнула хвостом по камню дороги, оставив там заметные борозды.

— Именно, — усмехнулся я. — Всё, работай!

— Да стой ты, — она вновь преградила мне дорогу. — О чём, в итоге, договариваться-то?

— Хер знает… у нас всё есть, а чего нет – сделаем! — я задумался. — Хотя, знаешь что? Проси у них людей. Можем поменять их на золото или ещё какую-нибудь ерунду.

— Людей?! — почти в один голос удивились Рари и Разумов, только последний сделал это тихо и поперхнувшись.

— Да, — подтвердил я, уже обмозговывая некоторые варианты. — Пусть отдадут нам бомжей, наркоманов, психов, преступников, забытых стариков, сирот, инвалидов всех возрастов и просто ненужных граждан. Я найду им применение. В крайнем случае переработаем их в энергию. Всё, занимайся.

Она кивнула и помахала мне вслед, мило приобнимая хвостом застывшего в изумлении дипломата РФ, от которого исходили густые эманации непонимания и ужаса.

Глава 3. Ультимативная дипломатия

— Ну что, дорогой посол, пошли, оформим всё, как полагается, — Рари отпустила мужчину и медленно пошла вперёд по мосту – в сторону главного острова.

Разумов же остался стоять и растерянно смотреть ей вслед, неожиданно для себя самого полностью сконцентрировавшись на округлой попке, которая выглядела просто великолепно и прямо-таки умоляла прикоснуться её и погладить.

Странная девушка вдруг резко остановилась и с улыбкой обернулась, при этом хитро прищурив глаза:

— Спасибо за комплимент, я много бегаю и не даю нарасти лишнему жирку, — произнесла она и, в подтверждение своих слов, звонко шлёпнула собственный зад, в полной мере демонстрируя его упругость.

«Она читает мысли!»

От осознания этого факта у него внезапно закружилась голова. Посол мгновенно покрылся холодным липким по́том, а его ноги подкосились и он бы упал, если бы Рари не возникла рядом и не поддержала его со всей деликатностью.

— Ну что ты, Николай Григорьевич, не нужно так остро реагировать, — девушка заглянула ему в лицо и обаятельно улыбнулась, чуть прижав ушки, — в конце концов, мы стремимся к открытому диалогу и взаимопониманию, ведь без него не может доверия.

— Д-да, — он взял себя в руки и кивнул.

— Ну и замечательно! — Рари вновь лучезарно улыбнулась во все зубы, демонстрируя довольно длинные верхние клыки. — Ну так что, прогуляемся и поговорим, или вызвать машину и поговорим уже у меня?

Она хитро подмигнула и чуть-чуть прижалась к Разумову, отчего того окатило волнами жара и он вновь пошатнулся.

«Это похоже на ментальную атаку!» — мелькнула мысль в его голове, но он тут же спохватился и начал думать о том, как растёт зелёный лук. Это было сложно, но он справлялся, хоть и был сейчас похож на зомби с остекленевшим взглядом.

Рари, совершенно не стесняясь, с любопытством разглядывала его лицо.

— Значит ты против секса со мной? — немного обиженно произнесла она, опуская взгляд больших, погрустневших глаз.

Мужчина, едва обрётший самоконтроль, поперхнулся воздухом и надсадно закашлялся, скорчившись в три погибели, под звонкий, но необидный смех хвостатой.

— Слабоват ты посол, — хохотнула Рари, дружески хлопнув сгорбленного Разумова по спине, чем вышибла остатки воздуха из его лёгких. — Чем ты так провинился, что тебя отправили в нашу глухомань?

— Отправили по принципу «кого не жалко», если что-то пойдёт не так… — проворчал посол РФ, когда восстановил дыхание и распрямился.

Он окинул жизнерадостно улыбающуюся девушку внимательным взглядом с головы до ног и вздохнул – его проверяют. Проверяют жестоко, но он справится!

— Бывает, — кивнула Рари и ободряюще похлопала его рукой по плечу. — Я вызвала машину, идти тут далековато для человека.

«Эндрю, забери нас с огорода, будь так добр» — унеслось в симбиотическую сеть.

«Для тебя всё, что угодно, жопастенькая. Жди!» — мгновенно пришёл радостный ответ от единственного милиционера империи.

«Похотливый самец! Я всё расскажу твоей жене!» — фыркнула Рари.

«Было бы о чём рассказывать» — пришло в ответ грустное, но он Эндрю тут же рассмеялся: «Да она и так уже подала на развод».

«Ничего себе, поздравляю! Таки решила отпустить тебя? А мелкий?»

«А вот Тома придётся забрать в обход законов… Надеюсь император не откажет»

«Если откажет, я ему по жопе надаю! Всё, не отвлекаю, рули к нам» — Рари улыбнулась в пустоту.

— Ментальное общение, — пояснила она для недоумевающего посла, слегка постучав пальцем по своему виску.

— И какова дальность, если это не секрет? — осторожно поинтересовался Разумов, на что получил очередную порцию мелодичного смеха от Рари.

— Дорогой Николай Григорьевич, в нашей империи нет секретов, кроме личных данных, которые граждане скрывают самостоятельно. А дальность не ограничена.

— А это, гхм, — он слегка стушевался, боясь без знаний влезть в область о которой ничего не знает и где легко нанести оскорбление, но озорной взгляд ушастой девушки был довольно красноречив и он рискнул: — Простите, видовое умение?

— Разумеется нет, — она вновь мило и дружелюбно рассмеялась, — в мозгу каждого гражданина находится биоэлектронный симбионт, позволяющий подключаться к единой сети и обмениваться данными. Ну и выходить в человеческий интернет – куда ж без этого.

Разумову потребовалось несколько секунд, чтобы до конца осознать услышанное. Он впал в ступор и недоверчиво посмотрел на представителя империи. Хотя… Прямо перед ним человекоподобное существо с хвостом и большими кошачьими ушами, чьи физические возможности выходят не только за человеческие рамки, но и вообще невозможны с точки зрения биологии. А тут ещё и какой-то запредельный технический уровень развития.

В принципе, уже одного этого было достаточно, чтобы заключить союзное соглашение и попытаться перенять технологии, но у него было чёткое задание «разузнать всё по максимуму», а тут явно только этим дело не ограничено. Внезапно он вспомнил, что эта девушка читает мысли и мгновенно побледнел, ведь он только что, по сути, признался в шпионаже!

Но, к его удивлению, Рари только хихикнула и пояснила:

— Расслабься, товарищ шпион, мысли мы не читаем, если ты не подключён к сети! — тут она пригладила ушки и взяла хвост в руки, обнимая его как игрушку. — Мы эмпаты. Тебе знаком этот термин?

— Вы чувствуете чувства других? — не очень уверенно ответил Разумов.

— Именно, но не только. Мы чувствуем фокус внимания с любого расстояния, как когда ты пялился на мою задницу, — тут она хитро ему подмигнула, отчего он покраснел как школьник, которого застукали за неприличным занятием.

— Я…

— Не переживай, Николай Григорьевич, всё нормально, меня специально создали притягательной с сексуальной точки зрения. Издержки специализации, знаешь ли.

Вот тут Разумов совсем растерялся. Что значит создали?! Разве такое вообще возможно?! Ещё можно допустить, что уши, хвост и прочие отличия в возможностях это направленная генетическая мутация, но чтобы вот так запросто создать целый живой разумный организм?! Что тут вообще происходит?

— Вижу твоё смятение, но подобная информация не бесплатна, — Рари обезоруживающе улыбнулась. — О, а вот и наш транспорт.

Разумов ничего не сказал – в его голове была настоящая каша и он пребывал в совершенной растерянности. Он не сопротивлялся, когда его довольно небрежно запихнули в старый полицейский внедорожник, который двигался на удивление шустро и бесшумно.

Они мчались по мосту в тишине, на какой-то невероятной скорости, но это ничуть не смущало водителя, сидевшего в расслабленной позе и небрежно держащего потёртый руль одной рукой.

— Ушастая, ты не знаешь, когда закончится строительство? — нарушил молчание ведущий машину Эндрю.

— Примерно месяц, — тут же отозвалась Рари. — Торопишься переехать, бесхвостый?

— Хах, а кто не торопится? — он усмехнулся. — Ну и об уважаемом дипломате забочусь – где он будет жить? У нас-то домики так себе…

— Пока у меня поживёт, — Рари пожала плечами и обернулась Разумову, сидящему на заднем сидении: — Ты ведь не против, уважаемый Николай Григорьевич?

— Не хотелось бы вас стеснять, — откликнулся тот. — Первое время работать и жить я могу на корабле.

— Так ты к нам надолго? — тут же оживился Эндрю.

— Я полномочный представитель Российской Федерации, — ответил Разумов, который был ничуть не против неформального общения, когда не надо выверять каждую фразу. — Моя работа заключается в постоянном присутствии на территории государства, с которым ведётся сотрудничество.

— Ну, как хочешь. Если останешься, потом тут поселим, — Рари махнула рукой влево.

Мост как раз закончился и они съехали на широкое, восьмиполосное шоссе, производящее странное впечатление резкими обрывами многоуровневых эстакад развязок, ведущих в никуда. Единственный отворот ведущий хоть куда-нибудь, упирался стройные ряды высоких деревьев, за которыми виднелись не менее высокие здания удивительной архитектуры, смотревшиеся посреди голого острова так же неуместно, как развесистая берёза посреди пустыни.

— Заедем? — поинтересовался Эндрю.

— Если товарищ шпион ещё способен усваивать новую информацию, то почему бы и нет? — со смехом ответила Рари и вопросительно посмотрела на посла.

— Я не против, — не стал отказываться Разумов.

Автомобиль свернул со странного шоссе и вскоре они миновали зелёную границу, за которой раскинулся строящийся город.

То, что он сроится, Николай Григорьевич сообразил не сразу – красивые, чистые улицы утопали в зелени, а на первых этажах ярких зданий виднелось множество пустующих помещений под магазинчики. Однако на улицах не было людей, если не считать группы подростков на велосипедах, которые мгновенно скрылись в переулке, едва заметили машину.

Ну и стоило ему поднять взгляд, как он тут же цеплялся за странных роботов, ползающих по недостроенным зданиям, которые резко обрывались на уровне восьмого-девятого этажа. Он пригляделся и глаза его расширились от удивления – роботы, похожие на черепах с длинным хоботом, и строили эти самые здания, просто водя хоботком по участку, где сразу же возникала стена или перекрытие.

Машина катила дальше, а Разумов во все глаза глядел по сторонам, поражаясь масштабу и технологиям. Пожалуй, единственное, с чем он мог сравнить подобный объём строительства, было восстановление Грозного, после всех бед, что свалились на чеченскую республику. Только там весь город поднимали общими усилиями всех жителей.

Они остановилась и вышли из внедорожника возле довольно крупного, завершённого здания, на котором как раз несколько роботов дописывали последнюю, крупную букву «Я» в слове «Администрация».

— Вот тут ты и будешь работать, уважаемый Николай Григорьевич, а жильё неподалёку, — произнесла Рари, потягиваясь, отчего майка ещё более эротично очертила грудь. — Если конечно не сбежишь.

Мужчины синхронно сглотнули под звонкий смех девушки.

— Это наш первый кластер. Он рассчитан на сто тысяч жителей с учётом всех их потребностей, — Рари обвела рукой пространство вокруг и, прикрыв один глаз, будто прицеливаясь, указала пальцем в сторону нескольких далёких зданий, чья архитектура вообще не сочеталась. — В самом центре находится огромный парк, где будут проходить все значимые мероприятия, и там же сконцентрированы все ЦЛРки.

— Кто? — не смог удержаться от вопроса Разумов, пытавшийся разглядеть описываемый объект, сквозь густые кроны деревьев.

— Центры личного развития, — охотно пояснила ушастая девушка. — Дворцами пионеров их решили не называть, чтобы ещё больше не нервировать мировую общественность. Хватит уже и того, что у нас серп и молот на флаге и все говорят на Русском.

— Понятно… — пробормотал посол и спросил: — Кстати, а почему Русский язык?

— Ну так наш император же русский, — с недоумением глядя на него ответила Рари, но внезапно хлопнула себя по лицу, будто вспомнив что-то важное, и тут же озвучила: — Точно, он же все данные потёр из сети и вы не в курсе! В общем, наш император действующий гражданин России. Но вашей конституцией подобное вроде не запрещено, насколько я помню.

— Вроде нет, — задумчиво ответил Разумов и тут же поинтересовался: — А почему город рассчитан именно на сто тысяч? Ведь такое довольно сложно контролировать.

— Нет, нет, дорогой Николай Григорьевич, ты пока просто не понимаешь принцип будущего социального устройства. Во-первых, не «город», а «кластер»! Он включает в себя не только жилую, административную и коммерческую застройку, но и все поля с едой, производственные предприятия, а так же недра и воздушное пространство. Ближайшая аналогия, это ваши административные округа или области, где существует своя собственная экономика. Ну а во-вторых – сказано сто, значит сто, несогласные собирают вещи и едут туда, где их мнение кого-то интересует!

— Это звучит, как-то…

— Ага, как диктатура, точно! — Рари рассмеялась и небрежно опёрлась на плечо Эндрю. — Но, в отличие от этих вот аборигенов-человеков, мы, рахары, беспрекословно подчиняемся создавшему нас боженьке!

— Врёт, не слушай её, — Эндрю засмеялся, — мы тоже ему подчиняемся.

— Прошу простить меня заранее, если вдруг мой вопрос покажется вам бестактным, — Разумов решил рискнуть и утолить любопытство, — но как можно создать разумное существо?

— Запросто! — ничуть не смутилась Рари, но в её голосе было что-то такое, что заставило дипломата насторожиться. — Однако, мой дорогой посол, эта как раз та информация, которую кому попало не разглашают.

— Но вы же говорили, что у вас нет секретов, — произнёс Разумов, понимая, что одной этой фразой может загубить всю дипломатическую миссию, но решил рискнуть. Возможно, его решимости поспособствовало предыдущее, довольно панибратское, общение с представителем империи.

— У нас нет секретов от граждан империи и дружественных государств, но Российская Федерация к таковым пока не относится! — резко ответила Рари, мигом потеряв всё дружелюбие, отчего посол вздрогнул и вспомнил, что перед ним не только кто-то из высших эшелонов власти, но и неизвестный, возможно даже опасный для людей, биологический вид.

— Искренне прошу извинить меня за неуместный вопрос, надеюсь, это не скажется негативно на нашем дальнейшем сотрудничестве.

— Да конечно не скажется, — девушка фыркнула и тут же вновь стала милой и озорной. — Мы не против раскрыть свои секреты, но ждём того же и от наших партнёров, в противном случае, никакого соглашения не будет.

— И что же вас интересует? — Разумов подобрался, понимая, что сейчас будет озвучена та самая цена сотрудничества, а так же станут примерно ясны намерения Империи.

— Всё, — коротко ответила Рари, и, видя некоторое замешательство посла, пояснила: — Всё – это именно всё. Ваше вооружение, расположение военных баз и их оснащение. Все ваши научные изыскания во всех сферах. Точные данные по населению, уровню его образования и занятости. Все ваши производственные циклы и вся информация по разработке недр. Ну и все данные по управлению вашим государством, кадровой политике и ключевых фигурах. Только искренняя честность и открытость может служить надёжным фундаментом для плодотворного сотрудничества!

Разумов без стеснения отвесил челюсть и широко распахнул глаза. Это было самое немыслимое и нелепое требование, какое только можно озвучить. Да ни одно государство не согласится на такое, какие бы выгоды не сулил подобный союз!

— Боюсь, это невозможно, — после некоторого молчания произнёс посол тяжёлым голосом. — Даже моих компетенций достаточно, чтобы охарактеризовать ваши условия как невыполнимые.

— Да брось, Николай Григорьевич, чего там невыполнимого? Нам не нужна подробная документация по каждому пункту, хватит и короткого описания. Например, «у нас шестьсот шахт с ядерными ракетами, расположенными по следующим координатам…» или «сейчас мы, кроме всего прочего разрабатываем биологическое оружие, убивающее только по половому признаку...». Вам нужно просто раскрыть перед нами душу и мы сделаем это в ответ. А дальше всё будет как в сказке» «и жили они долго и счастливо».

— И умерли в один день? — не сдержался посол и тут же прикусил язык, кляня себя за то, что слишком расслабился, непринуждённо общаясь с этой хитрой, ушастой особой.

— Почти все люди и так умрут в один день, — равнодушно пожала плечами Рари, — а своей открытостью вы сможете попасть в это «почти».

Разумов побледнел. Почему-то у него не возникло даже тени сомнения в том, что сейчас он узнал страшную правду о будущем. В его подсознании сложилась некая картина, которую он не мог до конца осознать, но которая вызывала глубинный, экзистенциальный ужас, приводящий к параличу разума и вызывающий острое желание упасть перед девушкой на колени и в слезах молить о снисхождении.

Он потряс головой, отгоняя накатившее наваждение, и восстановил дыхание. Собрав оставшуюся волю в кулак, он вернул самообладание и произнёс:

— В любом случае, предлагаю вначале соблюсти формальности, а после этого я вернусь на корабль и озвучу ваши условия тем, кто принимает решения.

— Отличная идея! — поддержала его Рари и подняла вверх большой палец. — Эндрю, отвези нас к пирсу – я отправлюсь вместе с уважаемым послом.

Они сели в транспорт и автомобиль резво покатил к берегу, где ждал катер.

«Рари, ты специально не уточнила, что нам и так известно абсолютно всё и обо всех?»

«О мой недальновидный император, если они будут знать, что мы всё знаем, то степень их искренности останется неизвестной!» — игриво-надменно пояснила Рари.

«Ну да похрен, делай как знаешь, ты умная. Посмотрим, хватит ли у правительства ума использовать этот единственный шанс спасти множество людей» — ответил Потапов и закрыл канал связи.

Девушка покосилась в зеркало заднего вида на посла, поглощённого размышлениями и усмехнулась.

— Да, это определённо будет забавно, — едва слышно прошептала она.

Глава 4. Образование всему голова!

После нескольких минут, потраченных на наблюдение за незабываемой реакцией команды фрегата на плавающую вокруг них Рари, я вернулся к весьма скучным императорским обязанностям.

А именно, сел на бережке, прикрыл глаза и задремал под шум волн, даже не взирая на сильный ветер. Инкубаторы в порядке, человеки накормлены, стройка идёт полным ходом… Вроде, все в норме.

Но нет покоя государю!

— О, Иван, хорошо, что ты мне попался! — Льюис бесцеремонно плюхнулся на камень рядом, ощутимо толкнув меня плечом.

— Ну так позвонил бы, — проворчал я, не открывая глаз.

— Предпочитаю по старинке смотреть человеку в глаза во время разговора.

— Ну тогда шиш тебе, — я улыбнулся с закрытыми глазами. — Говори с моими ве́ками.

— Я хочу стать школьным учителем!

Тут уж хочешь, не хочешь, а удивишься! Видимо всё отобразилось на моём лице и в выпученных глазах, потому что он рассмеялся и пояснил:

— Видишь ли, я долго размышлял и понял, что после выздоровления Евы у меня в душе образовалась пустота. Я ведь столько о ней заботился! Каждый день, каждую ночь, переживал о моей малышке, а теперь вижу, как она отдаляется от меня с каждым днём. Она будто выросла за одно мгновение. Ты не подумай, я действительно счастлив за неё, но люди существа крайне эгоистичные…

— Понимаю, — кивнул я, на миг примерив на себя его чувства, которые мне совсем не понравились своей бесконечной тоской, — но ты уверен, что потянешь преподавание?

— А вот об этом я и хотел с тобой поговорить! Ты ведь можешь внедрить знания напрямую в память? Я говорил на эту тему с Рари и она подтвердила, что никакого дискомфорта нет.

— Да, но ты понимаешь, что это несколько нечестно? Хороший учитель готовится несколько лет, плюс, потом долго вырабатывает собственную методику и подход к ученикам, всё время совершенствуется – в идеале, конечно. Оно бы и пофиг, загрузить знания и даже умения можно, но тогда не будет стимула познавать новое. Не будет мотивации развиваться – не будет развития цивилизации. Ценю твой порыв, но я не могу делать исключений на основе близких знакомств.

— Этот момент я тоже обдумал и нашёл отличный выход – сдавай знания в аренду! — торжественно произнёс Льюис, прямо лучась самодовольством.

— Как ты себе это представляешь? — с усмешкой спросил я.

— Вычтешь из зарплаты стоимость аренды знаний и готово! Так же можно получить квалифицированных специалистов в любой области без длительного обучения!

— Это понятно, — я кивнул, — но, опять же, пусть зарплата будет ниже, но мотивации к образованию всё равно не будет! Подобное вообще возможно только при условии, что необходимые навыки появляются исключительно на рабочем месте, а в конце рабочего дня из памяти придётся удалять весь полученный опыт, причём исключительно относящийся к работе. А как быть с социализацией? Получится так, что пропадут целые куски разговоров с коллегами, ведь они всё равно будут обсуждать рабочие моменты, что негативно скажется на психическом здоровье.

— Хм, вариантов совсем нет? — Льюис несколько приуныл.

— Варианты есть всегда – мне нужно обдумать это, — дал я ему тень надежды. — По сути, концепция неплохая, но много подводных камней.

— Уверен, ты всё продумаешь. Сообщи мне, как будут результаты.

Он хлопнул меня по плечу и ушёл по своим делам, делегировав мне самому разбираться с этой идеей. Ну, тут могу сказать только то, что яблочко от яблони падает недалеко – Ева поступает ровно так же, если не может с чем-то справится самостоятельно.

А вообще, интересная идея. Разумеется, кого попало профессиям обучать не стоит, а вот в качестве производственной практики в самый раз. Пусть граждане вечерами по нормальному изучают теорию, а днём работают с арендными знаниями – тогда не придётся выскабливать из памяти многие моменты, а можно будет просто ограничить доступ к информации, пока они не усвоят учебный материал.

Да, у всех будет хронический эффект похмелья, когда «тут помню, а тут не помню», но, по крайней мере, тут останется понимание «в общих чертах», но без подробностей. В целом, любая работа по полученной специальности подразумевает довольно узкий спектр повторяемых действий, но при этом присутствует чёткое осознание, где взять информацию для самосовершенствования.

По сути, любой доктор, даже если не может поставить диагноз, может взять условную энциклопедию симптомов и сразу открыть нужный раздел, поскольку у него есть крепкая база знаний, пусть и ограниченная лишь поверхностным знакомством.

За это и уважали школу преподавания СССР, когда учеников пичкали самым широким спектром предметов и дисциплин, затрагивая даже то, что по определению в обычной жизни не пригодится. Но зато, если вдруг выпускнику такой системы образования единоразово требовалось построить дом, или даже автомобиль, он чётко представлял, где можно найти информацию, формулы и расчёты, не говоря уже о, пусть и смутном, но представлении о полном перечне необходимых изысканий.

Можно не знать всех нюансов работы мобильного телефона или атомной станции, но общий-то принцип должен быть известен каждому! И это должно касаться всех аспектов жизни,будь то выпекание хлеба, выращивание сельхоз культур, перегонка спирта или оказание первой помощи.

Не помню где читал старый прикол, что мужчина должен уметь забить гвоздь, починить полку, построить дом, засеять поле, поймать ужин, приготовить ужин, выстрогать гроб, принять роды и так далее. Список был на пару страниц, но суть примерна такова, что хорошо уметь всего по чуть-чуть. И вообще, жизнь не фильм и не книга – кто знает, может знание о периоде спаривания дальневосточных ежей однажды окажется крайне полезным.

Что ж, будем воплощать.

Берег океана не самое лучшее место для погружения в себя, так что, спущусь-ка я к инкубаторам и закупорю за собой проход, чтобы Ева не воспользовалась моим задумчивым телом в своих корыстных интересах. Она может, да.

Под землёй всё так же тихо. Лишь робот да терраформеры шуршат, выполняя заданные алгоритмы. Удобненько расположился среди боксов, прикрыл глаза и погрузился в поток данных, любезно предоставленных зондами.

Итак, образование.

Штука не простая, в виду того, что молодые и не очень мозги яростно сопротивляются новым знаниям, которые в них активно впихивают. Последние, более-менее подтверждённые исследования говорят о том, что лучше всего запоминается то, что сопровождается эмоциональным всплеском. Ну, это понятно, сам уже убедился, что чем больше ассоциаций завязано на воспоминание, тем труднее его выковырять.

Разнообразные методики повышения развития подрастающего поколения, выработанные человечеством за долгие столетия, сводятся к нескольким основным тезисам: страх и боль, раздутие чувства достоинства и превосходства, любопытство и актуальность.

С первыми двумя более-менее просто – бей указкой двоечников и восхваляй отличников. Правда, в общей массе, на выходе получаем хитрожопых и изворотливых отстающих, которые довольно быстро найдут способ занять место под солнцем и сесть на шею хорошистам, а также наивных и не приспособленных к жизни умников, которые ничего, кроме учёбы не видали.

Таким образом получаем две крайности, которые будут выравниваться лет до тридцати, когда придёт осознание, что в жизни нужно не только уметь получать новые знания, но и хитрить, чтобы лишний раз не напрягаться.

Третий вариант самый надёжный, но и самый сложный в реализации. Нельзя с бухты-барахты заинтересовать всех учеников предметом, ведь у всех разные интересы и те, кому интересна история, будут откровенно зевать на физике – все нюансы личности просто невозможно учесть!

Но, это верно только в том случае, если к нервной системе детишек не подключён биоэлектронный симбионт. Хе-хе.

Так что нужно лишь правильно формировать классы, чтобы…

Тут меня осенило! Да так, что мурашки побежали по коже. Я только что придумал совершенно уникальную хреновину, которая, правда, невозможна без нейросети – классы по интересам без возрастных привязок!

Всегда есть те, кто усваивает определённый материал лучше остальных. Пускай, как пример, на уроке химии, в одной аудитории, сидят и увлечённые семилетки, и старшаки, которые едва тянут программу! Главное, чтобы индекс восприятия этого предмета был у всех на одном уровне, что сильно облегчит задачу учителю. Заодно так можно проработать возрастную дискриминацию – когда старшие считаю себя лучше младших – и улучшить социализацию, приучая молодое поколение не судить предвзято о других по первому впечатлению. Показать им, что не нужно кичиться тем, что у них получается лучше, ведь всегда будет тот, кто превосходит их в другом аспекте! Равноправие, уважение и всякое такое, но учителям бить детей придётся много, это да.

Концепт системы образования и воспитания готов, теперь пришёл черёд разработать саму методику.

Едва я погрузился в вопрос, как заработал головную боль, депрессию и готов был просто загружать любые знания в неокрепшие мозги, лишь бы избежать вот этого всего!

Весь накопленный человечеством опыт говорил о том, что молодёжь крайне сложно увлечь учёбой. Если гуманитарные науки ещё можно преподносить интересно и с огоньком, то точные дисциплины вызывают поголовное раздражение бесконечным заучиванием аксиом, формул и таблиц.

И если внимание малышей ещё можно поймать игровой формой подачи материала, то подростки вряд ли будут увлечённо жонглировать интегралами и прочей высшей математикой, чтобы узнать сколько яблок Петя сможет запихнуть в Аню, если они пересекают гравитационный колодец нейтронной звезды, при этом двигаясь к центру галактики со скоростью шестьсот астрономических единиц в секунду.

Тем не менее, я сумел сделать выжимку из всех известных методик, проштудировал все исследования детской и подростковой психологии и запустил симуляцию, используя образцы сознания всех жителей острова возрастом от пяти, до двадцати лет. Симбионты определённо рулят! Правда придётся-таки добавить им функцию самовоспроизведения, чтобы они и через миллион лет были доступны без лишних телодвижений.

Расчёты показали, что краеугольным камнем образования является непосредственно учитель. Какой бы прекрасной не была методика, решает исключительно подача материала. А на это влияет такое количество факторов, что эффективность любого живого существа на этой должности колеблется от тридцати, до девяноста процентов. Мда уж, хоть отдавай детей в руки андроидов…

Но с другой стороны, кто мешает мне стимулировать заинтересованность и самоотдачу преподавателей программно? Плюсом всегда можно создать культ учителя и сделать его самой почётной профессией со множеством поощрений и льгот. Всё-таки от них напрямую зависит будущее расы!

На написание алгоритма «учитель тысячелетия» не ушло много времени.

Действовал он довольно просто – слегка стимулировал центры удовольствий, когда учитель делился знаниями и отвечал на вопросы. Так же он добавлял лёгкую степень недоверия любым фактам, побуждая носителя досконально разбираться в любой информации и подвергать сомнению недостоверные источники. Всё в пределах разумного, чтобы не вызывать острой жажды по двадцать раз доказывать одни и те же аксиомы.

Да, каюсь, получилась довольно наркоманская штука, но по-другому идейных педагогов не получить, особенно при низкой популяции населения. Хотя она у меня сейчас не низкая, а около нулевая.

Так-с, «как» преподавать и «кем» преподавать сделано. Осталось разобраться «что» преподавать.

Тут тоже всё оказалось не просто. Чем выше развитие общества, тем большему приходится учиться детям. Не мудрено, что в их головушках банально не хватает места на подробности. Да, они умеют тыкать кнопки, но совершенно не умеют разводить костры и строить шалаши. И тут в дело вступает актуальность.

Нельзя допускать, чтобы простые знания, вроде архаичных способов самообеспечения, канули в небытие и считались чем-то устаревшим. Отрыв от корней всегда плохо сказывается на развитии.

Пусть и в общих чертах, но дети должны знать как выжить без цивилизации, как сделать себе простейшие инструменты и обеспечить пропитание. Да, это кажется бессмысленным в современном мире и тем более в космической эре, но это те знания, без которых прогресс невозможен. Мои рахары не должны теряться и растерянно хлопать глазками в случае, когда плоды цивилизации внезапно окажутся недоступны.

В идеале нужна железобетонная база, чтобы каждый мог построить работающий генератор, пусть даже из говна и палок. К чему и стремлюсь, оптимизируя все технологии сеятеля, чтобы их можно было быстро воспроизвести, стартуя даже из каменного века.

В итоге, на всё про всё, вместе со школьной программой, потратил почти два дня своей жизни. Самое забавное, что продолжительность обучение получилась аж целых пятнадцать лет. И это только база.

Первый класс стартовал с пяти лет и включал в себя много воспитательных и социальных моментов, вместе с самым главным – прививанием жажды новых знаний. Методы преподавания малышам получились довольно жестокими, но это тоже неотъемлемая часть жизни – сложно объяснить детёнышу опасность розетки, гораздо понятнее сильно дать по рукам выработав рефлекс.

После этого, двадцатилетние выпускники, могли самостоятельно отправиться на поиски своего призвания или продолжить обучение, если имели чёткий план на жизнь и уже сделали выбор профессии или рода деятельности.

Вся эта система образования выглядела довольно надёжной и даже симуляция подтверждала это в девяноста восьми случаях из ста, но, «жизнь прожить – не в поле наложить» – в реальных условиях могло случится всё, что угодно. Тут только экспериментировать и у меня даже есть добровольный подопытный, а детишки приспособятся как-нибудь – они всегда это делают, иначе эволюция не была бы эволюцией!

— Привет, профессор, готов? — я покинул свою нору и вызвал Элфорда.

— К чему? — настороженно ответил тот.

— Ну, ты же хотел заполнить душевную пустоту воспитанием подрастающего поколения? Ну так я закончил и готов загрузить в твой мозг методические указания.

— Серьёзно? — обрадовался он. — Быстро ты! Конечно готов! Где встретимся?

— Это ни к чему. Сейчас тебе лучше присесть и я всё сделаю удалённо.

— Сел, — ответил он, после небольшой паузы.

— Ну тогда лови пакет!

Я усмехнулся и довольно быстро завершил загрузку информации в его симбионта.

— Готово, завтра вторник, так что можешь идти с утра в школу и приступать. Я всех предупрежу.

— Слушай, Иван, я ничего не чувствую, — задумчиво произнёс Льюис, по старинке используя голосовой поток данных. — Ну, то есть я не ощущаю каких-то новых знаний и откровений.

— Это так не работает! — я рассмеялся. — Завтра всё прочувствуешь в полной мере, только не переусердствуй, а то получишь передозировку дофамина.

— Что? Почему? — вновь насторожился он.

— Не заморачивайся, есть вещи, о которых лучше не знать, чтобы не сойти с ума.

— Умеешь ты успокоить… — проворчал Льюис и тут же рассмеялся: — Спасибо! Надеюсь, завтра ты будешь наблюдать за процессом и моим душевным состоянием.

— Разумеется, эксперимент будет проходить под полным контролем. Сегодня постарайся ни с кем не общаться и как следует выспаться. Пока.

— Счастливо, — отозвался Элфорд и отключился.

Ну вот, завтра понаблюдаю и, возможно, внесу коррективы по обстоятельствам, а пока можно немного расслабиться и уже наконец попробовать то, что я хотел сделать давным-давно – отключиться от администрирования государства и примерить на себя шкурку простого гражданина. Быть может даже подмету пару улиц и заработаю немного денег, которые всё ещё не имеют названия…

Но увы, моим королевским планам не суждено было сбыться!

Всего через несколько часов после разговора с Льюисом, вечером, я обнаружил у внешнего скального кольца пару ржавых посудин с агрессивными и вооружёнными неграми на борту. Всего час потребовался этим гениям, чтобы в условиях плохой видимости разбиться об утёсы, а затем выбраться на безжизненный берег и удивлённо переглядываться.

Ну ё-моё, вот как теперь быть с этими недоделанными пиратами?

Глава 5. Не ходите, дети, в Африку гулять

Очень хотелось делегировать кому-нибудь решение это проблемы, но подчинённых, способных решать подобные вопросы, у меня нет. Всё сам, всё сам.

Медленный гравилёт доставил меня на место ближе к рассвету, когда бедолаги успели впасть в отчаяние и уже стучали зубами от холода. Из-за плотного ливня и темноты появление футуристической техники осталось незамеченным и всё, что в итоге увидели темнокожие робинзоны, являло собой раздражённого меня – босиком и в шортах.

— Пограничная служба Империи, оружие на землю, — произнёс я с ментальным посылом, не вынимая руки из карманов и разглядывая разношёрстную толпу.

Тощие, неухоженные, некоторые с отсутствующими пальцами, да и в целом не блещущие здоровьем, они, тем не менее резво повскакивали и взяли меня на прицел видавших виды автоматов Калашникова. Один даже вскинул на плечо обшарпанный РПГ.

— Руки! Руки поднял! Стой! — кричали мне со всех сторон оживившиеся рейдеры на каком-то из своих диалектов.

— Вообще оборзели, что ли, черти? — я с удивлением приподнял бровь. — Вы меня не услышали? Повторяю – вы незаконно пересекли границу суверенного государства и если сейчас не сложите оружие и не объяснитесь, то будете уничтожены!

Всего полсотни человек, а ведут себя так, будто контролируют ситуацию. Идиоты…

— Ваня, алло, слышишь меня?

Неожиданно громкий голосовой вызов от матери заставил меня вздрогнуть. Вооружённые негры, тем не менее, восприняли это на свой счёт и стали победно скалиться и тыкать в меня стволами автоматов.

— Слышу, что случилось? — вслух ответил я, начисто игнорируя облезлое оружие.

— Можешь через свои технологии мальчика одного найти? Мы тут в Очиваронго у одной женщины остановились, так её старший сын уже две недели как не возвращается с промысла, и сильный шторм был.

— Мне бы приметы поточнее и хоть примерное место поиска.

— Ему двадцать, негр, худой, метр семьдесят и левое ухо разорвано треугольником. Зовут Камау. Выплыли из Намибии. Этого хватит или…

— Камау? Да, хватит, — я усмехнулся, глядя на худого парня перед собой, который вздрогнул, услышав своё имя. — А что за промысел она не сказала?

— Вроде как рыбу ловят. А что? — тут же насторожилась матушка, что-то уловив в моей интонации.

— А-а-а, это теперь так называется? — я не сдержался и заржал, чем озадачил негров. — Живы ваши рыбаки – к моим границам прибило. Теперь стоят, тычут в меня автоматами.

— Ваня, не трогай его! Он хороший мальчик! Его мама замечательная женщина –учительница в местной школе!

— И что мне с ним делать? — произнёс я, пристально глядя на парня.

Тут один из автоматчиков не выдержал всей странности ситуации и попытался ударить меня прикладом, не понятно на что рассчитывая.

— Отправь его домой пожалуйста! Тебе ведь не сложно?

— Да нет, без проблем. А остальных? — уточнил я, скользя задумчивым взглядом по толпе побледневших негров и выпуская из руки приклад автомата.

Тело несчастного рухнуло к моим ногам. Его товарищи с ужасом смотрели на огнестрельное оружие, пробившее голову мужчины насквозь – ствол «калаша» вошёл под челюсть и вышел из темечка.

— Ну что ты как маленький? Всех вези! — безапелляционно заявила мама.

— Ну, всех вернуть домой не получится, один помер от несчастного случая, — произнёс я уже с ментальным переводом для всех присутствующих, а то по их глазам видно, что они тоже не прочь попытаться меня прикончить.

— Хоть так, — мама выдохнула, — адрес надо или…

— Я вижу где ты, отправлю их на побережье Свакопмуда, — произнёс я с переводом, чем вызвал недоумённые переглядывания в толпе и огонь надежды в их глазах. — Всё, пока.

Теперь к делам насущным.

— Итак, товарищи негры, — я жутенько улыбнулся во все зубы и положил руку на плечо Камау, отчего тот присел, — начинайте благодарить этого парня и его матушку за спасение ваших жизней. Сейчас я доставлю вас домой.

Со всех сторон раздалось некое подобие вялого «ура», которое тут же стихало, стоило мне перевести туда взгляд. Ребятушки чуяли подвох и он был у меня.

— Оружие в кучу и старшего ко мне. Если попытаетесь оказать сопротивление, то я засуну эти автоматы вам в жопы! А тебе РПГ! Даже не сомневайся, — кивнул я гранатомётчику, отчего тот сразу бросил тубу под ноги будто ожёгшись.

Стоит отдать им должное – доморощенные рейдеры быстро сориентировались в расстановке сил и решили не сопротивляться. Ко мне осторожно приблизился тощий и жилистый лысый мужик лет под сорок, с отсутствующими передними зубами. Рожа была чисто бандитская, взгляд кровожадный, а вот по стилю одежды он больше напоминал бомжа из колхоза.

— Ваня, сам тоже приезжай, чаю попьём и Ндали хочет поблагодарить тебя лично! — матушка вновь ворвалась в мой мозг.

Придётся отключить ей функцию экстренного доступа.

— Не, у меня дела, — ответил я матери.

— Какие у тебя дела?! По голосу слышу, что дрыхнуть собирался. Приезжай!

— Да некогда мне, я же император…

— Сын, не зли маму! Ноги в руки и к нам!

— Но…

— Никаких «но»!

— Хорошо… — проворчал я и отключился, заодно сняв высший приоритет с маминых вызовов и сообщений. Хватит.

Одарил главного негра тяжёлым взглядом и сурово спросил:

— Что вы делали у моих границ?

— Был шторм ну и…

— И вас случайно забросило за три тысячи километров, прямиком ко мне?! — я скептически хмыкнул. — Говори, кто вас послал?

Ну и горлышко ему сдавил слегка.

— Я… я не знаю его имени! — захрипел оторванный от земли мужичок. — Мне дали наличные и координаты!

— Что он хотел узнать?

— Велел просто рассказать, всё, что увидим!

— А, ну тогда ладно, — я отпустил бедолагу и хлопнул его по плечу: — Я лично поговорю с этим любопытным.

А пока худосочная чернокожая компания пыталась понять, что вообще происходит, я наблюдал, как из пучины поднимаются на спинах терраформеров две недавно затонувшие посудины. Всё бы ничего, но, при внимательном рассмотрении, становилось ясно, что их двигатели просто не могли быть по карману этим голодранцам. Эти совершенно новые, двенадцатицилиндровые агрегаты, могли запросто отправить лодки в космос, используя волны в качестве трамплина.

К сожалению, или к счастью, движки хапнули воды и требовали полной разборки, а значит, доставить нас на большую землю не могли. Но я бы всё равно не согласился на столь тягомотное путешествие в сомнительной компании.

Пока загорелые недоразведчики пучили глаза на то, как терраформеры сращивают воедино два массивных лодочных корпуса, используя в качестве клея брошенное оружие, и намертво сцепляются между собой в подобие сети-сбруи, я запустил один из резервных зондов и направил сюда.

Десять минут и странная конструкция готова.

— Чё вылупились? Все на борт! — приказал я оторопевшим людям. Ну и не удержался: — Тысячу чертей вам в глотку и якорь в жопу!

Они быстро разместились и благоговейно уставились на парящий над нами чёрный цилиндр, к которому теперь были привязаны лодки, на манер корзины воздушного шара.. По моей команде зонда начал плавно набирать высоту и скорость, увлекая за собой спаренные катера. Получилось вроде неплохо.

Но очень скоро стало ясно, что максимальная скорость жёстко ограничена – аэродинамическое уродство конструкции не позволяло лететь быстрее трёхсот километров в час. Точнее позволяло, но тогда я просто привезу синих, задохнувшихся негров. С высотой та же беда, поэтому летим низенько и любуемся океаном. Ближайшие часов десять, ага…

Пока мои тёмненькие пассажиры держались побелевшими пальцами за всё, попадалось под руку, чтобы не выпасть, я расслабленно лежал на зонде и размышлял о будущем.

Проблема любой деятельности в том, что нет предела совершенству, и отличные идеи приходят уже постфактум, когда работа уже сделана. Например, я бы чуть перекроил жилой кластер и оставил бы место под спонтанную застройку. Ну а вдруг жители захотят поставить мне памятник, а под него места нет!

Но это лирика. Гораздо больше меня занимал процесс вывода расы рахаров в космос – вот где нельзя торопиться и нужно учесть все варианты. Причём сам переход в космическую эру должен быть экстренной эвакуацией, когда, раз, и ничего не понимающее население спешно грузят в корабли.

Это связано со вспышкой потенциала, когда перед разумными открываются перспективы, и они начинают строить прогнозы, вызывая тем самым некие колебания в информационном поле вселенной. Не до конца понимаю, что есть энергия «потенциала» и как её обуздали создатели сеятеля, но самое близкое, что попалось из человеческих аналогов – это виртуальные частицы. Вот только потенциал это ещё более «мелкая» хрень.

Из размышлений меня вырвал подозрительный гул.

Сверху спустился серый истребитель со смешными крылышками у кабины и уравнял свою скорость с нами. Человечий интернет сказал, что это «Saab JAS 39 Grifen», стоящий на вооружении ВВС ЮАР. Я лениво помахал рукой пилоту и отвернулся, созерцая рассвет над океаном.

В размышлениях я не заметил, как мы уже преодолели половину пути. Ну и хорошо.

— Говорит танго-браво-два-шесть-два, есть визуальный контакт, — неуверенно произнёс пилот истребителя, глядя в мою сторону сквозь затемнённый щиток шлема.

— Танго-браво, можете идентифицировать? — пришёл запрос с материка.

— Это… — пилот замялся, в попытке подобрать правильные слова, чтобы не уехать в дурку по возвращению на базу.

— Говорит военно-транспортный пепелац Империи три-один-четыре-зета-дельта-сигма, следую в Намибию в нейтральном воздушном пространстве и требую объяснения перехвату! — я беззастенчиво вклинился в их радиопереговоры.

— Три-один-четыре, это закрытая частота! — возмутились на материке. — Покиньте её и включите транспондер для идентификации.

— Не могу ни то, ни другое, — я нагло улыбнулся пилоту истребителя, который даже щиток приподнял, чтобы как следует разглядеть безумную картину. — Конструкцией не предусмотрено.

Разумеется, он видел и понимал, что говорю я. А вот всего остального не понимал.

— Три-один-четыре, в таком случае измените курс на «север» и следуйте параллельно буферной зоне!

— Понял, принял, отработал, — я показал пилоту большой палец и выполнил манёвр.

Летающая «корзинка» с неграми сильно накренилась и послышались перепуганные вопли.

— Танго-браво-два-шесть-два, возвращайтесь на базу.

— Принял, — пилот тяжело вздохнул, потряс головой, и лёг на новый курс, ускоряясь.

А я продолжил неспешно лететь вдоль африканского континента. Ну, а чтобы не нервировать местные ВВС, запустил шаловливые ручки в военно-гражданские базы авиации и, попутно, имитировал зондом работу транспондера. Теперь на всех экранах радаров не спеша полз маркер с подписью «314ZDC». Даже полётную карту заполнил, со всеми разрешениями – славься интернет!

Зуб даю, что пилот в рапорте напишет, что видел обычный турбовинтовой транспортник. Во избежание, так сказать, а то что запечатлено на камере видеонаблюдения… так это помехи, ну, или линзы грязные. Хотя уверен, что его знакомый техник просто потрёт запись.

И это подводит меня к необходимости создания нормального летающего транспорта. Или ненормального – надо как следует обчихать этот вопрос.

Наконец я добрался до нужной африканской страны и теперь летел над довольно унылым пустынным пейзажем. Кусты, песок и редкие стада антилоп – вот и всё, за что цеплялся глаз вне населённых пунктов.

Когда солнце поднялось в зенит и нещадно жарило моих пассажиров в импровизированном казане, наконец показался конечный пункт моего маршрута.

Туристический город Очиваронго ярко зеленел на фоне блеклой пустыни и приглашал в гости пыльных путников. Правда, только в центр, где в основном и кучковались гостинцы с бассейнами, богатые дома с садами, и целых два торговых центра.

Вокруг центра города разместились домики попроще, без изысков, но так же не лишённые своего очарования. Среди этих жилых построек ютились кое-какие мануфактурки, маленькие киоски и скромные школы. Серединка, как она есть.

Окраины же выглядели как кубические нагромождения мусора, из которого были собраны большинство будок три на три метра. Пусть тут и присутствовала геометрическая симметрия улиц, но мозг упрямо воспринимал это место как свалку. И вообще зачем толстые стены, если тут нет холодов? Это даже не дома, а просто место для ночлега, совмещённое с кладовкой!

Ну и не удивительно, что тут процветает всякое и власти настоятельно не рекомендуют туристам выходить на улицу, после заката.

Сейчас как раз пролетаю над местом, где меня ограбили. Ё-моё! Ведь совсем недавно тут был в отпуске, перед авиакатастрофой, а кажется, что прошла уже сотня лет.

Люди внизу – туристы и местные – кричали, тыкали в мою сторону пальцами и снимали происходящее на телефоны. Я махал им ручкой и медленно снижался возле одного из приличных домов «средней полосы», на стене которого даже висел блок кондиционера.

Катера громко стукнулись днищем об выщербленный асфальт и пассажиры не сдержали криков радости.

На шум из дома выскочила высокая негритянка лет под пятьдесят, а следом за ней мускулистый негр в шортах и стройная девушка в белом платьице. Тоже белая кожей.

— Камау! — женщина кинулась к парню с разорванным ухом и, рыдая, заключила его в крепкие объятия.

— Салют мам и её чёрный Пластелин, — я махнул им рукой и схватил за шкирку главаря рейдеров, попытавшегося улизнуть под шумок: — Куда собрался? Звони заказчику.

— Вань, ты что задумал? — насторожилась матушка.

— Да ничего, только узнаю, что хотел узнать неизвестный тип и сразу вернусь, — я небрежно пожал плечами, наблюдая, как главарь вынимает из кармана и включает старенькую кнопочную «моторолу».

— Ну ладно, — она махнула рукой, смирившись, и тут же озадачила меня: — Вань, ты можешь как-то улучшить обстановку в регионе?

— Чё? — я аж завис на мгновение, но быстро собрался: — Это каким образом?

— Не придуривайся! — строго произнесла мама. — Сам же прекрасно знаешь, что в Африке проблема с водой и едой!

— А я тут причём? — вяло огрызнулся я. — Это вопросы к правительству. Или ты мне предлагаешь устроить тут переворот?

— В любом случае, ты должен что-то сделать, раз уж у тебя есть возможность решать глобальные задачи! — безапелляционно заявила матушка.

— Ты хоть пример приведи, — проворчал я, в пол уха слушая, что там глава рейдеров лепечет в телефон.

— С сельским хозяйством тут явно беда, — согласился Сэм.

— Хех, я так и думал, что привычка возьмёт своё и тебя потянет на сбор хлопка.

— Ванька, мы серьёзно!

— Да никому тут ничего не надо, забейте, — я вздохнул и обратился к остаткам рейдеров, которые ещё не успели, разбежаться, но, благо, подтянулись местные зеваки: — Эй, загорелые товарищи, чего вам не хватает для счастливой жизни? Воды, еды? Денег?

Толпа на миг задумалась, но промолчала, разглядывая висящее в воздухе чёрное «нечто».

— Вот видишь, ничего им не надо! — торжественно объявил я и подтянул за шкирку поближе лидера рейдеров, который как раз закончил разговаривать по телефону: — Ну что сказал твой наниматель?

— Через час в «Голодном льве «Очиваронго»», — ответил он, глядя с надеждой, что я его отпущу.

— Знаю эту забегаловку, — я кивнул и отпустил бедолагу: — Беги на волю.

— Ванька! — мама профессионально рыкнула так, что у меня по привычке встали волосы дыбом и всё сжалось.

— Да, да, всё сделаю! Еда, вода и всякое такое, — поспешно ответил я, попутно отправляя зонд с гондолой в стратосферу, чтобы не мозолить глаза местным. — Где там обещанный тортик?

— А, пойдём, конечно! — мама тут же стала мягкой и домашней, а учитывая помолодевшую внешность, ещё и крайне милой.

Хех, представляю, сколько Сэму пришлось сломать лиц её ухажёров, когда они стали парой, но, учитывая его габариты, не думаю, что это было проблемой.

Радостная негритянка поспешила в дом, призывно махая мне руками. Мы вошли в небольшой дом.

Внутри чистенько, бедненько, но уютно. Дом оказался изготовлен из СИП панелей, но на отделку металла внутри денег видимо не было. Но это с лихвой компенсировалось множеством фотографий в простых рамках, покрывающих всё от пола до потолка и прикрученных на саморезы прямо в стену.

Маленькие негритята, негритята постарше, негры в костюмах, негры в касках и все они улыбаются. Мимолётного взгляда на хозяйку хватило, чтобы заметить гордость в её глазах, когда я внимательно разглядывал фотографии. Не сложно догадаться, что это всё её ученики, ибо у моей матушки тоже дома не один десяток альбомов с разновозрастной ребятнёй.

Ну а само застолье я провёл в полуавтоматическом режиме, поскольку, во-первых, болтают о всякой ерунде, а во-вторых, занимался поиском решения для бедствующего континента.

Не сказать, чтобы меня сильно заботила судьба аборигенов, но, если матушка что-то требует, то она весь мозг съест, пока не получит желаемое. Причём грызёт всегда исподтишка и так ненавязчиво, что даже если у человека нет совести, то она мигом отрастает и волком воет.

В общем, за полчаса перебрал пару тысяч вариантов и оставил два.

Первый элементарный – создать источники воды и любись оно всё конём, а растительность сама как-нибудь нарастёт. Но проблема в том, что из-за большой удалённости батарейка у терраформеров сядет раньше, чем они сумеют сделать хоть какую-нибудь работу. Везти их другим транспортом я не собираюсь, как и не собираюсь пытаться экстренно их модифицировать для того, чтобы принести блага незнакомым мне людям. Причём безвозмездно.

Второй же вариант подразумевал под собой экстремальную биоинженерию и внедрение в местную экосистему инвазивный вид растений. Даже без долгих вычислений ясно, что придуманный на ходу супер мох очень быстро покроет собой всё и станет единственным растением на всём континенте. Волнует ли меня это? Нет. Тем более, что этот мох будет съедобен, вкусен, полезен для здоровья и расти будет с дикой скоростью. На нём даже ягодки будут, содержащие небольшое количество воды, которую этот мутант будет бережно собирать.

Да, там будет пара побочных эффектов, вроде быстрой переработки им органики. На практике это означает, что долго спать на нём не рекомендуется, чтобы он не скушал вашу отдыхающую жопу. Ну и плюсом то, что будет излишне много еды для травоядных и размножаться они будут как бешенные. А будет много травоядных – расплодиться много хищников, которые чуть чаще станут кушать аборигенов. Но, кто я такой, чтобы упрекать в чём-то природу?

Поблагодарив местную учительницу за гостеприимство и сообщив матушке, что её просьба уже в процессе исполнения, я направился на встречу с некой любопытствующей личностью. Расположение кафешки с национальной кухней я знал прекрасно, а вычислить ожидающего встречи индивидуума не сложно, если ты обладаешь возможностью немножко влезать в чужие мозги и эмоции.

Пока полчаса не спеша гулял до места, успел не только создать модель ДНК супер мха, но и закончить производство, а также напечатать и загрузить контейнер, который уже доставлялся сюда зондом. Особо заморачиваться не стал, поскольку в случае проблем, это растение можно полностью уничтожить кратковременным влиянием низкой температурой. Да, в случае чего, мне проще залить целый континент туманом жидкого азота, чем жарить собственный мозг над идеальной формой ДНК.

Звякнул колокольчик входной двери кафешки и, одновременно с этим, произошло ещё три события:

В пустыне чёрного континента рухнул чёрный десятиметровый обелиск и раскидал на сотни метров вокруг себя разноцветную паутину спор, которая мгновенно оплела и сожрала пробегавшую мимо антилопу.

Из-за дальнего столика, в углу, роняя мебель и выхватывая пистолет, вскочил крайне потрясённый Дик Аттвуд.

И тут же разъярённая Ева вторглась в моё сознание, заставив конвульсивно дёрнуться симбионта и левый глаз:

— Ублюдок, что ты сделал с моим отцом?!

Глава 6. Беспредел возможностей

— Зачем так грубо? — произнёс я одновременно для Евы и Дика.

К последнему, кстати, я подлетел за несколько мгновений и сразу сломал запястье, чтобы он с перепуга не начал палить во все стороны. Случайно сломал, когда хотел отнять пистолет. Ну и голову коленом к полу придавил – так, на всякий.

Пока Аттвуд хрипел что-то нецензурное, Ева продолжала гневную тираду:

— Сам посмотри, придурок, он похож на наркомана после дозы! Дофамин зашкаливает!

Любопытства ради подключился к зондам и нашёл Льюиса. Он сидел в пыли у городского клуба и пускал слюни. Взгляд был совершенно блаженный, а губы беспрестанно шевелились вещая что-то нечленораздельное собравшейся толпе с озадаченными выражениями лиц.

Пришлось подключиться к его симбионту напрямую, чтобы разобрать смысл бормотания.

— … и пчёлки… не только пчёлки. Летают между тычинками и пестиками, чтобы… — он с противным хлюпаньем втянул слюни, — чтобы получилось яблочко. Или ананасик… Абу… Абу… Обусловлено это тем… тем, что… чтобы…

Алгоритм стимуляции центра удовольствий определённо работал и сейчас Элфорд продолжал получать положенное вознаграждение за лекцию по биологии, проводимую для случайных зевак. Да, эффект вышел излишне мощным, но это легко можно исправить на программном уровне. Главное, что таким образом можно получить действительно идейных учителей, пусть и слегка с наркоманским уклоном. Зато бухать не будут и на занятия с радостью побегут!

По моей команде симбионт Элфорда подал сигнал организму, чтобы тот прекратил выработку гормонов счастья и экстренно вывел их наружу. В алгоритм же добавил ограничение по их максимальной концентрации и на этом пока успокоился, решив понаблюдать ещё.

— Готово, — сообщил Еве и переключил внимание на внезапного Дика.

— Не смей больше проводить эксперименты над моим отцом! — злобно и безапелляционно заявила Ева.

— Так, я не понял, ты что, ставишь мне ультиматум? — слегка прифигев спросил я, от неожиданности хрустнув какой-то частью Аттвуда. — Ты ничего не попутала, женщина? Во-первых, я сам решаю, когда и какие эксперименты проводить и над кем. А во-вторых, ты можешь меня только попросить о чём-нибудь, собственно, как и любого другого человека, но приказывать – хрен. Я к тебе хорошо отношусь, но это не значит, что я буду выполнять все твои хотелки, если они идут в разрез с моими интересами и мешают достичь цели. Тем более, что твой батя сам на это вызвался. Если ты маленько включишь голову, то вспомнишь, что я даже мёртвого могу воскресить. Без обид, но ты сейчас, конкретно так, меня удивила глупостью.

— Я поняла, извини… — она мгновенно согласилась, а беглый анализ её показателей подтвердил, что норадреналин был резко купирован и начался процесс экстренного торможения гормональной системы, секунду назад разогнанной на конфликт.

Ну и чудненько. Вообще сложно винить за такие перепады настроения человека, который два десятка лет не мог испытывать весь спектр эмоций и теперь отрывается по полной, фактически разгоняя на максимум эти эмоции по каждому пустяку. Если злится, то до ярости, если радуется, то искренне, до визга, как ребёнок. Пусть пока это и похоже на психическое расстройство, но скоро она наиграется всё устаканится.

На этой ноте она вернулась к своим делам, а я к своим.

— Вань, а что это там так громко бумкнуло?! — пришло встревоженное сообщение от матушки.

В этот момент мне стало даже жаль Аттвуда – чувак уже пару минут хрипит под моим коленом, а я молчу и не шевелюсь.

— Твой заказ, мам. Всё теперь у местных будет хорошо, главное пусть пару дней не приближаются к чёрному обелиску в пустыне. Сейчас мох довольно агрессивен и набирает первичную массу органики для роста. Потом будет почти безвреден и его можно будет собирать и есть. Можно сушить и делать муку, можно так жевать. В ягодках все витамины и микроэлементы.

— Что значит «почти»?! — она тут же зацепилась за слова.

— Это значит, что не надо приближаться к его шевелящимся споро-нитям, чтобы он не сожрал никого. Инструкция на обелиске. Всё, мам, у меня дела, пока-пока.

Быстренько отключившись и поставив матушку во временный игнор, я, наконец, обратился к Аттвуду:

— Я тебя сейчас отпущу и поговорим. Но, если дёрнешься, я сломаю тебе ещё что-нибудь! Ферштейн?

— Да отпусти ты уже меня, чёрт тебя дери! — прорычал он. — Я всё понимаю!

— Ну и молодец, — я встал и оглянулся на повара, что-то горячо шепчущего в телефон. — А теперь пошли отсюда, а то мне не очень улыбается разбираться ещё и с местной полицией.

Морщась от боли в сломанной руке, Дик убрал пистолет в сумку и, охая, поковылял к выходу. Я последовал за ним, не особо обращая внимание на возмущённые возгласы персонала, который пятой точкой почуял, что если мы уёдём до приезда полиции, то возмещать ущерб придётся им.

— Ну и зачем всё это? А, Дик? — спросил я через пару минут, когда нас перестали толкать люди, спешащие к месту посадки и взлёта НЛО. — Обиду затаил?

— Нет, просто я патриот своей страны, — ответил он мрачно.

— Это я уже слышал и оно вообще никак не относится к делу. Я вычистил все данные относящиеся к твоей операции с Элфордами, а значит, только непосредственные участники могут знать и помнить об инопланетных технологиях.

Он остановился и странно посмотрел на меня.

— Что? Хочешь сказать, что не смог сложить два и два? Не смеши меня, Дик. Ты ведь сложил два и два?

— Да, — ответил он нехотя, — но это не отменяет того факта, что я патриот своей страны.

— Ну вот кому ты пиздишь? — я не выдержал и заржал. — Сейчас ты работаешь не на страну, а на тех, кто и поверил в твои слова о том, что с острова можно поиметь нечто очень шикарное и дал тебе денег. Я бы поверил, если бы ты сказал, что переживаешь за судьбы людей, оставшихся на острове, но ты ведь не переживаешь! Зуб даю, что ты уже давно поговорил со многими тристанцами по телефону и выяснил текущий расклад. Плюсом, ваши бюрократы верят только официальным бумажкам, а по этим бумажкам ваш отдел распущен и не может получить гос финансирование. Так откуда деньги, Дик? Кому ты сейчас служишь? Кому ты продал свою жопу ради мести?

Вместо ответа он молча стоял посреди тротуара и играл желваками.

— Вот и поговорили, — я хмыкнул и хлопнул его по плечу: — Ну, бывай, Дик, счастья, здоровья тебе. Заходи в гости если что, только по-человечески, а не исподтишка.

Произнёс и пошёл, а самому стало смешно, от слова «по-человечески.

— Иван подожди, — донеслось в спину и я обернулся, останавливаясь.

Аттвуд выглядел странно – взгляд понурый, плечи сгорбленны, а голос выдавал высокое нервное напряжение:

— Ответь, ошибся я в тебе или нет?

— Да хрен его знает, — я почесал макушку, — я конечно могу прочитать твои мысли, но даже так видно, что у тебя эмоциональная каша в душе и лезть в это болото мне совершенно неохота.

— Мой отец всегда говорил, что как бы ни сложились обстоятельства, но на простых русских парней всегда можно положиться. Он говорил, что русские всегда придут на помощь и что они редко думают только о себе…

— А он тебе не говорил, что русские очень не любят все эти «вокруг да около»? — перебил я его сбивчивую речь. — Говори прямо и там уже решим.

— Когда ты выставил нас с острова… — он замолчал и как-то осунулся, отчего его возраст мгновенно проступил наружу и теперь передо мной стоял не стальной адмирал, а уставший, пожилой мужик, у которого куча проблем. — Я правильно понял, что ты единолично присвоил инопланетные технологии и будешь использовать их в своих интересах?

— Разумеется, — я хмыкнул, — но я понял, о чём ты. А теперь подумай, неужели твоё правительство радостно бы побежало улучшать жизнь всех, а не кучки избранных? Так с чего бы именно мне бороться за всеобщее счастье? Так о чём разговор? Скажи уже, чего ты хочешь. Мне не жалко, подлечу, но бессмертие не дам и модификации не проведу. Могу даже хер увеличить, будешь «Большой Дик».

— Вот так просто? — он взглянул на меня с удивлением в серых глазах. — Ты готов что-то сделать для меня, несмотря на всё, что было?

— Пфф, да что там было-то? — я рассмеялся. — Это же не ты поднял руку на мою мать, иначе тебе бы уже похоронили в одном пакетике с твоим дохрена дерзким начальником. К тебе претензий почти нет, ты ж приказы выполнял, да и вообще под горячую руку попал. Но я стал старше и мудрее. Говори уже.

— У меня есть семь парней, они сильно пострадали в бессмысленной стрельбе за фолклендские острова, в восьмидесятые, и это полностью моя вина… — он говорил с трудом, мешало давление многолетнего груза на душе. — Тридцать лет они влачат жалкое существование, прикованные к постелям, парализованные – обуза для семьи. Я помогаю чем могу но…

— Да в рот мне ноги, — я не выдержал и перебил его, закатывая глаза, — ты, блять, можешь сказать проще «Иван Иванычь, можешь вылечить несколько человек»? Я скажу, «могу» и всё! Нахрена ты мне тут мелодраму разводишь? О цене договоримся.

— Вот так просто? — он уставился на меня немигающим взором.

— Ну так ты один хрен это спросишь, так какой смысл заходить издалека? Или ты думаешь, что жалостливая история как-то изменит моё отношение? Нужна помощь – не стесняйся просить. В худшем случае тебе пошлют, но ты ничего от этого не потеряешь. За спрос не бьют в нос, знаешь ли.

— Тогда я могу их привезти на Тристан-да-кунья? — он аж распрямился, не веря в такую удачу.

— Да вези, конечно, мне ненапряжно.

— А цена? Хоть примерно. Мне потребуется некоторое время, чтобы собрать деньги.

— Без денег вези, мне ваши бумажки ни к чему, — я махнул рукой и повернулся, чтобы уйти.

— Ладно, а как быть с теми, у кого я взял деньги и пообещал результат?

— А вот это исключительно твои проблемы, — обернувшись и не останавливаясь ответил я и добавил: — В конце концов, у тебя есть пистолет, а деньги и власть дарят лишь мнимое ощущение неуязвимости.

Так и оставил его на улочке, подзывая к себе зонд. Чёрный цилиндр бесшумно опустился прямо посреди улицы и принял меня внутрь на глазах изумлённых пешеходов. Волновало ли меня это? Вообще ни капли, как человека не волнует мнение муравьёв, когда он проходит мимо муравейника. Или по муравейнику…

Как говорится, «пятнадцать минут страха и вы дома». Могли бы быть…

Но, отчего-то я направил зонд прямиком в родной город. Не знаю, может слова Дика о патриотизме всколыхнули во мне волну ностальгии, но я вышел из чёрного цилиндра возле своего старого дома, прямо на детской площадке.

Детвора была в шоке, а мамашки в панике.

— Успокойтесь, земляне, я с миром, — не без ухмылки произнёс я и отправился на прогулку, вернув зонд в стратосферу.

Дошёл до гаража ну и не мог не повстречать здешнего завсегдатая.

— Ванька! Охуеть! Прикинь, на работе сказали, что ты умер!

— Ну таки да, — улыбнулся я, пожимая протянутую руку, измазанную маслом и наспех протёртую грязной тряпкой. — Мёртвый я, мёртвый, как твоя буханка.

— А вот и хуй! Я движок уже откапиталил и даже выехал разок. А ты куда пропал вообще?

— Да вот остров прикупил, туда перебрался.

— Тогда займи полтос, я отдам, — он зазрения совести завёл любимую пластинку. — Или не отдам. Нахрена тебе тот полтинник, если у тебя свой остров?

— А знаешь, наверное ты прав! — я отчего рассмеялся, чувствуя прилив хорошего настроения. — Саня, у меня к тебе будет очень ответственное поручение! А пока, налей-ка мне кофейку.

Он послушно исчез в недрах захламлённого старыми станками гаража, объединённого из трёх соседних боксов, а я направился следом. В центре гордо стоял ржавеющий УАЗ, уже на семьдесят процентов состоящий из самодельных деталей.

— А куда ты дел токарник?

— В металлолом сдал, там коробка рассыпалась, — донеслось в ответ из закутка, обшитого вагонкой.

— Ясно, понятно, — я кивнул в пустоту и подключился к глобальной сети.

В очередной раз скажу спасибо прогрессу, который избавил меня от необходимости физически присутствовать на месте преступления. Без зазрения совести влез в банковскую систему и, проведя короткое расследование, перегнал разнообразные бандитские общаки и незаконно полученные доходы некоторых граждан на один счёт. Подчистил хвосты, документально легализовал и обосновал получившуюся сумму, ну и оформил всё на Саню.

Через несколько минут мы развалились в креслах от какой-то иномарки и попивали растворимый кофе из алюминиевых кружек.

— Так что с тобой стало? — без затей спросил Саня, закуривая.

— Перед тем, как я расскажу тебе охренительную историю, пообещай мне сделать кое-что.

— Если в рамках закона, — он с готовностью кивнул.

— Я там тебе денег немного скинул, раздашь нашим в бригаде, у кого кредиты, ипотеки. Ну или не раздашь, сам решай. Только счёт новый, не на карточку. В банке спросишь.

— Не вопрос, — снова кивнул он, даже не поинтересовавшись суммой. — А теперь рассказывай.

Ну я и рассказал. Ушло на это не больше получаса. Он слушал не перебивая, лишь курил одну сигарету за другой. Под конец, в качестве доказательства, опустил зонд возле его гаража, и он некоторое время молча стоял возле него, докуривая последнюю сигарету.

— Иван Иваныч, знаешь что? — наконец произнёс он, оборачиваясь ко мне. — А ты можешь купить завод Уаз и делать нормальные машины по космическим технологиям, но по приемлемой цене?

— А нахрена мне это? — крайне удивился я его словам.

— А нахрена на́м это?! — он подошёл и пнул передний бампер буханки. — Это же, концептуально, идеальная машина, но жадные и ленивые уёбки всё проебали! Ты же можешь организовать всё по-человечески, чтобы можно было гордиться родным автопромом! Ведь можешь?

— Ну, — я почесал подбородок, — чисто теоретически, могу.

— А раз могёшь, то делай!

— Только если прикола ради, — я усмехнулся.

— Да похуй, хуже всё равно не будет!

— Ладно, подумаю. Пойду. А ты, прилетай или приплывай на рыбалку. Счастливо.

— Давай, увидимся.

Покинув гаражный кооператив, немного погулял по городу и проехал на автобусе. Мда, кажется, я уже успел позабыть, за что так ненавижу людей, но сегодняшний день быстро освежил память.

Мелочные, склочные, ставящие во главу всего личные амбиции, которые, зачастую, просто смешны своей убогостью, они копошились по своим делам с таким величием, словно от выбора фирмы-производителя майонеза зависит судьба мира.

Пару раз сердце непроизвольно сжималось, когда я видел детей с ДЦП или явными отклонениями в развитии. Но дело было не в детях, а в жестокости их родителей, выбравших мучение для несчастных, вместо того, чтобы сделать аборт на ранней стадии. Я прошерстил достаточное количество медицинской информации и знаю, что, в большинстве случаев, подобное диагностируется на довольно ранних стадиях беременности. Но ничего, теперь у них будет реальная возможность всё изменить.

Нахер, хватит! Пора валить к себе, ведь, как говориться, если я не вижу проблему своими глазами – значит её нет!

Очередные несколько минут во мраке и с дичайшими перегрузками и я дома.

Остров продолжал жить своей жизнью странной жизнью, когда люди находятся в подвешенном состоянии, и не понимают к какому месту приложить усилия и стоит ли вообще это делать, когда и так всё есть.

Завалился в бар на очередную чашку кофе и застал прелюбопытную картину.

— …или ДНК.

— Угомонись Льюис, дай поесть спокойно!

— Ты ешь, ешь, а я пока прочитаю тебе одну маленькую лекцию.

Элфорда реально трясло как наркомана. Едва завидев меня, он тут же просился наперерез и схватил моё плечо.

— Иван, слушай! В удивительном мире флоры южной Африки существует невероятное растение…

— Не, не, это не ко мне! — я рассмеялся и за несколько секунд перетряхнул его организм с помощью симбионта, напрочь убирая ломку. — Давай, приходи в себя, кофе попьём.

Я несколько раз щёлкнул пальцами перед его лицом, меняя фокус внимания. Он моргнул, потряс головой, на несколько секунд задумался, прислушиваясь к ощущениям, и кивнул:

— Да, кофе определённо будет к месту.

Мы сели за столик.

— Ну и как оно?

— Знаешь, опыт действительно уникальный, — он нервно хихикнул и сделал большой глоток из чашки.

— Какой именно? Побывать в шкуре наркомана?

— И это тоже. Но больше меня поразило то, как разные знания появляются в моей голове, словно я их просто вспоминал. Они ведь реальные, не выдумка?

— Более-менее, что касается точных наук и исследовательских данных. Про историю и литературу судить не берусь, там всё довольно неоднозначно. В целом, как опишешь личные ощущения?

— Знаешь, — он задумчиво постучал пальцами по столу, — это очень жестокий метод, но, как мне кажется, самый действенный. Так действительно можно создать идейных, самоотверженных людей, которые даже не будут догадываться, что их таковыми сделали, но дозу дофамина при стимуляции нужно снизить раз в тысячу, чтобы оставить только лёгкое послевкусие и гордость от проделанной работы.

— Да, я уже это учёл. Что-нибудь ещё?

— Одна вещь, — он кивнул и пристально посмотрел на меня, — такую стимуляцию можно провоцировать на любой алгоритм действий, включая мысли?

— Ага, — я, не сдержавшись, широко улыбнулся, — прямая манипуляция намерениями индивида. И да, я могу заставить кого угодно боготворить меня и беспрекословно, даже радостью, выполнять любые, даже самые безумные приказы.

— И что же отделяет мир от принудительно-добровольного рабства?

— Исключительно мой здравый смысл, лень и нежелание ковыряться в чужих мозгах, — я рассмеялся, тем более, что нас внимательно подслушивали посетители. — Но ты прав, штука действительно опасная. Именно поэтому вся мощь инопланетных технологий сосредоточена в одних руках – я не могу отвечать за то, что кому-то может взбрести в голову.

— А тебе? — он прищурился.

— А мне слишком насрать, чтобы думать о подобном. Как ты можешь заметить, когда я получил силу и власть, то, всего лишь, захватил маленький остров, а не ринулся свергать правительство родной страны, чтобы показать всем, как надо правильно жить. Мне не нужны рабы, я хочу лишь спокойствия, стабильности и мира – когда можно заниматься тем, что нравится.

— Надеюсь, всё так останется, и ты не сойдёшь с ума, — Льюис непринуждённо рассмеялся, но я видел и ощущал его страх.

Страх перед тем, что нельзя объяснить и невозможно контролировать. Тот самый благоговейный страх…

Я оставил его наедине с мрачными предчувствиями и спустился под вулкан. Пришла пора добровольного затворничества ради множества расчетов, симуляций и обратной инженерии инопланетных технологий, ибо грядёт вылупление первого поколения ушастых.

Кроме того, мне нужен аналог биокорректора на поверхности, поскольку слишком тупо таскать каждого пациента под землю. Плюс нужно досконально разобраться с принципами изъятия и использования потенциала разумных, ведь что-то мне подсказывает, что если что-то можно изъять, то его так же можно и запихнуть обратно.

А ещё нужны школьные учебные программы, производства, сельхозка и прочее, прочее, прочее…

Пока спускался, поймал себя на том, что невольно играю желваками, а в мыслях настойчиво крутится предложенный Льюисом сценарий. Может действительно, так проще?

Ну уж нет, назвался груздем – полезай в кузовок! Русские не сдаются и бла, бла, бла, типа «что нас не убивает делает сильнее» и прочая муть.

Через пару месяцев станет ясно – смогу ли я потянуть то, за что взялся, или я обычный мудак с раздутым чувством собственного величия, возомнивший себя центром мироздания.

Время, вот мерило всего. Лишь оно покажет, кем я был на самом деле.

Ладно, прочь лирику. Вхожу в комнатку биокорректора, подключаюсь к системе питания инкубаторов, чтобы не превратится в мумию, отдаю распоряжения Рари, на случай, если буду недоступен и ухожу информационно-вычислительный астрал с головой. Надеюсь, мне хватит двух месяцев, чтобы достичь чего-нибудь существенного и таки уже начать строительство утопии, а не только разглагольствовать о ней.

Глава 7. Повелитель тысячи подгузников

Что может быть милее, чем маленький пушистик, жадно пьющий молочко из бутылочки? Правильно, только тысяча таких пушистиков! Пусть они пока и были полностью покрыты липким прозрачным гелем.

С тихим шипением инкубаторы открывались один за другим и являли миру очередного малыша-рахара. Тысяча простейших рахароподобных роботов с синтетической кожей и мехом стояли наготове с молочной смесью и мгновенно подбегали к закреплённому подопечному, едва крышка поднималась. Сперва, правда, обрезали пуповину, но это чисто технический момент, тысячекратно отработанный в симуляции.

Через пять минут всё жаркое и влажное пространство сеятеля заполнило жадное, довольное чавканье. Температуру я тут поднял специально, чтобы не простудить новорожденных.

— Ну вот, поздравляю, ты стала бабушкой, — устало пошутил я, кладя ладонь матери на плёчо, — Как говорится: «Дети – цветы жизни! Сорвал букет – подари бабушке».

Чувствовал себя паршиво из-за ментального переутомления. По ощущениям я будто вкалывал пару тысяч лет без отдыха, а не всего два месяца занимался размышлениями. Но всё равно величие происходящего пробирало до костей и заставляло довольно улыбаться.

— Вот ни капли не смешно, Вань, — она вздохнула и покачала головой, продолжая наблюдать за действиями роботов-нянек. — Ты даже не представляешь, во что ввязался.

Тут были все, кто захотел присутствовать, а мне было не жалко поделиться этим торжественным моментом. Даже посол России Разумов не отказался от подобной чести и теперь пребывал в искреннем недоумении и шоке, банально не веря собственным глазам. Тристанцы тоже испытывали смешанные чувства, но только взрослые. Немногочисленная ребятня до четырнадцати была в искреннем восторге от всего происходящего и от того, что оказалась на всамделишном космическом корабле пришельцев. Да здесь даже Аттвуд присутствовал и растерянно хлопал глазами последние десять минут.

Робо-няньки, тем временем, методично протирали новорожденных насухо и заворачивали в пушистые полотенца.

— Какие они милые! А можно нам одного котёночка? — восторженно завизжала девчушка лет семи, дёргая за руку маму, которая пребывала в ступоре и не знала, что ответить ребёнку.

— Это не совсем котята, — наконец выдавила она, косясь в мою сторону, — видишь, у них есть ручки и ножки, а не лапки.

— Ну давай возьмём!

Возможно, излишне радостный и громкий визг девочки испугал ближайшего малыша, отчего тот начал кричать и изгибаться в полотенце пушистой гусеницей. Через несколько секунд ему уже вторил второй малыш, третий, двадцатый…

В течении минуты пространство заполнилось ором новорожденных и улыбка медленно сползла с моего лица, когда я понял, что упустил один немаловажный момент, продолжая думать как человек и копируя, хоть и с улучшениями, человеческие методы обращения с новорожденными – рахары эмпаты же! И сейчас они на руках бездушных железок, которые только и могут, что механически укачивать младенцев в пятидесяти режимах.

— С днём рождения детишек, сынок, а мы пойдём есть торт! — мамуля крепко обняла меня, а Сэм потрепал по плечу.

Они развернулись и пошли к грузовой платформе, которую я воткнул вместо лифта из зонда. Видя, что уже можно сбежать в банкетный зал, остальные гости мероприятия поспешили следом, оставив меня, Элфордов, Рари, Аттвуда и посла наедине с надрывающимися ляльками

— Ма-ам?! — крикнул я ей вслед. — Может поможешь?!

— Фигу! — она ехидно улыбнулась. — Но дам подсказку: когда они устанут орать, просто покорми их, и они уснут!

Платформа бесшумно ускользнула вверх, унося с собой натужно-доброжелательно улыбающихся взрослых и их детей, беззастенчиво зажимающих уши ладошками.

Мда, к такому меня жизнь не готовила, но решение лежало на поверхности. Точнее, стояло неподалёку и уже баюкало одного из малышей, мило с ним сюсюкая и шевеля ушками.

— Рари, вся надежда на тебя! — обрадовано заявил я и подключил всего сеятеля к эмоциям девушки, превращая его в огромный ретранслятор умиления, мурчания и заботы.

Простейшим алгоритмом заставил роботов копировать каждое движение Рари и за пару минут всё стихло.

— Мистер Потапов, это выглядит довольно жутко, — тихо произнёс Аттвуд спустя некоторое время созерцания странного действа.

— Соглашусь, с ним, это… это как-то неправильно! — так же тихо произнесла Ева.

— Но ведь работает… — пожал плечами Льюис.

— Да, работает… — пробормотал я, наблюдая за тысячей и одной фигурой, которые, стоя стройными рядами, двигались абсолютно синхронно, а хор тысячи голосов шептал слаженное «ути-пути», разносящееся эхом под сводами сеятеля.

Холодок непроизвольно пробежал по спине, ведь под жилым кластером уже заряжены ещё десять тысяч инкубаторов и через полгода вылупится целый легион орущих малышей.

Видя моё замешательство, Рари не могла не съязвить:

— Не волнуйся, повелитель, тяжело только первые шестнадцать лет, потом привыкаешь! — шёпнула она с тысячеголосым эхом, от которого мороз пробежал по коже.

— Я пойду, пожалуй, — Аттвуд уверенно развернулся и поспешил к платформе.

— Ева? — Льюис коснулся плеча дочери.

— Да, пап, пойдём, — она кивнула, — всё равно от нас толку никакого.

— Позвольте и мне вернуться к непосредственным обязанностям, — произнёс бледный Разумов, но, по горящим глазам было видно, что он уже ни капли не жалеет о своём назначении и видит невероятные перспективы, если сумеет наладить дипломатические отношения между двумя странами.

Меня оставили наедине с моими творениями и всеми вытекающими отсюда проблемами. Рари периодически бросала на меня ехидные взгляды, но ничего не говорила и продолжала баюкать, формально, целую тысячу новорожденных.

Несмотря на ментальное переутомление, я вовсю искал варианты решения этой задачи. Программно задавить эмоции малышей при помощи симбионтов хоть и возможно, но глупо. Даже самые поверхностные расчёты говорили о далеко идущих негативных последствиях подобного вмешательства. Тем более, что подобное не будет работать в автоматическом режиме, а значит требуется ручное управление, что будет не всегда возможно. Таким образом, велик риск разделения обществе на две касты с разным уровнем контроля эмоций, что никогда ни к чему хорошему не приводит.

Ответ на задачу прямо передо мной, но в каком форм-факторе сделать седативный органический эмпатический ретранслятор, способный к размножению, чтобы он мог пережить крепкие детские обнимашки и не сбежал в ужасе? Перегруженное воображение отказывалось подкидывать идеи и пришлось лезть в интернет с запросом «милое и живучее существо».

Среди тысяч картинок микроскопических тихоходок, попадались и разнообразные фантастические существа, нарисованные художниками, но все они имели лапки, глазки и головы, что могло резко сократить срок их жизни в излишне сильных и шаловливых ручках рахарчиков.

Внезапно я зацепился за изображение круглого шара с глазками и вскоре изучал удивительный мир слаймов, тех, что встречали игроков компьютерных игр на первых уровнях. Подвижная, беспозвоночная, резиноподобная субстанция размером и формой схожая с футбольным мячом, так же способная к выражению эмоций и довольно шустро передвигающаяся прыжками, повсеместно присутствовала в японских мультфильмах и даже имела собственный культ. Питается органикой и вообще идеальный кандидат, вот только, в реальном мире, существует ряд ограничений и создать идеально мультяшное существо не получится, но идея мне понравилась.

Имея уже довольно богатый опыт проектирования и модернизации живых существ, я довольно быстро рассчитал генетическую структуру этой игрушки и запустил её в производство. Дёшево, сердито и крайне мило.

На выходе получил этакие цветные, гипоаллергенные антистресс жамкалки с суперэластичной прозрачной оболочкой, которая заполнена биофлуоресцентной жидкостью с плавающим там ядром. Упругие, совершенно безвредные мячики с притуплённым инстинктом самосохранения, с абсолютно тупиковым набором генов, исключающих любую случайную мутацию в монстра и размножающиеся делением, задорно вывалились из биокорректора и заполонили собой приличную площадь пола.

Они тут же принялись есть отмершие части сеятеля, при этом беспрестанно распространяя вокруг себя эманации безмятежности. Даже меня слегка отпустило в присутствии этих малышей. Их эмпатическое излучение было довольно слабым и лишь создавало позитивный фон, что, собственно говоря, мне и требовалось.

— Какая прелесть! — Рари тут ловко подхватила одно из существ розово-зелёно-жёлтого цвета и потрясла им, отчего мячик растянулся в сосиску и смешно запищал. — Что это?

Хор роботов тут же повторил её слова. Я поморщился и отключил им голосовые центры.

— Органический генератор эмпатического шума.

— Тебе уже говорили, что ты не умеешь придумывать названия? — хихикнула она, с интересом наблюдая, как слайм поглощает отмершие частички кожи и выпавшие короткие шерстинки на её руке.

— Ага, поэтому это «слайм». Не буду изобретать велосипед, а просто сплагиачу этот бренд.

— Ой, — Рари стряхнула с руки липкие внутренности слайма, когда тот лопнул под её излишне острым когтистым маникюром.

На вытекшую жижу тут же сбежались другие мячики и с удовольствием поглотили останки собрата.

— А вот это уже не мило, — слегка ошарашено произнесла ушастая, делая шаг назад.

— Это нормально, в рамках живого мира, — парировал я. — Сейчас наделаю ещё и можем поднимать всех в ясли.

Через полчаса количество слаймов соответствовало количеству новорожденных и мы с Рари усадили по мячику на каждого малыша.

— Стой! — она вдруг схватила меня за руку. — Они же их задушат, если наползут на лицо!

— Успокойся, всё продумано, — я прилепил слайма в лицу девушки. — Просто дыши.

Едва она выдохнула, как аморфный питомец изогнулся и отстранился от её рта и носа.

— Углекислый газ для них главная опасность, — довольно заявил я.

— Почему? Они погибнут?

— Нет, просто так заложено в их генетическом коде.

— Понятно, — задумчиво протянула она.

Подняв в четыре захода всех нянек с ношей и заполнив ими несколько просторных автобусов «madein соседний двор», повёз их в жилой кластер за номером «001». Жилым кластер был уже без малого месяц, ибо туда-таки пришлось переселить всех тристанцев, когда их городок поглотил огромный ПУПОК.

Промышленный узел полного обеспечения кластера – или в простонародье «пупок» (чтобы никто не ломал голову как обозвать эту несуразную конструкцию) – занял огромную площадь. Он вмещал в себя не только полуавтоматические многоцелевые линии производства всего, от зубочисток, муки и танков, но и обеспечивал переработку любых отходов. И всё это отнюдь не мешало разместить там же тысячи складов под любое сырьё и продукцию.

Большая часть этого мега комплекса похожего сверху на пончик, разумеется, находилась под землёй, но и надземная внушала уважение и трепет своей стометровой, абсолютно прозрачно внешней стеной. Внутри своя транспортная сеть, столовки и даже общежития с микро комнатками должны быть… Пока же – это всё строилось и совершенно не работало, и только лишь отжирало кучу ресурсов. Но был и положительный момент – там уже было готово сердце всего комплекса, а именно, самопальный, собранный из камней, веток и птичьего помёта, полностью функциональный молекулярный реструктуризатор материи.

Да, до возможностей сеятеля ему было как до Пекина уткой, но простые вещи он делал на ура, хоть и жрал энергию как не в себя. Теперь можно было свалить в кучу всякий хлам, а преобразователь уже самостоятельно растащит его на составные элементы (молекула к молекуле) и сделает из них красивые слитки. Следующей его эволюцией будет работа на атомном уровне, но только после решения энергетического тупика, который требовал прямой трансформации одного вида энергии в другую.

Заехав на территорию кластера и за один раз укомплектовав два детских сада, я поспешил на торжество в честь рождения первых представителей новой расы.

Можно было бы сказать, что я с радостью скинул заботу над милыми, но очень громко орущими пушистиками на роботов, а сам самоустранился от ответственности, но беда в том, что каждый из роботов управлялся мной на прямую, как и всё в империи. Это накладывало свой отпечаток на моё сознание и порой возникало чувство, что такими темпами, я довольно скоро сойду с ума.

Так что, даже не присутствуя возле новорожденных физически, я всё ещё смотрел тысячей пар фотоэлементов на мило сопящие в специальных боксах, пушистые клубочки и в каждое мгновение времени был готов сунуть им в рот бутылочки тысячей манипуляторов.

Вместе с Рари прошлись по тенистым аллеям и вскоре распахнули высокие двери дворца культуры, где в одном из залов и накрыли столы.

Тристанцы уже во всю угощались продуктами преобразования энергии в материю. Это, как и всё на острове, результат работы систем сеятеля, и вот что интересно: будут ли они с таким же аппетитом тут кушать, если узнают сколько человек на планете было переработано в энергию ради удовлетворения их потребностей?

— А вот и повелитель тысячи подгузников! — торжественно объявил Сэм вставая и поднимая бокал.

— Долго репетировал шутку? — беззлобно огрызнулся я, плюхаясь рядом и быстренько накидывая в свою тарелку разных вкусностей.

— Пришлось попотеть, — не стал скрывать он.

— Лучше бы на плантации потел, толку было бы больше, — с набитым ртом проворчал я, тем не менее, умудряясь при этом улыбнуться.

— Как там малыши? — не без тревоги спросила мама.

— Нормально. Уже заменено восемьсот четыре подгузника, проснулись и едят шестьсот тридцать семь, а у трёхсот пяти колики, — отчитался я с равнодушным выражением лица, не переставая при этом жевать.

Она несколько раз растерянно моргнула и шокировано произнесла:

— Неужто из тебя получился нормальный папаша, не смотря на гены?!

Тут я не мог не поперхнуться и долго кашлял под дружный смех матери, Сэма и Рари. Остальные вежливо улыбались, не совсем понимая о чём речь.

Долго сидеть не стали и все люди разбрелись по своим уютным квартирам, выделенным им государством в бессрочное пользование за чисто символическую плату. Плюс коммуналка.

Посол отбыл быстрее всех, поскольку ему явно не терпелось донести до руководства, что никакие секреты дислокации ядерного оружия не стоят того, чтобы не обменять их на целую гору фантастических возможностей.

Аттвуд пошёл в поликлинику, где его товарищи ждали полного исцеления последние полтора месяца.

А Рари убежала тискать мелких соплеменников.

Я остался в зале совершенно один и ненадолго отключился от всех контролируемых систем, чтобы дать мозгу хоть краткую передышку. Помассировал виски и откинулся на стуле, созерцая яркий расписной потолок.

Управляя вручную лишь столь малым, нагрузка уже зашкаливала даже для моего модифицированного организма. Пришло понимание, что ещё десять тысяч новорожденных я просто не потяну физически! Их некуда интегрировать, им не с кого брать пример, за ними некому приглядывать. Варианта всего два: отложить их рождение используя расовую особенность долгого внутриутробного развития или сразу поместить в симуляцию на неопределённый срок.

Ну или за полгода поднять людское население до ста тысяч, перепрограммировать его, и сделать их идеальным примером для подражания молодёжи. Но тогда зачем было затевать всю эту возню с новой расой, если можно переделать всех людей разом при помощи симбионтов?

Кажется, я начинаю выгорать…

Чтобы напомнить себе то, ради чего всё это затевалось, я залез в интернет и десять минут обмазывался новостями со всего мира.

Голод, войны, безнаказанность преступности, похищения детей, безразличие к чужим бедам, надменное отношение экономических элит к простым людям, экономическое рабство и отсутствие желания делать окружающий мир лучше. Даже такого неполного списка пороков общества хватило, чтобы меня затрясло от злости и презрения к роду человеческому.

Я резко выпрямился, вновь подключился ко всем системам и твёрдой походкой покинул дворец культуры с чётким осознанием цели и полный решимости довести начатое до конца!

Глава 8. Игрушки для кошек

Из всех закрытых совещаний, это, пожалуй, было самым закрытым. Никаких красивых столов, микрофонов и позолоты на колоннах, лишь тесная комната четыре на четыре с серыми стенами, единственной дверью и одиноким телефоном без циферблата на краешке видавшего виды стола.

За древним предметом мебели сидели четверо. Один из них был личностью крайне медийной, двух других никто и никогда не знал в лицо, а если и знал, то забывал об этом уже через пару минут. Четвёртым же был Николай Григорьевич Разумов. Но в этой комнате было не принято называть имена, должности или говорить витиеватыми фразами. Эти стены жаждали сухих фактов, таких же сухих, как здешняя старая штукатурка.

Разумов сейчас сидящий на старом стуле разительно отличался от того, который недавно прибыл на далёкий остров с дипломатической миссией – спокойный, уверенный в себе, с холодным взглядом. Уже некоторое время он озвучивал доклад.

— Нужно соглашаться на все их условия, — спокойно подытожил Разумов и никто из присутствующих не выразил никаких эмоций. — Он действительно заполучил инопланетные технологии – я был внутри объекта. Его цели не совсем ясны, но есть высокая вероятность, что вся планета на грани гибели и он к ней готовится. Но наибольшую опасность представляет не он, а искусственная раса, которую он выводит. Их физические характеристики многократно превышают человеческие, а ментальные способности делают невозможными любые психологические манипуляции.

— Но ты справился, — спокойно произнёс второй.

— Сомневаюсь, — Разумов слегка качнул головой, — хоть мы и предусмотрели такой вариант, а я даже мысленно придерживался легенды, но сложилось стойкое впечатление, что со мной просто играют в поддавки.

— Что по Потапову? — спросил третий. — Личное мнение?

— Всё согласно отчёту психологов-аналитиков, за тем исключением, что он даже не пытается ничего скрыть и демонстрирует уровень технологий, на котором ни одна из стран ничего не сможет с ним сделать, даже если он развяжет войну со всеми разом.

— Да, подтверждаю, — второй слегка кивнул, — его неопознанный летающий объект видело много людей Намибийском городе Очиваронго, после чего там появилось странное, хищное растение.

— Это был оригинальный инопланетный зонд. Как сказала представительница новой расы – Рари, кстати созданная уже взрослой особью, этот зонд способен получать любую информации в пределах зоны покрытия. Мы верно считали, что вся запрошенная ими информация не представляет тайны и нас просто проверяют. Уверен, даже здесь и сейчас Потапов прослушивает нас. Про растение мне ничего не известно, но он может создать всё, что угодно.

— Значит всё просто, — первый откинулся на стеле и обвёл всех присутствующих пронзительным взглядом, — Россия просто будет придерживаться политики честности и открытости в отношении Империи. Предоставьте им все данные, какие они запросят.

Внезапно зазвонил телефон и все переглянулись. Первый снял трубку и поднёс к уху.

— Здравствуйте, спасибо за оказанное доверие, но я немного другое имел в виду, говоря о жесте доброй воли и дружбе. Но и так тоже сойдёт. Даже не знал, что наша, то есть ваша, разведка так умеет. Ну, извините, что прервал, просто решил сразу сообщить вам хорошую новость. В качестве аванса для плодотворного сотрудничества можете пока собрать ненужных заключённых, я их заберу, главное не тяните. До свидания, продолжайте пожалуйста.

Голос в телефонной трубке замолчал. Первый вернул её на аппарат и в комнате воцарилась гнетущая тишина.

— Такое наплевательское отношение ко всему… Очень похоже на последний пир во время чумы, — со странной интонацией произнёс третий.

— Похоже на то. Значит нужно убедить его взять на свой ковчег как можно больше людей, — спокойно произнёс первый. — Всех людей, не только граждан России.

— Тогда мне здесь видится два варианта, — задумчиво произнёс второй.

— Это замечательно, но мы пойдём по третьему пути, — с какой-то тоской в голосе произнёс первый.

***

— А можете просто пройти на три буквы, — проворчал я, прерывая наблюдение и отпиваяиз кружки кофе, приготовленный автоматом, ввиду нехватки персонала примерно везде. — Даже перепрошитые люди всё равно останутся людьми – генетику не обманешь.

— Эй, император всея шерстяного царства, ты уже придумал имена детям? — Рари вошла в пустую кафешку, расположенную на центральной улице кластера и плюхнулась рядом, закинув хвост на спинку диванчика.

— Да, Рури и Рори.

— И? — она непонимающе уставилась на меня большими глазами.

— И всё. Сейчас они придут.

Пока Рари хлопала густыми ресницами, в кафе вошли две взрослые кошкодевушки и подсели к нам за столик. Они отличались от Рари только расцветкой короткой шерсти и цветом глаз, но в остальном были абсолютно идентичны, ибо прямые копии.

— Привет сестрёнка! — мило улыбнулась Рори.

— Привет, привет, — вторила ей Рури.

— Ну привет, сестрички, — Рари хмыкнула и обратилась ко мне: — Осталось придумать ещё девятьсот девяносто девять имён с буквами «Р».

— Кто-то умер? — насторожился я, но Система Социального Контроля сообщала, что вся тысяча молодых рахаров жива и здорова.

— Нет, просто Лизка утащила Милу домой и не отдаёт, говорит, что раз та вырастет девочкой, значит будет ей сестрой, а сестру она никому не отдаст! — пояснила Рари и хихикнула: — Мне ты тоже сестричек сделал, чтобы не скучно было?

— Неа, — я ухмыльнулся и развалился на диване, — я официально назначаю вас моими заместителями по всем вопросам. Рари будет за старшую, поскольку старше.

— Ты куда-то собрался свалить, дорогой император? — прищурившись произнесла Рари.

— Вовсе нет, просто человеки постоянно от меня чего-то требуют при встрече и мне стоит большого труда не послать их нахер. Пусть теперь вас доканывают.

— Оу, император решил плотнее заняться потомством? — издевательски промурчала Рури.

— Не только, — отмахнулся я, не реагируя на подколку. — На вас я ещё переведу роботов нянек, привыкайте. Как раз по триста тридцать три котёнка на сетру.

— А ты уверен, дорогой император, что из нас выйдут достойные проматери? — задумчиво произнесла Рори, мигом раскусившая мой корявый план по решению проблемы сиротства первого поколения.

— Угу, у вас есть замечательный психологический внутренний стержень.

— Это об который тебя в детстве ломали? — хихикнула Рари.

— Не нагнетай, в вас от моей матери не так много, в плане мировоззрения. Только лучшее, так сказать.

— Вот она-то это не слышит, — хихикнула Рори и сёстры засмеялись все вместе.

Я посмотрел на это безобразие, покачал головой и пробормотал вставая:

— Надо бы стереть исходники, а то даже три уже перебор… — ну и помахал девушкам со словами: — Я в вас верю, я на связи. Пока.

Вышел в пустой город и пошёл в противоположную сторону от единственного заселённого квартала, куда упихал всех тристанцев, чтобы те стихийно не расселялись и потом не жаловались на отсутствие благ и развлечений. А так им вполне хватало одного автоматизированного магазина, одного кинотеатра и небольшого ресторанчика, который взял в аренду один из жителей.

Сейчас передо мной стояла простенькая задачка собрать несколько дальнемагистральных, а лучше кругосветных авиалайнеров, чтобы быть нормальным государством, а не летать на чём попало.

Расчёты такой ерунды заняли совсем немного времени прямо на ходу и теперь оставалось только ждать, когда сеятель произведёт части, способные пролезть в портал грузового лифта, чтобы потом их собрать на поверхности воедино.

В отличии от человечества, я практически не был ограничен прочностью материалов и мог творить любую дичь, что взбредёт в голову. Поэтому я остановился на электрических турбореактивных двигателях, которые сжимали воздух настолько, что он раскалялся не хуже, чем при использовании топлива и выдавал приличную тягу.

Хотя большой тяги мне и не требовалось – в силовой каркас самолёта будут встроены компенсаторы гравитации для снижения веса и как система безопасности. Также они позволят быстрее разгонять летательный аппарат, что положительно скажется на эксплуатационных характеристиках.

Вышло невероятно фантастично и столь же фантастически дорого по энергозатратам на атомную сборку. Кажется, создатели сеятеля не от простой блажи выжимают сотни миров ради энергии…

Резко остановился посреди парка, в шоке от промелькнувшей мысли.

Я что, только что попытался оправдать этих ублюдков вселенского масштаба?! Какого хрена?

Быстро провёл самодиагностику, вспоминая разные бытовые ситуации из прошлого и оценивая текущий эмоциональный отклик на них. Как оно было изначально и так помнил, иначе бы оно не запомнилось, а изменения в памяти, как я уже знаю, скрыть довольно сложно.

Вроде всё как обычно, но для пары незначительных моментов моя оценка изменилась. Причём изменилась скорее в сторону ещё большего сострадания, но конечный, суммарный эффект воспоминаний отчего-то сделал меня… бездушней что ли.

Потряс головой, гоня прочь подозрения в самом плохом. Пора заняться работой, чтобы не забивать голову всякой ерундой. Но, на всякий случай проговорил несколько раз вслух:

— Выжимать энергию из разумных – плохо!

***

В здании аэропорта горел свет, было тепло и уютно, а на взлётно-посадочной полосе почти тысяча заключённых стояли под падающим мокрым снегом и с ненавистью и непониманием смотрели на своих конвоиров.

Их просто выгрузили здесь посреди ночи из грузовиков ФСИН и согнали в кучу, окружив как стадо бронированными спецмашинами с тяжёлыми пулемётами на крышах. Перебросившись парой слов с соседями, зеки выяснили, что почти все тут с тяжелыми статьями и длинными сроками, вплоть до пожизненных.

Холодные глаза людей с оружием прямо говорили, что у них есть все полномочия пристрелить любого даже за случайный чих, а не то, что за попытку к бегству. Но бежать никто не собирался – все промокли и замёрзли настолько, что не чувствовали пальцев на руках и ногах.

— Эй, начальники, что мы тут делаем? Может просто пристрелите и всё? Зачем так мучить? — не выдержал один из особоопасных.

Но ответом ему было молчание.

— Сука, не нравится мне это, — проворчал кто-то. — Даже мне ничего не сказали, что нас куда-то повезут…

— Внимание! — внезапно ожила одна из раций конвоиров, и заключённые напряглись против воли.

Кто-то из силовиков слегка поднял голову, бросив взгляд в чёрное небо, а потом кивнул напарнику. Все бойцы резко подобрались и сильнее сжали рукоятки оружия.

Заключённые тоже задрали головы кверху и вскоре увидели тёмную громаду, опускающуюся прямо на них. Они заволновались, кто-то рванул прочь, но мгновенно получил крупнокалиберную очередь в живот и скорчился на снегу, где вскоре перестал конвульсивно дёргаться.

А меж тем, рядом с людьми бесшумно опустился огромный, пузатый самолёт с короткими крыльями. Его здоровенные двигатели повернулись из положения для вертикального взлёта и замерли.

В хвостовой части странной машины без опознавательных знаков открылся грузовой люк с трапом, и конвоиры оживились приказом:

— В колонну по одному, грузитесь на борт!

Ослушаться самоубийц не нашлось, и зеки покорно проследовали в освещённое нутро самолёта. Люк закрылся.

— Ну хоть тепло, бля, — с облегчением заявил кто-то и послышались редкие смешки.

— И охраны нет! — резонно заметил другой.

— А толку? — раздался голос из передней части. — Тут и пилотов нет!

Самые любопытные протолкались вперёд и тупо уставились на иллюминаторы в передней части, которые отличались от тех, что по бортам только размером. Ни штурвалов, ни приборов, ни пилотов, ни даже намёка, что машиной кто-то управляет. Только абсолютно пустое внутреннее пространство, намекающее своим простором, что никаких скрытых комнат управления тут нет.

Внезапно на всех навалилась перегрузка от резкого взлёта, и зеки с матом попадали друг на друга. За иллюминаторами чернота быстро сменилась сумраком и стало понятно, что самолёт быстро набирает скорость, скользя над облаками.

Кто был статусом повыше, прилипли к стеклу и пытались сориентироваться, куда их везут. Но весь полёт продлился от силы минут двадцать и приземлились они тоже в полной темноте, но уже под хлещущим ливнем.

Самолёт вкатился в ярко освещённый ангар и распахнул люк.

— Выходим, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, пришло время поработать!

Зеки с любопытством уставились на одного единственного мужика лет тридцати, стоящего напротив них в одних шортах.

— Где мы? — спросил самый дерзкий, первым вышедший наружу.

— А это не важно, — странный мужик улыбнулся. — Сейчас вы построитесь в колонну по одному и проследуете в комнату за моей спиной. Всё ясно?

— А если мы откажемся? — с наглой ухмылкой заявил второй вышедший. — Мы как бы тоже права имеем!

Все зеки одобрительно, с издевательскими смешками загудели и начали медленно обступать мужика.

Что-то влажно лопнуло и идеально ровный, блестящий пол заляпало кровью там, где миг назад стоял борец за права. На заключённых обрушился кровавый дождь и упал длинный, скользкий, воняющий канат, в котором те через секунду узнали человеческие кишки.

Мужик по-прежнему стоял на месте и улыбался, только теперь одна из его рук была по локоть в крови.

— У вас больше нет прав. Либо вы входите в комнату, либо умираете. Считаю до трёх и буду разрывать вас по одному, пока вы не построитесь в колонну, — громко и чётко произнёс он с такой улыбкой, что никто больше не захотел открывать рот.

Зеки довольно быстро выстроились в колонну и тут, внезапно, раздался настолько чарующий голос, что все повернули головы одновременно:

— Товарищ диктатор, а эти уроды детей не напугают своим видом? — произнесла невероятной красоты девушка, зачем-то надевшая костюм кошки в коротких шортиках и маечке.

Она без страха, соблазнительной походкой, подошла к строю зеков и внимательно, в упор, рассмотрела одного из них.

— Они же реально стрёмные, фу! — она дёрнула ушками, стегнула хвостом и с отвращением отвернулась.

Стоявший возле неё зек не выдержал её пьянящего аромата и схватил девушку одной рукой за горло, а второй за упругую задницу и просунул пальцы между её ягодиц.

Прекрасная девушка вздрогнула, встопорщила короткую шерсть, распушила хвост, зашипела и резко развернулась, пылая яростью в больших глазах, одновременно скаля острые клыки. Она мгновенно схватила озабоченного одной рукой за лицо, вдавливая пальцами глаза внутрь черепа и выламывая верхние зубы, а второй пробила грудную клетку. Одним движением развела руки и брезгливо отбросила в одну сторону голову с куском позвоночника, а в другую разодранное до пояса тело.

Кого-то вырвало.

— Рари, какого хрена?

— А чё он меня лапал?

— Ну так ты бы сюда ещё голая пришла!

— А тебе жалко?

— Нет, но… А, хер с ним, — мужик махнул рукой и обратился к бледным зекам: — Всё, топайте, ты первый!

Жутковатый мужик одним неуловимым движением оказался возле первого в колонне и легко, как котёнка, потащил его за шкирку к странной маленькой будке с дверью, стоящей посреди пустого ангара. Швырнул внутрь, закрыл дверь, подождал минуту в напряжённой тишине и вновь открыл дверь.

Оттуда вышел живой и здоровый заключённый, который понуро побрёл обратно вдоль колонны, не отрывая взгляда от пола.

— Эй, Седой, чё там? — шёпотом спросил один из зеков.

Седой, испещрённый морщинами и татуировками, поднял глаза и внезапно расплылся в счастливой улыбке, демонстрируя стальные зубы:

— Здравствуйте! Вы, наверное, ошиблись, меня зовут Константин, можно просто Костя. Вы что-то хотели?

— Что за хуйня? Что происходит?!

— Обычная биопсихокоррекция, ничего особенного, что-нибудь еще? — с улыбкой ответил Седой.

— Блядь, да что тут твориться, где мы?!

— О, так вы не были у нас? — Седой положил руку на плечо вопрошающего и произнёс, прямо-таки лучась дружелюбием: — Вам у нас обязательно понравится! Добро пожаловать в Империю! А теперь извините, мне пора работать.

И побрёл дальше, вновь уставившись в пол и позвякивая наручниками в воцарившейся гробовой тишине.

— Что замерли, черти? Шагом марш на перевоспитание! — произнёс мужик и жутко улыбнулся. — Из вас получатся отличные образовательные игрушки!

Глава 9. Гражданин император

— Они идиоты? — задумчиво произнесла Рари, глядя вслед зекам, в ужасе бегущим из ангара всей толпой.

— Ну, их можно понять, — я пожал плечами, — стирание личности, это то же самое, что смерть. Так что для них, по факту, нет никакой разницы, но они верят, что у них есть шанс сбежать.

— А ты не собираешься их догонять? — она с подозрением посмотрела на меня и повернула одно ухо на удаляющийся топот.

— Не пристало императору за всякой мразью бегать. У меня есть вы, так что развлекайтесь.

— А Эндрю? Он же коп, да и ты тренируешь его на что-то.

— Ну вот и привлеки его. Я же говорю – развлекайтесь!

— Мя, ладно, — она недовольно набычилась, стегнула хвостом, но пошла выполнять задачу.

Медленно пошла, постепенно растворяясь в ночи вслед за беглецами. Ну а куда спешить, если с острова всё равно деваться им некуда, а спрятаться невозможно?

Перехватил короткое сообщение, адресованное единственному представителю закона, в котором ему сообщили о побеге особо опасных заключённых и попросили предупредить гражданских. Не то, чтобы была острая необходимость делегировать эту задачу, но вертикаль власти до́лжно соблюдать, так что пусть суетится.

Замерев на выходе из ангара, некоторое время вглядывался в ночь и ливень. Безумная задумка неумолимо разрастается и набирает обороты. Скоро станет невозможно провернуть этот фарш назад. Сомнения? Да, есть немного.

Но работа сама себя не сделает и новому миру требуется крепкий, активный хозяйственник, а не прокрастинирующий мечтатель.

Так что самое время озаботиться добычей нефти, по всем расчётам являющейся наилучшим сырьём для сборки органических объектов флоры и фауны. Да и в целом, используя уже имеющиеся у человечества наработки, можно здорово сократить расход энергии на производство тех вещей, которые не обязательно переосмыслять в рамках инопланетных технологий.

Но тут присутствовало одно жирное «но» – поблизости от острова крупных залежей не было. Разворачивающаяся экономика уже начинала загонять все творческие порывы в жёсткие рамки окупаемости и целесообразности. Чем масштабнее становились проекты, тем чаще приходилось ломать голову, чтобы выйти из отрицательного «финансового» диапазона и сработать хотя бы в ноль.

Если это спроецировать на прошлую жизнь, то, чтобы обзавестись полочкой для книг, нужно было бы купить материалы, инструменты и затратить время на изготовление. И это при фиксированной зарплате. Один раз ещё можно потратиться, в качестве развлечения и получения ценного опыта, чтобы потом в обязательном порядке выбросить инструменты. Но что если таких «полочек» нужно две? А если десять?

Тогда все ресурсы просто закончатся, и придётся опять ждать зарплату, чтобы повторить цикл.

От подобной аналогии улыбка тронула мои губы. Сравнить создание полки и целой экосистемы, вкупе с государством, это, конечно, сильно.

Так что да, определённо придётся выкачивать нефть из недр, причём, в большинстве случаев, в нейтральных водах. А чтобы не городить сложные буровые платформы, нужно разработать нечто, идеально сочетающее в себе и возможность добычи в любых условиях, и перевозку колоссальных объёмов, чтобы сократить затраты на логистику. Нечто мобильное, автономное и способное наплевать на человеческое вооружение, если вдруг кому-то придёт в голову шальная мысль угнать его для изучения.

Основные характеристики судна и технология добычи уже вырисовались в голове, но размышления касательно самой верфи неумолимо ставили перед двояким выбором. С одной стороны, можно исполнить её в виде гигантского атомарного принтера, что удобнее, быстрее и качественнее, но расходы выйдут космические. С другой стороны, классическая крупноузловая сборка силами роботов под управлением операторов, что в разы дешевле, но дольше, больше вероятность ошибок и зависимость от квалифицированных кадров. Но, опять же, без умелых рабочих не обойтись, поскольку любая техника, путь и трижды футуристическая, требует обслуживания и ремонта, а та, что не требует, никогда не окупится.

Чем больше думал, тем сильнее слонялся к классическому варианту верфи и сопутствующих производств, тем более что там присутствовал один немаловажный социальный фактор – личная гордость за причастность к жизнеобеспечению государства. Ведь это, без малого, будет стратегически важное предприятие.

Решено.

Следующий час, я, не моргая, смотрел в дождливую темноту ночи и компоновал в единое целое технологии, логистические цепочки, учебные программы и стратегию развития. В итоге получил проект стоимостью сто двадцать тераватт (или сто двадцать тысяч гигаватт), в пересчёте на деньги Империи. Вроде не много, но если учесть, что человеческие АЭС в среднем вырабатывают половину гигаватта в час каждая, то не сложно подсчитать, что такое количество энергии одна станция произведёт примерно за двадцать семь лет и сразу чувствуется масштаб. Разумеется, это с учётом производства всех материалов.

В очередной раз похвалил себя за столь продуманную экономическую модель, где ценность товаров и услуг напрямую определялась затраченной на них энергией, а каждый гражданин был сам по себе государственным активом, что напрочь убивало такие понятия как инфляция и дефолт. Да и обменный курс к другим валютам, если подобное потребуется, будет невосприимчив к спекуляциям на фондовых рынках.

Но самый главный ресурс всегда будет в дефиците – время. Как бы ни были круты технологии, с ним ничего поделать нельзя. Максимум, оптимизировать, но, даже так, так строительство всей инфраструктуры верфи займёт целый месяц.

А до тех пор нужно занять себе чем-нибудь не столь масштабным. Например, скинуть мантию императора и попробовать себя в роли рядового гражданина, предварительно проведя кое-какие не совсем честные манипуляции с системой социального контроля.

***

Экстренное оповещение ССК выдернуло меня из самого сладкого, предрассветного сна.

«Внимание! На территории кластера 001 обнаружена агрессивная группа незарегистрированных существ, представляющих опасность для граждан. Будьте бдительны и воздержитесь от посещения отмеченных районов, если вы не аттестованы СОПра.»

Эта красная надпись дополненной реальности неприятно пульсировала на фоне закрытых век, и её никак не удавалось смахнуть в течении целых десяти секунд. Ниже неё была карта, где не менее раздражающе пульсировала красным небольшая область вокруг «пупка», медленно смещающаяся к жилому сектору.

Но, едва она пропала, как на периферии области обзора возникло сине-белое уведомление от Службы Охраны Правопорядка. Проигнорировать его было бы глупостью, тем более, что деньги лишними не бывают.

Ну, посмотрим.

«Доступен тактический контракт СОПра» — гласил заголовок, а дальше шла кратенькая директива, предварительная оценка опасности и размер вознаграждения. Детали скрыты до момента подтверждения найма, но это нормально, чтобы не сеять лишний раз панику.

Требовалось вроде всего ничего – по возможности захватить цели живьём и доставить в контрольную точку. Вознаграждение выплачивалось за каждую цель и составляло без малого целый мегаватт, что для всего третьего уровня опасности было очень даже щедро.

Но, как всегда, дьявол крылся в деталях.

Стоило только подписаться, как сразу развернулся список почти на тысячу целей имеющих опыт нанесения увечий, и появилось предупреждение, что возможно организованное сопротивление, резко повышающее уровень опасности до четвёртого уровня. На это я лишь усмехнулся, открыл глаза и сел на кровати, массируя руками невыспанное лицо.

Почти сразу пришло уведомление, что с моим наивысшим, десятым уровнем аттестата, я могу действовать на своё усмотрение, а не ждать приказов. Но если таковые придут откоординатора СОПра, то лучше им следовать, чтобы не нарваться на снижение рейтинга доверия. Их можно, конечно, и оспорить, но на то должна быть веская причина. Очень веская.

А вообще, контракты СОПра пока не самое выгодное занятие. Мало того, что нужно подтверждать свою квалификацию каждые полгода, а с моим уровнем на это придётся потратить целую неделю, так ещё и нарушителей спокойствия по пальцам одной руки можно пересчитать. Да и то это в основном первый уровень, что означает мелкое хулиганство, вандализм и прочие нарушения общественного порядка, не страшнее беготни голышом перед школой.

Ну и дальше по возрастающей до пятого уровня включительно, где уже массовые погромы неуправляемой или, наоборот, управляемой толпой, вооружённой ножками от табуреток и спичками. А вот с пятого уровня уже начинаются неприятные ребята вооружённые всяким летальным, в том числе массового поражения, вплоть до десятого, где уже без крупнокалиберного пулемёта и взаимодействия с группой не обойтись. По сути, десятка это гражданская война или вторжение чужой армии, где аттестованные выступают низшими боевыми юнитами. Именно в таком диапазоне работает СОПра, а дальше начинается уже ведомство тех, кто отвечает за безопасность государства.

Пожалуй, единственный резон пройти аттестацию СОПра, это простота и минимум требований, а также дополнительный случайный заработок. По крайней мере, на первых уровнях. Знай, поддерживай себя в форме да сдавай нормативы, чтобы иногда заработать себе денежку малую, путём санкционированного мордобоя. Но лучше полноценно получить нормальную профессию, чтобы жизнь была стабильной, и чтобы даже мысли не возникало дербанить кредитный лимит.

Быстро оделся, глотнул на ходу кофе и вывалился из своей маленькой квартирки на улицу под дождь и ветер. Если доставлю достаточно много целей, то смогу уже собрать себе личный транспорт и больше не пользоваться этими ущербными общественными средствами индивидуальной мобильности.

Добежав до стоянки СИМов, оседлал один из одноместных электрокатов и рванул на допустимом пределе скорости в зону охоты. Шестьдесят километров в час это вам не шутки, поэтому всего через десять минут я влетел в самую гущу эпической битвы.

Отчаянные люди в однотипных робах атаковали подручными палками и камнями облачённого в штатную броню Эндрю Джонсона, который с методичностью машины вырубал их одного за другим единственным ударом и утаскивал к фургону СОПра, где просто закидывал бесчувственные тела внутрь.

На меня обратили внимание и несколько человек сразу бросились ко мне, с явным намерением взять в заложники.

— Гражданин Потапов, постарайтесь не убивать их, — сквозь матерные крики донёсся до меня механический голос, продублировав сообщение в общем чате тактической группы.

— Принял, — крикнул я в ответ, не в силах сдержать улыбку.

Тут сверкнула молния, подсветив поле боя и окружившие меня цели мигом побледнели и стали опасливо пятиться.

— Оружие на землю, — грозно рявкнул я, сурово хмуря брови.

Но, как всегда и бывает, подчиняться никто не стал и вся толпа брызнула в рассыпную, чтобы продолжить свой бег к таким манящим огням жилого сектора, наивно полагая, что там удастся скрыться.

В два прыжка настиг ближайшего и на ходу пнул справа налево по колену его опорной ноги, отчего у мужика что-то хрустнуло в тазобедренном суставе и орущее тело отлетело тряпичной куклой в сторону, где упало ничком. Больше цель не поднималась. Как полагается, отметил местоположение цели маркером на интерактивной карте операции и помчался дальше.

— Проявите больше милосердия, гражданин, — разнеслось в ночи укоризненное, ровно в тот момент, когда я настиг следующую цель и прямым ударом в спину придал дополнительное ускорение, отчего довольно упитанный мужик влетел в бегущую впереди группу и разбросал их будто кегли.

— Я постараюсь, — крикнул я в ответ, наступая на лодыжки беглецам и с лёгкостью разрывая сухожилия чрезмерной нагрузкой.

А тем временем, переполненный грузовик, ведомый молодым человеческим парнем с первым уровнем аттестации, сорвался с места и помчался к «пупку», откуда уже спешил второй. Что ж, видимо, на доставке много заработать не удастся, так что лучше поспешить и вырубить как можно больше целей.

Гонять по полям такую толпу было непросто, но мы справились. Через час миссия завершилась, и на мой счёт упало двести с небольшим мегаватт. С учётом снижающих коэффициентов за то, что я их только обездвижил, но не доставил до точки, вышло не так уж и плохо. Но и не то, чтобы «вау».

Ну, теперь хоть улицы не мести за жалкие сорок киловатт в час, чего при восьмичасовой каждодневной работе хватит только на оплату сносного жилья, еды и соцодежды. По крайней мере, империя заботиться о своих гражданах и потанцевав с метлой всего час, можно довольно плотно набить себе брюхо в соцстоловой. Или выпить у коммерсантов большую кружку кофе со сдобной булочкой.

Вернувшись в жилой сектор, закупил в автоматизированном магазине себе полуфабрикатных обедов сразу на месяц, потратив мегаватт, и ещё три закинул за три месяца аренды. Теперь, конечно, можно не шевелиться и лежать на диване, но, как известно, пол лежачий камень вода не течёт и нужно шевелить лапками, пока жизнь не закончилась.

На моё счастье, появилось уведомление о грандиозном строительстве верфи, где требовались рабочие руки, причём без квалификации. Правда, это означало принеси-подай роботам сменные картриджи с сырьём, что немного унизительно, но, по крайней мере честно, но только для тех, у кого физический ранг был не меньше пяти, исключительно из-за веса картриджей.

Платить обещали не намного больше, чем дворнику, да и общий рейтинг гражданина тут расти будет медленнее, но зато гарантировали приоритетный набор в операторы верфи и даже снижение процента вычета за подгруженные в мозг профессиональные навыки.

Не самый плохой вариант, с возможностью карьерного роста, так что берём, а там, глядишь, ещё что-нибудь подвернётся.

Принял душ и смыл кровь. Переоделся, позавтракал и помчался на место строительства, где уже толпился народ в количестве тринадцати человек и одного рахара – Рори, если верить Системе Социального контроля.

Берег уже вовсю кишел терраформерами и большими черепахами-строителями, соединёнными проводами со станцией зарядки. Ближе к нам стояли несколько огромных контейнеров с гнёздами зарядки картриджей, к которым мы и должны будем бегать, чтобы строители не ползали туда-сюда, путаясь в проводах.

— Если у кого-то есть вопросы, то не стесняйтесь и задавайте. Я понимаю, что вы ещё не до конца привыкли к новой жизни и именно для этого я здесь, — с милой улыбкой произнесла она и вдруг, заметив меня, нахмурилась: — Гражданин Потапов?!

Все обернулись и воззрились на меня, аналогично Рори, морща лбы в активной работе мысли, но быстро сдались и отвернулись, потеряв всякий интерес. Рахарка же что-то осмыслила и произнесла уже с доброжелательной улыбкой:

— Благодарю вас за активную гражданскую позицию, — она кивнула мне и продолжила: — Хорошо, если вопросов нет, то приступайте и помните, что необходимо отмечать в личной карточке каждое переподключение АРСов. Удачи.

Она пошла прочь и ненадолго замерла возле меня.

— Серьёзно? Ты подтёр память людям? — прошептала она.

— Ну что ты, всего лишь активная подмена того, что они видят, — так же тихо ответил я, улыбаясь.

— И ради чего?

— Хочу посмотреть изнутри на то, что я нагородил. Иди уже, работай.

Она многозначительно хмыкнула и ушла, плавно раскачивая хвостом, а я принялся за работу. В конце концов, в этом государстве не предусмотрена зарплата для императора, поскольку, многие поколения спустя, роль эта должна стать тайной настолько, что даже сам император не будет знать, что он император.

Глава 10

Это оказалось невыносимо сложно – почти месяц играть роль и использовать только те ресурсы и возможности, что доступны простому обывателю. Но я справился. Опыт показал, что при должном усердии можно много достичь и система работает как надо, только надо лишь слегка подправить коэффициенты вознаграждений, поскольку предустановленные не находили достаточно положительного эмоционального отклика за хорошо выполненную работу. В том числе добавил алгоритм выработки небольшого количества выработки дофамина на основе системной оценки качества выполненной работы.

По окончанию эксперимента внёс новые алгоритмы в ССК, которые неплохо зарекомендовали себя за этот месяц и теперь рядовые жители не придадут никакого значения, если кто-нибудь признается перед ними, что он император.

Разумеется, так называемых «высших эшелонов власти» это не касается, но и тут с оговоркой на личное желание автоматически избранного монарха. Да, на искусственный симбиотический организм завязано слишком много, но он лишён самосознания и возможности эволюционировать самостоятельно, так что, всё в порядке.

Взирая на новенькую верфь, где уже вовсю шло строительство первого автономного нефтедобывающего танкера, почувствовал прилив эмоциональных сил. С каждым днём Империя требовала всё меньше моего непосредственного вмешательства в своё управление и не далёк тот час, когда я смогу просто жить в ней, подключаясь к решению только критически важных, стратегических вопросов.

Сейчас нужно лишь время для естественного роста цивилизации в просчитанной парадигме. Так что, займусь расчётами, обратной инженерией сеятеля и всем тем, о чём подрастающим и принятым гражданам знать не следует, но плоды чего что они будут изучать в школе и применять в повседневной жизни.

Жаль только, что в России нашлось всего полторы тысячи пожизненно осуждённых, которых мне согласились передать. Причём двести из них погибли при различных обстоятельствах. Но этого количества хватит, чтобы приглядывать за первой партией рахарчиков, которые вскоре, благодаря ускоренному развитию, выберутся из пелёнок и заполонят улицы кластера пока я буду в биокорректоре.

Но я уже отдал распоряжение Рари и её сёстрам для привлечения нового населения путём сложной схемы эмиграции, за которую на меня может слегка обозлиться правительство РФ.

Вот же чёрт! Как ни крути, а мультикультуризма и мультирасовости мне никак не удаётся избежать! Радует только то, что люди живут не долго и умирают очень легко…

***

Это был очень странный рейс.

Даже не так – это всё было странно, с самого момента получения почтового извещения. Адрес отправления был тот же, что и всегда, когда бюрократическая машина требовала явиться на ежегодный осмотр и подтвердить инвалидность. Будто бы ноги могут отрасти…

Но в этот раз, вместо унизительного «явиться на медкомиссию», в конверте была совершенно другая бумага.

«Уважаемая Ольга Анатольевна, с радостью сообщаем вам, что подошла ваша очередь на регенерационные процедуры для вашей дочери Малышовой Ирины Викторовны 17.03.2007 г.р. Для получения услуги вам необходимо прибыть со всеми медицинскими и личными документами в международный аэропорт «Кольцово» г. Екатеринбург не позднее 12:00МСК 27 февраля 2018 года. Пожалуйста, сохраняйте все транспортные чеки для последующего возмещения стоимости через соцстрах. Так же, на время реабилитация за вами будет сохранено рабочее место и предоставлены кредитные каникулы»

Разумеется, она займёт денег и наймёт специальное такси оборудованное для инвалидных колясок прямо до Екб, хоть это и грозит затяжными долговыми обязательствами, ведь интернет говорил что…

«Регенерация – способность живых организмов со временем восстанавливать повреждённые ткани, а иногда и целые потерянные органы»

Но тот же интернет не говорил ни о чём подобном относительно людей, а тут целая официальная бумага. Всё это напоминало очень злую шутку или мошенников, если бы не одно «но».

Семьи, с которыми она пересекалась в центре психологической поддержки для детей инвалидов, получили ровно такие же письма и ровно с теми же формулировками. Одна из матерей, даже позвонила в соцстрах и там ей подтвердили, что да, возместят всё до ста тысяч рублей включительно, чего с лихвой хватит на перелёт даже с Камчатки.

Быстрый обзвон круга общих знакомых выявил, что, по крайней мере, двадцать семей получили подобное уведомление. Так что, весь следующий месяц поглотили сборы, координация и нервное ожидание неизвестного, вперемешку с робкой надеждой. Ну а когда они вскладчину добрались до аэропорта…

— Мам, смотри! — одиннадцатилетняя девочка в инвалидном кресле с удивлением указывала на многочисленную толпу людей, бесконечной вереницей втягивающихся на территорию аэропорта.

Вроде бы рядовая картина, если бы не одно но: все присутствующие здесь дети имели то, или иное увечье. Было даже несколько десятков «скорых», из которых выгружали каталки с кучей прицепленной к ним аппаратуры. А некоторые дети извивались на руках измождённых родителей и бессвязно кричали, что прямо говорило о психической природе их инвалидности.

— А вдруг от нас просто хотят избавиться?! — с ужасом в голосе шепнула своему мужу одна из мамочек.

— Слишком дорогой способ, успокойся! — устало ответил худой мужчина, поежившись на холоде.

Но подобные ропотки слышались повсеместно.

А ещё больше люди зароптали, когда бандитского вида, но крайне дружелюбные мужчины в одинаковой нарядной форме не пустили их в здание аэропорта, а направили в обход через толстые рамки, за которыми, к счастью, обнаружились затянутые прозрачным пластиком тоннели, пол которых являл собой широкую ленту транспортёра.

— Третий гейт налево. Вам в шестой гейт. А вам направо в восьмой, направо. Пожалуйста не толпитесь и не нервничайте, никого не оставим. Вам в первый, — без устали распределяли поток жутковатые, но крайне вежливые мужики, причём даже не проверяя документы.

Тёплые тоннели доставляли людей непосредственно на взлётно-посадочную полосу, где их ожидали огромные самолёты неизвестной конструкции, стоящие очень плотными рядами. Если бы не короткие крылья, то их запросто можно было бы принять за гигантские туристические автобусы из-за панорамного остекления по бортам.

Нервозность на входах в транспортные тоннели настолько достигла пика, что если бы кто-нибудь вдруг громко крикнул «нас выгоняют из страны!» то паника мгновенно бы захлестнула аэропорт, и точно были бы жертвы. Но стоило людям ступить под прозрачные своды, как их тревога мгновенно улетучивалась, а её место занимала твёрдая уверенность, что всё будет хорошо.

Они ехали, разглядывали удивительные самолёты, здание аэропорта и странные дрыгающиеся мячики под сводом туннеля, которые периодически слабо светились всеми цветами радуги, чем сильно радовали детей. Даже психические переставали кричать, лишь с блеском в глаза тянули руки к этим мячикам.

Следующее потрясение всех ждало на борту самолёта, куда они въезжали прямо на транспортёре. На входе, привычного вида, улыбчивые стюардессы вручали семьям прозрачный, тонкий прямоугольник пластика, на котором тут же высвечивалось место посадки и появлялась стрелочка, куда нужно идти.

Каждое посадочное место было индивидуальным, в зависимости от возраста несовершеннолетнего пассажира и его особенностей. Так, например, медицинские каталки просто закреплялись в специальных слотах, а вся их аппаратура присоединялась к бортовой сети. Те, кого можно было пересадить из кресел-каталок, в мягкие пассажирские кресла – пересаживали, а приспособление парковали неподалёку, у борта.

Как только все заняли места и шлюз самолёта закрылся, отовсюду послышался счастливый детский визг! По салону запрыгали те самые мячики, что болтались в тоннелях! Вот только они не были кем-то прошены, а прыгали сами по себе и резво забирались на колени радостным детям!

Родители с удивлением и шоком запоздало сообразили, что это невиданные живые существа!

— Слайм! Это настоящий живой слайм! — восторженный мальчишеский голос на миг перебил общий гвалт, после чего все зашумели с новой силой.

А пока дети радовались, вдоль рядов шагали улыбчивые стюардессы с кучей бумаг в руках и раздавали её напрягшимся родителям, которые ещё секунду назад едва не плакали от счастья, видя искреннюю радость детей.

Это был договор. Всего на одном, даже не полностью заполненном, листе и довольно крупным шрифтом, причём с уже проставленными реквизитами сторон. И содержал он всего пару пунктов.

Собственно, там было написано, что ребёнку гарантируется полное восстановление физического, психического и психологического состояния, а родители гарантируют, что отработают стоимость лечения в течение года. В случае отказа, их просто вернут на родину и компенсируют транспортные издержки. В общем, если не соглашаться, то ничего не потеряешь, кроме времени.

И как реагировать на такое?

Вдруг кто-то из родителей заметил в огромный панорамный иллюминатор, что земля довольно резко отдаляется, хотя не было намёка даже на минимальную перегрузку. Кто уже летал, попытались найти пристежные ремни, но, как оказалось, их здесь попросту не было! Как не было и привычного объявления пилотов. И никто их экипажа не обращал внимания на ставших бегать по проходу детей, из тех, кто мог передвигаться самостоятельно.

А уж когда футуристический самолёт поднялся над облаками и все маленькие пассажиры прилипли к окнам (иллюминаторами их уже язык не поворачивался назвать), всех, кто уже повидал жизнь, ждало очередное потрясение!

За идеально прозрачным стеклом виднелись другие, точно такие же самолёты, выстраивающиеся в плотный строй, в который вклинивались всё новые и новые борта. Когда их собралось столько, что они заполонили небо, облака под ними внезапно слились в одно размытое полотно, а солнце ускорило свой бег по небосводу.

Именно такой оптический эффект вызывала скорость в пять махов, о чём свидетельствовало большое табло под потолком. Почти шесть тысяч километров в час, но многие не придавали этому значения, поскольку просто не понимали масштабов. Лишь единицы сидели побледневшие, и изо всех сил держались за тоненький листок договора. И чем страшнее им было, тем искреннее верилось в чудо, ожидающие их детей по приземлению.

***

— И благодаря модернизации выработка мощности на всех энергоблоках выросла на пятнадцать процентов при тех же габаритах и закладке топлива, — с гордостью окончил свою вступительную речь главный инженер Ленинградской АЭС.

— Главное, чтобы в погоне за мощностями, не страдала безопасность. Вы ведь понимаете? — президент улыбнулся в свойственной ему манере и репортёры защёлкали фотоаппаратами, ловя лучшие кадры.

— В таком случае приглашаю всех непосредственно к реактору! — торжественно объявил главный инженер и вся делегация, во главе с президентом направилась в недра станции.

Репортёры без устали фотографировали и снимали панорамные видео, но в объёмном, пустом помещении не было ничего интересного, кроме радиального крана, который служил для загрузки стержней, да бронеплиты на полу, являющейся крышкой реактора. Лишь на стенах висели большие полотнища ткани, закрывающие информационные щиты, не предназначенные для широкой общественности.

— Как видите, — главный инженер продемонстрировал прибор, — фон здесь даже ниже естественного. А сейчас, я приглашу наших молодых специалистов и они расскажут вам, уважаемые репортёры, о работе и перспективах в нашей наукоёмкой отрасли, и возможно, заинтересуют кого-нибудь из молодёжи связать свою карьеру с атомной энергетикой.

Интервьюировать работников станции решили прямо над реактором, дабы продемонстрировать полную безопасность и экологичность мирного атома. Президент же, улыбнувшись папарацци и жестом попросив их дать ему спокойно поговорить с руководством станции, отошёл от общей массы людей и, вместе с несколькими людьми, остановился прямо по центру крышки реактора.

— Докладывайте, — президент с дружелюбной улыбкой пожал руки мужчинам в белых касках и халатах, отчего издали складывалось впечатление дежурной встречи правительства и учёных.

— Есть вариант разработки Александра Соловьёва. Потапов сгенерировал на его счету тридцать миллионов рублей, которые тот раздал бывшим коллегам, — широко улыбаясь, произнёс мужчина, при этом обводя руками зал и указывая наверх, что никоим образом не коррелировалось со сказанным.

Президент покивал и перевёл взгляд на другого мужчину.

— Не хотелось бы думать, что он сейчас смотрит на нас и ржёт, — сквозь широкую улыбку проворчал тот, при этом широко разведя руки в стороны, будто хвастаясь уловом, на что первый с пониманием покивал. — Аналитики прогнозируют невозврат до семидесяти процентов сданных в аренду граждан, что в сумме составит восемь с половиной миллионов из двенадцати к концу контракта.

— Приемлемо, — президент рассмеялся, но его взгляд стал жёстким, когда он по-отечески похлопал третьего мужчину по плечу: — Внедрение?

— Двадцать, и один провокатор в первой партии, — смущённо пожав плечами ответил тот и развернул небольшую брошюрку с инструкциями для персонала, в которую президент с интересом заглянул и покивал.

— Работайте, контроль через месяц, — произнёс с вежливой улыбкой первый, пожал всем руки и вернулся к журналистам.

***

Я выпал из биокорректора с дичайшей головной болью и некоторое время стоял на четвереньках, с хрипом втягивая воздух. Последний рывок в сфере анализа потенциала разумных, как энергетической компоненты, едва не прикончил меня через прожарку сознания. Новых данных ноль.

Внутри сеятеля стояла невыносимая жара от перегретых органических частей, да я и сам был не лучше. Но поработал плодотворно.

Кстати, сегодня же должна прибыть первая, почти стотысячная партия людей из РФ, которых я взял в аренду. Контракт был прост – я возвращаю инвалидов к нормальной физической активности, делая их полезными для России, а они за это год живут у меня, создавая видимость толпы и в разных вариациях социализируя полугодовалых рахарчиков, которые уже начали передвигаться по кластеру самостоятельно.

Примерно двенадцать миллионов россиян с разными инвалидностями посетят мою империю в течении следующих десяти лет. Но я рассчитываю, что процентов шестьдесят-семьдесят приехавших эмигрируют ко мне на постоянку, обеспечив империю замотивированной и благодарной рабочей силой и экономической активностью, что позволит как следует отладить систему соцконтроля.

Да, мне дорого встало быстрое производство двух сотен пятисотместных универсальных транспортных челноков, но они вечные, да ещё и суборбитальные, что запросто окупится со временем. К тому же, они хорошо выглядят и подчёркивают превосходство Империи над остальными планетными государствами.

В общем, такой вот план.

Когда мой организм вернулся в норму, я, первым делом, решил просмотреть мировые новости при помощи зондов. То есть, просто обратился к их истории записи и по ключевым словам глянул, где какие разведки замышляет против меня недоброе.

В целом, всё было стабильно и почти все хотели меня нахлобучить, но не знали с какой стороны подступиться. Дипломатию Рари вела своеобразно, так что кроме России с нами никто не согласился тесно сотрудничать, а торговать мы не хотели, ибо другим странам нечего было нам предложить. Торговать своими гражданами напрямую все отказывались, а заключать контракты подобные тому, что с РФ, отказывались уже мы.

Глянул, чем занимается президент России, но всё было штатно и ни на одном совещании не затрагивалась моя империя. Правда удивил один глюк, что во время его визита на АЭС, я не смог получить нормальный аудио ряд, да и видео пестрило помехами, но там, судя по другим источникам, было очередное пафосное представление очередной модернизации и замануха для новых кадров.

Что ж, пока всё ровно. Пойду-ка, пожалуй, поприветствую гостей и воочию понаблюдаю первый полномасштабный контакт двух рас!

Глава 11. Кис-кис? Мяу!

Искушение. Вот извечный враг любого, кто обличён властью или имеет возможности. А уж если власть абсолютная, а возможности вообще выходят за границы разумного, то удержаться становится крайне сложно. Синдром бога, чтоб его...

Попивая кофе из огромного стакана, я стоял под холодным, хлещущим с неба ливнем и наблюдал как две сотни самолётов вертикально, и почти одновременно, садятся на прилегающую к пупку территорию и размышлял о нужности аэропорта, причём именно в ключе «нужен, или и так сойдёт?».

А ещё я размышлял о погоде, и о том, что твёрдая земля, с правильным ландшафтом, гораздо лучше любых, пусть и идеально просчитанных, футуристических конструкций. Или нет. У всех вариантов были свои плюсы и минусы, причём вообще не пересекающиеся между собой. Хех, просто дайте мне всего и побольше…

Мои российские гости организованно покидали транспортные челноки по прозрачным тоннелям, подходящим прямо к многоместному колёсному транспорту, сделанному по принципу «из говна и палок, чисто на один раз, а потом я придумаю что-нибудь получше». Автобусами эти сараи на колёсах язык не поворачивался назвать, и пассажиры это мнение разделяли, поскольку общий эмоциональный фон стал тревожным, даже не смотря на наличие слаймов почти у всех детей, которые наотрез отказались выпускать из рук эту мультяшную милоту. Плюсом, из-за погоды, настроение гостей находилось в серой зоне и грозилось свалиться в депрессию.

Но в противовес настороженным людям, неподалёку от места посадки, высокая трава излучала какой-то запредельный уровень любопытства и радостного предвкушения. И если бы не программные алгоритмы, вызывающие подсознательные опасения и тревогу возле опасных зон, где детям без присмотра делать совершенно нечего, то мелкие и пушистые, сейчас полностью вымокшие, маленькие граждане выскочили бы прямо под шасси челноков и подсократили бы мне расовую популяцию…

Хотя… не факт. Ведь они настолько ловкие, что любая белка удавилась бы от зависти. Но белок на острове нет, и удавиться хотят только приглядывающие за малышами няньки из числа людей. А вот назначенные проматери, так и не познали глубинного состояния, в простонародье называемое «яжмать», и относились к подрастающему поколению по принципу «если не убился – молодец, а убился – сам виноват».

Когда автобусы выдвинулись в сторону кластера, пушистая мелочь побежала за ними вдоль трассы, совершенно не уступая в скорости транспорту. В какой-то момент толпа почти из шести сотен рахарчиков, где каждый не превышал размером среднего мейнкуна, выскочила из травы на открытое место возле самых автобусов, чем вызвала детский восторг.

— Смотрите, стая кошечек!

— Нет, это обезьянки!

Разумеется, родители посмотрели и их волосы встали дыбом! Паника захлестнула взрослых и они сто раз пожалели, что подписали договор!

А всё потому, что бегущие на четвереньках существа не были похожи ни на обезьян, ни на кошек, даже не смотря на наличие хвоста и больших ушек, а отчётливо напоминали маленьких людей лицами, пусть и покрытых мехом. Чего только стоили мелькавшие в воздухе маленькие и пушистые, но человеческие пяточки.

— Нет! Это снежные человеки! — авторитетно заявил какой-то малыш.

— Это пиздец… — пробормотал чей-то папа.

А потом перед стаей странных малышей возникла человекоподобная фигура с хвостом и большими ушами на макушке, облачённая в короткие шорты на округлые бёдра и в майку на внушительную грудь. Она что крикнула и вся стая мелкотни резко затормозила при помощи хвостов и бросилась врассыпную, причём некоторые ловко пропетляли промеж колёс движущихся автобусов.

Фигура, без дискомфорта стоящая под холодным проливным дождём, приветливо помахала гостям, чем вызвала новый шквал детских криков и споров.

Наблюдая, за всем этим, я в очередной раз поразился адаптивности детей, заложенной эволюцией. Даже на примере людей – взрослые придерживались нейтралитета или своих знакомых групп, тогда как дети быстро передружились на фоне возникшей перед ними загадки и теперь крайне ожесточённо спорили о том, куда же их привезли. Так же, как и рахарчиков, у них преобладало любопытство и предвкушение, в то время, как взрослые загоняли себя вопросами, на которые не могли ответить.

Хорошо быть ребёнком!

Наконец автобусы въехали на территорию кластера и взрослые немного успокоились, увидев привычные здания и даже несколько обычных людей под зонтами, которые помахали им рукой. Далее, транспорт с гостями рассредоточился по кластеру, развозя всех к местам их временного проживания, а выданные в самолёте прозрачные пластинки завибрировали и сообщили им номер квартиры, время приёма, а так же отобразили карту кластера и намекнули, что все вопросы решаются через данный коммуникатор.

— Уже сомневаешься? — с ехидцой произнесла подкравшаяся ко мне сзади Рари, когда бесцеремонно опёрлась острым локтем на моё плечо и уставилась на огни кластера вдали.

— Да нет, — я стряхнул с себя её конечность и проговорил задумчиво, — просто странное чувство. Я будто хочу услышать от них одобрение или похвалу за проделанную работу.

— Но ты ведь их даже не знаешь, — Рари хмыкнула.

— В том-то и прикол. Но их тут почти сто тысяч и знаешь, на меня давит этакая общечеловеческая усреднённость.

— Пф, император, на тебя давят человеческие дети! Точнее их убеждённость, что взрослые всегда помогут, объяснят и придут на помощь. Тут такой фон стоит, что у меня руки чешутся пойти всем пирожков настряпать, — Рари рассмеялась, демонстрируя острые клыки.

— А с рахарами разве не так? — удивился я, тем более, что ничего подобного не чувствовал.

— Так же, но в меньшей степени, потому, что их меньше. Но поверь, когда они окружат тебя, ты прочувствуешь в полной мере.

— Спасибо, воздержусь, — я криво усмехнулся.

— И всё-таки… Зачем? — она обошла меня и заглянула в мои глаза своими глазищами.

— Социализация, — я пожал плечами. — Проблема в том, что у наших детей нет разницы в возрастах, а эта разница – очень важный фактор в приобретении нужных навыков коммуникации. Плюс, это заставляет мозги шевелиться и придумывать способы влиться в компанию к старшакам, чтобы повысить свой статус среди ровесников.

— Не слишком сложный путь? — усомнилась Рари.

— Он естественный, отработан многими тысячелетиями, и поэтому самый надёжный.

— Допустим, а родители их зачем тут? Организовал бы что-то вроде пионер лагеря.

— А это чисто показать, какие бывают варианты семей. Наглядный пример, так сказать. Ты же не думаешь, что тут все семьи благополучные? Через недельку они привыкнут и тогда проявят себя во всей красе, что будет полезно для образования молодых рахаров.

— Специально завёз кучу алкашей в качестве учебного пособия? — усмехнулась Рари.

— Угу…

— И всё?

— Полностью загрузить кластер и проверить на практике теоретические расчёты. А ещё у нас нет учителей, поваров, строителей, сантехников и ещё кучи нужного народа.

— Не проще наделать роботов?

— Нет, это не то…

— Вот любишь ты всякие заморочки… — Она вздохнула и покачала головой.

— О, кстати, о заморочках… — вспомнил я. — Какого хрена мелкие носятся по всему острову?! Одичают же!

— Пф… — Рари посмотрела на меня с сочувствием, — сейчас же время прогулки! Потом обед и дневной сон. Что, ваше сиятельное величество, только за полезными члена общества подглядываем?

Последнее она произнесла с ехидством и ткнула меня когтистым пальчиком в грудь.

— Иди уже, займись делом, — беззлобно проворчал я, — и не тыкай в императора.

— Ладно, император, пока-пока, — он действительно пошла и растворилась в усиливающемся дожде, напоследок помахав ручкой.

Блин, надо определённо что-то делать с погодой, а то этот бесконечный шквалистый ветер, вперемешку с постоянным дождём уже начинает раздражать!

***

Остаток дня гости Империи провели в выделенных им небольших, но удобных квартирах, в которые попасть было тем ещё приключением для некоторых, потому как удобства для инвалидов отсутствовали напрочь. Обустраивали быт и знакомились с местом, где им предстоит жить ближайший год.

Ознакомительная экскурсия проводилась посредством огромного, во всю стену, интерактивного телевизора, которому даже можно было задавать вопросы, что вызывало восторг не только у детей, но и пап. А поскольку на улице лило как из ведра, а квартира не представляла собой ничего выдающегося – просто две комнаты, просто кровати, просто кухня, просто пара диванов и кресел среди светлых стен, то все быстро скучковались возле экранов.

В обрушившемся на людей потоке информации наибольшие вопросы вызывал перечень вакансий, на которых предлагалось отработать стоимость лечения. Причём, у некоторых просто не было выбора и им напрямую говорили, кем они будут работать.

— Но я не умею учить! — возмутилась женщина, когда ей, в отличие от мужа, не предложили выбора.

«Не переживайте, вы прекрасно подходите для этой работы, а остальное система социального контроля возьмёт на себя» — вежливо ответил ей телевизор приятным человеческим голосом, после чего напрочь отказался отвечать на наводящие вопросы, типа того, как это вообще будет выглядеть.

Закончив с виртуальной экскурсией, которая породила больше вопросов, чем ответов, родители «отдали» телевизор детям, а сами отправились на стихийные совещания в просторном главном холле дома, который присутствовал в каждой многоэтажке.

Несмотря на девять вечера, тут было многолюдно.

— Да вот же! — с жаром кричал один из папаш демонстрировал всем экран смартфона с картой. — Мы на маленьком острове посреди атлантического океана, нас просто сюда сослали!

— Не говори херню, какой в этом смысл?! — спокойно отвечал ему другой.

— Ну продали, значит! Кризиз же!

— Да какой, в жопу, кризис?! — фыркнул третий.

— А кто-нибудь уже ходил в магазин, какие там цены? Рубли принимают? — вопрошала одна женщина, указывая на магазинчик на другой стороне улицы.

— Закрыто всё и на прилавках пусто, — ответил ей мужчина в насквозь сырой одежде. — Тут вообще ничего нет, бутафория одна!

— Смотрите, опять они! — воскликнула другая женщина, указывая пальцем на панорамное стекло холла.

Все резко замолчали и уставились на пятерых маленьких существ, стоящих на задних лапках и с любопытством разглядывающих людей.

— Что это вообще такое?! — хриплым голосом произнёс один из мужчин. — Никогда таких животных не видел.

— Да какие животные? У них руки и ноги как у людей! — возразила молодая мамочка. — И лица!

Тут за окном появилась полная женщина в жёлтом дождевике, что-то кричащая этим существам. Те прижали свои большие ушки и, внезапно скооперировались, ухватились за ручку двери, открыли её и запрыгнули в помещение к ошеломлённым, и застывшим как статуи, людьми.

Издавая странные, мявкающие звуки, эти существа разбежались по холлу и попрятались кто где. Причём они без труда скакали по стенам, цепляясь за малейшие неровности декора, что позволило двоим из них забраться на один из больших квадратных светильников под потолком от которого до пола было метра четыре.

— Вот же засранцы! А ну выходите! — на чистейшем русском ругалась вошедшая с улицы женщина в возрасте, оглядывающая холл в поисках беглецов, но она тут же осеклась, заметив настороженных людей и дружелюбно улыбнулась: — Ой, здравствуйте, вы уже устроились? Погодка сегодня не для прогулок, к сожалению, но завтра будет ясно, так что не пугайтесь, у нас всегда резкие перепады. Где эти мерзавцы?

Один из мужиков, всё ещё пребывая в шоке, молча поднял палец вверх, указывая на светильник. Местная женщина задрала голову, предварительно скинув капюшон и откинув с глаз кудрявые седые волосы, зычно гаркнула:

— А ну прыгайте вниз, бандиты, а то всё маме Рори расскажу! Не мешайте гостям. И остальные выходите, доигрались!

Со светильника выглянули две озадаченные мордашки и послышался детский голосок, отчётливо произнёсший:

— Аъ-аъ, коватка, аъ-аъ!

Люди почувствовали, как у них волосы зашевелились на затылке, а женщина в дождевике продолжала, как ни в чём не бывало:

— Всё, я зову Рори!

— Аъ-аъ! Аъ-аъ! — раздались детские голоски со всех сторон из-под диванов.

— Тогда живо марш спать! Завтра погуляете! А я вам вкусняшку дам! — женщина извлекла из-под плаща небольшой пакетик.

— Вкуняшка! — все хвостатые малыши тут же покинули свои укрытия, причём те, что были под потолком, просто упали, но быстро встали, и скучковались у женщины, стоя на задних… ногах.

— Ох, ну настоящие мужики, — с улыбкой произнесла женщина, вынимая из пакетика длинные светло-коричневые полоски и раздавая их в маленькие ручки, — за мясо готовы на всё…

— Простите, а это кто? — одна гостья набралась храбрости спросить.

— Это? — переспросила женщина в дождевике, указывая на малышей, сосредоточенно грызущих своими острыми зубками угощение. — Это банда! Все нервы мне истрепали!

Тут уличная дверь снова открылась и в холл вошла стройная, длинноногая и ушастая…

— Некотян?! — потрясённо выдохнул один из мужиков и все уставились на него как на пришельца.

— Вроде того, — с улыбкой кивнула ему вошедшая и, по-звериному отряхнувшись от капель воды, строго посмотрела на малышню, которая тут же попряталась под дождевик седой женщины: — А ну быстро домой! Или завтра не пущу знакомиться с гостями!

Всех присутствующих внезапно накрыло властной эмоциональной волной, да так сильно, что люди едва не бросились по выделенным им квартирам.

— Доигрались? Мама Рори теперь будет сердиться! — с сочувствием прошептала женщина в дождевике.

— Пошли, — некотян строго зыркнула на малышей и те понуро побрели в её сторону, а через секунду засмеялись и запрыгнули на ушастую девушку и повисли на ней.

Она, ни капли не напрягаясь от дополнительного вела, грациозно направилась к выходу помахивая длинным хвостом и покачивая бёдрами, а женщина в дождевике поспешила следом. На пороге холла хвостатая обернулась с обворожительной улыбкой и с улыбкой произнесла:

— Добро пожаловать в Империю рахаров, люди. Надеюсь, мы с вами подружимся.

Её улыбка стала шире и оголила острые клыки, перестав быть улыбкой и превратившись в оскал хищного зверя. Очень опасного хищного зверя. Но это совершенно не мешало некоторым…

— Ты куда пялился, кобелина? — воскликнула одна из женщин, когда жутковатая девушка ушла.

— Ты охренел?! Что ещё за некотян?! — возмущалась другая.

— Спалились мужики! — ржал в голосину один из мужчин, пока получал несерьёзных тумаков от своей жены.

— А я им верю… — неожиданно произнёс кто-то и все вмиг уставились на молодую парочку, тихо сидящую на диване. Говорил молодой мужчина: — У нас тяжёлая форма ДЦП и даже если мне придётся целый год быть рабом и без отдыха выполнять самую тяжёлую и грязную работу, ради того, чтобы мой сын смог зажить нормальной жизнью, то я согласен на все сто процентов.

Все присутствующие мгновенно помрачнели и погрузились в себя. За годы и годы они научились абстрагироваться от беды, чтобы не сойти с ума. А сейчас каждый внезапно осознал, что «как раньше» уже не будет! Особенно у тех, чей ребёнок с самого рождения вынужден бороться за свою жизнь.

Станут ли они по-настоящему хорошими родителями? Смогут ли перестроиться к другой жизни, к другим заботам? Сможет ли ребёнок это сделать?

Вопросы, вопросы…

Резкая перемена в жизни это всегда шок, особенно, когда всё меняется кардинально. И не важно к плохому или к хорошему – это всегда потрясение и длительный период адаптации. Но человек быстро привыкает ко всему, иначе он бы не превратился в доминирующий вид на планете.

И сейчас каждый в этом холле всерьёз задумался о том, в каком мире предстоит жить его детям и что их ждёт в будущем, ведь после исцеления их рано или поздно придётся отпустить в самостоятельную жизнь.

И многие, впервые, всерьёз обеспокоились будущим своих детей, и с грустью осознали, что в этом будущем для родителей уготована совсем малая толика…

Глава 12. Население напрокат

Забавно наблюдать, как люди, в основной массе, задумываются только тогда, когда привычная им парадигма мироздания начинает трещать по швам и требуется экстренно принимать какие-то меры, чтобы не помереть или не тронуться умом. Вот только тогда и включается та самая эволюционная примочка, которая помогала людям на протяжении всего пути от питекантропа до хомо сапиенс – высокая адаптивность.

Причём, это относится исключительно к молодым особям. Без шуток.

Когда утром первая партия детишек потянулась на процедуры в сопровождении настороженных взрослых, они без страха, с исключительным любопытством, глазели по сторонам и пытались схватить прыгающих то тут, то там слаймов. А уж если им на глаза попадался молодой рахар, то они всеми силами пытались привлечь его внимание. Детей не смущали странные роботы, ползающие то тут то там, и уж тем более их не смущал город.

А вот их родителей смущал, да ещё как!

— Тут же было пусто… — шептались некоторые, проходя мимо магазинчиков, чьи вчерашние пустые витрины теперь были завалены разнообразными товарами.

— Но они всё равно закрыты… — доносилось в ответ, когда кто-то догадывался прочитать вывеску, которая гласила, что до полудня двери не откроются.

Но больше всего взрослых смущало то, что улицы были наполнены исключительно их настороженными согражданами, движущимися примерно в одном направлении – к огромному зданию на котором красовались перекрещенные серп и молот на фоне стилизованного атома.

Пройдя через огромный зёлёный парк, в котором резвились многочисленные разноцветные слаймы, люди втягивались в это главное здание и оказывались среди плотных рядов золотых, слегка светящихся гробов с откинутыми крышками. Людей встречали всё те же улыбчивые, но по прежнему бандитского вида, координаторы, которые разделяли поток входящих и не допускали столпотворения.

На коммуникаторы людей тут же приходила инструкция по использованию регенерационных боксов, сводившаяся к тому, что нужно положить пациента внутрь и покурить пару минут. Разумеется, никто не решался первым положить своего ребёнка в подозрительный конструкт, но, на этот случай, тут присутствовало несколько тристанцев, которые, охая и ахая, всё же клали своё чадо внутрь. Ну а стайный инстинкт доделывал остальное.

Ну а когда первые из пациентов выпрыгнули из боксов живые и полностью здоровые, процесс заметно ускорился.

Родительские слёзы и сопли счастья наполнили парк. Бесконечные обнимашки, грандиозные планы на будущее… Ещё до наступления вечера все, кто прилетел в Империю за чудом, получили его.

Народ праздновал, кушал (типа бесплатно) и гулял в парке, где быстро организовался целый фестиваль, и где перепрошитые зеки услужливо отвечали на любые вопросы. Почти на любые. Даже фейерверк был! А потом всем пришло уведомление на прозрачный коммуникатор, которое всех несколько отрезвило и напомнило, что бесплатно ничего не бывает:

«Пришло время отработать стоимость лечения!»

Я не случайно выбрал именно такую формулировку, поскольку не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за реакцией людей, которых, вроде бы, заранее предупреждали об этом и они согласились.

Хах, если опираться на показания симбионтов, которых дорогие гости не могли не подхватить, даже просто вдыхая местный воздух, то это был шок, уныние и страх. Ну вот и как после это считать человечество разумным?

А уж когда всем пришла разнарядка на будущие рабочие места, тогда люди вообще запаниковали. Особенно в общей массе выделялся здоровенный, широкоплечий двухметровый мужик, который громогласно возмущался, с легкостью перекрывая окружающий его гвалт:

— Какая, нахрен, нянечка?! Совсем офанарели?!

Народ не упустил возможности поржать с этого, и ещё нескольких подобных случаев, удивительным образом равномерно распредёленных по толпе. Это несколько разрядило обстановку, но лёгкое недоумение всё равно осталось.

Это в очередной раз показало, что мало кто работает там, где у него могло бы быть наивысшее КПД и вовлечённость. Как говориться, работать по призванию и за деньги, вещи в большей части несовместимые. Но это там, во внешнем мире, а здесь, каждый с лёгкостью найдёт себя в любимом деле, вместе с достойной оплатой. За вычетом медицинских услуг, разумеется.

Что ж, завтра кластер будет кипеть жизнью по заданной схеме, а я буду анализировать и корректировать. А пока все тут катаются на эмоциональных американских горках, проведаю-ка я свежевылупившуюся десятитысячную партию рахарчиков. Благо, что теперь в няньках нет дефицита, да и по человеческим семьям их можно раскидать – а-ля погостить у дальних родственников, что вполне укладывается в парадигму коллективной заботы о потомстве.

***

Любое государство стремиться контролировать не только свою территорию, но и с удовольствием сунет ноздри к соседям. А уж если дело касается нейтральных вод, то тут сам бог велел докопаться до всех проплывающих.

— Неизвестное судно, вы находитесь в двадцати километрах от границ суверенного государства Бразилия! Смените курс! — небольшой военный катер береговой охраны на всякий держался на почтительном расстоянии от огромной, неведомой плавучей конструкции, мирно ползущей по волнам.

— Вот когда будем на вашей границе, тогда и возмущайтесь, — раздражённо ответили на той же радиочастоте и на том же языке, — а сейчас идите в жопу!

— Мы откроем огонь! — не унимался маленький кораблик, на палубе которого суровый капитан наблюдал в мощный бинокль за приземистым колоссальным плавсредсвом, чьи плавные формы напоминали корпус сотового телефона.

— Как же вы задрали! — прорычали по радио в ответ, и над совершенно гладкой верхней палубой неизвестного корабля выдвинулась странная конструкция, подозрительно похожая на пушку.

Её пятиметровый ствол, состоящий из трёх параллельных рельс, никак не соединённых между собой, на короткий миг заискрился голубыми молниями, а затем воздух прочертила ослепительно-белая линия от кончика ствола до воды в сотне метрах от патрульного катера.

Раздался оглушительный взрыв, когда несколько сотен тонн воды мгновенно испарились в месте контакта, а потом на катер обрушился и подоспевший звук выстрела – хлёсткий электрическо-металлический лязг. В то же время, океан заполнил образовавшуюся после взрыва пустоту и в небо взметнулся столб воды, через секунду накрывший патруль тоннами кипятка.

— Ещё вопросы есть? — всё так же раздражённо поинтересовались неизвестные в радио эфире и, не дождавшись, добавили: — Тогда обтекайте и думайте! Счастливо, ихтиандры ху́евы.

И отключились, чтобы продолжить заниматься своей очень важной работой.

А работа этого небольшого экипажа из трёх худых, интеллигентных людей в очках, заключалась в том, что им предстояла нудная разведка всех нейтральных вод на предмет залежей нефти. Библиотекарь, учитель истории и офисный служащий, по крайней мере, они были ими до посещения империи, а теперь в силу подзагрузки необходимых для работы на море паттернов поведения и умений, уже месяц бороздили моря и океаны, периодически шмаляя из рельсотрона по самым любопытным и дерзким, и теперь возвращались во временный дом.

Причём возвращались порожними, несмотря на то, что всё необходимое оборудование для добычи имелось на борту. Но, оплата была достойная, связь с семьями присутствовала всегда, а любые шторма совершенно не представляли никакой угрозы, так что, они просто отбывали время на борту в своё удовольствие, залипая в интернете, да изредка «соображали на троих», используя корабельный синтезатор пищи, в меню которого присутствовали и горячительные напитки.

Немудрено, что избыточное количество свободного времени тратилось на разговоры, сводящиеся к закономерному «А как бы остаться в Империи на постоянку?».

Ну а что? Дети здоровы и ходят в прекрасно оборудованные школы и шикарные детские сады, где учителя и воспитатели являют собой вершину педагогического олимпа и образец чуткости, причем даже те, что дома были алкашами и дебоширами. Единственное, что вызывало сомнение, так это относительно небольшая территория Империи, где привыкшей к простору русской душе было тесновато.

Да и будущее было туманным. Сможет ли такое маленькое государство поддерживать столь высокий уровень жизни долгое время? Это ведь требует ресурсов и кадров… Хотя, да, на личном примере они убедились, что с кадрами, как раз, проблем то и нет. Ну а ресурсы… Да с их корабельным вооружением они могут втроём захватить небольшую прибрежную страну, но то такое…

Разумеется, никто не запрещал им стать полноправными гражданами Империи и все необходимые для этого условия были в открытом доступе, вот только там был один неприятный пункт, ставший главным моральным препятствием.

«В случае необоснованного отказа исполнения прямых гражданских обязанностей гражданин подлежит ликвидации». Такая нехитрая формулировка в крайне тоненькой брошюрке, с гордым названием «Основной закон Империи», сразу отсеивала бо́льшую часть размышлятелей и жаждущих халявы. Последние появились сразу, как только узнали от коренных тристанцев о возможности жить исключительно на некий лимит, который есть у каждого с рождения.

А ещё есть не пустое слово «Родина», которая помнит и может прищимить яйца в самый неудобный момент.

На родине, кстати, если верить СМИ, пытались надуть большую Жопу.

Кто-то крайне умело сделал вброс в СМИ, что президент обменял сто тысяч граждан то ли на вечную жизнь, то ли на вечную молодость и подтверждением этому были многочисленные видео с очередями в аэропортах, где людей загоняли в огромные самолёты. Густо обмазанные иностранными грантами псевдоэксперты уверяли, что волноваться не стоит и людей в стране хватит, чтобы омолодить весь аппарат правительства. Жало вам что ли?

«Вы, вообще то, обязаны стране всем, так что вперёд, на убой! Вы же читали конституцию? Особенно вот этот и этот пункт, где ясно говорится, что вы задолжали за все социальные блага»

Вот такой примерно нарратив продвигали, и часть народонаселения с радостью бежала делиться этим с соседями, искренне считая, что это чистая правда.

Правительству это довольно быстро надоело, тем более, что движение ширилось, а выложенные видео, записанные временными переселенцами непосредственно в Империи, отлетали в теневой бан и показывались плохо. Так что, высший эшелон решил официально обнародовать условия договора и заодно подписать ещё пару соглашений, для закрепления сотрудничества, так сказать.

Получив высокое Имперское разрешение на огласку в виде «да похер, рассказывайте», с больших экранов озвучили сакральные условия, что добавило очков правительству и геморроя мне.

В конце концов, все пришло к тому, что на каменном пограничном кольце таки появились системы ПРО, ПВО, артиллерия и огромный, двухсоткилометровый баннер с надписью «ПОШЛИ НАХЕР ОТСЮДА!» на восьмидесяти языках и с круглосуточной подсветкой. Но, как показала практика, крупный калибр был убедительнее баннера, вследствие чего все водоплавающие хищники и падальщики были просто счастливы.

Это и многое другое влетело мне в такие затраты энергии, что я едва не выжал потенциал из нескольких мелких стран, чтобы компенсировать расходы. Так что, если я не хочу тратить стратегический ресурс на экстренное производство, то придётся вне очереди заняться оборонными технологиями. Вот только загвоздка была в том, что для производства всяких высокотехнологичных штук требовались ископаемые ресурсы, чтобы окончательно не вылететь в финансовую трубу, а для их добычи требовались другие высокотехнологичные штуки, которые мне было не из чего производить.

Так что я пошёл другим путём и обратился к природе!

***

— Это что за мерзость?! — скривила носик Рари и сделала шаг назад, но огромная болезненно-разноцветная шарообразная масса, вылезшая из океана на пустынный берег, упорно надвигалась на неё, скрипя толстым хитином.

— Я бы соврал, если бы сказал, что какая-то неведомая херня, ведь я её создал, — ответил я, придирчиво осматривая опытный образец, на который у меня ушёл минимум ресурсов, но целая прорва времени на моделирование ДНК. — Но в целом да, это именно неведомая херня. Сокращённо «НЕХ».

— Допустим, — поморщилась она, — а я тебе зачем?

— А вот это самое интересное! — я приблизился к двадцатиметровой скрипящей горе хитина, лапок, клешней и щупалец, и прыгнул на самый верх, откуда махнул рукой: — Поднимайся!

Рари ловко запрыгнула ко мне и мы вместе заворожено уставились на пульсирующее отверстие с канализационный колодец посреди сплошной плиты хитина, сейчас сжатое наподобие сфинктера. Я поднял взгляд на ушастую и многозначительно поиграл бровями.

— О, нет! — она всё мигом поняла. — Нет, нет, нет и нет! Я не полезу в эту сраку!

— На самом деле там внутри очень комфортно, — я взял её под локоть и мягко подвёл поближе, отчего этот сфинктер расслабился и чавкающим звуком открыл глубокую, дрожащую склизкую глотку, покрытую чёрной плёнкой.

— Нет! — Рари взвизгнула и попыталась вырваться, но я держал её крепко.

— Послушай, успокойся, это безопасно! — попытался я успокоить её.

— Это омерзительно, меня сейчас вырвет!

— Ну послушай, — всё так же мягко говорил я, — ты же смотрела «Аватара»?

Она неохотно кивнула.

— Вот, а там, — я указал рукой в «глотку», — на́ш, отечественный вариант цахейлу, то бишь связи.

— Что?! — она опасно сощурилась. — То есть, ты хочешь сказать, что внутри этой мерзкой твари – дитя оргии рака, осьминога, сороконожки, слона, трилобита, к которым присоединились чужой, хищник и карслон с собакой –, в меня ещё чем-то будут тыкать?!

— Да нет же! — я начал раздражаться, но больше оттого, что она очень метко попала с описанием, разве что ДНК Карлсона пришлось заменить на жучинное. — Связь через симбионтов. Мне нужно понимать, насколько легко новому оператору найти общий язык с НЕХом, но, походу, придётся сначала найти небрезгливого оператора.

— Что это вообще такое?! Зачем?!

— Типа биоэкзоскелет, — не без самодовольства начал объяснять я. — Быстро летает, глубоко плавает, шустро передвигается под землёй, отлично защищён и вооружён, а также обеспечивает длительное автономное патрулирование за счёт всеядности и того, что делится питательными веществами с оператором. Но без авторизированного рахара внутри пассивен и находится в режиме энергосбережения. Передвигается медленно и жрёт что найдёт, наращивая массу.

— Повторю вопрос: зачем?

— Просто прикольно! — я рассмеялся, но видя сердитый взгляд Рари, стал серьёзней. — Видишь ли, у нас возникла проблема – многие решили, что тут рай на земле и ломятся со всех щелей. Я хочу сделать Империю максимально чуждой людям, чтобы у них даже мысли не возникало соваться сюда.

— Ты сам себе противоречишь, — она фыркнула, — то добро пожаловать, то валите прочь. Человеческая природа не отпускает?

— Вот умеешь ты вежливо оскорбить, — я демонстративно-огорчённо вздохнул.

— Ну так работа такая, — она улыбнулась.

— На самом деле никакого противоречия нет. Расчёт на то, что к нам будут стремиться только те, кто всё взвесил, перелопатил много информации и принял обдуманное решение, а те, кому «куда угодно, лишь бы куда-нибудь» должны сомневаться и бояться.

— Значит ты всё контролируешь?

— Разумеется. В конце концов, есть такая штука – геноцид. Неугодных и бесполезных можно просто удалить.

— Фу, — Рари скривилась, — вот опять ты на человека стал похож.

— Мда, — я почесал затылок, — а когда-то этим сравнением хвалили. А давно ты стала ксенофобом?

— Как только познакомилась с людьми поближе, — она пошевелила ушами, глубоко задумавшись. — Знаешь, геном всё-таки берёт верх и несколько меняет мировоззрение.

— Вот и чудненько! А теперь полезай внутрь, а не выпендривайся, как жалкий человечишко!

— Диктатор, — прошипела Рари, но в «глотку» нырнула почти без сомнений, правда, предварительно задержав дыхание.

«Фу, внутри ещё хуже, чем снаружи!» — пришло от неё через сеть пару секунд спустя.

«Да нормально, сейчас, главное, не нервничай!» — очень мягко попросил я её, но это не помогло.

«Фу! Нет! Что?! Бу-э! Отстань! Что?! Нет! НЕТ!» — Рари активно сопротивлялась, но НЕХ был настойчив и крайне нежен.

«Не сопротивляйся, это не больно!» — порекомендовал я, когда её эмоциональный фон зашкалил, а НЕХ конвульсивно задёргался.

«Оно пытается меня изнасиловать!» — орала Рари.

«Не выдумывай, это альтернативный способ симбиоза. Или ты хочешь, чтобы он тебе под кожу залез и подключился к органам напрямую?!»

«Я вообще не хочу, чтобы оно куда-то лезло!» — всё ещё возмущалась Рари, хотя по факту уже слилась с НЕХом в подобие единого организма.

«Вот и всё, а ты боялась – даже юбка не помялась. Главное не забывай дышать»

«Обхохочешься. Надеюсь, на лице следов от этой присоски не останется?»

«Нет. Сейчас проверим основные функции кормления и отведения отходов. Не нервничай, сейчас он тебя покормит»

«НЕТ! Фу, оно… Что это? Это… Это… А не так уж и плохо на вкус… Но консистенция мерзкая! И лучше не говори, что это!»

«Да как скажешь» — я фыркнул, — «А сейчас тебя надо обоссяться»

«Серьёзно? Ладно, готово… И что дальше?»

«А теперь встань и иди!»

Бесформенная масса заскрипела и распрямилась на мощных ногах, а сегментированные хитиновые пластины сместились на свои места, прикрывая наиболее важные части исполинсткого тела. НЕХ несколько раз присел, взмахнул клешневатыми лапищами и задумчиво пошевелил множественными щупальцами.

— А тебе идёт, — хмыкнул я, наблюдая за разминкой этого инопланетного ктулху.

— Спасибо, — гулко ответило чудовище многочисленными вибрисами. — Хочу опробовать, защищайся!

А почему бы и да?

Я проиграл, и Рари победно рассмеялась мне в лицо, когда гордо покинула биодоспех естественным путём.

Ну, проиграл я вполне логично, поскольку биотанк ничуть не уступал мне в скорости, а вот бронирован был не в пример лучше. Плюсом, этот жучара имел в своём распоряжение нечто, вроде свободных синапсов, которые активизировались только при подключении оператора и многократно ускоряли его мыслительные процессы, а благодаря наивысшей, конечной форме нервных волокон, сигналы к мышцам передавались с умопомрачительной скоростью.

Да, я действительно упёрся в один из конечных барьеров эволюции, и это заставило меня крепко задуматься.

Размышлял по классике – сидел на макушке сферы нейтрино-передатчика и строгал самую обыкновенную деревяшку монокристаллическим ножом. Внизу жил и суетился кластер. За три месяца люди вкусили все прелести Империи и даже научились соблюдать правила, но не без православных пиздю́лин от стражей правопорядка. Их дети учились по имперской программе и тоже не без учительских пиздю́лин. Возмущённые крики «они же дети» обычно приводили к тому, что на родителей орал уже директор школы, причём тоже человек, но пост обязывал его держаться на одних морально-волевых, когда после работы ему били морду униженные и оскорблённые родители. В общем, как и всегда, человеки очень быстро ко всему привыкли и стали проявлять свои самые неприятные черты.

И на меня опять накатила апатия и придавила тщетность бытия. А всё потому, что я сейчас наблюдал за суетящимся анклавом, который мог в теперешней форме жить самостоятельно.

Пупок работал и выпускал весь спектр продукции, необходимой как для поддержания текущей инфраструктуры, так и закрывал все потребности жителей. Еда, гаджеты, автомобили, одежда, нитки, спички и порно журналы – не было ничего такого, что не могло бы производиться на многофункциональных линиях.

Два танкера с лихвой закрывали его потребности в материи, а благодаря тому, что вся энергетическая компонента кластера строилась на нейтрино-частицах, которого во вселенной просто завались, проблемы в энергетике предвиделись примерно никогда.

Но было тут одно, точнее многочисленное, неугомонное, шерстяное и хвостатое «НО», которое бешеным цунами вырывалось на улицы кластера всегда в одно и то же время – время прогулки для малышей, а заодно и время окончания уроков в школах. В эти часы я ржал как ненормальный, глядя на шугающихся людей, когда орущие и визжащие от радости шерстяные снаряды прыгали по их головам, сшибали с ног, да и просто путались под ногами.

Скорости и ловкости ушастой мелкотне было не занимать, так что большие дяди и тёти ничего не могли им противопоставить, но вот дети… Ещё недавно не знавшие таких радостей, теперь они с гиканьем вливались в это безумие и кластер начинал ходить ходуном.

И вот именно сейчас, наблюдая эту картину, я улыбнулся, воткнул нож в обшивку излучателя, отложил деревяшку и скатился на жопе со сферы. В падении ухватился рукой за графеновую растяжку и, содрав кожу и мясо с кисти, проехался до земли.

Пора расширять территорию и строить второй кластер!

Но для этого требуется суша и сделать её можно двумя способами – насыпать остров или построить высокотехнологичную конструкцию. Да, это я уже проходил, и искусственные вулканы показали себя неплохо, но малоэффективно. А вваливание ресурсов в такую банальную вещь, как земля под ногами, было той ещё глупостью.

И нет, это не тупик. Был ещё и третий способ, но его я не рассматривал ввиду, скажем так, далеко идущих негативных последствий. И это не таскать массу из космоса.

В общем, я решился на радикальные меры и…

***

— Ты совсем ебанулся?! — орала Ева, пока Льюис всеми силами сдерживал её от того, чтобы она не выцарапала мне глаза.

— Как по мне, очень логичное решение, — спокойно произнесла Рари и окунула печеньку в чашку с чаем, — если я правильно понимаю, то стоит нам основательно выйти в космос, то прибудут другие сеятели и высосут планету? Так какая разница?

Рори и Рури согласно кивнули.

Мы сидели в одном из обычных кафе кластера, куда я пригласил всех, скажем так, значимых личностей, кроме матушки, ибо ей не до нас – у неё Кения в планах. И Аттвуда, чисто поржать. Да и вообще я собрал их чисто ради веселья, а не для конструктивной критики или выслушивания предложений, поскольку уже всё решил, и осталось допилить некоторые технические аспекты плана.

— Ты сломаешь планету, долбоёб! — не унималась Ева, а тут ведь ещё были и временные граждане, которые резко вышли на улицу и активно стали тыкать в коммуникаторы. — Просто иди и убей всех в Африке и захвати эту территорию, раз тебе места не хватает!

— Не могу, — я картинно вздохнул, — там мать моя, и она мне сразу уши оборвёт.

— Позвольте, я не совсем понимаю, с какой целью я приглашён на обсуждение столь… глобальных вещей, — Разумов, тоже притянутый сюда Рари, героически играл роль бледного главы Российского посольства, хотя внутренне хотел свернуть мне башку немедленно. — Для подобных ммм… обсуждений и существует ООН.

— Уважаемый Николай Григорьевич, — нежно промурлыкала Рари, — а вдруг ваше правительство решит героически спасти планету и отдаст нам все малозаселённые восточные регионы? Скажем… всё на север, северо-восток и восток от Красноярска?

— Уважаемая Рари, — Разумов нашёл в себе силы улыбнуться, — я, разумеется, могу передать ваши пожелания президенту, но…

— Он пошлёт вас, это и так ясно, — хмыкнул Дик. — Ладно посол, но я то тут нахрена?

— А помнишь, ты меня хуями обложил, когда я вашу наглую братию на каменной барже в плавание отправил? Вот, это тебе ответ, что я, имея техно-божественные возможности думаю не только о себе, но и о других! — я нагло улыбнулся.

— Иди на хуй. Я пошёл, — Аттвуд резко поднялся из-за стола и зашагал к выходу.

— У тебя уже приличный неприличный русский, продолжай в том же духе! — дружески напутствовал я его и повернулся к остальным.

— Ты! — Ева вновь хотела что-то мне высказать, но, похоже, её матерный словарный запас иссяк, а повторяться она не захотела.

— Успокойся, дочь, — Льюис мягко положил руку ей на плечо, — ты будто первый день его знаешь… Разумеется он давно всё взвесил и просчитал все риски для минимизации ущерба. А планете действительно конец в любом случае и это только вопрос времени. Кстати, через сколько точно случится коллапс, когда ты изменишь тектонику плит?

Последний вопрос адресовался мне, но я не спешил отвечать. Не потому, что не знал, а потому, что это было крайне размытое определение. Условия для всех обитателей планеты ухудшатся в тот же миг, точнее год, когда новый континент всплывёт в океане. Причём ухудшатся настолько, что многие в первый же год и умрут. Но до полного глобального вымирания пройдёт лет сто жутких землетрясений, отсутствия воды, загрязнения атмосферы вулканическим пеплом и очень некомфортной температурой.

Искусственный сдвиг литосферных плит нарушит конвекцию магмы и цикличность процессов в земной коре смениться хаосом, который приведёт к катаклизмам и полному изменению облика коры земли. Со временем баланс вернётся, миллионов через триста лет, вот только из сложной жизни останутся одни бактерии. Но кому не пофиг, что будет потом?

Но, опять же, это если поднимать прямо континент-континент, а если небольшой континентик…

— Так сколько? — повторил Элфорд свой вопрос.

— Немного, — я пожал плечами. — Ну а какие ещё варианты?

— Сахара?

— Она маленькая и там жарко?

— Россия?

— Комары, мокро и холодно.

— Не стоит так шутить, — вежливо вклинился Разумов.

— Мы только о ненаселённых областях, — поспешил его успокоить Льюис.

— США?

— Брезгливо.

Элфорд удивлённо вскинул бровь, на что я рассмеялся.

— Да всё будет хорошо, наверное. Я вас выслушал и внёс кое-какие правки в план. Так что не переживайте. Ну и не нервничайте, когда трясти начнёт.

На этом я оставил честную́ компанию и отправился к себе в нору, где в инкубаторах, уже составленных в десять этажей, «выпекалась» очередная десятитысячная партия рахаров.

Нужно подготовить тысячи километров графеновых нитей, а также сотни тысяч крепёжных пластин для них. Буду укреплять ими граничное каменное кольцо, ведь это готовый гидрозатвор. Останется только откачать изнутри воду, предварительно заткнув вход, а потом прорезать земную кору по кругу на глубину всего-то восемьдесят километров, после чего этот блинчик, диаметром две тысячи километров, медленно всплывёт новым материком.

Что может быть проще?

Так что я выдал разнарядку Пупку на графен и пошёл искать тонкое решение для своей толстой задумки.

Решение упорно скрывалось и вообще не хотело со мной разговаривать после общения в кафе, но стоило только упомянуть, что мне нужна орбитальная станция, как случилось чудо.

— Правда можно? — Ева неверяще смотрела на меня, но не спешила убирать руки с рычагов управления катером.

Гонялся я за ней довольно долго, но это было весело.

— Ага, — гулко подтвердил я вибриссами биотанка.

— И любые мои задумки?

— Кроме полной автономии и возможности межпланетных перелётов, — осадил я её, — сама знаешь почему.

— Ой спасибочки! — она совсем по детски запрыгал и захлопала в ладоши.

— Только мне надо, чтобы ты вписала туда мой модуль. Вот чертежи.

Радость как-то быстро улетучилась с её лица и она некоторое время смотрела на меня пустым взглядом, пока читала пересланную документацию.

— Что это? — с подозрением спросила она.

— Телескоп, — в наглую соврал я, всхрюкивая от сдерживаемого смеха, но быстро сдался: — Это сингулятор. Просто большая фокус-линза для бурения новых вулканов, а то терраформерами дюже долго.

— То есть ты…

— Да, да, не буду планету ломать. Пока.

— Тебе уже говорили, что ты не умеешь придумывать названия?

— Постоянно, — я демонстративно горестно вздохнул. — Сколько тебе потребуется времени на реализацию своих орбитальных амбиций?

— Месяц на производство, если отдашь первую очередь Пупка и разрешишь задействовать сеятеля

— Хорошо, месяц, так месяц, — я начал медленно погружаться в воду, — скинешь спецификации, я сам изготовлю в сеятеле.

Она хотела возмутиться, но я уже скрылся под толщей воды и быстро погрузился на два километра, на самое дно.

«ЖМОТ!» — сообщила она мне по сети то, что не успела высказать в лицо, ну и добавила: — «Вечерком приходи на чай, обсудим»

Разумеется, я приду, а пока, протестирую и накормлю биоброню в экстремальных условиях, да наловлю чего-нибудь вкусного к чаю. Вон, как раз, какая-то непонятная хреновина прячется за валуном.

***

Ничто не поднимает настроение так, как встряхивание пыли с давно позабытых навыков, тех, которые рудиментарные и атавистические, вроде первобытной охоты и разведения огня у шалаша. Три базовые потребности (еда, укрытие и безопасность) закрываются лёгким движением ру… клешни и…

Нет, разумеется на океанском дне костёр развести не получится, точнее получится, но нафига? Так что я просто гонял подводную живность и лопал самых нерасторопных. Ну, точнее танк лопал, а мне в рот, точнее, почти прямо в желудок, попадала питательная субстанция, по вкусу похожая на чуть подсоленный пшеничный кисель. Ну и по консистенции такая же, точнее… да не, определённо кисель!

Не знаю, чего Рари так не понравился шлем оператора. По ощущениям обычный противогаз, только тёплый и склизкий. Ну да, он довольно грубо проникает двумя отростками в горло – в пищевод и к лёгким –, но кормит и даёт дыхательную жидкость. И тут как раз работает немаловажный момент уникальности строения биологии рахаров, и их лёгких в частности. Простой человек не сможет дышать этой богатой кислородом жижей. Ну, вдохнуть то сможет, а вот на выдохе уже потребуется реанимация.

В общем, я полностью отдался первобытным инстинктам и отдыхал, ибо право имею, как вдруг обнаружил сигнал бедствия. Зонды показали, что тонет небольшая яхта у берегов Сан-Пауло. Ну как у берегов… в пятистах километрах, но больше удивило то, что я незаметно, для себя я угрёб на три тысячи километров от дома.

Блин, проверил время сообщения от Евы и выяснил, что уже сутки гоняю по дну раком, так что, походу я остался без чая. Да и пофиг. Настроение прекрасное, самочувствие тоже, так почему бы не похулиганить?

Подплыл снизу к перевёрнутой яхте, с сидящими на её киле туристами, обнял щупальцами мачту и медленно, чтобы не уронить внезапно ещё больше запаниковавших пассажиров, поплыл к берегу. Размером биотанк был как раз с эту яхту, так что, никаких затруднений в транспортировке не испытывал.

Спешащая на помощь береговая охрана такого не видела никогда!

Вспенивая воду, мимо них промчалось перевернутое судно, на котором орали от ужаса два мужика и две девки, держащиеся за рули. Едва героический мужик спрыгнул в воду, чтобы поспешить к спасателям, как большое ловкое щупальце выстрелило из глубины и закинуло его обратно на киль.

— СИДЕТЬ! — приказал нечеловеческий голос, поднятый с глубины мириадами пузырьков.

Ну они и сели.

Так мы и плыли до пляжа в сопровождении охреневающей береговой охраны.

А когда до берега осталось каких-то сто метров и стало совсем мелко, я бросил яхту и всплыл. Что обидно, не было криков ужасов, а лишь четыре «булька» от упавших в воду бессознательных тел. Спасители оказались покрепче и даже успели развернуться и дать по газам в противоположную от берега сторону.

Я же потрусил на своих лапках к загорающим, с любопытством отсчитывая время до массовой паники, но, если судить по эмоциональному фону, отдыхающие приняли меня за аттракцион и проявляли лишь вялое любопытство. По крайней мере до тех пор, пока я полностью не выбрался на песок и не отряхнул по-собачьи свою внешнюю тушку от воды. Смахнул щупальцами застрявшие в сочленениях хитина водоросли, протёр глазки, да потряс крылышками, перестраивая их в сухопутный режим.

И хватило всего одного женского визга, чтобы все люди на пляже синхронно подорвались и кинулись прочь, толкаясь и сшибая с ног слабых, в надежде, что чудовище чуть задержится, пока будет их есть.

— Я весёлый таракан, я бегу, бегу, бегу… — замурлыкал я вибриссами, набирая скорость по песочку.

Пара бухих в дрова туристов из России, проводили меня странными взглядами, но даже не встали, поскольку за каждый час солнца на берега уплочено!

Кстати, в своём отпуске, в котором я познакомился с сеятелем, мне так и не удалось долететь до Рио-де-Жанейро! Так почему не насладиться красотами южной Америки прямо сегодня?

Сказано-сделано!

Обогнув с востока Сан-Пауло, я устремился на северо-запад уютно стуча бронехитиновыми ножками по магистрали и обгоняя все автомобили как стоячих, ибо маршевая скорость биотанка была без малого триста километров в час. Правда в таком режиме он расходовал запас питательных веществ как не в себя, но, благодаря всеядности, мне достаточно было ощипывать большим «кусем» придорожные кусты и деревья.

А когда начались поля, то я просто комбайном проходился по посевам, оставляя за собой широкую просеку в растительности. Коровок трогать не стал, они дороже, да и гигантский плотоядный жук вызовет негативную реакцию властей. А так я просто милая и безобидная саранча!

Тем не менее, когда я перепрыгивал очередной небольшой горный хребет, за мной увязался скромный турбовинтовой самолётик. Пилот поднял забрало шлема и позволил мне разглядеть выпученные глаза.

Рация бедолаги не затыкалась ни на секунду, требуя подтвердить визуальный контакт с объёктом, который засекли радары, но пилот что-то бессвязно мычал и регулярно тряс головой. Когда он наконец смирился с реальность, то произнёс короткое:

— Жук.

Теперь охренели на том конце.

— Повторите, какой жук?

— Большой…

Дальше я не стал трепать нервы военным и применил маскировку, почти полностью сливаясь с местностью даже на большой скорости.

Хм, а не сбегать ли мне до США? Ведь животным, вроде, не запрещено пересекать границы государств. Или запрещено, если они часть вооружения? Надо будет помониторить этот вопрос, а пока я остановился у живописной деревеньки, прикопал броню и вылез наружу, чтобы догулять свой давным-давно прерванный отпуск.